Загрузка...



Глава 7 РЫНОК, КУЛЬТУРА И ПРЕСТУПНОСТЬ

За последние двадцать лет в России, в основном, завершилась смена общественного строя. Новое жизнеустройство представило свои принципиальные признаки. Произошло событие аномальное — в одной из самых благополучных в этом смысле стран мира почти искусственно раскручен маховик жесткой, массовой, организованной преступности. Страна перешла в совершенно новое качество — новый политический режим сдал население в лапы «братвы».

Положение таково. В 1987 г., последний год перед реформой, в РСФСР от убийств погибло 11,3 тыс. человек (с учетом смерти от ран и травм) и произошло 33,8 тыс. грабежей и разбоев. В 2006 г. от преступных посягательств погибло 61,4 тыс. человек и получили тяжкий вред здоровью 57 тыс., а число грабежей и разбоев достигло 417 тыс.

Число таких преступлений, видимо, стабилизируется на высоких уровнях. В 2007 г. от преступных посягательств погибло 54 тыс. человек, получили тяжкий вред здоровью 52,9 тыс., зарегистрировано 340 тыс. грабежей и разбоев. Число тяжких и особо тяжких преступлений уже много лет колеблется на уровне 1,8 млн. в год (к тому же сильно сократилась доля тех преступлений, что регистрируются и тем более раскрываются).

Это значит, что официально примерно в 5 % семей в России ежегодно кто-то становится жертвой тяжкого или особо тяжкого преступления! Только в местах заключения ежегодно пребывает около миллиона человек (в 2008 г. 888 тыс.). Таким образом, жертвы преступности, включая саму вовлеченную в нее молодежь, ежегодно исчисляются миллионами — и это только начало раскручивания страшного маховика.13

Причины роста преступности известны, и первая из них — социальное бедствие, к которому привела реформа. Из числа тех, кто совершил преступление, более половины составляют теперь «лица без постоянного источника дохода». Большинство из другой половины имеют доходы ниже прожиточного минимума. Изменились социальные условия! Честным трудом прожить трудно, на этом «рынке» у массы молодежи никаких перспектив, реформа «выдавила» ее в преступность.

Но только от бедности люди не становятся ворами и убийцами — необходимо было и разрушение нравственных устоев. Оно было произведено, и сочетание этих причин с неизбежностью повлекло за собой взрыв массовой преступности. В России возникли новые культурные условия жизни, когда множество молодых людей идут в банды и преступные «фирмы» как на нормальную работу.

Преступность — процесс активный, она затягивает в свою воронку все больше людей, преступники и их жертвы переплетаются, меняя всю ткань общества. Бедность одних ускоряет обеднение соседей, что может создать лавинообразную цепную реакцию. Люди, впавшие в крайнюю бедность, разрушают окружающую их среду обитания. Этот процесс и был сразу запущен одновременно с реформой. Его долгосрочность предопределена уже тем, что сильнее всего обеднели семьи с детьми, и большая масса подростков стала вливаться в преступный мир.

Это — массивный социальный процесс, который не будет переломлен небольшими «социальными» подачками. В 2005 г. по отношению к 2000 г. распространенность алкоголизма среди подростков увеличилась на 93 %, а алкогольных психозов на 300 % [46].

Но главная проблема в том, что преступное сознание заняло господствующие высоты в экономике, искусстве, на телевидении. Культ денег и силы! На Западе уже в середине неолиберальной волны был сделан вывод, что цена ее оплачивается прежде всего детьми и подростками. Американский социолог К. Лэш пишет в книге «Восстание элит»: «Телевизор, по бедности, становится главной нянькой при ребенке… [Дети] подвергаются его воздействию в той грубой, однако соблазнительной форме, которая представляет ценности рынка на понятном им простейшем языке. Самым недвусмысленным образом коммерческое телевидение ярко высвечивает тот цинизм, который всегда косвенно подразумевался идеологией рынка» [47, с. 79].

Растлевающее воздействие телевидения образует кооперативный эффект с одновременным обеднением населения. В ходе рыночной реформы в России сильнее всего обеднели именно дети (особенно семьи с двумя-тремя детьми). И глубина их обеднения не идет ни в какое сравнение с бедностью на Западе. А вот что там принесла неолиберальная реформа: «Самым тревожным симптомом оказывается обращение детей в культуру преступления. Не имея никаких видов на будущее, они глухи к требованиям благоразумия, не говоря о совести. Они знают, чего они хотят, и хотят они этого сейчас. Отсрочивание удовлетворения, планирование будущего, накапливание зачетов — все это ничего не значит для этих преждевременно ожесточившихся детей улицы. Поскольку они считают, что умрут молодыми, уголовная мера наказания также не производит на них впечатления. Они, конечно, живут рискованной жизнью, но в какой-то момент риск оказывается самоцелью, альтернативой полной безнадежности, в которой им иначе пришлось бы пребывать… В своем стремлении к немедленному вознаграждению и его отождествлении с материальным приобретением преступные классы лишь подражают тем, кто стоит над ними» [47, с. 169].

Именно это, и в гораздо большей степени, произошло в России. Без духовного оправдания преступника авторитетом искусства не было бы взрыва преступности. Особенностью нашего кризиса стало включение в этическую базу элиты элементов преступной морали — в прямом смысле. Преступник стал положительным лирическим героем в поэзии — таков был социальный заказ элиты культурного слоя.

Вот один из последних примеров — сериал «Сонька — Золотая Ручка», который снял Виктор Иванович Мережко. Он восхищен ею — «талантливая воровка». В этой воровке, которая действовала в составе банды, он видит героя, востребованного нынешним обществом: «Она уже легенда. И войдет в число женщин-героинь обязательно! Это наша Мата Хари. Но не шпионка, а воровка». Национальная героиня России! В этих похвалах Мережко поддерживает телеканал «Россия»: «Ее таланту и авторитету в уголовном мире не было равных» [48].

Чтобы этот особый дух «уважения к вору» навязать, хоть на время, большой части народа, трудилась целая армия поэтов, профессоров, газетчиков. Первая их задача была — устранить общие нравственные нормы, которые были для людей неписаным законом. В результате сегодня одним из главных препятствий к возврату России в нормальную жизнь стало широкое распространение и укоренение преступного мышления. Это нечто более глубокое, чем сама преступность.

Экономика России резко ослаблена коррупцией, особым типом преступности. Коррупция, которая во времена Ельцина считалась временным явлением революционного хаоса, буквально «введена в рамки закона», стала, как теперь принято говорить, системной и даже системообразующей. Теневые потоки денег идут к коррумпированным чиновникам по установленным каналам автоматически.

В ноябре 2009 г. в интервью немецкому журналу «Шпигель» Д.А. Медведев заявил: «Коррупция есть в любой стране. Но в нашей стране коррупция приобрела очень уродливые формы. Коррупция была и в царское время, а также существовала и в советские времена, хотя была более латентной по вполне понятным причинам. И конечно, коррупция расцвела махровым цветом после перехода России к современному состоянию устройства экономики и политической системы. То, что общество стало более свободным, всегда имеет в себе плюсы и минусы. Плюсы очевидны, а минусом является в том числе и большая раскрепощенность чиновников, которые приобретают возможность контролировать денежные потоки, брать взятки, пытаться залезать в бизнес» [49].

Тут нельзя согласиться с утверждением, что коррупция в советские времена была всего лишь «более латентной» («по вполне понятным причинам» — стоило бы сказать, по каким же). Дело не в латентности, то есть степени раскрываемости преступлений. Коррупция в СССР — это явление в совсем иной социальной, экономической и культурной системе, чем нынешняя России. Поэтому та коррупция носила иной характер и в качественном, и в количественном измерении. Это просто разные явления, хотя и называемые одним и тем же словом. Ставить их в один ряд — значит уходить от сути явления.

По словам д.ю.н. из Института государства и права РАН Г.К. Мишина, «в цепи проблем, связанных с системной коррупцией в России, центральным звеном, на наш взгляд, является коррупция на верхнем уровне управления государством… Коррупция в высших эшелонах государственной власти представляет наибольшую опасность для России в переживаемый трансформационный период. Именно элитно-властная коррупция влечет масштабное расхищение государственных средств, в том числе зарубежных кредитов, и формирует негативный образ органов власти как в глазах российского населения, так и в мировом общественном мнении» [50].

Мощный всплеск экономической преступности (часто с насилием и убийствами) был вызван приватизацией. Вот заключение криминалистов о результатах приватизации в этом аспекте (по состоянию на начало десятилетия XXI века): «В криминальные отношения в настоящее время вовлечены 40 % предпринимателей и 66 % всех коммерческих структур. Организованной преступностью установлен контроль над 35 тыс. хозяйствующих субъектов, среди которых 400 банков, 47 бирж, 1,5 тыс. предприятий государственного сектора. Поборами мафии обложено 70–80 % приватизированных предприятий и коммерческих банков. Размер дани составляет 10–20 % от оборота, а нередко превышает половину балансовой прибыли предприятий… По некоторым данным, примерно 30 % состава высшей элиты в России составляют представители легализованного теневого капитала, организованной преступности» [51].

Тяжелым ударом для российского предпринимательства, особенно среднего и малого, стало рейдерство. Оно превратилось в мощный фактор криминализации современного хозяйства. Как сказал Президент Д.А. Медведев, это явление приняло такой размах, что никто из российских предпринимателей не может оставаться в спокойствии за судьбу его собственности: «Одним из проявлений неуважения к собственности, к труду других людей выступают по-прежнему носящие массовый характер незаконные захваты фирм (т. н. рейдерство). Какая уж тут инициатива или мотивация, если предприниматель знает, что он может в любую секунду лишиться своего дела в результате бандитских операций?»

Особенно массовый характер рейдерство приобрело в сельском хозяйстве. На слушаниях в Совете Федерации РФ было заявлено, что в Московской области почти все сельхозпредприятия подвергались в пореформенный период рейдерским набегам. Как показывает опыт, большинство средних и малых предприятий не имеют средств для создания систем защиты от рейдеров. Те, кто все же держит охрану предприятия, расходуют на нее от 15 до 40 % прибыли, а у малого расходы на охрану «порою съедают всю прибыль, обрекая их на банкротство или на ужесточение самоэксплуатации».

Помощь государства незначительна. Согласно исследованиям социологов, «значительная часть средних и малых бизнесменов оценивают судебно-правовую систему как структуру, благоприятствующую недружественным поглощениям. Почти 4/5 субъектов малого бизнеса и среднего предпринимательства чувствуют себя весьма уязвимыми из-за несовершенства законодательства перед совокупными силами российского экономического криминала и коррумпированного чиновничества…

Оставленные, — и как полагают эти предприниматели, оставленные намеренно, по инициативе лоббистов, — законодателями пробелы в основных регулирующих хозяйственную деятельность законах инициируют и стимулируют беспредельный произвол местных чиновников по отношению к реальным производителям в современной российской экономике. Используя с помощью юристов эти пробелы, рейдерские структуры имеют массу легальных и полулегальных возможностей захватить почти любое лакомое для него предприятие. Ведь такого рода пробелов и недостатков, подрывающих уважение к собственности, в действующем законодательстве много…

Ни одно из семейных и малых частных предприятий, по признаниям их владельцев, не имеет необходимых для предотвращения захвата их собственности систем защиты. Вместе с тем, в АПК не имеет таких систем и 86,37 % средних частных предприятий и фирм, а также 75,03 % компаний крупного бизнеса. Причем, что касается государственных и кооперативных предприятий, то их положение в этом плане такое же, как у семейного и малого бизнеса» [136].

Рейдерство — крупная отрасль преступной экономики. В нее привлечены большие людские ресурсы и финансовые средства. Организован информационный и экономический шпионаж, ведется фальсификация документов, широко применяется подкуп нотариусов и судей, наем высококвалифицированных юристов и силовых структур для насильственных захватов. Проблема и в том, что защита от рейдерства требует от предпринимателей столь же эффективных технологий обороны. Таким образом, методы защиты от рейдерских захватов определяются методами нападения и в успешных случаях почти зеркально отражают их характер.

Социологи пишут: «По сообщениям юристов, и опросы это подтверждают, рейдерские захваты планируют и организуют работающие под прикрытием юридических, психологических и иных консалтинговых и консультационно-информационных служб и фирм опытные правоведы и социальные психологи, частные детективы и социальные технологи. В их распоряжении находятся довольно мощные, нередко в несколько сот субъектов группы полукриминальных и прямо криминальных элементов из числа гражданских дебоширов и направляющих их деятельность бандитских вожаков, а также охранные отряды ЧОПов, действующие на основании криминально организованных легальных судебных постановлений, прямо или косвенно руководимые нередко коррумпированными представителями правоохранительных и правоисполнительных органов. В этих условиях защитить свою собственность возможно только в том случае, если означенной силе противостоит еще большая сила.

Эти их утверждения принципиально важны для социальной, правовой и этической оценки положения, сложившегося в современной российской хозяйственной жизни в связи с массовостью и масштабностью разгула в ней рейдерства. Ведь, по утверждению тех же правоведов и следователей, почти 90 % рейдерских захватов собственности в России обременены правонарушениями… Каждое из этих полутора дюжин нарушений влечет за собой соответствующую, а в некоторых случаях и не одну, статью Уголовного кодекса Российской Федерации. Вместе с тем, по утверждению тех же юристов, успешно отбив рейдерское нападение на его собственность, владелец ее в России в большинстве случаев сам невольно или сознательно в целях успешной обороны также совершает хотя бы одно из выше перечисленных нарушений уголовного характера. А уж нарушения Гражданского кодекса Российской Федерации в этих случаях можно считать десятками…

Рейдерские захваты уже сформировали довольно устойчивую системную парадигму функционирования и развития криминально-коррумпированного по своему характеру российского бизнеса, став его императивом. Сегодня это обстоятельство уже отравляет болезненными метастазами все российское общество, постепенно выводя его за рамки формирующегося цивилизованного мирового рынка… Одним из доказательств этого является то, что значительная часть опрошенных нами российских предпринимателей уже во многом утратила нравственно-этические представления о принципиальных различиях между классическим враждебным поглощением чужой собственности и деловыми предпринимательскими сделками между корпорациями и компаниями…

Замечено также, что агрессивный зарубежный капитал, укореняясь в России, с легкостью заражается бациллами российского рейдерства и, оперевшись на тот же административный ресурс, порождает еще более агрессивных налетчиков. Из этого напрашивается закономерный вывод, что борьба в России с феноменом рейдерства безнадежна, пока не будет устранена сама возможность использования этого ресурса» [136].

Крупный российский капитал, верхушку которого представляют так называемые «олигархи», был создан в ходе программы приватизации через залоговые аукционы (1995 г.). Эта программа стала важным шагом в углублении коррупции властной верхушки и огосударствлении преступного мира. Сам А. Чубайс говорил о залоговых аукционах так: «Что такое залоговые аукционы 95-го года? Это было формирование крупного российского капитала искусственным способом. Далеко не безупречным… Мы действительно получили искажение равных правил игры, давление на правительство с целью получить индивидуальные преимущества, к сожалению, нередко успешное. Получили мощную силу, зачастую ни во что не ставящую государство» [52].

Более того, власть разрушает общество посредством взращенной в России коррупции нового типа. Страшно становится уже не само воровство высших чиновников, а «вторая производная» от коррупции — ее демонстративное выставление напоказ, ее безграничная гласность. Чиновники совершают хищения на сотни миллионов долларов — это коррупция. Прокуратура разоблачает эти хищения, собирает все необходимые доказательства — это первая производная. Пресса, Интернет и целые книги сообщают об этих умопомрачительных хищениях, приводят факсимиле документов, заключения комиссий Госдумы — это вторая производная. А результат всех этих уравнений — полная безнаказанность преступников (в крайнем случае, их отправляют в почетную ссылку — на скамейку сенаторов).

Вот интервью ИА «Росбалт» члена комиссии Госдумы по противодействию коррупции депутата от КПРФ А. Куликова (в Госдуме второго созыва он возглавлял комиссию по проверке фактов участия должностных лиц органов госвласти Российской Федерации в коррупционной деятельности). Он сказал в частности: «По ряду материалов нам не удалось достичь успеха, в частности по делу с обращением в 1998 году в адрес комиссии американской фирмы «Кролл Ассошиэйтед» по поводу невыплаты ей тогдашним первым вице-премьером правительства Егором Гайдаром денег за поиск так называемого «золота партии».

Когда сотрудники фирмы нашли-таки эти деньги в ряде зарубежных банков, оказалось, что они принадлежат определенным лицам, занимавшим должности в первом и втором российском правительстве. КПСС к этому никакого отношения не имела. Фирма представила подробный отчет а своих поисках, но стоимость работ согласно договору — порядка 2 млн. долларов — им не оплатили.

Наша проверка подтвердила, что такой договор действительно имел место, но все материалы, касающиеся этой сделки, в том числе и результаты работы «Кролла», были положены высшими чинами под сукно, а обогатившиеся остались безнаказанными. Попытки депутатов найти подлинники документов оказались безрезультатными.

Мы также выступали с инициативой проверки законности действий высших должностных лиц, незаконно нажившихся на дефолте 1998 года. В адрес комиссии поступили материалы, где говорилось, что дефолт послужил основой для обогащения около 600 российских чиновников. Речь шла об общей сумме в 20 млрд. долларов. Комиссия Совета Федерации, проводившая параллельную проверку, пришла к аналогичным выводам, а полученные документы стали основой для возбуждения Генеральной прокуратурой уголовного дела. К последнему имел прямое отношение генеральный прокурор Юрий Скуратов. После его незаконного отстранения от должности это дело приказало долго жить, несмотря на наши неоднократные обращения. Полагаю, что настало время вновь к нему вернуться.

Власть декларирует волю в борьбе с коррупцией, но реальных подвижек пока не происходит. Это связано, прежде всего, с тем, что коррупция стала системообразующим фактором, если угодно, — образом жизни для большей части чиновничества и, к сожалению, для части общества. Вместе с тем, адекватных мер по противодействию ей государством не принималось» [53].

Эта демонстрация узаконенного беззакония и полного бессилия общества — уже постмодернистский способ уничтожения государственности.

Реформа привела к важному провалу в культуре, о котором не принято говорить — элита присвоила себе право на ложь. Мораль затрагивать не будем. Важнее, что общество, где утверждено такое право, слепо. Оно не видит реальности, и с каждой ложью в нем слепнут и поводыри.

Стратегия реформ изначально строилась на лжи. Сейчас уже невозможно делать вид, что «мы не знали». Уход от рефлексии загоняет болезнь все глубже, ложь формирует особый тип рациональности. Обман стал социальной нормой реформаторской элиты России — вот главное.

А.Н. Яковлев писал в «Черной книге коммунизма»: «После XX съезда в сверхузком кругу своих ближайших друзей и единомышленников мы часто обсуждали проблемы демократизации страны и общества. Избрали простой, как кувалда, метод пропаганды «идей» позднего Ленина. Надо было ясно, четко и внятно вычленить феномен большевизма, отделив его от марксизма прошлого века. А потому без устали говорили о «гениальности» позднего Ленина, о необходимости возврата к ленинскому «плану строительства социализма» через кооперацию, через государственный капитализм и т. д.

Группа истинных, а не мнимых реформаторов разработала (разумеется, устно) следующий план: авторитетом Ленина ударить по Сталину, по сталинизму. А затем, в случае успеха, Плехановым и социал-демократией бить по Ленину, либерализмом и «нравственным социализмом» — по революционаризму вообще» [54].

С тех пор быстрее всего по лестнице партийной (в том числе в общественных науках) иерархии быстрее всего стали продвигаться люди двуличные. Некоторые из них были талантливыми, другие посредственными, но важно, что они приняли нормы двоемыслия, что деформировало всю когнитивную структуру сознания гуманитарной элиты. Эта ситуация не была обдумана. В результате большая часть гуманитарной интеллигенции стала осознавать себя как двуличную, а затем и приняла двуличие и обман как норму. Очень многие впали и в цинизм.

Какую роль сыграл этот обман, вошедший в норму? Приняв логику обмана, элита отошла от рациональности. Позже стало можно игнорировать фактическую информацию, в том числе количественную. Общество утратило инструменты для познания реальности. Лжец теряет контроль над собой, как клептоман, ворующий у себя дома. Речь идет о сдвиге в мировоззрении, подрыве жизнеспособности нашей культуры.

Большим и резким изменением в культуре стал тот факт, что в идеологическую борьбу активно включились ученые, обладающие «удостоверением» разумного беспристрастного человека (иногда завоевавшего доверие и своей профессиональной работой). Это подрывало систему престижа, важную опору культуры.

Это началось в 1987 г. со статей юриста С.С. Алексеева в которых он утверждал, что на Западе давно нет частной собственности, а все стали кооператорами и распределяют трудовой доход. Казалось невероятным: член-корреспондент АН СССР, ведь он наверняка знает, что на тот момент в США 1 % взрослого населения имел 76 % акций и 78 % других ценных бумаг. Эта доля колебалась очень незначительно начиная с 20-х годов.

Во время перестройки несколько академиков доказывали, что строительство «рукотворных морей» и стоящих на них ГЭС было следствием абсурдности плановой экономики и нанесло огромный ущерб России. Н.П. Шмелев, депутат Верховного Совета, ответственный работник ЦК КПСС, ныне академик, пишет в важной книге: «Рукотворные моря, возникшие на месте прежних поселений, полей и пастбищ, поглотили миллионы гектаров плодороднейших земель» [55]. Но это неправда! Водохранилища отнюдь не «поглотили миллионы гектаров плодороднейших земель», зато позволили оросить 7 млн. га засушливых земель и сделали их действительно плодородной пашней. При строительстве водохранилищ в СССР было затоплено 0,8 млн. га пашни из имевшихся 227 млн. га — 0,35 % всей пашни.14

Эта ложь не отвергалась потому, что была вырвана из реального контекста. Честный человек должен был бы сообщить такие сведения: на тот момент в США было 702 больших водохранилища, а в России 104. А больших плотин (высотой более 15 м) было в 2000 г. в Китае 24 119, в США 6 389, в Канаде 820, в Турции 427 и в России 62 [56]. Отставание России в использовании гидроэнергетического потенциала рек колоссально, но общество убедили в том, что водное хозяйство приобрело у нас безумные масштабы.15

Поток подобных утверждений заполнил все уголки массового сознания и создавал ложную картину буквально всех сфер бытия России. Наше общество просто контужено массированной ложью. Она стала культурной нормой.

Вот два недавних примера из представления причин катастрофы на Саяно-Шушенской ГЭС (СШГЭС). Официальное лицо — Н.Г. Кутьин, руководитель Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору («Ростехнадзор») на пресс-конференции делает сенсационное заявление, которое тут же транслируют буквально все СМИ.

Вот сообщение РИА «Новости», резюме которого гласит: «Закрытие материалов расследования причин аварии 1983 года на Нурекской ГЭС не позволило специалистам правильно и своевременно оценить риски эксплуатации гидроагрегатов Саяно-Шушенской ГЭС, заявил глава «Ростехнадзора» Николай Кутьин в субботу в ходе пресс-конференции, посвященной итогам расследования технических причин аварии на СШГЭС».

Далее в сообщении говорится: «Публикование акта (расследования аварии на СШГЭС) поручено правительственной комиссии, которая создана решением председателя правительства. Это делается осознанно, так как у нас есть, к сожалению, в этом отношении плохой пример: в свое время в 1983 году была авария на Нурекской ГЭС и материалы по той аварии 1983 года были закрыты. И, к сожалению, не попали ко многим специалистам. И многие специалисты не смогли правильно оценить все риски, связанные с эксплуатацией гидроагрегатов в тех условиях, в которых они находились на Саяно-Шушенской ГЭС, поскольку на Нурекской аварии также произошел срыв с креплений, также возникли вопросы по шпилькам крепления», — сказал он.

По его словам, эти факторы риска могли быть сняты, «если бы в то время Министерством энергетики того, еще нашего союзного, государства было принято решение о раскрытии… Но этого не было сделано, поэтому, к сожалению, многие факты остались только на Украине на заводе-изготовителе и на самой Нурекской ГЭС», — отметил он» [58].

Нашлись и политики, которые еще более разукрасили эту сенсацию. Так, бывший председатель правительства Хакасии, а ныне депутат Госдумы РФ А. Лебедь сообщил: «Схожая по причинам авария произошла в 1983 году на Нурекской ГЭС в Таджикистане. Там так же, как и на СШГЭС один из агрегатов сорвался и поднялся на несколько метров» [59].

Оба эти заявления и их тиражирование в прессе — важный признак деградации культуры и государственного управления России. Подумайте: чиновник высшего эшелона Н.Г. Кутьин возглавлял комиссию по расследованию причин катастрофы, о которой глава МЧС России С.К. Шойгу сказал: «Авария уникальная, природа ее непонятна, ничего подобного в мировой практике не наблюдалось». Он дает пресс-конференцию после представления Акта о расследовании — и вдруг на весь мир сообщает, что такая же авария уже произошла в СССР в 1983 г., только сведения о ней засекретили, и никто о ней не знал! И депутат Госдумы подтверждает: да, была такая же авария — «один из агрегатов сорвался и поднялся на несколько метров». И СМИ, включая государственные, распространяют это сообщение.

И никакой ответственности за свои заявления они не несут, а общество ни к какой ответственности их не привлекает и даже не видит ничего необычного. Откуда Н.К. Кутьин получил сведения, что та авария была засекречена? Ведь это нетрудно было проверить, поскольку «в то время Министерством энергетики того, еще нашего, союзного государства» публиковался ежегодный «Обзор и анализ аварий и других нарушений в работе на электростанциях и в электрических сетях энергосистем». И в этом обзоре за 1983 г. на стр. 66 есть описание причин и последствий той аварии — краткое изложение Акта комиссии, которая расследовала причины аварии, документа также открытого. Достаточно было войти в Интернет, открыть «Википедию» и щелкнуть мышью на слова «Нурекская ГЭС». Там даже есть факсимиле нужной страницы из того Акта [60]. Какая деградация культурных норм!

Теперь относительно утверждения, будто авария на Нурекской ГЭС была аналогом катастрофы на СШГЭС и гидроагрегат «поднялся на несколько метров». В указанном Обзоре сказано: «После отключения гидроагрегата № 1 из-за ударов и появления большого количества воды на крышке турбины, при осушении и обследовании проточной части и крышки турбины обнаружено… В результате выброса воды из-под крышки турбины произошло затопление помещений шарового затвора на 1,75 м» [60].

Заслуженный работник Республики Таджикистан, академик Международной инженерной Академии Бахром Сирожев, который в 1983 году занимал должность начальника «Таджик-главэнерго», подробно рассказал о той аварии.

Корреспондент передает эту беседу: «Во-первых, хочу отметить, что информация об аварии на Нурекской ГЭС, которая произошла в 1983 году, не была засекреченной, — говорит Б. Сирожев и показывает нам акт о нурекской аварии. — Вот видите, здесь нет заметок «секретно» или «совершенно секретно». Эта информация была доступна широкому кругу специалистов в области гидроэнергетики… На Нурекской ГЭС действительно, также как и на Саяно-Шушенской, возникли проблемы со шпильками, но причины их срыва у нас совершенно иные. Также кардинально разные и последствия этих аварий… Потребители даже не почувствовали, что произошла авария, тем более, там не было жертв» [61].

В Интернете появились подобные сообщения о той аварии и от других специалистов, однако не было объяснений от Н.Г. Кутьина. Ведь если он ошибся, то никак нельзя отмалчиваться. Хорошо бы услышать объяснения и от депутата Госдумы А. Лебедя — откуда он взял сведения, что в 1983 г. на Нурекской ГЭС гидроагрегат летал по машинному залу? Откуда черпают информацию депутаты российского парламента, которые на основании этой информации принимают законы? Как реагирует на все это лидер партии «Единая Россия» и Председатель Правительства Российской Федерации?

Более мелкий, но также примечательный эпизод. В Акте расследования причин аварии на СШГЭС достаточно большой раздел посвящен событиям на Братской ГЭС — случившемся там почти одновременно с аварией небольшом пожаре.

Пресса сообщила 6 октября: «Компанию «Иркутскэнерго» задело утверждение, что инцидент на Братской ГЭС смог спровоцировать аварию на Саяно-Шушенской гидроэлектростанции. Заявление «Иркутскэнерго» подчеркнуло небрежность, с которой был составлен акт расследования причин аварии на Саяно-Шушенской ГЭС.

Акт расследования причин аварии на Саяно-Шушенской ГЭС, который был обнародован «Ростехнадзором» в субботу 3 октября, вызывает все больше критики среди специалистов. Так, не смогла сдержать своих чувств компания «Иркутскэнерго», которой принадлежит Братская ГЭС, инцидент на которой 16 августа назван «Ростехнадзором» в числе ключевых событий, предшествовавших аварии на Саяно-Шушенской ГЭС. Распространив вчера, 5 октября, специальное заявление, «Иркутскэнерго» убедительно доказало, что пожар в системах связи Братской ГЭС случился не до, а после запуска второго гидроагрегата Саяно-Шушенской ГЭС, в результате чего и произошла авария, повлекшая гибель 75 человек…

Более того, глава «Ростехнадзора» Николай Кутьин, выступая в субботу перед журналистами, не случайно остановился на событиях, предшествующих трагедии. Из его слов получалось, что авария на Саяно-Шушенской ГЭС была косвенно вызвана пожаром на Братской ГЭС, а второй гидроагрегат был выведен из резерва и запущен, чтобы компенсировать возможное падение нагрузки от Братской ГЭС» [62].

Какое странное поведение — утверждать, что инцидент на Братской ГЭС чуть ли не был причиной аварии на СШГЭС, даже не согласовав эту примитивную хитрость с руководством «Иркутскэнерго»! Ведь все события на обеих ГЭС фиксируются автоматически с точностью до секунд, попытка обмана без сговора была заведомо обречена на неудачу. Да и к чему эта наивная хитрость! Ведь катастрофа произошла оттого, что аварийный агрегат, который нельзя было эксплуатировать, проработал четыре с половиной месяца при неуклонно растущей вибрации. К чему тут домыслы о «косвенных причинах». Кого пытались так наивно отвлечь от сути проблемы?

Пока что культура нынешней России находится в отступлении. В отношении к населению отброшены даже обычные нормы приличия. От тупого социал-дарвинизма 90-х годов новая «элита» сдвинулась к гротескному, болезненному ницшеанству. В ее среде возникли течения, озабоченные выведением не просто новой породы людей («сверхчеловека»), а нового биологического вида, который даже не сможет давать потомства вместе с людьми. «Элита» предвидит «революцию интеллектуалов».

Что это значит? Информагентство «Росбалт» устроило в Петербургском университете проект «Мировые интеллектуалы в Петербурге». Там делают доклады «признанные мировые интеллектуалы и лидеры влияния». Д-р философских наук A.M. Буровский ведет там такие речи: «Неандерталец развивался менее эффективно, он был вытеснен и уничтожен. Вероятно, в наше время мы переживаем точно такую же эпоху. «Цивилизованные» людены все дальше от остального человечества — даже анатомически, а тем более физиологически и психологически… Различия накапливаются, мы все меньше видим равных себе в генетически неполноценных сородичах или в людях с периферии цивилизации. Вероятно, так же и эректус был агрессивен к австралопитеку, не способному овладеть членораздельной речью. А сапиенс убивал и ел эректусов, не понимавших искусства, промысловой магии и сложных форм культуры» [63].

Это говорит в XXI веке с кафедры Петербургского университета профессор двух вузов нашей Северной Пальмиры. Все эти «лидеры влияния» не просто мечтают о таком будущем, они реализуют проект «Постчеловечество», перенося его в плоскость политических и экономических программ. Вот главная статья В. Иноземцева в книге «Постчеловечество». Она называется «On modern inequality. Социобиологическая природа противоречий XXI века».

Иноземцев пишет: «Государству следует обеспечить все условия для ускорения «революции интеллектуалов» и в случае возникновения конфликтных ситуаций, порождаемых социальными движениями «низов», быть готовым не столько к уступкам, сколько к жесткому следованию избранным курсом» [64].

Интеллектуальные дебаты крутятся вокруг идеи создания с помощью биотехнологии и информатики постчеловека. При этом сразу встает вопрос: а как видится в этих проектах судьба человека? В рассуждениях применяются три сходных парных метафоры. В жестких тезисах виды «постчеловек-человек» представлены как «кроманьонцы-неандертальцы». Помягче, это «элои-морлоки» (из фантазий Уэллса), совсем мягко — «людены-люди» (из Стругацких). А по сути, различия невелики.

Вот рассуждения A.M. Столярова, видного писателя-интеллектуала, лауреата множества премий: «Современное образование становится достаточно дорогим… В результате только высшие имущественные группы, только семьи, обладающие высоким и очень высоким доходом, могут предоставить своим детям соответствующую подготовку… Воспользоваться [новыми лекарствами] сможет лишь тот класс людей, который принадлежит к мировой элите. А это в свою очередь означает, что «когнитивное расслоение» будет закреплено не только социально, но и биологически, в предельном случае разделив все человечество на две самостоятельные расы: расу «генетически богатую», представляющую собой сообщество «управляющих миром», и расу «генетически бедную», обеспечивающую в основном добычу сырья и промышленное производство…

Современные «морлоки» с их интеллектом кретина будут неспособны на какой-либо внятный протест. Равным образом они постепенно потеряют умение выполнять хоть сколько-нибудь квалифицированную работу, и потому их способность к индустриальному производству вызывает сомнения» [65].

Что ж, спасибо за откровенность. Люди по крайней мере будут предупреждены и, скорее всего, снова найдут способ успокоить «белокурую бестию», уж эти-то навыки в России имеются.








Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх