Загрузка...



МНЕ СЛЕДОВАЛО БЫ ПОСПАТЬ!

Я не могу точно сказать, когда начались роды. В субботу и воскресенье я просыпалась в три часа утра от схваток, которые продолжались от тридцати до сорока пяти секунд и следовали с интервалом от семи до десяти минут. Это продолжалось два или три часа, а затем схватки исчезали. В воскресенье в восемь утра я заметила первый признак приближающихся родов — кровянистые выделения. Весь день у меня были слабые нерегулярные схватки. Я рано легла спать, чтобы отдохнуть перед важным событием. Но я была так взволнована, что никак не могла расслабиться.
В понедельник я опять проснулась в три часа утра. Промучившись час, я заставила себя заснуть. В шесть часов я опять проснулась и больше уже не могла спать. Интервал между схватками к этому времени сократился до шести или семи минут. На самом пике схватки я чувствовала не очень сильную боль. В девять утра схватки перестали быть регулярными. Весь понедельник я занималась уборкой и готовкой, слишком взволнованная, чтобы отдыхать, — я знала, что до рождения ребенка остается несколько часов или дней.
Следующая ночь — с понедельника на вторник — была очень долгой и бессонной. В четыре утра я заметила, что схватки стали чаще и сильнее. Муж помог мне использовать приемы релаксации, чтобы выдержать их, и хотя мне стало легче, о том, чтобы поспать или даже прилечь, не могло быть и речи. Мне казалось, что роды начались. Мы позвонили нашей акушерке, и она объяснила, что схватки должны стать еще чаще и интенсивнее, и посоветовала мне перезвонить, когда они усилятся настолько, что на их пике я не смогу разговаривать. В десять часов интервал между схватками начал увеличиваться, и я решила немного прогуляться, чтобы ускорить события. (Мне следовало бы поспать!) Я гуляла два часа без всякого результата, а затем решила заняться уборкой. (Мне следовало бы поспать!)
Марта, мать Боба, приехала к нам в час дня. К пяти вечера интервал между схватками составлял от четырех до семи минут, а их продолжительность — около минуты. В десять вечера Марта предложила мне принять теплую ванну, чтобы расслабиться и, может быть, даже поспать, потому что у меня уже заканчивались силы. Весь вечер я не находила себе места, пробуя найти наиболее удобное положение. Я была разочарована тем, что никакие средства — релаксация, отдых лежа на боку, тихая музыка, растирание, массаж — не помогают. Я не знала, что еще предпринять. Ванна замедлила роды, и я сорок пять минут поспала в воде. После ванны интервал между схватками сократился до трех-четырех минут, а их продолжительность увеличилась до 60–80 секунд. С этого момента они стали такими сильными, что я даже не вспоминала о еде и питье.
В час ночи со вторника на среду я попробовала еще раз принять ванну, чтобы расслабиться и поспать. Это помогло, но поспать удалось всего лишь полчаса. Затем схватки настолько усилились, что с ними стало трудно справляться в тесной ванне. В три часа утра я решила позвонить акушерке, потому что боль становилась невыносимой. Она приехала в пять часов, и после осмотра выяснилось, что стирание шейки матки составляло 90 процентов, а раскрытие — всего лишь 2 сантиметра. Такого разочарования я никогда не испытывала! Затем акушерка уехала на срочный вызов, и следующие два часа я провела в невыносимых мучениях, не в силах сдерживать крики. Разочарование и усталость добавлялись к боли, усиливая страдания. Я была в отчаянии — роды длились уже столько времени, а никакого прогресса не наблюдалось. Я злилась, что никто не предупредил меня, что может быть так больно. Схватки ошеломили меня, и я почувствовала страх — выдержу ли я? Мне казалось, что к этому времени все уже закончится, но я находилась еще в самом начале пути. Около семи утра мне удалось справиться с собой и вновь обрести уверенность, что я выдержу это испытание. С семи до одиннадцати я продолжала рожать, облокотившись на кухонный стол и опуская руки и голову на подушку во время схваток. Между схватками я садилась верхом на стул, положив руки и голову на его спинку. В одиннадцать дня пришла работавшая на подмене акушерка и осмотрела меня. Стирание шейки матки уже достигло 100 процентов, но раскрытие оставалось на уровне 2 сантиметров. В 11.30 с шумом и сильной струей жидкости лопнул плодный пузырь, в результате чего схватки еще больше участились и усилились. Я больше не могла терпеть и почувствовала, что вновь теряю контроль над собой. Душ не принес облегчения. Обессиленная и расстроенная, я опять начала кричать. Пришло время ехать в больницу. Я хотела избавиться от боли, и врачи могли мне помочь в этом.
Мы прибыли в больницу в час дня. Медсестра осмотрела меня и определила, что раскрытие составляет 6 сантиметров — недостаточно, чтобы успокоить меня. Я хотела, чтобы мне ввели обезболивающие препараты. У меня больше не было сил терпеть боль. Я была согласна на эпидуральную анестезию. Боб попробовал убедить меня использовать свой «арсенал» приемов снятия боли, потому что вмешательство не было предусмотрено нашим планом родов. Я отказалась. Я жаждала облегчения — он не мог этого понять. Он не испытывал невыносимой боли и не был измотан трехдневной бессонницей. Медсестра, знакомая с нашим планом родов и знавшая, какими бы мы хотели видеть роды, предложила ввести нубаин, который ослабил бы боль. Это означало капельницу, необходимость лежать и электронный мониторинг плода — но лишь на полчаса и задолго до того момента, когда нужно будет тужиться.
Нубаин почти не подействовал, но этого было достаточно, чтобы я снова могла взять себя в руки и справляться со схватками. Мне не хотелось вставать или ходить, и поэтому необходимость оставаться в кровати не очень меня беспокоила. Я продолжала рожать, сидя на кровати верхом. Вскоре я ощутила это восхитительное и непреодолимое желание — тужиться! Шейка матки раскрылась всего на 9,5 сантиметра, но ранние потуги не представляли никакой опасности, и я подчинилась инстинкту. Какое облегчение! Боль не исчезла, но я уже управляла ей, и потуги помогали мне в этом. В первой половине второй стадии родов я стояла на кровати на четвереньках. В конце второй стадии я сидела на кровати для родов. Боб и Марта стояли по обе стороны от меня, поддерживали мои ноги во время схваток, а между схватками я засыпала. Примерно через час потуг и эпизиотомии, в 4 часа 7 минут, на свет появился замечательный мальчик — Эндрю Роберт Ли Сирс! Стоило ли это моих страданий? Вне всяких сомнений!
Наши комментарии.Когда начинаются роды, невозможно сказать, сколько они будут длиться. Эта первородящая женщина (наша невестка Шерил) потратила все силы на ранней фазе родов и к тому моменту, когда от нее требовались максимальные усилия, была истощена. Ей следовало бы поспать или, по крайней мере, отдохнуть. К сожалению, помогавшие ей акушерки не поняли, что она нуждается в отдыхе, — в противном случае они предложили бы ей вина или какое-либо седативное средство. Если бы этот пункт присутствовал в плане родов, такой шаг можно было бы еще во время беременности обсудить с врачом. Усталость и растерянность роженицы могли бы привести к хирургическому вмешательству, но она вспомнила о своем плане родов, использовала имевшиеся в ее арсенале средства и обрела второе дыхание. Она разумно использовала медикаментозные средства обезболивания — чтобы восстановить силы и сделать роды такими, какими она себе их представляла.







Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх