Загрузка...



Соберите сведения…

С легкостью необыкновенной выстраивается сценарий: 1938 год, Москва, «Бутырки»… Сдвинем сроки — теория шестимерной Вселенной появилась не в 40-е годы, а лет на десять раньше. Лежа на нарах с отбитыми почками и покалеченными ногами, Бартини начинает просчитывать математическую модель шестимерного мира. А в тюремном КБ, увлекшись неким побочным эффектом, строит «невидимку». Тридцать восьмой год — не лучшее время для новоявленного Калиостро. Вакханалия арестов. Московские процессы. Госстрах… «Шапка невидимка» — подарок сталинской диктатуре, штука, затмевающая оруэлловские ужасы. Весь мир — «под колпаком» Коминтерна. Невидимые «гранмы» спешат к «пылающим континентам». Сотни кораблей-призраков доставляют в укромные бухты орудия и танкетки, листовки и хлеб, а главное — тысячи тысяч «пламенных революционеров». Ревет моторами совершенно пустое небо, на головы империалистов сыплются бомбы и парашютисты… В общем, «до основанья, а затем…» Что будет «затем» — это Бартини мог просчитать на собственном опыте. Можно только догадываться, как он сумел свернуть опасные разработки…

…А может, не было никакой угрозы для проклятых буржуинов? И Бартини вырвался из «Бутырок», пообещав лубянским костоломам «чудо-оружие»? Совершенно так же, как Ходжа Насреддин взялся за десять лет обучить осла муллы Корану: «За это время помру либо я, либо мулла, либо осел!» Все диктаторы при известной своей подозрительности поразительно легковерны. «Непонятый гений» показывает впечатляющий фокус — на отвратительной отечественной кинопленке все выглядит совершенно сказочно: «…на больших расстояниях не видно было даже пятен». Бартини выиграл время и пережил всех — Ежова, Берию, Сталина…

…Странная это была жизнь. Его прекрасные самолеты чаще всего не строились, те, что строились — не летали, а которые летали — не шли в серию… Единственный серийный ДБ-240 на фронте знали как «Ер-2» — в честь его заместителя Ермолаева. Золотая россыпь идей будет кормить наших конструкторов и аэродинамиков еще десятки лет — анонимность гарантируется! Гораздо меньше повезло его ошеломляющим физическим идеям. Что еще?.. Десять лет тюрьмы и орден по случаю юбилея — «под занавес».

Бартини почти всегда жил один. Его окружение чувствовало незримый барьер, за который не допускались даже самые близкие друзья. Они втайне удивлялись — что его здесь держит? Умный ведь человек, и жизнь прожил такую, что от иллюзий и следа остаться не должно.

— Самое странное — то, что он никуда не уехал, — сказал друг и биограф Бартини В. П. Казневский. Помолчав, добавил: — И зря…

«Соберите сведения о моей жизни, — пишет Бартини в своем завещании. — Извлеките из этого урок».

Несколько ведомств хранят бумаги конструктора — бережно и цепко, как папуасы хранили бы компьютер. Может быть, там — ответы?

Вряд ли.

Бартини отлично представлял — кому что достанется. И сколько лет может пройти, прежде чем кто-нибудь наткнется на золотую жилу его мыслей. Убежден: самое важное из наработанного находится сегодня в надежных руках. Опытный конспиратор, Бартини наверняка позаботился и о том, чтобы хранителя можно было… легко вычислить. Был бы только интерес! А интерес можно подготовить. Это несложно: «организовать» публикации о «невидимке», которую якобы испытывали еще до войны. И разбросать знаки на подступах к истине — как в «казаках-разбойниках»…

Значит, никакой «невидимки» не было? Но внимательный читатель, должно быть, помнит: мы лишь условились поверить. Сомнение в подлинности этой истории усилилось, когда подтвердилась догадка о том, что И. Чутко и И. Вишняков — одно и то же лицо. Да, да — автор «Невидимого полета» впоследствии написал книгу о Бартини. Уже под своей фамилией. О фантастическом самолете в ней, разумеется, ни слова. Возможно, на это были свои причины. Например, нежелание «засвечивать» источник информации. Особенно, если работа в этом направлении имела продолжение. Но вполне можно допустить, что публикации по «невидимке» — классическая «деза», рассчитанная на аналитиков из ЦРУ и РУМО.

«Изучите мою жизнь», — скромно советует Бартини. Завещание — вещь предельно серьезная. Тщеславие отметем сразу: знаменит он не был — а ведь это необходимое условие для такого прочтения фразы. Значит, понимал — уходя, он оставляет некую тайну.

Биография — ключ к разгадке? Уж не потому ли, что факты, известные с его слов, не соответствуют действительности? А ведь именно это подтверждают розыски, предпринятые в свое время другим биографом Бартини — петербуржцем В. Ключенковым. Он обнаружил, что нет никаких документальных следов детства, отрочества и юности героя. Непонятно — где и когда он учился? А в книге «Красные самолеты» на одной странице соседствуют две фотографии молодого Бартини. Я проверял себя, показывая снимки криминалистам, фотографам, художникам, экстрасенсам — совершенно разные люди! Неумелая ретушь? Возможно…








Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх