Загрузка...



  • I
  • II
  • Психическое оповещение
  • Психология – наука о душе
  • Психическое и ноэтическое действие

    Перевод – К. Леонов

    I

    …Я создал человека справедливым

    И праведным, но выбор дал ему:

    Стремиться вверх иль вниз;

    И силы все эфирные, подобно,

    И духи мною созданы, —

    Кто верность сохранил, а кто предал.

    Воистину, тот устоял кто был достоин,

    А тот кто низок был – тот пал…

    (Мильтон)

    …Предположение о том, что разум есть нечто реально существующее, что на него может воздействовать мозг, и что он сам может воздействовать на тело посредством мозга, – это единственное, что не противоречит всем опытным данным.

    (Джордж Т. Ладд, «Элементы физиологической психологии»)

    Новые веяния, впечатления, шум – «вызванные как бы порывами могучего ветра» – пронеслись внезапно над немногочисленными теософскими головами. Некая идея, весьма неясная вначале, со временем стала приобретать вполне определенную форму, и сейчас она, как кажется, занимает большое место в умах некоторых членов нашего Общества. Состоит же она вот в чем: если бы мы произвели обращение некоторых экс-оккультных учений, предав их гласности, то с этих пор их следовало бы в большой степени, если не целиком, поставить на службу современной науке. Очевидно, что так называемая эзотерическая[618] (или поздняя эзотерическая) космогония, антропология, этнология, геология, психология и, прежде всего, метафизика, если их адаптировать для того, чтобы делать реверансы современной (т. е. материалистической) мысли, уже не смогут отныне противостоять (во всяком случае в открытую, во всеоружии) «научной философии». Последняя, как мы полагаем, включает в себя фундаментальные и общепринятые взгляды крупных немецких школ, или взгляды Герберта Спенсера и некоторых других английских звезд меньшей величины, а также их толкования, сделанные их более или менее образованными учениками.

    Поистине, это крупное предприятие; более того, оно отлично согласуется с политикой средневековых казуистов, которые искажали истину, или даже подавляли ее, если она входила в противоречие с божественным Откровением. Надо ли говорить, что мы отказываемся от компромисса. Вполне возможно – нет, очевидно и почти неизбежно, – что «ошибки, совершаемые» при обращении с такими глубокими метафизическими учениями, которые содержатся в восточном оккультизме, должны быть «нередкими и зачастую весьма важными». Но в этом случае появление таких ошибок связано с толкователем, а не с самой системой. Их следует исправлять, исходя из авторитета той же самой доктрины, проверять при помощи учений, выросших на богатой и твердой почве гупта видьи,[619] а не на спекуляциях, которые сегодня процветают – чтобы завтра умереть – на зыбучих песках современных научных предпосылок, особенно в том, что касается психологии и ментальных явлений. Придерживаясь нашего девиза: «Нет религии выше истины», мы самым решительным образом отказываемся потворствовать физической науке. И все же, мы можем сказать так: если бы так называемые точные науки ограничили свою активность только царством физической природы; если бы они занялись строго хирургией, химией (в ее законных пределах) и физиологией (поскольку она относится к структуре нашего тела), – тогда оккультисты были бы первыми, кто попытался бы помочь современным наукам, несмотря на все их заблуждения и ошибки. Но вновь перешагивая через материальную Природу, физиологи современной «анималистической»[620] школы претендуют на то, чтобы смешивать (и заявляют об этом ex cathedra [авторитетно]) высшие функции и феномены ума, говоря, что тщательный анализ приводит их к твердому убеждению, что человек обладает не большей свободой воли, чем животное, и намного менее ответственен, – тогда оккультист имеет гораздо большее право протестовать, чем рядовой современный «идеалист». И оккультист утверждает, что никакой материалист, который в лучшем случае может быть лишь предубежденным и односторонним свидетелем, не может быть авторитетом в вопросах ментальной физиологии, или, как это сейчас ими называется, в вопросах «физиологии души». Однако такое слово, как «физиология», не может сочетаться со словом «душа», если только под «душой» не иметь ввиду низший психический разум или то, что у человека (по мере усовершенствования его мозга) развивается в интеллект, а у животных – в высшие инстинкты. Но поскольку великий Чарльз Дарвин учил, что «наши идеи – это животные движения органа чувств», то для современного физиолога становится возможным все что угодно.

    Таким образом, к большому огорчению наших склонных к науке последователей, долг «Люцифера» состоит в том, чтобы еще раз показать, в какой ссоре мы находимся с точными науками, или, должны мы сказать, как далеки они от истины и фактов. Под «наукой» мы подразумеваем, конечно, большинство людей науки; и мы рады сообщить, что лучшее меньшинство находится на нашей стороне, по крайней мере в том, что касается свободной воли человека и нематериальности разума. Исследование «физиологии» души и воли человека, его высшего сознания никогда не может быть суммировано в виде системы общих идей и выражено короткими формулами; психология материальной природы также не может разрешить свои многочисленные тайны путем анализа одних лишь физических явлений. Нет специального органа воли; можно сказать лишь, что существует физическая основа для процесса самосознания.

    «Если поставить вопрос о физической основе самосознания, то на него нельзя дать ответ даже в предположительной форме… По самой своей природе это удивительное контролирующее действие, осуществляемое умом, осознающим свой собственный статус, не может иметь никаких аналогий и соответствующего ему материального субстрата. Невозможно точно определить какой-либо физиологический процесс, ответственный за это действие; более того, невозможно вообразить, как описание таких процессов могло бы привести к установлению умопостигаемых отношений с этой уникальной психической силой».[621]

    Таким образом, корректное определение сознания представляет собой труднейшую задачу для целого конклава психофизиологов, и очевидно, что они с ней не справятся, поскольку самосознание принадлежит исключительно человеку и исходит к нему от САМОСТИ, высшего манаса. Хотя психический элемент (или камаманас)[622] является общим и у животного, и у человека (более высокий уровень его развития у последнего связан лишь с более совершенным устройством и более высокой чувствительностью нервных клеток головного мозга), однако ни один физиолог, даже самый талантливый, никогда не сможет разрешить загадку человеческого разума в его высшем духовном проявлении, или в его двойственной – психической и ноэтической (или манасической)[623] – природе; более того, он не сможет глубоко постичь, находясь в материальной плоскости, тонкости этого феномена даже у животных, если не будет принимать во внимание факт этой двойственности и в какой-то степени не ознакомится с ним. Это означает, что он должен признать у человека как низший (животный), так и высший (или божественный) разум, или, как это принято в оккультизме, «личное» и «безличное» эго. Ибо между психическим и ноэтическим, между личностью и индивидуальностью существует такая же пропасть, как между Джеком Потрошителем и святым Буддой. И до тех пор, пока физиолог не согласится с этим, утверждаем мы, он всегда будет заводить нас в трясину. Постараемся доказать это.

    Общеизвестно, что большинство наших ученых «близнецов» отвергают идею свободной воли. В наше время это стало проблемой, долгие годы занимающей умы мыслителей, и каждая научная школа вновь поднимает эту проблему и оставляет ее нерешенной, как это было и до сих пор. Однако «психо-физиологи», в наибольшей степени вовлеченные в эти философские затруднения и недоумения, уверяют самым самоуверенным и беззастенчивым образом, что они раз и навсегда развязали этот гордиев узел. Для них чувство свободы действий личности представляется ошибкой, иллюзией, «коллективной галлюцинацией человечества». В основе этого убеждения лежит тот факт, что никакой умственной деятельности не может быть в отсутствие мозга, и что не может быть мозга без тела. Кроме того, поскольку тело подвержено общим законам материального мира, в котором все основано на необходимости и в котором отсутствует всякая спонтанность, то современный психофизиолог nolens volens [волей-неволей] должен отрицать и всякую самопроизвольность в человеческих поступках. Так, профессор физиологии из Лозанны А. А. Герцен заявляет, что признание свободы воли в человеке – это в высшей степени ненаучный абсурд. Вот что говорит этот оракул:

    В беспредельной физической и химической лаборатории, которая окружает человека, органическая жизнь представляет собой лишь одну не очень важную группу явлений; и среди этой последней то место, которое занято жизнью, достигшей стадии сознания, столь ничтожно, что было бы абсурдом исключать человека из сферы действия всеобщего закона и признавать в нем наличие субъективной спонтанности или свободной воли, которые не укладываются в рамки этого закона. («Общая психофизиология».)

    Для оккультиста, хорошо понимающего разницу между психическим и ноэтическим в человеке, все это представляется чистым мусором, хотя в его основе и лежат здравые научные соображения. Ибо, когда автор задает вопрос – не представляют ли психические явления результат действия молекулярного характера, т. е. некоего движения, как бы исчезающего по достижении им сенсорных центров, – мы отвечаем, что никогда и не отрицали этот факт. Но какое отношение имеет это к свободе воли? То, что каждое явление в видимой вселенной связано по своему генезису с тем или иным движением, – это старая аксиома оккультизма; и нет сомнения, что психофизиолог поссорился бы со всеми специалистами в области точных наук, если бы он допустил, что в данный момент времени все физические явления могут исчезнуть в вакууме. Поэтому, когда автор цитируемой выше работы настаивает на том, что сила, о которой он говорит, не исчезает, достигнув высших нервных центров, а преобразуется здесь в нечто иное, скажем, в психические проявления – в мысль, чувство или сознание, – и сходным образом эта психическая сила производит работу физического характера (например, работу мышц), преобразуясь в эту последнюю, – то все это поддерживается и оккультизмом, поскольку именно он впервые провозгласил, что любая психическая активность, от ее самых низших и до самых высших проявлений, представляет собой «ни что иное, как движение».

    Да; именно – ДВИЖЕНИЕ; но не всякое «движение молекул», как пытается внушить нам этот автор. Движение как ВЕЛИКОЕ ДЫХАНИЕ (см. «Тайная Доктрина», т. I, sub voce) – а также «звук», сопутствующий ему – вот что является основным субстратом Космического Движения. Оно не имеет ни начала, ни конца; это единая вечная жизнь, основа и генезис субъективной и объективной вселенной, ибо ЖИЗНЬ (или бытийность) – это fons et origo [источник и начало] существования, или бытия. Но молекулярное движение – это лишь самое низшее из его конечных проявлений в высшей степени связанное с материей. И если всеобщий закон сохранения энергии приводит современную науку к заключению, что психическая деятельность представляет собой лишь особую форму движения, то этот же закон приводит оккультистов к тому же заключению, а также позволяет понять то, что психофизиология полностью оставляет вне сферы своих интересов. То, что для оккультной философии является азами, лишь в нашем веке было открыто психофизиологами: психическое (можно даже сказать духовное) действие подвержено тем же общим и неизменным законам движения, как и любое другое явление, проявленное в царстве объективного Космоса; как в органическом, так и в неорганическом мире каждое проявление, сознательное или бессознательное, представляет собой результат совместного действия многих причин. «Весь мир заключен в сваре; свара – это сам дух» – ЕДИНАЯ ЖИЗНЬ или движение, как говорят древние книги по индийской оккультной философии. «Наиболее правильный перевод слова „свара“ – поток жизненной волны», – считает автор статьи «Тончайшие силы природы»,[624] и далее он поясняет:

    Именно это волновое движение является причиной эволюции недифференцированной космической материи в дифференцированную вселенную… Откуда же происходит это движение? Это движение – сам дух. Слово атма (вселенская душа), используемое в книге (см. ниже), само несет в себе идею вечного движения, поскольку оно происходит от корня «ат», т. е. вечное движение; важно отметить, что корень «ат» связан с такими корнями, как «ах» (дышать) и «ас» (бытие). Все эти корневые слова имеют в своей основе звук, возникающий при дыхании животных (живых существ)… Первичное течение жизни-волны – это то, что у человека представлено в виде движений вдоха и выдоха, производимых легкими, и именно это является всеобъемлющим источником эволюции и инволюции вселенной…

    Как же много можно извлечь из древних книг по магии, написанных за много веков до появления индуктивной точной науки нашего времени относительно движения и «сохранения энергии»! И что же большее, чем эти книги, может сказать наука, например, о животном механизме, если она заявляет:

    От видимого атома до небесного тела, затерянного в пространстве, все подвержено движению… находящиеся на определенном расстоянии друг от друга в соответствии с тем движением, которое оживляет их, молекулы находятся в постоянных отношениях друг с другом, утрачиваемых лишь при добавлении или вычитании определенного количества движения.[625]

    Но оккультизм говорит большее. Признавая движение в материальном плане и закон сохранения энергии, два фундаментальных закона, или скорее два аспекта одного и того же вездесущего закона – свара, он решительно отрицает, что они имеют какое-либо отношение к свободной воле человека, принадлежащей к совершенно иному плану. Автор «Общей психофизиологии», говоря о своем открытии того, что психическое действие – это всего лишь движение, являющееся результатом действия многих причин, замечает, что поскольку это так, то не может быть никаких дальнейших споров о спонтанности, то есть о каких-то врожденных внутренних склонностях, создаваемых организмом человека; затем он добавляет, что все вышеизложенное должно положить конец любым заявлениям о свободе воли! Оккультист отрицает этот вывод. Действительный факт психической (мы называем это манасической, или ноэтической) индивидуальности человека является достаточным основанием для того, чтобы не согласиться с этим предположением; ибо, если заключение автора о коллективной галлюцинации всего человечества в течение многих веков было бы правильным, то это положило бы конец и психической индивидуальности.

    Под «психической» индивидуальностью мы подразумеваем ту самоопределяющую силу, которая позволяет человеку преодолевать внешние обстоятельства. Если поместить полдюжины животных одного вида в одни и те же условия, то их действия будут хотя и не одинаковы, но все же очень похожи; если поместить полдюжины людей в сходные условия, то их поступки будут столь же различны, как и их характеры, то есть их психические индивидуальности.

    Но если вместо «психической» мы назовем это высшей Самосознающей Волей, а психофизиология уже показала, что воля не имеет какого-то специального органа, то как же материалисты свяжут ее с какими-либо движениями молекул? Профессор Джордж. Т. Ладд говорит:

    Феномены человеческого сознания следует рассматривать как активность какой-то другой формы Истинной Сущности, нежели движущиеся молекулы мозга. Они требуют оснований, которые по своей природе отличны от насыщенных фосфором жиров центрального мозгового вещества, а также нервных волокон и клеток мозговой коры. Эта Истинная Сущность, непосредственно проявляющаяся по отношению к самой себе в явлениях сознания и косвенным образом по отношению к другим посредством изменений, происходящих в теле – и есть Разум (манас). Для него ментальные феномены следует рассматривать как показывающие то, чем он является, посредством того, что он делает. Так называемые ментальные «способности» – это лишь способы поведения этой истинной сущности в сознании. Мы действительно находим единственно доступным методом, что истинное бытие, называемое Разумом, оперирует определенными, устойчиво повторяющимися способами: поэтому мы приписываем ему определенные способности… Ментальные способности не являются «целостностями», которые существуют сами по себе… Они представляют собой способы, при помощи которых разум проявляет себя в сознании. И сама природа классификации этих различных способов, обеспечивающая их многообразие, может быть выражена только в том случае, если исходить из предположения, что существует Истинная сущность, называемая Разумом, которую следует отличать от сущностей, известных как физические молекулы нервной ткани мозга.[626]

    И показав, что мы должны рассматривать сознание как целое (еще одно утверждение оккультистов), автор добавляет:

    Таким образом, мы заключаем на основе вышеизложенного, что субъектом всех состояний сознания является истинная целостная сущность, называемая Разумом; она имеет не-материальную природу и действует и развивается по своим собственным законам; однако она особым образом связана с некоторыми материальными молекулами и массами, образующими мозговое вещество.[627]

    Этот «Разум» является манасом, или скорее его низшим отражением, которое, порывая с камой, становится проводником высших метальных, или умственных, способностей, и является органом свободной воли физического человека. Таким образом данное предположение новейшей психофизиологии оказывается неоригинальным, и кажущаяся невозможность примирения наличия свободной воли с законом сохранения энергии ни что иное как – заблуждение. Это хорошо продемонстрировано в «Научных письмах» Элпея в критическом обзоре данной работы. Однако для того, чтобы окончательно доказать это, не требуется вмешательство такого высокого уровня (высокого, по крайней мере, для нас), как оккультные законы; достаточно иметь лишь немного здравого смысла. Давайте рассмотрим этот вопрос беспристрастно.

    Одним, по-видимому, образованным человеком утверждается, что поскольку «психическое действие подвержено общим и неизменным законам движения, это означает, что человек не обладает свободой воли». «Аналитический метод точных наук» продемонстрировал это, и ученые материалисты постановили «принять резолюцию» о том, что это должно быть одобрено их последователями. Однако существуют другие, гораздо более великие ученые, думающие иначе. Например, сэр Уильям Лоуренс, выдающийся хирург, заявил в своих лекциях, что:

    Философское учение о душе и ее отдельном существовании не имеет ничего общего с физиологическим вопросом такого рода; оно основывается на иных доказательствах. Эти возвышенные истины никогда не могут быть обнаружены благодаря трудам анатомов и физиологов. Нематериальная и духовная сущность не может быть открыта среди крови и грязи секционной комнаты.[628]

    Рассмотрим теперь материалистическое утверждение о том, как такой универсальный растворитель, называемый «аналитическим методом», применяется в этом специальном случае. Автор «Психофизиологии» разлагает психическую активность на составные элементы, прослеживая их вплоть до движения, и, не найдя в них ни малейшего следа свободной воли или спонтанности, перепрыгивает к заключению, что их не существует вовсе, и что они не могут быть обнаружены в той психической деятельности, которую он только что расчленил на элементы. «Не является ли самоочевидной ошибочность такой ненаучной процедуры?» – спрашивает его критик, и справедливо доказывает, что:

    В этом случае и исходя из точки зрения аналитического метода, каждый имеет равное право отрицать любое явление природы от начала и до конца. Ибо, не приведет ли экспериментатора к тому же самому движению разложение на составные элементы звука и света, тепла и электричества, и других химических процессов, в котором исчезнут все специфические особенности данных элементов, и все, что останется от них, будет только «вибрация молекул»? Но следует ли отсюда с необходимостью то, что все это – тепло, свет, электричество – лишь только иллюзии, а не действительные проявления свойств нашего реального мира? Конечно, такие особенности не могут быть найдены в отдельных элементах просто потому, что какая-то часть не содержит, от начала до конца, все свойства целого. Что бы мы сказали о химике, который, разложив воду на составляющие ее водород и кислород, и не обнаружив в них особых свойств воды, утверждал бы, что вода вообще не существует, или что эти компоненты нельзя найти в воде? Что сказать об антикваре, который, исследовав рассыпанный шрифт и не найдя никакого смысла в каждой отдельной букве, стал бы утверждать, что такая вещь, как смысл, вообще не может быть найдена в любом печатном документе. И не поступает ли автор «Психофизиологии» подобным образом, когда он отрицает наличие свободной воли или спонтанности у человека на том основании, что эта отличительная особенность высочайшей психической активности отсутствует в тех элементах, которые он анализирует?

    Совершенно очевидно, что от отдельного кусочка кирпича, дерева или железа, которые были когда-то частью здания, ныне находящегося в руинах, невозможно ждать того, чтобы они сохранили хотя бы малейшие признаки архитектуры этого здания, – во всяком случае, пока они находятся в руках химика; однако на это можно надеяться, если они попадут к психометру, обладающему такой способностью, которая демонстрирует закон сохранения энергии значительно лучше, чем физическая наука, показывая его действие не только в мире объективного и материального, но также и в мире субъективного и психического. Происхождение звука должно быть прослежено до того же движения, и тогда обнаружится то же соотношение сил, что и в случае какого-либо другого проявления. Будет ли физик, который разложит звук на составляющие его вибрации и не сможет найти в них какой-либо гармонии или определенной мелодии, отрицать ее наличие? И не доказывает ли это, что аналитический метод, имеющий дело исключительно с элементами, но неспособный исследовать их комбинации, приводит к тому, что физик много говорит о движении, вибрации и т. п., но полностью утрачивает представление о гармонии, создаваемой определенными комбинациями движений, или «гармонии вибраций». Таким образом, критика права, обвиняя материалистическую психо-физиологию в пренебрежении этими вещами; считая, что тщательное наблюдение фактов необходимо для изучения простейших физических явлений, не следует ли требовать этого в гораздо большей степени, когда речь идет о таких сложных и важных вопросах, как психическая сила и психические способности? И все же в большинстве случаев такие существенные различия оказываются вне поля зрения, и аналитический метод используется весьма искусственным и предвзятым образом. Что удивительного, в таком случае, в том, если низводя психическое действие до его основных элементов, психофизиолог, лишающий его во время этого процесса всех его существенных характеристик, неизбежно разрушает его; а после его разрушения становится ясно, что он не может найти того, чего больше не существует. Короче говоря, он забывает, или скорее намеренно игнорирует тот факт, что хотя психические проявления, как и другие феномены материального плана, в своем окончательном анализе должны быть соотнесены с миром вибраций («звуком», являющемся субстратом универсальной акаши), однако по своему происхождению они принадлежат к другому, высшему миру ГАРМОНИИ. Элпей приводит несколько резких и достойных упоминания высказываний, направленных против предположений тех, кого он называет «физико-биологами»:

    Не осознавая своей ошибки, психофизиологи отождествляют составные элементы психической активности с самой этой активностью: отсюда их заключение, что с точки зрения аналитического метода самая высокая и специфическая особенность человеческой души – свобода воли, спонтанность – является просто иллюзией, а не психической реальностью. Но, как мы только что показали, такое отождествление не только не имеет ничего общего с точной наукой, но и просто недопустимо, поскольку оно вступает в противоречие со всеми основными законами логики, вследствие чего все эти так называемые физико-биологические выводы, возникающие в результате такого отождествления, превращаются в ничто. Таким образом, прослеживание психического действия до первичного движения никоим образом не приводит к доказательству «иллюзорности свободы воли». И так же, как в случае воды, специфическим свойствам которой нельзя отказать в реальности, хотя они и не обнаруживаются в составляющих ее газах, так и по отношению к специфической особенности психического действия: его спонтанность нельзя исключить из психической реальности, хотя это свойство и не содержится в тех конечных элементах, на которые психо-физиолог расчленяет данную активность своим ментальным скальпелем.

    Этот метод является «отличительным свойством современной науки, пытающейся ответить на вопросы относительно природы объектов ее исследования посредством подробного описания их развития», – говорит Дж. Т. Ладд. Затем автор «Элементов физиологической психологии» добавляет:

    Универсальный процесс «становления» был почти персонифицирован и обожествлен, превратившись в истинную основу всякого конечного и конкретного существования… Делаются попытки соотнести все виды так называемого развития ума к эволюции мозгового вещества под воздействием чисто физических и механических причин. Такой подход отрицает, что всякая истинная целостная сущность, называемая разумом, необходимым образом должна рассматриваться как претерпевающая процесс развития в соответствии со своими собственными законами… С другой стороны, все попытки объяснить закономерное увеличение сложности и многогранности ментальных явлений при помощи физической эволюции мозга, кажутся совершенно неприемлемыми для многих людей. Мы без колебания относим себя именно к таким людям. Те опытные данные, которые показывают соответствие в ходе развития тела и разума, и даже определенную зависимость в этом процессе разума от тела, конечно должны быть приняты; однако, они в той же мере совместимы и с другой точкой зрения о развитии разума. Этот другой взгляд имеет то дополнительное преимущество, что он оставляет место для многих других фактов опыта, которые трудно согласовать с любой материалистической теорией. В целом, история любого индивидуального опыта требует предположения о том, что истинная целостная сущность (разум) претерпевает процесс развития, зависящий от изменения состояния или эволюции мозга, и все же, в соответствии со своей собственной природой и законами (стр. 616).

    Насколько близко это последнее «предположение» науки приближается к учениям оккультной философии, будет показано во второй части этой статьи. Тем временем, мы можем закончить ответом на последнее материалистическое заблуждение, суммировав его в нескольких словах. Поскольку всякое психическое действие имеет своим субстратом нервные элементы, свидетельствуя о их наличии, и не может существовать вне этих элементов, и поскольку активность нервных элементов проявляется только в виде движения молекул, то нет никакой необходимости придумывать некую психическую силу для объяснения работы нашего мозга. Признание свободной воли заставило бы науку постулировать невидимого творца этой свободной воли, создающего эту уникальную силу.

    Мы соглашаемся с тем, «что нет ни малейшей необходимости» признавать творца этой особой силы, так же, как и других сил. Сегодня нет никого, кто утверждал бы такой абсурд. Но есть разница между тем, чтобы творить и тем, чтобы руководить, и в этом втором случае не идет речь о каком-либо создании энергии движения или другой особой энергии. Психический разум (в противоположность манасическому, или ноэтическому) лишь преобразует энергию «целостной сущности» в соответствии с «ее собственной природой и ее собственными законами», – по удачному выражению Ладда. Эта «целостная сущность» ничего не создает, она лишь обусловливает естественную корреляцию между физическими и ее собственными законами; используя силу, она определяет ее направление, выбирает пути, по которым она будет двигаться, и побуждает ее к действию. И, поскольку ее активность независима и sui generis [своеобразна], она переносит эту энергию из мира дисгармонии в свою собственную сферу гармонии. Если бы она не была независимой, она не могла бы этого делать. Поскольку это так, то свобода человеческой воли находится за пределами сомнений и придирок. Поэтому, как уже отмечалось, это не вопрос творения, но лишь вопрос руководства. Поскольку штурман не создает пар для вращения парового колеса, должны ли мы утверждать, что не он направляет пароход?

    И, если мы отказываемся от признания ошибочных утверждений некоторых психо-физиологов как последнего слова науки, то нужны ли нам новые доказательства того, что свобода воли – это не галлюцинация? Мы осмеиваем анималистическую идею. И насколько более научно и логично, не говоря уж о том, насколько поэтично и высоко, учение «Катха упанишады», повествующее в виде прекрасной метафоры: «Чувства – это лошади, тело – это повозка, разум (камаманас) – это вожжи, и интеллект (или свобода воли) – это возничий». Поистине, даже в наименее важной из «Упанишад», созданной тысячи лет назад, больше точной науки, чем во всем материалистическом бреде современной «физико-биологии» и «психофизиологии», взятых вместе!

    II

    …Знание прошлого, настоящего и будущего заключено в кшетраджне (в себе самом).

    (Из оккультных аксиом)

    Покончив с объяснением того, в чем именно и по какой причине мы, как оккультисты, не соглашаемся с материалистической физиологической психологией, мы можем теперь перейти к описанию различий между психической и ноэтической функциями разума (следует заметить, что последняя вообще не признается официальной наукой).

    Более того, мы, теософы, понимаем термины «психический» и «психизм» несколько иначе, чем обычная публика, наука и даже теология: последняя приписывает этим терминам смысл, отрицаемый и наукой, и теософией, тогда как простые люди имеют весьма смутное представление об истинном их значении. Для многих разница между «психическим» и «психологическим» или вообще не существует, или же она крайне незначительна, поскольку оба слова каким-то образом связаны с человеческой душой. Некоторые современные метафизики разумно согласились отделить слово «разум» (пневма) от слова «душа» (психе), приписав первой рациональную, духовную функцию, а второй – психе – основной жизненный принцип человека, т. е. дыхание, которое одушевляет человека. Однако, если это так, то как же можно отрицать наличие души у животных? Они не меньше, чем люди, наполнены той же жизнью чувств, нефеш из второй главы книги «Бытия». Душа – это никоим образом не синоним разума, и умственно отсталого человека, в большой степени лишенного разума, никак нельзя назвать «бездушным». Описать, как это делают физиологи, человеческую душу в ее взаимоотношениях с чувствами и потребностями, желаниями и страстями, общими для человека и животных, а также с Богоподобным интеллектом, обладающим духовными и рациональными способностями, источник которых может быть лишь в сверхчувственном мире, – это значит навсегда набросить покров непроницаемой тайны над этой проблемой. Однако в современной науке «психология» и «психизм» соотносятся лишь с состоянием нервной системы, при этом ментальные явления прослеживаются исключительно до молекулярных актов. Высший ноэтический характер принципа-разума полностью игнорируется и даже отрицается физиологами и психологами как «суеверный предрассудок». Психология во многих случаях стала синонимом психиатрии. Поэтому изучающие теософию, вынужденные не соглашаться со всем этим, приняли учение, лежащее в основе освященной веками восточной философии. Далее будет показано, что оно собой представляет.

    Чтобы лучше разобраться в приведенных и последующих аргументах, читателю стоит обратиться к статье в сентябрьском выпуске «Люцифера» («Двойной аспект мудрости») для ознакомления с двойным аспектом того, что св. Иаков в своем Третьем послании назвал – дьявольской, земной мудростью, и «мудростью свыше». В другой нашей статье, «Космический разум», также устанавливается, что древние индусы наделяли сознанием каждую клетку человеческого тела, давая ей имя Бога или Божества. Говоря об атомах от имени науки и философии, профессор Ладд называет их в своей книге «сверхчувствительными сущностями». Оккультизм рассматривает каждый атом[629] как «независимую целостность», а каждую клетку – как «сознающий элемент». Он разъясняет, что атомы группируются в клетки лишь тогда, когда последние будут наделены сознанием, характерным для каждой из них, и свободой воли, позволяющей действовать в рамках определенных законов. И нельзя сказать, что научные доказательства в пользу заявлений такого рода полностью отсутствуют. Кроме того, не только отдельные физиологи, принадлежащие к «золотому меньшинству», быстро приходят сейчас к убеждению, что память не имеет специального «места» в мозгу, т. е. там нет специального «органа памяти», но, с другой стороны, она представлена в каждом органе человеческого тела.

    «Не имеется убедительных оснований, чтобы говорить о каком-либо специальном органе, или седалище памяти», – пишет профессор Дж. Т. Ладд. – «На самом деле, каждый орган, каждая область, каждый участок нервной системы имеет свою собственную память».[630]

    Таким образом, месторасположение памяти находится не там и не здесь, но в любом участке человеческого тела. Расположить ее в одном только головном мозге – это значит ограничить и принизить вселенский разум и его бесчисленные лучи (манасапутра), которые наполняют каждого разумного смертного. Поскольку мы пишем прежде всего для теософов, мы мало заботимся о «психофобических» предрассудках материалистов, которые могут также прочесть это и презрительно фыркнуть при упоминании «вселенского разума» и высшей ноэтической души человека. Однако зададимся вопросом, что же такое память. Нам говорят, что «представление чувств и образов памяти – это временные стадии сознания». Но что такое само сознание? – спросим мы опять. Профессор Ладд отвечает, что «мы не можем дать определение сознания».[631] Таким образом, задавая вопросы физиологической психологии, мы должны удовольствоваться спорами о различных состояниях сознания, производимыми при помощи субъективных и не подлежащих проверке гипотез других людей; как отмечает тот же автор, «в вопросах, касающихся физиологии головного мозга, знатоки понимают столь же мало, как и новички». Гипотеза за гипотезой, и мы можем придерживаться как учений наших провидцев, так и догадок тех, кто отрицает существование этих провидцев и их мудрость. Это тем более возможно, поскольку, как говорит тот же ученый, «если метафизика и этика не могут должным образом диктовать свои факты и выводы такой науке, как физиологическая психология… то эта наука, в свою очередь, не может должным образом навязывать метафизике и этике те заключения, которые она делает относительно факта сознания, объявляя о своих мифах и небылицах, облеченных в надежно установленную историю мозговых процессов».[632]

    Далее, поскольку метафизика оккультной физиологии и психологии постулирует, что внутри смертного человека находится бессмертная сущность, «божественный разум», или ноус, чьим бледным и часто искаженным отражением является то, что принято называть «умом» и человеческим интеллектом – сущность, отделяющаяся от человека во время каждой инкарнации, – мы говорим, что оба источника «памяти» содержатся в этих двух «принципах». Мы различаем их как высший манас (разум, или эго) и кама манас, то есть разумный, но земной, или физический интеллект человека, заключенный в материи и связанный с ней, и потому подверженный ее влиянию; с одной стороны, всесознающая ЛИЧНОСТЬ, которая периодически перерождается (поистине, СЛОВО создает плоть!) и остается самой собой, и с другой стороны – отраженный от нее «двойник», меняющийся с каждым новым перерождением, личность, сознающая лишь один жизнепериод. Последний «принцип» является низшей личностью, или тем, что проявляясь через нашу органическую систему, действует в этой иллюзорной плоскости, воображая себя ego sum [самосущим], и впадает в то, что буддийская философия клеймит как «ересь разъединенности». Первую мы называем ИНДИВИДУАЛЬНОСТЬЮ, последнюю – личностью. От первой происходят все ноэтические элементы, а от второй – психические, то есть, в лучшем случае «земная мудрость», подверженная влияниям всех хаотических раздражений, исходящих от человеческих или, скорее, животных страстей, присущих живому телу.

    «Высшее эго» не может непосредственно действовать на тело, поскольку его сознание принадлежит к совершенно иному плану мышления и воображения; «низшее» я способно к этому, и его деятельность зависит от его свободной воли и выбора, причем оно может испытывать тяготение или в направлении своего родителя («Отца Небесного»), или в направлении «животного», которое наполняет его, то есть плотского человека. «Высшее эго», как часть УНИВЕРСАЛЬНОГО РАЗУМА, является безусловно всезнающим на своем собственном плане, но в нашей земной сфере оно имеет лишь потенциальные возможности такого рода, поскольку должно действовать исключительно через свое alter ego – личное я. Хотя это «высшее эго» является проводником всего знания о прошлом, настоящем и будущем, но оно действует через своего «двойника», улавливающего лишь случайные отблески того, что находится за пределами чувств человека, и передающего их определенным клеткам головного мозга (функции которых неизвестны науке), превращая таким образом человека в провидца, предсказателя или пророка, однако память о прошлых событиях, особенно на этой грешной земле, имеет местом своего пребывания исключительно личное эго. Никакая память о явлениях повседневной жизни, имеющих физическую, эгоистическую или низшую ментальную природу, таких как еда и питье, наслаждение личными чувственными удовольствиями, принесение вреда своему ближнему, и т. д., и т. п., не имеет ничего общего с «высшим» разумом или эго. Она не имеет никаких взаимодействий физического плана с нашим мозгом или сердцем, поскольку оба эти органа обладают более высокой силой, чем наша личность; она взаимодействует лишь с такими нашими органами, как печень, желудок, селезенка и т. д. Таким образом, утверждается, что память на события такого рода должна возникать прежде всего в том органе, который первым и вызвал действие, которое привело к запоминанию, и она должна привести к появлению «мысли об этом чувстве», совершенно отличной от «сверхчувственной» мысли. И лишь высшие формы последней – сверхсознательный ментальный опыт – могут коррелировать с мозговыми и сердечными центрами. С другой стороны, память о физических и эгоистических (личностных) деяниях, вместе с ментальным опытом земной природы и биологическими функциями суетного мира, может быть сопоставлена лишь с молекулярной структурой различных камических органов и с элементами автономной нервной системы в каждом органе.

    Поэтому, когда профессор Ладд, показав, что каждый элемент нервной системы имеет свою собственную память, добавляет: «Этот взгляд составляет самую суть всякой теории, рассматривающей акт сознательного воспроизведения ментального лишь как одну из форм биологической органической памяти», – то он должен бы упомянуть среди таких теорий и оккультное учение. Ибо никакой оккультист не смог бы выразить такое учение точнее, чем профессор, который заканчивает свой аргумент таким образом: «Мы можем говорить, собственно, о памяти концевого органа зрения или слуха, о памяти спинного мозга и так называемых рефлекторных действий, связанных с продолговатым мозгом, мозжечком и т. д.» Это есть суть оккультного учения – даже в тантрических трудах. Действительно, каждый орган в нашем теле имеет свою собственную память. Поскольку, если он обладает сознанием «своего собственного вида», то каждая клетка необходимым образом имеет память своего собственного вида, а также – свою собственную психическую и ноэтическую деятельность. Отвечая на прикосновение физической и метафизической силы,[633] импульс даваемый психической (или психо-молекулярной) силой будет действовать снаружи вовнутрь, тогда как импульс ноэтической (не должны ли мы назвать ее духовно-динамической?) силы действует изнутри кнаружи. Ибо, поскольку наше тело является оболочкой для внутренних «принципов» (души, разума, жизни и т. д.), то молекула или клетка является телом, в котором обитают ее «принципы» – нематериальные (то есть, недоступные для наших чувств и понимания) атомы, которые образуют эту клетку. Активность клетки и ее поведение определяются ее сущностью, направленной или внутрь, или наружу, посредством ноэтической или психической силы, причем первая не имеет какого-либо отношения к собственно физическим клеткам. Тогда как последние неизбежным образом подчинены закону сохранения и превращения физической энергии, атомы – будучи психо-духовными, а не физическими единицами – действуют по своим собственным законам, как «целостная сущность» в философской и научной гипотезе профессора Ладда, что соответствует нашему «разуму-эго». Каждый орган человеческого тела и каждая его клетка имеют свою собственную клавиатуру, как у пианино, которая регистрирует и излучает не звуки, а ощущения. Каждая клавиша содержит в себе потенциальные возможности добра и зла, создания гармонии или дисгармонии. Это зависит от импульса, который ей дан, и от комбинаций, которые при этом возникли, то есть по существу от характера работы музыканта, «двуликого Единого». Именно деятельность одного или другого «лица» этого Единого определяет природу и динамический характер результата, представленного в виде проявленных феноменов, будь они физические или ментальные. Ибо это двуликая сущность является руководителем человека в целом. Если импульс приходит от высшей мудрости, он вызывает ноэтическую или духовную силу, и результатом будут действия, достойные божественного двигателя; если же это импульс «земной, дьявольской мудрости» (психической силы), то поступки человека будут эгоистичными, целиком основанными на требованиях его физической, то есть животной природы. Вышесказанное возможно представляется чистой бессмыслицей среднему читателю; но каждый теософ должен понимать, что у него имеются как манасические, так и камические органы, хотя клетки его тела отвечают и на физические, и на духовные импульсы.

    Поистине, это тело, оскверненное материализмом и самим человеком, является святым Граалем, это adytum (святая святых) величайших, нет, всех мистерий природы в нашей солнечной системе. Это тело – Эолова арфа, гармонирующая с двумя набором струн, один из которых из чистого серебра, другой из кетгута. Когда след божественного Указа как бы наносится мягкой кисточкой на первый набор струн, то человек становится похожим на своего Бога, но другие струны этого вообще не чувствуют. Для того, чтобы зазвучали эти струны, требуется сильнейший земной ветер, насыщенный плотскими испарениями. Функцией физического низшего разума является действие на физические органы и образующие их клетки; но лишь высший разум может влиять на атомы, взаимодействующие в этих клетках, и одно лишь их взаимодействие способно, через центр спинного мозга, привести к возбуждению головного мозга и ментальному воспроизведению духовных идей, очень далеко отстоящих от каких-либо объектов в этом материальном плане. Феномены божественного сознания следует рассматривать как деятельность нашего разума в ином, более высоком плане, осуществляющаяся посредством чего-то менее вещественного, чем движущиеся молекулы мозга. Ее нельзя объяснить как простой результат процессов в головном мозгу, поскольку они являются лишь условием для этой деятельности, или средством для того, чтобы придать ей окончательную форму в ее конкретном проявлении. Оккультизм считает, что клетки печени и селезенки больше всего подвержены влиянию «личного» разума, тогда как сердце par excellence [по преимуществу] является органом, через который действует «высшее» эго – посредством низшего эго.

    Никакие видения или память о чисто земных явлениях не могут быть переданы непосредственно в ментальную сферу мозга: прямым органом восприятия впечатлений является сердце. Все такие воспоминания должны прежде всего пробуждаться в органах, которые, как уже говорилось ранее, были источником различных причин, которые привели к этим результатам, или же непосредственно участвовали в этой деятельности. Другими словами, если так называемые «ассоциации идей» столь сильно связаны с пробуждением памяти, то тем более это справедливо для взаимодействий и постоянных взаимоотношений между личным «целостным разумом» и отдельными органами человеческого тела. Голодный желудок вызывает воспоминания о последнем банкете, потому что его деятельность отражается и повторяется в личном разуме. Еще до того, как память личного эго извлечет образ из отдельных ячеек, в которых хранится опыт каждого дня жизни – до малейших деталей, – память желудка уже вызвала тот же самый образ. И так же обстоят дела с другими органами нашего тела. Именно эти органы, в соответствии со своими телесными нуждами и желаниями, порождают электро-витальные вспышки, освещающие поле сознания низшего эго; и именно эти вспышки, в свою очередь, пробуждают в нем функцию воспоминаний. Таким образом, человеческое тело можно представить себе в виде огромной доски, способной издавать звуки, каждая клетка которой хранит запись многих впечатлений, связанных с ее «родительским органом», и обладает памятью или сознанием своего особого рода, которые можно назвать также инстинктами. Эти впечатления, в соответствии с природой органа, являются физическими, психическими или ментальными, поскольку они имеют отношение к тому или иному плану. Их можно назвать «состояниями сознания» только потому, что нет лучшего определения, поскольку на самом деле имеются состояния инстинктивного, ментального и чисто абстрактного, или духовного, сознаний. Если мы прослеживаем все такие «психические» акты до уровня функционирования мозга, то это лишь потому, что во дворце, именуемом человеческим телом, именно головной мозг является парадной дверью, единственной, которая открывается в мир. Все другие органы можно сравнить с внутренними дверьми, ведущими в частные помещения, через которые непрерывно движутся агенты, переносящие разнообразные ощущения и воспоминания. Их ясность, живость и сила зависят от состояния и «звучности» этих переносчиков. Но правдивость и точность передаваемого связана с тем «принципом», от которого они происходят, и относительным преобладанием в низшем манасе ноэтического или френического («камического», земного) элементов.

    Как утверждает оккультизм, если высший разум-бытие – постоянный и бессмертный – является божественной гомогенной сущностью «алайя-акаши»,[634] или махата, – то его отражение, личный разум, представляет собой временный «принцип», субстанцию астрального света. Будучи чистым лучом «сына универсального разума», он не может выполнять в теле никаких функций и не имеет силы над непокорными органами материи. Таким образом, хотя его внутренняя структура является манасической, его «тело», или точнее функционирующее вещество, является гетерогенным, пропитанным астральным светом, низшим элементом эфира. Частью миссии манасического луча является постепенное освобождение от слепого, вводящего в заблуждение элемента, который, хотя и делает из него активную духовную сущность на этом плане, все же приводит его в столь близкий контакт с материей, что полностью затемняет его божественную природу и сводит на нет его интуицию.

    Это побуждает нас видеть различия между чистыми, ноэтическими, и приземленными, психическими, видениями в прорицательстве и медиумизме. Первого можно достичь одним из двух способов: а) при условии произвольного отключения памяти и инстинктивной независимой деятельности всех материальных органов, и даже клеток материального тела; при поглощении света высшего эго и подчинении плотской природы низшего, личного эго, – этот акт не является трудным, хотя и требует адепта; б) путем перевоплощения того, кто в предыдущем рождении благодаря исключительной чистоте жизни и усилиям, направленным должным образом, почти достиг йогического состояния святости. Имеется также третья возможность достижения в мистических видениях сферы высшего манаса, однако это может быть лишь непреднамеренно, и зависеть не от воли провидца, но от исключительной слабости и истощения материального тела вследствие болезни и страдания. Провидица из Преворста была иллюстрацией этого последнего случая, а Якоб Бёме принадлежал к нашей второй категории. Во всех других случаях аномального провидчества, так называемое яснослышание, ясновидение и трансы, речь идет просто о медиумизме.

    Но что такое медиум? Термин «медиум», если он не относится к вещам и объектам, предполагает некую личность, через которую проявляется или передается действие другой личности или существа. Спиритуалисты, верящие в общение с бестелесными духами и в то, что они могут обнаруживать себя или влиять на чувствительных людей, побуждая их передавать «сообщения», рассматривают медиумизм как благой дар и великую привилегию. С другой стороны, мы, теософы, не верящие в «общение духов», как спиритуалисты, рассматриваем этот «подарок» как одну из опаснейших нервных болезней. Медиум – это просто тот, в чьем личном эго, или земном разуме (психе), количество «астрального» света так велико, что он пронизывает все его физическое тело. Каждый орган и каждая клетка, можно сказать, как бы «настроены» на определенную тональность и подвергнуты исключительно сильному напряжению. Разум пребывает в сфере того обманчивого света (и полностью погружен в него), чья душа является божественной, но чье тело (световые волны в низших сферах) – инфернальным, ибо они представляют собой лишь темные, искаженные отражения земных воспоминаний. Нетренированный глаз бедного восприимчивого человека не может пронзить темную мглу, плотный туман земных эманаций, чтобы видеть за ним светящееся поле вечных истин. Его зрение расфокусированно. Его чувства, привыкшие с рождения, подобно тому как жители лондонских трущоб привыкают к отбросам и зловонию, к неестественным искажениям взглядов и образов, мелькающих как в калейдоскопе в астральной сфере, – эти чувства неспособны отличить истинное от ложного. Бледные, лишенные души трупы, движущиеся по бездорожью полей «камалоки», кажутся ему живыми образами дорогих умерших; обрывки эхо человеческих голосов, проходящие через его сознание, внушают ему хорошо сформулированные фразы, которые он повторяет не ведая того, что их окончательная форма и полировка произведены в самых глубинах его собственной мозговой фабрики. Вид и звук того, что в естественных условиях наполнило бы сердце медиума ужасом, теперь наполняет его чувством блаженства и уверенности. Он действительно верит, что неизмеримые перспективы, открывающиеся перед ним, это истинный духовный мир, место обитания блаженных бестелесных ангелов.

    Мы вкратце описываем основные особенности медиумизма, поскольку в такой статье нет места для отдельных выдающихся случаев. Лично пройдя, к сожалению, в одном из периодов жизни через такие опыты, мы считаем, что медиумизм в целом исключительно опасен, и психические опыты, принимаемые некритически, приводят лишь к искреннему обману других, поскольку медиум – это первая жертва самообмана. Кроме того, слишком близкое общение со «старым земным Искусителем» заразительно. Одические и магнетические потоки астрального света часто побуждают к убийству, пьянству, аморальности и, как это выражает Элифас Леви, не совсем чистые натуры «могут быть увлечены слепыми силами, задействованными светом», – благодаря ошибкам и грехам, наложившимся на его волны.

    Вот как подтверждает вышесказанное великий маг XIX столетия, говоря об астральном свете:

    Мы говорили, что для приобретения магической силы необходимы две вещи: освободить волю от всякого порабощения и научиться ее контролировать.

    Высшая воля (адепта) представлена в наших символах женщиной, которая попирает голову змеи, или сверкающим ангелом, который убивает дракона, лежащего у его ног и пронзенного копьем. Великое магическое действующее начало – двойной поток света, жизненный и астральный огонь земли – было представлено в древних теогониях змеей с головой быка, барана или собаки. Это двойной змей кадуцеев, это древний Змий «Бытия», но это также бронзовый змей Моисея, обвившийся вокруг тау, то есть порождающий линга. Это также козел шабаша ведьм, это Бафомет тамплиеров; это гиль гностиков; это двухвостый змей, образующий ноги солнечного петуха Абраксаса; наконец, это Дьявол маркиза де Мирвиля. Но, по-существу, это слепая сила душ (т. е. низший манас, или нефеш), которые должны бороться, чтобы освободить себя от земных уз; потому что если их воля не освободит «их от этого фатального притяжения, они будут поглощены потоком при содействии силы, создавшей их, и вернутся в центральный и вечный огонь».[635]

    «Центральный и вечный огонь» – это та разрушительная сила, которая постепенно поглощает и сжигает камарупу, или «личность», в камалоке, куда она попадает после смерти. И действительно, то, что медиумы привлекаются астральным светом, связано непосредственно с тем, что их «личные души» поглощаются «силой, которая создала» их земные элементы. Поэтому, по словам того же оккультиста:

    Все магические операции сводятся к тому, чтобы освободить свою собственную личность от колец древнего Змия; затем поставить ногу ему на голову и подчинить его своей воле. «Я дам тебе все царства мира, если падши поклонишься мне», – говорит Змий в евангелическом мифе. Посвященный должен был ответить ему: «Я не паду пред тобой ниц, но это ты должен пресмыкаться у ног моих; тебе нечего дать мне, но я воспользуюсь тобой и поступлю с тобой по воле своей. Потому что я Господь твой и Хозяин!»

    Личное эго, как таковое, становясь единым со своим божественным родителем, обретает бессмертие последнего. В противном случае…

    Но, довольно. Блажен тот, кто постиг двойственные силы, действующие в АСТРАЛЬНОМ свете; трижды блажен тот, кто научился отличать действие ноэтическое от психического, совершаемое «двуликим» Божеством в себе самом, и тот, кто познал возможности своего собственного духа – или «динамику души».

    Психическое оповещение

    Перевод – К. Леонов

    «Не может ли кто-нибудь из многочисленных читателей „Теософиста“ просветить меня относительно влияния, оказанного на меня в случае, о котором пойдет речь ниже? Я, конечно, категорически отрицаю, что это было некое духовное проявление, но без сомнения здесь действовала какая-то необыкновенная сила, объяснить и постичь которую я не смог до сих пор.

    Я учился в школе с мальчиком приблизительно того же возраста; затем мы расстались и встретились опять лишь, примерно, через тридцать пять лет. Это произошло в Агре, где он служил помощником сборщика налогов, а я – главным клерком в том же учреждении. Наша дружба возобновилась, и вскоре мы очень привязались друг к другу; между нами фактически не было секретов. Это продолжалось несколько лет, и почти каждый день мы видели друг друга. Я имел возможность посетить моего зятя, богатого землевладельца в Мератхе, во время праздников Дасара, и после своего возвращения я рассказал своему другу о празднованиях, которые я там видел. Мой друг обещал, что если ему удастся это устроить, то он тоже хотел бы поехать вместе со мной к моему зятю на следующие праздники Дасара. Между тем, и особенно когда праздники стали приближаться, мы многократно обсуждали наши планы, и когда наступило время, мы сделали все необходимое для успеха нашего предприятия. Однако в последний рабочий день в офисе, когда я попросил, чтобы мой друг встретил меня со своим багажом в определенное время вечером на железнодорожной станции, то к моему крайнему удивлению и разочарованию он сказал, что очень сожалеет, но не сможет поехать со мной, потому что его семья предложила изменить эти планы, и он собирается отправиться вместе со своими близкими в Рамбах (горный курорт на другом конце Агры). При расставании он пожал мне руку, еще раз выразил свое сожаление и сказал, что «хотя и не телесно, но мысленно и духовно будет присутствовать рядом со мной». Пока мы с женой ехали в поезде, мы решили: сперва поехать в Мератх, и, проведя там четыре дня, отправиться в Дели, где моя жена еще не бывала, затем провести один день в Алигархе вместе с родственниками, после чего вернуться в Агру накануне начала моей работы. Наша программа была окончательно определена. Спустя два дня мы прибыли к моему зятю, где провели время с большим удовольствием. Рано утром на третий день, после того, как мы выпили освежающие напитки и уселись вместе, чтобы подумать о развлечениях на этот вечер, вдруг, совершенно внезапно у меня возникло очень странное ощущение, я почувствовал уныние и меланхолию, и сказал зятю, что должен возвратиться в Агру немедленно. Он был чрезвычайно удивлен. Поскольку я собирался провести этот и следующий день с ним, то вся семья возражала против моего внезапного предложения и пришла к естественному заключению, что я на что-то обиделся. Но все попытки удержать меня хотя бы на один день оказались безуспешными, и уже через час я был вместе с багажом на вокзале Мератха. Но прежде чем мы взяли билеты до Агры, моя жена уговорила меня поехать только до Газиабада (откуда отходит железнодорожная ветка на Дели). Однако прежде чем поезд отправился в путь, страстное желание ехать в Агру возвратилось ко мне. Не затягивая нашего путешествия, по прибытии в Газиабад я взял билет прямо до Агры. Это очень удивило мою жену, она чувствовала себя совершенно обескураженной, и всю дорогу до Алигарха мы просидели, не обменявшись ни одним словом. В Алигархе она настойчиво упрашивала меня посетить ее родственников. Я отпустил ее, но она не смогла уговорить меня составить ей компанию, и я поехал в Агру; и в ночь моего прибытия я, как ударом грома, был поражен ужасным известием о том, что мой друг именно тем утром внезапно скончался от апоплексического удара в Рамбахе, вероятно в то же самое время, когда я пил освежающие напитки в Мератхе. На следующее утро я был очевидцем того, как останки моего дорогого друга обрели свое последнее пристанище. Каждый, кто был на похоронах и знал, что я не собирался возвращаться сюда до открытия офиса, засыпал меня вопросами, как я мог услышать об этом печальном событии и кто послал мне телеграмму об этом. Но я со всей искренностью уверяю, что никакого сообщения мне не было послано, и даже не была сделана такая попытка, кроме душевной депрессии, страстного и непреодолимого желания прибыть в Агру как можно скорее.

    (А. Константин,)(Эсквайр».)

    Нет необходимости приписывать вышеприведенное «оповещение» чему-то сверхъестественному. В жизни есть много разнообразных психических феноменов, которые непреднамеренно или как-либо иначе приписываются действию бестелесных «духов», или же полностью и намеренно игнорируются. Говоря так, мы вовсе не намереваемся лишить теорию духов ее raison d’etre [разумного основания, франц.]. Но кроме этой теории в нашей повседневной жизни имеются другие проявления той же самой психической силы, на которые обычно не обращают внимания или же ошибочно трактуют их как результат простого совпадения; ибо единственная причина этого состоит в том, что мы не можем немедленно дать этой силе логическое и умопостижимое объяснение, хотя сами проявления, без сомнения, обнаруживают признаки научного характера и принадлежат к тому классу психо-физиологических феноменов, которыми сейчас заняты люди с большими научными заслугами, и даже такие специалисты, как доктор Карпентер. Причину этого необыкновенного явления следует искать в оккультном (и все же бесспорном) влиянии, оказываемом активной волей одного человека на волю другого, даже если воля последнего застигнута в момент отдыха или пассивного состояния. Мы имеем в виду предчувствия. Если бы каждый человек привлек свое пристальное внимание (с опытной и научной целью, разумеется) к своим повседневным поступкам и проследил бы за своими мыслями, разговорами и вытекающими из них действиями, и тщательно бы проанализировал их, не пропуская даже тех деталей, которые кажутся ему ничтожными, тогда для большинства этих действий и мыслей он нашел бы причины, основанные на взаимном психическом влиянии, оказываемом друг на друга разумами, заключенными в тело.

    Можно добавить здесь несколько примеров, более или менее знакомых каждому благодаря его личному опыту. Мы приведем лишь два из них. Два друга, или даже просто знакомых, не встречаются друг с другом годами. Один из них, остававшийся дома и никогда не думавший о своем давнем знакомом, вдруг вспоминает о нем. Он вспоминает его без какой-либо видимой причины, и давно забытый образ проносится по молчаливым коридорам ПАМЯТИ и предстает перед его глазами так живо, как если бы он действительно был здесь. Через несколько минут, или может быть через час после этого, этот пропавший человек вдруг наносит ему неожиданный визит. Другой пример: А. дает почитать Б книгу. Б., прочитав эту книгу, откладывает ее в сторону и больше не думает о ней, хотя А. просил вернуть ее немедленно после того, как она станет не нужна. В течение дней, а может быть и месяцев после этого, мысль Б., занятая важными делами, внезапно возвращается к этой книге, и он вспоминает о своем упущении. Автоматически он покидает свое место, идет в свою библиотеку и достает книгу, думая о том, чтобы в этот раз обязательно отослать ее обратно. И в тот же самый момент открывается дверь, входит А., говоря, что он пришел специально, чтобы забрать книгу, которая ему нужна. Совпадение? Вовсе нет. В первом случае дело было в госте, который, решив навестить старого друга или знакомого, сконцентрировал свою мысль на нем, и эта мысль, благодаря своей собственной активности, оказалась энергетически достаточной, чтобы преодолеть пассивную, в тот момент, мысль хозяина дома. То же самое объяснение хорошо подходит и для случая с А. и Б. Но м-р Константин может возразить: «Мысль моего покойного друга не могла повлиять на мою, так как он был уже мертв, когда меня неудержимо тянуло в Агру». Наш ответ очевиден. Не существовала ли самая теплая дружба между автором письма и умершим? Не обещал ли последний быть с ним «мысленно и духовно»? И это приводит к положительному выводу, что перед смертью его мысль была сильно занята тем, кого он ненамеренно огорчил. Сколь бы внезапной ни была эта смерть, мысль все же гораздо быстрее ее. Более того, в момент смерти она, конечно, была усилена в сотни раз. Мысль – это последнее, что умирает или скорее затухает в мозгу умирающего человека; а мысль, как показано наукой, является материальной, так как она представляет собой лишь вид энергии, которая меняет свою форму, но является вечной. Таким образом, эта мысль, сила и мощь, которая всегда пропорциональна ее интенсивности, стала, так сказать, конкретной и ощутимой, и благодаря большой близости между обоими друзьями, она охватила и подчинила себе все чувства и мысли м-ра Константина и заставила волю последнего действовать в соответствии с желанием умершего. Думающая субстанция была мертва, и инструмент, порождающий мысли, лежал разбитым навсегда. Но его последний звук еще жил и не мог полностью погибнуть в волнах эфира. Наука говорит, что колебание одной-единственной музыкальной ноты будет задержано в своем движении по коридорам вечности; а теософия полагает, что последняя мысль умирающего человека превращается в него самого; она становится его эйдолоном. Нас не удивило бы, если бы скептики взаправду обвинили бы м-ра Константина либо в предрассудках, либо в том, что, находясь в галлюцинаторном состоянии, он видел перед собой мысленный образ, или так называемый «призрак» своего умершего друга. Ибо этот «призрак» не был ни сознательным духом, ни душой умершего человека, а просто его на мгновение материализованной мыслью, проецируемой бессознательным образом, при помощи всего лишь мощи его собственной энергии, в направлении того, кто занимал эту МЫСЛЬ.

    Психология – наука о душе

    Перевод – О. Колесников

    Этика и закон существуют пока лишь на этапе, где пока нет теорий, а есть только системы, и даже они основаны a priori на идеях вместо наблюдений, совершенно противоречивых одно другому. Что же в таком случае остается за пределами физической науки? Мы скажем: «Психология – наука о душе, о сознании собственного эго».

    Увы, и трижды увы! Душа, самость или эго изучались современной психологией, как индуктивно, так и как часть раздробленной физикой материи. Психология и ее материнский побег – метафизика – поживают куда хуже прочих остальных наук. Эти науки-близнецы долго были настолько отлучены друг от друга в Европе, что даже стали в своем невежестве смертельными врагами. После довольно скудного пребывания в объятьях средневековой схоластики им удалось освободиться из них, только впав в современную софистику. Психология в своем нынешнем обличье – это просто маска, скрывающая страшный, гримасничающий череп, ядовитый цветок анчара в душе самого беспомощного материализма. «Мысль – это психолог, перевоплощенный ощущением, а человек – бесполезный автомат, пользующийся связями при посредстве наследственности и среды», – пишет с полуотвращением гилоидеалист, ныне, к счастью, теософ. – И все-таки человек, подобный Гёксли, проповедует, что этот человек механических действий и нравственности одновременно… Монисты[636] для человека – это уничтожители, истребившие интуицию железною пятой, если бы смогли… И это наши современные западные психологи!

    Каждому понятно, что метафизика, вместо науки о первоосновах, теперь разбита на некое количество более или менее материалистических школ всех цветов и форм, от пессимизма Шопенгауэра до агностицизма, монизма, идеализма, гилоидеализма[637] и всяких прочих «измов», исключая анимизм – не говоря уже об истинной психологии. Мистер Гёкси сказал о позитивизме, что это – римский католицизм минус душа; душа, упрощенная до примитивного ощущения; Солнечная система минус Солнце; Гамлет, принц датский, не совсем изгнанный из пьесы, но каким-то смутным путем подозреваемый в том, что находится где-то за сценой.

    Когда бедный Давид стремился победить врага – то он сражался не с мелкой рыбешкой армии противника, а с Голиафом – могущественным ее предводителем. А потому надо проанализировать одно изречение мистера Герберта Спенсера, которое, кажется, уже упоминалось. Это необходимо для того, чтобы обосновать обвинение, на которое здесь ссылаются. Вот что говорит «величайший философ девятнадцатого столетия»:

    «Ментальное состояние, в котором известное подразумевается как само собой разумеющееся, как и другое ментальное действие, постигает субъект и постигло объект. Если тогда постигнутый объект – эго, то зачем тогда постигается субъект, или если существует истинное эго, которое думает, зачем другому эго думать об этом?[638] Понятно, истинная познавательная способность эго подразумевает эго, в котором есть знание, к тому же известно, в каких субъектах и объектах оно существует; а вот мистер Мансел справедливо настаивает на полном уничтожении обоих! Поэтому индивидуальность, из которой любая сознательная, которая существует, – есть некий факт за пределами всех остальных, и весьма определенный, и все-таки эта вещь не воистину может быть известна вся;знание о ней – это забытая самою природой мысль».[639]

    Наш курсив показывает, что этот вопрос не решен однозначно. В пользу волновой теории не остается ни одного аргумента, кроме разве что «при встрече двух лучей их смыкающиеся волны производят темноту». Ибо утверждение мистера Мансела, что когда эго думает о себе и одновременно является субъектом и объектом, это и есть «уничтожение и того и другого» – и означает как раз именно это, а психологический аргумент впоследствии базировался на той же самой основе, что и физический феномен световых волн. Кроме того, мистер Герберт Спенсер признаёт, что мистер Мансел прав, и вследствие этого основывает свой вывод, что знание себя или души это и есть «забытая самою природой мысль», и это доказательство, что «отец современной психологии» (в Англии) следует психологическим принципам ничуть не лучше господ Гёкси и Тиндаля.[640]

    Мы нисколько не предполагаем неуместность критики такого гиганта мысли, как мистер Г. Спенсер, как справедливо отмечают его друзья и последователи. Мы упомянули об этом просто для того, чтобы продемонстрировать нашу точку зрения и показать, что современная психология – ложный термин, хотя и утверждалось, что мистер Спенсер «добился в высшей степени универсального вывода и истины относительно всего, что могло быть известно о человеке». У нас есть точка зрения на один определенный аспект, и мы не будем уходить с прямой линии, и при этом видим, что оккультизм и его философия имеют не меньшую возможность быть понятыми, хотя они и меньше принимаются в этом веке нынешним поколением людей науки. Мы внедрим в сознание наших теософов и мистиков, что искать сочувствия и признание в области «науки» – это значит навлечь на себя неприятности и потерпеть поражение. Сперва психология казалась естественной союзницей, но теперь, когда ее изучили, мы приходим к выводу, что психология – внушенный обман, и не более того. Это такое же обманчивое слово, в том смысле, как его используют в настоящее время, как «Южный полюс» с его вечной мерзлотой и голыми пустынными районами называют южным просто из-за соображений географии. Ибо современный психолог, имея дело только с поверхностным сознанием мозга, в действительности более беспомощен материалистически, чем сам отрицающий всё материализм; последний, во всяком случае, более честный и искренний. Материализм не претендует постичь человеческую мысль, и менее всего человеческую душу-дух, который он намеренно и хладнокровно, но искренне отрицает и полностью выбрасывает из своего мироздания. А психолог посвящает душе все свое время и досуг. Он всегда сверлит артезианские колодцы в самые глубины человеческого сознания. Материалист и честный атеист довольствуются тем, что делают из себя, и как отметил Джереми Коллие, «самого жалкого из смертных… не лучше груды сложенной пыли, говорящей машины, говорящей головы, не имеющей души… Чьи мысли определяются законами механики».[641]

    Вселенная и все находящееся в ней – всего лишь агрегат соединенных в совокупность ощущений, или «интеграция ощущений». Все это связывает субъект и объект, Вселенную и личность, и эта связь абсолютна и конечна. Но когда приходится иметь дело с проблемами происхождения пространства и времени и подведением итогов всех тех взаимных связей идей и материи, эго и не-эго, тогда всех этих доказательств удостаивался оппонент, получивший презрительный эпитет «онтологист». После чего современная психология, уничтожив объект ощущения в личности оппонента, совершает харакири путем демонстрации того, что само ощущение ничуть не лучше галлюцинации.

    Это еще безнадежнее для истины, чем безвредные парадоксы материалистических механистов. Утверждение, что «физические процессы мозга завершаются в нем же самом», касается, в конце концов, только регистративной функции мозгового вещества; но и в связи с этим нельзя удовлетворительно объяснить физические процессы; механисты поэтому и безвредны, хотя и постоянно вводят всех в заблуждение. Но психологи, чьими руками, к несчастью, была полностью разрушена наука о душе, могут причинить огромный вред, поскольку претендуют быть ревностными искателями истины, и остается с горя лишь процитировать несколько строк из «Совенка» Кольриджа:

    Скользя на слабых крылышках через полудень,
    Он опустил свои аквамариновые веки и закрыл их,
    И громко ухая на величественное солнце в небесах,
    Кричал он: «Где я?»…
    …а кто слепей его? Тот, кто не желает видеть…

    Мы попытались отыскать побольше подтверждений, касающихся вопроса о духе, и только дух (в его семеричном понятии) есть причина сознания и мышления, как учили эзотерические философы. Мы обнаружили, что и физическая и психическая науки категорически отрицают этот факт, стоя на позициях двух противоречивых и полностью расходящихся теорий. Первая, помимо всего прочего, в своем самом последнем усовершенствовании наполовину склонилась к тому, что считает себя совершенно трансцендентальной, благодаря своему недавнему отходу от слишком извращенных учений Бюхнеров и Молешоттов. Но, как только она стала анализировать разницу между этими двумя, та показалось настолько незаметной, что они чуть не слились воедино.

    Действительно, эти поборники науки теперь утверждают, что убеждение, что ощущение и мысль – суть движения материи – кстати, то же утверждает теория Бюхнера и Молешотта, – как отмечает один известный английский «уничтожитель», «недостойно называться философией». Ни один человек науки из всех тех выдающихся имен, о которых мы уже возмущенно упоминали, ни Тиндаль, Гёкси, Моудсли, Бэйн, Клиффорд, Спенсер, Льюис, Вирхов, Геккель, ни Дюбуа Раймонд никогда не заходили настолько далеко, чтобы заявить, что «мысль – это молекулярное движение, оно сопутствует (оно не причина, как утверждают верящие в душу) определенным физическим процессам мозга»… Никогда они – как истинные научные деятели противостояли обману и лжеученым, как монисты противостояли материалистам – не утверждали, что мысль и нервная деятельность – то же самое, что они – суть «субъективные и объективные выражения одного и того же предмета».

    Это может быть результатом несовершенства обучения, которое не дало нам возможности выражать мысли о субъекте иные, чем те, которые отвечают словам, в которых эта мысль выражается, однако мы признали себя виновными в том, что не заметили такой значительной разницы между теорией Бюхнера и новыми монистическими теориями. «Мысль – это не движение молекул, а нечто сопутствующее определенным физическим процессам мозга». Итак, что сопутствует, а что есть процесс? Сопутствующее обстоятельство, согласно самым лучшим определениям, – это вещь, которая сопровождает или побочно связана с остальным – конкурент и одновременно компаньон. Процесс – это поведенческий акт продвижения или движения, временного или постоянного, или серии движений. Следовательно, то, что сопутствует физическим процессам, это птица с одним крылом, субъективным или объективным, перемещающаяся благодаря движению, которое монисты и материалисты называют физическим… Какая разница между их определением и определением Бюхнера, если не считать, что эти слова выражены немного больше по-научному?

    Три научных мнения лежат перед нами относительно перемены в мышлении нынешних философов:

    Постулат: «Каждое ментальное изменение отображается путем молекулярного изменения в субстанции мозга». То есть:


    Материалисты утверждают: ментальные изменения вызваны молекулярными изменениями.

    Спиритуалисты (те, кто верит в душу): молекулярные изменения вызваны ментальными изменениями (несмотря на то, что они действуют на материю мозга через фохат,[642] сфокусированный через один из принципов).

    Монизм: здесь нет причинной связи между двумя рядами явлений; ментальное и физическое бытие – две стороны одной и той же вещи (словесная увертка).


    На это оккультизм отвечает, что первая точка зрения – вовсе не подлежит рассмотрению. Она породила бы Вопрос № 2: а что осуществляет «в судебном порядке» контроль над ментальными изменениями? Что такое ноумен этого ментального феномена, который составляет внешний облик сознания физического человека? Что такое то, что мы признаем как земное «эго» и что – вопреки монистам и материалистам – осуществляет контроль и регулирует поток своих собственных ментальных состояний. Неоккультист в этот момент стал бы отрицать, что материалистическая теория, касающаяся связи разума и мозга – есть своего рода образность высказываний, что поверхностное сознание мозга, или «феноменальное эго», связано для всех практических целей со структурой церебральной материи.

    Это сознание мозга или личности смертно, но является искаженным отражением ментального эго через физическую основу. Это инструмент сбора урожая опыта для Буддхи-Манаса или монады и насыщения ароматом сознательно-достигнутого опыта. И если бы не все это, «эго-мозга» не было реальным, пока оно длится и привносит свою порцию кармы в качестве соответствующей сущности. Если объяснить это эзотерически, то сознание обитает в той самой нижней области Манаса, которая находится в связи с физическим мозгом.








    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх