Загрузка...



Проблема Адьяра

Перевод – К. Леонов

Когда кошка находится за границей, мыши устраивают в доме танцы. С того момента как полковник Олькотт отбыл в Японию, «Теософист» не перестает удивлять своих европейских читателей, особенно членов нашего Общества, совершенно неожиданными поступками. Это похоже на то, как если бы Сфинкс переселился с Нила и начал бы предлагать свои загадки Эдипам нашего Общества.

Что же может означать эта экстраординарная и исключительно бестактная «вылазка» уважаемого действительного редактора «Теософиста»? Не подхватил ли он лихорадку в расслабляющем климате Южной Индии и же, подобно нашим (и его) враждебно настроенным редакторам по ту сторону Атлантики, видит ужасные сны, – или что еще? Я бы хотела сразу же предупредить, что он не должен чувствовать себя обиженным этими замечаниями, поскольку сам является их непосредственной причиной. «Люцифер», «Путь» и «Теософист», каждый в своей стране, являются единственными способами связи между членами нашего Общества. Поскольку действительный редактор «Теософиста» предпочел предоставить в своем издании широкую трибуну для странных заявлений, он не имеет права ожидать ответа от кого-либо другого, кроме «Люцифера». Более того, если он не смог понять всю серьезность той ответственности, которая лежит на нем по отношению ко мне и другим весьма уважаемым людям, то он лучше поймет ее, если прочтет эту статью. Уже одно его таинственное письмо в «Свет» принесло достаточно вреда. Пока он видел свою задачу, очевидно, в том, чтобы бороться с ветряными мельницами, созданными его собственным воображением, враждебно настроенный спиритуалист, за подписью «Коленсо», немедленно воспользовался представившейся возможностью, чтобы опорочить это письмо. В своей злобной филиппике, озаглавленной «Развенчанный Кутхуми», он пытается показать, что письмо м-ра Харта объявляет о том, что «Учители» покинуты Теософическим обществом и «Мадам Блаватская низвергнута». Это ли стремился сообщить спиритуалистам «Ричард Харт, действительный редактор “Теософиста”», в своем письме в «Свет» от 6 июля?

Не пытаясь разбираться в истинном смысле письма, опубликованного в «Свете», ответим на то, что он стремится внушить материалом под названием «Отречение», опубликованном в июльском номере «Теософиста».

Редактор «Теософиста» с большим удовольствием публикует выдержки из письма м-ра Бертрана Кейтли, секретаря Эзотерической секции Теософического общества, одному из членов комиссии, которые были переданы ему для публикации. Следует объяснить, что это отречение содержит в себе ссылки на некоторые предположения и слухи, ходившие в Теософическом обществе, которые, по-видимому, были поддержаны случайными и анонимными сообщениями некоторых членов, принадлежащих к Эзотерической секции.

На это я, Глава Эзотерической секции, отвечаю:

1. Письмо м-ра Бертрана Кейтли, хотя оно и содержит правду, и ничего кроме правды, никогда не предназначалось для публикации, как это следует из самого письма. Поэтому действительный редактор не имел права публиковать его.

2. Поскольку члены Эзотерической секции прежде всего являются членами Теософического общества, то что значит предложение «Члены, принадлежащие только к Эзотерической секции»? И кого обвиняет м-р Харт (их или же некоторые идиотские слухи, ходившие в Обществе) в «случайных и анонимных сообщениях»? Не является ли такое заявление грубым выпадом против уважаемых людей – гораздо лучших теософов, чем некоторые из их обвинителей, – и меня лично?

3. Что за глупые слухи, что «Британская или Американская секции», и даже «Ложа Блаватской» Теософического общества хотят «хозяйничать в Адьяре»? Вот что сказано об этом в «Теософисте» в так называемом «отречении»:

М-р Кейтли говорит этому члену комиссии, что он не должен верить, будто Эзотерическая секция имеет какую-либо, даже самую ничтожную, претензию на то, чтобы «завладеть» Теософическим обществом или что-нибудь в этом роде. Он повторяет еще раз: Все мы, и прежде всего и более всего Е.П.Б., являемся столь же лояльными по отношению к Теософическому обществу и Адьяру, каким бы, возможно, мог быть и полковник. И снова он говорит: Мне нечего больше сказать, кроме того, чтобы еще раз, в самой официальной и определенной манере, подтвердить, что нет ни одного слова правды в заявлении, будто Эзотерическая секция имеет какое-либо желание или претензию «завладеть» другой частью или Секцией Теософического общества.

Аминь! Но прежде, чем я воспроизведу дальнейшие изумительные комментарии действительного редактора, я заявляю о своем праве сказать несколько слов по этому поводу. Поскольку, как было сказано выше, это письмо никогда не предназначалось для публикации, – главным образом, может быть, потому, что «qui s'exuse s'accuse» [раз оправдывается, значит, виноват], – не является критикой желание показать, что в нем содержится то, что я могла бы определить как чисто дурацкое измышление, или точнее пара таковых, вполне простительных в частном и наспех написанном письме, но совершенно непростительных и нелепых, если они появляются в опубликованном документе.

1) Не имеет смысла даже обсуждать вопрос о том, что Эзотерическая секция имела какие-либо претензии «завладеть Теософическом обществом». За исключением полковника Олькотта, Президента, Эзотерическая секция не имеет никаких совместных дел с Т. о., его Советом или сотрудниками. Эта Секция полностью отделена от экзотерического «остова» и независима от него, и только лишь Е. П. Б. ответственна за ее членов, что следует из официального заявления за подписью самого Президента-основателя. Из этого следует, что Эзотерическая секция как таковая не обязана быть в зависимости от Теософического общества, как Общества, по крайней мере, от Адьяра.

2) Это чистая нелепость – говорить, что «Е. П. Б. является лояльной по отношению к Теософическому обществу и Адьяру» (!?). Е. П. Б…. до конца лояльна теософскому ДЕЛУ, и тем великим Наставникам, философия которых одна лишь может связать все Человечество в единое Братство. Вместе с полковником Олькоттом она является главным основателем и строителем Общества, которое хотело бы и хочет представлять это ДЕЛО. Если она столь лояльна к Г. С. Олькотту, то это не потому, что он является его «Президентом», но, во-первых, потому, что никто из живущих ныне людей не поработал больше для этого Общества и не был более предан ему, чем он; во-вторых, потому что она считает его верным другом и соратником. Поэтому уровень ее симпатий к «Теософическому обществу и Адьяру» зависит от степени его лояльности по отношению к ДЕЛУ. Если оно сойдет с исходного курса и своей политикой обнаружит нелояльность по отношению к ДЕЛУ и программе Общества, тогда Е. П. Б., называя Теософическое общество нелояльным, стряхнет его как прах со своих ног.

И что может значить «лояльность по отношению к Адьяру»? Что такое Адьяр отдельно от этого ДЕЛА и двух основателей (а не одного, если вам угодно), которые представляют его? Как вообще можно быть лояльным по отношению к самому Адьяру? Адьяр – это нынешняя штаб-квартира Общества, поскольку «штаб-квартира там, где находится Президент», как написано в правилах. По этой логике, члены Теософического общества должны были быть лояльны по отношению к Японии, когда полковник Олькотт был там, и к Лондону, во время его присутствия здесь. Больше не существует «Материнского общества»; оно заменено совокупной ассоциацией Теософических обществ, каждое из которых является автономным, как отдельные штаты в Америке, и все они подчиняются одному верховному Президенту, который вместе с Е. П. Блаватской будет защищать ДЕЛО, противостоя всему миру. Таково реальное положение вещей.

Что же тогда могут означать следующие комментарии действительного редактора, который сопровождает письмо м-ра Кейтли такими глубокомысленными замечаниями:

Следует надеяться, что после этого вполне ясного и авторитетного отречения не будут больше появляться «личные послания» каких-либо членов Эзотерической секции, призывающие других членов выступить против действий Генерального Совета, поскольку «мадам Блаватская не одобряет его». Исчезнут также глупые редакторские статьи, в которых заявляется, что теософия впадает в повиновение диктату мадам Блаватской, как это имеет место в последнем выпуске «Религиозно-философского журнала».

«Личные послания» Эзотерической секции не имеют ничего общего с действительным редактором «Теософиста»; равным образом и он не имеет права вмешиваться в них.

Если «мадам Блаватская не одобряет действий Генерального Совета»,[603] она скажет об этом открыто и прямо им в лицо. Поскольку, (а) мадам Блаватская ни в малейшей степени не должна быть лояльной к Совету, который в любой момент может издать глупые и нетеософские указы; и (б) по той простой причине, что по ее мнению лишь один человек в Теософическом обществе кроме нее самой, а именно – полковник Олькотт имеет право осуществлять фундаментальные перестройки в Обществе, которое обязано им самим фактом своего существования, и за которое они оба несут кармическую ответственность. Если действительный редактор слабо отдает себе отчет в том, что такое священный долг, то ни полковник Олькотт, ни Е. П. Блаватская так не поступают. Е. П. Блаватская всегда подчинится решению большинства Секции или даже ее Отделения; но она будет постоянно протестовать против решений Генерального Совета, хотя бы он состоял из самих архангелов и дхиан коганов, если его решение покажется ей несправедливым или нетеософским, или же если оно не получит одобрения большинства членов. Президент-основатель имеет не больше права на осуществление автократической или папской власти, чем Е. П. Блаватская, и полковник Олькотт был бы последним человеком в мире, который сделал бы такую попытку. Именно двое основателей, и особенно Президент, действительно поклялись в лояльности к членам Общества, которых они должны защищать, учить тех, кто хочет учиться, а не быть по отношению к ним тиранами или правителями.

И ныне я сказала, подписавшись собственноручно, то, что мне следовало сказать и что должно было быть сказано в доступной форме много лет назад. Публика находится в ожидании глупейших историй про то, что мы делаем, и предполагаемых и реальных раздоров в Обществе. Пусть каждый в конце концов узнает правду, в которой нет ничего постыдного для кого-либо, и которая одна лишь может положить конец натянутым отношениям. Эта правда проста настолько, насколько вообще может быть таковой.

Действительный редактор «Теософиста» вбил себе в голову, что Эзотерическая секция, вместе с Британской и Американской секциями, замышляет или готовит что-то против того, что он странным образом именует «Адьяр», и его авторитетов. Будучи сегодня наиболее преданным членом Теософического общества, тесно связанным с Президентом, он проявил такое усердие в охоте за иллюзиями, что стал большим католиком, чем сам Папа. Вот так. Я надеюсь, что такое взаимонепонимание и подобные галлюцинации окончатся вместе с возвращением Президента в Индию. Если бы он был дома, то, очевидно, высказал бы возражение против всех этих темных намеков и дурно пахнущих высказываний, которые регулярно появлялись в последнее время в «Теософисте», к великой радости наших противников. Мы понимаем, конечно, что из-за отсутствия собственных материалов нынешнему редактору пришлось воспроизвести кое-как сделанное сенсационное сообщение из «Нью-Йорк Таймс», назвав его «Доктор Кейтли говорит». Но, выхватив предложение д-ра Кейтли, в котором тот, говоря о некоторых «выдающихся членах», заявляет, что они были «покинуты своими единомышленниками», редактор серьезно добавляет в примечании, что это «еще одна ошибка автора письма», поскольку «никто из членов Теософического общества не был изгнан в последние годы». Самое время, чтобы кто-нибудь откровенно сказал уважаемому действительному редактору, что ради удовольствия поразить воображаемых врагов он заставляет читателя думать, что сам не знает того, о чем говорит. Если по небрежности Адьяра имена исключенных членов не были опубликованы, отсюда вовсе не следует, что Секции и Отделения, вроде «Лондонской Ложи» и других, которые являются автономными, не исключили кого-либо, или что они не имеют права делать это. Опять-таки, что он имеет в виду, ссылаясь на то, что автор «спутал Ложу Блаватской с Теософическим обществом»? Не является ли Ложа Блаватской, как и Лондонская, Дублинская, и всякая иная «Ложа», отделением Теософического общества и, следовательно, самим этим Обществом? Что же мы прочтем в нашем злополучном «Теософисте» в следующий раз?

Но пора заканчивать. Если м-р Харт все еще упорствует в своем странном и нетеософском способе действия, то чем скорее Президент приведет все это в порядок, тем лучше будет для всех, кого это касается.

Из-за таких недостойных выпадов Адьяр и особенно «Теософист» быстро становятся посмешищем как для самих теософов, так и для их противников; хорошим доказательством этого являются бушели писем, полученных мной по этому поводу.

Я заканчиваю заверением, что ему нет никакой нужды становиться в позу ангела-хранителя полковника Олькотта. Ни он, ни я не нуждаемся в том, чтобы кто-либо третий закрывал нас своей грудью друг от друга. Мы усиленно трудились и страдали вместе в течение пятнадцати лет, и если после этих многих лет взаимной дружбы Президент-основатель был бы способен прислушаться к безумным обвинениям и выступить против меня, – что ж, мир достаточно просторен, чтобы нам обоим нашлось в нем место. Пусть новое Экзотерическое Теософическое общество, руководимое м-ром Хартом, играет в бюрократические игры, если Президент позволяет это, и пусть Генеральный Совет изгонит меня за «нелояльность», если опять-таки полковник Олькотт будет столь слеп, что не сможет увидеть, где находится его «истинный друг» и долг. Но если они не поторопятся сделать это, то при первом же признаке их нелояльности по отношению к ДЕЛУ я сама сложу с себя должность секретаря-корреспондента на всю жизнь и оставлю Общество. Однако, это не помешает мне продолжать оставаться во главе тех, кто следует за мной.








Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх