Загрузка...



  • Обстановка перед войной
  • Кампания 1828 г.
  • Кампания 1829 г.
  • Поход за Балканы
  • Заключение
  • Русско-турецкая война 1828–1829 гг.

    Павел Маркович Андрианов, подполковник Генерального штаба

    Обстановка перед войной

    Аккерманская конвенция и Лондонский трактат ¦ Силы и средства противоборствующих сторон ¦ Театр военных действий на Балканском полуострове ¦ Планы враждующих сторон

    Аккерманская конвенция и Лондонский трактат. Война России с Турцией, длившаяся с 1806 по 1812 г., закончилась выгодным для нас Бухарестским миром. Но, подписав мирный договор, Турция не была склонна выполнить взятые на себя обязательства. Уже в период 1812–1815 гг. турки нарушили Бухарестский договор. Положение христиан в империи падишаха не улучшилось; особенно жестоко обращались турки с греками, пытавшимися силой оружия улучшить свое положение. Восстание греков в 1821 г. было подавлено ужасными мерами. Избиение греков в Константинополе, казнь патриарха в день св. Пасхи и прочие жестокости вызвали негодование во всей Европе. Торговым интересам России на Черном море наносился постоянный умышленный ущерб. Император Александр I, как творец и вдохновитель Священного союза, не решался на энергичное вмешательство во внутренние дела Турции. Усматривая в волнениях Пелопоннеса признаки революции, государь воздерживался от открытой поддержки греков.

    С воцарением Николая I политический курс России резко изменился. Россия потребовала в 1826 г. точного исполнения Бухарестского договора. Турки забили тревогу. Внутреннее состояние империи падишаха в эту пору было чрезвычайно тревожным. Бунты янычар вносили полную анархию в управление страной. Правительство султана теряло под собой почву. Грозный и решительный тон русского ультиматума заставил турок смириться. В сентябре 1826 г. в Аккермане собрались дипломаты обоих государств. Статьи Бухарестского трактата о свободах русской торговли на Черном море были подтверждены. Россия была признана покровительницей Молдавии, Валахии и Сербии; но по острому греческому вопросу соглашения достигнуто не было.

    Это побудило Россию в следующем, 1827 г., заключить особый договор (Лондонский трактат) с Англией и Францией, регулирующий греческие дела. Договор не был признан Турцией. Между тем брожение в Греции продолжалось и вызвало снова жестокие меры со стороны турок. Греческая кровь лилась рекой. Тогда договорившиеся державы отправили в Средиземное море свои флотилии. После ряда демонстраций союзный русско-французско-английский флот 8 октября 1827 г. при Наварине уничтожил турецкую эскадру. Такой внушительный акт не разрешил все же греческого вопроса. Султан Махмуд II опасался вызвать излишней уступчивостью христианам недовольство среди своих фанатичных подданных. Неожиданным ответом на Наваринский разгром был манифест султана, в котором говорилось, что притязания России никогда не будут удовлетворены, что Аккерманская конвенция заключена только для выигрыша времени, что священная война мусульман с неверной Россией неизбежна.

    Россия еще раз попыталась склонить Турцию пойти на уступки, но, видя бесплодность всех дипломатических акций, наконец решила силой оружия подтвердить свои права. 14 апреля 1828 г. Николай I объявил войну Турции. Началась новая борьба креста с полумесяцем. Снова к берегам Дуная с севера потянулись доблестные полки русской армии, и на этот раз натиск войск увлек их за Дунай, за снежные вершины Балкан, почти к самому Царьграду. Начавшаяся война в истории России явилась как бы новым этапом в вековой борьбе нашей родины с Турцией, и этот этап должен был закрепить за Россией новые земельные приращения.

    Силы и средства противоборствующих сторон. Война 1828 г. явилась первым крупным боевым испытанием для России после бурной эпохи Наполеоновских войн. После победоносного шествия от Москвы до Парижа русская армия мирно зажила в шумных столицах, в крупных центрах и по глухим углам на далеких окраинах обширной нашей родины. Мирная жизнь внесла новые веяния в ряды русской армии. Боевой опыт мало-помалу уступает место различным уставным ухищрениям. Опасная рутина проникает всюду; мертвая форма получает преобладающее значение. Кипучая эпоха Наполеоновских войн не позволяла развиться в рядах нашей армии тем ложным началам воспитания и обучения войск, которые должны были стараниями гатчинцев вытеснить все то, то привито было русской армии в блестящую эпоху Румянцева и Суворова. Теперь, с наступлением продолжительного мирного периода, эти заглушенные войной начала стали быстро распространяться в рядах русской армии. Сложные уставы, непригодные для войны, заменили боевой опыт. Маршировка и эволюция сомкнутого строя составляли венец обучения. Выдвинутый войнами рассыпной строй стали считать опасным для дисциплины: поле заменили плацем и манежем, обучение стрельбе находилось в полном пренебрежении. Не лучше, чем в пехоте, обстояло дело в кавалерии. Тонкости манежной езды составляли идеал обучения. Полевой езде, разведке, сторожевой службе внимания не уделялось. Конница не шла в своем обучении дальше усвоения эволюций сомкнутого строя; лошади совсем не были втянуты в работу.

    Артиллерия в увлечении показными, внешними формами не отставала от прочих родов войск. Не ограничиваясь требованиями стройности при движении и маневрировании, артиллерийские начальники стремились достигнуть, чтобы во время боевой стрельбы прислуга при орудиях работала с ловкостью жонглера, с соблюдением такта. Мелочность уставных требований отражалась на личном составе. Инициативе не было места в рядах армии. Все было строго регламентировано до мельчайших подробностей, и проявление собственного почина вызывало суровое возмездие. Стремление подогнать все под некую норму привело к тому, что придуманы были так называемые нормальные боевые порядки. Предполагалось, что при встрече с противником отряд всегда может быть построен по одному из усвоенных шаблонов, независимо от бесконечно видоизменяющейся обстановки. Нормальных боевых порядков было пять для пехоты с артиллерией и четыре для конницы с конной артиллерией.

    Не стало и той близости между офицером и солдатом, какая установлена была в русской армии великим творцом ее и упрочена его талантливыми последователями, Румянцевым и Суворовым. Лишь годы войны, совместная боевая страда вновь сблизили солдата с его начальником, офицером.

    Ложная система воспитания и обучения, принося огромный вред русской армии, не могла к началу войны 1828 г. предать забвению тот боевой опыт, каким обладала армия в предыдущую эпоху. И среди командного состава, и среди солдат еще много было ветеранов, исходивших Европу, участвовавших в великой борьбе с Наполеоном. Эти лица, как бы составляя ядро армии, поддерживали в ней бодрый дух и ревниво оберегали былую славу своих частей.

    Русский солдат не мог быть окончательно исковеркан муштровкой Аракчеева. Его блестящие боевые качества остались незыблемыми. Исследователь войны 1828–1829 гг., знаменитый Мольтке, характеризуя нашего воина в эту эпоху, говорит: «Что касается русского солдата, то он является столь же стойким в перенесении трудов, усилий, лишений и страданий, как и неустрашимым среди опасности».

    Численность вооруженных сил России в первую четверть XIX в. значительно увеличилась. Полная мобилизация могла дать для обороны страны свыше миллиона обученных бойцов. Но для предстоящей войны на южном фронте с Турцией решено было мобилизовать лишь одну 2-ю армию, в составе трех корпусов, численностью до 95 тысяч. Такая экономия в силах явилась результатом общего напряженного политического настроения Европы. Россия опасалась вмешательства Австрии. Нужно признать, что силы, предназначенные нами для войны с Турцией, были недостаточны. Это вредно отразилось на ведении войны, когда очень часто наблюдалось несоответствие сил поставленным целям.

    Вторая армия, предназначенная для борьбы с Турцией на Балканском театре, состояла первоначально из корпусов 6-го (16-й и 17-й пехотных дивизий с артиллерией) и 7-го (18, 19 и 20-й пехотных дивизий с артиллерией). При 7-м корпусе — 3-я драгунская дивизия с артиллерией. В состав армии входили также девять казачьих полков. Армия была расположена на обширном пространстве в губерниях Киевской, Подольской и в Новороссийском крае. Штаб армии находился в Тульчине. Полки, очень часто раздробленные побатальонно и поротно, стояли в глухих городах и местечках Юго-Западного края. Разброс армии вредно отражался как на боевой подготовке, так и на благосостоянии войсковых частей. И здесь, в глуши, далеко от столицы, вблизи вражеской границы, внимание руководства армией поглощено было исключительно фронтовой частью. Старых солдат, отбывших многие походы, исходивших своими победными стопами всю Европу, наравне с рекрутами обучали учебному шагу. Даже накануне войны с Турцией 2-я армия не могла избавиться от плац-парадной показухи. Так, например, в 1828 г. штаб 2-й армии получил из Петербурга записку генерала Желтухина об изобретенном им новом учебном шаге с приказанием к исполнению.

    Однако накануне войны, в 1827 г., все же ведется в некоторой степени настоящая боевая подготовка во 2-й армии. Энергичный начальник штаба армии, генерал-адъютант Киселев, обратил внимание на необходимость заняться маневрами, построениями линейных боевых порядков против многочисленной неприятельской кавалерии, сторожевой и разведывательной службой. Обращено было внимание на стрельбу в цель. Перед войной генерал Киселев составил записку «О боевом порядке против турок». Вспоминая прежние наши войны с турками, Киселев указывал, что построение пехоты в каре из нескольких полков делало боевой порядок очень неуклюжим. Киселев раздробил каре на батальоны. Предложенный им боевой порядок для корпуса представлялся в следующем виде:


    Примечание. Пехотные дивизии состояли из шести полков 2-батальонного состава, сведенных в три бригады; при каждой бригаде — одна артиллерийская рота.


    Этот новый боевой порядок отличался большей гибкостью, чем каре Миниха и даже Румянцева, но он все же был менее целесообразен, чем боевой порядок Суворова в период турецких войн при Екатерине.

    Главнокомандующий 2-й армии, генерал от кавалерии генерал-адъютант граф Петр Христианович Витгенштейн, герой войн эпохи Наполеона, пользовался большой популярностью в России, особенно в Петербурге. Витгенштейн был очень доверчив и недостаточно самостоятелен в своих решениях. Он нуждался в энергичном помощнике и разумных советниках. Таким помощником явился даровитый и энергичный начальник штаба генерал-адъютант Павел Дмитриевич Киселев. Этот работоспособный генерал обладал выдающимися дарованиями, самостоятельностью и твердостью воли. В армии пользовался большой популярностью. Его отличительной чертой была заботливость о людях, о быте солдата. На военное дело у Киселева, ввиду его молодости, не было достаточно практического взгляда, что между прочим и выразилось в изобретении «боевых порядков против турок».

    В предвидении войны штаб 2-й армии приступил к сбору сведений о противнике; появились особая топографическая записка и кроки исследованных путей. Сбор сведений как о будущем театре военных действий, так и вообще о неприятельской стране и ее вооруженных силах был произведен не вполне обстоятельно. Добытые данные, будучи обработаны штабом 2-й армии, послужили материалом во время войны для решения стратегических и военно-административных вопросов.

    Подготовка 2-й армии к походу началась еще с апреля 1826 г., когда последовало высочайшее повеление о готовности к походу всех войск 2-й армии и Бугской уланской дивизии. Приняты были меры по снабжению армии оружием, боевыми припасами, шанцевым инструментом, перевозочными средствами и предметами интендантского снабжения. Вооружение пехоты и артиллерии оставалось в прежнем виде, как в эпоху Наполеоновских войн. Сложный вопрос организации обозов разрешен был неудовлетворительно, но все же по проекту генерала Киселева успели заготовить повозки специального типа, очень легкой конструкции.

    Особую заботливость штаб армии проявил к обустройству медицинской части. Настояли на присылке медицинского персонала сверх штата, заготовили медикаменты и госпитальную утварь. Но все же армия с первых дней кампании оказалась в весьма плачевных санитарных условиях. Для локализации вспыхнувших эпидемий необходимы были такие санитарные средства, о которых в ту эпоху нельзя было помышлять. Удалось также обеспечить армию картами и кроки театра военных действий.

    Наши крепости по Дунаю — Килия, Измаил, а также Севастополь и Хотин — приведены были в оборонительное состояние: верки исправлены, склады пополнены боевыми припасами, но в малом количестве.

    Состояние Турции накануне войны с Россией было очень тяжелым: страна только что пережила внутренний кризис. Усилиями султана Махмуда был уничтожен летом 1826 г. корпус янычар, составлявший в течение 400 лет главное ядро вооруженной силы Турции. Уничтожение этого войска сопровождалось страшными, кровопролитными событиями. Янычары сошли с исторической арены при зареве пожаров, обагренные потоками крови. Вместо янычар султан решил завести регулярную армию по западноевропейскому образцу. Сперва численность ее определялась в 48 тысяч. Султан лично руководил формированием и обучением нового войска. Комплектование новых частей производилось с большим трудом. Идея обязательной воинской повинности в мирное время чужда была населению. Приходилось силой гнать людей из деревень в полки, причем иногда рекрутов заковывали в кандалы. Инструкторами новой армии были исключительно иностранцы. К началу войны с Россией удалось сформировать 80-тысячную постоянную армию — низам. Пехотный полк состоял из трех батальонов по 500 человек; каждому полку придавалось 10 полковых орудий, составлявших особую артиллерийскую роту. Вооружение пехоты состояло из ружей со штыком и кривой сабли. Новые уставы, вводившие сомкнутый строй, не были усвоены к началу войны, и пехота вела атаку густыми толпами, как ополченцы в предыдущих войнах.

    Регулярная кавалерия состояла из 6-эскадронных полков, по 150 всадников в эскадроне. Вооружение — широкие палаши, ружья и пистолеты. Лошади малорослы, но выносливы. Комплектуемая из людей, привыкших с детства сидеть на коне, регулярная конница сохранила свойства, отличавшие прежнюю, нерегулярную: исключительную выносливость, стремительность при атаке и способность к одиночному бою на коне.

    Полевая артиллерия состояла из 84 пеших и восьми конных рот. Перед войной артиллерия сделала значительные успехи в области подготовки, но все же обладала крупными недостатками. Орудия были разнообразных калибров (3-, 6-, 12- и 24-фунтовые), запряжка неуклюжая, часто вместо лошадей запрягали волов. К маневрированию эта артиллерия совершенно не была подготовлена. Был при армии небольшое число инженерных войск. Кроме регулярной армии в войне приняли участие и регулярные ополчения, преимущественно конница, силой до 100 тысяч, а также до 100 тысяч сипаев или вассальных всадников.

    Войсковым частям придавался обоз весьма многочисленный и совершенно неорганизованный. Обыкновенно за отрядами следовали тысячи с запасами, слуги начальствующих лиц, маркитанты, ремесленники, артисты, скоморохи; гнались стада убойного скота. Шествие замыкали тысячи бродячих собак, предназначенных для охраны лагеря. В крайнем случае султан прибегал еще к созыву правоверных под священное знамя Магомета. Тогда приходили полудикие племена из Азии и Египта, чтобы вести религиозную войну, которая должна была продолжаться до Страшного суда.

    Турецкая армия к началу войны не была сосредоточена в каких-либо определенных, стратегически важных районах. Первый отпор русским могли дать только гарнизоны придунайских крепостей. Остальные войска подходили к театру военных действий в течение последующих периодов войны. Главнокомандующим всех турецких сил на придунайском театре назначен был Гуссейн-Ага-паша — истребитель корпуса янычар.

    Финансы Турции перед войной были в весьма плачевном состоянии, и это, конечно, чрезвычайно затрудняло подготовку к войне с грозным северным противником.

    Перед войной турки озаботились сбором сведений о нашей армии. В район расположения 2-й армии посылались турецкие агенты. Так как на Дунае жило много выходцев и беглецов из России, то туркам легко было подобрать подходящую личность для шпионства. Добывали также сведения турки и от австрийских властей.

    Театр военных действий на Балканском полуострове. При каждом новом столкновении России с Турцией расширялся район театра войны. Русская армия все глубже и глубже проникала в империю падишаха, стремясь достигнуть заветного Царьграда, как конечного объекта своих действий. На этот раз театром войны послужили: княжество Валахия, Добруджа, северо-восточная часть придунайской Болгарии и Румелия. Ближайшим районом операций для русской армии являлась Валахия. Эта страна, омываемая с юга Дунаем, представляет равнину, пересеченную многочисленными притоками Дуная, протекающими в крутых балках. На севере Валахия всхолмлена. Лесов мало. Почва очень плодородна. Климат здоровый, только на Нижнем Дунае свирепствовала лихорадка. Территория довольно густонаселенная. Единоверные нам валахи были дружелюбно к нам настроены и видели в русских защитников от свирепых турок, часто разорявших страну и угнетавших жителей. Населенные пункты часты, но незначительны. Санитарное состояние их было неудовлетворительным. Войска могли рассчитывать на обильные запасы продовольствия и фуража. Пути сообщения — исключительно грунтовые дороги, труднопроходимые в дождливое время года.

    Между Нижним Дунаем, Черным морем и Трояновым валом раскинулась Добруджа. Песчаная унылая равнина, лишенная растительности. Климат очень нездоровый. Населенные пункты редки и бедны. Условия расквартирования и снабжения продовольствием войска самые неблагоприятные. Татарское население Добруджи недружелюбно встречало русские войска. Маловодность этой провинции очень затрудняла ведение в ней военных операций.

    Придунайская Болгария, примыкающая к Добрудже, сохраняет все невыгодные свойства последней. Район, ограниченный Туртукаем — Гирсовом — Базарджиком — Праводами — Шумлой — Разградом, носит название Дели-Орманского леса. Эта всхолмленная равнина представляет предгорье Балкан: она покрыта густыми лесами, бездорожна. Несмотря на плодородие почвы, вследствие малонаселенности, войска не могли рассчитывать здесь на местные средства пропитания. Население этого участка, мусульмане, были враждебно настроены против русских. С севера Болгария омывается Дунаем, игравшим, как и в предшествующие войны, роль весьма серьезной преграды, которую в первую же очередь должна была форсировать русская армия. Дунай многоводен; его быстрое течение затрудняет устройство переправ. Средняя ширина Нижнего Дуная около версты; глубина 70 футов. Низкий левый берег затопляем; правый — горист, почти всюду представляет удобные позиции для пассивной обороны.

    Владея издавна Дунаем и прекрасно оценивая его стратегическое значение, турки создали здесь множество крепостей, усиливавших значение реки, как важной преграды. Из таких крепостей во время войны 1828–1829 гг. играли важную роль: на правом берегу — Видин, Рахово, Никополь, Систово, Туртукай, Рущук, Силистрия, Гирсово, Мачин, Исакча и Тулча; на левом берегу — Калафат, Журжа и Браилов. Перед войной крепости, особенно в восточном районе, отремонтировали, снабдили запасами и гарнизонами. Во главе гарнизонов поставлены ответственные коменданты, с весьма широкими полномочиями, почти независимые от начальников полевых войск.

    В 100 верстах к югу от Дуная тянется Балканский хребет. Восточная часть его, ближняя к морю, называется Малыми Балканами. Средний, самый высокий хребет, достигает 2500 футов высотой. Малые Балканы густо поросли лесом. Переход через горы возможен лишь по существовавшим перевальным путям; из них имели значение следующие: 1) Осман— Базар — Сливно, 2) Шумла — Доброль, 3) Праводы — Айдос, 4) Варна — Бургас. Все эти пути являлись типичными горными дефиле. Естественные оборонительные свойства Малых Балкан усиливались еще двумя крепостями: крепость-лагерь Шумла являлась центральным пунктом, ключом малых Балкан; Варна была оплотом Турции на западном побережье Черного моря и прикрывала береговые пути через горы. За Балканами к морю примыкала богатая и плодородная Восточная Румелия. Здесь можно было рассчитывать на большие запасы продовольствия. Преобладающее население: на севере — болгары, на юге — турки. Важнейший пункт — Адрианополь. На побережье порты Бургас и Сизополь. Пути — грунтовые.

    Планы враждующих сторон. Война 1828 г. началась при благоприятных для России стратегических условиях. Уничтожение союзным русско-французско-английским флотом турецкого флота при Наварине создавало полное господство России на Черном море. Удобство морских сообщений обусловливало выбор операционной линии по западному побережью Черного моря. План войны с Турцией был разработан начальником главного штаба Дибичем. Конечным объектом действий для русской армии намечен был Константинополь. Чтобы избежать политических осложнений в Европе, предполагалось по возможности избегать занятия территорий Придунайских княжеств, а также Сербии и Болгарии, так как появление в этих землях русской армии послужило бы сигналом к восстанию против турок, а это могло угрожать целостности Турции, ревниво оберегаемой европейскими державами, главным образом, Австрией и Англией. Поэтому, базируясь на Бессарабию, наша 2-я армия должна была переправиться через Дунай и, форсируя Малые Балканы, направиться к Варне, заслонившись против Шумлы. После овладения Варной — двинуться к Константинополю. В подробностях план этот, предложенный к исполнению главнокомандующему графу Витгенштейну, состоял в следующем: 2-я армия, перейдя через Прут, направляет 7-й корпус для овладения Браиловом, 6-м корпусом занимает Валахию и наблюдает за Дунаем от Видина до Рущука. 3-й корпус, переправившись через Дунай у Исакчи, овладевает Добруджой и ее крепостями, после чего 3-й и 7-й корпуса с прибывшими подкреплениями наступают через Малые Балканы к Шумле и Варне. Снабжение армии рассчитано было на подвоз морем. С этой целью зафрахтовано было до 180 коммерческих судов. Предполагалось выгружать запасы сначала в портах Нижнего Дуная, а впоследствии в Варне, Сизополе и Бургасе. Для прикрытия этих морских сообщений Россия располагала на Черном море военным флотом из 16 линейных кораблей, шести фрегатов и семи корветов с 1680 орудиями, кроме того, в Архипелаге мы имели эскадру адмирала Гейдена.

    Одновременно с операциями на главном театре имелось в виду развить наступательные действия на Кавказе, для чего должна была вторгнуться в пределы турецких владений кавказская армия графа Паскевича. Особый десантный отряд (около 8 тысяч) под начальством адмирала князя Меншикова предназначался для высадки на восточном берегу Черного моря и овладения сильной турецкой крепостью Анапой.

    План России в общем можно признать вполне целесообразным и соотнесенным с условиями стратегическими и политическими. Крупным его недостатком является несоответствие сил с поставленной целью: 95-тысячная армия должна была преодолеть множество естественных преград, овладеть рядом крепостей, удержать в своих руках обширный край с неспокойным населением, обеспечить свои коммуникации от возможного удара в тыл и правый фланг нового врага (Австрия) и при всем этом решить мировую историческую задачу — овладеть столицей Турции.

    Турки при тяжком внутреннем состоянии их страны, при недостаточной армии, при крайних финансовых затруднениях не могли мечтать о наступательных действиях. Опасаясь возможного десанта под стенами Константинополя, они главную массу вооруженных сил держали первоначально к югу от Балкан. План турок заключался в последовательной обороне двух линий: 1-й — Дуная с многочисленными крепостями, 2-й — Балкан, с крепостями Шумлой и Варной. Предположено было, что армия, отступая под натиском русских с юга, будет обращать за собой всю страну в пустыню.

    Группировка турецких сил накануне войны была такова: в Константинополе — 37 тысяч, в Адрианополе — 30 тысяч. В Шумле и Варне — по 10 тысяч, в крепостях Добруджи — 30 тысяч и в остальных областях Европейской Турции — до 35 тысяч.

    Кампания 1828 г.

    Начало военных действий ¦ Наступление к Балканам ¦ Блокада Шумлы ¦ Осада Варны ¦ Сражение при Курт-Тепе ¦ Продолжение осады Варны ¦ Военные действия на Дунае ¦ Блокада Силистрии ¦ Итоги кампании

    Начало военных действий. Тотчас же по объявлении войны 6-й и 7-й корпуса перешли границу и без сопротивления заняли Валахию и Молдавию; 7-й корпус подступил к важнейшей крепости Нижнего Дуная — Браилову: 6-й же корпус временно приостановился в Валахии. Предназначенный для занятия Добруджи 3-й корпус генерала Рудзевича сосредоточился к деревне Сатуново, где намечена была переправа через Дунай. Подготовка к переправе, вследствие неблагоприятных местных условий, отняла около двух недель.

    25 мая к месту переправы прибывает наша Дунайская флотилия с материалом для наводки мостов и десантными частями. На следующий день, на рассвете, причалили к нашему берегу 40 запорожских дубов[98] с сечевиками[99], жившими в Добрудже, а теперь пожелавшими оказать помощь русской армии и тем заслужить право на возвращение на родину. Запорожцев привел кошевой атаман Гладкий.


    Переправа русских войск через Дунай в 1828 г. (со старинной гравюры)


    Утром 27 мая к деревне Сатуново прибыл император Николай Павлович. Тотчас же началась переправа. Наши батареи и суда окутались дымом. 17-й и 18-й Егерские полки во главе с генералом Курносовым сели на легкие лодки запорожцев. Опытные запорожцы, отлично знавшие местность, быстро переплыли Дунай и высадили егерей скрытно от турок в кустарнике на правом фланге турецкой позиции. Пройдя около версты по пояс в воде, егеря внезапно обрушились на турок. Завязался бой. Пока внимание турок было всецело поглощено егерями, появившимися так неожиданно на правом фланге турецкой позиции, успел переправиться через Дунай наш 2-й эшелон — 2-я бригада 9-й пехотной дивизии. Присутствие монарха одушевляло войска; все стремились заслужить царское спасибо. Турки не выдержали стремительной атаки с фронта и с фланга и бежали, бросив артиллерию и лагерь. Так, с ничтожными потерями в 112 человек, 3-й корпус перешел через Дунай. На следующий день приступили к наводке моста. 30 мая весь 3-й корпус со всеми своими обозами был на правом берегу Дуная. В тот же день сдалась крепость Исакча. Запорожцы за оказанную важную услугу были награждены; Гладкий получил полковничий чин.

    Переправившись через Дунай, 3-й корпус двинулся к Карасу. Попутно выделялись отряды для осады крепостей Добруджи, оставленных в тылу (Мачин, Тулча, Гирсово, Кюстенджи). Когда были выделены отряды под крепости, то в главных силах оставалось не более 15 тысяч. Конечно, нельзя было помышлять со столь незначительными силами двинуться в глубь страны. Пришлось корпусу остановиться возле сильной крепости Браилов. Император Николай Павлович, присутствуя при действующей армии, убедился в недостаточности сил ее и послал повеление 2-му пехотному корпусу выступить в поход. Еще раньше, с началом войны, двинута была к Дунаю гвардия. Все эти подкрепления не могли прибыть раньше августа, только 4-й резервный конный корпус ожидался в конце июня. Таким образом, пришлось приостановить наступление в самое благоприятное время для ведения операций, летние месяцы были потеряны; давалось время врагу разобраться в обстановке и принять меры противодействия. Теперь же, в ожидании подхода подкреплений, всеобщее внимание привлекала крепость Браилов.


    Государь император наблюдает за переправой российской армии через Дунай


    Переправа российских войск через Дунай в присутствии императора 27 мая 1828 г. и взятие крепости Исакчи


    Государь император награждает отличившихся солдат близ берега Дуная


    Взятие крепости Исакчи 27 мая 1828 г.


    Крепость Браилов лежала на левом берегу Дуная. Она имела ограду бастионного начертания. Рвы были облицованы камнем. На верках было установлено 278 орудий. Гарнизон крепости состоял из 12 тысяч человек, в их числе — много местных жителей. Части 7-го корпуса сосредоточились к Браилову 9 мая. С прибытием осадного парка начались работы. Осаду повели против двух смежных бастионов. Земляные работы подвигались очень успешно. Уже 26 мая устроено было венчание гласиса на атакуемом фронте, но наша артиллерия действовала слабо. По местным условиям нельзя было устроить анфиладные батареи и пришлось действовать только фронтальным огнем. Чтобы устроить брешь, приступили к минным работам. К 3 июня подкопы были готовы; решено было взорвать горны и одновременно штурмовать крепость. Для атаки каждой бреши назначалась бригада пехоты с двумя орудиями и ротой пионер. В частном резерве к штурмующим оставили также бригаду пехоты; остальные войска составили общий резерв. Одна из мин взорвалась раньше срока и завалила землей соседнюю мину. Вместо двух брешей образовалась одна. Войска тотчас после взрыва бросились на штурм. Правая колонна, уткнувшись в целую стену, тщетно пыталась взобраться на вал. Люди столпились у стены, неся большие потери.

    Видя замешательство колонны, начальник штаба осадного корпуса генерал Сухозанет приказал правой колонне повернуть к соседней бреши. Обе наши штурмующие колонны и подоспевший резерв столпились перед узкой брешью в крепостной стене. По груде обломков люди бесстрашно карабкались на верх обвала. Турки встречали храбрецов градом пуль, камней, ручных гранат. Картечь в упор расстреливала штурмующих. Несмотря на адский огонь, наши войска взобрались наверх и схватились в штыки. Однако почти весь гарнизон Браилова стянулся к угрожаемому пункту и заслонил собой зияющую брешь. Видя невозможность прорваться в крепость, начальник осады великий князь Михаил Павлович приказал штурмующим войскам отступить. При штурме 3 июня мы потеряли 92 офицера и 2655 нижних чинов. Мужество русских войск произвело потрясающее впечатление на турок. Через два дня после штурма комендант начал переговоры о сдаче. 7 июня крепость капитулировала, 8-тысячному гарнизону разрешено было удалиться в Силистрию.






    Падение Браилова послужило как бы сигналом к сдаче целого ряда крепостей в Добрудже. Эмоциональные турки были угнетены и считали невозможным сопротивляться за стенами своих крепостей. В течение двух недель пали Мачин, Гирсово, Тулча и Кюстенджи. Особенно важное значение для русской армии имела последняя крепость, так как, будучи приморской, она могла служить первой промежуточной базой на береговой коммуникационной линии русской армии.

    Мало-помалу с падением крепостей высвобождались войска 3-го и 7-го корпусов и стягивались к Карасу. Но все же раньше конца июня нельзя было помышлять о дальнейшем движении к Балканам. Турки умело воспользовались промедлением русской армии: Шумла и Варна получили сильные гарнизоны и снабжены были запасами.

    Продолжительная стоянка в Добруджи весьма неблагоприятно отразилась на санитарном состоянии русской армии. Появились лихорадка и дизентерия. Госпитали и лазареты наполнялись больными. Чувствовался сильный недостаток в фураже, вызвавший падеж лошадей и скота. Бездействие изнуряло армию больше, чем тяжкий поход, косило ряды войск сильнее, чем пули и штыки в кровопролитном бою.

    Наступление к Балканам. Во второй половине июня к Карасу сосредоточилась большая часть 3-го и 7-го корпусов. Главнокомандующий располагал силами до 45 тысяч и мог немедля предпринять дальнейшее наступление. После долгих обсуждений в главной квартире остановились на следующем решении: половина войск 6-го корпуса под начальством генерала Рота приступит к осаде Силистрии; остальная часть этого корпуса остается в Валахии наблюдать за крепостями на участке Видин — Рущук. Эскадра Черноморского флота под начальством адмирала Грейга, приняв на борт десантный отряд, овладевший 12 июня Анапой, следует к Варне. Туда же через Карасу — Базарджик направляются и главные силы армии под начальством графа Витгенштейна.

    Движение главных сил из Карасу началось 24 июня. На следующий день наш авангард занял Базарджик. К концу июня в Шумле собралось 40 тысяч отборных турецких сил во главе с сераскиром Гуссейном-пашой. Конные отряды турок патрулировали местность в направлении на север. Можно было предполагать, что турецкая армия, состоящая главным образом из молодых регулярных частей, примет бой в поле. Победа над армией, покинувшей Шумлу, обеспечивала бы дальнейшую операцию в Варне. До 30 июня наши главные силы оставались в Базарджике. Сюда собралось за выделением частей для охраны тыла не более 35 тысяч. Получено было известие, что флот и десант из-под Анапы еще не прибыли к Варне.

    Не имея осадной артиллерии, оставшейся в Браилове, наши войска не могли тотчас же приступить к осаде крепости. При таких обстоятельствах принято было новое решение: идти к Шумле и выманить в поле армию Гуссейн-паши. Во исполнение этого решения армия выступила 4 июля из Базарджика и 6-го заняла Енибазар. Отсюда для обеспечения флангов выслали отряд (4500 человек) Сухтелена к Варне и 3-тысячный отряд Бенкендорфа в Праводы, важный узел путей к Балканам. При главных силах находился государь, воодушевлявший своим присутствием войска.

    В полдень 8 июля при переходе через речку Буланлык наша армия столкнулась с 15-тысячным турецким отрядом. После упорной стычки турки в беспорядке бежали в крепость. Наша армия, преследуя бегущих, подошла к Шумле. Сильные укрепления Шумлы прикрывали обширный лагерь армии Гуссейна-паши. Эта армия, напуганная неудачей турецкого авангарда у Баланлыка, не намеревалась оставлять укреплений. Мы оказались, таким образом, под Шумлой в весьма затруднительном положении. Атаковать с 30 тысячами крепость, укрывающую 40-тысячную армию, было очень рискованно; для осады у нас совершенно не было средств; блокада с незначительными силами не обещала также успеха. При таких обстоятельствах в Енибазаре был собран военный совет, который, обсудив положение нашей армии, постановил: главными силами блокировать Шумлу; отдельным отрядом Рота и Меншикова осаждать Силистрию и Варну.

    В каждой из осажденных крепостей находился гарнизон большей численности, чем осаждающий отряд: в Шумле — 40-тысячная армия Гуссейна блокировалась 30-тысячной русской армией; против 20-тысячного гарнизона Силистрии действовал 10-тысячный отряд генерала Рота, наконец, 10-тысячному гарнизону Варны противостояли 4500 бойцов Сухтелена, и к ним должен был присоединиться из-под Анапы десант численностью 3500 человек. Не оставалось в районе операций даже незначительного общего резерва. Опасное раздробление сил могло привести к частичному поражению наших отрядов. Только пассивность врага да выдающиеся качества наших закаленных войск устраняли опасность. Кампания, начатая с недостаточными силами, грозила затянуться. И без того тревожная политическая обстановка могла измениться для нас к худшему. Центральным пунктом на театре войны в этот период являлась обширная и сильная турецкая крепость Шумла, скрывавшая за своими верками цвет турецкой армии и привлекшая под свои стены главные силы русских. Под Шумлой можно было ожидать развития важных событий.

    Блокада Шумлы. 8 июля главные силы русской армии приступили к блокаде сильной крепости Шумлы. Укрепления Шумлы расположены были в лощине между скалистыми выступами отрога Малых Балкан. Главный фронт укреплений протяженностью больше пяти верст находился между деревнями Чингаль и Стража. За этой линией возвышается плато, окаймленное со всех сторон скалистыми обрывами и увенчанное несколькими укреплениями, совершенно недоступными. Плато покрыто густым лесом, пересеченным в нескольких направлениях дорогами, соединявшими Шумлу с Константинополем.



    Укрепления Шумлы состояли из главной ограды, земляных верков и нескольких отдельных редутов, составлявших за главной оградой 2-ю линию обороны. На командующих высотах, у д. Стража, расположено было отдельное укрепление с сильным профилем — тактический ключ позиции. Все укрепления со свойственным туркам искусством были возведены с учетом рельефа местности. Чтобы отрезать крепость от внешнего мира, необходимо было обложить Шумлинское плато со всех сторон, заняв линию протяженностью до 35 верст.

    Недостаток сил у осаждающих заставил отказаться от полного обложения Шумлы. Русские ограничились блокадой с восточного фронта, расположив войска на 10-верстовом участке между деревнями Стража и Мораш. Постепенно на этой линии осаждающие возвели 27 редутов. Такая блокада, конечно, не достигла цели, так как Шумла сохранила связь со страной, получая все необходимое для находящейся внутри нее армии. Построив блокадную линию, наша армия делает попытку прервать сообщение крепости с внешним миром. 15 июля наши войска отбили у турок укрепленную высоту у д. Стражи, командующую над Разградской дорогой. Здесь осаждающие построили редут № 5 и прервали движение турецких транспортов из Разграда в Шумлу. Теперь внимание осаждающих привлекла д. Киостешь, с захватом которой прервалось сообщение Шумлы на Осман-Базар и Эски-Стамбул.

    3 августа отряд генерала Ридигера произвел набег на д. Киостеш и разбил здесь 3-тысячный отряд турок, но, при возвращении в укрепленный лагерь, наш отряд был окружен в ущелье среди леса огромными силами турок и лишь с большим трудом пробился, потеряв 24 офицера и 450 нижних чинов убитыми и раненными и одно орудие. После этой неудачи активные действия осаждающего корпуса прекратились. Турки, убедившись в малочисленности русских войск, сами переходят в наступление. Одна за другой следуют вылазки. В ночь с 14 на 15 августа турки внезапно напали на фланги нашей блокадной линии. Нападение было отражено после упорного боя. На наших сообщениях появилась турецкая конница. 27 августа последовала новая сильная вылазка из крепости. На этот раз турки напали на центр блокадной линии. После энергичного отпора они и на этот раз вынуждены были укрыться за стенами крепости.

    Положение русской армии под Шумлой становилось очень тяжелым. Войска был изнурены земляными работами и караульной службой. Ощущался большой недостаток в продовольствии и фураже. Стали развиваться эпидемии; настроение в армии было угнетенное. Отказавшись от дальнейших попыток блокировать Шумлу, граф Витгенштейн стянул войска и ограничился наблюдением за крепостью. Главнокомандующий уже помышлял отвести армию к Енибазару, но в это время обстановка на театре войны изменилась. В конце августа прибыла к Балканам гвардия. Государь повелел, чтобы она направлена была для осады Варны. Главнокомандующему также было велено оставить часть сил для наблюдения за Шумлой, а остальными войсками усилить корпус, осаждающий Варну. Витгенштейн остался с небольшими частями 3-го 7-го корпусов. Турки, несмотря на огромное превосходство в силах, не решались атаковать наш обсервационный отряд.

    Таким образом, операции против Шумлы не увенчались успехом, но все же предпринятая блокада, сменившаяся наблюдением, отвлекла главную массу турецких сил от Варны, которая и явилась в первый период войны главным объектом действий для русской армии.

    Осада Варны. Приморская крепость Варна имела очень большое значение, как лучший порт на западном побережье Черного моря, и в то же время преграждала береговые пути через Балканы к Константинополю. Вместе с Шумлой она составляет вторую оборонительную линию известного четырехугольника балканских крепостей (Рущук — Силистрия — Шумла — Варна).

    Крепость Варна расположена на левом высоком берегу реки Варна-дере, вытекающей из Девнинского озера. На юге от Варны простирается широкой полосой болотистая равнина, проходимая лишь по нескольким дорогам-дефиле. На севере холмистая местность покрыта садами и виноградниками. Окрестности Варны окружены скалистыми, покрытыми лесами и весьма затруднительными для движения отрогами Балкан. Ядро крепости обнесено было оградой бастионного начертания. За крепостную ограду в поле вынесено было несколько люнетов: на запад — на расстоянии 500 шагов и на север — 1500 шагов.

    Во время осады турки продолжали создавать контр-апроши в виде окопов, ложементов и т. п. Главную ограду окаймлял ров с каменной облицовкой. Незначительная глубина у берега не позволяла большим кораблям подходить на расстояние пушечного выстрела к крепости. К началу операций под Варной в крепости было 162 орудия. Гарнизон состоял из 10 тысяч. Комендантом назначен был Юсуф-паша. Оборона Варны облегчалась болотистым лиманом Девно: для осады нужно было иметь два самостоятельных отряда на обоих берегах лимана. Сообщение между этими отрядами можно было поддерживать морем или кружными путями (через горы 35 верст). Восточный и южный фронты крепости, прикрытые морем и болотами, вовсе были не доступны для атаки.

    1 июля к Варне подошел отряд генерала Сухтелена, чтобы прикрыть со стороны Варны блокаду Шумлы, и расположился против западного фаса Варны, укрепив занятую позицию четырьмя редутами. Видя перед собой незначительный отряд русских, турки ежедневно стали производить сильные вылазки и, располагая вдвое превосходящими силами, заставили Сухтелена снять блокаду и отойти на несколько верст, к д. Дервент-Киой.

    В последних числах июля к Варне наконец прибыли Анапский отряд князя Меншикова и флот адмирала Грейга. Варненский отряд усилился до 10 тысяч. Командование возложено было на князя Меншикова. 25 июля приступили к обложению крепости с северной стороны. Для прикрытия осадной линии от вылазок из крепости возвели укрепленную позицию из шести редутов, соединенных траншеями. Флотилия гребных судов под командой капитана 2-го ранга Мелихова атаковала стоящую на Варненском рейде турецкую флотилию из 13 судов и овладела ею. Вследствие недостатка войск у осаждающих ограничились обложением Варны с северной стороны. Против южного фронта послали небольшой конный отряд генерала Акинфиева. Этот отряд овладел переправой у Гебеджи, но не мог прервать сообщений Варны, так как за рекой Камчиком турки собрали значительные силы.

    В начале августа два больших транспорта с прикрытием из 4 тысяч прорвались в крепость.

    Для инженерной атаки князь Меншиков избрал часть северного фронта, сильную по профилю, но удобную для нас вследствие близости флота. Турки оборонялись весьма активно, но все же к концу августа наши подступы были доведены до 50 шагов от крепостного рва. Турецкие орудия на атакованном фронте были подбиты; прилегающая часть города разрушена. 28 августа в стенах зияли уже бреши.

    В этот день под Варну прибыла долгожданная гвардия. Силы осаждающих возросли до 30 тысяч при 112 осадных и 52 судовых орудиях. Теперь силы наши позволяли обложить крепость и с южной стороны. Против южного фронта направлен был 5-тысячный отряд генерала Головина. Он занял высоты к югу от Варны и построил укрепленную позицию, завершив линию обложения. Но положение отряда Головина вскоре стало весьма тяжелым: в тылу у него, в полутора переходах от Варны, за р. Камчик, у с. Дервиш Иован, собрались большие силы турок под начальством великого визиря.

    Приходилось опасаться нападения на тыл отряда. Тогда генерал Головин с частью сил занял фланговую позицию на мысе Галата, имея от этой позиции огневую связь с нашим флотом, блокирующим Варну с моря. Для деблокады Варны кроме армии великого визиря послано было из Шумлы 15 тысяч под командой Омера-паши. Этот отряд подошел 14 сентября к Варне и расположился на горе Курт-тепе, в двух верстах от отряда Головина. Омер-паша получил подкрепление от великого визиря и располагал силами до 30 тысяч при 16 орудиях.

    Князь Меншиков, узнав о движении из Шумлы Омера-паши, усилил отряд Головина до 8500 солдат. Общее командование на южном фронте было возложено на генерала Бистрома. 3-тысячный отряд Сухозанета двинулся к Гассан-Лару для действия на сообщение Омера-паши с Шумлой. С этой же целью из войск, наблюдавших за Шумлой, был выделен отряд принца Евгения Вюртембергского. В общем под начальством принца Евгения собралось 8500 бойцов при 42 орудиях.

    15 сентября, до прибытия в Гассан-Лар принца Евгения, генерал Сухозанет разбил небольшой турецкий отряд, строивший укрепление у Гассан-Лара, а 16-го произвел лично беглую рекогносцировку турецкого укрепленного лагеря у Курт-Тепе. Генерал Сухозанет вынес впечатление, что турок не более 8 тысяч, что позиция их очень доступна для атаки со стороны Гассан-Лара и что они, видимо, деморализованы. Между тем в этот же день турки яростно атаковали позицию генерала Бистрома и успели прорваться до обоза; сильная вылазка почти одновременно была произведена из крепости. Только благодаря стойкости и мужеству наших войск в обоих местах нападения турок были отражены.



    Вечером 16-го в Гассан-Лар прибыл принц Евгений. На следующий день он также произвел лично рекогносцировку, но вынес совершенно иное впечатление и тотчас же написал в Главную квартиру, что турок много, что позиции их сильны, а подступы к ним сложны, что путь отступления нашего отряда идет по узким дефиле и крайне неудобен. Однако Главная квартира еще до получения донесения принца Евгения, учитывая благоприятные данные, сообщенные генералом Сухозанетом, прислала принцу Евгению приказ решительно атаковать турок на Курт-Тепе 18 сентября. В приказе сообщалось, что атака будет поддержана войсками Бистрома.

    Сражение при Курт-Тепе. Обширная плоская гора Курт-Тепе являлась узлом путей, соединяющих Варну с Бургасом и Праводами. Турки устроили на вершине лагерь, обнеся его окопами. Перед окопами было насыпано несколько редутов. Протяженность лагеря с востока на запад полторы версты, а с севера на юг — две версты. Крупные скаты давали прикрытие лагерю с фронта и флангов. Склоны гор покрыты густым лесом и кустарником, и лишь небольшая открытая полоса шириной в 200–300 шагов окаймляла турецкий лагерь. Только на восточном фронте (со стороны генерала Бистрома) местность была более открытая, допускавшая действие артиллерии и конницы. На дороге, идущей из Гассан-Лара, в полуверсте от турецкого лагеря, была небольшая поляна. Турки возвели на ней редут. От лагеря эта поляна отделялась двумя оврагами. В случае неудачи турки могли отступить на юг, по дороге на Бургас.

    Принц Вюртембергский для атаки располагал 8500 солдат, в том числе 1800 человек конницы. Отряд Бистрома, будучи связан осадой, мог выделить всего 2000 бойцов. Оба наши отряда были удалены на 15 верст друг от друга; командование над ними не было объединено, и связь совершенно не поддерживалась. Этим разъединенным отрядам приходилось атаковать укрепленную позицию, обороняемую 25 тысячами турок.

    Утром 18 сентября войска принца Евгения в одной колонне двинулись из Гассан-Лара к турецкой позиции. Для демонстрации в тыл туркам со стороны с. Айран-Киой послан был конный отряд графа Ностица. При подходе нашей колонны к поляне с редутом турки открыли огонь, но редут тотчас же был взят головными частями. На поляне отряд из походной колонны перестроился в боевой порядок. Около редута поставили 10 орудий и открыли из них огонь по неприятельскому лагерю; остальная артиллерия за недостатком места отошла в резерв. По обе стороны орудий построилась пехота в две линии в колоннах для атаки. На флангах пехоты стала кавалерия, но из-за отсутствия места для развертывания эскадроны оставались в походной колонне.

    Едва построение боевого порядка было закончено, как масса турок из-за оврага бросилась на наш фронт. Дружными залпами четыре последовательные атаки были отражены. Для воодушевления отряда принц прочел перед фронтом записку, полученную от государя, с повелением атаковать Курт-Тепе. Войска были воодушевлены и рвались в бой. Принц находил невозможным без основательной артиллерийской подготовки идти в атаку. Наша артиллерийская позиция была тесна и расположена далеко от лагеря турок, поэтому принц Евгений выслал вперед генерала Дурново с Азовским полком и двумя орудиями, чтобы отбросить турок от берега оврага и занять позицию, куда можно было сосредоточить 30 наших орудий. Азовцы лихо атаковали турок и отбросили их из леса к лагерю, подойдя на 500 шагов к неприятельским окопам. Оправившись от удара, турки перешли в контратаку и массами устремились на азовцев. Генерал Дурново и почти все высшие начальники были убиты. Полк понес огромные потери, но стойко держался против врага.

    На выручку азовцам под командой генерала Симанского прибыли два батальона Днепровского и 1-го Украинского полков. Врезавшись в массы турок, работая штыками и прикладами, наша пехота достигла укрепленного лагеря и ворвалась в него. Новые полчища турок бросились на поддержку своих. Наши пять батальонов не в силах были сдержать этот новый натиск. Потеряв более половины людей в рукопашной схватке, батальоны наши отошли к опушке леса и здесь остановились, отбивая одну за другой атаки турок. Принц Евгений имел еще неизрасходованные резервы, но, считая атаку без артиллерийской подготовки бесцельной и не имея возможности по местным условиям воспользоваться своей артиллерией, он отдал приказание отступать к Гассан-Лару. Кровопролитный бой на юго-западном фронте окончился. Колонна принца Евгения потеряла 1400 человек, сам начальник отряда был ранен. Когда бой на западном фронте уже был закончен, последовали три атаки на северный фас турецкого лагеря войсками генерала Бистрома. Наши батальоны доходили до рва, но горсть храбрецов не могла сломить натиска огромного отряда турок.

    Неудача при Курт-Тепе была результатом игнорирования с нашей стороны создавшейся обстановки. Силы врага были очень велики, мы же назначили для атаки укрепленного лагеря более чем в два раза меньшие силы. Наши отряды действовали врозь, без связи. Многочисленная конница и сильная наша артиллерия не могли действовать на гористой закрытой местности. Атаки наши велись разрозненно. Мнение, что противник деморализован, было совершенно ошибочным. Наши начальники и солдаты в этом бою вели себя, как истинные герои, и своей отменной храбростью произвели на врага потрясающее впечатление. После этого сражения турки утратили окончательно наступательный порыв и, простояв в бездействии 11 дней на Курт-Тепе, не подав помощи варненскому гарнизону, покинули свой лагерь и ушли за реку Камчик.

    После сражения под Курт-Тепе отряд принца Евгения был разделен. Часть его расположилась у брода Габеджи; конница осталась у Гассан-Лара, а остальные войска усилили отряд генерала Бистрома.

    Продолжение осады Варны. Осадные работы под Варной с прибытием всех наших войск, предназначенных для осады, быстро продвигались вперед. Артиллерия пробила в стенах бреши, глыбы земли были взорваны; устроены переходы через рвы. Защитники отчаянно сопротивлялись. Вылазки следовали одна за другой. В наши траншеи непрерывно лился огненный дождь. Наиболее успешно шли осадные работы против первого бастиона. Чтобы дать возможность пионерам устроить здесь венчание бреши, решено было штурмовать этот бастион. На штурм вызвали охотников.

    На рассвете 25 сентября охотники без выстрела ворвались через брешь в бастион и истребили его защитников. Небольшой отряд наших удальцов, увлеченный успехом, ворвался в город, преследуя бегущих турок. В крепости поднялась тревога. Со всех сторон к угрожающему пункту спешили турецкие резервы. Горсть наших храбрецов быстро уничтожили; первым бастионом снова завладели турки. Хотя штурм 25 сентября, предпринятый частью наших сил, был отбит, но неослабевающая энергия русских и их непосредственная близость так подавляюще действовали на варненский гарнизон, что дальнейшее сопротивление считалось невозможным.



    26 сентября турки предложили начать переговоры о сдаче. Капитуляция состоялась 29 сентября. Восемьсот человек из состава гарнизона во главе с комендантом сохранили оружие, дав клятву не сражаться в текущей войне, 4 тысячи отпущено безоружными, 6 тысяч остались в плену. На верках взято 178 орудий. За все время осады мы потеряли под Варной 290 офицеров и около 3000 нижних чинов. Взятие Варны было наиболее крупным, успешным для нас событием в течение кампании 1828 года. Варна являлась важным промежуточным пунктом на операционной линии к Константинополю и как бы приближала русскую армию к конечной цели.

    Овладев Варной, мы могли продолжать кампанию, причем очередной задачей являлся переход через Балканы. Однако позднее время года, крайнее изнурение наших войск и, наконец, недостаточная численность армии заставили нас отказаться от немедленного выполнения этой серьезной задачи.

    Военные действия на Дунае. Одновременно с решительными операциями под Шумлой и Варной, войска 2-й армии, заняв Валахию, действовали на обширном театре левого берега Дуная. Западная часть Валахии, или так называемая Малая Валахия, была занята 10-тысячным отрядом генерала Бороздина. Войска, растянувшись по течению Дуная, наблюдали участок от Калафата до Журжи. За Калафатом и Видином наблюдал отряд генерала Гейсмара. Этот отряд (3–4 тысячи) действовал весьма успешно и не раз отражал попытки турок прорваться на север Валахии.

    14 сентября отряд разбил наголову при Боглешти 25-тысячную турецкую армию. Блистательная победа дала благие результаты. Турки прекратили совершенно набеги за Дунай; гарнизон же сильной крепости Калафат, устрашенный искусством и отвагой русских войск, сдался без боя.

    Блокада Силистрии. Близость к нашей операционной линии придунайской крепости Силистрии принудил нас одновременно с движением на юг, к Шумле и Варне, отрядить 10-тысячный отряд Рота. В середине сентября отряд генерала Рота сменил 2-й пехотный корпус. Хотя с этого времени мы и получили под Силистрией перевес в силах, но за неимением осадной артиллерии должны были ограничиться блокадой. Наконец в середине октября прибыли осадная артиллерия и часть 3-го корпуса из-под Шумлы. Силы были в сборе, но обстановка для осадных работ стала совершенно неблагоприятной: наступили холода, полили дожди. Положение осаждающих стало чрезвычайно тяжелым; наши войска прекратили осаду и отошли на зимние квартиры на левый берег Дуная.







    К началу ноября наша армия расположилась на обоих берегах Дуная следующим образом: 1-й и 3-й пехотные корпуса, 17-я пехотная дивизия и 4-й конный корпус — в Валахии, сводный корпус генерала Красовского — в Добрудже, 6-й и 7-й пехотные корпуса — в крепостях Варна, Праводы, Базарджик, и из Мангалии гвардия вернулась в Россию.

    Состояние армии было очень тяжелое. Чума и злокачественная лихорадка косили ряды войск. Госпитали и лазареты принимали в 10 раз большее число больных, чем полагалось. Некоторые полки остались в составе 200–300 человек. Те, кто остался в строю, были крайне изнурены и нуждались в продолжительном отдыхе. При таких обстоятельствах, конечно, нельзя было помышлять о зимней кампании; пришлось прекратить военные действия до весны.

    Итоги кампании. Несмотря на благоприятную обстановку в самом начале кампании (слабость противника; разброс его сил), нам не удалось достигнуть сразу решительных результатов. Весь наш успех сводился к следующему: Валахия была прочно занята нашими войсками; взяты крепости Браилов, Варна и несколько мелких; за Дунаем мы утвердились в приморской полосе до Варны. Главная причина столь малорезультативной кампании заключалась, как выше было уже отмечено, в том, что сразу для ведения войны на обширном и труднодоступном театре было назначено слишком мало сил; подкрепления были малочисленными и прибывали с большим опозданием. Недостатки устройства интендантской части вело к постоянным задержкам и затруднениям при выполнении задуманных операций. Неналаженность санитарной части привела к вспышке тяжких эпидемий.

    Много было допущено ошибок в стратегическом и тактическом отношениях: чрезмерная разброска сил на театре войны; одновременная блокада и осада многих крепостей при отсутствии осадных средств и войск, освобождение турецких гарнизонов при овладении крепостями; неумелые разведки, разрозненность действий в боях (Курт-Тепе). При всех этих ошибках и недочетах следует отметить примерную дисциплину, не пошатнувшуюся ни разу даже при самых тяжелых обстоятельствах, отменное мужество начальников и солдат. Только благодаря этим качествам русской армии мы справились благополучно с испытаниями, выпавшими на долю нашей армии в 1828 г., и даже имели успех.

    Кампания 1829 г.

    Назначение графа Дибича главнокомандующим и подготовка к кампании ¦ Начало военных действий ¦ Осада Силистрии ¦ Наступательные действия турок ¦ Бой у Кулевчи

    Назначение графа Дибича главнокомандующим и подготовка к кампании. Николай I, лично участвовавший в походе 1828 г., считал его безрезультатным. Историк войны 1828 г. Мольтке писал: «Если принять в соображение огромные жертвы, которыми ознаменовалась для русских кампания 1828 года, то трудно сказать, кто ее выиграл или проиграл, русские или турки. Значение этого похода должно было определиться второй кампанией…» Против необходимости продолжать войну у нас никто не возражал, между тем политическая обстановка по-прежнему складывалась неблагоприятно; лишь Берлинский двор продолжал оказывать нам дружественное расположение.

    Во время зимнего перерыва военных действий выдвинулся вопрос о дальнейшем плане войны. Существовало два мнения: одни ратовали за медленное ведение наступательных операций, постепенное занятие областей Турции, последовательное завоевание крепостей. Сторонники такого взгляда настаивали на том, чтобы не переходить Балканы, считая эти горы неприступными. Другие предлагали вести интенсивное наступление, игнорируя дунайские крепости, идти к Балканам, форсировать проходы и в столице Турции решать участь войны. Выслушали авторитетное мнение Жомини, рассмотрели план Дибича, проект Киселева, записку князя Васильчикова, проекты грека Дмитрия Стафаки, графа Вита и генерала Довре.

    Сопоставление всех этих проектов в достаточной мере и всесторонне осветило вопрос о плане войны. Окончательное решение предоставлено было новому главнокомандующему графу Дибичу, стороннику энергичного наступления к стенам Константинополя. Государь согласился на энергичное ведение войны. Новый план войны заключался во взятии крепости Силистрии и Шумлы и, после обеспечения таким образом операционной линии, в переходе через Балканы и движении к Константинополю. Зимним периодом воспользовались, чтобы укомплектовать поредевшие части войск и привести в порядок материальную часть армии.

    Генерал-адъютант, генерал от инфантерии граф Иван Иванович Дибич при назначении на пост главнокомандующего не достиг еще 44 лет. За отличие под Аустерлицем он был переведен в Генеральный штаб, на службе в котором обнаружил свои блестящие военные дарования. В памятную годину Отечественной войны он служил в корпусе Витгенштейна и пользовался полным доверием своего начальника. В последующие годы Наполеоновских войн Дибич находился в свите императора Александра, проявляя по-прежнему свои блестящие дарования. После войны он занимал должность начальника штаба 1-й армии, а с 1822 г. — начальника штаба Его Величества. При новом государе Дибич сохранил свой пост и вскоре заслужил полное доверие Николая I. Все современники, характеризуя Дибича, отмечают его выдающийся ум, хорошее образование, большую силу воли и способность к военной службе, но оценка нравственной стороны его натуры весьма различна, что свидетельствует о гибкости его характера.

    Как полководец Дибич умел оценивать стратегическую обстановку искусно и быстро, но иногда он колебался приводить в исполнение свои смелые замыслы.

    Назначая нового главнокомандующего, государь облек его полным доверием и вместе с тем осознал необходимость удалиться из действующей армии. По этому поводу он говорил: «При мне все идет дурно; я не хочу более лично мешаться в дела, а потому в армию не поеду».

    Новым начальником штаба армии вместо Киселева назначен был генерал Толь, также выдающийся человек, обладавший большим опытом в военном деле.

    Прибыв к армии, Дибич сделал ряд ценных распоряжений. Найдя недостаточными запасы в магазинах, он приказал установить вплоть до начала операций довольствие армии от мирных жителей, благодаря чему сохранились войсковые запасы. Вместе с тем приступили к покупке хлеба на месте и к подвозу его морем из Одессы и прочих черноморских портов. Благодаря этим мерам при армии образовался «подвижный магазин» из 13379 подвод с запасами продовольствия. Приняты были меры для сбережения здоровья людей.

    Для укомплектования действующей армии были назначены резервные войска. Общая численность наших сил на Балканском театре к началу похода 1829 г. достигала 124 тысяч. При грандиозности поставленной задачи и эти силы нельзя было признать достаточными. Мы повторяли ошибку, сделанную в предшествующую кампанию.

    Состояние нашей армии в тактическом отношении за короткий срок боевого опыта, конечно, не могло измениться к лучшему. Ложная система обучения, действовавшая в течение долгих лет, успела принести свои горькие плоды. Новый главнокомандующий принял все же ряд мер к улучшению боевой подготовки армии. Предписано было в течение зимы обучать войска «в особенности рассыпному строю и стрельбе в цель». Трудно было сразу отказаться от рутины: в рассыпном строю требовали «держать ногу» и равняться. В кавалерии ввели в гусарских полках пики. Артиллерию Дибич счел находящейся в хорошем состоянии, парки — в удовлетворительном. Обмундирование и снаряжение армии по возможности были улучшены и приведены в соответствие с климатическими условиями.

    Наконец, несомненной заслугой Дибича явилась его забота о людях, стремление скрасить тяжелую обстановку походной жизни, его требование более сердечного отношения начальников в нижним чинам. Ему удалось хоть немного ослабить тот тяжкий гнет, который насильственно, вопреки национальным особенностям нашей армии, утвердился в ее рядах.

    Наши враги также не дремали и энергично готовились к продолжению борьбы. Султан Махмуд не был склонен уступить России. К началу кампании численность турецкой армии довели до 180 тысяч. Султан остался недоволен деятельностью Гуссейна-паши; его сделали комендантом Рущука, а главнокомандующим был назначен Решид-Мехмед-паша, отличившийся в Эпире при усмирении арнаутов; человек решительный, твердый и храбрый.

    План турок состоял в том, чтобы с наступлением весны частью сил обрушиться на Варну, занятую русскими, или на Праводы, а другой частью вторгнуться в Малую Валахию. Для выполнения этого плана велено было собрать до 60 тысяч войска между Константинополем и Бургасом и такие же силы сосредоточить в Видине, для овладения Калафатом и вторжения в Западную Валахию. Этот план был одобрен султаном.

    Наша осведомленность относительно сил, расположения и намерений противника была слабой. Мы ограничились опросом перебежчиков и пленных, дававших неточные и крайне противоречивые показания.

    При деятельной подготовке обеих сторон к новой кампании стычки не прекращались и в течение зимнего периода. Особенно энергичную деятельность в зимний период проявил наш Черноморский флот. Эскадра под начальством контр-адмирала Кумани овладела портом Сизополь. Эскадра адмирала Грейга блокировала Босфор, а графа Гейдена — Дарданеллы. Морские сообщения Константинополя были прерваны, население побережья деморализовано.

    Осада Силистрии. Кампания 1829 г. открылась операциями под Силистрией. Зима была суровой, весна дождливой. Только в конце апреля установилась хорошая погода; дороги просохли, и можно было двинуть осадные средства и войска к Силистрии. Для осады Силистрии назначены были части 2-го и 3-го корпусов (17 тысяч) под начальством генерала Красовского. Осадный корпус подошел к Силистрии 5 мая. 14 июня ров атакованного фронта был уже в наших руках. Ночью взорвана была мина под куртиной бастиона; вал осел, и обнажилась внутренность укрепления. Паша, считая дальнейшее сопротивление бесцельным, послал парламентера.

    18 июня Силистрия пала. Это был крупный успех, благотворно отразившийся на настроении русской армии. Оставив в Силистрии восемь батальонов и три казачьих полка, генерал Красовский с остальными силами двинулся 25 июня к Шумле. Главнокомандующий в донесении государю по поводу падения Силистрии писал: «Это важное приобретение обеспечивает нам вторую операционную линию и хорошую базу на Дунае».

    Наступательные действия турок. Предпринятые в начале кампании 1829 г. наступательные действия турок являются редким примером захвата ими инициативы. Здесь сказывалось влияние нового великого визиря Мехмед-Решида-паши; в его руках оказалась 40-тысячная армия, спаянная строгой дисциплиной. Решид вошел в соглашение с Гуссейном-пашой, начальником войск рущукского района, предлагая ему содействовать наступлению шумловского отряда. Между этими военачальниками установились добрые отношения, что редко случалось у турок.

    Решид-паша желал воспользоваться разбросанностью и малочисленностью русских войск, находившихся на правом берегу Дуная, и нанести им поражение. Отдельные наши отряды занимали Варну, Базарджик, Праводы и Эски-Арнаутлар. Всего у генерала Рота было не более 15 тысяч войска. Решид имел намерение отрезать наши силы от Дуная. 28 апреля турки выступили из Шумлы двумя колоннами: правая, под начальством Галиль-паши, — к Праводам, где находился отряд генерала Нагеля; левая, под начальством великого визиря, — через Енибазар к Арнаутлару, занятому отрядом генерал-майора Шица. Движение левой колонны турок угрожало тылу и сообщениям войск генерала Рота.

    5 мая Решид-паша с 15-тысячным войском неожиданно появился перед 3-тысячным отрядом генерала Шица. Наши войска занимали укрепленную позицию. Визирь, не теряя времени, повел свои войска в атаку. Турецкая пехота, охватывая фланги позиций, резво шла на приступ. Один из пяти редутов был взят турками. Противник захватил дороги на Девно и Праводы, отрезав наш отряд от соседних пунктов, занятых русскими войсками. В разгар боя из Девна прибыл генерал Вахтен с четырьмя батальонами егерей, казаками и четырьмя орудиями. Он врезался в левый фланг турок и принудил их отступить за речку Котлубей. К полю сражения прибыл генерал Рот, вступивший в командование отрядом. К вечеру атака турок была отбита и они отошли на высоты к западу от Арнаутлара.

    Одновременно с атакой у Эски-Арнаутлара правая турецкая колонна приблизилась к Праводам. Русский отряд (три полка пехоты, четыре полевых и 28 отбитых турецких орудий) занимал укрепленную позицию. Галиль-паша, приблизившись к Праводам, на виду нашего отряда беспечно расположился на отдых. Тогда, дождавшись ночи, генерал Купреянов с частью отряда напал на турок и прогнал их к Эски-Арнаутлару. Между тем наш отряд в Арнаутларе после тяжелого боя провел тревожную ночь. Можно было предполагать, что на следующий день великий визирь повторит атаку. Спешно к нам подходили подкрепления. Но на следующий день турки, не повторив удара, потянулись обратно в Шумлу. Наступление, предпринятое турками, не имело никаких серьезных последствий; только четыре орудия были трофеями врага. Между тем, действуя сосредоточенными силами и более энергично, визирь при столь благоприятно сложившейся для него обстановке мог легко достигнуть более существенных результатов.

    Относительный успех первого наступления турок соблазнил великого визиря повторить подобную попытку. Целью второго наступления турок была осажденная Силистрия. Договорившись снова с Гуссейном-пашой относительно совместных действий, визирь 16 мая опять покинул с частью своей армии Шумлу. Наиболее подходящим направлением для движения визиря с целью деблокады Силистрии был прямой путь через Разград. В этом пункте визирь мог присоединить к себе силы Гуссейна-паши. Но Решид предпочитает этот кратчайший и удобнейший путь кружному на Праводы — Базарджик, занятому русскими войсками.

    Учитывая возможность нового наступления турок, генерал Дибич усилил Рота несколькими полками и предписал зорко наблюдать за Шумлой. О новом наступлении турок мы узнали из документов, найденных при захваченном в плен курьере, посланном визирем к Гуссейну-паше. Попытка Гуссейна-паши занять Разград окончилась неудачей; его авангард был разбит 21 мая конным отрядом генерала Шереметьева при Эскилиме. Это устрашило Гуссейна-пашу, и он, не достигнув Разграда, вернулся в Рущук. Таким образом, Решид-паша должен был действовать самостоятельно. После первого наступления турок войска генерала Рота сосредоточились у Козлуджи, с авангардами в Эски-Арнаутларе и Девно. Позиция у Козлуджи, как центральная между Шумлой и Силистрией, была стратегически важна.

    Второе наступление визирь предпринял с 40-тысячной армией, так как в середине мая в Шумлу прибыли новые подкрепления. 17-го силы визиря подошли к Козлуджи. Визирь не решался атаковать укрепленную Козлуджу, после двухдневного бездействия двинулся к сильно укрепленным русскими Праводам и занялся здесь осадой 3-тысячного отряда генерала Купреянова. Имея значительное превосходство в силах, визирь потерял 12 дней, почти ничего не сделав. Даже связь праводского гарнизона с Эски-Арнаутларом не была прервана, и оттуда осажденные получали подкрепления.

    Продолжительная стоянка визиря под Праводами дала возможность нашему главнокомандующему собрать войска и стать на сообщениях армии визиря с ее базой — Шумлой. Как только генерал Дибич узнал из донесения генерала Рота о выходе из Шумлы турецкой армии, он решил в свою очередь перейти в наступление с частью сил, собранных под Силистрией. Предполагая, что визирь направится к Козлудже для атаки генерала Рота, Дибич выступил 24 мая из-под Силистрии с 18-тысячным отрядом к этому пункту. Затем, узнав во время похода, что визирь отошел к Праводам, Дибич решил отрезать визиря от Шумлы. Соблюдая строжайшую тишину и полную осторожность, русские войска быстро двигались наперерез пути визиря из Правод в Шумлу.



    Вечером 28 мая наши войска подошли к Таушан-Козлудже, отрезав визиря от Шумлы. За пять дней колонны Дибича прошли 115 верст по гористой, почти бездорожной местности при удушливой жаре. К вечеру 29 мая русские войска занимали следующее расположение: 1) генерал Рот у Таушан-Козлуджи, 2) граф Пален у Мадары, 3) генерал Купреянов у Правод; итого в трех отрядах на фронте в 40 верст — 36 тысяч. В это время визирь имел у Марковчи — 40 тысяч и в Шумле 15 тысяч. Наиболее опасно было положение Палена, попавшего как бы в тиски между двумя группами неприятеля, а ближайшие подкрепления (Рот) находились от него в 20 верстах. Энергичная атака была при данной обстановке наилучшим способом действий для визиря, между тем он, пройдя от Правод к Марковчи, в нерешительности остановился, не зная, что делать. Опасное положение, в каком находились русские войска 29 мая, продолжалось до прибытия к Мадаре отряда генерала Рота, что произошло в 11 часов утра 30 мая, в день знаменательного для нас Кулевчинского боя.

    Бой у Кулевчи. С вечера 29 мая колонна графа Палена заняла позицию на Праводы — Шумленской дороге. Местность в районе расположения войск была гористой и пересеченной. Наша позиция состояла из трех групп высот: северной, восточной и западной, разделенных рекой Буланлыком и впадающим в нее с юга притоком. Берега рек обрывисты, дно болотистое. Высоты изрезаны оврагами и промоинами, скаты крутые. Через восточную группу высот проходила дорога из Правод: здесь же находились деревни Мадары, Кулевча и Чирковна. Вершины высот, представлявшие плато, покрыты лесом, особенно восточной группы.

    На этой позиции наши войска расположились следующим образом: авангард генерала Отрощенко (четыре батальона, 10 орудий, три эскадрона) занял деревни Чирковну и Кулевчу; главные силы графа Палена (16 с половиной батальонов, 42 орудия, 13 эскадронов) стали к юго-западу от д. Мадары, на высотах левого берега реки Буланлыка; особый авангард генерала Крейца — уд. Буланлык, для наблюдения за Шумлой. При колонне графа Палена находилась Главная квартира армии.

    Избранная позиция имела весьма важное значение в стратегическом отношении, так как лежала на пути движения турецкой армии и перерезывала ее сообщения с базой. Невыгодная сторона заключалась в том, что в ближайшем тылу находилась неприятельская крепость; путь отступления отходил от левого фланга.

    Тактические свойства позиции нужно признать малоудовлетворительными. Для пассивной обороны местность была непригодна; перед фронтом — командующие высоты, занятые противником, и закрытые подступы; на фронте реки — овраги и крутые скаты, затрудняющие связь; фланги открыты, а к правому подходил лес; в тылу — противник. Не представляла также удобств местность для наступления.



    Вечером 29 мая и утром 30-го перед нашей позицией появлялись мелкие конные партии турок. Перебежчики уверяли, что визирь с главными силами идет боковой дорогой через д. Мораш, желая избежать боя. Для выяснения истинных намерений противника Дибич выслал разъезды и лично произвел разведку. На высотах к востоку от д. Чирковны он обнаружил турецкий отряд силой около 5 тысяч.

    Для раскрытия сил врага нужно было завязать бой. В 11 часов утра Дибич приказывает генералу Отрощенко атаковать высоты к востоку от д. Чирковны; графу Палену с восемью батальонами, в случае надобности, поддерживать авангард, выслав из состава своего корпуса шесть батальонов с 12 орудиями вперед и вправо для защиты нашего правого фланга от обхода. Это приказание приводило к тому, что авангард Отрощенко отрывался от прочих сил, уходил вперед, должен был вступить в бой с вдвое превосходящими силами противника и мог подвергнуться отдельному поражению.

    В действительности к началу боя расположение турок было таково: на скатах, спускавшихся к деревне Чирковны, находилась сильная батарея, прикрытая двумя батальонами; от 6 до 8 тысяч иррегулярной пехоты расположились в густых колоннах на опушке леса; масса пехоты, несколько батарей и конница стояли скрытно в лесу. За этими развернувшимися в боевой порядок частями стали большие силы в походной колонне. Несколько батальонов оставались в деревне Марковчи для отражения атаки генерала Левченко, выдвинутого из Правод для преследования уходивших турок. В общем, визирь располагал силами до 40 тысяч при 56 орудиях.

    Генерал Отрощенко стал подниматься на скаты, выслав вперед иркутских гусар с четырьмя конными орудиями. Едва лишь конная батарея открыла огонь, как турки очистили скаты и скрылись в лесу. Высоту к юго-востоку от Чирковны быстро заняли наши войска. При подходе к лесу наш авангард встречен был огнем батареи, скрытой за деревьями. Наша артиллерия отвечала, но турецкая батарея продолжала почти в упор обстреливать авангард.

    Начальник авангарда приказал полковнику Севастьянову с тремя батальонами егерей и шестью орудиями атаковать неприятельскую батарею и прикрывающую ее пехоту. Когда егеря и наступавший правее их батальон Муромского полка приблизились к опушке леса, зарокотали все турецкие орудия, спрятанные за деревьями, а неприятельская пехота и конница неожиданно для наступающих бросилась в контратаку. Егеря были отброшены, а муромцы окружены и после ужасной рукопашной схватки почти совершенно уничтожены. Отбиваясь огнем и штыком, авангард наш медленно отходил к Чирковне. Турки яростно преследовали и хотя несли огромные потери, но заставили наш авангард отойти к деревням Чирковне и Кулевче, а вслед за тем, получив новые подкрепления, овладели этими деревнями.

    Пока одна часть армии визиря теснила авангард Отрощенко, другая, выйдя из лесу и перейдя приток Буландыка, стала обходить правый фланг отряда графа Палена. Еще до появления турок на фланге граф Пален двинул свои войска вперед, желая поддержать наш авангард, теснимый врагом. У оврага бригада князя Любомирского столкнулась с турками, преследовавшими остатки батальона Муромского полка. С помощью артиллерии и подоспевшего к месту схватки Копорского полка яростная атака турок была отбита.

    К двум часам дня для наших войск на поле битвы создалась очень тяжелая обстановка. Авангард Отрощенко с большим уроном был сбит с позиции и отброшен к северо-западу; граф Пален с шестью батальонами принял вправо, с трудом сдержал натиск врага и располагал резервом в восемь батальонов. Между нашим авангардом и отрядом графа Палена образовался опасный интервал в полторы версты. Наши же ближайшие поддержки (войска Рота) находились в четырех верстах от места боя. При таких обстоятельствах решительная атака турок, ободренных первым успехом, могла оказаться для нас роковой, и визирь мог очистить путь к Шумле. Но в такую минуту, когда энергичный порыв решает участь боя, визирь собрал на поле битвы военный совет. Драгоценное для турок время было безвозвратно утеряно.

    Между тем к нашим войскам спешили подкрепления. Первым прибыл из Модары генерал Арнольди с 12 конными орудиями. Снявшись с передков на правом фланге отступившего авангарда Отрощенко, против северо-западного угла д. Чирковны, батарея открыла губительный картечный огонь по турецким войскам, дебушировавшим из Чирковны и Кулевчи. Турки шли густыми массами, и картечь сметала вражеские ряды.

    Граф Пален для поддержки своей боевой части также выдвинул 35-орудийную батарею, открывшую убийственный огонь по густым толпам турок, отходивших после столкновения с колонной князя Любомирского. Громоздкая артиллерия турок застряла в лесу и не смогла оказать поддержки своей пехоте и кавалерии.

    Правее артиллерии графа Палена вынеслась первая бригада 2-й гусарской дивизии и стремительно атаковала во фланг турок. К 4 часам дня противник на всем фронте отходил назад и занял позицию на опушке леса. Военный совет, собранный Решидом-пашой, высказался за необходимость отхода в Марковчу, откуда кружными путями через Комарово и Мораш можно достигнуть Шумлы.

    Между тем Дибич, убедившись, что перед ним вся армия великого визиря, решил немедленно атаковать турок. Командование войсками, назначенными для нанесения удара, главнокомандующий возложил на своего начальника штаба барона Толя. В его распоряжение предоставили: 14 батальонов 38 орудий и восемь эскадронов; эти силы составляли лишь около одной трети того, что было сосредоточено нами к полю битвы.

    В 5 часов дня артиллерия 2-го корпуса стала на левом берегу притока р. Буландыка и открыла огонь по неприятельской позиции. Пехота наша построилась в колонны для атаки к востоку и к югу от Чирковны; правее пехоты стала конница. Когда построение было окончено, герой дня, генерал Арнольди, с четырьмя батальонами пехоты и коннобатарейной ротой двинулся вперед; за ним тронулась бригада гусар.

    Лишь только эти войска приблизились к лесу на дистанцию пушечного выстрела, как турки открыли оживленный огонь из всех своих орудий, расположенных, как и в начале боя, на опушке. Тогда конная батарея лихо вынеслась на высоту к востоку от Чирковны, быстро снялась с передков и открыла беглый огонь по неприятельской артиллерии. Несколько снарядов удачно попало в зарядные ящики турок. Последовал ряд взрывов. Потрясенные страшной картиной взрывов, турки, как по сигналу, начали отступать. Наша пехота, пользуясь замешательством врага, ворвалась в лес и захватила турецкую батарею. Начавшееся отступление турок быстро превратилось в паническое бегство. Потеряв всякий порядок, бросая оружие и все имущество, турки рассеялись по лесу, а затем бросились бежать к Марковче. Наши войска энергично преследовали бегущих, захватывая попутно орудия и повозки.

    Поражение врага было полное: 50 орудий, шесть знамен и более 2000 пленных были трофеями победителей. Неприятельские трупы устилали поле сражения и путь бегства, великий визирь едва избежал плена, умчавшись с 600 всадников с поля битвы.

    Мы потеряли 60 офицеров, 2250 нижних чинов убитыми и ранеными.

    Кулевчинская победа произвела радостное впечатление во всей России и подняла дух нашей действующей армии. Оценивая деятельность обеих сторон в Кулевчинской операции, нужно отметить следующее: движение Дибича в тыл армии визиря задумано и исполнено было весьма удачно, но после сосредоточения сил 30 мая наш главнокомандующий не проявляет достаточной решимости в начале боя, допуская отдельное поражение авангарда Отрощенко. Последние распоряжения Дибича для нанесения решительного удара вполне целесообразны, но удар производится незначительными силами; это могло привести к новым осложнениям.

    В Кулевчинском бою нужно отметить стремление как различных родов войск, так и разных отрядов нашей армии оказать взаимную поддержку. Конница, жертвую собой (иркутские гусары), выручает пехоту и артиллерию. Артиллерия (конная батарея Арнольди), маневрируя искусно на поле битвы, оказывает существенную помощь своим войскам, то сдерживая натиск врага, то подготавливая успех нашей атаки. Изолированные по местным условиям части нашей армии стремятся сблизиться для ведения совместного боя. Мы видим здесь, что практика войны, условия настоящей боевой жизни побороли вредные предрассудки и ухищрения мирного времени.

    Преследование разбитой турецкой армии возложено было на корпус графа Палена. Оно произведено было 30 мая по Праводской дороге. Главнокомандующий полагал, что преследующие наши войска войдут в связь с отрядом генерала Купреянова, которому предписывалось следовать из Правод «по пятам неприятеля». Но часть отряда Купреянова тогда же, 30 мая, имела неудачную стычку с турками у Марковчи, и генерал Купреянов, не зная ничего о победе под Кулевчой, отступил к Праводам. В последующие дни наша армия, действуя отдельными отрядами по разным направлениям, пыталась не допустить в Шумлу остатки разбитой армии визиря. Несмотря на принятые нами меры, отдельные партии турок, пользуясь пересеченностью местности, проникали в крепость; туда же 31 мая вступил визирь.

    После Кулевчинского боя армия Дибича подошла к Шумле. В нашей Главной квартире выражались пожелания, пользуясь подавленностью настроения турок после Кулевчи, штурмовать Шумлу, но главнокомандующий, произведя лично рекогносцировку крепости, нашел, что вряд ли мы можем рассчитывать на успех.

    К 6 июня после ряда поисков в различных направлениях наша армия сосредоточилась к Шумле, заняв укрепленную позицию. Турки успели снова собрать значительные силы в крепости, и она приковала внимание наших войск. О немедленном походе за Балканы нельзя было помышлять, имея свободных всего 20 тысяч бойцов.

    Опять роковым образом сказалась недостаточность сил, с которыми начата была кампания. Приходилось на неопределенное время оставаться под Шумлой, терпеливо ожидая падения Силистрии, с которым освобождался оставленный под этой крепостью отряд генерала Красовского.

    Наконец, 18 мая пала Силистрия. Это развязывало нам руки на театре войны. Немедленно осадный корпус Красовского был притянут к Шумле, и теперь главнокомандующий мог осуществить давно задуманный план похода за Балканы. Приходилось, конечно, сделать немало приготовлений для похода: сформировать обоз, собрать запасы продовольствия, заручиться сведениями о путях, о противнике и т. п. Все это весьма энергично было исполнено главнокомандующим, и в конце июня наши войска готовы были двинуться за Балканы.

    Поход за Балканы

    Выступление русских войск из-под Шумлы ¦ Переход через Балканы ¦ Неудачи турок у Айдоса, Ямболя и Сливна ¦ Русские у стен Адрианополя ¦ Переговоры о мире ¦ Заключение Адрианопольского мира

    Распоряжение о переходе через Балканы отдано было Дибичем еще до прибытия к Шумле корпуса Красовского и называлось «Общий обзор движений войск при предназначенном переходе через Балканы, как войск, имеющих следовать за оными, и тем, кои остаются по сю сторону Балкан, для наблюдений наших сообщений». Располагая на театре войны силами в 65 тысяч пехоты, 22 тысячи конницы, главнокомандующий распределяет их следующим образом: а) для похода за Балканы 30 тысяч пехоты и 7 тысяч конницы; б) за Балканами (в Сизополе) уже находилось восемь батальонов; в) морем предполагалось перевезти 12-ю пехотную дивизию; г) остальные войска (117 батальонов, 76 эскадронов, 10 казачьих полков, 227 орудий) оставлены были частью для наблюдения за Шумлой (15 тысяч под начальством Красовского), частью на берегах Дуная и в Валахии. В общем из состава армии меньше половины предназначалось для перехода через Балканы, большая же часть армии оставалась для обеспечения операций на флангах и в тылу.

    Предназначенные для движения за Балканы войска были разделены на три колонны. Левая — генерала Рота (13,5 тысячи) — колонна должна была выступить 30 июня из-под Шумлы и, следуя через Девно Дервишкиойей, Казакиойей, прибыть 8 июля в Монастыркиойю (128,5 версты). Правая — генерал-лейтенанта Ридигера (9 тысяч) — выступить из-под Шумлы 3 июля, следовать по дороге Праводы — Айдос; ей выдан был маршрут на восемь дней. Резерв — графа Палена (15 тысяч), при нем Главная квартира. Ближайшей целью было перейти через горы до линии Келелер — Монастыркиойя; дальнейшие действия зависели от обстановки за Балканами. Решив перейти через Балканы, Дибич вместе с тем не увлекается широкими планами, высказывая в данном случае сочетание решительности с осторожностью.

    Для обеспечения войск продовольствием приказано было заготовить в Праводах 10-дневный запас на 30 тысяч людей и 10 тысяч лошадей. Во время перехода через горы довольствием пользоваться из запасов, имеющихся в обозах и солдатских ранцах.

    Выступление наших войск из-под Шумлы происходило скрытно; уходившие части заменялись прибывшими из Силистрии. Дибич желал обмануть бдительность визиря.

    Переход через горы был чрезвычайно утомителен. Погода стояла знойная. Взбираясь по плохим дорогам на горы, солдаты изнывали под тяжестью амуниции; кроме ружья и патронов приходилось нести на себе ранец, мундир, шинель, флягу с водой, 20 фунтов сухарей. Многие падали от изнеможения, были случаи смерти от изнурения. Отставшие лишь на месте ночлега догоняли свои части. На последних переходах полили в горах дожди, и движение по размокшим дорогам стало еще более затруднительным.

    Небольшие отряды турок пытались преградить движение наших войск. Первая встреча с врагами в горах произошла 6 и 7 июля. Нашим колоннам пришлось форсировать переправы через р. Камчик: левой — у Дервиша — Иована, правой — ниже Кеприкиойя. Обе колонны успешно исполнили свои трудные задачи. 10 июля наши колонны перевалили через горы и начали спускаться в долину. Перед восхищенными взорами солдат расстилалась цветущая долина, а за ней — зеркальная поверхность Бургасского залива. Здесь в ожидании прихода армии находилась эскадра адмирала Грейга с большим числом транспортных судов, нагруженных всевозможными запасами. По суровым ущельям Балкан впервые раскатилось молодецкое русское «ура».

    При дальнейшем движении наших колонн турки пытались задержать генерала Рота у Монастыркиойя, но были прогнаны и бежали в Миземврию. Крепости Бургасского залива Миземврия, Ахиола и Бургас после незначительного сопротивления сдались. Порт Сизополь еще раньше перешел в наши руки. Таким образом, с переходом армии за Балканы мы одновременно приобретали новую промежуточную базу на Черноморском побережье в Бургасском заливе. Эта база освобождала армию от особых забот по защите тыла и устройству сухопутных коммуникаций.

    12 июля с небольшим запозданием против первоначального расчета армия Дибича спустилась с гор и сосредоточилась у Румеликиойя. В этот день главнокомандующий доносил императору Николаю: «Государь! Господь благословил усилия храбрых и несравненных войск, которых Вашему Величеству угодно было доверить моему командованию. Балканы, считавшиеся непроходимыми в течение стольких веков, пройдены ими в три дня, и победоносные знамена Вашего Величества развеваются на стенах Миземврии, Ахиолы и Бургаса, среди населения, которое встречает наших храбрецов, как освободителей и братьев…» Первый переход через Балканы нашей армии является светлым эпизодом в ее истории. Борясь с природой и вражескими силами, наши войска за девять переходов прошли 150 верст по незнакомой местности, в палящий зной, при самой тяжелой обстановке. Этот переход через преграду, считавшуюся до сих пор непроходимой, произвел ошеломляющее впечатление на турок. Они считали, что поход совершают огромные силы, что у Дибича по меньшей мере 100 тысяч войска. Такое заблуждение было для нас очень выгодным.

    В то время как армия Дибича совершала трудный поход через Балканы, отряд Красовского, оставаясь у Шумлы, наблюдал за крепостью. Время от времени посылались разъезды для разведки окрестностей Шумлы с целью выяснить передвижение турецких войск; при этом с достаточной тщательностью контролировали район к востоку от Шумлы и не обратили должного внимания на местность к югу и юго-западу от крепости, т. е. оставили без наблюдения пути, связывающий Шумлу с забалканским районом. Такая односторонняя разведка не замедлила принести плачевные результаты.

    Визирь, укрывшийся после Кулевчинского боя в Шумле, не заметил своевременно смены армии Дибича отрядом Красовского и долгое время не знал о предпринятом нами походе за Балканы. Только после перехода наших колонн через р. Камчик истина стала известной Решиду-паше. Тем не менее визирь принимает весьма энергичные меры, чтобы помешать дальнейшему, почти беспрепятственному движению русских войск. Притянув к себе из Рущукского округа отряд Гуссейна-паши, визирь выделил из Шумлы 12 тысяч регулярных войск и спешно направил этот отряд к Балканам, надеясь задержать нашу армию на перевалах к югу от р. Камчик. Этот отряд, следуя кружными путями, не успел задержать наши войска на перевалах, и тогда получил приказание визиря отойти к Айдосу, где и держаться до последних сил.

    Турки ушли из Шумлы незамеченными Красовским, также скрытно перешли они через горы и неожиданно для нас сосредоточились к Айдосу. Об этом сосредоточении мы узнали только 13 июля, при подходе к Айдосу, от пленных и лазутчиков. После сосредоточения наших войск, перевалившихся через Балканы у Румеликиойя, главнокомандующий решил продолжать движение на юг, но с соблюдением осторожности, так как численность и группировка сил противника нам была неизвестна.

    На 13 июля колонне Ридигера предписывалось наступать к Айдосу, но остановиться, не доходя до города, «с тем чтобы отнюдь не атаковать города Айдоса, буде неприятель там в силах находится; если же он в слабых силах, тогда можно занять город Айдос». Генерал Ридигер, хотя и располагал небольшими силами, но исходя из полученных сведений от перебежчиков и пленных, что к айдосскому гарнизону ожидаются новые подкрепления из Шумлы, решительно атаковал турок, рассеял их отряд и, захватив артиллерию, занял город.

    Великий визирь, кроме отряда, выделенного от шумлинского гарнизона к Айдосу, выслал 16 июля из Шумлы еще один отряд силой в 15 тысяч под начальством Галиля-паши. Отряд этот скрытно сосредоточился в Ямболе и был обнаружен нашей конницей после сосредоточения армии Дибича в Айдосе. Генерал Красовский опять не выяснил своевременно, что из Шумлы ушел значительный отряд турок.

    18 июля небольшой разведывательный отряд генерала Шереметева, подойдя к Ямболю, натолкнулся на массы турецкой конницы и, произведя усиленную разведку, выяснил, что город занят большим отрядом турок. После этого кавалерийского дела Галиль-паша не решался оставаться в Ямболе и отступил с пехотой по Адрианопольской дороге, а конницу отправил в Сливно. 23 июля Ямболь был занят нашими войсками. С занятием Ямболя наша армия расположилась на южном склоне Балкан, на фронте от Ямболя до Бургаса (80 верст по воздушной линии), имея вполне обеспеченные коммуникации от левого фланга. Для защиты тыла в центре и на правом фланге со стороны Шумлы и для связи с придунайской Болгарией заняты были три прохода через Балканы (из Чалывака в Карнабот, из Ченге в Айдос и из Дервиш-Иована в Бургас).

    В конце июля армия Дибича получила подкрепление, но новые части до прибытия на театр военных действий несли столь большие потери от эпидемии, что немногим усилили забалканскую армию. В конце июля у Дибича было в Айдосе всего около 25 тысяч бойцов. Это все, что было в распоряжении главнокомандующего для дальнейших активных операций; прочие силы связаны были специальными назначениями (наблюдение за Шумлой, охрана тыла). Вновь оккупированный край за Балканами был приведен в порядок в административном отношении.

    После утверждения нашей армии за Балканами ближайшим объектом действий для нее служил Адрианополь — вторая столица империи падишаха. Это был как бы последний оплот турецких сил на пути к Константинополю. Движение к Адрианополю было естественным продолжением забалканского похода. Но прежде чем осуществить его, нашим войскам пришлось еще раз уклониться в сторону от намеченного пути.

    В последних числах июля получены были достоверные известия, что значительный турецкий отряд собрался у Сливна. Здесь были части Галиль-паши, отступившие из Ямболя, и новые подкрепления, присланные визирем из Шумлы. Дибич не мог, наступая к Адрианополю, оставить у себя на фланге значительные силы турок и поэтому решил первоначально покончить со сливненским отрядом, что и было исполнено 31 июля. Таким образом, попытка визиря воспрепятствовать наступлению нашей армии к Адрианополю не увенчалась успехом. У Айдоса, Ямболя и Сливна турецкие отряды последовательно терпели неудачи и, наконец, окончательно были рассеяны. Визирь, находясь в Шумле, ослабил свои силы последовательным выделением отрядов и потерял прямую связь с Адрианополем. Дибич обеспечил дальнейшее наступление к Адрианополю с тыла и с правого фланга и теперь мог двинуться без замедления к намеченной цели.

    Хотя войск у Дибича было мало и он мог пополнить ряды полков, выждав подхода резервных частей, но, принимая во внимание спешное стягивание к Адрианополю турецких войск и быструю постройку укреплений, наш главнокомандующий предпочел быстроту действий численности, и 2 августа выступил через Ямболь к Адрианополю. Поход был тяжелым. Наступила знойная пора. Наши солдаты, непривычные к такой жаре, сильно страдали. Злокачественная лихорадка косила ряды. С каждым переходом армия таяла, как после кровопролитного боя. За шесть дней под палящим зноем войска прошли 120 верст, и 7 августа Дибич был у стен Адрианополя. В рядах его армии было не более 17 тысяч бойцов, и это под стенами сильной крепости, в сердце неприятельской страны, вблизи столицы падишаха. Биваки русской армии вечером 7 августа находились в 2–3 верстах от Адрианополя. Дибич с Толем выехали на рекогносцировку, предполагая на следующий день атаковать город.

    В Адрианополе к этом времени собралось до 10 тысяч регулярной пехоты, 2 тысячи ополчения и 1 тысяча конницы. Жители также собрали до 15 тысяч вооруженной милиции. Местность вокруг города была чрезвычайно пересеченной, что способствовало упорной обороне, местами сохранились каменные стены с башнями. С незначительными силами, бывшими в распоряжении у нашего главнокомандующего, нельзя было окружить город; решительный же штурм мог при упорстве обороны закончиться неудачей. Однако проявлять осторожность в столь решительную историческую минуту было наименее всего уместно, так как могло обнаружить нашу слабость. Только непоколебимая решительность и быстрота могли обещать успех, и надо отдать справедливость нашему главнокомандующему: он оценил обстановку и проявил смелость в наступивший решительный и наиболее важный период кампании.

    Неожиданное появление русских под стенами Адрианополя ошеломило турок. Почти никаких мер к обороне заблаговременно не было принято. Общая растерянность, нераспорядительность, разногласие между начальствующими лицами, тупое безразличие войск и паника среди населения — вот состояние Адрианополя в день появления у его стен русской армии.

    Вечером 7 августа к Дибичу явились посланные от Ибрагима и Галиля для обсуждения условий сдачи города. Турки согласились сдать город в случае свободного отступления войск без оружия. Нам досталась в Адрианополе богатая военная добыча. Занятие русской армией Адрианополя произвело огромное впечатление не только в Турции, но и во всей Европе. Настроение в Константинополе было весьма тревожным. Теперь начинали верить, что столице Турции угрожает непосредственная опасность.

    9 августа авангард нашей армии продвинулся к Кирклиссу и Люле Бургасу — удар заносился над Константинополем.

    Падение Адрианополя совпало с целым рядом неудач для Турции. На азиатском театре победоносное шествие русских войск завершилось взятием Эрзурума. Страна была охвачена смутой. Сторонники реформ и защитники старого порядка вели борьбу. При таких обстоятельствах султан склонен был начать переговоры о мире.


    Генерал-адъютант, генерал от инфантерии граф Иван Иванович Дибич


    Однако положение русской армии на театре войны было также очень тяжелым. В Адрианополе войска сильно страдали от невыносимой жары, дождей и недостаточного питания. Заболеваемость была огромной; госпитали были переполнены. Из тыловых областей шли неутешительные вести: Шумла держалась, генерал Киселев, назначенный командующим войсками на левом берегу Дуная, с трудом удерживал турок от нового вторжения в Валахию. Поэтому попытки турок начать мирные переговоры нашли благоприятный отклик в нашей Главной квартире. При этом все же Дибич считал, что дипломатические переговоры нужно вести с твердостью и решительностью, «на военный лад». Уместность с нашей стороны начать переговоры о мире, по мнению Дибича, подтверждалась тем, что 25-тысячной армии, бывшей за Балканами, было совершенно достаточно, чтобы дойти до Константинополя, но слишком недостаточно, чтобы предпринять какие-либо операции против города, насчитывающего 600 тысяч мусульманского населения, или чтобы овладеть европейскими замками на Босфоре. Нельзя отказать в правильности суждений нашему главнокомандующему: чтобы взять Константинополь, ему нужно было занять сильным отрядом Дарданеллы, сбить турок с крепких позиций между Адрианополем и Константинополем, форсировать флотом проливы и штурмовать Константинополь. Посильна ли была такая боевая задача изнуренной долгим переходом 25-тысячной русской армии?

    17 августа в Адрианополь прибыли турецкие уполномоченные для переговоров о мире вместе с европейскими дипломатами, старательно заботившимися о скорейшем прекращении войны, угрожающей общему спокойствию. Граф Дибич поручил ведение переговоров князю Горчакову и статс-секретарю Фонтону, но вскоре их заменили назначенные государем граф Орлов и граф Пален. Первоначально переговоры продвигались успешно, но когда возник вопрос о размере контрибуции, турецкие дипломаты, ссылаясь на удручающее состояние финансов в стране, проявили полную неуступчивость. Быть может, поводом к проявлению такой неуступчивости были слухи о малочисленности русской армии, возможности вмешательства Австрии, наконец, известие о движении на выручку столицы 40-тысячного корпуса албанцев. Видя несговорчивость турецких дипломатов, Дибич объявил им, что возобновляет военные действия. В подтверждение этого наши войска двинулись к столице. 2-й корпус занял Визу, 6-й — Люле Бургас, за ним наступал 7-й корпус. Решительная демонстрация увенчалась полным успехом. 2 сентября мирный трактат был подписан уполномоченными обеих сторон. Главные основания мира заключались в следующем: границей в Европе по-прежнему оставались Прут и Дунай; в Азии к нам отходило Черноморское побережье от Кубани до поста св. Николая и крепости Ахалкалаки и Ахалцых. Коммерческий флот получил право свободного плавания через проливы. Греция стала свободной страной, Сербия — вассальным княжеством, Молдавия и Валахия получили отдельное управление.

    Заключение

    Война 1828–1829 гг. явилась новым этапом в вековой борьбе между Россией и Турцией. Эта война показала, что Турция не так слаба, как казалось нам и Европе. Понадобилось два года упорной борьбы на Балканах и Кавказе, чтобы сломить сопротивление государства, терзаемого внутренними смутами, да притом еще в эпоху коренной реорганизации вооруженных сил.

    Война обнаружила многие дефекты нашей армии, на которые, однако, не было обращено должного внимания, так как окончательный результат войны был для нас благоприятен. Эффективный поход за Балканы, быстрый захват Адрианополя, непосредственная угроза столице Турции, растерянность турок — все это заставило нас позабыть о злоключениях под Браиловом и Шумлой, о тяжелых, тревожных днях, пережитых армией в кампанию 1828 года. После войны лишь немногие, одиночные участники боев старались подвергнуть обсуждению наши ошибки, разоблачить наши заблуждения, но их голоса не были услышаны. Только впоследствии ряд горьких испытаний в тяжкие годы Крымской кампании заставили нашу армию отказаться от роковых заблуждений и стать на правильный путь.

    Разбираясь в обстоятельствах войны 1828–1829 гг., можно отметить нижеследующее. Силы, предназначенные нами для ведения войны на Европейском театре, не соответствовали поставленной важной цели. Армия наша долго готовилась к походу. Между началом явных приготовлений к войне и открытием военных действий проходит два года. Турки отлично воспользовались этим большим промежутком времени, чтобы организовать оборону страны. Несмотря на продолжительный срок подготовки, мы не собрали достаточных сведений о противнике.

    Во время войны сказалась неудовлетворительность тактической подготовки армии. Конница не умела вести разведывательные операции; сведения о противнике добывались не кавалерийской разведкой, а от лазутчиков и пленных. Артиллерия, несмотря на увлечение строем в мирное время, проявила большую подвижность и умение как стрелять, так и маневрировать. Командный состав армии оказался не на должной высоте. У начальников всех степеней отсутствовали инициатива и умение разобраться в обстановке.

    В течение первой половине войны (1828 г.) главнокомандующий не был обеспечен полнотой власти и должен был приводить в исполнение чужие предначертания. Но в 1829 г. этот крупный недочет устранили, и новый главнокомандующий получил полномочия, которые позволили ему действовать не по предписаниям свыше, а по обстоятельствам.

    Неблагоустройство армии в продовольственном и санитарном отношениях привели к тому, что убыль от болезней намного превысила число жертв от вражеского оружия.

    Энергичная работа черноморских моряков много облегчила тяжесть похода для нашей армии, особенно при операциях под Варной и после перехода через горы.

    Нельзя не отметить, в заключение, что успешный исход кампании 1829 г. во многом зависел от решительности главнокомандующего, который, очутившись с горстью русских войск во вражеской стране, в 10 переходах от столицы падишаха, сохранил твердое и непоколебимое намерение довести до конца начатое дело.

    Изучая же подробности операций во время похода 1828–1829 гг., нельзя не прийти к заключению, что при всей неудовлетворительности подготовки и при всех ошибках в стратегических комбинациях наша армия сделала гораздо больше того, чего от нее можно было требовать. В этом, как всегда, сказались исключительные природные боевые качества наших войск; их беззаветная храбрость, их исключительная выносливость, их самоотверженная преданность Родине. Такие войска и при ложной системе воспитания и обучения сделают свое дело честно и самоотверженно, история похода 1828–1829 гг. это красноречиво подтверждает.


    Примечания:



    9

    В тот же день Москва была занята отрядом Винценгероде, под начальством Иловайского 4-го, так как Винценгероде во время переговоров был взят в плен французами.



    98

    Дуб — лодка долбленая.



    99

    Здесь: бывшие члены Сечевой Рады, верховного органа в Запорожской Сечи.








    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх