Загрузка...



  • Зимний и весенний походы
  • Осенний поход
  • Сражение под Лейпцигом
  • Война за освобождение Германии в 1813 г.

    Николай Александрович Орлов, генерал-лейтенант

    Грандиозный поход 1812 г. окончился для Наполеона полной неудачей: сам великий полководец бросил войска и поспешно уехал в Париж; лишь жалкие остатки его огромной армии, всего несколько тысяч человек, ушли из России, — остальные погибли от холода, голода или на полях сражений. Но сам вождь был жив, а при его страшной энергии и огромной силе воли он мог собрать новые армии и возобновить борьбу.

    Теперь стал вопрос: будут русские продолжать наступление за пределами своей границы в целях окончательного ниспровержения Наполеона и освобождения европейских народов?

    Император Александр I стоял за то, что меча класть не следует до тех пор, пока Наполеон не будет окончательно ниспровергнут; нельзя полагаться на прочность договоров с ним. «Я или он, — говорил Александр, — он или я, но вместе мы царствовать не можем».

    Продолжение войны казалось неизбежным и для Наполеона. Он сознавал, что вся слава, все его значение и вся сила — в постоянных военных успехах; однако не раз у него являлось желание войти в соглашение с Россией. Даже весной 1813 г., в Эрфурте, когда он уже стоял во главе могучей армии, он говорил: «Посылка в русскую главную квартиру разделила бы весь мир пополам». Но Александр, увлеченный космополитическими идеалами, отвергал все его попытки к примирению.

    Таким образом, война 1813 г. за освобождение Германии является порождением личной инициативы русского императора. Он двинул русские войска в пределы Пруссии. Средства Наполеона были пока еще громадны. Он повелевал не только Францией, финансовое положение которой было благополучным благодаря контрибуциям, полученным от прежних войн, но и Италией, Голландией, германскими государствами Рейнского союза; впоследствии Данию он привлек на свою сторону обещанием присоединить к ней Норвегию; словом, почти вся Западная Европа раболепно ему повиновалась, и только на Пиренейском полуострове пришлось вести упорную борьбу с народом, ставшим на борьбу за свою независимость.

    На стороне России по-прежнему была Англия, и лишь потом постепенно присоединились Пруссия, Швеция и Австрия. Англия желала войны, ибо ссоры континентальных держав всегда служили во благо ее интересам; она помогала денежными субсидиями. Пруссия надеялась в союзе с Россией вернуть себе потерянное в 1806 г.

    Русские уже заняли часть прусских владений. Назначение управляющим этими областями известного прусского патриота Штейна, находящегося с 1806 г. на службе в России, вызвало энтузиазм среди населения; но французы пока еще удерживали страну в своих руках, и даже личная переписка могла подвергаться перлюстрации. Например, Гарденберг из Бреславля так сообщал Штейну в Кёнигсберг о ходе переговоров с Россией частным письмом на имя девицы Каролины Гейнзиус из опасения, что письмо может быть перехвачено французами: «Любезная сестра! Спешу известить тебя, что наш добрый отец [король] намерен дяде [Александру I] переслать по верной оказии брачный контракт [союзный договор]; таким образом, брак нашей любезной Амалии [Пруссии] должен скоро и наверно состояться. Не говори там нашим ничего об этом: отец хочет, чтобы все осталось в тайне, пока дядя всем не распорядится».

    16 февраля 1813 г. фельдмаршал Кутузов подписал формальный договор о союзе России с Пруссией, по которому Пруссия, в случае успешной войны, должна была восстановить границы, существовавшие до 1806 г.; Россия обязалась выставить 150 тысяч войск, а Пруссия 80 тысяч.

    Подъем духа пруссаков был очень силен, началось формирование народного ополчения, численность которого к марту составила 100 тысяч, а в ходе войны достигла 250 тысяч. Союзным главнокомандующим был назначен Кутузов.

    Желала продолжения борьбы с Наполеоном и Австрия, но руководимая, как всегда, своекорыстными интересами, стремилась стать посредницей между борющимися сторонами. Если Наполеон не согласится на уступки, то она примкнет к союзу России с Пруссией, но не для окончательного ниспровержения Наполеона, ибо необходимо поддерживать равновесие между восточным и западным колоссами — Россией и Францией. Низложение Наполеона поведет к усилению политического влияния России, чего Австрия весьма опасалась (славянский вопрос).

    Швеция хотя и была в союзе с Россией — на условии присоединения Норвегии, как бы в возмещение за утрату Финляндии в 1809 г., — но фактически участие приняла лишь во время осеннего похода 1813 г.

    В Саксонии, где разыгрались главные события войны в 1813 г., царствовал король Фридрих Август, любимый подданными, 45 лет управлявший государством, но человек старый, нерешительный, ханжа, благоговевший перед Наполеоном. Король колебался, к какой стороне пристать, и в решительную минуту составил для управления королевством комитет, а сам, забрав 200 тысяч талеров золотом, 4 миллиона ассигнациями, с двумя кирасирскими полками уехал в Баварию, а потом в Прагу под покровительство Австрии.

    Зимний и весенний походы

    Вооруженные силы сторон ¦ Сражение при Люцене ¦ Сражение при Бауцене

    В конце декабря 1812 г. русские перешли границу (Неман). Тесня перед собой неприятельские отряды и осаждая крепости на Висле, занятые французскими гарнизонами, русские вступили 26 января в Варшаву, а 1 февраля разбили саксонцев Ренье у Калиша. Остатки наполеоновской великой армии, под начальством вице-короля Евгения, отошли 6 февраля за р. Одер, 20 февраля генерал-адъютант Чернышев с передовым отрядом занял Берлин, а 27 февраля сюда вступили главные силы графа Витгенштейна. За Эльбу войска вице-короля отошли к 5 марта.

    Немцы с восторгом встречали русских как избавителей. В силезском городе Миличе жители встречали Кутузова с энтузиазмом и кричали: «Vivat der grosse Alte! Vivat unser Grossvater Kutuzoffl» (Виват — великий старец. Виват — наш дедушка Кутузов.) Прусский король пожаловал ему орден Черного Орла, табакерку за 20 тысяч рублей и через Гарденберга обещал пожаловать имение в Пруссии. Фельдмаршал отвечал: «Государь сам не оставит меня и детей».

    В Саксонии отличались партизаны Давыдов, Прендель, Орлов. Чрезвычайно быстрые успехи союзников возбуждали столь радужные надежды, что даже высокопоставленные генералы настаивали на немедленном наступлении за Эльбу. Только опытный и прозорливый Кутузов был против. «Быстрое движение наше вперед, — писал он Витгенштейну, — для главного предмета будущей кампании никакой пользы принесть не может». Однажды он сказал с раздражением: «Самое легкое дело — идти теперь за Эльбу, но как воротимся? С рылом в крови».

    В конце марта союзники перешли Эльбу и заняли всю Саксонию, Дрезден, Лейпциг, Альтенбург. Русские партизаны (Чернышев, Дернберг и Тетенборн) хозяйничали на Нижней Эльбе. Вице-король расположился за р. Заалой и Нижней Эльбой. К 12 апреля у него было 45 тысяч войск, а сзади, в главной армии Наполеона, в окрестностях Эрфурта, уже собралось более 120 тысяч, причем сосредоточение вновь сформированных войск еще не было закончено.

    Против этих сил у союзников (русские и пруссаки Витгешнтейна, Блюхера, Милорадовича и главная армия) было всего 92 тысячи. Таким образом, соотношение сил противников изменилось.

    16 апреля в Веймаре Наполеон сел на коня и двинул войска к Лейпцигу. «Я буду вести эту кампанию, — сказал он, — как генерал Бонапарт, а не как император».

    В тот же день скончался в Бунцлау Кутузов; главнокомандующим назначили графа Витгенштейна.

    Вооруженные силы сторон. Армия Наполеона. Вернувшись из России в Париж, Наполеон тотчас приступил к созданию новых вооруженных сил. Он потребовал от Франции страшного напряжения. К весеннему походу император собрал армию в 200 тысяч, а к осеннему довел ее до 500 тысяч. Взяты были недобранные конскрипты за прежние годы, произведен набор по сроку 1813 г. и даже вперед — по сроку 1814 г. Многие молодые люди еще не возмужали и были слабосильны; брали даже хромых и кривых на один глаз, если, по мнению военных приемщиков, они все-таки годились для войны. В ездовые для артиллерии назначались извозчики, в кавалерию — жандармы, почтальоны, сыновья лесничих. Когда в Испании дела пошли хорошо, то оттуда взяли 150 кадровых офицеров и унтер-офицеров для батальонов и 50 для эскадронов. Для пополнения армии лошадей купили в Германии.

    Взятые конскрипты соединялись в маршевые батальоны, батальоны сводились во временные полки, а эти последние — в маршевые колонны и направлялись к Рейну; по дороге обучались, а главное — воспитывались старыми, израненными унтер-офицерами. На Рейне старый, но весьма деятельный маршал Келлерман (герцог Вальми) обмундировывал и вооружал конскриптов и направлял в армию. Они двигались в большом порядке и по наружному виду производили впечатление совсем готовых регулярных войск. Союзники действительно приняли их за новые, свежие полки.

    Если армия Наполеона имела очень крупные недостатки, то все-таки ее одушевление было весьма велико, и в первом же сражении, особенно в присутствии императора, сильное солдатское чувство охватывало даже самых мирных конскриптов.

    Самую слабую часть армии составляла конница: она была слаба и количеством, и качеством; этот род войск для своего создания требует средств и времени.

    Корпуса были организованы прекрасно, численность их составляла от 20 до 40 тысяч; как правило — 27 тысяч; корпусная кавалерия состояла из 4–8 эскадронов.

    В боевых порядках батальоны строились в колонны и со своими стрелковыми цепями двигались свободно и быстро по пересеченной местности, не соображаясь боязливо с соседними батальонами, но чувствуя в себе самостоятельное значение. Чем батальоны были в полках, тем в более крупных частях являлись бригады и далее дивизии. Последние принимали для маневрирования на поле сражения очень густое построение.

    Во главе французской армии стоял Наполеон. Ко времени похода 1813 г. он был уже не тот, что прежде. Следствием того, что, с одной стороны, он полководец, а с другой — император, являлось подчас колебание воли, ибо часто положение императора идет вразрез с обязанностями генерала. Сказалось и физическое утомление: «он отяжелел», по выражению Шарраса. Это был уже не прежний молодой человек, полный сил. Хотя ему было только 44 года, но тучность и слабость здоровья все более и более давали о себе знать. Он уже не мог так долго оставаться на коне, как прежде, не мог быть всюду.

    Много вредила Наполеону слишком большая вера в себя, в свою счастливую звезду и потеря чувства меры. Прежде он всегда действовал сообразно с обстановкой, теперь явилось желание повелевать и ею; он верил лишь в то, во что желал верить; противником он явно пренебрегал, в очевидное нарушение своих же прежних мнений.

    Увеличение численности армий и пространства, на котором они действуют, ставит главнокомандующего в особое положение. Управлять отдельными армиями он может лишь директивами, а не диспозициями на каждый день. А это для успешности действий влечет за собой необходимость, чтобы командующие отдельными армиями были генералами-стратегами. Наполеон жаловался на недостаток таких генералов, говоря, что в этом отношении союзники его превосходят. «Мои генералы могут действовать лишь на больших дорогах и в сфере пушечного огня, — говорил Наполеон. — Где меня нет — делают одни глупости».

    Говорят, Наполеон не терпел возле себя особо талантливых генералов, — он им завидовал; но едва ли это справедливо; он стоял так неизмеримо высоко как полководец, что не мог завидовать.

    Начальник штаба Наполеона Бертье был хороший ему помощник, но лишь как техник стратегии; он мог хорошо разрабатывать мысли императора, а к самостоятельным соображениям был неспособен. Он собрал очень хороший генеральный штаб, а начальник военно-топографического бюро Баллер д'Альб превосходно организовал топографическую часть в главной квартире; без него и его карт Наполеон не мог обойтись ни одного дня.

    Русская армия. Система комплектования — рекрутские наборы, а не господствовавшая до той поры вербовка — очевидно, должна была отразиться на качестве армии; и действительно, состав русской армии был значительно лучше, чем прочих армий. Бессрочная служба уже не существовала — срок службы установлен в 25 лет.

    Пехотный полк состоял из двух батальонов, кавалерийский — из шести действующих и одного запасного эскадрона; по штату в эскадроне полагалось 180 коней, но в действительности эскадроны всегда были слабее. Артиллерия делилась на роты: батарейные, легкие и конные. Рота имела 12 орудий.

    Две-три пехотные бригады (четыре-шесть полков) составляли пехотную дивизию, две дивизии — пехотный корпус. В состав корпуса входила лишь пехота с артиллерией, конницы не придавалось, вследствие чего корпус был малосамостоятелен. Численность пехотной дивизии — 5–8 тысяч. На корпус придавалась артиллерия в составе одной батарейной и двух легких рот. Кроме того, на всю армию придавалась резервная артиллерия. Кавалерийские полки сводились в дивизии (3000 коней) и далее — в массы из 5–15 тысяч коней.

    В течение войны русская армия постоянно увеличивалась в числе, частью укомплектованиями, а частью выздоровевшими после болезни или ранения. В начале 1813 г. численность русской армии составила всего 50 тысяч, в конце мая — 90 тысяч, а к концу июля — 173 тысячи и 648 орудий. Кроме того, под Данцигом находился 30-тысячный корпус при 590 орудиях, в Варшавском герцогстве — так называемая Польская армия Бенигсена (70 тысяч при 200 орудиях), а в Белостоке — резервная армия Лобанова-Ростовского (50 тысяч). Принимая во внимание убыль в зимнем и весеннем походах, приходим к заключению, что главная масса солдат состояла из рекрутов. За прошлые войны с Францией и Турцией мужское население сильно уменьшилось, и теперь за недостатком молодых рекрутов приходилось брать и более зрелых. Таким образом, русская армия, особенно во второй половине 1813 г., на вид состояла из старых солдат, а в сущности — из новобранцев. Выучка была спешная и поэтому далеко не полная, но дух армии, как всегда, прекрасен.

    Обмундирование было весьма удовлетворительным, конечно, с точки зрения того времени. Для пополнения его прислано из Петербурга 54 тысячи мундиров и шинелей, кроме того, в Польше, Силезии и Саксонии приобретено 740 тысяч аршин[27] сукна; в тылу устроены обмундировальные мастерские, но работа в них шла не особенно успешно; много заказано немецким мастеровым. Для 3200 офицеров заготовлены сюртуки и шинели без всякого вычета.

    В особенности заботились об обуви. В Саксонии закупили сапожный товар на 100 тысяч пар сапог. Много было захвачено обуви у французов, но она оказалась узка для русских солдат.

    Конская амуниция, в особенности в артиллерии, превосходна; по крайней мере, значительно лучше, чем у союзников.

    Артиллерийское довольствие, благодаря энергии инспектора артиллерии князя Яшвиля, было организовано очень хорошо. Частью воспользовались захваченным оружием и боевыми запасами при преследовании неприятеля, а большей частью — доставкой из Англии как ружей, так и пороха.

    Продовольствия при войсках полагалось иметь на 10 дней: на четыре дня в ранцах солдат и на шесть в обозных фурах; и это количество было действительно налицо; полковой обоз вообще был в большом порядке. Продовольствие обязались поставлять пруссаки, а потом и австрийцы, но на самом деле его было так мало, доставлялось оно так неисправно, что из-за него между союзниками часто происходили драки. После нескольких месяцев войны страна оказалась сильно истощенной, и если бы не удалось взять запасов из прусских крепостей, то армия могла оказаться в критическом положении. Кроме того, в Польше произвели реквизиции и собранные запасы сплавили по Варте, Висле и Одеру. В Польше находился транспорт в 3000 подвод, прибывший из Молдавии еще в 1812 г.; на нем было подвезено к армии 60 тысяч пудов сухарей.

    Затруднение встречалось в печении хлеба и в сушке сухарей. Печение и сушка производились частью самими войсками, частью местными жителями.

    На этапах (в расстоянии одного-двух переходов) были устроены продовольственные магазины (три линии). Допускались и реквизиции с уплатой пятой части наличными деньгами, а остальное — квитанциями. К войскам приданы комиссионеры для наблюдения за правильностью сбора запасов. Введен при этом тариф (так называемый «кутузовский»), что еще более упорядочило сбор запасов. Издано правило перевода русских денег на иностранные, и вменено в обязанность принимать русские деньги. Денег войскам давали мало, а стремились довольствоваться исключительно натурой. При каждой дивизии был передвижной лазарет. Когда армии находились еще в Пруссии и Силезии, то больных отправляли в прусские госпитали с платой 70 коп. в сутки за больного. Впоследствии в Саксонии госпитали устроили на счет страны. В государствах Рейнского союза были устроены подобные же госпитали, но за лечение в них выплачивались деньги.

    Эвакуация производилась не без затруднений, ибо был недостаток в повозках.

    Главнокомандующий, граф Витгенштейн, не отличался особыми достоинствами полководца, да к тому же был стеснен присутствием императора Александра, короля прусского и советников при них. Нередко монархи в бою подвергались явной опасности, чем озабочивали главнокомандующего и других генералов и отвлекали их внимание от наблюдения за ходом боя. Иногда монархи отдавали приказания, противоречившие распоряжениям Витгенштейна, притом помимо него. Положение его было затруднительным еще и потому, что многие из корпусных командиров были старше его чином (Барклай-де-Толли, Милорадович, Блюхер и др.), а повелевать ими у него не хватало твердости и силы воли. В результате в верхах армии образовалось пагубное многоголовие.

    Генеральный штаб (свита императора по квартирмейстерской части) имел блестящих представителей, таких как князь Волконский, Довре, Толь, Дибич. Остальные офицеры тоже были хороши, хотя Генеральный штаб вообще был импровизированным, без большой подготовки: лишь немногие вышли из Московской частной школы колонновожатых Муравьева, а большинство просто случайно набраны из полковых офицеров. Число офицеров невелико: на корпус не более двух, на дивизию — один. Служба главным образом на коне; письменной работой занимались мало. Даже диспозиции составлялись не Генеральным штабом, а в ходе дежурства: собирались офицеры Генерального штаба и ординарцы, и дежурный генерал диктовал им диспозицию; затем она запечатывалась в конверт с надписью «вскрыть в таком-то часу» и передавалась офицеру штаба для доставки соответствующему начальнику.

    Толь считал, что хороший офицер Генерального штаба должен быть в состоянии сделать 100 верст на коне и помнить твердо окружающую местность. Вообще, служба их была тяжела, а содержание давалось маленькое; казенной прислуги не полагалось, и они сами должны были даже убирать своих лошадей. За время войны несколько человек умерло от истощения сил.

    Прусская армия. После разгрома 1806 г. Пруссия не имела права содержать более 42 тысяч войска. В силу этого введена Krumper Sistem; армия мирного времени сделалась лишь кадром, школой, через которую проводилась масса молодых людей; каждый служил только 6 месяцев. Такие обученные «крюмперы» представляли прекрасный материал для доведения армии до значительной численности в военное время.

    Пехотный полк состоял из трех батальонов, ландверный — из четырех; батальон — из четырех рот, рота — из двух взводов. Перед боем стрелки перестраивались во взвод и рассыпались впереди в стрелковую цепь; таким образом, стрелковый бой велся одной третью всех сил, тогда как у французов не более одной шестой. Кавалерийский полк — четыре эскадрона, по 200 коней.

    Высшая единица — бригада — состояла из девяти-десяти батальонов, двух-четырех эскадронов и восьми орудий. Численность бригады — 9000 человек, следовательно, она соответствовала русской дивизии и даже превышала ее. Корпус состоял из нескольких бригад с резервной кавалерией и артиллерией.

    Наибольшее затруднение встретилось в пополнении армии офицерами. В ландвере офицерские места занимали чиновники, а в ландштурме — даже помещики и пасторы. В кавалерии офицеры особенно важны, а потому для ландверной кавалерии брали их исключительно из отставных офицеров.

    Вооружение кавалерии — пика, сабля и пистолет; в ландверной кавалерии не было огнестрельного оружия вовсе. Первая шеренга пехоты имела только пики, две последние — ружья, да и то не везде. Стоит сказать, что 20 тысяч ружей, купленных в Австрии, оказались без затравок, которые пришлось просверливать целый месяц.

    Обмундирование ландвера было плохое, шаровары белые, холщовые, слишком легкие для холодной погоды; многие солдаты шли босиком. Немудрено, что старые генералы с презрением относились к ландверу. Йорк и Наполеон называли их «сволочью». Однако такое отношение несправедливо, ибо дух у них был прекрасный, и они сделали свое дело.

    Сражение при Люцене. 19 апреля произошло столкновение части армии Наполеона с передовым русским отрядом у ручья Риппах (близ г. Вейссенфельса). Дело это не имело большого значения. Но здесь погиб один из лучших маршалов — Бессьер, пораженный русским ядром.

    Наполеон считал, что союзники занимают Лейпциг и находятся у него со стороны фронта; между тем у Лейпцига был только шеститысячный отряд пруссаков Клейста, а остальные силы сосредоточивались много южнее, на р. Эльстер, у Цвенку и Пегау, и занимали фланговое положение относительно противника, сильно растянутого вдоль пути движения.

    Дибич (генерал-квартирмейстер) предложил атаковать с фланга и разбить отдельно ближайшие французские корпуса. Замысел был хорош, но исполнен вяло и неискусно; несмотря на свою многочисленную конницу, стоявшую всего в 5 верстах от неприятеля, союзники в общем были плохо ориентированы. В самом сражении союзники вводили войска по частям, но в конце сражения участвовало только 73 тысячи солдат.

    Как только раздалась канонада, Наполеон сразу понял, что главная опасность угрожает ему с юга. Мгновенно гениальный полководец создает план действий и, так как нельзя было терять время на составление диспозиции, делает свои распоряжения в несколько минут отдельными записками: Нею держаться и прикрыть развертывание армии в боевой порядок; гвардии вернуться в Люцен и стать в резерве за Неем; вице-королю идти на выстрелы у Люцена, пристроиться к левому флангу Нея и принять начальство над левым крылом, Мармону — составить правое крыло, а Бертрану обойти левый фланг союзников с тыла.

    К 7 часам вечера у Наполеона сосредоточивается до 100 тысяч войск, перевес переходит на его сторону, положение из критического обращается в блистательное.

    Хотя союзники и удержали за собой места, занятые в начале сражения (Грос-Гершен), но из положения наступательного перешли в оборонительное, охваченное с обоих флангов; на другой день должны были отступить и на время отказаться от роли освободителей Германии.

    Наполеон потерял до 15 тысяч человек, союзники — немногим меньше, но захватили до 800 пленных и пять орудий.

    Витгенштейна упрекали, что он из соперничества с Милорадовичем не привлек его корпус к сражению и тем лишил себя существенной поддержки в 12 тысяч человек. Если это было так, то, значит, и в те времена существовали трения, крайне вредные для дела. Милорадович, посланный к Цейцу (20 верст) для обеспечения левого фланга от обхода, крайне волновался и говорил: «Первый раз в жизни слышу выстрелы и сам не в деле!»

    Зато ему выпала на долю большая работа при командовании арьергардом, когда союзники начали отступление. Они отступили 21 апреля в двух расходящихся направлениях: прусский отряд Бюлова отходил по направлению к Берлину для прикрытия столицы; остальная армия двинулась в Силезию, к г. Бауцену, для прикрытия пути в герцогство Варшавское, дабы держаться ближе к Австрии, с которой продолжались переговоры о вступлении в союз.

    Вследствие недостатка кавалерии для преследования Наполеон не мог извлечь большой выгоды из Люценской победы. Позиции Милорадовича приходилось или брать с фронта или обходить пехотой, на что требовалось много времени, вследствие чего главные силы союзников двигались по маршрутам с таким спокойствием, словно в мирное время. За свои заслуги Милорадович 1 мая получил графский титул.

    Наполеон, ошибочно полагая, что к Берлину направились значительные силы пруссаков, послал для преследования слабого отряда Бюлова три корпуса (до 60 тысяч) под начальством Нея, а сам со 100 тысячами двинулся к Бауцену. 3 мая Макдональд выяснил, что у Бауцена сосредоточиваются не только русские, но и пруссаки и готовятся к сражению. Тогда Наполеон послал приказание Нею двинуться в тыл позиции у Бауцена. Ней мог прибыть только 11 мая, но Жомини, начальник штаба Нея, прозрел обстановку раньше (отчасти по немецким газетам) и убедил маршала по собственному почину, до получения приказания, свернуть к Бауцену; вследствие этого Ней прибыл двумя днями раньше предположенного, т. е. к 9 мая.

    Сражение при Бауцене. Желая уменьшить в глазах Европы значение Люценской неудачи и усилившись до 96 тысяч человек, союзники решили дать сражение на выгодной позиции у Бауцена.

    Передовая позиция, для непосредственной обороны переправ, занята 25 тысячами Милорадовича. На главной позиции расположились 65 тысяч, упершись левым флангом к крутым лесистым высотам около австрийской границы, а правый — к прудам у д. Плисковиц. Местность, пересеченная ручьем Блезауэрбах, прудами и высотами, затрудняла взаимную поддержку и действия конницы, которой у союзников было вдвое больше (25 тысяч), чем у противника, т. е. позиция не соответствовала составу армии. Креквицкие высоты — тактический ключ позиции, близ правого фланга заняты пруссаками Блюхера; стратегическое значение принадлежало правому флангу.

    Из диспозиции Витгенштейна видно, что он предполагал ограничиться лишь отражением покушений неприятеля. Наполеон 8 мая, т. е. до подхода Нея, готовился к дальнейшей решительной атаке: овладел переправами через р. Шпрее и предпринял ряд ложных атак левого фланга союзников, чтобы привлечь к нему их резервы. Все это вполне удалось французскому императору. Двинув 70-тысячные войска, он оттеснил союзников с передовой позиции, а в то же время сильными атаками корпусов Удино и Макдональда против левого фланга заставил русских расходовать для его поддержки общий резерв с самого начала боя. Вечером авангард армии Нея уже подошел к полю сражения.

    В таких обстоятельствах многие русские генералы, особенно Барклай, предлагали отступить к Герлицу, продемонстрировать там готовность принять бой и отступить далее; если цель заключалась в том, чтобы выиграть время, то подобным способом она достигалась без огромных потерь, неизбежных при сражении. Напротив, пруссаки, особенно Кнезебек, настаивали на бое — отступление, по их мнению, ослабило бы дух прусского народа. Александр согласился с Кнезебеком; союзники остались на позиции в пассивном положении.

    Наполеон 9 мая решил возобновить атаки Удино и Макдональда и, выждав нападение Нея на правое крыло, атаковать ослабленный центр противника.

    С 5 часов утра Удино и Макдональд, не знавшие, что их задача — демонстрационная, повели энергичные атаки, отбросили русских и глубоко проникли в лесистые высоты левого фланга, так что Александр и его приближенные убедились в направлении именно отсюда главного удара врага с целью отрезать союзников от австрийской границы. Тогда главнокомандующий граф Витгенштейн сказал государю: «Ручаюсь головой, что эта атака ложная. Наполеон хочет обойти нас с правого фланга и оттеснить к Богемии». Его не послушали и послали большую часть резервов на левый фланг.


    План сражения при Бауцене 9 мая 1813 г.


    Прибытие подкреплений позволило русским перейти в наступление и потеснить французов. Удино был в отчаянии, что успех, который, как ему казалось, должен был решить судьбу сражения, ускользает, и дважды просил Наполеона о подкреплении. В первый раз Наполеон не дал никакого ответа, а во второй, около 2 часов дня, приказал передать только, что «в 3 часа сражение будет выиграно», а подкреплений, конечно, не послал.

    Еще утром генерал-квартирмейстер прусских войск Мюффлинг доложил Александру о возможности неприятельского обхода с правого фланга. «Сколько войск у Барклая?» — спросил государь у Витгенштейна. «Пятнадцать тысяч», — отвечал граф. «Достаточно ли их?» — обратился государь к Мюффлингу, знавшему местность. Получив утвердительный ответ, Александр приказал ему ехать к Барклаю и помочь советом при обороне.

    В 6 часов утра в середине расположения Наполеона замечен был густой дым, послуживший Нею сигналом обрушиться с превосходящими силами на 12-тысячный отряд Барклая. Угрожая ему с фронта целым корпусом, он направил две дивизии влево для обхода правого фланга, т. е. для захвата пути отступления союзников, а одну вправо, чтобы отрезать Барклая от Блюхера. Положение Барклая было критическим: на главном пункте, у с. Глейна, у него было не более 7000 человек.

    В это время приехал Мюффлинг и объявил волю Александра удержать французов с 15 тысячами человек. Барклай не сказал ни слова, но когда Ней развернул свои силы, примерно 40 тысяч, русский генерал пригласил Мюффлинга в дом мельника и, плотно затворив дверь, между тем как ядра пронизывали насквозь утлые стены жилища, сказал: «Вы полагаете, что у меня 15 тысяч, и государь думает то же. В такую решительную минуту не могу молчать долее. У меня всего 5 тысяч, судите сами, могу ли удерживаться против 40 тысяч? Прошу вас, поезжайте как можно скорее к Блюхеру и просите его, чтобы он помог мне».

    Под напором огромных сил неприятеля Барклай, отступая шаг за шагом, дошел к 9 часам до Прейтица, о чем донес Александру, который выразил недовольство слишком поспешным оставлением позиции.

    В 11 часу утра Ней получил от Наполеона приказание: «направить все войска на Гохкирхенскую колокольню». Так как через Гохкирхен, лежащий в 12 верстах за Бауценом, проходил главный путь отступления союзников, то цель была ясна — захват этого пути. Ней атаковал Прейтиц, Барклай отступил к Баруту, имея в виду обеспечение пути отступления всей армии; от Блюхера он уже был совершенно отрезан.

    Если бы теперь Ней продолжал движение на Гохкирхен, а Наполеон атаковал с фронта, то союзники были бы поставлены в отчаянное положение, но под влиянием колебаний Ней остановился, а Наполеон, не видя его наступления, придержал центр; потеря времени помогла русским. Уяснив положение дел, Наполеон в первом часу повел атаку с фронта, а Нею послал приказание перейти в наступление. Атаки были успешны, но только Ней вновь сделал ошибку: вместо того чтобы идти прямо на Гохкирхен, он, увидев вправо от себя, на Креквицких высотах, Блюхера, повернул направо, на Клейн-Бауцен, и атаковал пруссаков. Все историки обвиняют Нея за эту ошибку; но если действия его войск имели такое решающее значение, то Наполеону следовало самому находиться при них, — тогда он мог был предупредить или исправить все ошибки.

    В такую критическую минуту союзникам надлежало или произвести благоприятный поворот в сражении, или отступить. Для первого не было резервов, так как они были отосланы на левый фланг; оставалось второе. В 3 часа дня Кнезебек предложил монархам «прервать сражение». Отступили в полном порядке сперва войска центра, затем — правый фланг и, наконец, левый. Сильная буря с проливным дождем способствовала отступлению.

    Потери союзников — 12 тысяч, неприятеля — 18 тысяч. Многочисленная конница заставляла французскую пехоту постоянно держаться в каре, замедляла преследование и не позволила захватить трофеи; даже почти все раненые были увезены.

    Наполеон был крайне раздражен подобным результатом сражения. «Как, — вскричал он, — после такой резни и никакого результата? Нет пленных? Так эти люди решились не оставить мне ни одного гвоздя!» Лично на себя он принял руководство преследованием, которое началось в половине третьего утра 10 мая. Под пушечным огнем, подвергая себя крайней опасности, Наполеон сам водил войска в бой, но арьергард Ермолова постоянно давал отпор. До Рейхенбаха он останавливал противника на четырех позициях; здесь его сменил Милорадович. Под Рейхенбахом лучшему французскому кавалеристу, генералу Брюйеру, оторвало ядром обе ноги. Под Герлицем около Наполеона русское ядро поразило его любимца обер-гофмаршала Дюрока, который сопровождал императора во всех походах, начиная с 1796 г. Преследование закончилось только в 8 часов вечера и не дало никаких выгод, — ничто не могло компенсировать недостатка конницы.

    Заметив, что французы наступали без достаточных мер охранения, Блюхер, воспользовавшись рельефом местности близ г. Гайнау, пересеченной речками, рощами и холмами, устроил засаду, на которую напоролась французская дивизия Мезона (у него было всего 50 кавалеристов).

    С этих пор французы наступали медленно, с чрезвычайной осторожностью; пруссаки торжествовали.

    17 мая генерал Барклай-де-Толли был назначен главнокомандующим вместо Витгенштейна, который давно уже тяготился своей должностью, просил об увольнении и сам указал на Барклая как на своего преемника.

    Союзники отошли в Силезию, к крепости Швейдниц.

    Положение Наполеона был очень трудным. Он ясно видел, что еще несколько таких побед, как Люцен и Бауцен, и армия его перестанет существовать.

    Чтобы иметь время усилиться, Наполеон согласился на 6-недельное перемирие (заключено в Пойшвице 23 мая), которое потом было продлено до 29 июля. Оно было нужно и Наполеону, и союзникам, но кому оказалось более выгодным? И Наполеон, и союзники воспользовались им для увеличения своих сил, но союзники, кроме того, усилились присоединением к коалиции Австрии. В окончательном результате выгода была на стороне союзников.

    Между тем 15 июня в Рейхенбахе Россия и Пруссия заключили секретную конвенцию с Австрией о войне против Наполеона, а еще раньше, 2 и 3 июня, был ратифицирован договор с Англией о субсидиях с ее стороны — Пруссии 4 миллиона и России 8 миллионов рублей.

    В полночь на 30 июля во французский авангард передали объявление о прекращении перемирия, подписанное Барклаем. Война началась снова, но перевес в силах, хотя и небольшой, был на стороне коалиции.

    Осенний поход

    Театр войны ¦ Вооруженные силы сторон ¦ Состав главных квартир союзников ¦ Группировка сил ¦ Планы сторон ¦ Сражение под Дрезденом ¦ Сражение при Кульме ¦ Сражение при Кацбахе ¦ 2-е наступление Богемской армии ¦ Приготовления союзников к решающему наступлению ¦ Дюбенская операция

    Театром войны служила средняя часть Германии, между Эльбой и Одером и между Балтийским морем и горами, отделяющими Чехию от Саксонии, Лузации и Силезии. К востоку от Одера часть Пруссии и Польша, а также Чехия составляли основание действий союзников, имевшее весьма выгодную охватывающую форму. Страна к западу от Эльбы представляла источник средств существования армии Наполеона. Крепости были заняты его гарнизонами; если это и ослабляло Наполеона, то ослабляло так же, а может быть и еще более, и коалицию; зато в случае падения крепостей страна разом переходила в его руки.

    На местности наибольшее значение принадлежало р. Эльбе: она разделяла враждующие стороны; на ней должны были разыграться первые действия; она могла послужить Наполеону и как исходная линия для наступления, и как оборонительная линия для удержания союзников. Она предоставляла Наполеону выгоду коротких расстояний, ибо была хордой относительно расположения союзников по окружности. Левый фланг линии Эльбы обеспечивался морем, правый искусно усилил Наполеон. В самом деле, на левом берегу была крепость Кенигштейн, а против него, на правом, — укрепленный Лилиенштейн. В Кенигштейне собраны запасы на 100 тысяч человек на 9–10 дней. Около него построено несколько мелких укреплений, запиравших выходы из Богемских гор (Зоннештейн, Пирна, Штольпен).

    Основное довольствие правому флангу Эльбы поставлял Дрезден, превращенный Наполеоном в обширный укрепленный лагерь; запасы собраны из расчета на два месяца для 300 тысяч человек. Гарнизон в 30 тысяч, мог держаться в этом лагере при энергичном коменданте 6–8 дней и даже до 15 дней.

    Вся Эльба была усилена крепостями. Торгау и Виттенберг — укрепления земляные, временного характера. Магдебург — первоклассная крепость. Гамбург, отошедший к маршалу Даву перед заключением перемирия, сильно укреплен. Открытая и обширная местность между Гамбургом и Магдебургом защищена укрепленным Вербеном с трехтысячным гарнизоном. При устье Эльбы — укрепления Глюкштадта, защищаемые датчанами.

    Кёнигштейн имел для Наполеона большое значение, ибо при наступлении Богемской армии союзников из Чехии по той или другой стороне Эльбы Дрезден удерживался бы своим гарнизоном, а Наполеон, перейдя реку у Кёнигштейна, мог с 120 тысячами действовать в тыл. Кроме того, если бы Кёнигштейн не запирал Эльбу, то она могла бы в верхнем течении служить для союзников линией сообщений.

    Дрезден с его запасами сокращал линию действий Наполеона на 500 верст, считая от Рейна. Наполеон говорил: «Пусть меня отрежут от Рейна, лишь бы не отрезали от Дрездена».

    Таким образом, Эльба являла собой как бы некую крепость, но не сомкнутую, а развернутую на 500 верст по фронту.

    Слабая ее сторона заключалась в том, что с переходом Австрии на сторону союзников правый фланг этой оборонительной линии мог быть обойден со стороны Чехии. Наполеон ясно сознавал это, почему и обратил особенное внимание на его усиление. Но генералы находили положение на Эльбе опасным и советовали отойти за р. Заалу и даже за Рейн.

    Наполеон успокаивал их и отвечал: «С такими жертвами, какие вы мне предлагаете для продолжения войны, я мог бы заключить мир. Десять проигранных сражений едва ли могли бы поставить меня в то положение, которое вы мне советуете занять в самом начале, при открытии военных действий! Конечно, не следует легкомысленно обнажать своей операционной линии; это я знаю; это правило, рекомендуемое здравым смыслом; это азбука военного искусства; но ввиду великих интересов не следует останавливаться перед жертвами и не опасаться, подобно Кортесу, жечь свои корабли. Если бы военное искусство заключалось только в том, чтобы ничем не рисковать, то слава сделалась бы достоянием посредственности… Повторяю, моя позиция такого свойства, что хотя бы противник и одержал надо мною десять побед, то много, что он вынудит меня этим отступить к Рейну, между тем как одно выигранное мною сражение приведет меня к столицам неприятеля. Я все рассчитал, остальное предоставляю судьбе».

    Вооруженные силы сторон. К союзникам присоединилась австрийская армия. После 1809 г. в Австрии стали проявлять бережливость: держали слабые кадры, а остальных отправляли в отпуска. Солдаты под начальством хороших генералов способны были одерживать победы. Пожизненный срок службы отменен еще с 1802 г. Дух войск неудовлетворителен, чему во многом способствовала система унизительных наказаний нижних чинов. Никто из них не мог рассчитывать стать офицером, — производились в чины только дворяне. Аристократизм господствовал; существовала поговорка: «Человек начинается только с барона». Неблагоприятно отзывался на качествах армии и разнообразный ее национальный состав.

    При мобилизации встретилась масса затруднений. Сперва третьи батальоны полков были расформированы и пошли на укомплектование двух первых. Затем решили вновь сформировать их, и выделены были для них кадры; дело велось вяло. Кавалерия была хороша.

    Всего австрийцы выставили 110 тысяч.

    К этому же времени Пруссия выставила 170 тысяч при 376 орудиях.

    Численность русской армии к концу июля достигла 173 тысяч при 648 орудиях; всего у союзников было 492 тысячи и 1383 орудия. Конницы — 600 эскадронов (77 тысяч коней), казаков 26 тысяч (пятая часть всех сил).

    У Наполеона к осеннему походу собралось 440 тысяч и 1200 орудий. Конницы — 424 эскадрона, невысокого качества (шестая часть всех сил).

    Состав главных квартир союзников. Говорят, главное командование предложили Александру, но вряд ли это было сделано искренно, да и Австрия, по причине всегдашней зависти, не допустила бы такого. К тому же Александр и не чувствовал в себе способностей полководца. Однако не раз он давал дельные советы, которые всегда ценились, да к тому же были и обязательны к исполнению. Во всяком случае, он являлся единственным связующим звеном действий всех союзных армий. Помощниками его были: князь Волконский — начальник штаба и Толь — генерал-квартирмейстер. Волконский очень ловко и умело улаживал разногласия союзников, что в коалиционной войне особенно важно. Главнокомандующим собственно русских войск был Барклай; его начальником штаба — Сабанеев — личность малозаметная; генерал-квартирмейстером — Дибич.

    Общим официальным главнокомандующим назначен австриец — фельдмаршал князь Шварценберг, еще молодой человек, 42 лет, храбрый, аристократ, искусный царедворец, умел при ловком и мягком обращении твердо отстаивать интересы Австрии. Полководец совершенно посредственный; к тому же и положение его было трудное: при армии находились три монарха, в главной квартире всегда обнаруживались противоположные течения, и Шварценберг должен был вечно хитрить. Помощники его: начальник штаба Радецкий — способен, но скромен; генерал-квартирмейстер — Лангенау, только что перед тем перешедший в австрийскую службу саксонский офицер Генерального штаба, сильно стремившийся обрести влияние; главный его недостаток — односторонность взгляда.

    Блюхер — главнокомандующий Силезской армии, весьма энергичный, обладавший глазомером, прекрасный исполнитель намеченного плана, но малообразованный. Он сам сознавал это и никогда не пренебрегал мнением знающих людей. Начальник штаба Гнейзенау и генерал-квартирмейстер Мюффлинг — талантливые и уравновешенные личности. Когда они расходились во мнениях, Блюхер умел отличить, кто был прав. Согласие между всеми тремя было полное: их называли «три головы под одной шапкой». Гнейзенау, когда было нужно, удерживал порывы пылкого Блюхера, действовал на него охлаждающим образом, а старик Блюхер (ему было за семьдесят) очень любил и ценил Гнейзенау.

    В армии союзников были два французских выходца — Моро и Жомини. Моро ненавидел Наполеона, пробыл в изгнании в Америке 12 лет и теперь возвратился, чтобы служить Александру против своего врага. Обладая большим здравым смыслом и отлично понимая стратегию войны (сам неоднократно бывал главнокомандующим), он мог бы быть очень полезен. На русскую службу он не поступил и ездил в свите государя в сером сюртуке, круглой шляпе и сапогах со шпорами.

    Жомини, швейцарец по происхождению, был принят на русскую службу генерал-лейтенантом. В числе причин ухода из французской армии — обида на Бертье (обойден в чинах), который постоянно его преследовал в течение многих лет. Помощь Жомини могла быть велика; но он сам не навязывал своего мнения, и его немногие слушали, ибо находили, что он лишь хороший теоретик, а не практик. Однако Жомини неоднократно доказал на практике верность своих стратегических взглядов.

    Группировка сил. Необходимость прикрывать направления на Берлин, Силезию и на Чехию с Прагой и далее на Вену, отсюда разделение на три армии и отсутствие талантливого начальника для общего руководства огромной массой заставляли союзников разбрасываться.

    Русские и прусские войска (127 тысяч под начальством Барклая) образовали в окрестностях Будина Богемскую армию силой в 237 тысяч при 764 орудиях под непосредственным командованием Шварценберга; тут же находились и монархи.

    Силезская армия Блюхера (100 тысяч и 340 орудий), состоявшая из трех русских корпусов и одного прусского, расположилась в Силезии, у Швейдница.

    Северная армия наследного шведского принца Бернадота (155 тысяч) прикрывала путь к Берлину у Трейенбрицена, выделив сводный корпус Вальмодена (22 тысячи) на Нижнюю Эльбу.

    Наполеон на пространстве в 160 верст — от Дрездена до р. Кацбах (в Силезии) — сосредоточил 343-тысячное войско, из них 90 тысяч, расположенные центрально у Герлица, составляли общий резерв; кроме того, до 100 тысяч стояли по берегам Эльбы и за нею, в местностях, имевших стратегически важное значение.

    Планы сторон. Близ Бреславля, в Трахенберге, представители союзных государств 28–30 июня выработали план действий, в основу которого были положены предложения Толя. Северная и Богемская армии должны были наступать за Эльбу и действовать решительно; а Силезская «последует за неприятелем к Эльбе, избегая генерального сражения», т. е. должна, войдя в соприкосновение с Наполеоном, постепенным отступлением затягивать его в глубь страны и тем облегчить Богемской армии удар ему с тыла. По плану Силезская армия потом должна была переправиться через Эльбу между Торгау и Дрезденом, чтобы присоединиться к Северной.

    План Наполеона заключался в том, чтобы, опираясь на р. Эльбу и главным образом на Дрезден, действовать по внутренним линиям и бросаться то против той, то против другой армии союзников.

    Первая операция имела целью захват Берлина, после чего Наполеон планировал быстро продвинуться до Одера и даже до Вислы, войти в соприкосновение с французскими гарнизонами крепостей и таким энергичным движением сразу поправить все дело и вернуть утраченное. План грандиозен, но по характеру походит на отчаянные замыслы азартного игрока. Пруссаки были наиболее ожесточенным его врагом, и он решил первый удар направить против них. «Гонимый страстью, — пишет Мормон (т. 5, с. 139–140), — он горит нетерпением прежде всего обрушиться на Пруссию. Он хочет, чтобы первые пушечные выстрелы были направлены на Берлин; он желает, чтобы страшная и примерная месть последовала немедленно за открытием неприязненных действий».

    Для этого под начальством Удино должно было собраться с Нижней Эльбы 110 тысяч человек, однако из них только треть французов, на иностранцев же нельзя было особенно полагаться.

    Перед группировкой главных сил на Верхней Эльбе ставилась задача обеспечить с фланга и тыла операцию против Берлина. Эту группировку Наполеон организовал весьма искусно. Если бы противник из Богемии пошел по левому берегу Эльбы, то против него в первый же день можно было сосредоточить до 50 тысяч войска, на второй — 70 тысяч, а на четвертый подошел бы общий резерв, всего — 180 тысяч. Если бы союзники двинулись по правому берегу, то в первый же день против них было бы выставлено 130 тысяч войска, во второй — 170 тысяч, т. е. это направление оказывалось еще более обеспеченным, а оно было важнейшим, ибо грозило быть отрезанным от Дрездена.

    Растяжка сил от Дрездена до р. Кацбах оказывала следующее влияние: пока общий резерв был в центре, у Герлица, он мог поспевать и на один, и на другой конец растянутого расположения; но как только резерв оттягивался к одному концу, поспеть вовремя к другому он уже не мог; нарушались свойства внутренних линий, вследствие которых они не могут быть слишком длинны; тем более, что и массы войск были велики, а это тоже противоречит свойствам внутренних линий.

    Описанное расположение имело в виду случай, когда почин действий ожидается со стороны союзников. Но у Наполеона был и активный план. Главное внимание обращала на себя Силезская армия. Наполеон еще не знал, что 127 тысяч Барклая пошли на соединение с Богемской армией, и потому считал Силезскую армию самой сильной, а две другие значительно слабейшими. Состав ее — из русских и прусских войск, энергия Блюхера — все это еще более усиливало в глазах Наполеона значение Силезской армии.

    Богемская армия, с посредственным Шварценбергом во главе, согласно указаниям из Вены, не предполагала действовать особенно энергично, и Наполеон это знал. Что же касается Бернадота, то он был поставлен в фальшивое положение. С одной стороны, он берег шведские войска, которые впоследствии могли понадобиться для укрепления власти в Норвегии, с другой — хотел заслужить симпатии французов, так как у него мелькала надежда быть избранным на престол Франции после свержения Наполеона; он открыто говорил, что его династию следует предпочесть выродившимся Бурбонам. Вот почему он не имел в виду наносить решительных ударов французам. И это было известно Наполеону, который характеризовал будущие действия Бернадота словами: «Этот будет топтаться!»

    Покончив с Силезской армией, Наполеон рассчитывал ударить на Богемскую, как вторую по значению. Он думал двинуться ей в тыл через Циттау или через обеспеченную им переправу у Кёнигштейна.

    При действиях по внутренним линиям чрезвычайно важно быть хорошо ориентированным, а между тем Наполеон во время осеннего похода был плохо осведомлен о происходящем, главным образом вследствие плохого качества конницы и малого ее числа. Положение великого полководца было весьма трудным: почин действий не ему принадлежал, кроме того, его генералы не оправдали возлагавшихся на них надежд.

    Наступление Блюхера началось 3 августа. Неприятельские войска были разбросаны и отступали. 6 августа Блюхер уже достиг Кацбаха, а 8-го подошел к р. Бобер (возле Бунцлау и Левенберга). Он хотел наступать далее, но получил известие о прибытии Наполеона с подкреплениями. Тогда он решил, согласно Трахенбергскому плану, отступать перед превосходящими силами. 9 августа, отбив несколько атак, он начал отступление и отошел за р. Кацбах, к Яуэру.

    8 августа Наполеон с 40-тысячным войском стремительно двинулся к Левенбергу. У гостиницы «Белый конь», опершись на высокую скамейку, на которой были разложены две карты, стоял он, то покачивая скамейку, то расстегивая и застегивая свой серый сюртук. Все движения его обнаруживали нетерпение и беспокойство. «Вперед, вперед, мои дети!» — говорил отрывисто император проходившим мимо него полкам. Наполеон думал принудить врага к решительному бою, чтобы поскорее покончить с Блюхером и действовать против других армией (Богемской). Но Блюхер, как мы видели, заранее отступил.

    В глубоком раздумье возвратился Наполеон в Левенберг и здесь получил известие о наступлении Богемской армии. Оставив под командой Макдональда 70–80 тысяч солдат против Блюхера, он немедленно повернул с главными силами к Дрездену.

    Сражение под Дрезденом 14 и 15 августа. Наступление Богемской армии к Лейпцигу началось только 10 августа, тогда как могло начаться уже 5-го. Всевозможные задержки объясняются полной неподготовленностью к маршу. Шварценберг и его штаб не имели сведений ни о местности, ни о дорогах, ни об укреплениях Дрездена, ни о неприятельских войсках, ни о состоянии своих войск; все делалось наугад, а между тем превосходство в коннице и удобство иметь лазутчиков в стране, враждебной французам, давало полную возможность отдавать себе во всем ясный отчет.

    Двинулись через Богемские горы четырьмя колоннами, причем русские войска Витгенштейна составили правую колонну (как бы крупный боковой авангард) и направились из Теплица мимо Кёнигштейна на Дрезден; остальные колонны двигались левее, на Лейпицг.

    Первое столкновение с войсками Сен-Сира, оборонявшими Дрезден, произошло в колонне Витгенштейна в тот же день, 10 августа. Оттеснив противника, Витгенштейн остановился в 10 верстах от Дрездена, на Пирнском шоссе.

    Благодаря тому, что был захвачен адъютант Сен-Сира с важными бумагами, союзники узнали, что на пути к Лейпцигу никого нет, а Дрезден занят лишь слабыми силами. Кроме того, два вестфальских кавалерийских полка перешли на сторону австрийцев и сообщили некоторые сведения о расположении французских войск. Тогда, по предложению Жомини, решили оставить прежнее направление, двинуться на Дрезден и овладеть им. Переменить направление движения 200-тысячного войска — дело весьма нелегкое, а главная квартира распорядилась этим весьма неискусно. Большая часть сил двинулась в одной колонне через д. Диппольдисвальде и почти по бездорожью поперек отрогов Богемских гор. Началось движение 11 августа, а к 4 часам пополудни 13-го около Дрездена сосредоточилось уже 60-тысячное войско. Может быть, его было бы достаточно для немедленного овладения Дрезденом, который в этот день оборонялся лишь 40 тысячами солдат Сен-Сира, да и то не полностью. Однако вместо немедленного штурма собрался целый военный совет у Рекница. Александр колебался, но наконец также высказался вообще против нападения на Дрезден. Шварценберг был за штурм, но, как тонкий придворный, соглашался с мнением государя.


    Сражение под Лейпцигом


    В ночь на 14 августа собралось уже 87 тысяч союзных войск, но время оказалось упущенным — в Дрезден прибыл Наполеон.

    Движение Наполеона к Дрездену было чрезвычайно быстрым. 11 августа прошли 42 версты от Левенберга до Герлица; 12-го дошли до Бауцена — 40 верст, 13-го были уже в Штольпене, т. е. преодолели 28 верст. Всего в три дня пройдено 110 верст; дневки не дали и после этих усиленных переходов, так как надлежало немедленно двинуться далее и вступить в бой под Дрезденом. Для сравнения припомним, что союзники при движении к Дрездену прошли 70 верст за пять дней.

    Марш Наполеона может служить образцом быстрого передвижения большой массы войск. По дорогам направлена лишь кавалерия и артиллерия, а пехота, для сокращения глубины колонны, шла по сторонам дорог, поперек горных отрогов, преодолевая ручьи и другие препятствия, притом в батальонных колоннах.

    Когда прибыли к Штольпену, то оставалось до Дрездена 20 верст, до Пирны — 10 верст, до Кёнигштейна — 15 верст. Куда направляться далее? Ответ на этот вопрос составлял всю стратегию настоящей минуты.

    Наполеон давно уже задумал, удерживая Дрезден, направиться через Кенигштейн со 150-тысячным войском в тыл Богемской армии; корпус Вандамма (40 тысяч) уже был двинут в этом направлении. Этот превосходный маневр обещал самые решительные последствия, но он был возможен только при условии, что Дрезден продержится, пока маневр будет закончен. Между тем из Дрездена стали доходить тревожные слухи: «Дрезден может быть взят с минуты на минуту». В то же время пришло донесение Удино о поражении его армии под Грос-Беереном. Эта неожиданная неудача несколько поколебала решительность Наполеона.

    Ввиду полученных от своего ординарца Гурго тревожных сведений о положении Дрездена Наполеон решил идти прямо на выручку Дрездена, а действия в тылу войск Шварценберга предоставить Вандамму.

    Тем временем Шварценберг, посоветовавшись со своим генерал-квартирмейстером Лангенау, ночью же велел написать диспозицию на следующий день, не сообщив об этом даже императору Александру. По этой диспозиции нападение на город предполагалось произвести 14-го, в 4 часа пополудни, пятью колоннами, направленными по радиусам со всех сторон на левом берегу Эльбы.

    Диспозиция является отрицательным образцом во всех отношениях. Цели действий назначено не было. Обо всех колоннах говорилось, что они назначаются для демонстрации, и ни одной не указано штурмовать. Выражения «наступает по возможности далее», «может ворваться», «наступает столько, сколько можно будет без напрасной траты людей» — очень странны в диспозиции для штурма.

    Начало действий назначено на 4 часа пополудни, тогда как диспозиция писалась ночью, и можно было бы успеть начать штурм утром, чтобы иметь в распоряжении больше светлого времени, теперь же пришлось бы оканчивать дело в ночной темноте. Такое промедление можно было бы объяснить желанием подождать подхода всех сил, но здесь и этого не было.

    А между тем промедление позволило Наполеону изготовиться, и уже в 9 часов утра он имел 70-тысячное войско. Хотели брать укрепленный Дрезден штурмом, а не было ни штурмовых лестниц, ни фашин.

    Таким образом, все предприятие являлось лишь жалкой полумерой.

    Сражение 14 августа. Пруссаки начали бой уже с пяти утра, австрийцы с семи, русские с восьми. Войска овладели кое-где местностью, но на этом все дело и закончилось, ибо Шварценберг разослал приказания — приостановить наступление до 4 часов дня. О Наполеоне пока ничего не знали, что кажется странным. Ведь движение его в Силезию и обратно происходило местами в расстоянии ружейного выстрела от австрийской границы, но ни лесничие, ни ловчие, ни таможенники — никто не известил Шварценберга о столь важных происшествиях. Наполеон, прибыв в Дрезден, уже сам подослал своего знаменитого шпиона Шнейдера сообщить об этом союзникам, чтобы замедлить их атаку и успеть подтянуть войска.

    В 11 часов утра Александр выехал на Рекницкие высоты и с удивлением заметил, что войска строятся для боя. Решил позвать Шварценберга, сообщить ему, что в Дрезден прибыл сам Наполеон и что поэтому атака на город невыгодна. Снова приступили к бесплодным совещаниям. «То место, — рассказывает очевидец, — где стояли монархи со штабом своим, уподоблялось шумному народному собранию. Моро пришел в крайнее раздражение и, бросив шляпу на землю, сказал Шварценбергу: „Э, черт возьми, monsieur, я более не удивляюсь, что в течение 17 лет вы были всегда биты!“ Император Александр старался успокоить его и отвел в сторону. „Ваше Величество! Этот человек потеряет все“, — прибавил Моро».

    Наконец главнокомандующий согласился с мнением Александра и сам поскакал искать своего начальника штаба и генерал-квартирмейстера, чтобы сделать через них распоряжения об отмене штурма.

    Время уходило, а отмены штурма не давалось. Ровно в 4 часа дня раздались роковые три пушечных выстрела — условленный знак для начала атаки; наступление началось. Шварценберг не объяснил причины этого обстоятельства, но можно думать, что ближайшие советники уговорили его не уступать русскому императору и не отменять сделанных распоряжений. Само сражение обратилось из преднамеренного в случайное со всеми его невыгодными сторонами. Войска дрались храбро, но успеха быть не могло, ибо подготовки не было никакой.

    Ручей Вейстриц, протекавший в глубоком Плауэнском овраге, берега которого круты и труднодоступны, разрезал поле сражения на восточную и западную части. Если уж решились дать сражение, то следовало бы, как предлагал Жомини, сосредоточить войска по правую сторону Плауэнского оврага, чем избегалось бы вредное разделение преградой и сохранялся бы лучший путь отступления — Пирнское шоссе.

    Русские, под начальством Витгенштейна, двинулись вперед на правом фланге, но вскоре были остановлены французами; упорный бой за мызу Гойфгартен остался безуспешным. Пруссаки овладели всем Грос-Гартеном. Австрийцы правее оврага отбросили французов, заняли люнет № 3, но были остановлены стенкой со рвом, приведенной в оборонительное состояние. Левее Плауэнского оврага они были остановлены подобными же стенками и конницей Латур-Мобура.

    Теперь Наполеон готовился произвести контратаку. Он объехал всю ограду, осмотрел все поле сражения, потом пропускал мимо себя войска, спешно переходившие через мост на Эльбе, ободрял их несколькими словами и сам указывал им направление. Солдаты снимали ранцы и грязную одежду, надевали парадную форму, получали порцию вина и с музыкой и восторженными восклицаниями проходили мимо императора.

    Для управления боем Наполеон поехал к люнету № 3, а саксонскому полковнику фон Гааку приказал взобраться на колокольню Дрезденского собора и через конных ординарцев доносить обо всем, что заметит.

    Мортье с двумя дивизиями молодой гвардии и 20 эскадронами гвардейской кавалерии Нансути отбросил Витгенштейна. Пруссаки были выбиты из большей части Грос-Гартена. Австрийцев отбросили на всех пунктах. Союзники возвратились из-под стен Дрездена почти к тем самым местам, с которых пошли на приступ.

    Сражение 15 августа. Полагая, что противник отступает, Наполеон назначил для преследования 125 тысяч войска, но союзники, собрав до 160 тысяч, остались на позиции. Впрочем, у них не было определенного плана; конечно, о повторении штурма не следовало и думать, а диспозиции для оборонительного боя не было дано. У Шварценберга уже мелькает мысль об отступлении; по крайней мере, австрийским обозам приказано отступить.


    План сражения при Дрездене 15 августа 1813 г.


    Позиция союзников состояла из слабых фланговых участков на равнинах, примыкавших к Эльбе, и сильного центра на Рекницких высотах; но фланги весьма важны в стратегическом отношении: от правого отходит шоссе на Пирну, а от левого — на Фрейберг, первостепенные пути отступления; от центра — второстепенные. Шварценберг оставляет 30-тысячное войско, на легкодоступных и стратегически важных участках, а 130 тысяч стягивает на сильный и стратегически менее важный центральный участок.

    Ночь на биваках для союзников прошла тягостно. Полил крупный холодный дождь, укрытия нет, продовольствия тоже; как последствие отбитого приступа — упадок духа; среди солдат разносились слухи о грядущем отступлении.

    Французы укрыты под кровлями дрезденских домов; пища, вино, водка и пиво вдоволь доставляются жителями, устрашенными гневом Наполеона; удача 14 августа сильно подняла дух.

    План Наполеона: удерживая центр, атаковать фланги. Позиция союзников растянута; в таком случае, по теории, надо бить в центр, но план великого полководца соображен с особенностями обстановки: центр труднодоступен, фланги слабы, а стратегически они важнее; между тем центр самого Наполеона усилен укреплениями Дрездена, и потому он не опасается прорыва. Для атаки правого фланга союзников назначается Ней с 20 тысячами, (вчетверо сильнее), а левого — Мюрат с 40 тысячами (вдвое сильнее); в центре — корпуса Мармона и Сен-Сира; за ними в общем резерве — старая гвардия.

    Наступило ненастное утро 15 августа. В 8 часов утра Ней начал теснить Рота. К Нею подъезжает Наполеон; ядро падает у самой его лошади. Избегнув счастливо опасности и видя успешное начало дела, император находится в самом лучшем расположении духа и весело ободряет солдат. Однако Рот упорно отстаивает каждую пядь земли. Дождь замочил полки ружей, стрельба невозможна, дерутся на штыках, навалены груды трупов. В 12 часов русские уступили Пирнское шоссе, хотя и захватили довольно много пленных. Блестящее сопротивление 5000 русских против 20 тысяч врага все же кончилось потерей пути, имевшего важное стратегическое значение.

    Против левого крыла австрийцев Мюрат продвигался сначала медленно — он ожидал окончания обхода нескольких батальонов, посланных для захвата Фрейбергского шоссе. Потом, как буря, налетает со своей конницей, производит несколько атак и при удачном содействии конной артиллерии наносит полный разгром австрийцам: захвачено 10 тысяч пленных, 26 орудий, 30 зарядных ящиков.

    Видя отступление Рота, Моро и Жомини доложили о необходимости вернуть Пирнское шоссе. Александр лично послал приказание Барклаю с войсками Витгенштейна и пруссаками атаковать Нея, увлекшегося преследованием Рота и удалившегося от своего резерва. Если бы Барклай проявил энергию, то действительно была надежда отрезать Нея и отбросить к Эльбе. Но Барклай донес, что опасается спуститься в долину, чтобы не увязла артиллерия, и при неудаче ее нельзя будет поднять на Рекницкие высоты. На это донесение не обратили внимания, так как в это время был смертельно ранен Моро: ядро оторвало ему правую ногу, пробило насквозь лошадь и раздробило левое колено[28]. Пока за суматохой опомнились к двум часам дня, уже на левом фланге произошла катастрофа с австрийцами, и Шварценберг решил отступать. Монархи восстали против этого — много свежих войск еще не было введено в дело, но Шварценберг настоял.

    Потеря союзников громадна — до 30 тысяч; Наполеона — 10–15.

    Отступление союзников 16 августа в Чехию назначено диспозицией Шварценберга тремя колоннами; 1-я — русско-прусские войска Барклая через Дона по Пирнскому шоссе; 2-я — австрийцы центра — на Диппольдисвальде; 3-я — австрийцы левого крыла — по Фрейбергскому шоссе.

    Однако Барклай, опасаясь, что Вандамм почти владеет Пирнской дорогой, решил свернуть на Максен и Диппольдисвальде; 3-я колонна также свернула на Диппольдисвальде, так как Фрейбергское шоссе уже было занято Мюратом. Таким образом, вместе со 2-й колонной на одном пути сошлись до 200 тысяч солдат; обозы загромоздили дорогу, дождь продолжался, беспорядок ужаснейший, ругательства раздавались на всех языках. Наполеон направил войска для преследования четырьмя колоннами, да еще Вандамм должен был пересечь пути движением от Пирны. В случае успеха Наполеон обещал ему маршальский жезл. Гибель союзников казалась неизбежной. Пленные, повозки захватывались французами во множестве.

    Сражение при Кульме 17 и 18 августа. 14 августа, во время Дрезденского сражения, против Вандамма (40 тысяч) выдвинули отряд принца Евгения Вюртембергского (13 тысяч). При таком неравенстве сил принц Евгений мог держаться благодаря тому, что Вандамм действовал вяло и посылал войска в бой по частям, но все-таки потеря русских достигла 1500 человек.

    Евгений посылает за подкреплениями. Шварценберг согласен; но Евгения недолюбливает император Александр, а потому Барклай отнесся к делу равнодушно, послал всего 1-ю гвардейскую пехотную дивизию Ермолова, а начальство над отрядом передал графу Остерману-Толстому, хотя Евгений до сих пор действовал хорошо.

    15 августа против Вандамма было всего 17,5 тысячи войска, но он все-таки действовал чересчур осторожно. Чтобы придать энергии действиям Вандамма, ему было отправлено 16 августа в 4 часа дня из главной квартиры Наполеона следующее послание: «Его Величеству угодно, чтобы вы, со всеми своими силами, атаковали принца Вюртембергского и через Петерсвальде вступили в Богемию. Император полагает, что ваши войска могут занять сообщения, ведущие к Тешену, Ауссигу и Теплицу, прежде, нежели успеет туда прийти неприятель, разбитый под Дрезденом и отступающий на Аннаберг» (вероятно, описка — Альтенберг). Этот документ очень важен, потому что впоследствии Наполеон сваливал вину на Вандамма и утверждал, будто ему вовсе не предписывалось захватить путь отступления союзников, а лишь поручалось патрулировать проходы через Богемские горы.

    В предписании Барклая относительно отступления Остерману предоставлялось либо идти по Пирнскому шоссе на Петерсвальде, а «ежели сочтет себя отрезанным от Петерсвальде расположением неприятеля у Гисгюбеля, либо, что еще вероятнее, у Геллендорфа, то тоже идти на Максен вслед за главными силами». Идя на Максен, приходилось делать фланговым маршем 15 верст почти на виду гвардии Наполеона, имея с тыла Вандамма; на Петерсвальде тоже приходилось идти фланговым маршем 15 верст относительно Вандамма, а с тылу — гвардия, следовательно, опасность одинаковая, но зато, по мнению Евгения, Пирнское шоссе оставалось в наших руках и обеспечивалось движение всей армии; решение стратегически вполне верное. Остерман возражал, что шоссе на Петерсвальде уже занято неприятелем, особенно же подвергнется опасности гвардия. Сначала принц стал говорить, что, мол, ничего не может быть почетнее для гвардии, как жертвовать собой для спасения всех, а затем просто объявил, что «пойдет со своими войсками на Петерсвальде». Остерман посоветовался с Ермоловым и сказал: «Ну и я решился на Петерсвальде». Из этого видно, что первым столь важное решение принял принц, а между тем вся слава досталась Остерману.

    16 августа Преображенский полк на штыках пробился у Гисгюбеля, а Семеновский — у Геллендорфа. Потери отряда были велики, но все-таки у Петерсвальде собралось до 16 тысяч войска. Главные силы союзников ночевали в 16–30 верстах к северу от Теплица. Неприятель следовал почти по пятам. Гвардия дошла почти до Пирны, где с Наполеоном сделался припадок рвоты, и его отвезли в Дрезден.

    17 августа Вандамм проявляет энергию, не спит ночь, и в 5 часов утра среди тумана кавалерийская дивизия Корбино внезапно атакует Татарский уланский полк. Уланы в смятении бросаются на обозы и арьергард Шаховского; начинается паника. Евгений, который с 3 часов утра уже был на коне, восстанавливает порядок, кирасиры его величества, под начальством принца Леопольда Саксен-Кобургского, и Татарский полк атакуют Корбино, всему отряду удается отступить к Кульму. Остерман вовсе не предполагал держаться у Кульма, но получил из Теплица записку от короля прусского, который просил спасти армию и Александра, удержав неприятеля на какой-либо позиции впереди Теплица.

    Остерман занял позицию за ручьем Страденбах, у д. Пристен (арьергард у Кульма). Главное стратегическое значение принадлежало левому флангу — с занятием его неприятелем отряд отрезывался от Теплицкого шоссе и от поддержки главных сил армии; задача отряда заключалась в обеспечении выхода армии из гор и ее сосредоточения к Теплицу.

    Позиция была слаба, но русские имели успех; он поразителен для тех, кто считает, что у Вандамма было 40-тысячное войско, т. е. чуть ли не тройное превосходство сил. На самом деле первоначально у русских было 15 тысяч, а к концу дня 20. Вандамм притянул к полю сражения только 30 тысяч, а в бою участвовали 19.

    После дождливых дней наконец туман рассеялся, солнце появилось во всем блеске, и Вандамм, как на ладони, мог рассмотреть расположение очевидно слабых сил противника. Не дожидаясь, пока стянутся все войска, французский полководец направляет в атаку головную бригаду и так до конца боя вводит в дело силы свои по частям. Упорство боя было изумительное. Особенно отличился Лейб-гвардии Егерский полк. Семеновцы потеряли 900 человек. Остерману оторвало руку случайным ядром. В критическую минуту даже писаря и нестроевые просили дать им ружья. Около 5 часов дня центр позиции оторван французами, готовыми торжествовать победу; но в эту минуту является первая помощь. В 10-м часу утра прибыл король прусский и разослал своих адъютантов, чтобы направить войска, выходящие из гор, на помощь русским к Кульму.

    Император Александр спускался с гор от Альтенбурга и любовался чудной картиной расстилавшейся у его ног Теплицкой долины. Было воскресенье, мирные жители возвращались от обедни. Видневшиеся влево дымки были приняты за выходящие из сельских труб, но вдруг донеслись звуки пушечных выстрелов, и скоро стало известно, что горсть русских дерется, спасая всю армию в ее критическом положении. Александр немедленно рассылает приказания колоннам и резервной кавалерии свернуть с дороги и спешить к Кульму, а прусскому корпусу, находившемуся далеко к северу, в 30 верстах, предлагает свернуть с дороги и выйти на Пирнское шоссе, прямо в тыл Вандамму. Жомини послан в горы. Он встретил австрийскую дивизию Колоредо, который отказался идти на выручку без приказания Шварценберга. Жомини возвращается и докладывает русскому императору. Александр едет в Дукс. Шварценберга там нет, но нашли Меттерниха, который, однако, отказался распоряжаться войсками. Жомини разъяснил опасность положения, и Меттерних согласился послать приказание, но Колоредо прибыл только к ночи.

    Первыми пришли русские лейб-драгуны и тотчас пошли в атаку; к их флангу примкнули лейб-уланы. Неприятель опрокинут, — потерял 500 пленных. Постепенно стали подходить 1-я и 2-я кирасирские, 1-я гренадерская и 2-я гвардейская пехотные дивизии. Прибыли Милорадович, Барклай, Шварценберг, но острое положение уже миновало — в 6 часов Вандамм решил остановить атаки. Русские потеряли 6000 солдат, но имели большой стратегический успех — прикрыто движение с гор Богемской армии.

    18 августа все-таки нужно было еще держаться, ибо дорога с гор запружена обозами, армия не прошла, кризис не миновал. Вандамм ожидал прибытия по Пирнскому шоссе войск Наполеона и потому решился с 30 тысячами атаковать противника. Союзники сосредоточили на позиции у Пристена 40 тысяч и тоже решили наступать. Общее начальство поручено Барклаю. План союзников: русские атакуют с фронта, австрийцы Колоредо обходят левый фланг, для чего должны занять Стризевицкие высоты, а Клейст (35 тысяч) атакует с тыла. С 7 часов утра Вандамм усиленно атакует русских, атаки отбиты; он их продолжает, пока в 10 часов не появляется Колоредо на Стризевицких высотах. Вандамм придвигает свой резерв к левому флангу и тут замечает появление у себя в тылу каких-то колонн, которые он принял за войска Наполеона. Объявив об этом по всей своей линии, он снова энергично атакует русских. Но скоро наступило разочарование: Клейст открыл артиллерийский огонь. Положение Вандамма критическое: он окружен с трех сторон неприятелем, а с четвертой — горы. Другой бы на его месте сдался, но Вандамм приказывает передовой линии идти на Пристен, артиллерии драться до последнего и затем бросить пушки, спасая прислугу и лошадей. Сам же решается пробиться; во главе стала дивизия Корбино, затем пехота — и все это ураганом налетает на Клейста, врубается, пруссаки в ужасе открывают дорогу. Корбино дерется лично врукопашную, ломает свою саблю и пробивается уже с прусской саблей в руке. За ним бросилась пехота, но тут оправившаяся бригада Цитена заслонила дорогу, и французы принуждены бежать врозь по горным тропинкам. В то же время русские пошли с фронта в атаку. Кирасирская и легкая гвардейская кавалерийская дивизии захватили до 80 орудий; бой продолжался отдельными кучками. Вандамм захвачен в плен. В 2 часа — победа полная. Трофеи велики: три орла, два знамени, вся артиллерия Вандамма и 10 тысяч пленных. Убитыми французы потеряли 5000, союзники — 3500.

    Александр и король прусский очень довольны результатами боя, тем более что в то же время пришло известие о поражении Удино под Грос-Беереном и Макдональда на Кацбахе. Государи поднимаются по шоссе к пруссакам Клейста и вдруг видят массу брошенных орудий. «Вот и еще новые трофеи», — говорит Александр. Но король прусский, присмотревшись внимательно, со смущением сказал: «Да ведь это мои пушки». Александр приказал лейб-гусарам отвезти прусские пушки назад.

    Издали показался Вандамм, ведомый казаками. Он сошел с лошади и поцеловал ее. На другой день пленный генерал был отправлен в Москву.

    Император австрийский относился к событиям весьма равнодушно, и, в то время как решалась судьба кампании, он в Теплицком дворце играл трио в наилучшем настроении духа. Когда принц Леопольд, командовавший русской кавалерийской бригадой, попросил его уступить часть помещения для своих офицеров, Франц тотчас же изъявил полную готовность и с невыразимым благодушием сказал: «И прекрасно, мы можем продолжать нашу игру и внизу». Совершенно довольный, император немедленно взялся за смычок в нижнем этаже.

    Успеха под Кульмом можно было достичь только благодаря тому, что Наполеон остановил преследование после победы под Дрезденом. Бездеятельность Наполеона в это время приписывают обыкновенно его болезни. Невольно вспоминается выдержка из сочинения английского маршала Веллингтона о походах Наполеона, в которой доказывается, что некоторые важные операции великий стратег проиграл лишь потому, что впадал в особое болезненное состояние, бывавшее у него приступами. В самые важные минуты жизни, когда напряжение его сил достигало крайней степени, у Наполеона развивалось угнетенное состояние духа; способность мыслить совершенно терялась, и наконец он впадал в глубокий сон, продолжавшийся несколько часов. Под Дрезденом Наполеон мог взять в плен обоих императоров и прусского короля, однако он лежал в постели в таком крепком сне, что его не могли разбудить; в подобном состоянии он не был способен ни к физическому, ни к умственному труду; едва проснувшись, засыпал снова; черты его лица изобличали боль и душевное угнетение (The Medical Press за 28 августа 1896 г.).

    Но кроме болезни на Наполеона, вероятно, имели влияние известия о поражениях под Грос-Беереном и Кацбахом: Блюхер и Бернадот могли выйти ему в тыл. Неблагоприятные известия неоднократно заставляли Наполеона изменить план, задуманный превосходно. Действуя по внутренним линиям, Наполеон два раза не доканчивает операции, сначала против Блюхера и потом против Богемской армии.

    Материальные выгоды победы союзников огромны, но не менее важны политические и нравственные. Наполеон не прекращал переговоров с Австрией и еще при возвращении из Силезии к Дрездену предлагал Австрии назначить какой-нибудь город в Чехии нейтральным, чтобы вести в нем переговоры. Сперва ему не ответили ничего, но после Дрездена Меттерних согласился назначить Прагу; коалиция готова была распасться. Между тем, чтобы побороть гиганта, нужны были силы всей коалиции. После Кульма Меттерних отказался от переговоров.

    Войска Бернадота расположились для прикрытия Берлина в окрестностях д. Грос-Беерен в трех группах.

    Удино (70 тысяч, слабее Бернадота), двинувшись от Луккау, в боях 9 и 10 августа захватил линию рек Нутты и Ноты и 11 августа направился против Бернадота. Противников разделяла лесисто-болотистая полоса, дороги представляли дефиле. Союзники решили атаковать неприятеля при выходах его колонн из дефиле.

    Удино, неудачно организовав наступательный марш разбросанных своих колонн, в результате был разбит по частям 11 августа у Грос-Беерена и потерял убитыми и ранеными 2000, пленными 2000, 26 орудий и 2000 ружей, которые очень пригодились для ландвера взамен пик. Союзники потеряли до 2000 человек.

    После сражения при Грос-Беерене, где русские войска впервые сражались под начальством Бернадота, он всегда оказывал им особое уважение.

    В планы Бернадота не входило энергичное преследование: за 11 дней он прошел всего 80 верст.

    Сражение имело важное нравственное значение. В армии Удино отношения французов с саксонцами окончательно рушились: французы упрекали саксонцев за потерю сражения, а саксонцы жаловались, что французы выставили их вперед, а сами во множестве бежали. Пленные саксонцы влились в ряды пруссаков. Дух у последних поднялся, больше не трепетали за участь Берлина, вооружения ландверов усилились.

    Сражение при Кацбахе 14 августа. Против Блюхера остался Макдональд с 70–80 тысячами солдат и, не разведав обстановки, двинулся вперед, к р. Кацбах, которую хотел перейти 14 августа. Но в этот день у Кацбаха уже оказалась армия Блюхера, который, внезапно обнаружив неприятеля, решился не переходить реку, а принять оборонительный бой на высотах правого берега. Макдональд растянулся верст на 15–20, решил перейти Кацбах у Лигница, Кройча и Гольдберга и охватить неприятеля с обоих флангов.

    Лил сильный дождь, ружья плохо стреляли, подготовка велась почти исключительно пушечным огнем, а французы по грязи на крутые высоты не могли втащить достаточно орудий; союзники всегда превосходили артиллерией. У французов не было одновременности вступления в бой: сперва атакует Макдональд в центре, потом Лористон на правый фланг, а Сугам и вовсе опоздал, — не было уравнения движения колонн. При растянутости расположения центр Макдональда играл особенно важную роль, а между тем здесь у него оказались две дивизии пехоты и конница Себастиани против шести дивизий союзников. Блестящая атака в 5 часов дня русской кавалерии под начальством самого Блюхера и дивизии Васильчикова решила участь боя. 27-я пехотная дивизия Неверовского двигается за гусарами Юрковского, а 10-я дивизия Ливена стоит в резерве, Себастиани опрокинут, увлекает за собой пехоту, и все бегут к бродам через р. Бешеную Нейссе. Горная речка вздулась от дождя, бродов уже нет, мостики снесены; оставался солидный мост у д. Крайны, но и он уже начал покрываться водой. Артиллерия Сакена и Йорка подъехала к краю плато и начала громить столпившиеся войска Макдональда.

    Захвачено всего 36 орудий, 110 зарядных ящиков и 1500 пленных. Союзники потеряли до 3000 человек. По словам Жомини, честь исхода Кацбахского сражения бесспорно принадлежит русским.

    Блюхер приказал в ту же ночь перейти Кацбах и преследовать неприятеля. Ночью преследование велось только авангардами. На другой день главным силам пришлось идти уже кружными дорогами на постоянные переправы у Гольдберга и Лигница. 17 августа дошли до р. Бобера, и здесь Ланжерон почти уничтожил дивизию Пюто; сам Пюто попал в плен. 20 августа утомленные войска становятся на отдых у р. Квейсс. За шесть дней вследствие дождей прошли всего 60 верст. За всю операцию французы потеряли 18 тысяч пленными (из строя же выбыло до 30 тысяч), 103 орудий, 250 зарядных ящиков и много обозов.

    Победа при Грос-Беерене, Кацбахе и Кульме смягчила горечь поражения союзников под Дрезденом и изменила соотношение сил борющихся сторон: сначала у союзников — 492 тысячи, а у Наполеона — 440, теперь и у союзников — 350 тысяч против 220, т. е. полуторное превосходство. Вот к чему привел недостаток энергии у Наполеона довести до конца операцию против Шварценберга после Дрездена.

    Наполеон решил снова напасть на Берлин, для чего усилить армию Удино до 70 тысяч и отдать под команду энергичного Нея.

    Однако Блюхер, дав дневку 20 августа, возобновил наступление и 23-го оттеснил Макдональда к Бауцену. Пришлось Наполеону, вместо Берлина, спешить сюда с 60-тысячным войском. По дороге он встречает ободранные, беспорядочные толпы, уходящие из армии Макдональда. Он приводит их в порядок, снабжает оружием и возвращает в армию.

    Получив донесения, что авангарды атакованы превосходящими силами, и, узнав от пленных о прибытии Наполеона, Блюхер, согласно Трахенбергскому плану, начинает отступать. «Эти скоты кое-чему научились», — сказал Наполеон, раздосадованный, что Блюхер уклонился от удара.

    Император хотел подождать два-три дня, чтобы выяснить обстановку, но уже 24-го вечером получил известие о новом наступлении Богемской армии. Дав Макдональду приказание не ввязываться в бой, Наполеон с гвардией и кавалерией Латур-Мобура спешит к Дрездену.

    2-е наступление Богемской армии. Шварценберг, будучи уверен, что Наполеон направился на Берлин, двинул только две трети Богемской армии под начальством Барклая по левому берегу Эльбы, чтобы сделать «серьезную демонстрацию к Дрездену». Узнав же, что Наполеон направился против Блюхера, Шварценберг с остальными 60 тысячами начал также наступать по правому берегу.

    27 августа Наполеон прибыл под Дрезден, на Пирнское плато. При нем Сен-Сир опрокинул передовые войска Барклая. Вечером, за ужином с Мюратом и Сен-Сиром, император получил известие о поражении Нея под Денневицем. Он выслушал его хладнокровно и поразительно верно определил причины неудачи, но не изъявил своего недовольства, приписав несчастье трудности военного искусства, которое еще никем не было объяснено надлежащим образом. «Если, — прибавил он, — когда-нибудь буду иметь свободное время, то напишу книгу, в которой изложу основания военного дела с такой ясностью, что их поймут все военные люди, и можно будет изучать войну, как изучают науки».

    Положение становилось критическим; Наполеон уже предвидел итог кампании. Только он один в эту минуту понимал сложившуюся обстановку и приказал Маре, будто бы лично от себя, отправить в Париж распоряжение об укреплении линии Рейна. Но надежда еще была. Наступает ли Богемская армия решительно? Тогда он может покончить с ней одним ударом; или это лишь демонстрация? Сен-Сир считал предприятие союзников решительным, Наполеон видел скорее демонстрацию. Увы! 28 августа Барклай начинает отступать, а между тем получены сведения о набегах партизан в тылу, о новом наступлении Блюхера и подробности поражения Нея, прояснившие настоящие масштабы несчастья. 31 августа Наполеон возвратился в Дрезден.

    Денневиц, 25 августа. Для сближения с Наполеоном Нею предстояло совершить фланговый марш от Виттенберга к Баруту. Без связи, с плохой конницей, разбросав колонны, Ней к тому же стал ломить вперед. Выйдя из роли командующего армией, он увлекается частностями. Впереди корпуса Бертрана он лично делает разведку и чуть не попадается в плен казакам; сам строит корпус в боевой порядок против пруссаков Тауэнцина. В это время Бюлов выходит на фланг армии Нея. Два корпуса: саксонцы Ренье и французы Удино — грозят раздавить Бюлова, положение которого делается критическим.

    Так как Тауэнцин отбросил Бертрана, то Ней приказывает Удино перейти на правый фланг к нему на поддержку, т. е. общее дело приносит в жертву частному. Ренье умоляет Удино остаться, доказывает всю важность левого фланга; еще одно усилие — и Бюлова можно разбить; он просит оставить хотя одну дивизию, но Удино (надо принять во внимание его положение разбитого при Грос-Беерене полководца и жесткость отношений Нея) точно исполняет приказ Нея; в результате ослабил левый фланг, а на правый фланг не поспел: отступившие войска Бертрана увлекли и его к отступлению.

    Тем временем к Бюлову подошли на помощь русские войска (четыре кавалерийских, пять казачьих полков, два егерских батальона и три конноартиллерийские роты). Саксонцы опрокинуты. Около 6 часов вечера сражение окончено: путь на Берлин защищен, а путь на Виттенберг для Нея отрезан, — и он отступает к Торгау. Преследование велось энергично, но лишь на поле сражения. Утомление войск и влияние Бернадота остановили его. Однако партизаны и легкие отряды, брошенные на сообщения Нея, захватывают много пленных, орудий и пр. У г. Даме взяли в плен целиком полк, чуть не захватили самих Нея и Удино. Потери французов — 18 тысяч человек, четыре знамени, 60 орудий и 400 зарядных ящиков. Потери союзников — 9000 человек. По свидетельству Жомини, храбрость русских войск много содействовала выигрышу сражения. Бернадот стал относиться к русским с почтительным уважением.

    Упадок духа в войсках Нея страшный; саксонцы раздражены и готовы к возмущению: Ней на них свалил всю неудачу, а между тем Ренье дрался прекрасно. Пленные саксонцы опять переходят на службу к союзникам. Ней просит Наполеона сложить с него командование и хочет драться простым гренадером.

    Бернадоту из политических соображений дали орден св. Георгия 1-й степени.

    Приготовления союзников к решающему наступлению. Фигнер в тылу Макдональда захватил чиновника главной квартиры и узнал от него, что Наполеон уехал в Дрезден. Тогда Блюхер 27 августа вновь переходит в наступление. Макдональд отходит к Штольпену, всего в одном переходе от Дрездена. Блюхер становится против него.

    Теперь Наполеон сузил зону действий и сосредоточил войска для активной обороны среднего течения Эльбы. Он решил выждать, пока какая-либо из армий союзников начнет отдельное наступление и подставится под удар.

    1 сентября Богемская армия произвела новое наступление. Наполеон сделал попытку отрезать ей путь на Теплиц, но она успела опять отступить.

    До сих пор союзники лишь досаждали Наполеону, но теперь, при значительном перевесе их сил, следовало перейти к решительному наступлению. Таков был смысл поданной высшему командованию записки Жомини. После разных совещаний остановились на следующем плане. Польскую армию Бенигсена притянуть под прикрытием Блюхера на усиление Богемской армии, которая тогда начнет решительно наступать к Лейпцигу. Блюхер соединится с Бернадотом, они перейдут Эльбу и направятся к Лейпцигу с севера на сообщения Наполеона. Для исполнения этого плана следовало дождаться подхода Бенигсена.

    Произошел перерыв, который был для Наполеона невыгоден, потому что в это время союзники усилились на 57 тысяч войска Бенигсена, а французов подошло всего 16 тысяч. Во время перерыва широко развились партизанские действия отрядами от всех трех армий. От Богемской армии пруссак Тилеман и казаки Платова производили опустошения в тылу Наполеона. Особенно успешно действовал генерал-адъютант Чернышев от Северной армии. Он основал свой успех на сочувствии жителей искусственно составленного Вестфальского королевства. 18 сентября ему удается после искусного маневрирования и ряда стычек с войсками короля Иеронима захватить его столицу — Кассель. Чернышев взял 20 орудий и 79 тысяч талеров, из которых 15 тысяч роздал войскам. Потеря составила 70 человек.

    Королевский дворец остался в неприкосновенности; из него взяли только бронзовую чернильницу Иеронима, которая ныне хранится в Эрмитаже. Тотчас Чернышев обнародовал воззвание к гражданам, объявив королевство несуществующим.

    Знаменитый партизан Силезской армии Фигнер действовал беззаветно и плодотворно. Отряд его состоял из представителей разнообразных наций, был экипирован в самые фантастические костюмы и походил скорее на шайку разбойников. Нашлись среди них изменники, которые его предали. Славный воин был окружен французами, прижат к Эльбе и потонул.

    Дюбенская операция. 14 сентября Бенигсен присоединился к Богемской армии. В то же время Наполеон убрал войска с правого берега Эльбы, так что фланговый марш Блюхера на север для соединения с Бернадотом совершился благополучно под прикрытием Эльбы.

    В ночь на 21 сентября русские понтонеры навели через Эльбу два моста у д. Эльстер, близ Вартенбурга. Утром Блюхер переправился и отбросил корпус Бертрана.

    Бернадот переправился через Эльбу 22 и 23 сентября; теперь за Эльбой оказалось 140 тысяч союзников, а против них у Нея всего 34 тысячи. На помощь к нему Наполеон послал 50 тысяч.

    23 сентября Наполеон получил известия о бое при Вартенбурге, бегстве Иеронима из Касселя и наступлении Шварценберга. Кассель, конечно, не важен, но с севера наступают 140 тысяч неприятеля, а с юга — 200 тысяч, обход с обоих флангов; положение становится критическим.

    Надо действовать по внутренним линиям, броситься на более опасную группу, каковой представлялась северная, потому что она была уже всего в 1–2 переходах от Лейпцига, т. е. гораздо ближе Богемской армии, да и характер пылкого Блюхера был известен Наполеону, равно как и медлительность Шварценберга. Но ему неизвестно, вся ли армия Блюхера перешла у Вартенбурга. Вследствие отсутствия точных данных он еще колеблется и в приготовлениях теряет 23 и 24 сентября.

    Зато потом Наполеон проявляет кипучую деятельность; резервы преодолели 80 верст в два дня; 26-го у Вурцена сосредоточено 130-тысячное войско. Чего не сделает Наполеон с такими силами?! Не задерживаясь, он двигается 27-го к Дюбену, где надеется застигнуть Блюхера.

    Но Блюхер исчез — удар оказался нанесенным по воздуху. Он перешел к западу, за р. Мульду, а затем и за р. Заале, к Галле, чтобы таким кружным путем искать соединения с Богемской армией; Бернадот 29 и 30 сентября вынужден был также перейти за р. Заале, чтобы не подвергнуться отдельному поражению. Блюхер потянул его за собой как бы на буксире.

    Прибытием в Дюбен Наполеон опоздал всего на один день — неприятель исчез. Для разведки Наполеон 29 сентября высылает четыре корпуса веерообразно, но все-таки по направлению к Эльбе. До разъяснения обстановки он вынужден оставаться в Дюбене до 30 сентября, что при действиях по внутренним линиям недопустимо; однако без разведки Наполеон ничего узнать не мог.

    Лишь в ночь на 30 сентября он узнает, что Блюхер за Мульдой, Бернадот еще на Эльбе, а Богемская армия наступает весьма медленно. Тогда он решает развить успех против северной группы, но в 10 часов утра получает донесение Мюрата (командовавшего войсками близ Дрездена), что Богемская армия приблизилась, а он отступает на Лейпциг. Ясно, что теперь южная группа становится более опасной, и Наполеон решает спешно сосредоточиться у Лейпцига, разделаться с Богемской армией, а потом опять обратиться на север.

    Однако корпуса его успели уже далеко продвинуться к Эльбе. Снова создается критическое положение, для выхода из которого требуется крайнее напряжение войск, — и все-таки сосредоточение к Лейпцигу нельзя кончить ранее пяти дней, т. е. 4 октября, а в это время союзники стягивают свое смертоносное кольцо. В конце концов, вместо прежнего стратегического окружения, когда можно бить по частям, является окружение тактическое, при котором находящийся внутри теряет свои выгоды.

    Если бы союзники также напрягали свои силы, как Наполеон, то могли бы раньше подойти к Лейпцигу и бить по частям подходившие его корпуса.

    Сражение под Лейпцигом

    Сосредоточение сил обеих сторон ¦ Планы действий ¦ Бои у Вахау, Мекерна и Линденау ¦ Штурм Лейпцига

    14 сентября Бенигсен пришел к Теплицу, и Богемская армия могла двинуться в Саксонию. На самом деле с выступлением запоздали. Однажды на ночлеге государь стоял у окна и, наблюдая, как проливной дождь гасил бивачные огни, сказал: «Сколько трудностей должна армия перенести в эту ночь! Как же мне не любить военных и не предпочитать их тем господчикам, которых я вижу иногда из окон Зимнего дворца, как они, отоспавшись на мягкой постели, часу в одиннадцатом идут по бульвару к своим должностям! Можно ли сравнить службу их с военной!» На переход Богемских гор потрачено восемь дней, пройдено всего 60 верст, а главная квартира — всего в 40 верстах. Все расстояние от Комотау до Лейпцига (110 верст) пройдено за 18 дней, а Наполеон когда-то (из Силезии к Дрездену) прошел 110 верст за три дня. Хотя Шварценберг имел сравнительно с Мюратом тройной перевес в силах, но, по мере выхода с гор на открытые равнины Саксонии, становился все осторожнее, считал свое положение опасным, всюду ему грезился Наполеон; Шварценберг выбирает кружные пути, и только Александр, по докладу Толя, направляет его на прямой путь к Лейпцигу.

    1 октября передовые корпуса подошли сюда. Если бы Шварценберг проявил решительность, то мог бы разбить отдельно Мюрата, но австрийский полководец решает предпринять лишь усиленную разведку — излюбленный способ австрийцев замаскировать бездеятельность.

    Даже эту разведку отложили на 2 октября — бой у Либертвольковица, на линии которого занял позицию Мюрат. В этом бою замечательно проявила себя кавалерия: у Палена было 6 тысяч и казаки, у Мюрата — 7 тысяч. Пален распоряжался хладнокровно и обдуманно, выждал сосредоточения всей конницы. Мюрат же не задался определенной целью, единства в действиях не было, а вышел ряд отдельных стычек. Эффектно экипированный, он лично бросался в атаку, причем его чуть не зарубили — все это для главного кавалерийского начальника подвиги бесполезные, а потому и вредные. Угрожаемый обходом австрийского корпуса и ввиду удачной атаки Палена, Мюрат отступает. Союзники же, убедившись, что перед ними только один Мюрат, закончили дело.

    Накануне сражения 4 октября Богемская армия стояла к югу от Лейпцига; Силезская прибыла из Галле в Шкейдиц (переправа в 10 верстах к северо-западу от Лейпцига); Бернадот, чувствуя близость развязки, двигался очень медленно, преодолел лишь 18 верст и остановился в 40 верстах; Польская армия Бенигсена тянулась в тылу Богемской и находилась еще в 60 верстах.

    Равнина кругом Лейпцига разделялась на четыре участка реками Эльстером, Плейсой и Партой, впадающей в Плейсу к северу от города.

    Погода была неблагоприятная: в ночь на 3 октября разразилась страшная буря с громом и молнией, погасившая бивачные огни; 4 октября днем шел дождь.

    3 октября с холма у д. Госсы союзники заметили на противоположной стороне Наполеона со свитой; ожидали атаку, но это был просто смотр. Войска встретили императора восторженными криками. Некоторым полкам вновь прибывшего корпуса Ожро раздавались орлы с обычной церемонией — признак, что бой предстоит серьезный; полки должны оправдать полученную награду.


    План сражений при Лейпциге 4–6 октября 1813 г.


    Желая расправиться с Богемской армией до прибытия других частей, Наполеон все подходившие с севера войска переводит на южную позицию, тянувшуюся от Конневица через Марк-Клеберг, Вахау, Либертвольквиц до Гольцгаузена. Всего пять пехотных и четыре кавалерийских корпуса, до 120 тысяч, а за вычетом 8 тысяч Понятовского, назначенного для обороны переправ от Конневица до Марк-Клеберга, — 112 тысяч.

    Для обеспечения дефиле у Линденау — единственного пути отступления — направлен Бертран (20 тысяч). К северу от Лейпцига командовал Ней (45 тысяч), но к нему не успел подойти корпус Ренье, так что в действительности у него было только 30 тысяч. Итак, у Наполеона всего было 185 тысяч войска, но без Ренье и некоторых других частей — до 160 тысяч и 700 орудий.

    План Наполеона: перевести на южную позицию от Нея корпуса Мармона и Сугама, оставить только заслон и атаковать Богемскую армию в ее правый фланг, чтобы отбросить на Плейсу.

    План союзников: Шварценберг хотел перевести все войска на левый берег Плейсы, в болотистый мешок между Плейсой и Эльстером, и атаковать правый фланг французов (крепкую позицию Понятовского на крутом правом берегу Плейсы); другие части атакуют с запада Линденау, а часть — с севера — совместно с Силезской армией. Таким образом, войска раздроблялись на части, требовалось много времени на сложные передвижения, не говоря уже о совершенно несообразном движении массы войск в болотистый мешок. Восстали против плана Жомини и Толь. Раздраженный возражениями Шварценберга, Александр резко сказал: «Итак, господин фельдмаршал, вы, оставаясь при своих убеждениях, можете распоряжаться австрийскими войсками как вам угодно; но что касается до русских войск великого князя [Константина Павловича] и Барклая, они перейдут на правую сторону Плейсы, где им следует быть, но не на какой другой тракт».

    По диспозиции Шварценберга 30 тысяч австрийцев (Мерфельд) двинуты все-таки между Эльстером и Плейсой; 20 тысяч австрийцев (Гиулай) — на Линденау; остальные силы (48 тысяч — русские, австрийцы и пруссаки), под начальством Барклая, — на правом берегу Плейсы.

    Вместе с 60 тысячами Блюхера образовалось 193 тысячи, т. е. на 33 тысячи больше, чем у Наполеона. Но как распределены? Против 60 тысяч Блюхера — у Наполеона только 45, да и то он хочет оттуда взять часть их на юг; у Линденау — поровну; в мешке между Плейсой и Эльстером — 30 тысяч австрийцев, а их удерживают 8 тысяч Понятовского. На главном же участке у Наполеона 112 тысяч, а у союзников только 84, т. е. при общем превосходстве в силах они здесь оказались на 25 тысяч слабее.

    3 октября вечером к югу от Лейпцига взвились три белые ракеты; скоро с севера им отвечали три красные ракеты. Это Шварценберг и Блюхер давали сигнал 4 октября атаковать врага совокупно.

    Бой у Вахау. 4 октября в 9 часов утра Наполеон приехал на высоту Гальгенберг, между Либертвольквицем и Вахау, т. е. на самый важный пункт поля сражения. В десятом часу все три монарха прибыли на высоту Вахберг (всего в 3 верстах от ставки Наполеона), около Госсы, но здесь не было Шварценберга, оставшегося на второстепенном участке между Плейсой и Эльстером, у д. Гаучасов.

    В 7 часов начал наступление левый фланг Барклая под начальством Клейста (русские и пруссаки). В 8 часов Клейст занял Марк-Клеберг, слабо занятый Понятовским; но в 10 часов прибыл Ожро. Клейст должен был отступить. Для преследования его бросается польская кавалерия, но кирасиры Левашова (Малороссийский и Новгородский полки) отбрасывают поляков.

    В центре принц Евгений Вюртембергский (русские и пруссаки) двинулся от Госсы, опрокинул передовые войска Виктора и занял Вахау. Русское ядро перебило ногу любимцу Наполеона Латур-Мобуру. Когда Наполеону сказали об этом, он, по словам Шапталя, ограничился хладнокровным вопросом: «Кто его замещает?»

    Наполеон, ценя важное значение Вахау, сосредоточил против него стопушечную батарею, а по сторонам ее двинул значительные силы.

    Принц Евгений, со своей стороны, усиливает 24-орудийную батарею полковника Дитерихса до 52 орудий, но преимущество — на стороне французской артиллерии: подбито 19 русских и пять прусских орудий. Евгений потерял половину своих войск, лошадь под ним убита. Обессиленный, осыпаемый снарядами, он отступил к Госсе.

    На правом фланге Горчаков (русские и пруссаки), совместно с Кленау, должен был атаковать Либертвольквиц; но Кленау запоздал. В 9 часов Горчаков двинулся один. Ввиду подхода к Гольцгаузену Макдональда он ограничился канонадой, а по отступлении Евгения, опасаясь за открытый левый свой фланг, отступил к Университетскому лесу.

    Кленау (австрийцы, пруссаки и казаки Платова) двигается медленно. Имея против себя слабые силы французов, легко занимает высоту Кольмберг и врывается против Либертвольквица. В 11 часов прибывает Макдональд. Атака головной его дивизии отбита артиллерией с Кольмберга. Наполеон, видя замешательство, подъехал к 22-му полку и сказал: «Неужели это 22-й полк стоит напрасно под картечью?» Этих слов оказалось достаточно, чтобы полк перешел в энергичное наступление. Австрийцы в конце концов оттеснены. Отступление их отчасти облегчено атакой казаков в левый фланг французов.

    Итак, войска Барклая, растянутые на 8 верст, повсюду отброшены прибывшими к неприятелю подкреплениями.

    Мерфельд по левому берегу Плейсы последовательно неудачно атаковал Конневиц и Леснинг, а затем пошел на Делиц, намереваясь выйти во фланг позиции французов.

    В 11 часов дня Александр приказывает придвинуть русские резервы и послать к Шварценбергу за резервами австрийскими. Шварценберг, убежденный Жомини, приказал наконец принцу Гессен-Гомбургскому идти на поддержку Клейста; приходилось пройти 8 верст по болотистому пути.

    Наполеон решил теперь прорвать центр союзников, для чего Мюрат построил между Вахау и Либертвольквицем 80 эскадронов (по разным источникам, от 8 до 12 тысяч коней); на одно построение этой массы ушло два часа. В это время шла артиллерийская подготовка: Друо усилил 60 орудиями стопушечную батарею.

    Около 3 часов батарея Друо замолкла, и Мюрат двинулся вперед. Две передние линии поддерживались третьей — гвардейской кавалерией. Вся масса устремилась сперва к Госсе, а потом повернула вправо, к прудам. По стройности и энергии, с которой она велась при огромной массе всадников, ее нужно считать образцовой. Мюрат, во главе кирасирской бригады, бросился на артиллерию принца Вюртембергского, прислуга изрублена, до 30 орудий захвачено; 2-й батальон Кременчугского полка уничтожен и центр 2-го пехотного корпуса (главным образом пострадала 4-я дивизия) прорван. Но 3-я пехотная дивизия и прусская бригада Клюкса построили каре и готовились встретить грозную атаку. Минута была критическая, тем более что прибывшая на выручку легкая гвардейская кавалерийская дивизия Шевича, не успев развернуться, была атакована и опрокинута Мюратом, а сам Шевич убит ядром.

    Кавалерия Мюрата находилась всего в 80 шагах от высоты Вахберг и отделялась от нее лишь болотистой лощинкой. Опасность угрожала монархам и прибывшему к ним Шварценбергу. Надо было выиграть хоть немного времени, пока подойдут резервы. Тут совершают свой беспримерный подвиг лейб-казаки, составлявшие конвой государя.

    Против фронта кавалерии выдвинулись две конноартиллерийские роты, а генерал-адъютант граф Орлов-Денисов приказывает командующему Лейб-казачьим полком полковнику Ефремову атаковать несущуюся мимо Госсы конницу Мюрата. Помимо несоразмерности сил, такой атаке препятствовала гать через лощину, пройдя которую нужно было развернуться. Пройдя гать во главе первого эскадрона и развернув его, Орлов-Денисов не дожидается развертывания остальных эскадронов и лихо атакует Мюрата во фланг.

    Энергичный удар этой горсти озадачил неприятельскую кавалерию; она приостановилась на минуту, чтобы смять отчаянных смельчаков, но в это время прибывают остальные эскадроны, выезжают на позицию 10-я и 23-я конноартиллерийские роты, отступавшая дивизия Шевича оправляется и переходит в контратаку; от Палена (из колонны принца Вюртембергского) прискакала прусская кавалерия; правый фланг Мюрата атакован кирасирами Дуки. Все это остановило французскую конницу, тем более что двухверстная скачка давала себя чувствовать. Как раз в это время открывает огонь 100-пушечная батарея Сухозанета. Критическая минута для союзников миновала: к ним уже подходили резервы. Мюрат отошел за д. Госсу и Ауэнгайн, около которых завязали упорный бой гренадеры Раевского, поддержанные гвардейскими полками[29].

    Было 4 часа пополудни. Поддержанный принцем Гессен-Гомбургским, Клейст снова захватывает Марк-Клеберг. В то же время после долгих и отчаянных усилий Мерфельду удается с одним батальоном перейти на правый берег Плейсы у Делица. Вследствие близорукости Мерфельд принял неприятельский батальон за свой и подошел близко без выстрела. Неприятель выстрелил залпом, перешел в контратаку, опрокинул австрийцев, даже сам перешел на левый берег Плейсы для преследования. Мерфельд попал в плен.

    Узнав о взятии Макдональдом Кольмберга и о прорыве Мюрата, Наполеон не сомневался более в победе, приказал звонить в Лейпциге в колокола и послал извещение королю саксонскому. Забыл великий полководец, как в 1800 г. сам же вырвал победу при Маренго из рук австрийского генерала Меласа, когда тот так же уже послал поздравительное донесение в Вену. И под Лейпцигом полной победы не было одержано. Если бы с севера от Нея прибыли корпуса Сугама и Мармона, то разгром Богемской армии совершился бы несомненно. Но они не приходили.

    Наполеон собирает последние резервы; все готово к возобновлению прорыва центра, но как раз приходит известие о занятии Мерфельдом Делицкой переправы и о взятии Клейстом Марк-Клеберга. Резервы пришлось израсходовать туда, но все-таки отбить Марк-Клеберг не удалось. Канонада продолжалась до 6 часов вечера; бой тянулся уже десять часов; в результате атаки союзников отбиты, но и контратака Наполеона не удалась. Потери — по 20 тысяч с каждой стороны.

    Бой у Мекерна. С 8 часов утра по северную сторону Лейпцига Блюхер начал наступление, которым и удержал два корпуса Мармона и Сугама от движения на юг. Главный удар он направил на правый фланг позиции неприятеля, что и было правильно, так как ему принадлежало стратегическое значение — отрезывался путь на Лейпциг и на юг на соединение с Наполеоном.

    В 2 часа передовые части французов оттеснены и начата атака Мекерна на левом их фланге. Русская конница атаковала польскую, захватила семь орудий и 500 пленных; Домбровский с поляками отступил после упорной обороны.

    Однако Мармон выкатил на высоту у Мекерна 50 орудий («огнедышащая гора») и отбивал все атаки пруссаков. Пришлось русский корпус Сакена послать сюда из резерва, вместо движения в направлении главного удара. Русские артиллерийские роты Беллинсгаузена и Башмакова открыли удачный огонь. Французы отступили на позицию у р. Парты, бросив 30 пушек. Трофеи союзников: один орел, три знамени, 53 орудия, 2000 пленных. Кроме того, неприятель потерял 6000 убитыми. Урон союзников 8–9 тысяч. Такая большая потеря объясняется лобовым характером атаки Мекерна; но это вызывалось целью — оттянуть на себя возможно больше неприятеля. И действительно, Ней не послал два корпуса, а только Сугама, но потом и его вернул, хотя Сугам вернулся, когда бой кончился; таким образом Сугам лишь прогуливался между двумя полями сражений.

    Бой у Линденау. Гиулай, по обычаю австрийцев, двигался очень медленно и упустил время раздавить французов, всего четыре батальона; а потом подошел корпус Бертрана, и атака Гиулая, веденная без всякого плана, отбита; важное дефиле удержано французами. Потери с каждой стороны 2–3 тысячи.

    Действия 5 октября. Общая потеря за 4 октября составляла до 30 тысяч с каждой стороны. 5-го к союзникам должны были подойти Бенигсен — 40 тысяч, и Бернадот — 70 тысяч, всего 110 тысяч. К Наполеону: опоздавший корпус Ренье — 15 тысяч, из которых 10 тысяч саксонцев не надежны. В общем, за вычетом потерь, у Наполеона — 170 тысяч, у союзников — 280. Наполеон ясно видел необходимость отступления, но: 1) тогда он как бы признал поражение 4 октября, хотя бой был нерешительный; 2) покидая Лейпциг и Саксонию, Наполеон как генерал лишь переменял позицию, но как император он ставил под удар свое положение в Европе и терял авторитет перед государствами Рейнского союза, протектором которого был; 3) он отпустил из плена Мерфельда, послав его с предложением о переговорах; ответа не было, но остановка в действиях на 5 октября казалась благоприятным признаком.

    Потребовалась тяжелая внутренняя работа, пока великий человек выработал решение отступить за Заалу; но чтобы оно не произвело неблагоприятного впечатления на войска, он решил отступить открыто, средь бела дня.

    Блюхер не знал, что бой отложен на 6-е, и начал наступление. Ней отбил его атаки. Только 2-я гусарская дивизия Васильчикова потрепала поляков Домбровского.

    Сражение 6 октября. На одной квадратной миле участвовало чуть не до полумиллиона человек, большей частью из европейских государств, почему сражение и названо было «битвой народов».

    Войска Наполеона занимали дугу (15 верст) у Лейпцига: правый фланг, Мюрат, Конневиц — Пробстгейде; центр, Макдональд, до Штетерица; левый фланг, Ней, от Штетерица через Шенфельд до северной части Лейпцига. Общий резерв, гвардия за Штетерицем. Там же, на высоте Тонберг, Наполеон.

    При первом же натиске союзников утром 6 октября передовые войска неприятеля отошли на упомянутую позицию, что и было предначертано Наполеоном, а затем последовала упорная оборона.

    Видя, что атака Конневица очень трудна, Шварценберг, вместо поддержки ее из резерва, приказывает Гиулаю от Линденау двинуть кружным путем одну бригаду. Таким образом, для преграждения пути отступления неприятелю остались 13 тысяч войск, которые, конечно, ничего не могли сделать, а бригада опоздала к Конневицу, который так и не был взят. Странное распоряжение Шварценберга объясняется политическими соображениями Австрии, которая хотела оставить Наполеону «золотой мост».

    В 2 часа дня пруссаки Клейста и остатки русского корпуса принца Евгения атаковали Пробстгейде, составлявший ключ позиции неприятеля. Высота с гласисообразными скатами и многими каменными постройками, приведенными в оборонительное состояние, была превосходно занята войсками: только четыре роты обороняли ее непосредственно, но по флангам находились сильные батареи, а сзади два корпуса, Виктора и Лористона, составляли активный резерв, останавливавший попытки союзников овладеть деревней. Наполеон настолько ценил важность Пробстгейде, что сам направился сюда с гвардией и оттеснил атакующих: принц Евгений отошел на 800 шагов, а Клейст — на 2000 шагов.

    Бенигсен ожидал до 2 часов, чтобы выровняться с Бернадотом, подошедшим только к этому времени к д. Тауха. Бой шел с переменным успехом, когда около д. Цвейнаундорф саксонцы и 800 вюртембергских кавалеристов перешли на сторону союзников. При общей численности последних в 282 тысячи присоединение каких-нибудь 14 тысяч не могло повлиять на исход боя, но это было важно в нравственном отношении. Бернадот при всем желании не мог уклониться теперь от боя, но по его требованию был усилен русским корпусом Ланжерона из армии Блюхера до 85 тысяч. Бернадот направил главный удар на д. Шенвельд и после упорного боя овладел ею с потерей 4000 человек.

    Блюхер, имевший тогда только 25 тысяч, действовал демонстративно.

    Гиулай бездействовал, ибо получил от Шварценберга инструкцию: «наблюдать за неприятелем, и если он будет теснить, то отступить к Пегау». Через несколько лет Шварценберг так объяснил свое поведение: «Не следует доводить до крайности неприятеля, сохранившего еще достаточные силы». Благодаря этому Бертран прошел до Вейссенфельса, а теснина у Линденау осталась в руках Наполеона.

    Ничтожные для союзников результаты битвы 6 октября объясняются отсутствием единства и одновременности в их действиях; кроме того, из 282 тысяч приняли участие в сражении не более 180, а 100 тысяч остались в виде нетронутых резервов. По словам Шварценберга, он сохранял их для боя на следующий день. Невольно вспоминаются слова Наполеона: «Генералы, оставляющие резервы на следующий за сражением день, обыкновенно бывают биты».

    По окончании битвы 6 октября Александр предложил немедленно переправить за Эльстер для преследования все резервы и кавалерию. Но Шварценберг воспротивился по обычным двум отговоркам, не имеющим значения: 1) утомление войск, 2) пополнение продовольствия не ранее следующего утра. Пришлось уступить и преследовать лишь корпусами Йорка и Гиулая. Йорк с севера вынужден был идти кружным путем на переправу у Шкейдица и опоздал выйти на путь отступления Наполеона. Гиулай мог немедленно пересечь этот путь, но Шварценберг приказал ему отойти назад к Пегау, соединиться там с австрийскими войсками и только тогда преследовать французов. Не проще ли было послать войска от Пегау вперед к Гиулаю! Мало того, ему послано дополнительное приказание: «остерегаться поражения, и как только будет открыт путь отступления Наполеону, то преследовать одной кавалерией».

    Штурм Лейпцига 7 октября. Теперь Наполеону нельзя было терять ни одной минуты для отступления. Прежде всего он отправил на Вейссенфельс обозы и парки, пополнив предварительно войсковые запасы, пустые же зарядные ящики частью бросили, а частью сожгли. За обозами — остатки пяти кавалерийских корпусов, Виктoр, Ней, Ожро и гвардия. Остальные войска отступили к предместьям города и получили приказание держаться 24 часа, до вечера 7-го.

    Обычно задние войска (резервы) отходят на позицию (предместья Лейпцига) и обороняют ее, пока передовые части боевого порядка, расстроенные и ослабленные боем, не пройдут за нее и не устроятся под прикрытием свежих войск. Наполеон поступает иначе: менее ослабленные проходят первыми и отступают безостановочно, а передние корпуса, на которые легла вся тяжесть предшествующих боев, должны прикрывать отступление.

    Объясняется это политической причиной. Корпуса, отступавшие безостановочно, состояли из французов и могли послужить кадрами для будущих формирований. Остальные — большей частью иностранцы; все равно с отступлением в пределы Франции он лишался их содействия. Таким образом, кажущаяся неправильность относительно тактики является целесообразной мерой дальновидного политика.

    Под мост в Лейпциге была подведена лодка с тремя бочонками пороха для взрыва. Но, позаботившись об уничтожении единственного моста, не подумали об устройстве нескольких добавочных мостов, что, конечно, ускорило бы переправу через Эльстер огромной армии Наполеона. Однако заблаговременное устройство мостов могло обнаружить план отступления, что Наполеон тщательно скрывал до последней минуты.

    Утром 7 октября, когда начал рассеиваться туман, союзники увидели, что неприятель оставил свои позиции и отходит к городу. Представлялись две задачи: 1) преследовать главную массу французов и 2) захватить Лейпциг. Разумеется, первая была важнейшей: перейдя у Шкейдица или Пегау через Эльстер и быстро двинувшись на Линденауское шоссе, союзники захватили бы большую часть армии Наполеона, а Лейпциг достался бы им и позже. Между тем союзники обратили главное внимание на овладение Лейпцигом, — до сих пор все их силы и стремления были направлены к городу, он служил им путеводной звездой.

    Все устремились на штурм Лейпцига; войска сами врывались в предместья, на улицах штыками и прикладами повергали тех французов, которые пытались сопротивляться. В величайшем смятении неприятель бросился к мосту. Русские опережали их и, несмотря на свою малочисленность, принуждали к сдаче целые батальоны.

    Важное дело взрыва моста Наполеон поручил начальнику инженеров Дюлолуа, а тот своему начальнику штаба, полковнику Монфору, который временно отлучился, оставив у моста саперного унтер-офицера. На вопрос последнего, когда следует зажечь провод, ему ответили: «При первом появлении противника». После того как несколько русских стрелков заняли близлежащие дома и оттуда посыпались пули, последовал взрыв моста. Между тем тысяч двадцать еще не перешли мост и взяты в плен. Макдональд успел переплыть Эльстер и присоединиться к Наполеону. Понятовский утонул. Лористон и Ренье попали в плен. Город взят.

    За все Лейпцигское сражение Наполеон потерял 60 тысяч, а считая бежавших и оставшихся в госпиталях — 90 тысяч; на р. Заале к Вейссенфельсу прибыло только 100 тысяч. Союзники потеряли до 50 тысяч солдат, а трофеями были 325 орудий, 130 тысяч ружей, 900 зарядных ящиков и множество обоза.

    Страшный удар нанесен Наполеону, но сам он с кадрами для будущих формирований все-таки ускользнул от окончательного поражения. Здесь Шварценберг мог покончить борьбу при условии полного развития энергии при преследовании; замедление же последнего повело к новой борьбе в 1814 г.

    Преследование велось крайне вяло; даже 8 октября союзники еще не выступали из окрестностей Лейпцига.

    Гиулай и Йорк захватили 20 орудий и 1200 пленных. Такой скромный результат объясняется, между прочим, преследованием исключительно с тыла, а не параллельным.

    Но и при таком слабом преследовании французы во всем терпели нужду и были изнурены. Мародеры огромными тучами окружали армию, бродя по сторонам дороги. К Эрфурту пришло уже только 80 тысяч. Здесь Наполеон сделал вид, что готовится принять бой. Союзники остановились, Наполеон выиграл два дня.

    Можно было бы воспользоваться его затруднениями при переходе через Тюрингервальд; но Наполеон прошел его за два дня, а союзники за четыре.

    23 октября Наполеон переходит Рейн у Майнца с 60 тысячами солдат, из которых только 40 способны носить оружие. 26 октября он уезжает в Париж, чтобы еще раз потребовать от страны нового напряжения.

    Союзники прибыли к Рейну в начале ноября и стали наконец на рубеж французской земли, чтобы вторгнуться в нее в 1814 г. и ниспровергнуть Наполеона.


    Примечания:



    2

    Шильдер Н. К. Император Александр I. Т. III. С. 118 (из письма Вильсона).



    27

    1 аршин — 711,2 мм.



    28

    Скончался 21 августа. Прах его покоится в Петербурге, в католической церкви на Невском проспекте.



    29

    Отметим подвиг лейб-гвардейца Финляндского полка, 3-й гренадерской роты, Леонтия Коренного. Собрав около себя храбрых егерей, Коренной прикрывал от многочисленного неприятеля раненых офицеров, которых пересаживали через каменную ограду. Кругом Коренного пали все раненными или убитыми, но он один продолжал отбиваться прикладом и не хотел сдаваться. Тогда французы уложили его многочисленными ударами штыков. В полку оплакивали Коренного. К удивлению всех, через несколько дней Коренной явился в полк, покрытый 18 ранами, — деликатные французы из уважения к храбрости русского героя старались наносить их легко. Коренной представлен был Наполеону, который в приказе поставил его в пример своим войскам и отпустил из плена.








    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх