Загрузка...



  • СЭР ТОМАС ДАГУОРТ
  • СРАЖЕНИЕ ПРИ РОШ-ДЕРЬЕНЕ (20 ИЮНЯ 1347 ГОДА)
  • ЭПИЛОГ
  • Приложение
  • ПОЛЕ БИТВЫ ПРИ РОШ-ДЕРЬЕНЕ
  • ЧИСЛЕННОСТЬ СИЛ
  • СЭР ТОМАС ДАГУОРТ И ГРАФ БЛУАСКИЙ
  • Глава 4

    БРЕТАНЬ. 1342-1347 ГОДЫ

    Задолго до отправки экспедиции Нортхемптона король решил лично участвовать в предстоящей кампании в Бретани; армия герцога лишь авангард – она займет плацдарм и в случае необходимости сразится с неприятелем[62]. Нортхемптону даны необходимые указания: как только высадится на берег, сразу посылает суда обратно в Англию, где они заберут главные силы во главе с королем. Корабли придут в Сандвич, где собираются основные силы. Эдуард прибыл в Сандвич как раз в тот день, когда, по его расчетам, там окажется флот; двенадцатилетнего сына он назначил правителем королевства на время своего отсутствия.

    Сандвича он достиг 4 октября: флот еще не пришел, и о судьбе его ничего не известно. Напрасно прождав две недели, он изменил свои планы и направился к Портсмуту. В этом порту взял сколько нужно судов, посадил на них свою армию и 23 октября отплыл к Бресту. Согласно Адаму Мюримату, современнику тех событий, под командованием короля в рейс отправилось никак не меньше 400 кораблей с 6 тысячами тяжеловооруженных всадников и 12 тысячами лучников. Цифры, очевидно, округлены и почти наверняка преувеличены, но насколько – сказать невозможно. Конечно, 400 судов в состоянии переправить на континент такое количество солдат, но сомнительно, что король за это короткое время собрал в Портсмуте столько кораблей.

    Английская армия 27 октября благополучно высадилась на берег в Бресте; к своему удивлению, англичане обнаружили, что за три недели после сражения при Морле на континенте произошло еще несколько значительных битв. Вторая осада Эннебу Карлом Блуаским оказалась столь же неудачной, как и первая, хотя на этот раз он использовал против крепости 18 больших «орудий»; после первой осады стены усилили, и «артиллерия» не повредила их. Через десять дней Карл, сытый по горло бесплодной осадой, отправился в Нант, на зимние квартиры.

    Во времена Средневековья существовали свои традиции ведения военных действий, но английские короли почему-то всегда шли вразрез с ними. Эдуард приехал в Бретань сражаться, а не пересиживать зиму, – осаду Морле немедленно возобновили, и вскоре с помощью ее жителей крепость пала. Роберт Артуа в то же время придумал смелый план осады Нанта, крупнейшего города Бретани и столицы графа Блуаского. Собрав небольшую армию, числом менее 5 тысяч, он обогнул побережье, намереваясь высадиться на берег рядом с Нантом, но по пути столкнулся с французским флотом – пришлось отступить. Ничуть не расстроенный своей неудачей, он высадился неподалеку Вана, второго города Бретани, и начал его осаду. В ходе Столетней войны произошло несколько сот осад, но осада Вана Робертом Артуа и его небольшим отрядом английских тяжеловооруженных всадников и лучников резко отличается от них всех.

    Город Ван небольшой, ограничен гористым полуостровом, выступающим на юг в виде аппендикса; в городе трое ворот; они и поныне существуют, как и большая часть крепостной стены, и потому нетрудно представить и описать те события. После нескольких дней подготовки Артуа ранним утром приступил к осаде. В предпринятом штурме усматриваются какие-то черты, свойственные современности. Лучники («артиллерия» того периода) направили свой огонь главным образом на вершины зубчатых стен. Обстрел оказался настолько мощным и точным, что (согласно Фруассару) вскоре все стены были очищены и ни один неприятельский солдат не решался на них показаться. Прикрытые этой стрельбой, тяжеловооруженные всадники начали осаду. Атаку, сразу напоровшуюся на жестокое сопротивление, отразили на всех направлениях. Не упав духом после первой неудачи, Артуа раз за разом посылал свои войска в атаку; но вот уже землю окутал сумрак, а крепость так и не захвачена. Настала ночь, а с ней тишина, жители улеглись спать, надеясь, что до рассвета нападение не возобновится. Но они не учли одного: их город осаждает Артуа.

    Внезапно среди ночи раздался страшный грохот: зазвучали трубы, барабаны, а на двое ворот обрушился огонь главных сил атакующих. Среди криков и стонов напротив двоих ворот раздались два мощных взрыва, осветившие ночную мглу. Все защитники, разбуженные взрывами, помчались к пунктам, где, скорее всего, ожидалось нападение неприятеля. Но вот удивительно: за стенами города ни одного вражеского солдата, и неожиданность – англичане уже в самом городе! Случилось это так: защитники, оставив стены и обороняя только двое ворот, не подумали предотвратить вылазку английских солдат, а те под покровом ночи по лестницам незаметно перебрались через крепостные стены. Проникнув в город, сразу отправились к воротам, сзади напали на обороняющихся, разогнали их и открыли ворота для остальных отрядов, ждущих снаружи. Благодаря блестящей хитрости Роберта Ван взяли фактически без потерь. Французский гарнизон, включая Оливье де Клиссона, губернатора города, бежал в Нант. Триумф Роберта Артуа полный, – даже графиня де Монфор прибыла из Эннебу поздравить победителей.

    Но Роберт Артуа и его английский отряд недолго наслаждались триумфом. Оливье де Клиссон постепенно собрал свои войска, присоединив к ним подкрепления графа Блуаского, и менее чем через две недели после поражения вновь появился под стенами Вана с армией, значительно превосходившей небольшое войско Артуа. Де Клиссон жаждал мести, но его противник снова предпринял неожиданный шаг. Вместо того чтобы запереться в городе и послать в Эннебу за помощью, он, оставив в крепости небольшой гарнизон, смело выступил с остатком своей армии в направлении неприятеля с намерением непременно дать ему бой. Столкновение произошло невдалеке от города. Силы противников оказались слишком неравны, и Артуа пришлось отступить обратно к Вану, – Клиссон преследовал его по пятам. Подойдя к крепости, Артуа неожиданно для себя обнаружил, что ворота закрыты, а гарнизона вообще не видно. Оказывается, что в его отсутствие жители города, настроенные в пользу графа Блуаского, воспользовавшись тем, что главные силы покинули свое расположение, напали на гарнизон и изгнали его из города. Англичанам, очутившимся между двумя противниками, значительно уступавшим им в численности, оставалось уповать на Бога. Но Артуа предпринял единственно возможное в той ситуации: стал пробиваться к Эннебу, находящемуся на расстоянии 25 миль от Вана. Отступление удалось, армия была спасена, но командир ее заплатил за это своей жизнью: несколько дней спустя, в конце октября, этот храбрый француз, служивший Англии, один из самых талантливых командиров Столетней войны, скончался от потери крови в результате ранений. Эдуард III, ступив 30 октября 1342 года на землю Бреста, узнал: огромная часть Бретани отвоевана для Монфоров, но один из главных, благодаря которому все это стало возможным, – его правая рука погиб.

    Начало ноября – необычное время года, чтобы начинать кампанию, особенно в те времена. Карл поступил как и принято: с наступлением зимы отправился на квартиры, но английский король действовал не по стандартам. Подобно Нортхемптону и Артуа, не стал устраивать свою армию на зимние квартиры, а составил план кампании (один французский историк назвал его «простым и совершенным»). Эффективна осада города лишь ограниченным числом войск. Когда, как часто случалось, город осаждает большая армия (например, как при осаде Турне и Камбре), принцип «экономии силы» не действует. Английский король решил не повторять своих ошибок. Три самых важных бретонских города все еще в руках врага, – Эдуард решил, что нападет на все три одновременно. Но прежде необходимо очистить себе путь к этим городам. Бoльшая часть Бретани, кроме Эннебу, занята гарнизонами графа Блуаского – в первую очередь надо очистить страну от этих гарнизонов; самый быстрый способ тут – наступать широким фронтом, что немедленно и начал делать Эдуард. Отправившись 8 ноября из Бреста, он с главными силами совершил марш к Карне, находящемуся 50 милями восточнее; тот сразу сдался, и Эдуард разместил здесь свою резиденцию; армию разделил на две части: северная колонна, под командованием Нортхемптона, пусть продвигается на восток к Рену и захватит его; южная, под его личным командованием, продвигаясь на юг, ударит по побережью, а затем по Вану, а часть ее осадит Нант. План, конечно, честолюбивый и дерзкий, но, не будь он таковым, нет надежды на успех.

    Обе армии 11 ноября выступили к указанным целям. Северная без особого сопротивления захватила Понтиви, Плоэрмель и Редон; южная совершила марш от Эннебу к Вану и сразу его осадила. Теперь в соответствии со своим планом король отправил небольшой отряд, во главе с графами Норфолком и Уорвиком, осадить Нант, – оттуда за несколько дней до их прибытия бежал Карл Блуаский. Примечательно, что Эдуард нашел в пути время написать письмо домой: в нем содержались инструкции относительно торжественных похорон его друга и подданного Роберта Артуа – они состоятся в монастыре доминиканцев в Лондоне.

    Войскам, проходящим через страну, строго запрещено грабить и поджигать: эта страна, по его мнению, принадлежит ему и жителей ее надо рассматривать как друзей. Да такая политика и выгодна: англичане не тратят силы на посторонние занятия.

    Ван осажден 25 ноября, Нант – в конце месяца, а Рен – только неделю спустя, поскольку Нортхемптону пришлось идти окружной дорогой, через Редон. Причина очевидна: необходимость как можно дольше держать эти две колонны в пределах взаимной досягаемости; они никогда не отдалялись друг от друга более чем на 30 миль, наступая параллельно.

    Когда началась осада Рена, Нортхемптон послал часть своих войск в другие населенные пункты. Уорвика направили к Динану, сильно укрепленному городу; Уорвик ограничился поджогом окрестностей и вернулся обратно к Рену.

    Карл Блуаский, удивленный и встревоженный, естественно, быстрым наступлением английской армии в такое время года, все же не осмелился выступить против Эдуарда, хотя его войска, вероятно, имели численное преимущество. Вместо этого он отошел от Нанта и обратился за помощью к своему сюзерену и дяде. Филипп VI не только удовлетворил просьбу племянника и выделил для этого большую армию, находящуюся в 50 милях к северо-востоку от Нанта, в Анже, но и лично прибыл, чтобы ее возглавить. Таким образом, по прошествии двух лет короли Франции и Англии снова оказались лицом к лицу.

    Французская армия, вместе с отрядами Карла Блуаского, была очень большой, но, скорее всего, меньше 50 тысяч, как сообщают некоторые летописцы (цифру эту одобрил и Бордери); к тому же в несколько раз превосходила по численности английскую. Эдуард сделал то, что ему в тех обстоятельствах оставалось, – снял осаду Нанта и Рена и сконцентрировал свою армию на сильной позиции перед Ваном. Осаду этого города он не имел намерения оставить, хотя бы из уважения к памяти Роберта Артуа, получившего смертельную рану вне его стен. Велась осада всеми возможными средствами: катапультами, таранами, подкопами и... хитростью.

    Тем временем в путь отправилось огромное франко-бретонское ополчение. Но вместо того чтобы сразу идти к Вану, находящемуся на западе, герцог Нормандский совершил марш на северо-запад, к Рену, и прибыл туда к Рождеству. Затем направился на юго-запад, к Вану, но остановился на полпути, у Плоэрмеля, где к его армии присоединился французский король. Эту любопытную остановку можно объяснить, только предположив, что она сделана по приказу короля. Ситуация внезапно стала критической: англичане окружены с одной стороны гарнизоном Вана, с другой – объединенной франко-бретонской армией. Повторялось Морле, но Эдуард принял другое решение, чем Нортхемптон: не стал снимать осаду и укрепился на своей позиции, полагая, что противник не сумеет его согнать. Время для английского короля настало тяжелое, пришлось спешно отправлять послания в Англию с просьбой о подкреплении.

    Но произошло то, чего никто не ожидал, как часто в этой экстраординарной войне. Французская армия, находящаяся у Плоэрмеля, на расстоянии 25 миль от англичан, в течение двух недель, кроме небольших вылазок, ничего не предпринимала. Английская армия в то же время готовилась напасть на город. Но неожиданно для всех на арене появились два кардинала, посланные папой римским Клементом VI, и в очень короткое время заключили между противниками перемирие Малетруа. По этому перемирию, сроком на три года (если за это время не заключат мир), обе стороны владеют тем, что уже захватили, но франко-бретонцы отступают от Ванна, и он становится «нейтральным». Итак, французский король со своей армией отступает, а вскоре после этого основная часть английской армии отправляется домой. Эдуард, несмотря на это, несколько недель с остатками своей армии находился рядом с Ваном – подозревал, что Филипп внезапно начнет военные действия. Таким образом, первая английская кампания в Бретани неожиданно для всех кончилась.

    На первый взгляд, эта кампания завершилась так же неудачно, как первые две во Фландрии, но, по сути, английское вмешательство спасло партию Монфоров от неминуемого поражения. Теперь в их руках половина страны – юг и запад, – и, хотя север и восток под контролем графа Блуаского, многие из тех, кто ранее поддерживал его, дрогнули и перешли к Монфорам, в том числе влиятельный Оливье де Клиссон.

    Возможно, перемирие спасло английскую армию, хотя де Бордери считает, что, напади французы, это кончилось бы для них «первым Креси». Что касается Филиппа VI, его военная репутация, которую пошатнули еще первые две кампании, теперь вообще перестала существовать. Трижды стоя лицом к лицу с небольшой английской армией, он трижды уклонялся от сражения, а ведь мог одним ударом кончить борьбу за французский трон. Возможно, собирая силы, счел, что противника легко разбить, и не слишком торопился действовать; когда же наконец приготовился наступать, время оказалось упущенным и он не решился атаковать превосходящую английскую армию.

    22 февраля 1343 года король Эдуард вместе с упрямой графиней Фландрской отплыл в Англию; через десять дней, после ужасного шторма, унесшего его корабль почти к побережью Испании, благополучно прибыл и высадился в Веймуте, а графиня отправилась в Эксетер. По убеждению Эдуарда, шторм навлекли колдуны Филиппа и спасло его лишь вмешательство Всевышнего; в знак благодарности он отправился паломником в Валтхемское, Кентерберийское и Глостерское аббатства.

    СЭР ТОМАС ДАГУОРТ

    В последующие два года английские рыцари заняты одними турнирами; в большинстве их активно участвовал и сам король. Это время – зенит рыцарства: возродились встречи рыцарей Круглого стола, для него построили Круглую башню в Виндзоре. Но пока англичане развлекались в пирушках, война в Бретани из-за неоднократных нарушений Филиппом VI перемирия снова стала неизбежной. Французский король незаконно арестовал и казнил часть знатных бретонцев[63]; англичане в ответ заняли Ван. В мае 1345 года несчастный Иоанн де Монфор бежал из Франции в Англию, где присягнул Эдуарду как королю Франции. В следующем месяце де Монфор и граф Нортхемптон наняли суда для экспедиции в Бретань. На сей раз правой рукой Нортхемптона стал другой известный военный – сэр Томас Дагуорт; примерно 10 июня они вместе со своей большой армией высадились в Бресте.

    Не теряя ни минуты, сэр Томас Дагуорт немедленно отправляется со своим отрядом в глубь Верхней Бретани; за семь дней он прошел 100 миль. Невдалеке от Плоэрмеля встретился при деревне Кадоре с французской армией и разбил ее. Развивая свой успех, почти достиг Рена, захватив много мест в окрестностях. Стратегическая цель его в Верхней Бретани – расширить влияние партии Монфоров на юге, где граф Блуаский постоянно совершал набеги и захватил Кемпер. Иоанн де Монфор предпринял попытку его возвратить, но осада затянулась, и Карл сумел за это время сам подойти к городу. Это произвело на Иоанна де Монфора, графа Ричмонда (таков его полный титул) столь тяжелое впечатление, что он вскоре умер; графиня Иоанна сошла с ума; сыну их молодому Иоанну, он в Англии, всего шесть лет. Дела Бретани хуже некуда; но английского короля (это мы уже видели выше) не так просто обескуражить – опять он взял ситуацию в свои руки. Так противостояние между Англией и Францией вновь переместилось на бретонскую почву; несмотря на зиму, военные действия стали неизбежны.

    Следующий шаг предпринял Нортхемптон. Отправившись 29 ноября из Каре в кромешной тьме, он совершил марш с такой скоростью, что к рассвету 30 ноября оставил позади 25 миль, подошел к Генгану и потребовал сдачи. Но город не думал сдаваться, и Нортхемптон, не имея орудий для осады, без штурма двинулся дальше. В путь отправился в тот же день, пройдя 20 миль на север, и, прежде чем наступили сумерки, уже оказался напротив Рош-Дерьена. Таким образом, менее чем за двадцать четыре часа зимой покрыл расстояние 45 миль. Очевидно, что вся его армия состояла из кавалерии. Рош-Дерьен сдался после трехдневной осады, а Трегьер, 5 милями севернее, вообще сдался без сопротивления. Англичане впервые заполучили территорию, на которую можно опереться, – до того ею всецело владел Карл Блуаский. Кроме того, в Трегьере гавань для англичан самая большая ценность. Ланьон, в 12 милях западнее, тоже имел выход к морю, – он захвачен в начале следующего года (1346). Карл Блуаский не оказал достойного сопротивления противнику, и наступление англичан продолжалось. Дагуорта отправили с его отрядом на север и в глубь страны – освободить тамошние города, включая Плоэрмель. Карл Блуаский после этого собрал, наконец, свою армию, чтобы сразиться с этим инициативным и неуловимым англичанином, и 9 июня 1346 года сумел заманить его в Сен-Поль-де-Леон, северо-западнее Морле.

    Французская армия, как обычно, превосходила по численности английскую. Первое нападение неприятеля отразили, но силы слишком не равны – на каждый английский фланг враг ударял с трех сторон. Однако случилось чудо: английская армия проявила такую выдержку и непоколебимость, что поток выпущенных ею стрел произвел «настоящую резню» – французы окончательно побеждены и обращены в бегство. Так снова продемонстрирована мощь английского большого лука; победа Дагуорта оказалась как раз ко времени, повысив боевой дух английских лучников к следующему сражению – при Креси. К сожалению, мы не знаем всех деталей этой замечательной битвы. В отчете о сражении при Морле действия лучников отдельно не упомянуты, и потому победу Дагуорта при Сен-Поль-де-Леоне можно считать первым сражением в Бретани, когда действия лучников специально отмечены в официальном сообщении. Эта удивительная победа вызвала огромный резонанс в Европе; французский рыцарь сто лет спустя писал так: «...английский Ахиллес покрыл себя славой, сразившись с горсткой солдат против целой армии Карла Блуаского».

    Такова первая из многочисленных побед в этом «чудесном году», или «году побед» (строго говоря, все остальные произойдут в течение двух лет), в четырех различных и отдаленных, но одновременных кампаниях на территории от юга Франции до севера Англии.

    Эдуард между тем покончил с турнирами, по крайней мере на время. Поражение Франции в 1345 году стало преобладающей целью его жизни; экспедиция Нортхемптона в Бретань – лишь часть более широкого плана короля относительно завоевания Франции. Одновременно с этой экспедицией он отправил другую, во главе с графом Дерби, в Гасконь, а сам устремился во Фландрию – укреплять союз и обсуждать планы с преданным Артевельде.

    Король задумал огромный план нападения на Францию из Фландрии на северо-востоке, из Бретани на северо-западе и из Гаскони на юго-западе. Первое направление удара отпало сразу, не успев воплотиться в жизнь, – в день разговора с Артевельде тот убит. О гасконском нападении речь в следующей главе. Действуя в Бретани, Дагуорт отвлек французские силы от жизненно важной для англичан Нормандии.

    * * *

    Граф Карл Блуаский несколько месяцев оправлялся от тяжелого поражения, нанесенного сэром Томасом Дагуортом. Тем временем английский победитель обращался с пантьеврскими владениями как с неприятельской территорией, «заставив войну платить саму за себя», – проводил безжалостные поборы с населения. Но не использовал практику бессмысленных поджогов, так часто применявшихся в кампании во Фландрии (главные обидчики населения в той кампании не английские солдаты, а генненгауские). Но с каждым днем жители все активнее сопротивлялись захватчикам и даже обратились к Карлу с просьбой освободить их от непрошеных гостей. Карл жаждал мести за свое оскорбительное поражение, но выступил против англичан только в следующем году (1347): боялся начинать наступление, пока не соберет значительные силы; следовательно, в то время еще не осмелился возвратить Рош-Дерьен. Сражение при Креси спасло этот город.

    К маю 1347 года армия его готова – 20 мая он появился перед стенами обреченного Рош-Дерьена со всеми необходимыми средствами для всеобъемлющей осады.

    СРАЖЕНИЕ ПРИ РОШ-ДЕРЬЕНЕ (20 ИЮНЯ 1347 ГОДА)

    Небольшой город Рош-Дерьен расположен на живописной скале (отсюда и его название[64]). Западная сторона города, шириной 30 футов, почти отвесно уходит к реке Жоди; на севере и востоке склон не очень крутой, но на юге к нему примыкает лесистое плато. Другими словами, город на холме вытягивается в виде аппендикса на север.


    Карта 4. Рош-Дерьен


    Маленький по размеру, он окружен крепостной стеной; внутри ее – замок, куда попадаешь только по мосту через реку. Армия Карла Блуаского состояла из бретонцев, французов, норманнов и людей других национальностей. Карл решил проводить правильную осаду; прежде всего разбил огромный лагерь, основательно его укрепил и расчистил территорию вокруг от деревьев, чтобы обеспечить хорошую видимость для «поля боя». Лагерь выстроили подобно городу – с улицами, зданиями, даже рынком. Благодаря ландшафту местности располагался он южнее города. Кроме того, граф Блуаский разместил специальный отряд в старом земляном укреплении под названием Черный Замок (о нем в приложении), в 500 ярдах западнее моста, рядом с рекой. Миссия отряда – принять меры против неизбежного нападения Дагуорта: рано или поздно оно произойдет. Гарнизон Черного Замка имел строгие инструкции: ни при каких обстоятельствах не покидать своего расположения без специальных личных приказаний графа.

    И вот все приготовления завершены – началась осада. Сценарий ее обычный: к крепости подтянуты «орудия», их «огонь» проделает брешь в стенах. У Карла 9 таких «орудий», каждое значительного размера, а одно настолько огромно, что стреляет камнями весом 300 фунтов[65]. Один из таких снарядов упал на дом, где находились губернатор Ричард Тотхем и его жена, – половина дома оказалась разрушена. Истинная леди, как и некоторые другие жители, чьи нервы после такого обстрела пошатнулись, сразу стала умолять мужа сдать крепость. Но Тотхем, несмотря ни на что, держался, хотя со дня осады прошло три недели, а о подкреплениях так ничего и не слышно.

    Почему сэр Томас Дагуорт столь долго не приходил на помощь осажденному городу, для нас тайна. Вряд ли из-за того, что ему требовалось собрать достаточно большую армию: та, что он в конечном счете повел, не так уж велика – всего-навсего 300 тяжеловооруженных всадников и 400 лучников. Даже если к этому количеству прибавить несколько сот вооруженных слуг рыцарей, общее число не превысит тысячи, в то время как численность армии, с которой предстояло скрестить мечи, в несколько раз больше; Дагуорт, очевидно, знал это – у него было время, чтобы получить достоверную информацию, – и можно только удивляться дерзости попытки, что он собирался предпринять, даже если учитывать репутацию и моральное превосходство английской армии.

    Сэр Томас Дагуорт, собрав небольшую армию в Каре, своей штаб-квартире, немедленно отправился в путь. Рош-Дерьен – в 45 милях северо-восточнее Каре; в 9 милях от его ставки – деревня Бегар. Вся армия (вероятнее всего, она передвигалась верхом) прибыла туда той же ночью и остановилась в большом монастыре. Обитатели его (мы информированы об этом из французских источников) хорошо встретили англичан, и после ужина Дагуорт даже посетил церковное богослужение в часовне.

    Затем отдал необходимые распоряжения, исходя из сомнительной информации, полученной от служащих монастыря (большинство монахов сбежали). Существовала только одна дорога к осажденному городу – вдоль западного берега реки Жоди. Английская армия пойдет этой дорогой, рассчитывал Карл. Но Дагуорт решил рискнуть и пойти вдоль восточного берега, через лес, без карты и под покровом ночи, надеясь прибыть к городу еще до рассвета. Какая надежда! Лагерь застигнут врасплох; беспомощный противник подвергается обыкновенной резне. Дальновидный Дагуорт рассчитывал на неизбежное замешательство во вражеских рядах – в сложившейся ситуации это ему необходимо. Схватка обычно зависела от поединка между противниками. Но в темноте ни одна из сторон не уверена точно, где друзья, а где враги. Поэтому сэр Томас Дагуорт придумал для своих солдат особый, секретный сигнал, или пароль. Действовало это изобретение так: если во время схватки боец не знает наверняка, кто перед ним, – спрашивает его о сигнале: отвечают низким голосом – свой, а громким – такого надо сразу убить[66].

    Почему сигнал различается по громкости звучания – очевидно: французы могли услышать его в ходе битвы и сами использовать, чтобы обмануть противников.

    Около полуночи английская армия отправилась в путь. Благодаря некоторым экстраординарным средствам (Фруассар говорит, что армию сопровождали три проводника – весьма вероятно) колонна безошибочно и без неприятностей прибыла «вовремя и к назначенной цели» (напротив Блуаского лагеря): за «четверть часа до рассвета». Французы не выставляли на ночь часовых – лагерь практически никто не охранял. Англичане вышли из леса и, прошагав немного по открытой местности, вступили в лагерь. Появление их – полная неожиданность, – большинство французов спали, все рыцари без доспехов. Сражаться в темноте с внезапно напавшим противником, который сразу стал рубить палатки и шатры, очень трудно. Происходившее не поддается описанию, даже если знать все детали, а их никто – ни в то время, ни позже – не зафиксировал. Английские солдаты пытались деморализовать противника самой стремительностью нападения, подавить его способность сопротивляться. Но вскоре соблазн разрушать взял верх, и продвижение в глубь позиций неприятеля прекратилось. Согласно версии Фруассара, первым делом громили палатки (об этом уже упомянуто выше). Произошла задержка, которая позволила французам, располагавшимся на другом конце лагеря, собраться с силами и перейти в контрнаступление; оно отражено. Второе наступление французов тоже кончилось для них неудачно. Все еще темно, но кое-кто из французов сделал и зажег факелы, – теперь можно оценить ситуацию и что-то предпринять. В конечном итоге, хотя мрак все еще окутывал поле битвы, последовало третье контрнаступление, на этот раз намного мощнее и организованнее. Горстка англичан оказалась окруженной в несколько раз превосходящей армией – все повернулось теперь против них.

    В схватке Дагуорт ранен и захвачен в плен. Но англичане, узнав об этом, контратаковали и отбили своего командира у противника. С приходом к французам новых сил и с наступлением рассвета, когда узнали истинное количество англичан, положение отряда Дагуорта стало очень тяжелым. Неожиданно для всех к англичанам подоспела подмога. Сражение проходило на плато, приблизительно в 500 ярдах от города. Всю ночь гарнизон слышал – поблизости раздается грохот, но никто не осмеливался покинуть свои места, не зная точно, что происходит. С наступлением рассвета ситуация прояснилась – решили действовать. Конечно, оставлять крепость без защиты очень опасно, но без их помощи отряд Дагуорта погибнет. Оставив костяк гарнизона, на случай если противник внезапно атакует крепость со стороны реки, Тотхем с небольшим отрядом вышел из города и ударил противнику в спину. В этой атаке участвовали всего-навсего несколько сот человек, но и этого количества оказалось достаточно. Вместе с армией Дагуорта Тотхем окружил французов; постепенно те начали отступать, потом вообще бежали с поля боя.

    Тем временем французские войска, осаждавшие город на противоположном берегу реки, бездействовали. Некоторые историки в поисках козла отпущения обвинили их в этой бездеятельности, – по моему мнению, незаслуженно: они не только выполняли приказ никуда без особого распоряжения не двигаться, но делали в тот момент наиболее правильное. Лагерь их располагался примерно в миле от места сражения, отделенный от него рекой. Шум они слышали, но не знали и даже не предполагали, что на их войска совершено нападение. Всего лишь ложный удар, думали французы, с целью выманить их от реки, а тогда действительно нападет Дагуорт со своей армией. Когда поняли, чтo произошло на самом деле, оказалось уже слишком поздно. Мост через реку один, и ведет он в город. Чтобы помочь своим, надо подняться вверх по течению, перейти вброд реку, а затем взобраться на крутой берег. Предпринимать это нет смысла.

    Английская армия победила французскую, численно превосходившую ее в несколько раз, в значительной степени из-за преимущества нападающей стороны, способной концентрировать силу против определенного пункта, – обороняющаяся, пытаясь защищаться на всех пунктах, расточает силы.

    Огромное число французов было убито и захвачено в плен; остальные бежали. А что случилось с французским командующим? Карл Блуаский в прямом смысле слова бился за свою жизнь; застигнутый врасплох в своей палатке (согласно Фруассару), он сумел выбраться из нее, но, очевидно, без доспехов. Весь израненный, продолжал сражаться; наконец, побежденный в одной из схваток, взят в плен. Его заключали в многочисленные замки в Бретани, он предпринимал неоднократные побеги, потом отправлен в Англию. В пути его сопровождали 8 гитаристов, – возможно, музыка и пение помогали справиться с морской болезнью. По прибытии в Лондон его поместили в Тауэр, рядом с королем Шотландии, недавно посаженным туда после поражения при Невилл-Кросс[67].

    Эта ошеломляющая победа принесла значительные результаты. Соотношение сил кардинально изменилось: незадолго до того партия Монфоров потеряла лидера; теперь такая же судьба постигла партию Блуаского, а соперники их обрели нового вождя в лице своего сюзерена, английского короля Эдуарда III. Первый удар из трех, которые наметил нанести английский король по Франции, превзошел все ожидания.

    ЭПИЛОГ

    Имела эта победа и страшные последствия. После своего триумфа Дагуорт вернулся в Англию, и побежденная сторона в своих интересах воспользовалась его отсутствием и обратилась за помощью к французскому королю. Филипп одобрил просьбу и послал армию, чтобы отбить город и захватить его. Нападение стало для жителей полной неожиданностью; после трехдневной осады генуэзцы сделали подкоп – в стене образовалась брешь, через нее в город сразу устремился неприятель. Все жители, включая женщин и детей, были умерщвлены. Английский гарнизон, около 250 человек, сдался при условии, что его не тронут, вышел из города невооруженным, в сопровождении двух французских рыцарей. Но когда они достигли Шатонефа, на них напали городские мясники и плотники и, несмотря на усилия французского эскорта, всех перебили. Звучит почти невероятно, но так говорят достоверные французские источники.

    Приложение

    ПОЛЕ БИТВЫ ПРИ РОШ-ДЕРЬЕНЕ

    Относительно места, где располагался лагерь Карла Блуаского, у нас нет сомнений. На юге от города есть лишь одна широкая равнина. Видимо, тут и разбили лагерь, – частично подтверждает текст «Больших французских хроник», где сообщается, что он находился на противоположной от Черного Замка стороне города. По моему разумению, северный край лагеря был на расстоянии 300 ярдов от города. Придорожная святыня, часовня Нотр-Дам де Пите, на той же линии. Верхний, южный край – на несколько сот ярдов южнее. Местность в этом районе лесистая – как раз соответствует сообщениям, что англичане, выйдя из леса, начали атаку со склона в направлении севера.

    Черный Замок, как предполагается, построен графом Нортхемптоном при осаде города в предыдущем году. Но это невозможно: осада продолжалась всего несколько дней, а чтобы соорудить его (он сохранился до наших дней), солдатам потребовалось бы в то время работать, как минимум, шесть месяцев. Стоит сравнить это укрепление, например, с земляным сооружением, построенным Жаном Бюро напротив Кастильона за четыре дня до осады города. Его и сейчас можно увидеть – всего лишь небольшая земляная насыпь. А Черный Замок занимает территорию 500 ярдов, в окружности высота его вала 18 футов[68]. Так что это сооружение, безусловно, построено раньше XIV столетия (хотя де ла Бордери и не прав, называя его творением римлян).

    ЧИСЛЕННОСТЬ СИЛ

    Нет никаких оснований сомневаться в названной Дагуортом численности английской армии, на удивление небольшой – «приблизительно 300 тяжеловооруженных всадников и 400 лучников». Эту цифру он указал в сообщении о битве, отправленном сразу по ее окончании и опубликованном в Англии и Бресте; преуменьши Дагуорт намеренно цифру – правдивость сообщения тут же подвергли бы сомнению. Де ла Бордери не приводит никаких доказательств и свидетельств того, что (его мнение) англичане имели 2 – 2,5 тысячи воинов.

    Что касается французской армии, оценки ее численности резко расходятся. Дагуорт не располагал точными сведениями ни когда писал свой отчет, ни позже. Даже сам Карл Блуаский не знал достоверно, сколько солдат под его знаменами. Пока шла война, появлялись разные сведения. Дагуорт сообщает: у противника 1800 тяжеловооруженных всадников, 600 лучников, 2 тысячи арбалетчиков и неизвестное число «ополченцев» (вероятно, бретонских пехотинцев); Найтон говорит о 25 тысячах; Фруассар – о 1600 всадниках и 12 тысячах пехотинцев (так указывает и Лаконто в своей «Истории Бретани»). Цифры, без сомнения, завышены, но очевидно, что французская армия по количеству очень большая. Карл довольно долго собирал свое войско; это подтверждают «Большие французские хроники»: состояло оно из «большого числа людей, как французов, так и бретонцев, а также людей других национальностей». Но и сократи мы эту цифру, численность французов намного выше, чем их противников.

    СЭР ТОМАС ДАГУОРТ И ГРАФ БЛУАСКИЙ

    Де ла Бордери пересказал такую историю: «Дагуорт, решив после успеха приободрить себя видом побежденного Карла Блуаского, нашел его всего в крови (семнадцать ран), лежащим на пуховой перине, поддерживаемой милосердными руками, и совершил подлость – вытащил из-под него перину и бросил его на солому». Это «истинная правда», утверждает он и говорит далее о «трусливом и одиозно грубом поведении Дагуорта».

    Решив выяснить, насколько правдива эта история, я обратился к мнению Бордери об этом храбром воине, высказанному в «Мемуарах по истории Бретани». Рассказ содержится в отчете, составленном Жоржем де Ленаном в период подготовки к канонизации Карла Блуаского. Цитата в оригинале на латинском; в переводе она звучит так: «На кровати лежал толстый матрас. Дагуорт... вытянул из-под него этот матрас, желая оскорбить побежденного, – лорд Карл оказался на соломе, покрытой только льняной тканью».

    Заметим: де ла Бордери приукрасил свою историю по сравнению с Фруассаром, а ведь ему, серьезному историку, следовало изложить все иначе.

    Попробуем сами разобраться в этих свидетельствах. Доктор Ленан, личный врач Карла Блуаского на протяжении двадцати лет, говорит, что не захвачен вместе со своим господином; если это неправда, он ее скрыл бы. То есть это в лучшем случае слух. Вообще-то весь его рассказ о своем господине сводится к преклонению перед его отвагой. К таким свидетельствам следует относиться с осторожностью (как, например, и к тем, что приводят очевидцы относительно реабилитации Жанны д'Арк). А еще этот врач виновен в искажении истины и в другом случае. Стало быть, его показания следует сравнивать с теми, что оставили его современники, или доверять им, но лишь если уже знаем, что это правда.

    Итак, все сказанное выше о нашем герое – явная выдумка. Дагуорт воспитан в Эдвардской рыцарской школе. Во время битвы рыцари поступали иной раз и с большей грубостью и жестокостью, но, как только сражение заканчивалось, всегда соблюдали строгие правила рыцарства и учтивости в отношениях между собой. Сослуживец Дагуорта, граф Дерби незадолго до того установил новую манеру поведения в Гаскони, приглашая к себе на ужин побежденных противников. Пример этот так популярен и распространен среди рыцарей, что в ночь после сражения при Пуатье ему последовал Черный принц. Последующее поведение Дагуорта также опровергает свидетельства хронистов: он разрешил оставить при Карле его друзей и позволял жене навещать его.

    Серьезный историк отнесется к этой истории, по крайней мере, как к «недоказанной». Пусть какой-то негодяй и поступил так жестоко с Карлом, – имени его Ленан, вероятно, не знал и вставил в свой рассказ имя хорошо ему известное – Дагуорт.

    В большинстве своих высказываний де ла Бордери проявлял осторожность (правда, к цифрам относился слишком доверчиво); в этом случае, позволяя себе столь безапелляционное суждение о достопочтенном рыцаре, он, скорее всего, думал о его национальной принадлежности.


    Примечания:



    6

    По этому договору к Англии перешел ряд стратегически важных областей (Лимузен, Перигор, Креси), присоединяющихся к английской Гаскони; кроме того, английскому королю выплачивалась значительная денежная сумма на содержание небольшой армии. Но взамен Англия теряла все свои номинальные права на Нормандию, Анжу, Мен, Турень и Пуату (области, потерянные ею еще в начале XIII в., но номинально остававшиеся под ее управлением). А еще английские короли за свои юго-западные владения (Аквитанию) приносили королю Франции оммаж (признание сюзеренитета), поскольку по договору становились герцогами Аквитанскими и пэрами Франции, а значит, вассалами французской короны.



    62

    Точно так же в 1799 г. генерал Аберкромб послан со своим авангардом, чтобы захватить Гельдер, где к нему впоследствии присоединились главные силы герцога Йоркского.



    63

    Филипп VI, воспользовавшись перемирием, вызвал своих главных бретонских противников в Париж помериться силами на турнирах. Там их схватили королевские слуги, и около пятнадцати из них (в том числе Оливье де Клиссон) были обезглавлены на публичном месте. Голову Клиссона отослали в Нант – в назидание бретонцам, не желающим покоряться королю Франции.



    64

    Рош – скала (фр).



    65

    Фунт – английская мера веса (453,6 г).



    66

    Точно такой же приказ отдал герцог Монмут своим солдатам в сражении при Седгмуре.



    67

    Шотландский король Давид II; потерпел поражение при Невилл-Кросс, вторгшись в Англию как союзник французского короля. В Тауэре провел одиннадцать лет; выкуплен за сумму, которая легла тяжелым налоговым бременем на всю Шотландию.



    68

    Около 460 м в окружности и 5,5 м в высоту.








    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх