Загрузка...



  • НАСТУПЛЕНИЕ К КАЛЕ
  • АРМИЯ ФЛАМАНДЦЕВ
  • ВТОРЖЕНИЕ ШОТЛАНДЦЕВ В АНГЛИЮ
  • ФРАНЦУЗСКАЯ МОБИЛИЗАЦИЯ
  • ПАДЕНИЕ КАЛЕ
  • НЕВИЛЛ-КРОСС
  • ВЫДАЮЩИЙСЯ ГОД
  • Приложение ЛАНДШАФТ
  • Глава 8

    ОСАДА КАЛЕ

    Эдуард III, должно быть, до конца не понял всю важность своей победы 26 августа 1346 года. Великая французская армия прекратила свое существование – стерта в порошок, развеяна ветром. Английскому королю нужно решить, что делать дальше.

    У него три возможности: в соответствии со своим первоначальным планом соединиться с фламандцами; напасть на Кале; атаковать французскую столицу. После победы при Креси соединение сил с фламандцами отпало, по крайней мере на время, поскольку ни одной из союзных армий ничто теперь не угрожало. Кроме того, к этому времени он, вероятно, уже узнал, что союзники сняли осаду с Бетюна и вернулись к своим базам. Кале, с другой стороны, представлял для англичан очень соблазнительную цель. Английская армия постоянно нуждалась в военных поставках: обувь и подковы изношены; транспортным средствам требуется ремонт, и прежде всего необходимы драгоценные луки и стрелы. Все это можно доставить из Англии, но море и бороздящий по нему французский флот практически исключают такую возможность; Сен-Вааст и Кан далеко позади, а Гарфлер и устье Сены во вражеских руках, как и Булонь и устье Соммы; лишь небольшой порт Кротуа обеспечивает английской армии связь с родиной. Захват Кале – на восточном фланге его прикрывают фламандцы – не только обеспечил бы англичан устойчивой базой для будущих операций, но и предоставил бы в их распоряжение самый короткий морской маршрут между армией и Англией, что особенно важно во времена паруса. Если Францию предстоит завоевать, то Кале – рано или поздно захватить, и чем быстрее этот порт попадет в руки англичан, тем легче им победить противника. Третья возможность – наступление на Париж – также имеет свои преимущества. Она игнорировалась большинством исследователей того времени главным образом потому, что они не знали точно, каковы численность и диспозиция французских войск. И это не удивительно: страна на краю хаоса, и в французских источниках этому периоду посвящено совсем мало места.

    Таким образом, нам трудно, а английскому королю вообще, скорее всего, невозможно «оценить военную обстановку» после битвы при Креси. В значительной степени мы только теряемся в догадках, но можно сделать два вполне обоснованных предположения: Эдуард сразу после сражения не подозревал о своем успехе и не знал численности и положения армии герцога Нормандского, хотя, должно быть, предполагал, что тот к нему приближается. Это и сыграло главную роль в отказе короля от наступления на Париж. Его армия, как мы видели, остро нуждалась в военных поставках; продолжай она наступление, это только усугубит ситуацию: придется непременно брать столицу, сильно укрепленную и защищенную; Эдуард, не обладая осадными орудиями, обречет себя на длительную осаду. Важно и то, что уже 1 сентября, спустя пять дней после Креси, он послал приказ: все орудия, находящиеся в Тауэре, доставить к нему; однако, пока они поступят в его распоряжение, пройдет не одна неделя. Время, в течение которого англичане осаждают Париж, позволяет Филиппу собрать новую армию. Нам известно, что он действительно сумел собрать большую армию, прежде чем закончить осаду Кале; то же он способен был сделать в случае со своей столицей. Положение английской армии, отрезанной от своих баз и окруженной врагами, становится в таком случае отчаянным. Но, с другой стороны, целый ряд факторов благоприятствовал английской армии. Рассмотрим для начала размер армии, с которой наступал герцог Нормандский. На первый взгляд он возвращался из Гаскони со всей своей армией, но это не так. Во-первых, герцог оставил в Гаскони несколько гарнизонов. Мы имеем также сведения, что в Лиможе он узнал о Креси и 8 сентября уже был в Париже. Новости о сражении при Креси достигли Лиможа не ранее 1 сентября; значит, он не мог отправиться к Парижу, которого достиг за семь дней, раньше 2 сентября. Расстояние, которое ему необходимо покрыть, составляло 220 миль, то есть надо проходить по 30 миль в день. Этот темп не в силах поддерживать пехотинцы, и герцогу приходилось двигаться только с кавалерией. О том же говорит и Буржуа из Валансьена: Иоанн двигался к Парижу «с сильным отрядом всадников». Встретившись с отцом в лесном убежище, он не стал уговаривать его идти с новыми силами на север, чтобы предотвратить осаду Кале, которому угрожала английская армия; напротив, оба спокойно возвратились в Париж и в течение шести месяцев не предприняли никаких действий, чтобы облегчить участь Кале. Все это хорошее доказательство, что герцог Нормандский вернулся лишь с частью своей армии, видимо, она не так уж велика, вот он и не счел возможным атаковать неприятеля.

    Как видно, англичане, наступая на Париж и осадив его, столкнулись бы не с очень большими трудностями, а нехватка запасов не столь сильно влияла бы до того момента, пока они не встретились с французами.

    Все вышесказанное вынуждает нас не согласиться с тем, что осада Парижа длительна и не закончится, пока Филипп не соберет армию и не отрежет англичан от их баз. На наше суждение о длительности осады Кале во многом повлиял тот факт, что в итоге она действительно затянулась, а позднее ту же судьбу разделили Руан и Орлеан. А мог ли Париж сдаться? Жители его уже знали, какая судьба постигла горожан Кана за то, что те ответили отказом на предложение Эдуарда сдаться; к тому же они видели, как английский король практически без помех завоевал Нормандию, дважды ускользнул из ловушки, расставленной Филиппом, и нанес сокрушительное поражение во много раз превосходящим войскам. Парижане негодовали на действия своего короля, когда английская армия появилась у их стен; Филипп, несмотря на то что превосходил противника по численности, уклонялся от битвы, пока не был вынужден с ним столкнуться, после чего, разбитый в пух и прах, спрятался в лесу, боясь показаться возмущенным и озлобленным на него жителям столицы. Национальное чувство не развито в Западной Европе в XIV столетии, и французов мало интересовало, сколько французской крови течет в жилах претендента на французский трон; в любом случае Эдуард наполовину француз, и многие считали, что претензии на трон основательнее у него, чем у его противника. Итак, можно допустить: практически вероятно, что ворота Парижа свободно открылись для Эдуарда и его приняли там как короля.

    Продолжи Эдуард свое наступление на Париж и подави бессмысленные поджоги, которые совершала его армия в Нормандии, Столетняя война, полагаю, кончилась бы после одной-единственной кампании. Без сомнения, вторая война в конечном счете произошла бы, но в военном отношении Эдуард уже на следующий день захватил бы французскую корону, которой так добивался.

    НАСТУПЛЕНИЕ К КАЛЕ

    Эдуард III 28 августа решил: Кале станет его следующей целью. В тот же день английская армия снялась с позиций и направилась в путь. Пройдя через Монтрей, Этапль, предместья Булони и Виссана, она, вероятно, 4 октября достигла Кале[101].

    Командующий гарнизоном, смелый француз по имени Жан де Вьенн, закрыл перед англичанами ворота, и началась осада.

    Предместья Кале с тех дней очень изменились. Карта, составленная в конце английской оккупации, показывает, что город окружала заболоченная местность. Рядом протекала небольшая речка Ам – проходила на расстоянии 1800 ярдов от западных стен, затем поворачивала направо и впадала в море, омывающее город с севера[102]. Последний участок реки формировал городскую гавань, обеспечивавшую безопасную якорную стоянку большому количеству судов. На востоке города тянулась до Гравлина линия низких песчаных дюн; на западе другая, более высокая линия дюн начиналась приблизительно в 3 тысячах ярдов от стен и заканчивалась у моря, около мыса Гри-Не.

    Двойная стена и двойной ров окаймляли город, где находилась цитадель и несколько угловых башен. Король Эдуард не знает точно, сколько человек охраняют город, но для него не секрет, что крепость сильно защищена, и взять ее одним штурмом, скорее всего, не удастся[103]. При этом он не желает проводить длительную бомбардировку и слишком разрушать стены – ведь для него это впредь не просто английское владение, но часть Англии. Все орудия из Тауэра по приказу Эдуарду доставлены; не осадные орудия (катапульты): их невозможно использовать, так как болотистая местность не позволяет их устойчиво устанавливать. Эдуард решил поэтому провести длительную осаду – на измор – и для этой цели расположился со своей армией на западной стороне города; левый фланг упирался в море, союзники-фламандцы расположились на дюнах на востоке, а отдельные отряды охраняли подходы к городу с юга, где болота. Таким образом, сравнительно легко блокировать город с береговой части – ведь он почти на всем протяжении окружен болотами, – но очень трудно предотвращать вход судов в гавань Кале с моря. Мы не знаем точного соотношения сил французского и английского флотов в Канале, – вероятнее всего, англичане не господствовали на море в районе Кале. Нормандские суда свободно могли – что они и делали – входить в гавань с нужными поставками, продлевая осаду. Другая причина продления осады – в самом начале де Вьенн выслал из города 1700 человек (согласно Фруассару): стариков, женщин и детей; они ничем не в силах помочь в защите города, но им нужна еда, – touches inutiles (лишние рты). Де Вьенн, выслав ненужных жителей, лишь последовал обычному в то время примеру. Возможно, он поступил так, услышав, что за сто пятьдесят лет до него, во время известной осады Шато-Гайяра, английский командующий применил ту же меру, а Филипп-Август, осаждавший эту крепость, не позволил горожанам пройти через свою армию, обрекая их на жалкое существование за пределами замка. Эдуард, однако, не взял пример с Филиппа-Августа – не только позволил высылаемым пройти через свои линии, но и обеспечил их пищей. Не исключено, что он сделал это ради политических целей, а не по доброте душевной: станет Кале английским городом, а французские жители уже хорошо расположены к английскому присутствию в нем. Однако неизбежный результат высылки жителей из города – остается меньше ртов, претендующих на продовольствие, осада продлевается. Эдуард вскоре понял это, и, когда де Вьенн в конце осады попытался повторить свой маневр и выслал еще 500 жителей, английский король отказал им в том, чтобы пройти через его позиции, – произошел еще один трагический случай с «бесполезными ртами».

    Осада предполагалась длительная, правда, если бы французский король не попытался ее снять, а таких признаков не наблюдалось, и Эдуард приступил к методичной осаде. Осада Кале – характерный пример, с какой тщательностью Эдуард воплощал в жизнь свои планы. Наступила осень, зима не за горами; чтобы сохранить здоровье своих солдат, Эдуарду следовало разместить их на зимние квартиры не в брезентовых палатках, а где-нибудь в ином месте. Для этих целей между рекой Ам, городскими стенами и морем построили деревянный город. Новый городок представлял собой хороший пример градостроительства, – все дороги вели к его центру, где располагалась большая рыночная площадь[104]. Городу даже давали название – Нувилль, или Новый Город. Король назначил два дня в неделю, когда жителям окрестных деревень разрешалось привозить свои товары на продажу, – мудрое решение со всех сторон.

    АРМИЯ ФЛАМАНДЦЕВ

    Пришло время сказать о том, как действовали фламандцы; последний раз мы упоминали о них, когда говорили, что они оставили осаду Бетюна и отошли к Эру. После этого мы не располагаем надежной информацией об их движении и, что самое важное, не знаем того, чтo друг о друге знали обе союзные армии и как они связывались между собой. Очевидно, между ними вскоре установилась тесная связь, – под командованием Эдуарда при осаде Кале почти сразу появились фламандские отряды, а англо-фламандские банды действовали совместно в глубине страны. Итак, первая цель Эдуарда – соединение с фламандской армией – выполнена и, что самое главное, задержка эта мало повлияла на сражение при Креси.

    Но будущее союза с фламандцами выглядело туманным на всем протяжении зимы и ранней весны 1347 года, – оба короля, и английский, и французский, постоянно оказывали знаки почтения новому, юному графу Фландрскому. Напомним, что старый граф убит при Креси, а его сыну Луи всего 15 лет. Рожденный француженкой, он, естественно, склоняется к союзу с Францией, но подданные его больше склонны к сотрудничеству с англичанами. И Англия и Франция стремились дать ему в жены подобранных ими невест, надеясь таким образом подчинить своей политике. Эдуард предлагал ему руку своей дочери Изабеллы, а Филипп – дочери герцога Брабантского, выступившего теперь в открытую на стороне французов. Молодой граф, должно быть, чувствовал себя польщенным – два могущественных короля пытаются его женить. Сначала он объявил, что готов жениться на дочери герцога Брабантского, но фламандское правительство фактически принудило его согласиться на английский брак. На встрече в Берге с королем и королевой Англии в марте 1347 года Луи подписал соглашение о браке с Изабеллой. Радость английского двора не знала предела, но длилась она недолго. Фактически пленный в руках собственных подданных, мальчик сумел усыпить бдительность охранников и бежать – точно как принц Эдуард накануне сражения при Эвесхеме. Луи бежал во Францию и больше не желал слышать об английском браке.

    После этого Филипп Валуа обратился к фламандскому правительству и попробовал его подкупить, предлагая объединиться с ним в союз, – в таком случае он вернет Лилль, Сен-Венан, Лиллер и другие города. Но фламандцы остались преданными своим английским союзникам.

    Кроме этих дипломатических шагов, Филипп VI, кажется, проявлял мало интереса к войне с Англией – не предпринял никаких действий по снятию осады с Кале.

    ВТОРЖЕНИЕ ШОТЛАНДЦЕВ В АНГЛИЮ

    Тем временем осада затянулась; на протяжении ее происходили многочисленные битвы, совершалось множество боевых подвигов, – обо всем этом нам очень мало известно: даже Фруассар, со своим безграничным воображением, не оставил тут практически никаких свидетельств. Англичане даже совершали набеги на соседние города – Сент-Омер, Булонь, – но лишенные военного значения. Намного более существенные действия в первые месяцы осады имели место в Англии и Шотландии, а именно вторжение в Англию Давида П. Мы его не рассматриваем, скажем лишь, как оно повлияло на дальнейшую политику Эдуарда. Казалось бы, английский монарх, рассчитывая, что осада Кале продлится долго, и узнав о неприятностях на родине, поспешит в Англию, чтобы противостоять вторжению, а при Кале оставит опытного, испытанного Нортхемптона. Но Эдуард так не поступил, а остался в Нувилле и принялся с еще большим усердием вести осаду. Удивительное решение – ведь английский король не был в своей столице больше трех месяцев, а Филипп вообще прекратил действовать, хотя Англии угрожала смертельная опасность. Почему Эдуард не хотел покидать Францию? Ответ напрашивается сам собой: скорее всего, правильно оценил военную ситуацию на севере Англии, понимал, что его отъезд на родину приведет к упадку боевого духа армии, осаждающей Кале, и решил рискнуть – остаться со своими войсками. Говоря современным языком, Эдуард расценил ситуацию правильно.

    ФРАНЦУЗСКАЯ МОБИЛИЗАЦИЯ

    25 марта 1347 года Филипп Валуа наконец пробудился от спячки: в этот день он созвал в Париже совет, на котором присутствовали главные политические и духовные лидеры страны, – он попросил у них поддержки для облегчения осады Кале. Поддержку обещали: наберут новое ополчение, оно присоединится к королю в Аррасе 20 мая[105].

    Неожиданно для самого короля его вассалы очень быстро ответили на просьбу и выставили свои контингенты на защиту, как и его союзники Геннегау и Брабант. Но, к сожалению для него, эти контингенты крайне медленно добирались до назначенного места сбора – только к середине июля он выступил в поход. Никогда еще под французскими знаменами не собиралась такая огромная армия: один летописец сообщает, что численность ее нереальна – 200 тысяч. Мы не имеем достоверных свидетельств о численности французов, но очевидно, что она по всем параметрам превышала армию, сопровождавшую Филиппа при Креси. Даже если мы посчитаем, что численность французской армии превышала 50 тысяч, эта цифра, на наш взгляд, не так уж завышена: население Франции в несколько раз больше, чем Англии. Однако это плохо уравновешенная армия, – большинство генуэзцев после Креси вернулись домой. Утомленные войной, не получая жалованья, обвиненные в предательстве, неудивительно, что они «не горели желанием сражаться». В армии не хватало пехотинцев, поскольку Филипп с презрением относился к этому роду войск, несмотря на свой опыт при Креси.

    В то время как медленно собиралась новая французская армия, вблизи Кале происходили важные события. В апреле огромный конвой, приблизительно 300 судов, прорвал блокаду и не только вошел в порт без потерь, но и удалился в полном порядке на глазах у английской армии, беспомощно наблюдавшей за наглым противником. Возможно, французские суда держались центра фарватера, куда не долетали ядра английских орудий. Что в этот момент делал английский флот, неизвестно.

    Естественно, Эдуарда разозлил этот оскорбительный инцидент; он понял, что, если прорыв произойдет еще раз, гарнизон Кале не возьмешь измором, и сразу принял меры, с тем чтобы не допустить в будущем этого инцидента. Построил форт (назвал Рисбенк) на отмели между морем и гаванью, возвышавшийся над Голле (так назывался вход в гавань), и установил на нем самое мощное оружие, которое имел. (Рисбенк оставался оборонительным укреплением на протяжении всей английской оккупации.) Соорудил, вдоль побережья до самого Виссана, волнорезы и дамбы на большой глубине, чтобы помешать отдельным небольшим судам, что подбирались к берегу, используя прилив, входить в гавань, а главное, увеличил размер флота – это позволит сомкнуть кольцо блокады вокруг Кале[106]. Время от времени он отправлял на корабли часть своих самых опытных офицеров, таких, как Нортхемптон, Пемброк, Телбот, чтобы те не давали расслабляться командующему флотом сэру Джону де Монт Гомери (как писали здесь его имя). Вызвал также из Англии подкрепления, – среди них прибыл и Генрих Ланкастер, сразу сделавший несколько успешных рейдов.

    Любопытный военно-морской инцидент произошел 25 июня. Часть английского флота, во главе с Нортхемптоном и Пемброком на борту[107], курсировала вдоль устья Соммы. Французский флот в составе 44 судов, который шел с поставками для Кале, попробовал прорваться мимо англичан. Но английский флот атаковал и рассеял противника; ни один французский корабль не достиг Кале, а многие захвачены. Одно судно, в частности, выброшено на берег; капитан, как заметили англичане, прикрепил бумагу к топору и выбросил его за борт, прежде чем приблизился неприятель. Место, где был этот инцидент, запомнили и, когда наступил отлив, топор отыскали – на нем все еще прикреплена бумага; вот так находка! Не что иное как письмо Жана де Вьенна королю Филиппу: «Гарнизон в отчаянном положении, умоляю помочь, прежде чем окажется слишком поздно. Съедено все: собаки, кошки, лошади, больше мы не продержимся, а то начнем есть друг друга».

    Письмо сразу послали Эдуарду, а тот, с жестокой иронией, отправил его адресату. Уже это свидетельствует, насколько английский король был уверен в силах своих и своей армии.

    * * *

    Во главе армии, которая в июле отправилась освобождать Кале, почти все ее старые лидеры; при ней два королевских сына – герцоги Нормандский и Орлеанский; Бургундский и Бурбон, граф де Фуа, Людовик Савойский и Иоанн Геннегауский. Армия в боевом порядке выступила в поход и направилась через Эсден к Теруанну. Филипп намеревался подойти к Кале с востока, от Гравлина. Такой маневр существенно обезопасил бы продвижение французов, но фламандцы не разрешили ему пройти через свою территорию, пришлось ему наступать с запада. Удивительно, что Филипп подчинился требованиям фламандцев – ведь он шел во главе 50-тысячного войска. Но, зная его характер, не стоит удивляться ни его действиям, ни бездействиям. Несмотря на отказ фламандцев, марш возобновлен, и 27 июля французская армия расположилась лагерем на дюнах, на юге небольшой рыбацкой деревни Сангат, в 5 милях к западу от стен Кале.

    Башня наблюдения на вершине дюн (достигающих здесь высоты 300 футов) одним мощным ударом захвачена, но на этом победы французов кончились. Филипп занял крайне невыгодную позицию: левый фланг упирается в море, а там выстроился в линию английский военный флот; правый фланг окружен болотами, перед ним протекает река Ам – через нее только один мост, ведущий в Нейе, усиленно защищенный графом Ланкастером. Филипп, поняв, какое неудачное место занял, решил после нескольких дней раздумий избежать сражения, но так, чтобы это не повредило его престижу. С этой целью, потратив три дня на бесплодные переговоры[108], применил уже испытанный способ – предложил противнику сразиться на специально выбранном месте[109]. Эдуард, зная, с кем имеет дело, быстро принял вызов, но за этим, как всегда, ничего не последовало. В то время как шли переговоры, в которых участвовали и кардиналы, посланные папой римским, Филипп втайне готовился к отступлению. В ночь с 1 на 2 августа, за день до предполагаемой битвы, вся французская армия снялась с позиций и в тишине начала отступление. Однако существуют свидетельства, что отступление сопровождалось паникой; причины мы не знаем, – возможно, какие-то суеверия, вызванные небесными явлениями. Безотносительно причины факт остается фактом: армия сожгла свои палатки, оставила огромное количество продовольствия и складов на месте и отступила в таком беспорядке, что англичане под командованием неуловимого Генриха Ланкастера захватили множество складов и пленных да еще на протяжении нескольких миль беспокоили отступающих французов. Снова, второй раз в течение одного года, огромная французская армия позорно отступала.

    ПАДЕНИЕ КАЛЕ

    Теперь обратим снова свой взор на несчастных защитников Кале. Гарнизон со своих наблюдательных башен наверняка видел, что к городу подошла французская армия, но связаться с ней не мог; наладить связь со своими спасителями можно только каким-то необычным способом. Придумали следующее: в первую же ночь, когда подошли французы, на самой высокой башне города зажегся маяк; на следующую ночь маяк зажгли опять, но горел он намного слабее, а в третью ночь войска Филиппа различили лишь вспышку, что символизировало безнадежное положение гарнизона.

    Но, несмотря ни на что, гарнизон не терял надежды; защитники Кале со своих стен видели, как огромная армия Филиппа расположилась, заняв несколько акров, вокруг города, и считали, что вскоре она непременно даст англичанам бой! Но надежду на скорую деблокаду утром 2 августа пришлось похоронить. Несчастный гарнизон в этот день заметил, что на месте стоянки французской армии у Сангата ее больше нет и в окрестностях заметны только английские солдаты. Все поняли: Филипп покинул свой доблестный город Кале.

    Судьба Кале решена, и никто не сомневался в том, чтo нужно делать. На сдачу Кале, если осада продолжится, де Вьенн намекал еще в письме королю – пришло время выполнить намеченное.

    История сдачи – один из самых известных эпизодов Столетней войны; этим мы обязаны Фруассару, красочно ее описавшему. Но он и Лебель не единственные, кто сообщил нам об обстоятельствах сдачи. Безусловно, английский король желает принять осаду в унизительной форме: шесть главных горожан во главе с де Вьенном принесут королю ключи от города и замка – пешком, с непокрытой головой, с петлей на шее. Лебель заявляет (а Фруассар приукрашивает его слова): король казнил бы их, если бы не заступничество его жены, королевы Филиппы. Возможно, это именно так, и большинство историков согласились с этим объяснением; трудно понять одно: чего хотел добиться таким способом Эдуард, ведь жители города станут его подданными. Как мы знаем, он целеустремленный монарх, дальновидный, проницательный политик, и все его действия, это ясно, направлены к единственной цели: утвердить свою власть во Франции. Отнюдь не жестокий по природе, позже он часто общался с де Вьенном – военнопленным Англии[110]. Рамсей, вероятно, прав, описывая сцену сдачи как «торжественное театрализованное представление». Эдуард вознамерился произвести впечатление не только на жителей Кале, но и на все другие города, продемонстрировав им свою мощь и судьбу, что постигнет города, которые откажутся ему сдаться.

    Сразу после сдачи английский король послал в город продовольствие для голодающего населения; после этого из города выгнали всех, кто не выказал преданной поддержки новому господину. Кале впредь станет английским городом, и король не позволит себе иметь там людей, чья приверженность ему вызывает сомнения; кроме того, он требует выделить место для поселения в городе англичан. Вскоре с французами заключено перемирие; продлится оно до 24 июня следующего, 1348 года. По истечении двух месяцев – Эдуард следил за приведением в порядок городских укреплений и установлением новой администрации – он отплыл в Англию, где не был пятнадцать месяцев, и достиг ее 12 октября.

    НЕВИЛЛ-КРОСС

    Мы уже упоминали, что в отсутствие Эдуарда в Англию вторглась шотландская армия. Это вторжение в строгом смысле слова не принадлежит к Столетней войне, но стратегически ее затронуло, поскольку Шотландия – союзница Франции, а король Давид вторгся в Англию по просьбе Филиппа Валуа. Поэтому необходимо хотя бы вкратце рассмотреть это событие. В начале октября 1346 года Давид II во главе большой армии пересек границу Камберленда и достиг Дарема, разоряя по пути местность, по которой проходил, а также сжег знаменитое Ланеркостское аббатство. Он надеялся легко продвинуться до самого юга острова – ведь английской армии нет, она за границей. Но Эдуард никогда не доверял своему северному соседу, предвидел его нападение и подготовился к нему, перед тем как покинуть родину. Вербуя армию для вторжения во Францию, Эдуард преднамеренно запретил вербовать солдат к северу от Хамбера[111].

    Обычно территорию Англии защищал от шотландского вторжения архиепископ Даремский, но он, как мы видели, сражался вместе со своим королем во Франции; обязанности его возложены на архиепископа Йоркского; тот быстро собрал армию и сразился с шотландцами при Невилл-Кросс, прямо за стенами Дарема. Шотландцы начали атаку 17 октября 1346 года и потерпели сокрушительное поражение. Короля Давида взяли в плен и заключили в Тауэр; скоро компанию ему составил Карл Блуаский. Нам не стоит жалеть этого монарха; профессор Таут так сказал о нем: «Подыгрывая французам, король Давид проводил политику, которая беспокоила Англию и привела к опустошению Шотландии, начиная с Невилл-Кросс до Флоддена. Такое развитие событий неизбежно для двух независимых и враждебных друг другу государств, существующих на одном небольшом острове».

    «Возмездие» не заставило себя долго ждать. В качестве наказания английский король решил покорить северное королевство, несмотря на то что 30 тысяч английских солдат сражались за пределами Англии – в Северной Франции, Бретани и Гаскони. И не ошибся в расчетах: пока осаждал Кале, в Шотландию весной 1347 года отправлены две армии: восточная, под командованием графа Перси, и западная, под руководством Балиоля, нового шотландского короля, назначенного самим Эдуардом. Эти армии быстро вторглись в страну, но Перси по каким-то причинам не попытался взять Эдинбург, а вместо этого, вероятно по договоренности с Балиолем, присоединился к его силам, разорившим территорию, через которую прошли. Вся Южная Шотландия признала королем Балиоля. Правление его оказалось недолгим, но, несмотря на это, угроза шотландского вторжения снята; Эдуард направил все усилия своей страны на осаду Кале, и благодаря этому ему удалось собрать под своими знаменами армию численностью 30 тысяч.

    ВЫДАЮЩИЙСЯ ГОД

    Перемирие с Францией подписано; рассмотрим теперь, чего удалось достичь Англии за этот период. Английский король после длительного отсутствия возвратился в свою столицу, – его шумно приветствовали толпы народа. Несмотря на тяжелое налогообложение и работу всех жителей на войну, страна процветала и, что более важно, добилась ряда значительных побед. Годы 1346 – 1347-й можно назвать annus mirabilis[112] – годом побед. Башня Лондона битком набита королями и знатными заключенными из Гаскони, Бретани, Понтье и Шотландии.

    На четырех различных и отдаленных друг от друга театрах боевых действий почти одновременно достигнуты существенные победы. Первую одержал граф Дерби – в июне 1345 года, при Обероше. Затем в течение пяти месяцев 1346 года последовали победы в четырех различных кампаниях: Эгийон, победа Дагуорта при Сен-Поль-де-Леоне, Креси и Невилл-Кросс; в 1347 году захвачен Кале и разбит Карл Блуаский при Рош-Дерьене. Ко всему этому добавилось завоевание Пуату Генрихом Ланкастером. Где бы английские солдаты ни воевали в то время, везде добивались победы. За удивительно короткое время они завоевали эту репутацию – победителей – и показали себя во всех случаях неодолимыми противниками. Удивительно и то, что жители Кале вскоре отвернулись от союза с Валуа и проявили преданность Плантагенетам – во главе их стоял человек, которого за несколько месяцев до того Эдуард собирался повесить на мосту Сен-Пьер[113].

    Как объяснить эти замечательные успехи? Причины английских побед заключены в стратегии и тактике войны. Рассмотрим сначала тактику; надо признать, что тактические приемы Эдуард III позаимствовал у своего деда. Эдуард I понял, что сотрудничество лучников и тяжеловооруженных всадников – кавалерии и пехоты – позволяет добиваться значительного преимущества над соперником. Молодой Эдуард развил этот принцип: при Дуплин-Муре он использован его протеже Балиолем, а при Хелидон-Хилл король лично применил построение своего деда, ставшее к этому времени обычным для армии. Урок хорошо усвоили помощники Эдуарда: Нортхемптон – при Морле, Дерби – при Обероше. Сражение при Креси подтвердило еще раз преимущество новой английской тактики. Разумеется, никакая тактика не поможет, если не отработана и не применена до этого на практике. Англичане хорошо готовы к ведению войны и применению нового строя; их тяжеловооруженные рыцари – цвет страны, а английские лучники постоянно упражнялись и совершенствовались в своем ремесле[114]. Французские летописцы с редким единодушием подчеркивают навык и мастерство английских стрельцов, которые смертельно поражали противников в прямом и переносном смысле. Эдуард не только включил в арсенал новую тактику, но и умел блестяще ее воплощать руками своих профессиональных солдат.

    В стратегическом плане действия английского короля оцениваются большинством историков очень низко: вся его стратегия, по их мнению, заключалась в бессмысленных, бесполезных рейдах. Но Эдуард – наиболее целеустремленный из монархов того времени, и тому, как мы видели, есть много подтверждений. Осада Кале – по преимуществу стратегический проект; и наиболее важная ее особенность в том, что Эдуард, как змея, держащая в зубах добычу, ни на минуту не прекращал ее, держал, жертвуя всем ради своей цели. Что самое главное, он не случайно выбрал основной целью захват Кале. Ведь этот порт, ставший в итоге постоянной английской базой, – в том месте Ла-Манша, где он сужается больше всего: захватив Кале, англичане получат в свои руки укрепленное место для высадки армии, станут контролировать воды Канала и приобретут торговый путь связи с континентом. (В наши дни эту роль выполняет подземный туннель между Англией и Францией.)

    Одна из главных причин, почему Эдуарда стали критиковать за его действия, – на взгляд специалистов, он не принимал мер по блокированию порта до последних дней осады. Блокада в те дни паруса – как и позже, в дни пара, – дело очень сложное (что подтверждается и неудачной трехлетней осадой Остенде[115] испанцами). Все же факт остается фактом: Эдуард в конечном счете нашел средства, чтобы полностью блокировать порт, и не стоит обвинять его, что он не блокировал его намного ранее.

    Но это еще не все; с другой стороны, его стратегия весьма успешна, а именно концепция концентрического нападения на Францию благодаря господству на море. В значительной степени в результате этой стратегии ни одна из двух французских армий не достигла своей цели. Армии герцога Иоанна Нормандского предстояло раз и навсегда изгнать англичан из Гаскони – герцог, двинувшись прямой дорогой, вытолкнул бы крошечную английскую армию в море; вместо этого он осадил крошечный городок, а повернув на север, лишь захватил Эгийон, но не предотвратил Креси. Благодаря такому свободному перемещению армий Эдуард полностью расстроил планы противника и добился своих целей.

    Контраст между стратегическим мастерством Эдуарда и Филиппа, как видно, очень заметен. Последний на протяжении своей кампании не показал последовательной военной стратегии – медлил, колебался, боялся, и вполне обоснованно называть его Филипп Неумелый.

    Приложение

    ЛАНДШАФТ

    Ни один историк, насколько мне известно, не попытался указать точное местонахождение английской армии при осаде Кале. Обычно все специалисты неточно указывают – «на западе города». Сейчас вся местность на западе от города заболочена[116] – это сходится с фактом, что англичане, как известно, не могли установить катапульты на занимаемой местности. Но что же, английская армия целый год просидела на болоте? Наиболее конкретно положение англичан описано в анонимной работе под названием «Осада Кале» (1739): английский лагерь располагался между рекой Ам, морем и городом.

    Самая старая печатная карта, мною обнаруженная, датируется 1555 годом и показывает: река текла в направлении, описанном выше.

    Существует и еще более ранняя карта, 1547 года (Британский музей, отдел хранения рукописей), но, к сожалению, она не показывает, в каком направлении текла река. Если так, как показано выше, и впадала в городскую гавань, английский лагерь, должно быть, раскинулся на болоте. Но на севере, между болотом и морем, существовала твердая почва, что вынуждает нас признать: именно там находилась английская армия, а если не так – это противоречит военной вероятности. Возможно, однако, река Ам не впадала во время осады в гавань; на севере Нейе, в дюнах, есть впадины, которые могли быть раньше старым руслом реки. Тогда, несомненно, английский лагерь был между рекой, городом и морем. Эта гипотеза подтверждается и фразой в письме Эдуарда к архиепископу Кентерберийскому: французский король расположился «напротив болота» (то есть не на болоте, а на твердой земле). Он был на дюнах в Сангате, это мы знаем, стало быть, единственно возможное место для английского лагеря – на дюнах между городом и морем; не исключено, что позиция его простиралась при этом далеко на юг, к мосту Нейе, в западной части города. Именно там, на дюнах, и находилась, я считаю, английская армия.


    Примечания:



    1

    Оно вошло в оборот только в XIX в.: такое наименование историки дали военно-политическому конфликту между Францией и Англией на протяжении XFV – XV вв.



    10

    После смерти Людовика X и Филиппа V их дочери претендовали на французский престол, но им отказали.



    11

    «Племянник последних королей и их родственник в третьей степени Эдуард III роднее им, чем граф Валуа, который приходился им только двоюродным братом и, следовательно, родственником в четвертой степени» (Перуа Э. Столетняя война. 1945. С. 54).



    101

    Три источника сообщают, что армия достигла Кале 4 октября, один – 3-го и один – 2 октября.



    102

    Об особенностях ландшафта см. в приложении.



    103

    В городе в то время жило около 5 тысяч человек.



    104

    Кардинал Уолси двести лет спустя, похоже, последовал примеру Эдуарда при знаменитой осаде Турне.



    105

    Обычно место встречи указывали неправильно – Амьен.



    106

    При осаде Кале (1347) Эдуарду удалось собрать около 740 судов из Англии, Испании, Ирландии, Нидерландов и около 15 тысяч моряков.



    107

    Почти все историки заявляют, что английским флотом командовали эти два графа (в хронике не указывается). Вероятнее всего, отношения между этими военачальниками сложились деликатные.



    108

    Английских специальных уполномоченных на переговорах – Ланкастера, Нортхемптона, Бургерша, Кобхэма и Мэнни – можно считать пятью главными генералами английской армии.



    109

    Оценка выдающегося французского историка Симеона Люса, вероятно, единственно правильная: «Кажется, Эдуард отнесся к вызову столь же несерьезно, сколь его послал Филипп; без сомнения, французский король предложил сражение, только чтобы скрыть свое отступление или, по крайней мере, оправдать его».



    110

    Один французский историк говорит, что король «заваливал его подарками». Профессор Таут соглашается, что «с защитниками победитель обошелся великодушно, восхищаясь их храбростью и стойкостью».



    111

    Хамбер – эстуарий рек Трент и Уз.



    112

    Выдающимся годом (лат.).



    113

    Многие историки подвергают сомнению тот факт, что начальник гарнизона согласился надеть на себя петлю.



    114

    На многих могильных камнях деревенских церквей до сих пор видны отметины в тех местах, где лучники после службы затачивали стрелы, готовясь к ежедневной практике в стрельбе.



    115

    Остенде – город в бельгийской провинции (западная Фландрия).



    116

    Местность, где располагался Нувилль, в настоящее время застроена, и провести там раскопки вряд ли удастся.








    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх