Загрузка...



  • СРАЖЕНИЕ
  • Приложение
  • ВОЕННЫЙ ЛАГЕРЬ ФРАНЦУЗОВ
  • ЧИСЛЕННОСТЬ ВОЙСК
  • Глава 19

    КАСТИЙОН

    Вернув себе Нормандию, Карл VII обратил свой взор на Гасконь. Но он предпринял, как обычно, основательные приготовления к походу, который начался лишь через год, когда подготовка закончилась. После этого граф Дюнуа повел туда большую армию.

    В герцогстве оставалось немного английских войск, а гасконцы были слишком слабы, чтобы оказать эффективное сопротивление. 30 июня 1451 года французы вошли в Бордо, и казалось, все кончено. Но, как это часто бывает в истории, случилось неожиданное. Возможно, французы считали себя освободителями, однако жители Бордо считали их завоевателями. Ведь не менее 300 лет на улицах Бордо не видели французского солдата. К тому же имелись экономические и коммерческие причины – прежде всего торговля вином. В этом гасконцы предпочитали англичан, но нам не нужно углубляться в эту тему. Достаточно сказать, что сам король Франции признавал, что гасконцы предпочитали англичан. «Каждый знает, – писал он через шесть лет королю Шотландии, – что она (Гасконь) была английской 300 лет и что в душе жители провинции полностью склоняются на сторону англичан».

    Поэтому жители Бордо не смирились с господством новых хозяев, и в марте 1452 года несколько знатных горожан отправились в Лондон просить короля Генриха VI прислать в герцогство английскую армию. Несмотря на внутреннюю нестабильность, Генрих не только откликнулся на просьбу, но назначил командующим английским войском самого выдающегося военачальника того времени Джона Толбота, графа Шрусбери. Тот буквально поседел на армейской службе, поскольку в последней битве участвовал, как полагают, в возрасте 80 лет. Хотя, по моим расчетам, Толбот не мог еще перешагнуть 70-летнего возраста, все-таки он достиг почтенных лет для своей и любой другой эпохи. Его слава так гремела, а французы так его боялись, что французские матери утихомиривали своих капризничающих детей угрозами, что их заберет с собой «Таль-бот». (В этом отношении Толбот стоит в одном ряду с Мальборо и Наполеоном.) Позднее мы увидим поразительный пример того, до какой степени захватил воображение французов Толбот.

    Экспедиционные силы англичан составляли около трех тысяч человек. Скажем, это немного для того, чтобы отвоевать бывшее владение. Немного или нет, однако их оказалось достаточно. 17 октября 1452 года Толбот высадился в Гаскони, и жители Бордо, выдворив из города французов, с ликованием открыли ему городские ворота, а также приветствовали английского военачальника возгласами «Король Толбот!». Их примеру последовала большая часть Западной Гаскони, а немногие города по соседству с Бордо, где французские гарнизоны не желали капитулировать, были отвоеваны силой.

    Так прошла зима, во время которой Карл VII не проявлял никакой активности. Казалось, англичане вернулись надолго. Но король Франции, ничего не делая в спешке, начал весной 1453 года собирать армию. На этот раз ошибок быть не должно: следовало собрать превосходящие силы, иначе справиться с «королем Толботом» не было никакой возможности. В середине лета 1453 года Карл приготовился нанести удар. Он выбрал стратегию, подобную той, которая доказала три года назад свою эффективность в Нормандии: речь идет об операциях на выдвинутых рубежах. Три армии должны были сойтись у Бордо одновременно, одна с юго-востока, другая с востока и третья с северо-востока, в то время как сам король с резервом оставался в тылу. Французы добились подавляющего превосходства в силах, хотя ни одна из их армий в отдельности не превышала по численности англо-гасконскую армию, которую мог выставить на поле боя граф Шрусбери. К нему прибыли подкрепления под командованием любимого сына графа, лорда де Лиля, но общую численность войск, находившихся в распоряжении Толбота, точно установить трудно из-за скудности источников по Гаскони. Возможно, она составляла не менее шести тысяч человек.

    Французы продвигались медленно и осторожно. К середине июля их армия, двигавшаяся в центральном секторе, подошла к Кастийону, небольшому городу, окруженному крепостной стеной и расположенному на карте в 30 милях к востоку от Бордо. Между тем Тол-бот прочно закрепился в столице, ожидая, когда французские армии подойдут поближе, чтобы он смог стремительно атаковать ближайшую из них и разгромить ее раньше, чем ей окажут поддержку другие. Это был наилучший ответ стратегии Карла.

    К несчастью для Толбота, его стратегия не привлекала жителей Кастийона, которому угрожала непосредственная опасность. Они протестовали против того, чтобы их «бросили на корм львам», и требовали помощи. В этом жителей Кастийона поддерживали горожане Бордо. Толбот терпеливо, как мог, объяснял им суть своей стратегии и заверял их, что лишь дожидается удобного момента для нанесения решающего удара. Горожан не удовлетворили эти объяснения, и английский военачальник утратил значительную часть своей феноменальной популярности и престижа. Графа глубоко уязвило это недоверие к его добрым побуждениям, и постепенно, вопреки своим оценкам ситуации, он уступил требованиям горожан и решил немедленно идти на помощь Кастийону.

    Армия, призванная осадить город, была набрана во многих частях Франции, включая Бретань. Она имела минимум шесть командующих, которые действовали сообща как один комитет. Такую организацию командования нельзя считать удовлетворительной, но ее недостатки компенсировал тот факт, что начальник штаба армии (по нынешним понятиям) назначался и определял ее операции. Речь идет о маленьком тучном французе по имени Жан Буро. В молодости он осваивал военную науку на службе у англичан, но затем присягнул королю Валуа. Когда Карл решился на кампанию по освобождению Гаскони, то поручил Буро создать большой парк осадных средств и артиллерийских орудий. Если верить хронистам, не менее 300 орудий, больших и малых, из этого парка сопровождали центральную армию, хотя число, видимо, преувеличено. Численность латников и лучников определяется между семью и 10 тысячами человек.

    По прибытии под стены Кастийона Буро, который считался фактическим командующим армией, принял довольно любопытный план действий. Вместо сооружения траншей и брустверов вокруг города, обращенных в направлении возможного появления войска Толбота, Буро занялся строительством укрепленного лагеря для основных сил французской армии. Причем он поместил лагерь не к западу от города, что позволило бы отрезать его от подкреплений, но с восточной стороны на расстоянии в две тысячи ярдов, вне досягаемости артиллерийского огня из города. Для чего он предпринял эти странные действия оборонительного характера? Да, подобные действия он уже предпринимал в Нормандии, но мне кажется, что в данном случае им руководил страх – страх перед Толботом. Если бы он построил военный лагерь к западу от города, то оказался бы между двух огней – гарнизоном города с востока и войском Толбота – с запада. Каковы бы ни были мотивы Буро, он выделил на земляные работы 700 саперов. Четыре дня, с 13-го по 16 июля, они работали день и ночь, и к концу этого временного отрезка лагерь окружали с трех сторон глубокие длинные рвы с частоколами по краям. Военный лагерь (карта-схема 12) занимал площадь в 700 ярдов в длину и в среднем 200 ярдов в ширину. Своей протяженной стороной он упирался в берег реки Лидуар. Главный вход в лагерь помещался на южной стороне, а с северной стороны через реку был перекинут пешеходный мост. С северной стороны периметр лагеря тянулся по почти отвесному берегу реки высотой 10 футов. Он выглядел краем рва, по дну которого текла река. Поэтому с этой стороны никаких земляных работ не требовалось.

    Лагерь, как видно на карте, имел весьма необычную форму. Площадь лагеря составляла 30 акров – а его форма точно показана на моей карте, поскольку его очертания и сейчас можно проследить по следам на земле. (Основания для моего утверждения приведены в Приложении.) Грубо говоря, лагерь строился так, чтобы обеспечить артиллерии максимум условий для косоприцельного и продольного огня, и влияние артиллеристов на строительство весьма заметно.

    Пушки установили по периметру лагеря, и если их было действительно 300 единиц, то они, должно быть, стояли колесо к колесу непрерывной линией. Вот почему точность этой цифры вызывает у меня сомнения. В дополнение к войскам, дислоцированным в военном лагере, Буро (или комитет) разместил 1000 лучников в монастыре Сен Лоран, в 200 ярдах к северу от города (сейчас на этом месте железнодорожный вокзал) в качестве передового поста на пути англичан. Кроме того, 1000 или даже больше бретонцев разместили в лесном массиве на возвышенности к северу от лагеря. Теперь все было готово для начала осады или отпора атакам Толбота, если бы он принял вызов.

    Но вернемся в Бордо. Перед тем как рассказать о передвижениях армии Толбота, нужно предупредить читателя, что, как это было всегда в случаях нечастых поражений англичан, ни один из английских участников сражения не взял на себя труд поведать свои впечатления хронистам. Посему, по поводу каждого факта, касающегося сражения, приходится обращаться к французским источникам. Число и объем этих источников, естественно, значительны, но, как ни старались средневековые французские авторы быть справедливыми и объективными, избежать им определенной степени пристрастности не удавалось. Тем более удивительно, что все они демонстрируют полное единодушие и настойчивость, доходящие до энтузиазма, когда речь идет об отваге и достижениях «английского Ахиллеса», как они называли графа Шрусбери. В то время как имена французских военачальников упоминаются ими редко, имя Толбота они не устают повторять. Эта почтительность к великому сопернику сохранилась до новейших времен. В книге «Завоевание Гиени» Анри Рибадье содержится единственная иллюстрация, и это не французский военачальник типа Жана Буро, как можно было бы ожидать, но англичанин Толбот. Как уже отмечалось, степень пристрастности невелика и, поскольку описания французских авторов противоречат друг другу в небольшой степени, можно восстановить подлинный ход событий с определенной долей уверенности.

    СРАЖЕНИЕ

    Граф Шрусбери, приняв решение, действовал молниеносно. Несомненно, его войска уже оповестили о предстоящем в ближайшее время скоростном марше. Теперь это ближайшее время наступило. Проведя рано утром 16 июля смотр войскам, Толбот выступил из города во главе своих всадников и пеших войск, двигаясь возможно быстрее. Преодолев маршем в разгар изнурительной гасконской жары 20 миль, армия прибыла к закату солнца в Либурн на реке Дордонь. Но отдых для нее оказался непродолжительным. Толбот решил совершить ночной марш, и не только ночной, но такой, когда пришлось бы идти по редко используемым тропинкам через лес вдоль возвышенности к северу от долины реки Дордонь, вместо того чтобы двигаться по прямой и удобной дороге, ведшей в долину. Поэтому солдатам позволили отдохнуть всего несколько часов, в течение которых поспал короткое время и сам граф-ветеран. Около полуночи армия вновь выступила в поход. Впереди по-прежнему двигались всадники, за которыми следовали в нескольких милях позади пешие солдаты. Конный авангард был невелик по численности. Судя по оценке Энея Пикколомини, он состоял всего из 500 латников и 800 лучников. Путь авангарда проходил через Сен-Эмильон, живописный центр винодельческой области. После этого всадники взобрались на гребень горной гряды к северу от долины.

    На заре 17 июля авангард вступил в лес, росший в непосредственной близости от монастыря Сен Лоран к северу, не встретив вражеских дозоров. Толботу доложили о наличии французских лучников в монастыре, и его ночной марш, несомненно, был продиктован желанием застать врасплох эти силы, поскольку главные силы французов невозможно было атаковать без уничтожения лучников. Возможно, гарнизон монастыря выставил часовых на основной дороге, идущей на запад, но они вряд ли могли подозревать присутствие противника в сумерки и в почти непроходимом лесу без предварительного оповещения. Толбот понимал это. Его решение осуществить внезапную и смелую атаку из леса, подходившего в этом месте почти вплотную к монастырю, было естественным и соответствовало английским военным традициям, заложенным в Столетнюю войну. Атака принесла быстрый и полный успех. Большинство несчастных французских лучников было застигнуто врасплох в своих постелях. Они оказали слабое сопротивление, а те, которые не были перебиты, спаслись бегством во французский лагерь. Пока продолжался бой, главные силы французов не пытались оказать помощь монастырю. И это неудивительно. У них не осталось бы времени для этого, даже если бы об атаке англичан стало известно, что, вероятно, было не так, поскольку из лагеря на удалении около мили монастырь не просматривался и нельзя было использовать артиллерию.

    Атака удалась блестяще и, должно быть, воодушевила англичан. Энергия престарелого полководца, его несомненные воля и мастерство, способность оказаться в нужное время в нужном месте, несмотря на трудности ночного перехода в 12 миль по лесистой местности без карты, вызывали восхищение и, должно быть, доказали его войскам, что с возрастом Толбот не утратил отваги. Вся операция походила и, вероятно, основывалась на опыте ночного марша Толбота и атаки им французов в Понтуазе 16 лет назад. Она продемонстрировала великолепную предусмотрительность полководца, и следует заметить, что французы в то время называли его военачальником здравого расчета. Но самый успех операции имел, как мы вскоре увидим, неожиданные и зловещие последствия.

    Несколько латников преследовали убегавших французских лучников почти до самого лагеря французов и вернулись с полезными сведениями о его расположении и устройстве. Теперь перед Толботом встала проблема: атаковать французский лагерь немедленно, опираясь на принцип «куй железо, пока горячо», или подождать подхода пехоты, которая отстала на несколько миль. Английский полководец выбрал последнее. Ведь противник в лагере уже всполошился, рассчитывать на внезапность больше не приходилось. Кроме того, его солдаты устали после 30-мильного марша натощак и последующего боя. Французские лучники оставили в монастыре много еды и напитков, и граф распорядился раздать их солдатам, после чего те могли отдохнуть, как пожелают. Он также послал на разведку лагеря сэра Томаса Эверингема. Против этих действий полководца трудно возразить.

    Толбот приказал своему капеллану готовить для себя мессу, в то время как его солдаты утоляли голод. Но прежде чем состоялась месса, из города прибыл гонец, сообщивший, запыхавшись, что французы отступают. Со стен города видели, как их всадники спешно покидали лагерь, оставляя за собой клубы пыли. Что следовало предпринять? Отменить прежние приказы и броситься без оглядки в атаку? Позволить противнику отступить, если он так пожелал? Или подождать подхода пехоты и с возможным опозданием атаковать? На последнем решении настаивали сэр Томас и другие. Однако не в правилах старого воина было упускать благоприятный шанс. Враг отступает, его следует рассеять по ветру! Сказав капеллану, что не будет присутствовать на мессе, пока не разобьет французов, Толбот приказал немедленно атаковать противника и заняться его преследованием. Он подозвал своего скакуна, оседлал его и выступил с войском из монастыря. Должно быть, полководец имел внушительный вид, сидя на своем белом коне, в пурпурной бархатной шапке, надетой на седую голову. Доспехов он не носил. (Вернувшись из своего второго плена в 1450 году, он, как утверждают, поклялся французскому королю, что никогда больше не наденет доспехи. Полководец твердо соблюдал свою клятву.)

    И вот теперь обнаружился истинный замысел постройки военного лагеря Буро. Атаке его с севера препятствовали река и отвесный берег, с запада открывался прямой доступ в лагерь, но его ширина по фронту составляла всего 200 ярдов, что было недостаточно для полного развертывания сил атакующего противника. Для атаки с юга необходимо было пройти вдоль лагеря на короткой дистанции, поскольку Дордонь протекала всего лишь в 600 ярдах к югу, кроме того, за спиной англичан оставалась бы широкая стремительная река.

    Вопреки этим неудобствам, Толбот решил атаковать лагерь с юга. Для этого армии следовало переправиться в месте брода через небольшую речку Лидуар в 600 ярдах к югу от лагеря. Это было сделано, и англичане устремились к враждебному лагерю. Но впереди англо-гасконскую армию ждал ужасный сюрприз. Оказалось, что никакого бегства французов не было, они оставались на своей позиции. Их пушки выстроились в ряд колесо к колесу, их пехота укрывалась за брустверами, застывшая в неподвижности и готовая к бою. В чем же состояла ошибка англичан? Просто в следующем: когда бежавшие лучники укрылись в лагере, который оказался переполненным, их лошадей, или часть из них, отправили за пределы лагеря, чтобы освободить место для людей. Именно вид лошадей, на которых слуги выезжали галопом из лагеря, сбил с толку наблюдателей-гасконцев на стенах города, предположивших, что вся французская армия спешно отступает. Таким образом, захват врасплох и бегство французских лучников обернулись неприятным сюрпризом для самих победителей. Многочисленные плотные ряды французов, укрывшихся на своих позициях, должно быть, представляли собой зрелище не для слабонервных. Толботу приходилось принимать роковое решение. Численность его кавалеристов уступала французам в соотношении один к шести, и невозможно было представить, когда и каким образом к англичанам присоединится значительная часть их основных сил. Однако граф-ветеран не был поколеблен. Внутренне убежденный в неизбежном подходе своих войск, он и не думал отменять свой приказ об атаке. Развернув свои скромные силы к южной стороне лагеря, он велел спешиться своим солдатам, оставаясь один верхом на коне. Французы видели из лагеря лишь единственного всадника без доспехов на белом скакуне. Они не переставали упоминать об этом, описывая битву впоследствии.



    Прозвучал сигнал к атаке. Развернули знамена[127]. Англо-гасконцы пошли в наступление и ввязались в сражение под боевой клич: «Толбот! Св. Георгий!» Ожесточенные и беспорядочные бои проходили во многих местах[128]. К счастью, оборонительный ров не был заполнен водой, те, кто избежал вначале губительного огня французской артиллерии, бросался вниз и отчаянно карабкался на бруствер. В некоторых местах это удалось, и особенно у ворот лагеря, где сэр Томас Эверингем (кто выступал против немедленной атаки) водрузил свое знамя на бруствере, будучи через мгновение сражен насмерть. Все это время французская артиллерия расстреливала в упор атакующих перекрестным и продольным огнем, иногда от одного выстрела падали мертвыми наземь не менее шести английских солдат. Битва продолжалась чуть больше часа, передовые подразделения пеших солдат подходили небольшими группами и включались в битву. В целом в сражении участвовали около четырех тысяч англо-гасконцев. При этом атакующие значительно уступали в численности защитникам лагеря и, кроме того, были лишены артиллерийской поддержки, ни одна из пушек не прибыла вовремя на поле боя.

    Несмотря на невыгодное положение английской армии, французские хронисты признают, что исход битвы оставался нерешенным до внезапного появления бретонцев. Надо вспомнить, что они скрывались в лесной местности к северу от лагеря. Ринувшись вниз с возвышенности и переправившись через Лидуар с восточной стороны лагеря, колонна этих отборных воинов неожиданно ударила в незащищенный правый фланг уже и так подверженных мощному давлению наступавших англо-гасконцев. Толбот отвлек часть своих сил для отпора новому противнику. Заметив этот маневр, гарнизон лагеря, усиленный подошедшими бретонцами, оставил оборонительные позиции, и объединенные силы французов и бретонцев погнали англичан к реке Дордонь.

    Англичане обратились в беспорядочное бегство. Большинство беглецов оказалось на берегу реки Дордонь. Путем проб и ошибок они нашли подходящий брод, после того как многие утонули[129]. Этот брод сейчас называется Па-де-Розан и на памяти многих поколений всегда использовался исключительно во время отлива. Здесь граф Шрусбери, который не мог вырваться из потока беглецов, попытался организовать оборону брода с помощью своего сына лорда де Лиля. Но напор противника все усиливался. Наконец шальное ядро ударило белого скакуна, который упал, увлекши на землю старого графа и придавив его всем своим весом. Когда полководец находился в этом беспомощном положении, француз по имени Мишель Перунен смог нанести ему по голове смертельный удар боевым топором. Сын, лорд де Лиль, погиб вместе с отцом. Так завершилась битва. Англо-гасконская армия была рассеяна, а Гасконь навсегда потеряна Англией.

    Тело графа Шрусбери было найдено на следующий день с большим трудом. Его опознали по выпавшему зубу. Согласно одному источнику, графа похоронили там, где он погиб. Правда это или нет, но вскоре тело погибшего графа перевезли в Фалез, где его перезахоронили. Череп полководца доставили в Англию и захоронили в приходской церкви в Уитчерче, Сэлеп (совр. Шропшир). Примерно в 1493 году сэр Гилберт Толбот переместил останки в другое место погребения. В 1860 году могила была вскрыта, и «истинная причина гибели графа от удара боевым топором по голове стала очевидной».

    Так почил английский Ахиллес, и после битвы победоносные французские генералы воздвигли ему памятник. Его назвали Нотр-Дам-де-Толбот. Место получило известность как гробница Толбота и все еще отмечается на карте как памятник Толботу. Во время революции часовня была разрушена, но на этом месте был водружен новый крест. Вначале на нем не было надписи, но мне говорили, что на старом кресте было имя Толбота. На 500-ю годовщину битвы была открыта мемориальная доска, сделанная на средства местной общины.

    Из многих уважительных оценок, данных покойному полководцу тогдашними французскими хронистами, я процитирую лишь одну, принадлежащую Матье д'Эскуси: «Таков был конец знаменитого, выдающегося английского предводителя, который долгое время был наиболее болезненной занозой для французов, воспринимавших его со страхом и отчаянием».

    Это поразительно напоминает изречение: «Нет пророка в своем отечестве».

    С проигрышем сражения 10 октября 1453 года английское владение Гасконью завершилось. Жители Бордо нехотя вновь смирились с присутствием французских завоевателей. Наконец, Столетняя война закончилась.

    Приложение

    ВОЕННЫЙ ЛАГЕРЬ ФРАНЦУЗОВ

    Сделанное выше утверждение, что очертания французского лагеря еще видимы (хотя и не во всей полноте), требует некоторого пояснения. Замечание в одной редкой французской книге, написанной в 1886 году, что очертания лагеря могут быть прослежены, привлекло мое внимание. Исследуя этот вопрос, я обнаружил, что о наличии следов очертаний лагеря сообщалось еще в XVII веке. Далее из слов Лео Друайна, содержащихся в «Английской Гиени» издания 1863 года, я узнал, что эти следы еще заметны, но через 25 лет они полностью исчезнут. Через три года это повторил Анри Рибадье в своем «Завоевании Гиени». В Британском музее я нашел копию книги Друайна, и, к моему удовлетворению, она содержала крупномасштабный план лагеря. Я стал изучать карту и взял ее с собой в 1948 году в Кастийон. Так как я больше не находил ссылок на сохранение следов лагеря ни в одной книге, изданной в последние 82 года, то не надеялся на успех своих поисков. Однако обнаружить именно те очертания, которые указаны на карте Друайна, не составило труда. Я испытал беспредельный восторг. Сохранившиеся линии имеют форму протяженных траншей, в среднем глубиной в один фут и шириной около двух ярдов. Траншеи легко проследить, поскольку они большей частью использовались фермерами для обозначения границ своих земельных участков (в одном случае границ фермы). Однако мне не удалось определить места предполагаемых погребений, возможно, потому, что в этой местности росла высокая трава, предназначенная для косьбы. Думаю, мало сомнений в том, что сами углубления на краях траншеи (она тянется на расстоянии 1600 ярдов) создавались для того, чтобы обеспечить ведение артиллерией продольного огня, а также обозначить пространство для размещения в одну линию большого числа пушек. Полагаю, что в случае крайней нужды на позициях могли быть размещены 250 орудий с восточной, южной и западной сторон лагеря.

    ЧИСЛЕННОСТЬ ВОЙСК

    Англичане и гасконцы. Граф Шрусбери взял с собой 3000 воинов. Вместе с подкреплениями его сына, лорда де Лиля, общая численность армии составила 5500 человек. Но неизвестны: (во-первых) потери войск, (во-вторых) какая часть из них участвовала в сражении, (в-третьих) численность в армии гасконцев. Ясно одно: Толбот выступил в поход в спешном порядке, имея под своим командованием войска, сосредоточенные в Бордо, и возможность добрать по пути не более чем горстку новых солдат. Полагаю, что общая численность его армии едва ли превышала 4000 человек. Если прибавить к ней 2000 гасконцев, то «потолок» составит 6000. Жан Шартье и приводит цифры 5 – 6 тысяч, а профессор Ло принимает их. Я принимаю их тоже.

    Французы. М. Ло приводит общепринятую численность французской армии в 9000 человек, но он прибавляет, что военный лагерь французов не был достаточно большим, чтобы вместить этих людей. Он заключает: «Наиболее вероятно, что количество войск в лагере приблизительно насчитывало 6000 человек».

    Это довольно неубедительное и нелогичное допущение. Любопытно узнать, на каком основании профессор пришел к этому заключению. В любом случае оно не учитывает численность отрядов лучников в монастыре Сен Лоран и бретонцев – в лесистой местности, каждый из которых насчитывал по 1000 человек. За их вычетом в лагере оставалось 4000 солдат. Лошади тоже занимали от одной шестой до четверти его пространства. В условиях лета палаток не ставили. Чтобы разместить по внешней границе лагеря людей по норме один человек на ярд, потребовалось бы 2000 человек, остальным хватит свободного места. Короче говоря, я считаю, что лагерь был достаточно просторным, чтобы вместить указанное число войск, и что численность французов составляла приблизительно 9000 человек. Что же касается численности части англо-гасконской армии, присутствовавшей на поле боя, об этом история умалчивает.


    Примечания:



    1

    «Очевидно, что французы опасались принца Уэльского, даже при том, что того несли на носилках». Денифле X. Опустошение церквей... во время Столетней войны



    12

    Авангардом теперь командовал герцог Йорк. Хроника «Брут» объясняет это тем, что в какой-то момент король разочаровался в герцоге и Йорк, зная об этом, упросил короля назначить его командующим авангардом, чтобы доказать свою пригодность.



    127

    Если верить Жану Шартье, на некоторых из этих знамен были начертаны оскорбительные замечания в адрес претензий Карла на статус законного короля Франции.



    128

    Шартье. Мощная и ужасная атака.



    129

    В 1954 году в русле реки близ брода был обнаружен наконечник копья, несомненно оставленный утонувшим английским латником. Рядом с тем же местом нашли чугунное пушечное ядро диаметром пять дюймов.








    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх