Загрузка...



  • СРАЖЕНИЕ ПРИ РЮ
  • АВРАНШ
  • КАМПАНИИ НА БЕРЕГАХ СЕНЫ И УАЗЫ
  • Глава 17

    АНГЛИЧАНЕ ВОССТАНАВЛИВАЮТ СИЛЫ

    Англия проиграла свое дело во Франции. Должно быть, так казалось многим французам. Но они не учитывали двух вещей: упорства англичан и участия в войне фактического командующего английскими войсками во Франции лорда Джона Толбота. Однако с наступлением новой фазы войны произошел удивительный поворот в ходе боевых действий. Вместо вторжения в Нормандию объединенных сил Бургундии – Валуа, которого можно было ожидать, в борьбу включились не арманья-ки или бургундцы, но старые союзники англичан – фламандцы.

    Это произошло следующим образом. Герцога Филиппа крайне задело презрение, с которым отнеслись англичане к его предложению о нейтралитете. Он испытывал сильную неприязнь к бывшим союзникам, которые платили ему тем же, поскольку не бывает неприязни большей, чем между рассорившимися закадычными друзьями. Англичане всегда втихомолку презирали Карла. Теперь они возненавидели Филиппа. Бургундцы решили отомстить им. Но как можно было нанести урон бывшему союзнику с наименьшими затратами усилий со своей стороны? Очевидно, путем захвата Кале. Какие бы владения англичане ни считали обреченными на сдачу противнику, потеря Кале – этого настоящего «пистолета, нацеленного в Париж» – уязвила бы их гордость больше всего. Опять же Фландрия граничила с Кале, а фламандцы стали его подданными. Если бы герцогу удалось убедить фламандцев, что выдворение англичан из Кале отвечает их (торговым) интересам, то он мог бы использовать их в своей затее. Это была перспективная идея, имеющая под собой реальные основания. Филипп с энтузиазмом принялся за осуществление своего плана. Если бы фламандцы осадили портовый город с суши, он мог бы блокировать его с моря. Оказать помощь защитникам Кале было бы невозможно, судьба города была бы решена, а торговая пошлина на шерсть была бы упразднена. Эти доводы покорили фламандцев. Они собрали внушительную армию и с воодушевлением двинулись штурмовать город. Однако англичан предупредили о нападении, и они приняли контрмеры. По всей стране был объявлен набор рекрутов, в портовый город доставлялись подкрепления, поставки продовольствия и амуниции. Командовать гарнизоном города поставили герцога Глостера.

    Фламандцы усердно занялись осадой, но обстановка складывалась для них неблагоприятно. Защитники города были настроены решительно и агрессивно. С ростом потерь боевитости у фламандцев поубавилось, особенно в связи с тем, что бургундский флот так и не появлялся на внешнем рейде Кале. Они открыто жаловались своему герцогу, который в ответ приводил различные отговорки, давал обещания и посулы. Ему с трудом удалось уговорить фламандцев продолжать осаду. В конце концов появился и бургундский флот, четыре корабля выделили для блокады канала, ведущего в гавань порта. Однако один из этих кораблей был потоплен береговой артиллерией, прежде чем занять свою позицию[108], три других сели на мель. Во время отлива корабли большей частью выступили над водой и ликующие английские солдаты бросились разбирать их, а дерево использовали для собственного обогрева. Бургундский флот бесславно вернулся домой. Фламандцы не могли вынести это, они находились на грани открытого мятежа. Несмотря на отчаянные попытки герцога отговорить подданных, они свернули военный лагерь и спешно возвратились в Брюгге. Защитники Кале преследовали фламандцев до Гравлина и захватили много пленных и трофеев. Когда герцог Глостер высадился в Кале, он увидел, как его победоносные войска возвращаются в город.

    Герцог Хамфри провел последующие девять дней в почти бескровных кампаниях. Он немедленно вторгся во Фландрию, предав огню Байоль и Поперине, угрожая Сент-Омеру. Затем герцог выплатил армии жалованье и вернулся в Англию. За это его осудили критики, доказывая, что он мог продвинуться в Пикардию и захватить Аррас, штаб-квартиру герцога Бургундского. Но его армия не годилась для полевых сражений или осады городов, она была способна только защищать Кале. Попытка захвата Арраса без осадных орудий была бы тщетной.

    * * *

    В то время как взоры англичан были устремлены к судьбе Кале, который английские хронисты называют любовно «драгоценным камнем», гораздо меньше уделяется внимания войне с Валуа. В самом деле, герцогу Йорку, отправленному во Францию регентом, поручается начать переговоры с Карлом VII (из которых ничего не вышло). Однако вслед за победой, одержанной над Бургундией в сражении у Кале, война на основном фронте могла вспыхнуть с возросшей силой. Ведь обстановка улучшалась. Паника, охватывавшая войска при появлении на поле боя «дьявольского отродья», уже давно не возникала, к английским солдатам вернулся их прежний боевой дух. Воплощением этого духа был Джон Толбот, который скоро дал о себе знать.

    СРАЖЕНИЕ ПРИ РЮ

    В январе 1436 года близнецы-оводы, Ла Ир и Потон де Ксентрайль, подошли с войском в 1000 человек к воротам Руана, надеясь, что сторонники французов откроют ворота города. Когда этого не произошло, они отступили на 10 миль в восточном направлении и остановились в деревне в окрестностях Рю, ожидая подкреплений. Об этом узнал Толбот. Быстро собрав войско в 400 человек, среди командиров которого были лорд Скейлз и Томас Керьел, он помчался из Руана бешеным галопом. Городок Рю расположен в низине, окруженной лесом. В полумиле на запад в направлении Руана четко просматривается холмистая гряда, через которую идет дорога на Руан. Из-за деревьев верха гряды из деревни не видно. Передовые посты французов на холмах также не видны из города. Нападение Толбота застало эти посты врасплох. Когда французы обратились с холмов в бегство, их паника передалась войскам в городе. Ла Ир предпринял все возможное, чтобы построить свои войска в боевые порядки на рыночной площади и главной улице, но все оказалось тщетным. Его самого ранили и вынесли в общей толчее из города. Всадники Толбота энергично преследовали беглецов на главной улице, которые искали спасения в восточном направлении. В плен к победителям попало некоторое количество высокородных рыцарей, англичане захватили весь обоз французов. Победа была полной. Хотя в битве участвовало незначительное количество войск, ее значение велико. Снова были продемонстрированы прежние стремительность и превосходство в бою англичан, уступающих в численности противнику в соотношении один к двум. Потерпели позорное поражение два наиболее известных и способных французских военачальника.

    * * *

    Теперь Джон Толбот высматривал новую добычу, и, очевидно, первое, что приходило на ум, – Понтуаз. Этот город вернулся под власть французов вместе с другими соседними городами, а командующим его гарнизоном был не кто иной, как Л'Иль Адан, соратник Толбота в кампании двухлетней давности по захвату Сен-Дени. Толбот не оценил занятие этого поста своим бывшим соратником и решил проучить бургундца.

    Нам придется уделить Понтуазу немало внимания, поэтому неплохо познакомиться с его положением на местности. Как следует из названия, его место у моста через реку Уаза, ширина которой там достигает около 100 ярдов. Мост связывает прямую дорогу между Руаном и Парижем и, поскольку он самый крайний вниз по течению реки, имеет особо важное стратегическое значение. Ведь Уаза в своем нижнем течении широка и непреодолима вброд. Город стоит на подходах к Парижу с севера, и неудивительно, что он стал самой важной крепостью. Те, кто проезжают по железнодорожному мосту на пути в Париж из Дьепа, легко оценят значение этого места. Здесь над мостом возвышаются развалины крепости, город расположен на скалистом окончании узкого хребта, тянущегося на север от реки. Его окружала высокая стена, остатки которой еще сохранились. Во всяком случае, Понтуаз был мощной крепостью с боеспособным гарнизоном, запасами военного снаряжения и продовольствия.

    Этот город и выбрал Толбот для захвата, хотя имел при себе всего лишь 400 воинов, и, кроме того, была середина зимы, причем весьма суровой. Возможно, английский военачальник считал, что французы не станут ожидать нападения в это время.

    12 февраля 1437 года Толбот, воодушевленный своей победой при Рю, выступил из Руана. Совершив бросок, достойный сэра Томаса Дагуорта, он незаметно приблизился к окрестностям Понтуаза. Мороз достигал такой силы, что Уаза замерзла, и, как сообщают хроники, воины Толбота перешли реку по льду. Сначала такие сообщения озадачивают, поскольку река обходит город со стороны Парижа, поэтому необходимости в ее преодолении не было. Разгадка содержится в поэме Марциала Овернского. Он рассказывает, как часть английских солдат под видом крестьян, неся корзины с продуктами, как если бы торопились на рынок, вошли в город, не вызывая подозрений. Это они вряд ли могли бы сделать, если бы заходили с другого берега реки. Ясно, что Толбот использовал замерзшую поверхность реки для переправки на другой берег переодетых солдат. Правда, Марци-ал сообщает, что солдаты были одеты в облачение белого цвета, но полагаю, что он спутал их с другим отрядом, предназначенным для штурма города, то есть с солдатами, призванными взобраться на городские стены при помощи осадных лестниц. В это время снежный покров был довольно глубок, и Толбот одел солдат штурмовой группы в одежду белого цвета, чтобы они могли на следующее утро при дневном свете незаметно приблизиться к стенам. План английского военачальника удался полностью. Солдаты штурмовой группы смогли подойти к стенам и приставить к ним осадные лестницы, не привлекая внимания противника. В спящем городе сохранялись тишина и спокойствие. Л'Иль Адан находился в постели, когда в городе раздались возгласы: «Город в наших руках! Да здравствует Святой Георгий! Толбот!» Эти возгласы были условным сигналом, исходившим от «крестьян с рынка». Солдаты штурмовой группы вскарабкались по лестницам, перебрались в разбуженный город и бросились открывать ворота, чтобы впустить остальные войска Толбота. Внезапность обеспечила полный успех. Л'Иль Адан бежал из города со своими людьми, не оказывая сопротивления, оставив победителям имущество и огромное количество разных запасов. Город, считавшийся воротами к Парижу, был занят с минимальными потерями.

    Но это было еще не все. Как настоящий солдат, Толбот оценил преимущества принципа «куй железо, пока горячо». Он решил использовать взятие «ворот» быстро и практично. Несмотря на то что Толбот располагал скромными силами, он решил атаковать с ними Париж. Была ли это дерзость с его стороны или «разумный риск», неизвестно. Джон Толбот, как и все военачальники того времени, больше действовал мечом, чем пером, мотивы и замыслы его кампаний следует выводить из его поступков. Но, как бы то ни было, его дерзкие операции имели вначале успех. Горстка его солдат добралась до самых стен столицы, перебралась по льду через ров и попыталась взобраться на стены. Но перед ними стояла невыполнимая задача. Подвергшись сильному обстрелу артиллерией, арбалетов и пик, они были вынуждены отказаться от штурма города и отступить в полном боевом порядке и прекрасном настроении к Понтуазу.

    * * *

    Восстановление англичанами сил шло полным ходом. Хотя сам герцог Йорк достоин похвалы за успешное возвращение нескольких утерянных городов в области Ко, таких, как Дьеп, основная заслуга за успешные действия зимой 1437 года принадлежит лорду Джону Толботу, нанесшему французам тройной удар. Через шесть месяцев Толбот возобновил боевые действия. Англичане тогда удерживали два бастиона по обеим берегам устья Соммы – Сен-Валери и Ле-Кротуа. Последний бургундцы взяли в осаду без особого энтузиазма и в отсутствие прогресса обратились к герцогу Бургундскому с просьбой прислать подкрепления. Герцог призвал Жана Люксембургского оказать помощь осаждавшим, но, по крайней мере, этот бургундский военачальник оставался лояльным к своим долговременным соратникам по оружию. Жан решительно отклонил призыв скрестить мечи с англичанами, и Филиппу пришлось идти на это самому. Ле-Кротуа, расположенный на побережье по соседству с Кале, оставался под контролем англичан, и его падения нельзя было позволить. Граф Уорвик неохотно унаследовал в 58-летнем возрасте от герцога Йорка роль помощника короля в делах Франции. Понимая стратегическое значение Ле-Кротуа, он отрядил на помощь городу армию в пять тысяч человек во главе с Толботом. Численность бургундских войск приводится как 10 тысяч человек, но обе цифры, видимо, следует уменьшить вдвое.

    Толбот, имея при себе в качестве главного помощника Керьела, отправился из Руана к Сен-Валери. По этому случаю он изменил свою стратегию, не пытаясь скрывать своего марша и послав герцогу Бургундскому вызов на открытый бой. Герцог Филипп не ответил на вызов, но, почувствовав тревогу, поехал в Абвиль лично с целью укрепления обороны города. В то время как он оставался в городе, англичане возобновили наступление. Абвиль был сильной крепостью, Толбот решил последовать примеру Эдуарда III (и намерению Генриха V) и переправиться через Сомму у знаменитого брода Бланш-Таке. Здесь повторилась прежняя ситуация, поскольку уровень реки повысился из-за прилива, а противоположный берег реки заняли большие силы пехоты и артиллерии бургундцев. Невзирая на это, Толбот смело бросился в воду во главе своей армии – как утверждают, они оказались в воде под подбородок (чему верить не следует), – преодолел устье шириной в милю и, выбравшись на узкую тропинку, рассеял силы противника на другом берегу с минимальными потерями. Это был воистину замечательный бросок – который был бы невозможен в отношении стойкого противника. Должно быть, Толбот располагал сведениями о низкой боеспособности бургундских войск, состоявших, без сомнения, из местных рекрутов, которые вовсе не жаждали сражаться, особенно после того, как узнали имя командующего английской армией. Перебравшись на противоположный берег, Толбот не сразу нанес удар по осаждавшим силам. Ведь они обеспечили себя «укрепленным районом» вроде того, что создали англичане при осаде Орлеана. Цель Толбота заключалась в том, чтобы выманить противника на открытую местность, и для этого он принялся разорять окрестности, проникая почти до северной столицы герцога Филиппа – Гесдена, в 25 милях на восток. Куда бы ни приходили английские войска и что бы они ни делали, население не оказывало им сопротивления. Бургундские хроникеры с горечью сетуют на пассивность населения. Затем Толбот направился к Ле-Кротуа. При его приближении солдаты укрепленного района в панике разбежались, оставив артиллерию и большие запасы продовольствия и амуниции. Монстрель сообщает, что защитники Ле-Кротуа преследовали их, «крича на беглецов так, как если бы это была толпа простолюдинов». Английская армия вернулась в Руан с большим грузом трофеев, весьма довольная собой и своим командующим. И это неудивительно, ведь Толбот продемонстрировал свой многосторонний талант. Он не замыкался на чем-нибудь одном, его методы резко отличались от прежних. Он выступал против противника в самый выгодный для себя момент – признак военного гения – и достигал успеха с минимальными потерями.

    Через 18 месяцев после падения Парижа Карл VII счел безопасным прибыть в свою столицу. 12 ноября 1437 года он въехал в город под аплодисменты жителей. Но через три недели уехал из него и вернулся в свою любимую провинцию по берегу Луары. Слабость и безволие, проявленные королем в это время, много раз резко критиковали французские историки. Бесспорно, Карл имел военной отваги еще меньше, чем предшествовавшие ему короли династии Валуа, но в данный момент неопределенность недавно заключенного соглашения с Бургундией, опустошенность казны, состояние полуанархии из-за разгула разбойников по всей стране обескуражили бы и Черчилля. Бездеятельность короля сразу после заключения соглашения с Бургундией, возможно, объясняется тем, что он ожидал, когда Англия признает себя побежденной[109].

    * * *

    В 1438 году война застопорилась на севере отчасти потому, что Францию и Англию поразили голод и мор. Однако далеко на юге война вспыхнула с новой силой. С 1377-го по 1420 год граница между контролируемой англичанами Аквитанией и Францией оставалась спокойной. В последующие несколько лет местные вооруженные формирования отбросили французов на небольшое расстояние, отвоевав Сен-Макер, Ла-Реоль и другие города. Затем до 1438 года обстановка вновь успокоилась. Призывать английские войска для защиты Гаскони необходимости не было, даже их участие в наступлении 1420 года не имело резона, поскольку, как указывает сэр Чарльз Оумэн: «Власть англичан покоилась отнюдь не на пиках и стрелах солдат, выстроившихся в боевой порядок, но на добровольном подчинении всего населения»[110].

    Это неудивительно, если мы вспомним, что Аквитания принадлежала английской короне 300 лет и имела просвещенное правление. Однако теперь Карл VII счел, что представилась возможность выдворить англичан из Аквитании, и собрал на юге войска для осуществления этой цели. Кампания, которая затем последовала, представляет интерес со стратегической точки зрения, поскольку французы впервые попытались скоординировать операции нескольких колонн войск, действующих по фронту в манере Эдуарда III. Но Карлу пришлось уяснить, подобно Эдуарду, что такие операции сопряжены с большими трудностями, в ту эпоху, когда связь осуществлялась на весьма примитивном уровне. Колоннам пришлось наступать, не упуская из виду необходимость концентрации сил для решающего штурма Бордо, столицы Аквитании. Однако взаимодействие колонн оставляло желать лучшего, и успехи в этом деле оказались гораздо меньшими по сравнению с теми, что планировались и ожидались. На следующий год Англия направила сюда войска численностью в три тысячи человек под командованием графа Хантингтона, который без труда отбросил французов, фактически, на исходные рубежи.

    * * *

    Обе страны все больше уставали от войны, но беда состояла в том, что англичане могли добиться мира лишь посредством отказа от претензий английского короля стать королем Франции – допустить это означало признать, что 23 года войны не имели оправдания, – в то время как не было надежд на то, что французы признают юрисдикцию второго короля в своей стране в обстановке, когда один король, миропомазанный в Реймсе, владел столицей. Тем не менее идея мира витала в воздухе, и кардинал Бофорт, сторонник партии мира в Англии (партию войны возглавлял герцог Глостер), потихоньку начал осенью переговоры. В результате мирную конференцию наметили следующим летом. Местом встречи был выбран Кале, а собралась конференция в месте, расположенном на полпути между Кале и Грав-лином, 6 июля 1439 года. Стороны переговоров хорошо помнили о предательстве на мосту Монтеро, и были приняты все возможные меры, чтобы не допустить повторения чего-нибудь подобного. Англию представлял на переговорах кардинал Бофорт, а французскую делегацию, по ряду причин, – герцогиня Бургундская. Заседания тянулись долго, но, оценивая переговоры в ретроспективе, можно заключить, что они были обречены на провал. Как и следовало ожидать, они разбились о неразрешимый вопрос об «отказе Генриха VI от титула» короля Франции. Все, что дала конференция, заключалось в соглашении местного значения на три года между Англией и герцогом Бургундским по району Кале.

    Одновременно с мирными переговорами продолжалась война. Мо оставался теперь единственным городом к востоку от Парижа, который находился во власти англичан. В июле французы снарядили для его захвата сильную армию под командованием некоего Жана Буро, оснащенную в избытке осадной артиллерией. Осада проходила тем же порядком, что и во время Генриха V. Защитники города оборонялись упорно, и, когда давление противника стало чрезмерным, гарнизон переправился через реку на территорию рынка. Между тем предпринимались попытки помочь осажденным. Толбот привел к городу войско в три тысячи человек в сопровождении графа Сомерсета и лорда Скейлза.

    Следуя маршем к Мо, войско подошло к городу через три дня после ухода из него защитников. Тем временем командующий французами, коннетабль Ришмон, узнав о приближении грозного лорда Толбота, увел свои силы в город. Последний стремился сразиться с коннетаблем, которому был обязан, главным образом, своим пленением в Пате ровно 10 лет назад. Толбот послал французу официальный вызов на поединок, на который тот не ответил. Затем он совершал со своим войском перед городом передвижения взад и вперед, но и это не дало результата. Прибытие Толбота оказало на осаждавших поразительное влияние, они сами оказались в положении осажденных. Но Ришмон не верил в стойкость своих войск и не хотел рисковать. Его биограф, доктор Конно, открыто признает этот факт: «Англичане и их командиры, прежде всего Толбот, заслужили своими боевыми успехами высокую репутацию, Ришмон знал об этом лучше, чем кто-либо еще» («Коннетабль Ришмон»).

    Пассивная, но разумная позиция, занятая Ришмоном, позволила Толботу переправить на территорию рынка новые продовольственные запасы и подкрепления. Это было сделано посредством лодок из кожи, специально взятых с собой для такого случая. Толбот пошел еще дальше. Вокруг города было воздвигнуто несколько укреплений, включая минимум одно укрепление между городом и рынком. Должно быть, Толбота угнетало то, что он не располагал возможностью нанести коннетаблю еще больший урон. Штурм города был невозможен, поскольку англичане не располагали ни осадными средствами, ни запасами для длительной осады. Сохранялась одна возможность, которой и воспользовался Толбот. Укрепление на острове располагалось слишком близко к рынку, чтобы его терпеть. Толбот решил его взять. Он осуществил свое решение быстро, уничтожив или захватив в плен всех защитников укрепления на острове без помех со стороны французских войск, засевших в городе на расстоянии выстрела стрелы из лука. Похоже, что французов гипнотизировало само имя Толбота.

    Однако, несмотря на этот успех, больше ничего нельзя было сделать. Толбот, укрепив и снабдив гарнизон солдатами и необходимыми запасами, увел свое войско в Руан. После этого Ришмон возобновил осаду, и вскоре защитники рынка сдались на согласованных условиях. Поэтому осторожное поведение коннетабля оказалось, при ближайшем рассмотрении, разумным.

    АВРАНШ

    Лорд Толбот увел свою армию в Нормандию и продолжал отвоевывать города в области Ко (между Руаном и Дьепом), потерянные пять лет назад. Коннетабль Ришмон, освободившись от осады Мо, не предпринимал попыток помочь городам, оказавшимся в угрожающем положении, в Ко, но решил осадить Авранш на границе с Бретанью. Полагают, что он ждал помощи своего старшего брата герцога Бретонского. Однако последний подписал соглашение с англичанами по Кале и, не желая становиться ренегатом, обещал поддерживать дело Англии.

    Авранш живописно расположился на изолированном холме в полумиле к югу от небольшой речушки Се и в четырех милях от моря. Речка, уровень которой менялся от прилива, местами была преодолима вброд, имелись броды и за городом в ее верхнем течении. В конце ноября Ришмон подошел к городу, приведя с собой войско под командованием герцога Алансона. Как только об этом узнал Уорвик, он послал на выручку городу армию под командованием неизменного Джона Толбота. Войско французов насчитывало шесть тысяч человек, англичан было несравнимо меньше[111].

    В середине декабря англичане подошли к городу с севера и заняли позиции на северном берегу реки, напротив города[112]. Несколько дней стороны вступали в мелкие стычки, пока Толбот вырабатывал свой план. Главные силы французской армии расположились лагерем между рекой и городом и находились, таким образом, между двух огней (во многом так обстояло дело во время битвы при Краване). Большую часть армии составляли слабо дисциплинированные наемники, многие их которых имели привычку покидать лагерь в темноте и ночевать в ближайших деревнях. Очевидно, Толбот знал об этой привычке и решил использовать ее в своих интересах. Он обнаружил на фланге французской армии брод через реку (видимо, выше по течению), который либо не охранялся французами по неведению, либо плохо охранялся в ночное время. В ночь с 22 на 23 декабря англичане атаковали французов. Они захватили брод и легко переправились на другой берег реки. Затем англичане двинулись параллельно реке вниз по течению и атаковали французский лагерь. Отряды боевого охранения были либо захвачены в плен, либо обращены в бегство, а атакующие проникли в спящий лагерь французов. Видимо, они встретили слабое сопротивление, в лагере поднялась паника. Целая армия сорвалась с места и в замешательстве рассеялась, за исключением около 100 рыцарей с оруженосцами под командованием коннетабля. В конце концов и его вынудили отступить, в то время как английская армия триумфально вступила в город.

    Отступая в западном направлении, французы пересекли границу Бретани и продолжали без передышки бегство вплоть до Доля, в 20 милях к западу. Что касается коннетабля, то он поспешил, как можно быстрее, в Париж, но без армии. Здесь Ришмон встретился с королем, который вряд ли удержался от гнева, когда услышал невнятные разъяснения коннетабля, что он не смог ничего сделать с таким сбродом, какой представляла пропавшая армия. Встреча имела важные последствия. Она укрепила короля во мнении о необходимости продолжать реорганизацию и усиление боеспособности армии. Об этом пойдет речь позднее.

    В начале следующего, 1440 года англичане упустили удобный случай для наступления, когда Франция была вовлечена во внутренний конфликт. Руководителями мятежа были герцоги Бурбон и Алансон, граф Дюнуа и от имени народа 16-летний дофин Людовик (впоследствии Людовик XI), который характеризуется Рамсеем «хладнокровным проницательным молодым человеком, испытывавшим глубокую неприязнь к своему отцу» («Ланкастер и Йорк»). Лишь в июле английские власти велели осадить Арфлер, но к этому времени Карл VII усмирил мятежников. Время отвоевать Арфлер, несомненно, было самым подходящим. Городом уже пять лет владели французы, он стал занозой в английских владениях. Командовать войсками, предназначенными для его осады, было поручено графам Сомерсету и Дорсету (младшему брату первого), а также лордам Толботу и Фоконбриджу. При этом следовали странному и ошибочному средневековому обычаю не назначать верховного главнокомандующего. Фактически, Сомерсет взял на себя командование флотом, а Толбот сухопутными силами. Осада началась в августе[113]. Гарнизон города запросил у Карла VII помощи, и тот послал на выручку большую армию под командованием Ришмона и Ла Ира (куда делся Ксентрайль?). Английское войско насчитывало всего 1000 солдат, но оно взялось за выполнение своей задачи энергично и старательно, соорудив двойную линию земляных укреплений. Вместо изолированных бастионов, которые охотно штурмовали французы, были выкопаны глубокие протяженные окопы и сооружены валы с частоколами. Кроме того, был создан оборешительный вал вдоль побережья, чтобы исключить помощь городу с моря. План французов действительно предусматривал это. Он заключался в нападении на англичан с двух сторон с одновременной высадкой с моря десанта в устье реки.

    Некоторым из французских кораблей удалось прорваться сквозь боевое построение эскадры Сомерсета. Они приблизились к городу, но не смогли высадить десант из-за оборонительного вала англичан. Обе атаки на суше провалились, английские лучники нанесли тяжелые потери наступавшим французским латникам. Следует отметить, что лучники поражали латников в упор, поскольку защитные свойства доспехов настолько улучшились, что их можно было пробить лишь на кратчайшей дистанции. Французы признали поражение и в октябре отступили к Парижу. Вскоре после этого гарнизон города благоразумно сдался. Во время отступления французов произошел любопытный инцидент, который иллюстрирует глубокий раскол в стране. На пути к Ар-флеру французская армия прошла по владениям герцога Бургундского в долине Соммы. Отступая, французы следовали по тому же маршруту, но столкнулись с требованием герцога очистить его владения, поскольку в ходе первоначального марша нанесли своим мародерством большой ущерб населению. Граф Жан Люксембургский также чинил препятствия проходу французов. Он держался в стороне, решительно отвергая призывы поднять оружие на своих бывших союзников-англичан, несмотря на попытки герцога Филиппа побудить его к этому угрозами и посулами. С наступлением января этот добрый союзник Англии умер, оставаясь верным ей до конца своих дней.

    Той же осенью был отпущен герцог Орлеанский, содержавшийся в Англии в плену со времени битвы при Азенкуре. Генрих VI руководствовался при этом чисто гуманными мотивами. Его правительство, однако, было более расчетливым. Оно надеялось, что присутствие и влияние герцога во Франции будут отвечать интересам Англии. Бывший пленник предпринял максимум возможного в целях установления мира в стране.

    КАМПАНИИ НА БЕРЕГАХ СЕНЫ И УАЗЫ

    Главным событием следующего, 1441 года стала осада Понтуаза, охарактеризованная французским историком Дю Френом де Бокуром «подлинной осадой Трои». Это преувеличение вполне извинительно. Стратегическое значение Понтуаза прошло испытание временем. В руках англичан этот город, расположенный всего в 12 милях от Сен-Дени, представлял собой постоянную угрозу для столицы. Воодушевленный взятием Крея, главным образом благодаря Жану Буро и его артиллерии, Карл VII решил предпринять попытку овладения и этой ключевой крепостью. Теперь резко увеличился его интерес к военным операциям. Он «следил» за осадой Крея из Сенли, отстоящего от вышеназванного города на шесть миль. На этот раз король лично вел войска на осаду Понтуаза, подойдя к городу со стороны Уазы, с востока. 6 июня он устроил свою резиденцию в аббатстве Мобюссон, расположенном менее чем в двух милях от реки, и начал осаду. Мостом через реку, на дальнем конце которого было сооружено укрепление, владели англичане. Это был самый пологий мост через Уазу с ответвлениями на Сену в Конфлане, в шести милях к югу. Французам явно требовался другой мост, и его перебросили через реку чуть дальше вниз по течению реки, напротив аббатства Св. Мартина. Затем вокруг аббатства соорудили мощный укрепленный вал, а командовать силами боевого охранения поставили дофина Людовика. Однако недоставало людей для сооружения земляных насыпей вокруг города, и в результате (как и во время осады Орлеана) образовался значительный разрыв в боевых порядках осаждавших в северном и восточном направлениях.

    Численность французов можно определить в грубом приближении как 5000 человек. В командование ими входили все ведущие военачальники, включая Ла Ира и Ксентрайля (в этот раз они действовали вместе в последний раз). Коннетабль выступал в качестве главнокомандующего, а адмирал Кетиви стал его заместителем. Артиллерия под командованием Жана Буро была многочисленной и мощной, она демонстрировала свою мощь с самого начала осады. К городу нельзя было подойти с юга, поскольку мост оставался в руках англичан. Перед Буро поставили задачу разрушить укрепление в конце моста. Он успешно выполнил эту задачу в течение нескольких дней, уничтожив также первые три арки моста. Последнее, однако, вряд ли следует считать успехом, поскольку осаждавшим войскам пришлось бы восстанавливать эти арки, если бы они повели наступление на мост. Первая атака на укрепление была отбита с тяжелыми потерями для противника, вторая увенчалась успехом. Батарею мощных орудий переправили также через реку и начали массированный обстрел города. В крепостных стенах появилось несколько брешей, но по утрам стены оставались такими же, как и прежде. По ночам солдаты гарнизона заделывали бреши в стенах. Время от времени производились вылазки.

    Пока все это происходило, в Руане лорд Толбот не терял зря времени. Он занялся сбором сил для выручки города, а также запасов продовольствия и амуниции для его защитников. Поместив запасы в Эльбефе, в восьми милях к югу от Руана, Толбот пошел маршем по северному берегу Сены на помощь Понтуазу. Приблизившись к городу с запада, английский военачальник оказался у аббатства Св. Мартина. Французы отступили, как это случалось и в Мо, внутрь укрепления, и совершенно не препятствовали вступлению англичан в Понтуаз. Так приказал король, однако коннетабль возражал против его повеления. Таким образом, Толбот смог снабдить защитников города запасами, пополнить гарнизон свежими силами, укрепить командование, оставив в городе лордов Скейлза и Фоконбриджа. Затем Толбот возвратился тем же путем, каким шел, в Мант, расположенный на расстоянии 20 миль, где сразу же занялся сбором нового обоза для осажденных. С этим обозом он снова проследовал в Понтуаз в обстановке, когда французы даже не пытались скрестить с ним мечи. Становилось очевидным, что король придерживается политики «невмешательства» .

    Теперь на сцену выступил новый деятель. В 1439 году в возрасте 58 лет умер граф Уорвик, и его пост занял герцог Йорк, который уже недолго выполнял эти функции в 1435 году. После долгого промедления он высадился в июне в Арфлере с подкреплениями. Прибыв в Руан, герцог занялся сбором очередного обоза для осажденного города и в середине июля выступил в поход. Толбот командовал авангардом английских войск. На этот раз сил было больше, хотя нет достоверных указаний об их подлинной численности. Совершенно очевидно, что англичане значительно уступали французам в числе – в Париже острили по этому поводу: «Когда превосходство сил французов над противником достигает соотношения 3 к 1, они немедленно отступают». Если определить численность англичан в две-три тысячи, то это, очевидно, будет не далеко от действительности.

    При приближении английских войск Карл на этот раз переправил свои силы через реку, оставив во главе гарнизона крепости Св. Мартина адмирала Кетиви. Таким образом, и на этот раз герцог Йорк смог доставить обоз в город, не встретив сопротивления.

    Но это было только началом кампании, которая интересна и даже забавна тем, что редко переходила в боевые действия[114]. Душой, если не архитектором всей операции, был, конечно, лорд Толбот. Герцог Йорк начал с того, что совершенно в стиле Эдуарда III известил французского короля о своем намерении переправиться на другой берег Уазы, нравится это Карлу Валуа или нет. В результате этой бравады Карл выстроил свои войска вдоль берега реки на расстояние 30 миль, начиная от места слияния Уазы с Сеной в Крее. В ответ на это Йорк (или, скорее, Толбот?) предпринял действия, которые напоминают поведение герцога Мальборо в более позднюю эпоху[115]. Во-первых, он отвел свое войско почти на 10 миль к северу, на расстояние, где англичане находились вне поля зрения французов. Оттуда он совершил молниеносный марш к берегу реки у Бомона, расположенного в 15 милях от Понтуаза вверх по течению реки. Этот сектор защищал граф де ла Марш, у которого в Бомоне имелся отряд войск. Англичане атаковали город, но это был всего лишь обманный маневр, который позволил привлечь внимание и силы противника к Бомону. Между тем главные силы англичан продвинулись еще дальше на север к месту напротив аббатства Руамон. Здесь река (шириной 30 ярдов) на охранялась. На противоположный берег послали небольшую лодку, через реку протянули веревку и затем быстро соорудили понтонный мост из переносных кожаных лодок, специально запасенных для этой цели. Через этот мост на другой берег переправилось все войско в полной безопасности. С любой точки зрения это было блестящее военное достижение.

    Когда тревожные вести достигли французского командования в аббатстве Мобюссон, коннетабль де Ришмон, энергичный профессиональный воин, оседлал коня, собрал все войска, находившиеся под рукой, и помчался к Л'Иль Адану, находившемуся в трех милях вверх по течению, чтобы проверить достоверность вестей. Они оказались слишком достоверными. Ришмон поспешил обратно, а затем либо он сам, либо король придумали любопытное решение. Английское наступление явно угрожало Сен-Дени и Парижу, поэтому часть французской армии отрядили для защиты Сен-Дени. Но была и другая опасность – возникла угроза безопасности самого короля. Всего несколько дней назад армия переправилась через Уазу с запада на восток, в результате чего река оказалась между армией и англичанами. Теперь должно было произойти обратное: англичане находились к востоку от реки, поэтому французам нужно было перебраться на западный берег, даже если это удаляло их от основной базы – столицы. В спешке погрузили снаряжение на повозки, а затем король вместе со своим войском переправился через Уазу, в то время как англичане двигались вдоль левого берега реки вниз по течению, приближаясь к аббатству Мобюссон.

    Толбот захватил аббатство через 24 часа после того, как его оставил Карл, вместе с имуществом короля, оставшимся там из-за спешного ухода. Видимо, французы разрушили после переправы мост через Уазу. Йорк задержался здесь на четыре дня, восстанавливая разрушенный мост и сооружая другой в Невиле близ Конфлана. Затем английское войско переправилось через реку и повернуло на юг, преследуя французского короля.



    Между тем Карл, оставив сильный гарнизон в крепости Св. Мартина под командованием все того же, ошибочно названного адмиралом, Кетиви, отступил еще дальше в южном направлении. Карл отступал до тех пор, пока не почувствовал себя в относительной безопасности, отгородившись от англичан другой рекой – Сеной. Король выбрал себе резиденцией аббатство Пуаси, на южном берегу Сены в 15 милях на юг от Понтуаза. Жители Парижа следили за этой игрой в кошки-мышки с негодованием и были готовы открыто назвать своего короля трусом.

    Переправившись через Сену у Пуаси (несомненно, через тот самый мост, по которому проходил Эдуард III во время своего знаменитого марша на Креси 95 лет назад), французы выставили сильный заслон на плацдарме, который стал вскоре ареной ожесточенных стычек с английским авангардом. Теперь перед Йорком встала проблема, как сразиться с противником. Здесь пришел на помощь изобретательный ум Джона Толбота. Он предложил шефу следующий план. Сам Толбот с небольшим войском в 1000 человек вернется к Манту. Там он переправится через Сену и посредством быстрого ночного перехода внезапно появится перед французами у Пуаси и заставит их отступить снова к Сен-Дени. Чтобы дойти до этого города, французам придется, вероятно, снова переправиться через Сену по мосту в место чуть к востоку от Конфлана. В это время Йорк должен был переправиться на восточный берег Уазы у Невиля и поджидать переправы французов. Таким образом, Толбот погонит французов на главные силы английского войска и, по мнению епископа Базена (лишь он дает полное описание всей операции), ничто не спасет короля.

    Герцог Йорк принял план, и Толбот двинулся к Манту. Для успеха задуманного плана крайне важной была синхронность действий двух разделенных частей английского войска, и, можно полагать, на этот счет были приняты соответствующие меры. Расстояние между Мантом и Пуаси составляет 17 миль. Поскольку успех операции зависел, главным образом, от внезапности, Толбот решил двигаться ночью. Проделать 17 миль за одну ночь при лунном свете или без него значило требовать от войск слишком многого. Но Толбот попросил их об этом и получил согласие. Англичане пришли к Пуаси рано утром и появились настолько внезапно, что, когда Толбот вступил на территорию аббатства, в спальне, где недавно спал король, «его постельное белье было еще теплым».

    Вероятно, читатель не удивится, когда узнает, что король Карл переправился через другую реку, точнее, через ту же самую реку – Сена, как и прежде. Но где были герцог Йорк и главные силы англичан? Они так медленно переправлялись через Уазу у Невиля, что французы смогли переправиться через Сену и дойти до Сен-Дени раньше, чем появилось войско герцога. Англичане успели только увидеть, как французы спускаются перед ними с холма, вероятно к северу от Эрбле (в двух милях на северо-восток от Конфлана).

    Груэль сообщает о курьезном инциденте в этой кампании. Как только король прибыл в Пуаси, он отправил в Понтуаз обоз под охраной коннетабля. На пути в город авангардом войск охранения командовал Ксентрайль, он же командовал арьергардом на обратном пути. В тот день англичане покидали мост через Уазу у Невиля, на полпути между Понтуазом и Конфланом, что было чревато угрозой с восточного фланга. На обратном пути Ксентрайль поделился соображениями об этой угрозе с Ришмоном, горячо убеждая его идти кружным путем через Мелан, расположенный в 10 милях от Пуаси вниз по течению Сены. Ришмон согласился и пошел этим маршрутом. Однако Ксентрайль задержался, чтобы подождать, пока главные силы скроются из вида. Затем он отправился прямо к мосту у Пуаси, прибыв в город раньше главных сил. Затем он сказал королю, что Ришмон побоялся идти прямым путем и лишь он сам решился на это. По прибытии Ришмона Карл, естественно, сделал ему выговор за это, коннетабль же в ответ сообщил обо всем, что было на самом деле, и в присутствии короля сделал Потону де Ксентрайлю хорошую выволочку. Эта история показывает степень раздора и зависти во французской армии. Ведь граф Сен-Поль, бургундец, был так возмущен оборотом событий, что покинул французскую армию со своим отрядом. И дезертиров было много.

    Король Франции теперь снова обрел в столице безопасность ценой снятия осады Понтуаза и значительной потери престижа. Вполне естественно, французов приводило в замешательство недостойное поведение королевской армии, не раз и не два обращавшейся в бегство от английского войска гораздо меньшей численности. Что в связи с этим нужно было предпринять? Для обсуждения этого вопроса Карл созвал в Сен-Дени военный совет. Частично проблема была решена для короля герцогом Йорком, который вернулся со своей армией в Руан. Это выглядело банальным окончанием поистине блестящей, хотя и кратковременной кампании англичан. Но требования тылового обеспечения войск неумолимы. Войско Йорка голодало, когда оно вернулось в Руан, изнуренный вид солдат бросался в глаза. Ведь в течение 14 дней герцог наблюдал, как французы четырежды переправлялись через реку, чтобы уйти от него, и казалось, настало время прекратить эту гонку с преследованием.

    Наконец, Карл VII впервые за свое правление проявил себя во всем королевском величии. Он больше не прислушивался к советам пораженцев. Возможно, до него доходили разговоры о «трусости» короля, и он решил продемонстрировать твердость. Он будет настаивать на осаде Понтуаза любой ценой. Английская армия ушла, его собственная артиллерия оставила в оборонительных укреплениях города заметные разрушения. Да продолжится начатое дело и пусть успех увенчает его усилия! Таковы были доводы короля, и, игнорируя робкие советы своих военачальников, он повелел снова осадить город. Разрушенные мосты через реку вновь восстановили, из укрытий крепости Св. Мартина вынесли артиллерийские орудия, снова осадили город, на этот раз со всех сторон. Жан Буро вновь принялся за работу.

    Взялся за дело и Джон Толбот. Неутомимый английский лорд собрал в Элбефе еще один обоз и 16 августа двинулся прямо на Понтуаз. Ришмон узнал об этом и на этот раз отказался от своей тактики уклонения от битвы. Вместо этого он собрал из осаждавших сил полевую армию и решительно выступил навстречу англичанам. В этот вечер две армии встретились во всеоружии у Виньи, в девяти милях к западу от Понтуаза. Коннетабль не пытался атаковать, но и не отказывался от сражения. Задача Толбота состояла в проведении обоза к месту назначения, его «армия» представляла собой просто боевое охранение и не могла атаковать первой. Поэтому оба войска днем просто следили друг за другом. Как только стемнело, Толбот зажег в своем военном лагере огни и оставил их горящими, отведя потихоньку свои войска в тыл. Затем он повернул резко на север и проследовал через реку Вьон, протекавшую примерно в двух милях слева, и затем повернул прямо на Понтуаз. Поскольку много осаждавших влились в полевую армию Ришмона, англичане смогли прорваться сквозь боевые порядки французов в северном секторе, снабдить гарнизон города солдатами и провизией и вернуться в Руан, прежде чем коннетабль что-либо предпринял. Две армии разделял Вьон, и, хотя Ришмон видел, как англичане приближаются к осажденному городу, он не мог переправиться через реку, чтобы атаковать их. (Маневр Толбота очень напоминал действия принца Руперта по освобождению Йорка в 1644 году и был столь же блестящим.)

    28 августа Толбот снова разведал местность вокруг осажденного города и 6 сентября воспользовался случаем, чтобы еще раз помочь гарнизону – в пятый раз.

    Но теперь Жан Буро все глубже запускал французские клыки в оборону англичан. 16 сентября он занял церковь Нотр-Дам в западном предместье города, где установил наблюдательный пункт, а через три дня начался генеральный штурм. Приказы штурмовать, отданные адмиралом Кетиви, сохранились. Они свидетельствуют о том, что стены города штурмовали во многих местах и со всех сторон одновременно. Очевидно, были проделаны проходы в стенах. Благодаря эффективной артиллерийской бомбардировке штурм принес успех, и после двухчасового сопротивления Понтуаз, наконец, пал. Король лично въехал в город на коне, в то время как на улицах продолжались бои, если верить любопытной истории, которую епископ Базен услышал из уст самого короля. Речь идет о том, что вооруженный английский солдат якобы нырнул под брюхо королевского скакуна, чтобы защитить монарха, и в таком стесненном положении продолжал сражаться с противниками Карла, несмотря на обращенные к бойцам призывы короля остановиться[116]. В результате несчастный скакун получил от мечей несколько колотых ран в брюхе.

    Захват Понтуаза стал болезненным ударом для англичан, учитывая их блестящую кампанию, которая ему предшествовала. К этому времени значительно возросли размеры и мощь артиллерийских орудий, использовавшихся французской армией, а также нашелся человек, который разбирался в их применении[117].

    Около 500 солдат английского гарнизона было убито, остальным сохранили жизнь за выкуп, включая командующего гарнизоном лорда Клинтона.

    Примечание. Приятно отметить, что обе стороны обменялись поэмами по случаю начала осады. Обе поэмы воспроизвел Жан Шартье. Первую сочинил англичанин, она полна бравады и вызовов. Французский поэт ответил более яркой поэмой. Интересно отметить, что он адресовал ее: «Вам, англичане и нормандцы». Автор упоминает о походе Йорка. Еще один англичанин, чье имя названо, – Толбот.

    * * *

    Между тем герцог Орлеанский не забыл об обещании продвигать дело мира. Весной 1442 года он приложил максимум усилий на конференции в Невере для заключения какого-нибудь мирного соглашения, но тщетно. Главные сражения разворачивались теперь в Гаскони, куда летом лично король Карл повел свои войска и добился определенных успехов. Захватив Сен-Север, он взял в плен сенешаля Гаскони, сэра Томаса Ремпстона, который с этих пор исчезает со страниц книги. Позднее англичане отвоевали Сен-Север и многие другие города. Фактически, вся кампания вылилась в серию осад и постоянных смен владельцев собственности весьма запутанным способом. Состоялась, однако, весьма примечательная осада, неоднократно переходившего из рук в руки Ла-Реоля[118].

    Город Ла-Реоль вскоре сдался, но выгодно расположенный замок держался всю осень и зиму, которая оказалась очень суровой. Французы в своих окопах натерпелись от морозов, а наш старый знакомый Ла Ир буквально «скончался от холода». Рамсей характеризует его как «отъявленного ландскнехта», но следует признать, что большинство своих подвигов он совершил под знаменами Карла. Он стал национальным героем и в колоде французских карт изображает валета.

    * * *

    Пока военная кампания вяло теплилась в Гаскони, Толбот вернулся в Англию, где встретил самый восторженный прием и получил титул графа в придачу. С этих пор его следовало бы называть графом Шрусбери, но лучше держаться имени, под которым его запомнили навсегда. (Французы, не без оснований, жалуются на то, что мы часто изменяем имена.) Французские хронисты предпочитают называть его «английским Ахиллом».

    По возвращении во Францию летом 1442 года Толбот захватил Конш в Нормандии, а осенью осадил Дьеп, единственный более или менее значительный порт, который остался в руках французов между Сен-Валери и Арфлером. Толбот нагрянул в это место так, как обычно делал, – внезапно. Он осадил портовый город, прежде чем его гарнизон смог приготовиться к отпору. Его войско численностью в 1000 человек было слишком мало для полной блокады города на суше, поэтому Толбот довольствовался сооружением большого укрепления в стиле того времени на холме Пуле к востоку от города, господствовавшем над гаванью. Там он оставил гарнизон солдат, а сам уехал в Руан, где приступил к выполнению обязанностей коннетабля Франции. Воспользовавшись отсутствием английского военачальника, французы предприняли несколько попыток взять укрепление, которое в действительности не столько держало в осаде город, сколько само оказалось в осаде. Англичане долго и самоотверженно защищались, и лишь в августе 1443 года дофин и Дюнуа, специально посланные для этой цели, взяли укрепление. Одним из пленников в гарнизоне укрепления оказался Генри Толбот, внебрачный сын графа.

    * * *

    Между тем внутренние события в Англии стали оказывать на войну во Франции возрастающее влияние. Герцог Глостер находился в состоянии полуопалы, его жену обвиняли в интригах против короля. Его падение обернулось для Оксфорда приобретениями, поскольку оно имело следствием формирование Бодлеанской библиотеки, сооруженной для хранения богатого собрания книг герцога Хамфри. Теперь возобладала партия Бофорта, и, как бы отмечая свой успех, сторонники партии устроили назначение герцога Сомерсета, старшего племянника кардинала Бофорта, командующим армией, посланной защищать Гасконь, с титулом генерал-губернатора Гиени (то есть Гаскони). Это назначение стало унижением для герцога Йорка, который был помощником короля по делам всей Франции. (Так образовалась первая брешь между двумя ветвями династии Ланкастеров, которая постепенно привела к войнам Алой и Белой розы.)

    В августе 1443 года армия Сомерсета выступила в поход. Ее численность составляла семь тысяч человек. Но вместо следования в Гасконь Сомерсет по каким-то соображениям высадился в порту Шербур в Нормандии. Возможно, он стремился избежать рисков, связанных с длительным морским переходом в Бордо. Герцог был нездоров и поэтому не желал лишних затруднений. Из Шербура он двинулся маршем на юг вдоль границы между провинциями Майен и Бретань и по пути захватил в Бретани город Ла-Герш, расположенный в 25 милях на юго-восток от Рена. Это выглядело вероломством и почти невероятной глупостью. Глупостью – потому что Бретань ныне состояла в мирном договоре с Англией. Описание этого события в 1707 году бретонским историком Лобино выставляет его в ином свете. Он констатирует, что нападение англичан застигло жителей города врасплох ввиду заключения с Англией герцогом Бретонским мирного договора, однако добавляет мимоходом, что с тех пор обстоятельства несколько изменились. Историк не упоминает фактов грабежа, но замечает, что Сомерсет освободил всех, кто отнесся благосклонно к новому режиму, и заключил в тюрьму его противников. Наконец, Лобино пишет: «Герцог (Бретани) передал герцогу Сомерсету некоторую сумму денег, и последний возвратил Ла-Герш и вернулся в Нормандию».

    Затем герцог Сомерсет совершил несколько бесцельных рейдов по провинции Майен. Когда командиры его армии спросили, каков план герцога, он, нахмурившись, ответил: «Я не раскрываю своих секретов ни перед кем. Если бы их узнала моя рубашка, я бы тотчас сжег ее». Рассказавший эту историю епископ Базен добавляет не без сарказма, что сомневается, знал ли сам герцог свой собственный секрет. В ту зиму Сомерсет вернулся в Англию, ничего не добившись, – и вскоре после этого умер.

    Естественно, отсутствие результатов экспедиции Сомерсета вызвало разочарование, но английские власти были подавлены этим сверх меры. Да, у французов было в наличии много сил для отпора новому вторжению, поскольку военные действия прекратились по всей стране, тем не менее в течение четырех месяцев Сомерсет мог перемещаться в любом направлении, не встречая сопротивления, как и в прежние времена. Реальных оснований для уныния не было. Даже Эдуард III испытывал затруднения в противоборстве с противником, уклонявшимся от сражений, если же английские власти выбрали заурядного, да еще больного военачальника, то в этом они должны были винить только себя. Правда состояла в том, что они всей душой противились войне и были готовы уцепиться за любую соломинку, чтобы выйти из нее без утраты престижа. Соломинку предоставил покладистый герцог Орлеанский. Рене, герцог Анжу, был двоюродным братом Карла VII. У него была незамужняя дочь по имени Маргарита. Если бы Генрих VI взял ее в жены, рассуждал герцог Орлеанский, то узы родства и примирения скрепили бы династии Ланкастеров и Валуа. Английские власти одобрили идею. Граф Суффолк – тот самый Вильгельм де ла Пол, которого взяли в плен на мосту Монтаржи, а затем отпустили, – был выбран для ведения мирных переговоров.

    В марте 1444 года он перебрался через пролив во Францию, и на берегу Луары состоялась мирная конференция. Однако возникли трудности. На этот раз камнем преткновения уже не были английские претензии на трон, поскольку Суффолк приготовился обменять их на полное владение англичанами Нормандией. Вместо этого всплыл старый вопрос о присяге французскому королю феодальных владений, который не поднимался 84 года. Суффолк проявил такую заинтересованность добиваясь мира, что Карл, естественно, ужесточил свои условия, полагая, что англичане ведут переговоры с позиции слабости, – фатальное следствие в такой ситуации. Карл потребовал, чтобы его короне присягнули Гасконь и Нормандия, и это требование сделало продолжение конференции невозможным. Договорились о заключении двухлетнего перемирия, а Суффолк обговорил брак Маргариты Анжуйской с Генрихом VI.


    Примечания:



    1

    «Очевидно, что французы опасались принца Уэльского, даже при том, что того несли на носилках». Денифле X. Опустошение церквей... во время Столетней войны



    10

    На этих позициях в 1918 году сдерживала наступление немцев 5-я английская армия.



    11

    Подробности дискуссии вокруг маршрута следования французской армии приводятся в приложении к этой главе.



    108

    Один из самых ранних примеров уничтожения корабля береговой артиллерией.



    109

    Бездеятельность Адольфа Гитлера в июле 1940 года объясняется теми же просчетами.



    110

    Политическая история. С. 328.



    111

    «Буржуа де Пари» приводит численность французских войск в 40 тысяч человек, а англичан – в восемь тысяч.



    112

    Рамсей считает, что англичане подошли с юга, но хроника Жана Шартье (лучшая из всех) не оставляет сомнений в этом вопросе.



    113

    Рамсей вслед за Монстрелем определяет дату осады апрелем.



    114

    Если внимательно рассмотреть карту-схему 10, то напрашивается определение: кампания шаг за шагом.



    115

    Речь идет о переправе Мальборо через реку Гиит и прорыв сквозь укрепленные линии французов во Фландрии. Однако маловероятно, чтобы герцог сознательно применял метод Толбота.



    116

    Однажды под конем, на котором сидел автор, оказался дикий кабан, и седок ничего не мог с ним поделать. Поэтому автор выражает сочувствие королю Карлу, попавшему в затруднительное положение.



    117

    У англичан тоже имелось несколько мощных орудий, например две «Мишель», при помощи которых они безуспешно пытались овладеть Мон-Сен-Мишель. Эти пушки сейчас находятся внутри крепости. Их стволы имеют 15 и 18 дюймов в диаметре. Но один взгляд на эту могучую крепость объясняет, почему такие орудия не смогли пробить брешь в ее стенах.



    118

    Я подсчитал, что в ходе войн Эдуарда III этот город переходил из рук в руки не менее 17 раз.








    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх