Загрузка...



  • ОСАДА ОРЛЕАНА
  • БИТВА СЕЛЕДОК (12 ФЕВРАЛЯ 1429 ГОДА)
  • ЖАННА Д'АРК
  • ЗАМЕЧАНИЯ ПО ОСАДЕ ОРЛЕАНА
  • Приложение
  • ГДЕ ПРОИЗОШЛА БИТВА СЕЛЕДОК
  • ПОЧЕМУ БАШЕННЫЙ ГАРНИЗОН НЕ ПОЛУЧИЛ ПОДКРЕПЛЕНИЯ
  • ПОЗИЦИИ АНГЛИЧАН
  • ЗАМЕЧАНИЯ ПО ИСТОЧНИКАМ
  • Глава 14

    ОСАДА ОРЛЕАНА

    В конце июля 1428 года Томас Монтегю, граф Солсбери, вошел в Париж во главе своего войска численностью 2700 человек. Возник вопрос: как использовать это войско? Посредством сбора сил по всей оккупированной Франции удалось увеличить численность войска почти до пяти тысяч человек. Над разработкой плана дальнейших действий бились продолжительные и дотошные военные советы, поскольку теперь ставилась задача предпринять энергичные усилия для завершения войны.

    Выявились два направления планирования. Сторонники первого добивались завершения захвата Анжу, что на практике означало взятие столицы провинции – Анже. Сторонники второго направления настаивали на осаде Орлеана. Который из этих планов отвечал более эффективной стратегии, сомневаться не приходится. Орлеан расположен на полпути между Парижем и Буржем, столицей дофина, на расстоянии 60 миль с каждой стороны, в то время как Анже находился от Орлеана вдвое дальше. Провинция Анжу была давним владением королей из династии Плантагенетов, но полное овладение ею не оказало бы серьезного воздействия на сопротивление дофина. Провинция не давала прямого выхода к главной цели – столице дофина. Взятие же Орлеана, как известно, дало бы такой выход и отвечало бы принципам эффективной стратегии. Более того, овладение городом означало бы прорыв через реку Луару, которая стала фактической границей владений дофина. К прорыву этой линии английские лидеры стремились давно, но для осуществления такого прорыва на постоянной основе предпринималось очень мало. Орлеан не только находился на полпути между двумя столицами, но и являлся ближайшим городом к Парижу по берегу жизненно важной реки Луары. Английская армия, действовавшая в этом секторе, могла бы легче снабжаться и получать подкрепления, чем в любом другом месте вдоль реки. Однако герцог Бедфорд предпочел план овладения провинцией Анжу. Поразительно, что он настаивал на этом, хотя его предыдущие попытки завоевать Майен и Анжу при некотором успехе не ослабили волю дофина к сопротивлению, и четыре новых года войны сколько-нибудь существенно не приблизили эту цель.

    В силу всех этих причин граф Солсбери, теперь наиболее опытный и неизменно удачливый английский генерал, предпочитал прямой выход к столице дофина, нанесение удара противнику там, где он будет наиболее чувствителен.

    После нескольких недель споров победили сторонники орлеанского направления. Регент согласился с ними не без сожаления, и в середине августа армия выступила в поход[75].

    ОСАДА ОРЛЕАНА

    Граф Солсбери решил сначала идти в Шартр. Взяв по пути четыре города, которые вернулись ранее в руки дофинистов, граф вошел в Шартр в последней половине августа и затем повернул резко на юго-восток в направлении Жанвиля, отстоявшего на расстоянии 26 миль. По пути он овладел несколькими крепостями, оказавшими минимальное сопротивление, за исключением Пюизе, расположенной в 10 милях к северу от Жанвиля, которую пришлось брать штурмом.

    Жанвиль представлял собой город, обнесенный крепостной стеной (сохранилась большая часть рва вокруг города), его гарнизон был настроен оказать решительное сопротивление. Согласно Холлу, Бедфорд предпочитал взять гарнизон в ходе осады измором, но его войска, разозлившись на какие-то действия защитников города, закусили удила уже после нескольких дней осады. Они пошли на приступ и взяли город «в результате невиданного по ожесточению штурма», как отмечал сам Солсбери в письмах к мэру и олдерменам Лондона. Сисмон-ди, однако, утверждает, напротив, что гарнизон города запросил капитуляцию, но Солсбери, настроенный крайне непримиримо, не стал вести с ним переговоры, но предпочел взять город штурмом[76]. Как минимум, это выглядит невероятным. Численность английской армии, перед которой стояла трудная задача, и так была слишком мала: для чего было ее командующему вопреки здравому смыслу жертвовать жизнями своих солдат еще до выполнения главной задачи вместо того, чтобы взять город без всяких усилий?

    Жанвиль находится в 15 милях к северу от Орлеана. Солсбери решил (возможно, заранее) сделать из города нечто вроде передовой базы или склада продовольствия для своей армии на время длительной и изнурительной, как он и предвидел, осады Орлеана. Жанвиль вполне отвечал этой цели, находясь на прямой дороге Париж – Орлеан, всего в одном дне марша от последнего.

    После обустройства базы англичане приступили к осуществлению следующей стадии своего тщательно продуманного плана. Он состоял в том, чтобы лишить город возможности использовать реку путем овладения укрепленными городами вверх и вниз по течению: то есть городом Жарго вверх по течению и городами Божанси и Меном – вниз по течению. Сначала Солсбери занялся двумя последними. Мен и Божанси находятся соответственно в 12 и 20 милях от Орлеана, оба – на северном берегу Луары. Очевидно, в первую очередь следовало взять Мен. Дорога из Жанвиля в Мен проходит в нескольких километрах от Орлеана. По ней следовало доставить к городу артиллерию, которая потребовалась бы для осады. Поэтому 8 сентября Солсбери выставил левофланговое боевое охранение в окрестностях города, чтобы прикрыть путь доставки к нему осадной артиллерии. Случилось так, что пушки не понадобились. Мен покорно подчинился, и Солсбери получил возможность перейти к осаде Божанси. Это оказалось не такой простой задачей. У ближайшего конца арочного моста через реку располагались сильно укрепленные замок и аббатство. Гарнизон города предпринял энергичные усилия для защиты замка и моста. Однако англичане, владевшие теперь мостом у Мена, смогли обойти противника с южного берега реки. Осада началась 20 сентября, а 25-го были предприняты одновременные атаки на замок с севера и мост с юга при поддержке артиллерии. Видимо, состоялась схватка на мосту. Можно представить себе, как падали в реку латники, переваливаясь через перила, поскольку из воды под мостом потом доставали рыцарские доспехи[77]. Атаки принесли успех, 26 сентября гарнизон города сдался, и городские жители присягнули на верность королю Генриху VI.

    Первая стадия большой операции, таким образом, закончилась. В письме мэру Лондона Солсбери продемонстрировал законную гордость в связи с этим успехом. Он констатировал, что под власть англичан перешли 40 городов, замков и укрепленных церквей. И это не было пустой бравадой, поскольку все эти 40 объектов были установлены М. Лоньо и подтверждены А. де Вилларе[78].

    Солсбери времени не терял, но сразу перебросил войска к востоку от Орлеана, а 2 октября сэр Вильгельм де ла Пол осадил Жарго, расположенный в 12 милях вверх по течению реки. Хотя город защищали грозные валы и ров, он продержался всего лишь три дня, а вскоре пал также город Шатонеф, расположенный в 10 милях вверх по течению реки. Таким образом, Орлеан блокировали по реке с двух сторон, и английская армия могла теперь приступить к осаде этого крупного города. Как писал М. де Вилларе: «С дерзостью, свидетельствующей об уверенности в успехе, Солсбери атаковал древний город, ставший последней надеждой несчастного короля Буржа, последним рубежом его власти».

    Жарго находится на южном берегу Луары. Поэтому де ла Пол смог подойти от него по берегу реки к Орлеану с южной стороны. Он завершил свой марш 7 октября и в тот же день появился перед мостом, ведущим в город. Через 5 дней к де ла Полу присоединился граф Солсбери во главе основных сил армии, который, видимо, перебрался через Луару по мосту у Мена. Вся армия теперь расположилась лагерем в Оливе, южном предместье города. Ближайшими помощниками графа были граф Суффолк, его брат де ла Пол, лорды Рос и Скейлз, а также сэр Уильям Гласдейл. Из-за необходимости оставлять по дороге войсковые подразделения армия Солсбери на этом этапе, вероятно, не превышала четырех тысяч человек[79]. Позднее к ней присоединились около 1500 бургундцев, которым герцог Джон разрешил выплатить жалованье из английской казны. Английская артиллерия уступала по численности и мощи артиллерии города, но некоторые из пушек могли поразить центр города с расстояния 1000 ярдов.

    Что касается Орлеана, то осады города ждали уже несколько лет назад. Город укрепляли до тех пор, пока он не стал самой мощной крепостью во всех владениях дофина. Он был хорошо оснащен артиллерией и боеприпасами. Город имел минимум одну баллисту. Рядом с ней поместили ряд поразительно мощных орудий. Некоторые из ядер весили не менее 192 фунтов, а одно из ядер обстреливало английский паром – подвижную цель – по моим подсчетам, на расстоянии около 1400 ярдов. Всего было не менее 71 пушки, многие из них, сделанные из кожи, установили на стены города. Численность гарнизона составляла около 2400 человек[80], среди городского населения численностью более 30 тысяч человек мобилизовали в милицейские подразделения три тысячи человек.

    Ширина реки составляла около 400 ярдов. Она была неглубока и отличалась быстрым течением. По реке ходили суда, но она имела многочисленные песчаные отмели и острова. Через один из островов был переброшен мост длиной 350 метров, связавший город с южным берегом (см. карту-схему 8). Поскольку мост играет в нашей истории большую роль, следует рассказать о нем. Он состоял из 19 арок и был построен в 1100 – 1133 годах. (Мост взорвали в 1760 году, но при низкой воде еще видны его сваи.) На крайней с юга секции моста был сооружен форт с двумя башнями, отделявшийся от берега подъемным мостом. На южном берегу реки высились земляные укрепления. Городская стена отличалась массивностью, имела башни и бастионы, а также пять ворот с мощными укреплениями.

    В общем, это было наиболее грозное препятствие на пути англичан со времени осады Руана. Неудивительно, что регент отнесся с опаской к попыткам взять город крохотной армией Солсбери.

    Граф Солсбери начал осаду в обычном стиле, то есть с бомбардировки башен форта и города. Через несколько дней он решил, что условия для штурма созрели, и двинул войска на захват земляных укреплений. Французы сопротивлялись столь неистово, что Солсбери быстро изменил свой план. Он захватил с собой большое число минеров и, предварительно подавив орудия на земляных укреплениях, ввел минеров в действие с целью уничтожить опоры, на которых был воздвигнут форт. Через два дня гарнизон форта, утратив решимость, покинул земляные укрепления и, к нашему удивлению, башни. Две арки моста за ними были тоже разрушены. (Французские источники утверждают, хотя это и неправдоподобно, что англичане также разрушили арку.)

    Таким образом, первая фаза осады города завершилась, и Солсбери сразу же принялся за вторую. После восстановления башен на очередь встала разведка. Опираясь на ее данные, Солсбери должен был построить дальнейший план осады. На высоких башнях форта граф установил то, что мы сегодня определили бы как наблюдательный пункт. В затишье на обеденный час, когда французские артиллеристы оставили заряженные орудия, чтобы принять пищу, командующий английской армией с группой высокопоставленных помощников поднялся на свой наблюдательный пункт. Оттуда открывался прекрасный обзор города, и английские военачальники обсудили детали штурма. Случилось, однако, что парнишка, сын одного из артиллеристов, заигрался среди орудий и, то ли из озорства, то ли потому, что заметил англичан, выглядывающих из амбразур башни, произвел выстрел из пушки. Граф Солсбери, услышав свист приближавшегося ядра, пригнулся. Ядро разбило перемычку окна и выбило железный прут решетки, который ударил по голове графа, снеся ее наполовину. Поскольку подробности этого эпизода в основном идут из английских источников, представляет интерес процитировать отрывок из наиболее раннего печатного источника «Брута», который выходил в свет еще в то время, когда происходили вышеупомянутые события: «И в то время, как он намечал для своей артиллерии цели, поразив которые можно было взять город, вероломный негодяй в городе выстрелил из пушки, и каменное ядро попало в добродетельного графа Солсбери, и он умер от этого удара. И еще долго после его смерти люди пребывали в горе и печали, потому что уважали его за большое достоинство и мужество, за умелое командование во все времена».



    Тяжело раненного графа перевезли в Мен, где он умер восемь дней спустя, после того как взял клятву с командиров, собравшихся вокруг его ложа, продолжать осаду Орлеана до полной победы. Смерть Солсбери была и в самом деле большим бедствием. Французы отлично понимали ее значение, в поэме «Беда Орлеана» в уста скорбящего Уильяма Гласдейла вкладываются следующие слова:

    Он, кто отношением к долгу и выдержкой,
    Отвагой превосходил нас всех
    И кто во всем нас поддерживал,
    Кто покорил всю Францию.

    Нет сомнений, что Солсбери, привлекший к осаде Орлеана много минеров и артиллеристов, намеревался взять город штурмом. Вероятно, он достиг бы своей цели, если бы судьба его пощадила, потому что гарнизон Орлеана, как мы убедимся в дальнейшем, был полностью деморализован. Командование армией наследовал от Солсбери граф Суффолк, который избегал любых рискованных действий и вместо того, чтобы продолжать операцию, начавшуюся так удачно, малодушно отвел войска на зимовку в ближайшие города. Он оставил небольшой отряд войск под командованием сэра Уильяма Гласдейла в башнях форта и укреплениях, которые англичане соорудили вокруг церкви Августина, находившейся к югу в непосредственной близости от форта. Тем не менее, хотя французы, располагавшиеся рядом, обладали подавляющим преимуществом и получили подкрепления, которые привел граф Дюнуа, незаконнорожденное дитя Орлеана[81], они ничего не предпринимали против английского гарнизона форта в течение трех недель[82]. Таким образом, решение англичан оставить небольшой отряд в форте не было настолько нелепым, как кажется на первый взгляд. Это был «расчетливый риск», и, судя по результату, оправданный риск. Отметить это весьма важное обстоятельство необходимо, потому что оно свидетельствует о высоком боевом духе англичан и объясняет многое из того, что выглядит трудно объяснимым в ходе дальнейшей осады.

    Видимо, главной причиной увода армии из-под города было стремление сохранить войска в здоровом состоянии на время, пока у городской стены для них строятся временные жилища. Жители города сровняли с землей строения предместья, включая многие церкви, с целью лишить осаждающую армию готовых укрытий. Возможно также, что потребовалась передышка, чтобы подвезти тяжелые осадные орудия к стенам города.

    Было ли это так на самом деле, а мы никогда не узнаем все мотивы, но армия стала снова сосредоточиваться у городских стен в декабре. 1 декабря сюда прибыл лорд Джон Толбот[83]. Он вместе с лордом Скейлзом взял на себя часть командных функций графа Суффолка. Это представляется странным и неуместным. Но объяснение такого положения, видимо, заключается в том, что Бедфорд не доверял Суффолку как самостоятельному командующему. Возможно, является важным то, что три года назад Суффолка заменили на посту командующего войсками в Понторстоне по неведомым нам причинам.

    Джон Толбот был замечательной личностью. В то время он достиг 46-летнего возраста, но возникало впечатление, что он сражается уже полвека. Вскоре Толбот получил у французов прозвище «английского Ахилла», и, что знаменательно, он был единственным англичанином, который пользовался уважением Жанны д'Арк.

    Из того, что последовало далее, мы, возможно, выведем английский план операций. Попытка взять город штурмом провалилась, поэтому осада приняла теперь обычный характер с применением подрывных работ и артиллерийских бомбардировок. Но возникало много непредвиденных трудностей. Периметр города составлял две тысячи ярдов. Чтобы создать перед стенами осадную линию длиной в 700 ярдов, требовалась сеть укреплений почти в четыре тясячи ярдов, не считая земляных работ на южном берегу реки. Требовалось много времени, чтобы соорудить рубеж для штурма, а войск для его заполнения не хватало. Что следовало предпринять? Здравый смысл подсказывает, что работы должны были начаться в критическом месте, то есть с западной стороны, куда могли прибыть подкрепления из места расположения штаб-квартиры дофина в Шиноне. С течением времени и пополнением осаждающей армии укрепленная линия могла быть продолжена с тем, чтобы охватить весь город, если бы он ранее не капитулировал. Вот курс, которому следовали англичане.

    Здесь следует обратиться к карте. Прежде всего нужно заметить, что большой базовый лагерь, если можно так выразиться, был сооружен вокруг церкви Сен Лоран на северном берегу реки, связанном с башнями фортом на острове Карла Великого. Оттуда провели на север чреду из четырех фортов (называемых крепостями). Они были связаны друг с другом ходами сообщений. У острова Сен-Лу, в полутора милях к востоку от города, соорудили также одноименный изолированный форт. Эти работы продолжались до начала апреля, тогда как восточная сторона города неизбежно оставалась без блокады. Через эту брешь можно было без особых затруднений доставлять подкрепление и все необходимое через местность, окруженную лесным поясом, хотя временно поставки были прекращены. В ожидании их возобновления начали рыть окопы и сооружать крепость, когда в начале апреля неожиданно ушли бургундские наемники, и для завершения работ не осталось войск[84].

    Осада велась, главным образом, при помощи артиллерийских перестрелок, хотя периодически предпринимались отдельные вылазки и приступы, а подкрепления поступали незначительными порциями. Так продолжалось до начала февраля. В это время дофин озаботился ситуацией и собрал силы для помощи осажденным. Они базировались в Блуа, в 40 милях вниз по течению от Орлеана, и командовать ими было поручено Шарлю Бурбонскому, графу Клермону.

    БИТВА СЕЛЕДОК (12 ФЕВРАЛЯ 1429 ГОДА)

    Между тем приближался пост, когда основным продуктом питания становилась рыба. С этой целью в Париж был снаряжен обоз, который в начале февраля отправился в Орлеан. Командующим боевым охранением обоза был сэр Джон Фастольф, а сам обоз состоял из 300 фургонов, груженных селедкой и другими продуктами. В боевое охранение из верховых всадников входили около 1000 лучников и некоторое число воинов из парижской милиции. 11 февраля отряд прибыл в маленькую деревушку Рувре в пяти милях к северу от Жанвиля, где остановился на ночлег. На следующее утро едва отряд выступил в путь, как в поле зрения у горизонта на юго-западе появились конные разъезды, очевидно из авангарда французской армии. Оказалось, и в самом деле приближалась армия графа Клермона. Вести о следовании английского обоза достигли Блуа, и Клермон решил немедленно идти на северо-восток, чтобы перехватить его.

    Фастольф был опытным военачальником. Быстро оценив масштаб угрозы, он предпринял на данном этапе довольно нестандартный шаг, если не беспрецедентный: остановил обоз в открытой местности на дороге в Жанвиль в миле к югу от Рувре. Он понимал, что его медленный обоз имеет минимальные шансы укрыться в Жанвиле и что вереница фургонов длиной около трех миль не может получить необходимую защиту от нападения кавалерии противника, втрое превосходившую по численности боевое охранение англичан. Английский военачальник немедленно приказал выстроить из фургонов укрепленный лагерь. Между фургонами оставили два проема, которые защищались лучниками вместе с самим Фастольфом, остальная часть боевого охранения заняла позицию внутри укрепленного лагеря. Таким образом, когда подошли французы, они встретили на своем пути то, что можно определить как современные «ежи».

    Для средневековой войны это была новинка, но французский главнокомандующий, граф Клермон, сумел приспособить свои действия к необычной ситуации. Его войска располагали большим числом пушек (малого калибра), в то время как у англичан пушек не было вовсе. Вместо прямой кавалерийской атаки Клермон приказал подвергнуть лагерь артиллерийской бомбардировке. Англичане не могли ответить на это адекватным образом и были вынуждены «оставаться на месте и терпеть» в обстановке неуклонного роста потерь. Многие из фургонов были разбиты пушечными ядрами, и селедка вывалилась из бочек на землю. Если бы бомбардировка продолжилась, исход оказался бы один: позорная капитуляция англичан. Был бы создан прецедент в истории войн, когда победа досталась лишь благодаря действиям одной артиллерии.

    Но случилось непредвиденное. Во французскую армию включили небольшой шотландский контингент. Им командовал сэр Джон Стюарт Данли, коннетабль шотландцев во Франции[85]. Клермон приказал всей армии (за исключением лучников и артиллеристов) оставаться верхом на лошадях, но Стюарт пренебрег приказом. Он велел своим солдатам не только спешиться, но и атаковать англичан до того, как возымеет эффект артиллерийская бомбардировка. Шотландцы попали под губительный огонь английских лучников и понесли тяжелые потери.

    Французские латники предприняли вслед за шотландцами кавалерийскую атаку, но ее последствия тоже оказались катастрофическими. Хронист-бургун-дец пишет, как французская кавалерия на всем скаку налетела на заостренные шесты, выставленные английскими лучниками перед собой, а всадники через головы лошадей падали наземь. Произошло то, что ожидалось! Тот же хронист утверждает, что шотландцы бежали с поля боя, увидев результаты своего неповиновения. Я сомневаюсь в этом. Думаю, они бежали несколько позже.

    Потому что наступило время для контратаки. Теперь сэр Фастольф приказал своим латникам оседлать лошадей, перед ними расступились лучники, и две шеренги кавалеристов ринулись из проемов наружу и обусловили этой атакой победу. Франко-шотландская армия была рассеяна. Битва селедок, или битва при Рувре, была выиграна англичанами. Сэр Джон Фастольф с триумфом доставил армии необходимые запасы продовольствия и вернулся в Париж за новыми запасами. Боевой дух англичан повысился, в то же время французы были удручены до крайности[86]. Совершенно неожиданно армия спасения была разбита вдребезги, все надежды на снятие осады улетучились. Поэтому начались переговоры о капитуляции.

    Но ход истории непостижим и непредсказуем. Внезапно на западе появилось знамение, там засверкала комета: к осажденному городу приближалась другая армия спасения. И во главе этой армии, как это ни неправдоподобно звучит, шла Дева.

    ЖАННА Д'АРК

    Жанна д'Арк была крестьянской девушкой 17 лет от роду[87]. В девичестве она услышала то, что называла «внутренним голосом». Выяснение подлинной природы этого голоса, к счастью, выходит за рамки данной книги. Нас интересует лишь то, как он повлиял на нее и какую роль она сыграла, в свою очередь, в боевых действиях.

    Сначала о влиянии на нее внутреннего голоса. Этот голос до глубины души убедил девушку в том, что волею Властителя Небес англичане должны быть выдворены из Франции и что она должна внести свой личный вклад в это. Убеждение переросло в незыблемую веру в необходимость, в качестве первого шага, помазания дофина священным маслом в Реймсе, после чего англичане не смогут противостоять силе Властителя Небес, которой на земле владеет новый король Карл VII. Отсюда ясен собственный первый шаг Жанны: она должна познакомить дофина с посланием, переданным ей внутренним голосом. 23 февраля 1429 года, всего лишь через две недели после битвы селедок, девушка отбыла из своего дома на восточной границе Франции на встречу с дофином в его замке Шинон, расположенном в 25 милях к юго-западу от Тура. В результате ее беседы с Карлом, которой противился его канцлер Ла Тремуай, была снаряжена новая армия для освобождения Орлеана под командованием герцога Алансона. Жанне было позволено сопровождать армию, облачившись в сияющие доспехи и со стягом в руке.

    27 апреля 1429 года армия численностью в четыре тысячи человек выступила из Блуа, следуя по южному берегу реки. Внешне марш проходил без происшествий, но по своему духовному влиянию это был один из самых важных и волнующих маршей, когда-либо проделанных армией. Ведь это была духовно обновленная армия, созданная энергией Девы.

    Простодушные французские солдаты испытывали воодушевление от ее присутствия, считая ее святой или живым талисманом, и, насколько известно, беспрекословно подчинялись ее повелениям в отношении собственного поведения. А ее повеления были суровыми и трудными: запрещались ругань и женщины легкого поведения, предписывались присутствие на мессах и исповедь. В головной колонне армии следовала большая группа священников, распевая псалмы. Когда войска выступили в многообещающий поход, успеху которого, по их убеждению, благоприятствовали Небеса, среди них воцарилась атмосфера ликования, почти экзальтации. Выражаясь по-военному, боевой дух был на высоте, и его подняли точно такими же средствами, какими пользовался архиепископ Торстан перед битвой за штандарт, Генрих V перед Азенкуром и Оливер Кромвель перед Данбером.

    Перед выступлением в поход Жанна продиктовала англичанам письмо, начинавшееся с фразы, от которой захватывает дух: «Король Англии и ты, герцог Бедфорд... отдайте Деве, посланной Богом, Властителем Небес, ключи от всех добродетельных городов, которые вы захватили и разорили во Франции».

    Должно быть, у Бедфорда взлетели брови ко лбу от удивления и зачесался подбородок, когда он получил такое послание. Утверждалось, будто в сердца англичан проник ужас, но до сих пор не имеется удовлетворительных свидетельств того, что солдаты английского лагеря, исключая командование, вообще знали о прибытии Девы 28 апреля в окрестности города.

    Вместе с французской армией прибыл обоз для города. Его можно было доставить в город без риска ввязаться в сражение с англичанами, которого французы, естественно, не хотели, двумя путями. Во-первых, можно было совершить широкий обходной маневр на север через лес и пройти через проем между фортами Париж и Сен-Лу. Во-вторых, до города можно было добраться на баржах из Шези, расположенного в пяти милях вверх по течению, высадившись у Порде-Буржуан с восточной стороны. Это оказалось возможным из-за упущения графа Суффолка, который забыл протянуть через реку цепи, – упущение, которое привело бы в бешенство Генриха V. Граф Дюнуа[88], командовавший гарнизоном города и стремившийся связаться с Алан-соном, несомненно, сообщил ему об отсутствии препятствия на реке и предложил доставить обоз этим путем. Таким образом, Алансон повел армию по южному берегу Луары вопреки желанию Девы, которая настаивала, чтобы они шли по северному берегу. Неясно, почему она вообще должна была иметь свою точку зрения на этот вопрос, будучи несведущей в топографии. По ряду причин Алансон не раскрывал перед Жанной своего плана.

    Для осуществления плана требовалось много барж, которыми Шези обеспечить не мог. Однако барж, лежащих без дела, было предостаточно у стен Орлеана. Поэтому Алансон и Дюнуа договорились предпринять следующее. Согласно их плану, порожние баржи следовало отправить при благоприятном ветре вверх по течению в Шези, а пока обоз двигался к Шези, армия встала бы напротив города лагерем. В этом городе содержимое обоза было бы перегружено на баржи, которые бы двинулись вниз по течению при любом направлении ветра[89]. Чтобы отвлечь внимание противника от переправы барж вниз по течению, Дюнуа предпринял демонстрацию силы перед фортом Сен-Лу. Несомненно, эта демонстрация вкупе с тем обстоятельством, что форт располагал небольшим числом пушек, обеспечили успех плана французских военачальников.

    В удобное время направление ветра изменилось, и все произошло согласно плану. Жанна с небольшим отрядом тоже переправилась по реке у Шези и на следующее утро, 30 апреля, вошла в город при всеобщем ликовании его жителей.

    Действия сопровождавшей обоз армии озадачивают. Она не стала, как можно было ожидать, переправляться через реку и идти в город через неохраняемый Порде-Буржуан, но тотчас вернулась в Блуа и через несколько дней снова выступила оттуда с новым обозом для Орлеана, следуя на этот раз по северному берегу реки. Первое объяснение, которое приходит в голову, состоит в том, что во время предыдущего перехода была доставлена лишь часть запасов продовольствия и амуниции, поэтому армия вернулась за их второй частью. Трудно понять, почему в первый переход не был доставлен весь обоз или если это было невозможно, то почему армия не воспользовалась тем же безопасным путем проникновения в город, что и в первый раз. В городских хрониках сохранилась запись, что определенное количество пшеницы было доставлено в город по реке 4 мая, поэтому вполне возможно (хотя я не встречал такого предположения), что армия пошла северным берегом реки с целью отвлечь внимание противника от обоза, следовавшего по южному берегу.

    3 мая армия спасения вступила в Орлеан. Представляется, что до этой даты англичане, фактически, игнорировали Деву, если даже предположить, что они знали о ее существовании. Однако это была серьезная ошибка, которую им вскоре пришлось осознать. Потому что к концу того же дня, когда на форт Сен-Лу была совершена новая атака (возможно, тоже носившая демонстративный характер с целью отвлечь внимание противника от доставки пшеницы), Жанна поскакала верхом на лошади галопом из города, присоединилась к атакующим и проявила столько энтузиазма и боевого рвения, что воодушевленные французы захватили и сожгли форт[90]. Вероятно, этот беспрецедентный случай удивил обе стороны в равной степени. Тот факт, что форт Сен-Лу был оставлен в столь опасной изоляции, свидетельствует о вопиющем пренебрежении англичан в то время к своему противнику. Однако Толбот, узнав об успешном штурме французами форта, отправился из форта Сен-Лоран для сбора по пути в нескольких фортах небольшого количества войск, с намерением выбить французов из Сен-Лу. Между тем французы, заметив со стен города приближение англичан, выслали силы прикрытия для сражения с противником. Бой произошел у форта Париж, и в то же время Толбот заметил, как над фортом Сен-Лу поднимаются клубы дыма. Он понял, что опоздал с выручкой форта, и, не имея другого выбора, отступил в расположение своих войск.

    Захват Сен-Лу стал поворотным пунктом в осаде Орлеана и, в определенном смысле, во всей войне. В последующие несколько дней происходили весьма драматические события, но они хорошо известны и не вызывают вопросов, поэтому могут быть изложены кратко. На следующий день праздновалось Вознесение, и хронисты, противореча друг другу, дают разные версии поведения Девы в этот день. Одни утверждают, что Жанна решила воздержаться от сражения, другие настаивают как раз на противоположном: будто Жанна хотела боя, но ее удержал от него Дюнуа. Поэтому атака против англичан состоялась 6 мая, и основной удар наносился, исходя из здравой рекомендации Дюнуа, по форту с башнями на мосту. С этой целью ударная боевая группа переправилась лодками на остров Сент-Эньян и оттуда по короткому мосту из двух лодок на южный берег реки. Почему гарнизон форта с башнями допустил постройку этого моста, остается загадкой. Имеется очевидный пробел в описании этого эпизода, и все высказанные догадки вполне допустимы. Мое мнение заключается в том, что боевая группа переправилась на лодках и завязала бой с гарнизоном форта, во время которого и строился мост (наблюдательный пункт на на Сен-Жан-ле-Блан был уже ликвидирован).

    Сражение за форт Августин было крайне ожесточенным. Англичане безнадежно уступали в численности противнику. По подсчетам Анатоля Франса, 500 англичан, засевших в укреплении и башнях, штурмовали не менее четырех тысяч французов. После сражения, длившегося целый день, и отражения англичанами нескольких приступов форт, наконец, взяли, благодаря решимости, которую внушала Жанна французским воинам. На следующий день атаки возобновились, теперь уже против земляного укрепления. Повторилась история предыдущего дня, и даже в более ожесточенной форме. В бою использовались пушки, осадные лестницы, подрывные заряды. Под подъемный мост даже подогнали брандер, оснащенный воспламеняющимися веществами, с помощью которого подожгли мост. Таким образом была поставлена под вопрос возможность отхода англичан с земляного укрепления, и, как только они отступили в башни, подъемный мост рухнул. Отважный Гласдейл, размахивавший стягом великого военачальника Черного принца Чандоса, упал в реку и утонул. И ко всему этому отказал порох. Если боезаряд не был достаточно мал, пушечные ядра просто вылетали из жерла и падали в воду, не причиняя вреда. Одновременно гарнизон Орлеана соорудил нечто вроде моста Бейли, при помощи которого перекрыли рухнувшие арки моста и предприняли атаку башен с севера в одно время с атакой с юга. Это стало кульминацией сражения. Крохотные остатки английского гарнизона, бившиеся с отвагой, которая запечатлена в анналах истории, капитулировали, а Орлеанская дева через три часа гордо въехала по мосту на своем скакуне в ликующий город. Она заслужила свой триумф. Ведь со стороны англичан не было отмечено признаков морального упадка. Некоторые из их имен следует вернуть из забвения. Это – Джон Рейд, Уильям Арнольд, Уолтер Паркер, Мэтью Торнтон, Уильям Вон, Джон Берфорд, Пат Холл, Том Сэнд, Джон Лангэм, Том Джолли, Джордж Ладлоу, Блэк Гарри, Билл Мартин, Дэви Джонсон и Дик Хок. (Имя Тома Гобли не встречается.)

    Английские военачальники стояли теперь перед трудным решением. За два дня улетучилось былое огромное преимущество над противником – моральное превосходство, – и они оказались в невозможном положении. Противник намного превосходил их по численности войск и артиллерии, они потеряли половину позиций, заботливо выстроенных в течение предыдущих шести месяцев, из-за городских стен активно велись артиллерийская стрельба и вылазки, гарнизон Орлеана численно возрос, а поставки продовольствия и амуниции поступали в него по запросу. Наконец, противник превзошел англичан своим боевым духом. Оценив обстановку, английские военачальники повели себя достойно. Думаю, они продемонстрировали здравый смысл, подчинившись логике событий и отказавшись от предприятия, которое теперь стало практически неосуществимым. Но одна акция еще была в их силах, они могли еще совершить гордый поступок, свидетельствующий о том, что английский леопард не поджимал хвоста. Утром 8 мая армия выстроилась в боевой порядок и вступила на ничейную землю напротив крепостного рва, где молчаливо стояла, вызывая французов на открытый бой. После некоторого ожидания, в течение которого признаки желания французов ввязаться в бой так и не появились, англичане потихоньку ушли на север в «полном боевом порядке», как были вынуждены признать французские хронисты. Попыток преследования англичан не предпринималось. Получилось как в стихах сэра Ричарда Гренвиля:

    Они не посмели снова прикоснуться к нам,
    Потому что знали, что мы еще способны ужалить.

    Так Дева и бастард Орлеана одолели английского Ахилла.

    ЗАМЕЧАНИЯ ПО ОСАДЕ ОРЛЕАНА

    Тем читателям, которые узнали об осаде по биографии Жанны д'Арк, вышеизложенный рассказ покажется необычным. Дева почти не играла роли в этом историческом эпизоде, была ли она действительно в центре событий? Здесь, очевидно, требуются пояснения. Во-первых, совершенно естественно, что биографии Девы сосредоточены на ней самой, а не на исторических событиях и военных аспектах осады. Это приводит к искажению истории и оценок важности событий. Во-вторых, соотечественники Девы в своих свидетельствах могут вольно или невольно допускать предубеждения. Наиболее надежные свидетельства дают очевидцы в «Процессе Реабилитации». Но даже к этому источнику следует относиться сдержанно. М. Эдуард Перро отмечает: «Хроники («Процесса») передают свидетельства с позиции времени, достаточно удаленного от событий, так сказать, ставшего легендой. Они исходят из слов тех самых соотечественников Девы, которые закономерно и искренне стремятся сохранить светлую память о ней...» («Столетняя война»).

    В-третьих, свидетельств со стороны англичан и их союзников крайне недостаточно, лишь немногие авторы вносят свой вклад в это дело. Исключение составляет М. Буше де Моландон, чья книга «Победа Жанны д'Арк над английской армией» (1892) является, насколько мне известно, наиболее обстоятельным исследованием этой темы. Отметив, что о снятии осады Орлеана написано много работ, М. де Моландон добавляет: «Очевидно, однако, что в отсутствие английской хроники, сообщающей подробности замысла и способы осадных операций, остается много недосказанного».

    Но говорить об этом нелегко. Ведь приходится вступать в сферу предположений. Поэме того времени дается заголовок «Тайна Орлеана», поскольку снятие осады города выглядело тогда для французов настоящим чудом. Для англичан это тайна по другим соображениям. Как получилось, могут они спросить, что как раз в тот период, когда доблесть и престиж англичан достигли апогея, их военачальники совершили так много грубых ошибок и действовали столь инертно? Поскольку это отвечает действительности, думаю, вполне естественно возложить ответственность за это на графа Суффолка (хотя следует порицать и Бедфорда за то, что во весь период осады он не удосужился посетить арену боевых действий). Надеюсь, что многое из вышеупомянутой тайны прояснилось в ходе предыдущего повествования.

    Вывод, который напрашивается, состоит в том, что английские военачальники, хотя и попали в трудную ситуацию, успешно действовали до появления Девы, главным образом благодаря моральному превосходству своих войск над французами, которого они добились после 14 лет почти непрерывных побед. Всего лишь за четыре дня до захвата французами Сен-Лу атака французов на форт Париж была отбита, по словам Эндрю Ланга, «громовым «ура» англичан», а через несколько лет Дюнуа признавался в том, что до прибытия Девы «две сотни англичан обратили бы в бегство 800 или тысячу французов». Но когда французы окрепли духом или даже приблизились по боевому духу к англичанам, результат оказался предопределен, и его следует объяснять военными причинами без привлечения прямого вмешательства Властителя Небес. Поэтому нет смысла пересказывать многочисленные истории, связанные с Девой, например истории с «магической переменой направления ветра» или с довольно грубыми замечаниями, которые она адресовала англичанам через «ничейную землю» шириной 700 ярдов (для чего требовались сверхострое зрение, с одной стороны, и сверхмощные легкие – с другой). Вкладом Жанны в победу было поднятие боевого духа французов, который так долго таился в глубинах их душ. Это был решающий вклад, и можно утверждать, что главная заслуга в снятии осады принадлежит этому славному созданию, Орлеанской деве.

    Приложение

    ГДЕ ПРОИЗОШЛА БИТВА СЕЛЕДОК

    Установить место битвы селедок столь же трудно, сколь легко определить место битвы при Краване. Деревушка Рувре, которая дала битве еще одно название, расположена вдали от основных шоссейных и железных дорог. Гостю, остановившемуся в Орлеане и не располагающему автомашиной, необходимо нанять такси. А по прибытии в Рувре ему трудно установить взаимосвязь исторической битвы с местными условиями и традициями. Однако такая взаимосвязь существует, как сейчас будет показано. Опираясь на разные источники, можно утверждать, что битва происходила где-то между Рувре и Жанвилем. Поскольку эти населенные пункты расположены на расстоянии почти шести миль друг от друга, для определения места битвы требуется то, что я называю методом неизбежных военных версий. Поставим себя на место сэра Джона Фастольфа в утро перед битвой. Свидетельство подразумевает, что его армия либо только что выступила, либо собиралась начать марш, когда вернулись конные дозоры с вестью о приближении французов. Представим его скачущим по дороге на Жанвиль и выискивающим удобную позицию для битвы. Ему не нужно было скакать далеко, поскольку местность была открытой (и остается таковой) и ровной как зеркало. Некоторое время заняло сооружение укрепленного лагеря из 300 фургонов, поэтому нельзя было терять ни минуты. Лагерь следовало поставить в ближайшем удобном месте за пределами деревни. Всего лишь в миле от деревни имеется чрезвычайно удобное место, где открывается прекрасный панорамный обзор. Дорога идет по верху небольшой возвышенности, и в 1600 ярдах от деревни ныне находится небольшая рощица – простая лесополоса. Во время своего посещения я сделал несколько фотографий этого места, считая его наиболее вероятной ареной битвы, и, вернувшись в деревню, узнал от местного фермера, что место, которое я заснял, называется «вражий лагерь». Не знаю, какой еще «враг», кроме англичан, воевал в этом краю, и если предположить, что «врагом» были англичане, то остается завершить поиски и утверждать, что рощица является отметкой места битвы.

    Дальнейшим указанием на местонахождение битвы рядом с деревней является свидетельство о том, что после сражения жители деревни выбрались из своих убежищ и занялись сбором селедок, вывалившихся на землю из фургонов, поврежденных французскими ядрами. На самом деле для жителей деревни это был счастливый день. Неудивительно, что они помнят не о битве, а о Дне селедок.

    ПОЧЕМУ БАШЕННЫЙ ГАРНИЗОН НЕ ПОЛУЧИЛ ПОДКРЕПЛЕНИЯ

    Некоторые недоумевают, почему Толбот (с учетом того, что он нес свою долю ответственности за осаду) не усилил гарнизон форта с башнями подкреплениями. Здесь мы, конечно, снова оказываемся во власти предположений. Во-первых, хотя известно, что Дюнуа планировал демонстративные боевые действия против главных сил Толбота в Сен-Лоране, чтобы отвлечь внимание англичан от атаки на башни (прежде он дважды прибегал к такой тактике, атакуя Сен-Лу), нет никаких свидетельств того, что такие демонстративные действия предпринимались. Историки пришли к выводу, что этих действий вовсе не было. Но подобное предположение нельзя считать бесспорным. Тогда всех занимали драматические события, разворачивавшиеся вокруг башен, и совершенно естественно, что местный наблюдатель, на дневниковые записи которого мы в основном полагаемся, должно быть, счел несущественным такое событие, как демонстративные действия против Сен-Лорана. Но поскольку об изменении плана нигде не упоминается и поскольку вполне вероятно, что Дюнуа продолжал держаться такого логичного и четкого плана, я не могу принимать отсутствие свидетельств за доказательство отмены демонстративных действий. Если же они предпринимались согласно плану, то это объясняет, почему Толбот не оказал помощи гарнизону башен.

    Во-вторых, мог ли Толбот ожидать пользы от помощи башням? Рассмотрим ситуацию. Взгляд на карту убеждает, что для прохода к башням нужно было перебраться через остров Карла Великого и местность напротив форта Сен-Приве. Гарнизон же ушел из этого форта после падения форта Августин. Это, по моему мнению, первый признак деморализации, внесенной в ряды англичан магическим именем Жанны. (Версия о том, что Толбот, возможно, отдал приказ гарнизону эвакуироваться из башен до атаки французов, совершенно абсурдна. Здесь бы свидетельство об осаде с английской стороны!)

    Таким образом, высадка на южный берег реки не могла произойти без противодействия французов, поскольку Дюнуа предпринял бы элементарные меры предосторожности, предупредив опасность форсирования реки при помощи части незанятых войск (только отдельные подразделения в отдельный отрезок времени могли быть отряжены англичанами для реальной операции). Такая высадка войск на южный берег реки при противодействии противника, каким бы образом она ни осуществлялась, была бы еще более трудной, чем высадка войск союзников в Нормандии в июне 1944 года. Поэтому Толбота, по моему мнению, следует освободить от обвинений в неумелом командовании в фатальный день 7 мая 1429 года.

    ПОЗИЦИИ АНГЛИЧАН

    Самый беглый взгляд на карту-схему Орлеана обнаружит необычное расположение английских укреплений или фортов на северном берегу реки. Это обстоятельство слегка затрагивалось в нашем повествовании, но оно заслуживает более подробного разъяснения для тех, кто интересуется этой темой.

    С западной стороны города имелась линия из пяти фортов, отстоявших друг от друга на расстоянии около 400 ярдов. Их соединяли параллельные линии крепостных валов и насыпей. Между тем с восточной стороны на берегу реки находилась изолированная крепость, которую с соседним фортом Париж разделяло расстояние в полторы мили. Через образовавшийся разрыв в укрепленной линии противник мог и действительно сообщался с внешним миром. Существуют два объяснения образования разрыва. Одно из них становится очевидным, как только приближаешься непосредственно к форту Сен-Лу. Поверхность земли между городом и этим фортом ровная, но сам форт стоит на холме высотой 100 футов и обращен к реке. Очевидно, назначение форта состояло не в завершении пояса укреплений в виде фортов вокруг города, но в контроле подходов к городу с востока от реки, в наблюдении за этим направлением. Благодаря ровной поверхности почвы можно было использовать разного рода сигналы, например дым от костров, для предупреждения об опасности атаки на этом направлении. Но здесь таились две слабости: у самого берега реки находился большой остров, уводя основное русло реки примерно на 700 ярдов к югу. Даже при наличии большого числа пушек было бы трудно достать противника, двигавшегося в быстром темпе вниз по течению. Это обстоятельство было учтено Дюнуа в должной мере. Второе неудобство представлял собой большой лесной массив у Орлеана, близко подходивший к форту с северной стороны и обеспечивавший, таким образом, прикрытием атакующие действия противника.

    Другое объяснение образования большого разрыва в блокаде англичанами города весьма просто: отсутствовало достаточное количество войск, чтобы укомплектовать гарнизоны созданных фортов и в то же время продолжать строительство пояса укреплений из фортов (без которых невозможно было обеспечить блокаду в ночное время). Это обстоятельнство не укрылось от внимания английских военачальников и, после того как были завершены более важные работы по сооружению укреплений с западной стороны, началось оборудование укреплениями также восточной стороны, где имелся всего лишь единственный форт на полпути между фортами Сен-Лу и Париж. Но уход бургундцев замедлил эти работы, если не прекратил их вовсе, прежде чем могла быть обеспечена эффективная блокада города с этой стороны. Свидетельство этого заключается в единственном предложении из книги «История Карла VII» Жана Шартье, но М. Жоллуа не заметил его, когда писал свою историю осады. Большинство других исследователей также проходят мимо него. К сожалению, это место сейчас застроено и все следы земляных работ или форта пропали.

    * * *

    Форт Флери. Примерно в двух милях к северу от города расположено древнее земляное укрепление, которое викторианские хронисты считают английским. Помимо того что для таких утверждений недостает документальных свидетельств, в них заставляет усомниться любая попытка воспользоваться методом неизбежных военных версий. В любом случае это укрепление сооружено в совершенно другое время.

    ЗАМЕЧАНИЯ ПО ИСТОЧНИКАМ

    Первейшим источником по осаде является «Дневник осады Орлеана». В результате исчерпывающего исследования, изданного в 1913 году Феликсом Гийоном под заглавием «Исторический этюд о «Дневнике осады Орлеана», теперь можно утверждать, что автором «Дневника» был Г. Кузино, канцлер Орлеана, который присутствовал на месте во время осады и вел ежедневный дневник. Впоследствии из него заимстововали материал в большом количестве и геральдмейстер Берри, и Жан Шартье (чьи книги уже цитировались). Сам Кузино приводил цитаты из дневника в своей «Хронике Девы». Поэтому цитировать какие-либо другие источники нет смысла.

    Со стороны англичан источников, фактически, нет. Этот период времени для тех, кто познакомятся с «Английской исторической литературой XV века», покажется белым пятном. Теперь мы попадаем в интервал протяженностью 100 лет между смертью Уолсингэма около 1422 года и появлением «Хроник» Полидора Вергилия и Эдуарда Холла.

    Стандартное исследование осады было выпущено Ж. Жоллуа в 1827 году, но гораздо более ценными для нас являются две книги – «Победа Жанны д'Арк над английской армией» (1892) и «Первая военная кампания Жанны д'Арк» (1874) Буше де Моландона. Весьма полезным является «Отчет об осаде английской армией Орлеана» Л. Жарри (1892). Эти два автора изучили состав английской армии во время осады гораздо более основательно, чем английские исследователи. Раннюю стадию кампании лучше всего отражают «Кампании англичан против Орлеана...» А. де Виллара (1893). Ни один англичанин не опубликовал обстоятельного исследования о кампании или осаде.

    Битва селедок. Наиболее значимые источники: «Хроника Девы», Уорен, «Ле Буржуа де Пари», Жан Шартье, а по шотландскому контингенту – «Очень важная книга».

    N. В. Об источниках по Жанне д'Арк пойдет речь в Приложении к следующей главе.


    Примечания:



    7

    В данном случае Альбре был более проворен и эффективен, чем немцы, предпринявшие в сентябре 1944 года попытку остановить наступление британской армии от Сены к Сомме.



    8

    Известно, что д'Альбре пересек Сомму через несколько дней. Вполне вероятно, что оба военачальника координировали свои действия и д'Альбре поручил маршалу использовать его войска в качестве арьергарда, в то время как сам он занялся форсированием Соммы.



    9

    Старая резиденция Байоль. До сих пор сохранились остатки девиза и двора замка.



    75

    Иногда утверждают, что Бедфорд не знал о намерениях Солсбери, на том основании, что Солсбери отправился в направлении Анжу и что Бедфорд в знаменитом письме Генриху VI писал: «Все для вас складывалось благоприятно до осады Орлеана, предпринятой Бог знает по чьему совету». Но Солсбери выступил в направлении Анжу с целью ввести противника в заблуждение, а не на самом деле. Что касается письма Бедфорда, то оно заставляет подозревать герцога в уклончивости или, по крайней мере, в желании создать ложное впечатление, поскольку, хотя он и не симпатизировал плану осады Орлеана, нет доказательств того, что он как-либо препятствовал осуществлению этой цели или порицал за нее Солсбери.



    76

    История Франции. Т. XIII.



    77

    Их можно увидеть сейчас в городском музее. Часть аббатства в нижнем течении реки сейчас превращена в ресторан, с его террасы можно прекрасно видеть мост и легко вообразить сцену боя.



    78

    Осады англичанами Орлеана, Ла-Боса, Шартра и Гатена. Орлеан, 1893.



    79

    Буше де Моландон в обстоятельном исследовании «Победа Жанны д'Арк над английской армией» приводит цифру 3467 «плюс 898 пажей». Луи Жарри в не менее обстоятельной работе говорит о 3189 воинах.



    80

    Это цифра Моландона. Фердинанд Ло уменьшает ее до 1750 и, очевидно, не принимает во внимание милицию.



    81

    Единоутробный брат герцога Орлеанского, который был захвачен в плен во время битвы при Азенкуре и оставался в Англии.



    82

    Мисс Сэквиль-Уэст остроумно замечает: «Англичане держали французов словно под завораживающим взглядом змеи».



    83

    Большинство хроник утверждают, что командование армией после смерти Солсбери делили между собой Толбот, Суффолк и Скейлз. Это никак невозможно.



    84

    Эта территория ныне застроена, и все признаки земляных работ исчезли.



    85

    Шесть лет назад в битве при Краване он с поврежденным глазом попал в плен к англичанам и впоследствии был отпущен.



    86

    Профессор Ло пишет (цитата с с. 37): «Это нелепое поражение оказало удручающее воздействие на боевой дух французских командиров. Они пришли к убеждению о невозможности дальнейшего сопротивления в Орлеане».



    87

    Есть сомнения относительно точной даты ее рождения, но Эжен Депре прославился утверждением, что она родилась 4 января 1412 года.



    88

    Он широко известен под этим титулом, хотя не владел им до 1441 года.



    89

    Версия пьесы Бернарда Шоу «Святая Жанна», в которой утверждалось, будто проблема заключалась в обычной переправе через реку, но для этого будто бы требовался благоприятный ветер, разумеется, абсурдна.



    90

    Так называемый форт представлял собой всего-навсего церквушку Сен Лу, оборудованную для обороны.








    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх