Загрузка...



Решает воля


К назначению арбитров на четвертьфинальные матчи Судейский комитет ФИФА подходил лишь с одним критерием: на поле не допускались рефери из тех стран, команды которых сражались за право обладания золотой статуэткой Нике. Естественно, судьи представляли государства, футбол в которых развит относительно слабо. Однако тревог особых это не вызывало. В групповых турнирах не было ни одного удаления, как, впрочем, и в последующем, до конца чемпионата, хотя 30 предупреждений, полученных футболистами, говорили о том, что порядок достигался отнюдь не малой кровью.

Три из четырех четвертьфинальных матчей я смотрел по телевизору, уже зная результат и порой завидуя тем зрителям, которые несколькими часами ранее с полной остротой воспринимали весь ход поединков.

Бразилия — Перу. Пожалуй, самый спокойный матч, когда преимущество одной команды в течение всего состязания имело прочное материальное воплощение. Судить матч бельгийскому арбитру Виталю Лору и его помощникам австрийцу Фердинанду Маршаллу и венгру Дьюле Эмсбергеру было легко. Футболисты играли в открытый футбол, на удар по воротам отвечали ударом по воротам, а не по ногам. Защитники много ошибались, но совершать ошибки их вынуждали нападающие.

Пятнадцатиминутная волна бразильских атак привела к двум голам в ворота перуанцев. Сначала Ривелино с ходу пробил по мячу, отброшенному Тостао, а потом Тостао, приняв мяч, посланный Ривелино с углового, изящно перебросил его в сетку.

Почувствовав, что игра сделана, бразильские футболисты резко снизили темп. Инициативу сразу же прочно захватили перуанцы. Они штурмуют ворота соперников, и наконец Галлардо мощным ударом под очень острым углом сократил разрыв в счете. Во втором тайме атаки перуанцев, несмотря на то что они пропустили еще один мяч, забитый Тостао, продолжались, пока, в конце концов, Кубиллас снова не сводит разницу к минимуму.

Казалось, команде Перу остается приложить лишь немного усилий, чтобы добиться перелома, ибо их противник, явно не ожидавший такого поворота, растерян. Но бразильцы не стали беспорядочно отбиваться. Как и в начале состязания, они повели такое наступление, будто отыгрываться надо им, а не перуанцам. В этот ключевой момент стало ясно, что у них куда больше запас нервной и физической энергии. Четвертый гол забил Жаирзинье, красиво обыгравший бросившегося ему в ноги вратаря Рубиноса.

В Гвадалахаре после этого удивительно красивого спектакля недовольных не оказалось. Игрой были удовлетворены и футболисты, и тренеры, и судьи, и, конечно же, тысячи болельщиков.

— Чуть больше счастья, — сетовал Диди, — и мы забили бы не два гола, а все четыре.

Однако, по-моему, при той же доле везения бразильцы могли поразить цель не четыре, а шесть-семь раз. Великолепен был Пеле. В этом матче он напомнил мне англичанина Болла, который на чемпионате мира в Англии, словно ткацкий челнок, сновал между штрафными площадками.

Пеле проделал не меньший объем работы, но, разумеется, на куда более высоком техническом уровне…

Италия — Мексика. Судья матча Рудольф Шерер из Швейцарии рассказывал, что накануне игры в Толуке итальянцы всю ночь не могли сомкнуть глаз. Сотни автомобилей, окруживших гостиницу плотным кольцом, до самого рассвета ревели клаксонами. Полиция, правда, пыталась унять самых ретивых почитателей мексиканской команды, но ей это, к сожалению, плохо удавалось.

Добиться тишины, утихомирив громкоголосых любителей футбола, удалось самим итальянским спортсменам. По мере того как разворачивались события на поле в Толуке, накаленные трибуны постепенно остывали, и голос диктора, которому уже не мешал громовой шум стадиона, звучал за экраном телевизора непривычно громко.

Конец матча, проходивший при гробовом молчании зрителей, был совсем не похож на его начало. В первые сорок пять минут поединка мексиканцы непрерывно наступали. Оправдывая предсказание своего второго тренера Хавьера Торре, они даже забили гол после отличного удара Гонзалеса.

И хотя Доменгини вскоре сравнял счет, это не изменило впечатления от первого тайма. Слабо посланный им мяч чудом миновал скопление игроков и едва пересек линию ворот, даже не докатившись до сетки. Как и в матче с уругвайцами, на поле присутствовала робкая в нападении итальянская команда, больше ожидавшая подарка судьбы, чем сама ковавшая свое счастье.

Тем неожиданнее была метаморфоза, свидетелем которой явился затихший стадион. Мексиканские футболисты, потрясенные мощью итальянской машины, заработавшей на полных оборотах, будто остановились. Крупным планом на экране цветного телевизора возникали растерянные лица Пеньи, Валдивиа, Фрагоса, раз за разом проигрывавших единоборства. Итальянцы, гости сборной Мексики, «хозяйничали» на ее поле как хотели. Дважды Рива и полузащитник Ривера, заменивший Маццолу, добились успеха, не оставив соперникам никаких надежд.

Мне понравились действия арбитра Р. Шерера, который, несмотря на массированное, особенно вначале, давление трибун, оставался спокоен и решителен. Хорошо физически подготовленный, он успевал за мячом и всегда находился в наиболее «острой» точке. Это видели и зрители, и игроки, которые молча, без апелляций к стадиону и «выразительных» жестов выполняли его указания.

Сложная ситуация, например, возникла на 42-й минуте после прорыва Бонисеньи, которого снес в штрафной один из игроков сборной Мексики. Пенальти? Но судья его не назначил. За мгновение до того, как защитник «заплел» ноги Бонисеньи, тот незаметно рукой оттолкнул шедшего ему наперерез другого соперника. После падения итальянского футболиста мячом овладели мексиканцы, и Р. Шерер совершенно справедливо не дал свистка, чтобы лишний раз не прерывать игры. А что же итальянцы? Они же почти наверняка видели только нарушение правил со стороны противника. Характерно, что в этот очень спорный момент никто, включая, разумеется, и «пострадавшего», немедленно вскочившего на ноги, не прекратил борьбы. Все помнили, видимо, что право остановиться дает лишь судейская сирена.

После матча ошеломленные мексиканские журналисты не сразу пришли в себя. А едва пришли, принялись расставлять «вылетевшие» из чемпионата мира сборные по полочкам. По их подсчетам выходило, что мексиканская команда заняла шестое место, вслед за советской.

О нашей сборной речь впереди, а здесь мне хочется сказать, что подобные сладкие «пилюли», которыми кое-кто пытается подсластить горечь поражений, наносят определенный ущерб развитию национального футбола. Они утверждают успокоенность там, где надо бить тревогу, прячут вглубь, а не выносят на свет причины неудач.

Нет спора, мексиканцы добились большого успеха, пробившись в число восьми сильнейших футбольных коллективов мира. Но объективно они были слабее своих остальных партнеров по четвертьфиналу, не сильнее многих других команд, оставшихся за бортом групповых турниров. А ведь этого не скажешь, например, о сборных ФРГ и Англии, которые в тот же день, 14 июня, встретились в Леоне!

Англичане действовали в своей обычной манере, хотя и, на мой взгляд, более остро, чем в других встречах мексиканского чемпионата. Их натиск, как и четыре года назад, был стремительным, массированным. Немецкая же команда выглядела несколько иначе. Она напоминала боксера, который хорошо держит удары и упорно, несмотря на промахи, снова и снова пытается прорвать защиту соперника. Два стремительных прохода защитника Ньютона, две передачи-близнецы на угол вратарской площадки — ив начале второго тайма британцы повели 2:0.

— Игра сделана, — с известным апломбом сказал я пожилому немецкому обозревателю, сидевшему рядом со мной. — У кого, у кого, а у чемпионов два мяча не отквитаешь.

Умудренный опытом спортивный журналист, — кстати, отлично владевший русским, — только пожал плечами. Мол, не мешай смотреть, а какой будет результат — увидим. И вот следует мощный выстрел Беккенбауэра — 2:1. Теперь роли поменялись. Но если немецкая команда, пропуская удары, сохраняла силы для ответных, то англичане только хватали ртом воздух, точно рыба, выброшенная на песок. За девять минут до конца тайма Уве Зеелер головой забил второй мяч.

В короткий перерыв после основного времени игроки изнемогая, лежали на траве. Если немцы с нетерпением ждали свистка, то, думаю, их соперники много бы дали, чтобы не услышать сигнала. Да, поединок при всей его схожести с лондонским приобрел прямо противоположную окраску.

Когда аргентинец Анхель Коррезо вызвал футболистов на третий тайм, мой сосед деликатно напомнил о моей неосторожной реплике.

— А британцы-то сдались, — с ноткой нарочитого сожаления проговорил он. — Борьбы больше не будет. Вопрос только в том, как скоро мои соотечественники забьют гол.

Они его провели через восемнадцать минут. Сделал это их лучший снайпер — Герд Мюллер.

— Я дорого бы дал, чтобы не писать отчета об игре, — с горечью сказал после матча английский журналист, корреспондент Би-Би-Си.

Судейство встречи нареканий не вызвало. Правда, Альф Рамсей и Гельмут Шен сказали, что действия Корезза их не совсем удовлетворили, но внятно пояснить эту свою мысль так и не смогли. Вероятно, тут сыграло свою роль их предубеждение против аргентинского рефери, которого они накануне матча просили заменить.

Нам, судьям, представляется, что Корезза и его помощники де Мендивил и Веласкес весьма успешно справились с труднейшей игрой. Не случайно почти все обозреватели искали корни поражения англичан и победы западногерманских футболистов вне тех или иных решений арбитра. Отсутствие по болезни вратаря Бенкса и слабое выступление его дублера Бонетти, ранняя замена Б. Чарльтона, самоуспокоенность, «оборонительный характер мышления» и тому подобные причины выдвигались при попытках как-то осмыслить проигрыш английской команды. Успех же немцев единодушно объяснялся высокими морально-волевыми качествами, умением выложиться до конца…











Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх