Загрузка...



Ветер перемен



Честно говоря, после английского чемпионата хотелось немного отдохнуть, спокойно осмыслить то новое, что он дал как футболу в целом, так и судейству. Кроме того, меня оглушила лавина теплых писем от болельщиков со всех концов страны и из-за рубежа. Было приятно по приезде в Баку узнать, что Указом Президиума Верховного Совета Азербайджанской ССР мне присвоено почетное звание «Заслуженный деятель физической культуры и спорта Азербайджанской ССР». Словом, казалось, наступило самое время вознести себя на судейский Олимп и почивать там на лаврах славы.

Тем неожиданнее было для меня назначение — уже в начале августа — на второстепенные, на мой взгляд, матчи: кубковый — «Авынтул» (Кишинев) — «Спартак» (Москва) и второй лиги — «Судостроитель» (Николаев) — СКА (Львов). Про себя я долго ворчал на наших судейских распорядителей, но скрепя сердце все же поехал.

Игра в Кишиневе сложилась легко. Спартаковцы заметно переигрывали своих соперников, много и настойчиво атаковали. Я не особенно утруждал себя, ограничивая радиус действий центральным кругом. Не удивительно, что порой запаздывал со свистком, не всегда верно определял нарушения. Но никто из футболистов не возражал, не спорил против принятых мною решений. «Вот что значит авторитет, — после одной из своих ошибок подумал я. — В другое время целый митинг бы развели…»

Матч закончился с минимальным перевесом спартаковцев — 1:0, отнюдь не отражавшим истинного соотношения сил. Протестов на судейство ни в перерыве, ни после игры не поступило. Но поблагодарили меня за арбитраж очень вежливо и очень сухо, несмотря на то что я ожидал выражения горячей благодарности — если не от видавших виды москвичей, то хотя бы от кишиневцев.

Это меня обидело. Сославшись на легкое недомогание, я отправился в гостиницу, заново переживая назначения, «не соответствующие» моему нынешнему положению. Поздно вечером в гордом одиночестве я решил пойти поужинать в гостиничный ресторан. Не спеша пересек коридор, вышел на лестничную площадку.

Впереди меня медленно, стуча палкой по ступеням, спускался .пожилой мужчина. Его бережно поддерживал под руку высокий парень в ярко-синем вязаном свитере.

— Ты был сегодня на футболе? — донеслось до меня.

— Да, Александр Васильевич. Конечно.

— Ну и как?

— Что говорить. Скушал «Спартак» наших.

— Нет, я не о том. Судья-то тебе как? Бахрамов, знаменитость?..

— Ничего… Нормально, по-моему.

Старик остановился. В сердцах ударил палкой по ступени.

— «Нормально»! — он презрительно вскинул плечи к седой голове. — Не нормально, а недостойно он судил! Подумаешь, великое одолжение сделал — снизошел до Кишинева. Да я бы за такое судейство… Тьфу! — он двинулся вниз по лестнице.

Я несколько мгновений стоял остолбенев, пока в пролете не скрылась его тучная фигура в мешковатом коричневом костюме. Идти в ресторан мне расхотелось. Я вернулся в номер, как был в одежде бросился на кровать. «А ведь прав старик, — думал я. — На кого я обиделся? На своих друзей? Разве они мне желают зла? А я-то хорош… Сколько людей огорчил ни за что ни про что!»

Приподнявшись на локте, я глянул в зеркало. На меня смотрело утомленное лицо. Глаза чуть припухли. Над верхней губой топорщилась полоска усов.

— Смотри, Тофик, — неожиданно вслух сказал я себе. — Намотай на ус и чтоб такого больше не повторялось!

Через два дня в Николаеве я провел игру совсем иначе. Будто стремясь загладить свою вину за предыдущий матч, я действовал с полной отдачей.

Теперь каждую игру я старался проводить особенно собранно, поддерживая, так сказать, свою английскую марку. Запомнился матч на Кубок СССР в Киеве, где мне довелось впервые как следует наблюдать новую звезду «Динамо» — вратаря Евгения Рудакова. В этом состязании с «Зенитом» украинские футболисты все время владели инициативой. Однако, проигрывая, ленинградцы продолжали по-спортивному энергично вести борьбу, с разных дистанций обстреливая ворота динамовцев. Вратарь киевлян часто вступал в игру, взял несколько очень трудных мячей, проявив и смелость, и не по годам футбольную мудрость. Когда в конце матча Рудакова за несколько минут до финального свистка сменил Банников, зрители проводили молодого вратаря горячими аплодисментами.

«Не удивлюсь, если вскоре увижу его в сборной», — подумал я, ожидая, пока Банников займет свое привычное место в воротах.

А вскоре мне довелось вновь вызвать на поле киевлян. На этот раз в Лужниках, где спартаковцы, накануне разгромленные в столице Украины в матче на Кубок СССР, надеялись взять реванш в игре на первенство страны.

Судить такой поединок, понятно, очень нелегко. Не нужно быть провидцем, чтобы предположить яростный характер предстоящего состязания. Так и случилось. «Спартак» играл с азартом. Киевляне в отдельные моменты выглядели даже несколько растерянно.

Но после перерыва им, видимо, наскучило обороняться. Теперь атаки накатывались то на одни, то на другие ворота. Дважды возникали ситуации, когда защитники команд (в одном случае москвич В. Житкус, в другом — киевлянин Л. Островский) буквально в последнюю секунду предвосхищали мой свисток о взятии ворот.

Опыт, мастерство и, конечно, хладнокровие помогли киевлянам доказать, что они не случайно впереди на всех футбольных фронтах года. Единственный гол Бышовца за 15 минут до конца состязания рассудил соперников.

От игры я получил истинное удовольствие. По-моему, это был лучший матч чемпионата, доставивший наслаждение и тем, кто был на трибунах, и тем, кто был на поле…

Через две недели я вновь оказался в стокгольмском аэропорту «Орландо». Два года назад меня и моих коллег здесь встречали лишь представители Шведской футбольной федерации. Теперь здесь же К. Андзюлиса, С. Архипова и меня ожидала целая толпа журналистов. Посыпались вопросы все о том же третьем мяче в ворота команды ФРГ, о советской школе судейства, о мерах по борьбе с грубостью. К. Андзюлис, судья в поле матча сборных Швеции и Австрии, выразил уверенность, что поединок пройдет в честной спортивной борьбе.

— Мы приложим все усилия, — сказал он, — чтобы матч не вышел за рамки правил.

Через несколько часов очень доброжелательные интервью с ним были опубликованы в вечерних выпусках газет.

Прогноз Кестутиса Андзюлиса оправдался. Игра была корректной, хотя осложнения на поле возникали. Однако своевременные и решительные действия арбитра заставили футболистов обуздать свои страсти. Примечательно, даже шведские болельщики не протестовали, когда судья назначил одиннадцатиметровый в ворота хозяев (правда, реализовать его не удалось: австриец Глехнер угодил в штангу). В итоге на четыре мяча шведов гости ответили лишь одним. На следующий день обозреватели в один голос отмечали принципиальность К. Андзюлиса и его бригады, еще раз продемонстрировавшей «высокую объективность и решительность».

…Судейство во второй половине чемпионата страны — после Англии стало более жестким и принципиальным.

Если раньше отмечалась известная «пенальтибоязнь», нерешительность там, где следовало власть употребить, то во втором круге судьи неумолимо пресекали нарушения. Не буду голословным: в 1965 году 97 игроков получили предупреждения и 27 были удалены с поля; в 1966-м соответственно 121 и 43.

А решиться на жесткость нам, судьям, всегда было нелегко. Сколько гневных, раздраженных, порой истерических возгласов приходится выслушивать каждому арбитру после матча, сколько несправедливых, да к тому же и малограмотных упреков. У тренеров и игроков (а также, к сожалению, и у прессы) вошло в привычку в трудных обстоятельствах обрушивать свой гнев на судью, тогда как уместнее было бы оглянуться во гневе на самих себя.

Разве я или мои коллеги испытываем удовольствие, удаляя или предупреждая игрока под негодующий аккомпанемент тысяч болельщиков? Но если мы хотим вернуть футболу зрелищность и привлекательность, то нам незачем идти по пути школьных учителей, выставляющих недорослям тройки в погоне за пресловутым высоким процентом успеваемости.

Конфликты существовали и будут существовать. Невозможно гарантировать безошибочность судей. Но нельзя допустить, чтобы за нашими ошибками, как за деревьями, не видели леса, пытались представить дело так, что будто не спортсмены в честной борьбе, а арбитры определяют исход поединка.

Вот почему по настоянию Н. Г. Латышева советские арбитры стали судить более решительно и жестко. Хочу подчеркнуть, что эта тенденция, появившаяся в тот памятный год, довольно быстро получила широкое признание не только у нас, но и у лучших рефери Европы и Латинской Америки. А несколько позже была одобрена и «официально». Результаты такой судейской политики постепенно, с годами, стали приносить плоды. Думаю, заслуга арбитров и в том, что сегодняшний футбол стал техничнее и мягче…

Сезон 1967 года предстоял напряженный. Начался он необыкновенно рано — в феврале. Особенно напряженными для меня оказались весенние месяцы: я должен был провести целую серию ответственных матчей в нашей стране и за рубежом. К ним надо было серьезно готовиться. А между тем оставалось много дел на кафедре футбола Азербайджанского института физкультуры, где надо было завершить работу над плановой темой. Говоря языком шахматистов, я оказался в остром цейтноте. На общем собрании работников института меня выдвинули кандидатом в депутаты Бакинского городского совета.

На встречах с избирателями я еще и еще раз убедился, как популярен футбол в нашем городе. Передав мне свои пожелания и наказы, в заключение они обычно просили меня поделиться своими взглядами на состояние современного футбола. Я не скрывал, что, на мой взгляд, чемпионат мира в Англии знаменовал собой крутой поворот в истории этой увлекательной игры. На смену принятым тактическим схемам, в прошлом нередко обеспечивавшим победы, пришло движение. Выигрывали команды, игроки которых, хотя и уступали соперникам в технике, много и неожиданно двигались по полю. Естественно, резко возросла опасность столкновений, причем не только в борьбе за мяч, а уже на пути к нему.

— В итоге, — подчеркивал я, — арбитрам заметно прибавилось работы. А футболисты оставляют судьям совсем немного времени для оценки того или иного эпизода.

…В полной мере «вкус перемен» вместе со своими помощниками А. Меньшиковым и Н. Кирсановым я ощутил уже при судействе в Амстердаме четвертьфинала Кубка европейских чемпионов между местным «Аяксом» и пражской «Дуклой». Голландцы атаковали весь первый тайм — изобретательно, быстро, остро. Мяч «перепробовал» штанги, долгие минуты крутился во вратарской площадке, но пересечь линию ворот так и не сумел. «Дукла» отвечала довольно частыми и неожиданными массированными контратаками, в которых участвовали 6-7 игроков.

Во втором тайме рисунок остался прежним. И право же, счет 1:1 вполне отразил соотношение сил в этой красивой, полной и страсти, и мысли игре.

Как «Аякс», так и «Дукла», на мой взгляд, уступали по классу нашему чемпиону — киевскому «Динамо». И я не без удовольствия думал о предстоящей вскоре встрече с этой командой. Тем более что соперник киевлян был хоть куда — московский «Спартак», жаждавший отмщения за прошлогодние «обиды».

И вот я в Москве. Долгожданная встреча со спартаковцами и динамовцами. Минут через 15-20 после начала состязания я обратил внимание, что оно по своему содержанию и характеру заметно отличается от их осеннего матча.

Качественно изменилась игра и киевлян, и москвичей. Динамовцы впервые мне показались не командой ярких индивидуальностей, а великолепно отлаженным механизмом. В их игре было куда меньше души, чем в прошлом году. Но зато больше трезвости, высококачественного стандарта, наконец, уверенности в своем превосходстве.

А что же «Спартак»? Для меня то, что москвичи дрогнули, заранее отдали инициативу, было чрезвычайно огорчительным. С первых минут они оттянулись к своим воротам. Нулевую ничью они, видимо, считали пределом своих возможностей.

Кто-кто, а умудренные опытом спартаковцы должны были знать — нет такого защитного варианта, который под давлением неослабевающей атаки рано или поздно не даст трещины. Так и случилось. Дальний удар Сабо во втором тайме принес победу киевлянам.

Я же испытывал странное чувство от того, что динамовцы еще до игры считали своего соперника обреченным на поражение. «Не начало ли это кризиса?» — подумалось тогда мне. Еще больше я укрепился в этом мнении, когда через несколько дней украинские футболисты потерпели на своем поле сенсационное поражение от московского «Динамо». Правда, и мне, и другим специалистам футбола было ясно, что в конечном итоге позиции киевской команды достаточно прочны. Но первый тревожный звонок уже прозвенел.

В конце апреля я выехал в Софию, где вместе с А. Меньшиковым и П. Казаковым провел полуфинальный матч на Кубок кубков. Встречались «Славия» и «Глазго Рейнджере». Шел совсем не весенний, холодный проливной дождь. 70 тысяч билетов были проданы задолго до матча, а на трибунах были лишь маленькие островки зрителей.

При такой «мокрой» погоде шотландцы чувствовали себя как рыба в воде. Болгары же, напротив, никак не могли справиться с мячом. Единственный гол был забит Вильсоном в пустые ворота «Славии», неосмотрительно покинутые Симеоновым.

За завесой дождя не всегда удавалось точно определить, поскользнулся ли игрок, или его подтолкнули умышленно, или в борьбе было допущено нарушение. Правда, в целом арбитраж нашей бригады был оценен неплохо — в восемь баллов (по десятибалльной системе)…

Не успел я вернуться домой, как мне сообщили о новой поездке. С 5 по 13 мая в Турции проходил очередной турнир УЕФА для юношеских команд. Я судил матчи IV группы в Измире, где собралась довольно сильная компания — сборные Англии, Югославии, Италии и Испании.

Англичане, две игры которых мне довелось судить, привезли в Турцию солидную команду, если так можно говорить о юношах. Во всяком случае, все игроки британской сборной юниоров состояли в таких клубах, как «Манчестер Юнайтед», «Ливерпуль», «Арсенал», «Лидс», «Тотенхэм» и др. Тренер команды Шортхауз после очередной победы своих ребят сказал мне в судейской комнате:

— Мы приехали сюда побеждать. У нас в составе великолепный вратарь, монолитная оборона и быстрые форварды.

— Вы недооцениваете соперников, — возразил я и добавил известные на Востоке строки казахского поэта Абая: — «Будь разумен, укрепляй свой дух в борьбе, лишь бездарный покоряется судьбе». А ваши противники далеко не бездарны.

Когда после финального матча, который выиграли наши юниоры, я подошел к Шортхаузу, он развел руками:

— Действительно, «лишь бездарный покоряется судьбе». Ваша команда нас перехитрила. Я думал, она так же, как французская в полуфинале, пойдет сразу в атаку. Мы готовились к этому. Однако советская сборная, создав у своих ворот мощный оборонительный заслон, за счет хорошо организованных контратак переиграла нас…

Вместе с тем, отдавая должное нашим ребятам, продемонстрировавшим отличный футбол, хочу сказать, что игра британцев произвела на меня и других специалистов большое впечатление. По стилю, по почерку это была копия, и копия неплохая, английской национальной сборной.

Изменения в характере футбольных поединков настоятельно требовали известных перемен. Возросшие скорости, массированные атаки и оборона, когда на ограниченном пространстве скапливалось много игроков, привели к увеличению случаев травматизма. В результате без чьего-либо злого умысла нередко какая-то команда в важном поединке оставалась в меньшинстве. Это было несправедливо. Летом 1967 года ФИФА, рассмотрев предложения Судейского комитета, обобщившего практику последних лет, признала целесообразным разрешить замену вратаря и в случае травмы в первом тайме — полевого игрока.

Таким образом, был сделан важный шаг вперед. Однако он не решал проблему до конца. Для поддержания высокого темпа, организации тактической перестройки в ходе состязания следовало покончить с затяжкой времени, позволить командам более свободно маневрировать. Вскоре было объявлено, что с будущего, 1968 года вступают в силу «правило 4 шагов» и замена двух футболистов в течение уже всего матча.

Таким образом, после многих лет дискуссий, в основном по настоянию Всесоюзной коллегии судей и Федерации футбола СССР, футбольные федерации мира внесли изменения в правила.

Эти новшества вызвали весьма противоречивые толки. Спортивные издания запестрели выступлениями, в которых пропагандировалась необходимость более широких изменений, которые одни только якобы способны вернуть футболу привлекательность. «Вирус реформ», как образно сказал Н. Г. Латышев, овладел многими футбольными деятелями мира. «Надо отменить положение «вне игры», — твердили одни. «Вводить мяч из-за боковой линии ногой», — уговаривали другие…

К чести Судейского комитета ФИФА и Международного совета футбольных ассоциаций, они не пошли на поводу у реформистов. Я лично считаю, что частые изменения правил не только не способствуют стабильности, а напротив, приводят к разному толкованию игры. Есть печальный пример видов спорта, в которых часто меняются правила, что не добавляет им ни содержательности, ни популярности у публики.

Футбол же далеко не исчерпал своих возможностей в рамках традиционных, даже — как кое-кто полагает — «консервативных». Конечно, проблемы остаются. Но их — и я в этом глубоко убежден — надо решать…

Скажем, то же судейство. У нас в стране в середине сезона после нескольких срывов собралось специальное совещание арбитров, на котором выступил Н. Г. Латышев. Он вновь призвал покончить с пресловутым судейским либерализмом, подчеркнул, что в случае недисциплинированных действий игроков рефери обязаны строго выполнять требования правил об удалении с поля.

Особый резонанс на совещании получил вопрос о взаимодействии судей и помощников. Приводилось много недопустимых фактов, когда арбитры не замечали или не принимали во внимание сигналов боковых судей о нарушениях футболистами правил. Интерес к этой проблеме, на мой взгляд, неслучаен. Я всегда, хотя нередко и без особого успеха, выступал за то, чтобы помощник чувствовал себя исполняющим судейские обязанности, а не присутствующим при исполнении судейских обязанностей своего коллеги в поле. Поэтому я всегда старался поощрить активность помощника, демонстративно показать футболистам и зрителям, что чутко прислушиваюсь к его сигналу.

В этом отношении весьма примечателен был матч динамовцев Москвы и Тбилиси, судить который мне помогал молодой бакинский арбитр Алексей Балаян. Я видел, что он вышел на поле несколько подавленный обстановкой столичного стадиона, высокой ответственностью (ведь встречались лидеры первенства!).

— Алеша, — обратился к нему я, — суди смело. И не бойся авторитетов.

Тбилисцы, изменив на этот раз своей печальной традиции проигрывать на чужих полях, начали поединок агрессивно, зубасто. Раз за разом их грозное трио — Месхи, Метревели и Нодия — создавало острые моменты у ворот москвичей.

Алексей внимательно следил за событиями на своей половине поля. Вот у самого углового флага Метревели в борьбе за мяч отталкивает соперника. Даст ли Алексей отмашку? Смотрю, поднял флаг, помахал над головой, указал в сторону тбилисцев. Вслед за этим он очень четко дважды «поймал» положение «вне игры», заметил скрытый толчок. Каждый раз я немедленно выражал согласие с его решением.

Во втором тайме Алексей, ободренный успехом, действовал еще увереннее. Когда к нему подбежал возбужденный Метревели, он — и это мне понравилось — спокойно выслушал его, потом так же спокойно объяснил, почему он поднял флажок. Понравилось мне и то, что после игры, в которой, кстати, победу одержали тбилисцы, Метревели тут же на поле подошел к Балаяну и извинился за свою невыдержанность.

Судейская бригада — нерасторжимое целое. И если арбитр в поле не добьется взаимопонимания со своими товарищами, не будет поддерживать их принципиальные решения, то он в значительной степени потеряет и свой собственный авторитет.

Заключал я этот в целом удачный для себя сезон матчами первенства Европы и Кубка чемпионов.

В одной восьмой финала Кубка европейских чемпионов встречались «Рапид» (Австрия) и «Эйнтрахт» (ФРГ). Опасался я не столько самой игры, к которой готовился как никогда тщательно, сколько предубежденности футболистов, тренеров и прессы: мол, Бахрамов, настроен анти-немецки, засудит команду ФРГ… Едва наша бригада, в которую входили также С. Архипов и К. Круашвили, оказалась в зале аэропорта, как нас плотным кольцом окружили репортеры. Наряду со «стандартными» и порядком успевшими мне надоесть вопросами о том самом третьем голе звучали и такие;

— Господин Бахрамов, можете ли вы со спокойной совестью судить этот матч?

— Скажите, господин Бахрамов, испытываете ли вы чувство вины?

— Как вы полагаете, ваше назначение именно на эту игру не связано с общим потеплением политического климата?

Пробиваясь сквозь толпу, я отвечал коротко, даже резковато:

— Со спокойной совестью. Советские арбитры всегда объективны.

— Я не чувствую за собой никакой вины. В Лондоне по праву победили сильнейшие.

— Мы всегда выступали за расширение контактов, в том числе и спортивных.

Ясно, что такая обстановка не способствовала хорошему настроению. Мои коллеги перед игрой зашли ко мне в номер с Иштваном Жолтом, который накануне судил на «Пратере» очередной матч на Кубок ярмарок. Все трое в один голос подчеркнули, что хотя для волнения у меня достаточно причин, надо собраться, взять себя в руки.

— Ты помнишь, как Кампос не смог совладать с нервами? — сказал Жолт.

Я кивнул.

— Так вот, если ты не хочешь повторить его ошибок, пойди остуди голову холодной водой.

Мы рассмеялись. Но я все же отправился в ванную и долго держал лицо под студеной струей.

— Пожалуй, немного успокоился, — сообщил я, до красноты растирая лицо полотенцем. — Нет, я не сорвусь.

…55 тысяч болельщиков на «Пратере» встретили команды оглушительным ревом. С первых же минут разгорелась острая борьба. Команды играли жестко, хотя до грубости дело, как правило, не доходило. С самого начала каждый свисток, даже самый очевидный, я пояснял жестикуляцией, чтобы футболисты и зрители могли разобраться в мотивах принимаемых мною решений. На 54-й минуте австриец Хазль сильнейшим ударом из-за штрафной площадки забил единственный в этом матче гол. Окончание игры я провел совершенно спокойно, полностью взяв ее в свои руки.

У бровки поля меня остановил тренер западногерманской команды.

— У нас нет претензий к судейству советской бригады, — подчеркнул он. — Оно было объективным и справедливым.

Стоявший рядом с ним представитель Федерации футбола ФРГ пригласил меня посетить Западную Германию. Я поблагодарил, но побывать там мне, к сожалению, ни тогда, ни позже так и не удалось.

Мое состояние, вероятно, хорошо понимали и в ФИФА. Я глубоко благодарен генеральному секретарю ФИФА доктору Кайзеру, немцу по национальности, специально приславшему в Федерацию футбола СССР положительный отзыв о судействе этого матча.











Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх