Загрузка...



Глава 14

Пит с Биллом засиделись в школьной столовой за какао с яблочным пирогом, обсуждая утреннюю тренировку. Билл был тише обычного.

– Как мама? – спросил Пит.

– Немного лучше. Поправляется, но очень медленно. – Билл замолчал, затем вдруг вздохнул: – Эх, поскорее бы научиться играть и войти в основной состав! Уверен, ей сразу бы полегчало!…

– Я тоже хочу, чтобы ты играл с нами, – отозвался Пит. – Мне кажется, ты уже мог бы справиться.

Лицо Билла прояснилось.

– Правда? Ты так считаешь?

– Уверен.

– Но Ред не захочет перестраивать звенья. Ведь сейчас мы играем неплохо, – грустно сказал Билл. – Это не пошло бы на пользу команде…

Вскоре Пит оставил Билла одного доедать пирог.

Задумчиво шагал Пит по коридору. Что делать? Как помочь товарищу? Билл мог войти в команду только в том случае, если кто-нибудь из защитников получит травму или заболеет. Конечно, сперва ему придется трудно, но он справится. Черт возьми, когда любители хоккея увидят его яростную силовую игру… Однако это не произойдет раньше будущего сезона. Пит нахмурился и перестал думать об этом.

Он остановился у широкого окна в верхнем вестибюле. На улице мела поземка, дул резкий северный ветер, неся густой снег, который скрывал дома по другую сторону улицы, и Пит был рад, что находится в теплом помещении. Рядом с ним остановились мальчик и девочка. Он не был знаком с ними, но теперь все ученики Северо-Западной школы считали за честь поговорить с Питом Гордоном и другими игроками хоккейной команды. Смешно, право! Ему пришла в голову мысль, что отношение к своим хоккеистам тут было даже ревностнее, чем в его прежней школе. Почему это? Может быть, и остальные ребята поначалу чувствовали себя здесь так же, как и он в первые дни, – все здесь казалось им слишком новым, непривычным, пустым, не имеющим традиций? Теперь, когда они немного пообвыкли, все переменилось. К тому же команда не проиграла два последних матча, а встреча с кельвинцами должна была состояться в ближайшую пятницу.

Спускаясь по лестнице, Пит здоровался со встречными, перекидывался с ними несколькими словами или просто обменивался улыбками. Перед спортивным кабинетом он остановился, постучал и приоткрыл дверь.

– Заходи, заходи! – позвал Ред. – Тут и так, как сельдей в бочке.

Комната была переполнена. Толстяк устроился у окна, латая чьи-то хоккейные штаны. Ред сидел за столом. Перед ним лежала утренняя газета, развернутая на спортивной странице. Де-Гручи, Паттерсон, Рози Дюплесси, Горд Джемисон и другие сидели на стульях вдоль стены. Бенни Вонг и Винстон Крищук расположились на полу.

Они улыбнулись и закивали Питу в знак приветствия.

– Всякий раз, когда я смотрю на турнирную таблицу, мне становится смешно! – хмыкнул Ред. – Мы пропустили столько голов в первых играх, что, бесспорно, не получим приза за игру нашей защиты.

– Я стою в воротах, как решето, – хмуро проговорил Паттерсон.

– Послушай, если ты не перестанешь ныть, мы придумаем тебе какое-нибудь обидное прозвище! – гневно воскликнул Рози. – Вечно ты хнычешь! Нечего трепать себе нервы, слышишь? Если, конечно, не хочешь заполучить язву желудка.

Пит встал позади Реда и посмотрел на турнирную таблицу, напечатанную рядом с объявлением о завтрашних матчах.

Вот как она выглядела:

– Ли Винсент в своем обзоре сулит нам хорошие шансы против кельвинцев, – сказал Ред. – Но только не зазнавайтесь!

– Никогда! – воскликнул Рози Дюплесси. – Никогда зазнайство не доведет нас до того, чтобы мы перестали бороться за последнее место!

Ред рассмеялся вместе со всеми.

– Давайте поговорим всерьез, – произнес он, когда все успокоились. – Кельвинцы твердый орешек даже без Кинана и Баркера. Кое-кто из них хоть сейчас мог бы играть в юниорских профессиональных командах.

– Но без Кинана и Баркера, мне кажется, они ничуть не сильнее нас, – заметил Джемисон.

– Возможно, ты и прав, – отозвался Ред, – но вот что я вам скажу: если вы сумеете одолеть кельвинцев, я буду считать, что нынешний сезон был для нас успешным, даже если мы не выиграем больше ни одной встречи…

Метель бушевала и весь следующий день. Она не помешала собрать полный стадион болельщиков, однако нанесла урон команде Северо-Западной школы. Пинчер Мартин отморозил пальцы на ноге.

Накануне вечером Мартин был у Спунских. Когда стало известно о болезни матери Билла и о том, как поддерживало ее то, что у ее сына появились друзья, ребята стали навещать Спунских почти ежедневно. Мартин ушел от Спунских, когда мать Билла уже уснула. Он забыл надеть боты и, не желая тревожить больную, отправился домой в легких ботинках. Пальцы на левой ноге опухли и болели.

Пит никогда прежде не замечал в раздевалке такого настроения, как перед встречей с кельвинцами. В комнате стояла тишина. Ни разговоров, ни суеты, ни обычного возбуждения перед матчем. Пит видел, как все напряжены. Занятно, когда у команды почти не было шансов, все смеялись и болтали перед игрой, теперь же, когда у них появился проблеск надежды, ребята держались так, будто им предстояла игра за Кубок Стэнли.

Кто-то пенял Пинчеру Мартину за то, что он не вернулся за ботами. Кто-то сетовал, что Мартин не сможет играть в полную силу. Наконец Пинчер не выдержал.

– Ну вас всех! Мне уже и дома осточертели, и в школе! – Он кисло рассмеялся. – Хоть здесь оставьте меня в покое! Ладно, согласен, я болван, и хватит об этом. Не бойтесь. Я не подведу команду. Буду играть, как всегда.

Однако Пит, сидевший рядом, увидел, как гримаса боли исказила лицо Мартина, когда он натягивал ботинок. Пит заметил также, что шнурки на левом ботинке Пинчер затянул посвободнее, чем на правом. Мартин перехватил его взгляд и с решительным видом зашнуровал ботинок потуже. Но боль, по-видимому, была очень сильна, потому что он тут же ослабил шнуровку. Когда Мартин встал, левый ботинок у него немного вихлял.

– Не могу затянуть, – тихо пожаловался Мартин. – Очень больно. Может быть, в игре разойдется…

Но как только он вышел на лед, сразу стало очевидно, что играть в полную силу он не сумеет. Каждый шаг причинял ему страдание. Через несколько минут после начала первого периода Ред усадил Пинчера на скамью, поставив вместо него Рози Дюплесси. Таким образом, команда осталась лишь с тремя защитниками – Де-Гручи, Джемисоном и Лоуренсом.

Ред вышагивал позади скамьи запасных, мрачно поглядывая на мальчика, которого кельвинцы выставили вместо Баркера. Черт возьми, он играл не хуже Баркера! «В самом деле, – думал Ред, – он лучше любого защитника его команды, за исключением, пожалуй, Де-Гручи. Однако как играют мои молодцы! Они не уступают противнику ни дюйма». Возможно, этот новый паренек и хорош, но когда он силовым приемом валит кого-нибудь на лед, тот мигом вскакивает и продолжает борьбу. Горацио Каноэ провел сильный бросок по воротам. И хотя кельвинцы в течение десяти минут переигрывали северозападников, это был первый и единственный опасный бросок по воротам обеих команд. Ред покачал головой. Нет, он не до конца знал возможности своих ребят!

Словно чтобы доказать ему это, Де-Гручи предпринял стремительный рейд через все поле. На этот раз он подхватил шайбу позади своих ворот. Центрфорвард кельвинцев хотел остановить его, но Де-Гручи на скорости увернулся. Бенни Вонг мчался по краю, готовый принять пас. Де-Гручи смял защиту кельвинцев и, ворвавшись в их зону, сделал длинную передачу Вонгу. Защитники пытались зажать Вика, но разлетелись в разные стороны, когда он врезался в них, и все трое повалились на лед. А Вонг с шайбой пока что спешил к воротам противника и вдруг резко остановился. Из-под коньков взметнулся сноп ледяных брызг. Его преследователь проскочил мимо, и Вонг сделал прострельную передачу Крищуку, которому оставалось только подправить шайбу в ворота.

Команда Северо-Западной школы словно обезумела от радости. Ура, мы ведем! Даешь еще шайбу! Выйдя на лед, Пит кружил вокруг центрфорварда кельвинцев, играя в стенку со своими крайними. Назревал гол. Это было только вопросом времени. И Белл забросил вторую шайбу с подачи Пита, а вскоре Бьюханен – третью после распасовки между Беллом, Де-Гручи и Питом. Они выиграли первый период со счетом 3:0 у ведущей команды в Лиге, которая в этом сезоне еще не терпела поражений.

– Не тревожься, Пинчер! – закричал Рози. – Мы и без тебя справимся!

Мартин кисло улыбнулся.

Ред хотел бы разделить уверенность Рози. Это было похоже на сон – вести со счетом 3:0! Он взглянул на Де-Гручи, сникшего на скамье. Вик оставался на льду в течение почти всего периода и заметно устал. Плохо дело.

Джемисон и Лоуренс по очереди играли в защите с Де-Гручи. Один раз Ред поставил Лоуренса и Джемисона вместе. Паттерсону трижды пришлось спасать ворота от сильных бросков кельвинцев. Ред размышлял: не следует ли поставить Джемисона или Лоуренса в нападение, а Дюплесси вернуть в защиту? Рози играл в защите лучше, чем те двое. Но это было все равно что перекладывать из одного кармана в другой. Дюплесси был единственным, кто мог играть в нападении вместе с Вонгом и Крищуком. Проклятие, где взять резервы?! Мысль использовать Спунского приходила ему на ум, но сейчас было уже слишком поздно. Ох, если бы Мартин до игры признал, что у него плохо с ногой… В перерыве Ред дал установку:

– Играть так же, как и в первом периоде. Посмотрим, что из этого получится.

И на его глазах в первые же минуты команда стала сдавать. Ребята старались, но тренер кельвинцев, старый опытный Томми Ватсон, понял затруднительное положение Реда и не преминул воспользоваться этим. Он выпустил на лед свежих запасных, дав им указание играть в темпе, все время перемещаться по полю, чтобы вконец измотать уставшего соперника, после чего заменил их первой пятеркой. Как он рассчитывал, так и вышло. Команда Северо-Западной школы начала выдыхаться. Ее болельщики заметили это и с удвоенной энергией подбадривали своих фаворитов, а сторонники кельвинцев, ошеломленные результатом первого периода, воспрянули духом, видя, что чаша весов постепенно склоняется в их пользу.

И тогда Ред принял решение, надеясь, что еще не поздно.

– Мартин, – спросил он, – ты совсем не можешь кататься?

– Конечно, могу, – нетерпеливо отозвался Пинчер. – Не лучшим образом, но могу.

– Выходи в следующую смену.

Ред отправил Дюплесси в защиту и снял Де-Гручи, которому было необходимо отдохнуть. Однако Ред дал ему только четыре минуты передышки, пока команда отчаянно сражалась, чтобы удержать счет. Затем Ред вновь стал выпускать защитников в прежнем сочетании – Де-Гручи с Джемисоном, Дюплесси с Лоуренсом. И то, на что он надеялся, свершилось. Когда Мартин был на площадке, его товарищи, знавшие, что он не может быстро бегать, и видя гримасу боли у него на лице, лезли из кожи вон, чтобы подстраховать его и не пропустить шайбу в свою зону.

Понемногу Ред начал успокаиваться. Ребята держались хорошо. Всякий раз, когда Мартин сменялся, он озабоченно спрашивал: «Ну как нога?» И Пинчер отвечал: «Все в порядке», хотя едва сдерживался, чтобы не застонать от боли.

Ирония судьбы! Когда казалось, что северозападники вот-вот забьют еще один гол, они пропустили шайбу в свои ворота. Стаймерс, крайний нападающий кельвинцев, обыграл в углу Белла, заметил своего партнера Джозефсона на другом фланге и сделал прострельный пас вдоль ворот. Все было бы ничего, потому что Бьюханен прикрывал Джозефсона, но по пути шайба ударилась о чей-то конек и отскочила в угол ворот.

Паттерсон, который сражался как тигр против команды, продержавшей его весь прошлый год на скамье запасных, чуть не заплакал и с силой треснул клюшкой об лед.

– А я-то хотел остаться сухим!…

Пит и Де-Гручи пытались успокоить его, но тщетно. И пожалуй, это было к лучшему. Кельвинцы, окрыленные случайным голом, две или три минуты непрерывно штурмовали ворота, безжалостно обстреливая Паттерсона, но всякий раз вратарь преграждал путь шайбе. В эти минуты он был похож на пляшущего дервиша[3] . Он что-то выкрикивал от возбуждения, распластывался на льду, останавливая шайбы в шпагате, ловил их в ловушку, отбивал клюшкой. Однажды он даже покинул ворота и успел снять шайбу с клюшки Стаймерса. И Паттерсон выстоял. Второй период закончился без изменений – 3:1.

Невероятно, но, едва держась на ногах от усталости, северозападники преследовали соперников по всему полю, останавливали их силовыми приемами, подстраховывали Мартина всякий раз, когда кельвинцы контратаковали, самоотверженно ложились под броски, принимая на себя шайбу, и продержались и третий период!

Трибуны, захваченные воодушевлением и волей к победе этой усталой, шатающейся от утомления команды, которая, не жалея сил, стремилась исправить свои неудачи на старте, словно обезумели. Особенно в последнюю минуту игры, когда кельвинцы заменили вратаря шестым полевым игроком, пытаясь хотя бы сократить разрыв в счете, а может быть, и добиться ничьей. Терять им было нечего.

Паттерсон всю эту минуту молчал, собранный и злой. Бросок следовал за броском. Де-Гручи отбивался сразу от двух кельвинцев. Пит метался за шайбой от одного противника к другому, мешая им произвести бросок по воротам или отпасовать партнерам, вступал в единоборство с игроками на двадцать фунтов тяжелее его. Последняя минута казалась ему годом.

Ли Винсент в ложе прессы до боли в пальцах сжимал карандаш. Ред вцепился в плечи Мартина и вертел его из стороны в сторону, следя за перемещением шайбы. Толстяк молча глотал слезы. Губы у него дрожали, лицо то багровело, то бледнело. На трибуне Билл Спунский дергал Сару за руку при каждом силовом приеме Де-Гручи, при каждом чуде, совершаемом Паттерсоном, при каждой яростной попытке Пита овладеть шайбой. Мистер Гордон громко кричал, миссис Гордон бил озноб от волнения. Все шесть тысяч зрителей повскакали с мест, наблюдая за ураганом на ледяном поле, где двенадцать подростков, словно одержимые, сражались даже после финальной сирены. Под сводами стадиона стоял такой шум, что никто ее не услышал.


Примечания:



3

Дервиш (перс.) – нищенствующий мусульманский монах








Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх