Загрузка...



«Мы оба были новичками…»


Признаюсь, когда я посылал письмо в далекую Бразилию, то почти был уверен, что не получу ответа. Есть ли для него время у занятого, обремененного просьбами и заботами легендарного Пеле?

Но я ошибся: ответ пришел, по сравнению с другими, очень быстро. И так как представлять его автора нет никакой необходимости, я сразу ознакомлю вас с тем, что написал мне лучший футбольный бомбардир, которых знала спортивная история.


* * *

«Нам не дано, к сожалению, умение сразу безошибочно оценивать лучшие дни и мгновения нашей жизни. И только, когда мгновения эти пройдут, мелькнув, как цепь гор сквозь пелену тумана, мы начинаем понимать, что потеряли нечто подобное вершине, возвышающейся над серой дорогой будней».

Это лирическое предисловие, приведенное мною в почти дословном переводе, помогает увидеть в авторе письма человека, которому не чужды поэтичность и даже сентиментальность. Что ж, это усиливает наше уважение к нему.

— Только сейчас,— продолжает Пеле,— я понимаю, что лучшие дни и часы прошли в Швеции, на чемпионате мира 1958 года, Дебютант сборной, благоговейно мечтающий сыграть за нее хоть один матч, новичок в столь высоком и ответственном состязании, я смотрел на все широко раскрытыми, жадными глазами. Каждый шаг по чужой, незнакомой земле, который я делал, помогал мне открыть великие тайны, увидеть новое, необычайно интересное и яркое в том мире, который я выбрал для себя. Футбол казался тогда только красивой сказкой, веселым и удивительным праздником, торжеством силы, воли, разума человека. Тогда я еще не знал, к великому своему счастью, о нем ничего иного.

Прилетев в Швецию, мы расположились в очень удобном, утопающем в зелени местечке Хиндосе. Здесь я впервые и увидел вашего Яшина. Просто увидел — совершенно ничего не зная о нем. Дело в том, что мы жили рядом и часто ходили друг к другу в гости.

Спортсмены из России любили наблюдать за нашими тренировками, а мы однажды пришли посмотреть, как работают они. Тогда-то я увидел в воротах Яшина. Он падал, поднимался, совершал красивые броски. Навстречу ему летел град мячей, и он, едва отбив один из них, сейчас же бросался навстречу другому с каким-то подкупающим азартом, с почти мальчишеской увлеченностью, хотя на мальчишку уже тогда он не был похож. Я вообще хочу попутно отметить, что фигура у Яшина далека от «классической» для игроков его амплуа. Он выглядит несколько тяжеловатым, неуклюжим, и тем более становятся удивительными та легкость, то изящество, с которым он действует на поле.

Из всего, что мы увидели в Хиндосе, Яшин поразил нас больше всего.

— Как твое мнение насчет этого русского? — спросил Диди Жильмара, когда мы возвращались к себе в отель.

— Даже если гол забьешь ему ты, я буду считать тебя счастливцем,— ответил наш голкипер, которого, нужно сказать, в команде все любили и с чьим мнением очень считались.

— Ты говоришь серьезно? — спросил несколько озадаченный Диди, видно, и впрямь не зная, верить или не верить на этот раз другу.

— Совершенно серьезно.

— Ну, тогда я обязательно это сделаю.

— Буду очень рад за тебя. И за всех нас тоже.

С тех пор прошло очень, много времени, но я, как видите, очень отчетливо помню этот знаменательный разговор, который, вероятно, вас заинтересует. Напишите Жильмару, он охотно его подтвердит. Кстати, не забудьте упомянуть в своей книге, что именно он одним из первых, еще до начала официальных соревнований в Швеции, оценил незаурядные способности голкипера вашей сборной. И, уж чтобы покончить с этим, скажу, что впоследствии он не раз очень высоко отзывался о нем и говорил, что многому у него научился.

Помню, перед чемпионатом мира 1966 года, оказавшемся для нас таким несчастливым, мы просматривали кинопленку, на которой была запечатлена игра вашей сборной. Каждый раз, когда Яшин совершал свой очередной рейд к границам штрафной площади, или выполнял замысловатый бросок, или в самоотверженном прыжке снимал мяч с ноги нападающего, Жильмар неизменно кричал:

— Повторите, прошу вас, повторите!

Потом аплодировал своему далекому коллеге и говорил:

— Это самый великий игрок среди русских.

Но вернемся в далекий 1958 год, в то холодную, то одаривавшую нас летним теплом Швецию. В матчах против сборных Австрии и Англии я не участвовал: я был еще слишком молод, едва исполнилось семнадцать, и господин Феола не очень-то верил в меня. Может быть, он был по-своему прав: во время таких испытаний, какими являются чемпионаты мира, в строю должны быть испытанные бойцы.

Но после двух туров старая гвардия изрядно устала, и на матч СССР — Бразилия тренер выставил Гарринчу и меня. Таким образом, ваш Яшин первый иностранный вратарь, против которого мне довелось выступать в официальном международном матче.

В то время мы по существу ничего не знали о вашей команде толком. Один раз видели по телевизору запись ее встречи с Австрией. Но это, как вы и сами знаете, был далеко не самый лучший матч вашей сборной, хотя она и конце концов и победила. Мы удивлялись тому, какие великолепные моменты не используют ваши соперники. И в еще большей степени удивлялись искусству голкипера. Когда он в молниеносном броске накрыл мяч после одиннадцатиметрового, Диди воскликнул:

— А Жильмар, пожалуй, прав!

Можете себе представить, как мне страстно хотелось забить гол во время своего дебюта. Но сделать это не удалось. Во многом мое «бесплодие» объясняется чрезмерным волнением — таким сильным, какого я больше не испытывал никогда. И все-таки в ходе состязания мне довелось несколько раз вести дуэли с вашим вратарем. Все их выиграл Яшин.

Первый матч в составе сборной на чемпионате мира. Его помнишь с особой отчетливостью. Когда на третьей минуте Вава с подачи Диди буквально «внес» мяч в ворота, я думал, что мы выиграем легко и, может быть, с большим счетом. Но этого не произошло. И в этом, несомненно, была заслуга того, кому ваши тренеры доверили охрану последнего рубежа.

Я отчетливо помню, как мой добрый друг, тоже дебютант сборной, непревзойденный никем Гарринча примерно в середине первого тайма вывел меня на прекрасную позицию точным накидным пасом. С ходу, в прыжке, я ударил по воротам. Мяч пошел под перекладину. Сердце екнуло от ожидания предстоящей радости. Но Яшин отнял ее и сорвал бурю аплодисментов своим «космическим» броском. Потом еще два или три раза он взял пробитые мною мячи, которые сам я считал очень трудными.

Но дело было не только в бросках и ликвидации непосредственной угрозы воротам. Как известно, на чемпионате мира наша сборная впервые применила ту схему тактического построения, которая сегодня в том или ином варианте применяется повсюду. В матчах против Австрии и Англии, наращивая силы из глубины, мы вели все атаки, как правило, через центр, организуя здесь стремительные прорывы в штрафную.

На игру против сборной СССР нам было дано совершенно иное тактическое задание: прорываться по краям, где были поставлены наши «реактивные двигатели» — Гарринча и Загало, рвать оборону соперников на флангах, отвлекать сюда ее главные силы и затем точными навесными передачами вводить в прорыв игроков центра для завершающих усилий.

Как я уже писал, на первых же минутах она принесла успех. Тут, по-видимому, сработали два элемента: стремительность и особенно неожиданность. Два попадания в штангу, вихрь атак и гол.

Потом все надолго застопорилось, хотя мы прилагали значительные усилия, чтобы увеличить счет и тем самым обезопасить себя от всяких случайностей. В чем же было дело? Прежде всего, в Яшине.

В матче против сборной Бразилии он зарекомендовал себя мудрым тактиком, показав игру, которой мы еще до него не видели.

Нужно сказать, что защитники советской команды несколько растерялись, действуя против таких «неуловимых», как Гарринча, Диди, Загало. В линии обороны то там, то здесь появлялись бреши. Но их в буквальном смысле этого слова закрывал своим телом ваш вратарь. Он все время был в движении, выскакивая на перехваты идущих то слева, то справа, то по верху, то по низу мячей. Он взмывал за ними в небо и доставал своими длинными, цепкими руками. Он, случалось, нырял за ними в густой частокол ног. Иными словами, от угла к углу штрафной площадки, от ограничивающей ее линии до лицевой и обратно действовал своеобразный «чистильщик», срывающий все наши попытки создать напряженность в зоне ворот.

Его действия были для нас в свою очередь полной и весьма неприятной неожиданностью. Они явно расстраивали, казалось бы, безупречно составленный и начавший так красиво осуществляться план. Ни в первом, ни в начале второго тайма мы не смогли реализовать свои настойчивые усилия. Не могли — это совершенно искреннее признание и точное определение.

Вот почему, когда Вава за пятнадцать минут до конца матча, использовав нерасторопность защитников, забил все-таки второй гол,— мы восприняли это, как необыкновенную радость. Мы бросились обнимать нашего дорогого Ваву, целовать его, и делали это гак горячо, так искрение, что он… потерял сознание. И его в течение нескольких минут приводил в чувства наш добрый доктор.

Матчем со сборной СССР завершились игры в подгруппе, мы вышли из первого испытания с прекрасным результатом, и в раздевалке, естественно, царило радостное возбуждение. Только Диди казался угрюмым. Это не могло остаться незамеченным для такого чуткого человека, как господин Феола.

— Что с тобой, мой друг? — спросил он у Диди, прекрасно действовавшего на протяжении всего матча.

— Я проиграл спор Жильмару,— сказал Диди. И рассказал его суть.

— Ну, не грусти, парень. Этому русскому забить гол и верно не так легко. Жильмар знает, что говорит.

Есть у меня и еще одно воспоминание, связанное с той замечательной порой. Незадолго до финального матча газета «Стокгольм Тиднинген» выпустила специальный иллюстрированный номер, в котором поместила портреты участников чемпионата, наиболее отличившихся, по ее мнению, в проведенных матчах. С ее страниц улыбаются почти все мои товарищи, француз Фонтан, шведы Хамрин, Лидхольм, Скоглунд, немец Фриц Вальтер… Есть там и мой портрет. А совсем рядом — портрет Яшина. Я берегу эту газету, как берегу старательно все, что относится к моей жизни в футболе.

С тех пор я глубоко ценю искусство этого великолепного мастера, которого считаю одним из лучших голкиперов нашего времени. Не знаю даже, с кем и сравнить его. Разве что с Жильмаром, который верой и правдой служил нашей сборной на чемпионатах мира в Швеции и Чили, всегда показывая стабильную, надежную, всецело подчиненную интересам команды игру.

Я сравниваю Яшина с Жильмаром потому, что последний мне очень близок и дорог. И все-таки, если быть объективным, класс русского голкипера в известной мере выше, так же как выше и сложнее испытания, выпадавшие на его долю,

Яшин вошел в историю мирового футбола не только как великолепный исполнитель, но и как неутомимый творец, как человек, создавший много нового в сложном вратарском искусстве. Это и поднимает его над всеми остальными собратьями, в том числе и над великолепным и всеми нами любимым Жильмаром.

Я писал уже, что в чемпионатах мира мы стартовали одновременно. Уже в Швеции Яшин был признан всеми специалистами одним из лучших голкиперов планеты. Затем в Чили он несколько сдал. Во всяком случае, в одном-двух матчах сыграл не лучшим образом. Наши обозреватели писали, что он «доживает свой век». Писали об этом и обозреватели других стран, в том числе, как мне известно, и советские журналисты.

Но Яшин еще целых десять лет продолжал изумлять своим нетускнеющим искусством. Десять лет продолжал оставаться Яшиным, королем футбольных ворот. Это великолепный пример любви к спорту.

Я откликаюсь на ваше письмо потому, что мое искреннее желание состоит в том, чтобы воздать должное этому замечательному спортсмену и человеку.

У каждого из нас есть свои привязанности и свои слабости. Моя слабость — песни. Я люблю их петь под гитару. И люблю сочинять. Позвольте мне на прощание пропеть куплет, посвященный вашему и нашему Яшину:


Тот, кто до капли отдает
Все силы, мужество и пот
Борьбе на игровой арене,
Тот будет жить за годом год
В сердцах и мыслях поколений.

Я думаю, что вы поймете эти бесхитростные слова и их смысл. Дело не в том, что большие мастера окружены сегодня почетом и славой. Дело в том, что завтра их слава позовет других на новые спортивные подвиги.











Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх