Загрузка...



«СПАРТАК» НА АВАНСЦЕНЕ И ЗА КУЛИСАМИ



Раскроем справочник-календарь «Футбол-84». В статье Льва Яшина сказано: «Из московских клубов верность своей игре сохраняет лишь «Спартак».

Это на авансцене.

А за кулисами — постепенная утрата внимания к команде со стороны шефов, Аэрофлота. Среди игроков всегда найдется несколько травмированных. Трудно удерживать отмеченный Яшиным, и не только им, уровень игры. Стараясь сохранить, не погубить окончательно единственное наше тренировочное поле на базе в Тарасовке, мы вынуждены были проводить занятия в Сокольниках — просто в парке, не на футбольном, хотя бы гаревом, поле, а на полянках, без ворот, как дворовая команда.

Состав вроде бы стабилизировался. Но езда в автобусе каждый день — 45 минут из Москвы в Тарасовку, 45 минут из Тарасовки в Москву — выматывала, увеличивала психологическую нагрузку. И ничего нельзя было сделать: тренировка в спартаковском манеже, обед и отдых в Тарасовке, снова тренировка в манеже — твердый наш график.

Когда я пришел в 1977 году в команду, пребывавшую 8 первой лиге, условия были еще хуже. Традиционно спартаковское Ширяево поле, где нам пришлось проводить несколько самых первых занятий, превращалось под дождем в месиво грязи, а в сухую погоду над ним стояли столбы пыли. База в Тарасовке находилась в плачевном состоянии.

Я сразу поставил вопрос о необходимости ре конструировать второе футбольное поле. На базах других команд мастеров — по два, а то и по три поля, у «Спартака» — одно.

Старшим (или главный, не имеет значения) тренер по роду занятий, по должности обязан думать о концепциях игры, о тактике и стратегии, разрабатывать и проверять, совершенствовать и варьировать системы, схемы расстановки игроков. Я уже сравнивал профессии тренера и режиссера; по уровню старший тренер, думаю, адекватен главному режиссеру.

Так вот, трудно представить, чтобы главный режиссер любого театра, не только МХАТа имени Чехова или ленинградского БДТ имени Горького, организовывал разгрузку машин с декорациями, сам проверял, для того ли спектакля, который нынче будет показан, привезли задник и станки. А вот мне во время реконструкции тренировочного поля стадиона «Спартак» в Тарасовке лично пришлось освидетельствовать наощупь и визуально, а затем возить в лабораторию химикам на анализ тот грунт, который доставили грузовики, — двести полных кузовов! Тогдашний директор тарасовской спортивной базы привлек к этому довольно тонкому делу несведущих людей.

Я сразу понял, что данный грунт для футбольного поля непригоден. И химический анализ это подтвердил. В итоге землю — двести кузовов — пришлось вывозить обратно. Старший ли тренер должен этим заниматься? Или, может быть, это обязанность какого-то иного сотрудника команды, чья должность предусмотрена штатным расписанием?

При реконструкции гостиницы футболистов в Тарасовке мне нередко доводилось брать на себя обязанности прораба. Следить за тем, чтобы работа выполнялась по плану, чтобы качество ее соответствовало заказу. Интересно, Андрей Гончаров в Театре имени Маяковского или Олег Ефремов в Художественном тоже сами, лично, контролируют и поправляют маляров, плотников, штукатуров, ремонтирующих помещения их театров? Чем у них заняты мысли — решением спектакля, образами и мизансценами или поисками лампочек для освещения репетиционного зала?

Десять лет добивался я устройства искусственного освещения футбольного поля на базе в Тарасовке. Десять лет! Добивался отнюдь не ради ублажения каких-то своих амбиций и не во имя общей эстетичности пейзажа, а лишь для того, чтобы можно было нормально и с пользой проводить вечерние тренировки. Не тренироваться же в темноте! Значит, весной и осенью проводить занятия приходилось до тех пор, пока не темнело. А это нарушало распорядок дня. К тому же многие официальные матчи проходят при искусственном освещении, следовательно, и тренировки должны быть так же организованы! приближены к условиям официальных игр…

Восемь лет ушло у меня на то, чтобы «Спартак» обзавелся собственной газонокосилкой. Когда в 1945 году московское «Динамо» ездило в Англию и мы впервые вышли на поле первоклассного лондонского стадиона, кто-то из нас поинтересовался, как удается создать такой великолепный травяной газон. Британцы, которым перевели наш вопрос, ответили доставляющей им удовольствие фразой из старого английского анекдота: «О, это очень просто. Нужно на ровном месте высадить траву и затем триста лет регулярно поливать и подстригать».

Триста лет? Первые восемь ушли на то, чтобы было чем подстригать. Возможно ли подобное в уважающем себя зарубежном спортивном клубе, где каждый четко выполняет именно свое дело? Может быть, еще и поэтому они выигрывают международные кубки и первенства мира.

Вот характерный абзац из украинской республиканской «Рабочей газеты»: «Даже в случае завтрашних неудач никто не посадит руководителей и футболистов «Днепра» в долговую яму, финансовый крах им не грозит. Стадион, на котором выступает команда, и многое другое, включая денежные фонды, находятся на балансе профсоюзной организации предприятия, чьи цвета защищает «Днепр». Это днепропетровское производственное объединение «Южный машиностроительный завод».

Каждому коллективу было на кого рассчитывать. «Шахтеру» — на Донецкий угольный бассейн, «Зениту» — на ленинградское Оптико-механическое объединение, «Черноморцу» — на богатое пароходство. Только «Спартак» снова остался без шефов, или, как теперь научились говорить, спонсоров. Сам по себе.

В 1988 году, например, при доходе «Спартака», составившем 450 тысяч рублей, количество расходов приблизилось к 700 тысячам рублей. Только аренда стадионов и спортивных залов обошлась команде в 185 тысяч рублей. При этом, получая с команды арендную ставку, стадионы не брали на себя обязанность обеспечить достойную рекламу, каким-либо другим образом привлечь зрителей на матч.

Треть всего денежного сбора с матча поступает в бюджет стадиона, на котором проводится игра. Оставшаяся сумма делится на две неравные части — 60 и 40 процентов: 60 получает победившая команда, 40 — проигравшая (в случае ничьей сумма делится поровну). Поскольку у «Спартака» нет собственного стадиона и он, согласно расписанию календарных матчей, обязан становиться «хозяином поля», ему приходится постоянно платить за аренду (а арендные ставки все повышаются). Поэтому, выиграв матч любой трудности, выполнив тяжелую физическую работу, связанную с травмами, с перенапряжением сил, с нервными перегрузками, спартаковцы получали на руки гораздо меньшие суммы, нежели игроки большинства команд не только высшей, но и первой, и второй лиги!

Конкретный пример: капитан сборной команды страны, несколько раз признанный лучшим вратарем года в Советском Союзе и по итогам опроса за рубежом лучшим вратарем мира, капитан московского «Спартака» Ринат Дасаев получал за победу в матче чемпионата страны (над киевским ли «Динамо», над московским ли, над «Гурией») 65 рублей. Правда, в случае выигрыша командой призового места в конце года производился перерасчет и тогда игрок получал еще некоторую, не слишком внушительную, сумму. Но все равно во многих других клубах футболисты, и обладавшие меньшим мастерством, и не такие признанные в мире, получали в несколько раз больше!

Футболисты — своего рода профессиональный клан, такой же, как, например, артисты. Они общаются друг с другом, рассказывают об условиях жизни и работы в той или иной команде, не всегда скрывая друг от друга размер своих официальных заработков. Как же было обидно спартаковцам узнавать, что их материальное положение незавидно по сравнению с материальным положением коллег из других клубов, в том числе не отмечавшихся медалями всесоюзных первенств…

Из разговора спартаковских игроков в комнате отдыха:

— Слышал, в «Днепре» объявлено: за победу над нами каждый участник матча получит по 650 рублей!

— Ну да, получит. А мы у них выиграем и свое получим: кто 65, а кто и меньше.

И не было никакой возможности увеличить сумму приза за победу: не позволял бюджет команды, вынужденной арендовать (и до этого доходило, анекдотическая ситуация) даже манеж собственного спортивного общества!

Характерный пример. Согласно графику игр на Кубок федерации футбола СССР, мы должны были провести два матча подряд с московским «Локомотивом» на его и на нашем поле. На его — понятно, на стадионе «Локомотив» в Черкизове. А на каком «нашем»? Пришлось арендовать все тот же «Локомотив» и на нем «принимать» команду «Локомотив». На этот матч пришло столько зрителей (Кубок федерации популярностью не пользовался), что, за вычетом арендной ставки, «Спартаку» остались из 60 процентов, завоеванных путем победы, 275 рублей. На всю команду.

«Спартак», побеждавший «Арсенал» или мадридский «Атлетико», в своем роде уникален: он не имеет своего собственного стадиона, на котором мог бы проводить календарные матчи как настоящий хозяин поля. Кстати, эту уникальность он сохраняет по сей день.

Да и не имели мы права платить игрокам больше, следуя инструкции Госкомспорта, оговаривавшей размеры призов.

У других команд — другие источники, скажем, директорский фонд предприятия и прочие фонды. А у нас не было самого предприятия, директор которого мог бы распорядиться фондом. Если бы мы начали что-то изобретать по части увеличения призов, мы бы немедленно нарушили финансовую дисциплину.

Хорошо, когда тренер мог опереться на патриотов клуба, таких, как Дасаев, Черенков и Родионов. Эти не искали «лучшей жизни», не делали попыток перейти в иные команды ради более значительных доходов, или быстрого получения благоустроенного жилья, или возможности приобрести вне очереди легковую машину. Но появлялись в «Спартаке» и мастера футбола, выросшие не в традициях этого клуба. Они быстро усваивали, что тут и с деньгами не очень здорово, и другими благами не так-то просто обзавестись. И начинали поглядывать на сторону эти футбольные ландскнехты; были пассивны на наших тренировках, в играх «Спартака», во всех проявлениях его жизни.

В последние годы, когда в масштабе страны поднялся вопрос о борьбе с уравниловкой, о необходимости материального стимулирования труда, ситуация еще более обострилась. Исподволь ощущалось у ребят сознание некой безысходности, бесперспективности усилий. Конечно, не у всех, но у некоторых проявлялось скептическое восприятие призывов стараться, отдавать всего себя подготовке к сезону, к матчам, играть с полной отдачей сил. Поэтому неровно, с периодическими спадами выступала команда в чемпионатах СССР и всего дважды за период после своего возвращения в высшую лигу выиграла золотые медали. Но в целом игра «Спартака» оставалась содержательной, и это подчеркивала пресса, это подтверждала реакция публики, и это было важно не меньше, чем всяческие материальные проблемы. Спартаковцы девять сезонов подряд выигрывали в высшей лиге серебряные и бронзовые медали; в условиях, в которых жила, тренировалась команда, это было, поверьте, очень нелегко!

Бегло вспомним сезон 1983 года. Опять вторые. Шестеро спартаковцев в списке 33 лучших футболистов сезона. Федор Черенков — лучший футболист года, Юрий Гаврилов — лучший бомбардир чемпионата страны. Пять призов получила команда, в том числе «Крупного счета» и «Агрессивного гостя», что означало: она осталась верна своему девизу «Атака!»

А начали сезон слабо. В первых пяти играх была только одна победа, две ничьи и два поражения. Зато в следующих восьми встречах взяли двенадцать очков. То приближались к лидировавшей группе, то отставали от нее. Завершили первый круг на девятом месте. Неровно выступал «Спартак». Но зубы все-таки показал: в первых четырнадцати играх второго круга одержал двенадцать побед и две встречи свел вничью. Разность мячей в этих четырнадцати матчах рекордная — 27:2. Почти догнали «Днепр», и, выиграй мы у него тогда в Днепропетровске, понадобился бы дополнительный матч между нами. Сил не хватило. Их отняла борьба с «Астон Виллой». «Днепр» у себя на поле «протаранил» нас тремя голами Олега Тарана; был и четвертый мяч, а мы сумели ответить лишь двумя.

В том же, 1983-м, мы выиграли блиц-турнир четырех в Испании, одолев «Реал спортинг» и мадридский «Атлетико».

По итогам следующего, 1984, года снова комплименты в справочнике «Футбол»: «Завидная стабильность, обеспеченная постоянством творческого поиска, приверженностью команды к атаке, к игре как таковой, прежде всего интересной и зрелищной…»

В то же время некоторые обозреватели писали о нас с ноткой осуждения: «Опять серебряные», подразумевая: «Только серебряные, и не больше». Свойственный «Спартаку» тех лет спад в игре настиг команду в июле и тянулся до сентября, в семи матчах мы ни разу не победили. Не смогли в Москве справиться с «Зенитом», который той же осенью стал чемпионом страны. Правда, потом сделали двухмесячный рывок, в девяти заключительных встречах набрали семнадцать очков, причем московских торпедовцев повергли со счетом 4:0, тбилисских динамовцев — 3:0. Дасаев половину матчей первенства провел, не пропуская ни единого мяча. Десять спартаковцев попали в список 33 лучших игроков сезона.

Был в 1984 году и черный для нас день, когда ростовские армейцы в Москве забили нам шесть мячей (1:6)! Каждый из них словно вонзился мне в сердце. После таких матчей друзья говорят: «Константин Иваныч, что-то у тебя седины в прическе прибавилось». Команда, способная до того расклеиться, что пропускает на своем поле шесть мячей от соперников, которые займут по итогам чемпионата 14-е место, не имеет морального права на какие бы то ни было медали…

Между прочим, как выяснилось чуть позже, игру провалили потому, что нарушили накануне режим. Группа игроков решила устроить себе «торжество», застолье. Они были уверены, что с ростовчанами все равно справятся. Где-то в городе загуляли эти лихие головы, вот и получили на следующий день от армейцев шесть моральных оплеух.

Чрезмерная самоуверенность подводит всегда. Даже без нарушения правил. Выиграла команда первый тайм со счетом 3:0, вышла на второй забрасывать противника шапками — и получила в итоге проигрыш со счетом 3:4. Сколько раз такое бывало!

После этого сезона мы расстались с Гавриловым и Шавло. Меня упрекали в том, что «лучшие люди уходят из команды». Но оба эти футболиста получали «двойки» за игру в десяти матчах подряд. Одиннадцать человек на поле, и если с полной отдачей играют восемь, то не заметить «белые пятна» невозможно. Допустимо провести посредственно две игры из десяти.

Но если все десять — никакие заслуги это не компенсируют.

А на таких виртуозов, как Гаврилов, равнялась молодежь. Юрий же стал «позволять» себе, что быстро отразилось на его игровых достоинствах.

Гаврилова и Шавло перестали вписывать в листки, которые команда подавала тренерам перед каждым матчем. Так мы определяли состав на очередную встречу. А раз не вписывают, значит, понимают, что положиться на этих игроков нельзя. Остается прямой разговор: «У тебя затяжные неудачи, а нам надо думать о будущем команды, готовить тебе замену. Чувствуешь, команда тебя не поддерживает?»

Право же, мне это расставание выходило — как по живому резать, как от сердца оторвать. Но если быть в деле честным, а только так я представляю себе жизнь в футболе, то нужно говорить правду в глаза и не держать камень за пазухой.

Ни в коем случае не должен тренер заявлять футболистам: «Вы играть не умеете». Знаю примеры, когда тренер именно таким образом глубоко оскорблял своих игроков. Можно сказать: «Дорогой Вася (Юра, Сережа)! Из десяти твоих передач восемь приводят мяч в ноги соперникам. Сколько раз ты сегодня вступал в единоборство, столько раз проиграл его. Пять попыток сделал отобрать мяч у противника, удалась лишь одна. При переходе от обороны к атаке ты выпал из общих действий команды, потому что был пассивен…» И парню, как говорится, крыть нечем. Факты, статистика — все зафиксировано. Остается резюмирующий вопрос: «При такой стабильно слабой игре можем ли мы с тобой, именитым и принесшим команде много пользы в свое время, продолжать сотрудничество?»

Повторяю, ни одно расставание игрока со «Спартаком» за годы моей работы в этой команде не выливалось в конфликт, конфронтацию, скандал. Утративший кондиции игрок соглашался с объективными аргументами и признавал, что ему следует покинуть команду.

Годы катились, как мячи. Вот уже и 1985-й. «Снова вторые». Но при этом забили больше всех — 72 мяча (чемпионы-киевляне — 64), в 16 матчах не пропустили ни одного гола, потерпели меньше всех поражений. Из обозрения в прессе: «По-прежнему «Спартак» радовал красивой комбинационной, сугубо игровой манерой действий, в основу чего было положено в первую очередь высокое техническое мастерство». Но в надежности, в синтезе всех футбольных достоинств команда оказалась не первой, и не было уверенности и постоянства.

Команда заметно обновилась. Смена поколений почти всегда переносится игровым коллективом болезненно, и тренер обязан вылечить этот недуг — такова его задача, сложность осуществления которой в «Спартаке» усугублялась его материальными и организационными бедами. С середины восьмидесятых годов ни один из руководителей Министерства гражданской авиации, взявшего шефство над командой, не появлялся на ее матчах. Мы варились в собственном соку, удерживаясь в числе призеров лишь благодаря сознательности и энтузиазму, даже подвижничеству костяка спартаковцев, а также строгой дисциплине, против которой никто тогда не восставал.

В эти же годы киевское «Динамо» занимало и 7-е, и даже 10-е место в чемпионатах СССР, московское «Динамо» — и 10-е, и 14-е, и 15-е места. «Торпедо» побывало на 9-м, «Днепр» — на 11-м месте, тбилисское «Динамо» — на 14-м и 16-м местах. А «Спартак» не спускался ниже 3-го! Девять лет был в рядах лидеров, и о том, каких это требовало усилий, знают, наверное, только тренер и игроки команды.

Стабильность состава — пожалуй, самая сложная проблема, которую должен разрешить тренер. В идеале футбольной команде требуется 16-18 квалифицированных исполнителей. Причем меньше — плохо, но и больше — тоже плохо. Перебор хороших футболистов может привести к взаимным обидам, к нездоровой конкуренции, нарушить нормальный микроклимат, ведь быть запасным неприятно, бьет по самолюбию.

Сезон 1986 года со стороны выглядит менее удачным для нас, нежели предыдущие. Но фактически это было время накопления сил перед броском вперед. До идеала было еще далеко. Даже в своем победном 1987 году мы лишь на отдельных этапах чемпионата СССР приближались к оптимальному уровню. Но все же приблизились!

Проблема укомплектования команды всегда была для нас злободневной. Мы не могли вырвать нужного «Спартаку» игрока из какой-либо команды-соперницы, не хотелось ссориться, да и выглядело бы это не по-джентльменски. Брали тех, кого освобождали (или полуосвобождали) в других коллективах. Критерий «вхождения в «Спартак» был один: соответствие тому месту на поле, которое предлагалось кандидату в спартаковцы. Скажем, пришли к нам Юрий Суслопаров и Борис Кузнецов. Первый играл в «Торпедо» полузащитником, второй — в ЦСКА крайним защитником. У нас же они нередко образовывали сдвоенный центр обороны: Юрий — передний центральный, Борис — свободный. Обретя себя в новых ролях, они раскрыли свои скрытые способности и в итоге оказались в списке 33 лучших именно в новых амплуа.

О первой труппе МХАТа К. С. Станиславский как-то сказал: «Мы не нанимаем актеров. Мы их коллекционируем». Ищущий тренер старается поступать так же.

Не раз меня спрашивали, что же разглядел я в Пасулько, Суслопарове, Бокии, Борисе Кузнецове да и других новобранцах команды. И ответ был всегда один: стремился в ходе целенаправленных наблюдений увидеть их не выявленные пока технические и тактические ресурсы, их физический потенциал бойцовские качества. К примеру, за Борисом Кузнецовым наблюдал долго — следил за его выступлениями в «Локомотиве», ЦСКА. Чувствовалось, что подлинный его диапазон шире, чем используемый. Тогда и пригласил его в «Спартак» и предоставил возможность творить. Он хотел этого! А ведь далеко не все приходившие к нам футболисты старались вписаться в наш рабочий режим. Не под диктовку тренера должен трудиться игрок. Были такие, которые не принимали душой и разумом наши возраставшие тренировочные нагрузки, не каждый отличался твердостью характера. Так и не нашли себя в «Спартаке» изначально способные Латыш, Резник, Колядко.

Пригласили мы, например, Виктора Грачева из донецкого «Шахтера». Знатокам футбола известны его достоинства: скорость, хорошая настырность в игре, нацеленность на гол, результативность. Но у нас Грачев как-то не прижился. Не устраивала его дисциплина, привычная спартаковцам тех лет. Да и времени поработать с ним как следует не было. А тут еще стал проигрывать, откатываться в опасную зону «Шахтер». Поэтому пришлось сказать Виктору: «Возвращайся в Донецк. Ты сейчас куда нужнее своей первородной команде, помоги ей в трудную минуту».

«Спартак» всегда был многонациональной командой, у нас никогда не возникал вопрос, кто какой нации: все — одна семья. В свое время, помнится, пошел по Москве сенсационный слух: мол, в дубле «Спартака» прогрессирует будущий Пеле, тайное оружие Тарасовки, африканец, который творит с мячом чудеса. Доля истины тут была. В команду был принят воспитанник группы подготовки футбольной школы «Спартака» Джеймс Провенсал, гражданин СССР, мать которого — русская, отец подданный одной африканской страны. Джеймс физически очень складный, фигура совершенно футбольная, потенциал отличный, со временем мог вырасти в большого мастера футбола. Но не очень-то он увлекался футболом. Захлестывали другие увлечения молодости. Не хочу вдогонку упрекать парня, но в том, что его гипотетическая головокружительная карьера в футболе не состоялась, виноват он сам. И со «Спартаком» Джеймс Провенсал расстался с легкой душой, без малейших сожалений.

Мой тренерский стаж — 36 лет. Если за все эти долгие годы у меня возникали трения с тем или иным игроком, то связаны они были с тем, что футболист не мог или не хотел выполнять высокие требования современной игры, переставал считаться с интересами своей команды и тех, для кого мы существуем, — зрителей. Случалось подобное с футболистами, как правило, уже добившимися признания, почувствовавшими себя «особенными». И, как правило, в результате снижался уровень их мастерства и готовности к состязаниям. Эти люди начинали тянуть команду назад. Я уже называл имена; могу добавить к ним Атаулина, о какой-то мере Позднякова и Морозова…

Уже в 1979 году наполовину обновился тот состав, с которым мы вернулись II высшую лигу. А о 1987-м это был почти совсем новый коллектив. Люди приходили и уходили, но принципы работы и микроклимат в команде не менялись.

К каждому очередному сезону мы готовились в Москва, в крытом манеже общества «Спартак». Убежден, что в этом заключалось наше серьезное преимущество: в отличие от других команд, постоянно зависевших от капризов погоды на южных предсезонных сборах, мы в манеже не теряли ни дня подготовительного периода. Такими манежами располагают ЦСКА, «Зенит», некоторые другие клубы, но и они упорно ездили на юг, где внезапные дожди могли расквасить грунты любых футбольных полей.

В 1987 году мы одержали больше всех побед, потерпели меньше всех поражений (всего три за сезон), забили больше всех мячей. Получили несколько призов отечественного футбола. Большущей ложкой дегтя стало фиаско в состязании с «Вердером». И все-таки (после нашей очень нелегкой победы в Москве над «Гурией») в прессе появилась статья под заголовком «Золотые латы «Спартака»… Золотые медали радовали, однако беды наши остались при нас. И в сезоне 1988 года на игре команды, на атмосфере, настроениях в коллективе резко отразилось все то, что годами загонялось внутрь, «не выметалось из избы». Ситуация о «Спартаке» обострилась.

Впрочем, и в сезоне-88 «Спартак» в первом круге был среди лидеров, провел 12 встреч подряд без поражений, ни разу за весь чемпионат не проиграл на «своем» поле (которого у нас просто не было), отрядил пятерых игроков в сборную СССР и шестого, Евгения Кузнецова, в олимпийскую сборную, Получил призы «Гроза авторитетов», «Организатору атаки» (его вручили Федору Черенкову), «Лучшему вратарю» (его принял, уже в шестой раз, из рук главного редактора журнала «Огонек» Ринат Дасаев).











Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх