Загрузка...



УРОКИ ИСПАНИИ-82, или ПРОДОЛЖЕНИЕ ИНТЕРВЬЮ




— «Именно это» и понадобилось больше всего на поле в Испании, Константин Иванович. И именно этого нашим футболистам не хватило. Ваши слова, которые дотошный читатель может проверить, перечитав беседу на 13-й странице «Недели» (№ 12 за 1982 год), оказались пророческими… Но давайте сегодняшними глазами посмотрим на события испанского чемпионата мира. Вот, например, свидетельство врача сборной команды СССР Савелия Мышелова, опубликованное в газете «Советский спорт» от 6 января 1990 года:


«До сих пор помню слова Бескова. Он сказал их в январе 1982 года в Испании, когда мы приехали на сбор и сразу же провели товарищеский матч с местным клубом, выиграв его, кстати, со счетом 3:0: «Друзья мои, команда не та». Его пытались переубедить: «Как же так, люди те же, отпуск только что кончился, и подготовка лишь начинается». Бесков стоял на своем: «Я же вижу, от того, что было в ноябре, ничего не осталось». И он в конце концов оказался прав. Опять-таки часть игроков переоценила свои возможности и несерьезно отнеслась к программе подготовки к чемпионату мира, а некоторые просто нарушали режим. Короче говоря, функциональное состояние футболистов перед началом первенства мира, за исключением, может быть, игроков киевского «Динамо», было неубедительным».

— Как раз поэтому нужно было проводить и регулярные двухразовые тренировки во время сборов, и товарищеские матчи, выбирая сильных спарринг-партнеров. Для того мы и поехали в Афины, где 10 марта померились силами со сборной Греции. Она в данном случае олицетворяла собой для нас южно-европейский стиль футбола. В каждом тайме наши забили по голу: в первом — Черенков, во втором — Буряк. 2:0. Затем месяц спустя полетели в Аргентину для встречи с самыми авторитетными экзаменаторами, чемпионами мира 1978 года, соответственно олицетворявшими собой южноамериканский стиль футбола. 14 апреля мы и аргентинцы вышли на поле стадиона «Ривер Плейт» в Буэнос-Айресе.

Не видно было легкости в действиях игроков нашей сборной. Сказались дальняя дорога, утомительный перелет из полушария в полушарие. Наверное, и волновались перед лицом чемпионов мира, в рядах которых увидели и Марадону, и Кемпеса, и талантливого Диаса, и других звезд аргентинского футбола. Эти звезды при первой возможности били по воротам Дасаева, который бросался из угла в угол, себя не жалея, отразил «выстрелы» Марадоны, Кемпеса… Мяч попал в штангу наших ворот. «Зачастили, — подумал я, — гол назревает». И в самом деле, опередив Балтачу, Диас выскочил на передачу Марадоны и резко пробил. Метнувшийся навстречу аргентинцу Ринат среагировал, коснулся мяча, но удар был силен. 0:1.

Тенгизу Сулаквелидзе было дано персональное задание: кроме Марадоны, для него на поле никого не должно было существовать. После матча на Тенгизе не было сухой нитки, но лидер аргентинцев уже не столь активно дирижировал игрой. Во втором тайме передача в штрафной хозяев поля была искусно и элегантно принята Хореном Оганесяном, который лишь чуть качнул головой, переправляя мяч в сетку мимо голкипера Филола. 1:1. Результат этой встречи меня устраивал, игра наших футболистов — пока нет. Но очень полезной стала эта ничья для всего коллектива сборной: она укрепила уверенность в своих силах. По плану ровно за месяц до испанского чемпионата мира нам оставалось провести товарищеский матч в Москве со сборной ГДР, демонстрировавшей среднеевропейский стиль, атлетический, силовой.

Ближе к этому матчу мне стало ясно, что вопросы, ради решения которых были привлечены к работе в сборной мои коллеги Лобановский и Ахалкаци, решать на чемпионате мира не придется. В их участии в дальнейшей подготовке сборной уже не было никакой необходимости. Я вознамерился высказать эти соображения председателю Спорткомитета СССР С. П. Павлову и его заместителю В. Л. Сычу потому еще, что на сбор перед встречей с командой ГДР киевскому и тбилисскому тренерам можно было не приезжать.

Кстати, матч у немецких футболистов мы выиграли со счетом 1:0, гол забил Рамаз Шенгелия.

Я знал, что на чемпионат в Испанию Лобановский и Ахалкаци все равно поедут в качестве наблюдателей: воочию увидеть игры такого уровня крайне важно любому действующему тренеру. Следовательно, мои соображения их поездке не мешали.

Разговор с С. П. Павловым и В. Л. Сычом произошел в присутствии Лобановского и Ахалкаци: я ничего не делаю за спиной кого бы то ни было, и к руководству Спорткомитета обратился специально в тот момент, когда оба тренера находились в Москве. В результате этого разговора была, насколько я понял, достигнута договоренность, что во главе сборной еду я с помощниками — Логофетом и Федотовым.

Перед отъездом в Испанию мы еще провели контрольную игру со сборной Швеции в Стокгольме (нужно было соприкоснуться и с североевропейским футболом). Счет был 1:1; Олег Блохин на 50-й минуте открыл его, Нильссон на 85-й сквитал. Лобановский и Ахалкаци в Швецию с нами не поехали, что было уже в порядке вещей.

И вдруг в самый канун отъезда на чемпионат мира я с несказанным удивлением и, скажу откровенно, с немалым огорчением узнаю, что киевский и тбилисский тренеры включены в состав сборной СССР именно в качестве тренеров, то есть привлечены к руководству командой.

Валерий Васильевич Лобановский и Нодар Парсаданович Ахалкаци — специалисты весьма авторитетные. Лобановский неоднократно приводил свою клубную команду к золотым, серебряным и бронзовым наградам в первенстве страны, к выигрышу Кубка СССР; в 1975 году его питомцы выиграли Кубок обладателей кубков Европы и Суперкубок, в 1976 году — бронзовые медали Монреальской олимпиады. Команда под руководством Ахалкаци стала обладательницей Кубка кубков за год до испанских событий, в 1981-м, выигрывала и чемпионат страны. Спартаковцы европейских кубков не завоевывали, московские динамовцы под моим руководством однажды дошли до финала, но не победили. Так что на «международных» весах оба коллеги меня своими заслугами как бы перетягивали… Если бы они предложили сесть за «круглый стола, высказали в открытую свои мнения и предложения, мы обсудили бы сообща ситуацию, и, возможно, это принесло бы пользу.

Но Лобановский и Ахалкаци вместе с руководителем советской делегации и а чемпионате мира В. Л. Сычом, который прежде имел привычку вмешиваться в действия тренеров во время международных турниров, в Испании постоянно обсуждали мои, как они считали, промахи и ошибки. Свои претензии они полагали возможным высказывать при игроках сборной. Такая ненормальная атмосфера «в верхах», конечно, не сказаться не могла.

Эти не способствовавшие успеху сборной обстоятельства отмечались в отчетах журналистов, побывавших на турнире в Испании. Например, Виктор Понедельник писал в «Советском спорте» следующее: «Бесков, Лобановский и Ахалкаци — совершенно разные люди и по характеру, и по своим футбольным убеждениям. Клубы, которыми они руководят, тоже совершенно разные по манере игры. Не знаю, как родилась идея объединить этих трех ведущих специалистов, которых абсолютно нереально привести к единому знаменателю в понимании игры. Наверно, это почувствовали и 22 игрока сборной. Они разбились на группы. Недовольные, естественно, бежали к своим наставникам — излить душу. Дружного, способного на большие дела коллектива в такой обстановке быть не могло».

Другие обозреватели укоряли руководство сборной в том, что вместе с футболистами на чемпионат поехали их жены, а это только усугубляло нерабочую обстановку. Обозреватели писали: «К. И. Бесков в свое время прекратил поездки жен спартаковских игроков на южные сборы; как же получилось, что в Испании он это разрешил?»

Давно пора расставить все точки над «i». Вместе с командой жены футболистов поехали бы в Испанию или в какую-либо другую страну, как говорится, только через мой труп. А на самом деле было вот как: на второй этап чемпионата, после того как были сыграны матчи в подгруппах, приехало какое-то количество туристов из Советского Союза. Среди них были и жены некоторых, далеко не всех, наших игроков. Приехали они за свой счет и отнюдь не по линии сборной команды. Например, Жанна Васюра, супруга Леонида Буряка — заслуженный мастер спорта (художественная гимнастика). Леонид, к великому сожалению, из-за травмы так и не смог выступить в Испании; поэтому он чаще общался с Жанной, а другие жены, чьи мужья участвовали в играх чемпионата, видели своих супругов в основном с трибуны. Лишь один день во время перерыва между матчами первого и второго этапа соревнований им удалось с разрешения руководства командой провести вместе.

Большой урон нанесли сборной травмы Буряка и Хидиятуллина, отсутствие Кипиани, незалеченная травма Чивадзе, трехмесячный перерыв в выступлениях Бессонова, также из-за болезни. Плохо чувствовал себя Сулаквелидзе, его била лихорадка. Заметно было неважное физическое состояние Гаврилова. Я уже писал, что, не чувствуя себя в хорошей спортивной форме, Юрий резко сдавал в игре, движения становились вялыми, он «терял кураж» и не мог даже четко пробить пенальти. Почему этот период пришелся именно на чемпионат мира? Чем подорвал здоровье Гаврилов? Не могу найти ответа.


— Не знаю, обратили ли вы внимание, Константин Иванович, на деталь, которую описывал в своем отчете из Испании Понедельник: спортивные журналисты ставили игрокам своеобразные оценки за выступления на чемпионате мира. Три звездочки рисовали напротив фамилии мастера, сыгравшего отлично, две — хорошо, одну — посредственно или плохо. Из наших игроков три звездочки заслужил один Дасаев (недаром дома, в СССР, он был единодушно назван лучшим футболистом страны 1982 года), по две — Демьяненко и Бессонов, остальные — по одной. Можно процитировать бразильскую газету «Глобо», комментировавшую матчи советской сборной: «Игрок команды СССР Шенгелия просто плохо владеет мячом». Это сказано под впечатлением нашего матча со сборной Польши.

— Не сомневаюсь, что не под впечатлением нашего матча со сборной Бразилии, в котором защитники откровенно схватили Рамаза Шенгелию за футболку и задержали руками в пределах своей штрафной площади, иначе он вышел бы один на один с бразильским вратарем Пересом. Испанский арбитр Аугусто Кастильо «не заметил» явного нарушения правил в штрафной площади, как «не заметил» игру рукой (ну прямо по-волейбольному) защитника Луизиньо также в штрафной площади бразильцев. Два одиннадцатиметровых «проглядел»! Весь стадион «Рамон Санчес Писхуан» в Севилье, все семьдесят тысяч болельщиков, собравшихся 14 июня на этот матч, скандировали: «Пе-наль! Пе-наль!»

Мадридская газета «Йа» на следующий день отметила: «Кастильо судил в пользу Бразилии». Газета «Коррео де Андалусия» написала: «Сборной СССР навредил Кастильо. Его несправедливое судейство в решающей степени повлияло на результат встречи». Газета «Оха дель Лунес» подвела итог мнений, высказанных и в других испанских изданиях: «Позор Кастильо!» (это заголовок), «Такому арбитру не место на чемпионате мира!»

Правда, надо отметить, что не один арбитр виноват. Намного ниже своих возможностей действовала наша средняя линия. Мог и обязан был забить гол Владимир Бессонов. Уж ему-то, мастеру такого высокого класса, непростительно не попадать в ворота с трех-четырех метров. Промазал, схватился за голову: «Как это я?» Стопроцентная возможность была упущена. А ведь могли повести в счете весомо, один-то мяч был уже забит.

Это сделал Андрей Баль. Ударил вдруг метров с двадцати пяти как-то хитро, коварно: мяч стукнулся о землю перед голкипером бразильцев и влетел в сетку.

Вспомним о том, что Севилью издавна называют «горячей сковородкой Испании». В день нашей встречи с бразильцами температура воздуха достигла 43 градусом Цельсия. Для бразильцев — привычная теплынь, для наших — удушающая жара. И все же начали мы спокойно и уверенно, время от времени совершали проходы Блохин и Шенгелия, атаковал по флангу Демьяненко. Поначалу даже казалось, что бразильцы побаиваются нашу сборную. Ничего удивительного, за год до этого мы их обыграли в Рио-де-Жанейро со счетом 2:1. Скованность у них какая-то чувствовалась.

Вот тут судья Кастильо и преподнес «сюрприз» — не дал пенальти. Не дал в ситуации, которую люди, сидевшие в верхних рядах на трибунах стадиона, видели, как говорится, невооруженным глазом.

Во втором тайме бразильцы словно очнулись. Пошли вперед Жуниор, Сержиньо, Зико, Фалькао, Сократес, Эдер — нападающие, полузащитники, защитники. Били по воротам Дасаева издали и с близкого расстояния. Наш вратарь делал все, что мог. Не случайно Пеле и Эйсебио высоко оценили игру Рината.

Сгущалась духота, все труднее было дышать. До финального свистка оставалось четверть часа, когда высокорослый Сократес с дальней дистанции ударил с такой силой. Что, как после рассказывал Дасаев, мяч словно обжег ему пальцы. 1:1.

Как раз вслед за этим арбитр оставил без внимания игру рукой в штрафной площади бразильцев.

А потом — короткий штурм, сутолока игроков вблизи наших ворот, и из этой сутолоки мощный удар Эдера. 1:2. Так мы потеряли два очка. У всех в сборной было ощущение, что у нас их отняли не совсем честным путем.

В том, что судейский комитет отстранил Аугусто Кастильо от дальнейшего арбитража на чемпионате мира, выразилось отношение к его профессионализму и нравственности.

О следующем матче нашей сборной — с командой Новой Зеландии — были совершенно разные отзывы. В «Советском спорте» писали: «Душой этой игры стал Олег Блохин. Он шел вперед, отходил в оборону, сумел зажечь партнеров, забил гол сам и ассистировал голам Гаврилова и Балтачи». А вот слова Леонида Буряка из его книги «Горячие точки поля»: «Творческого удовлетворения эта игра не принесла. В игре наших не чувствовалось подъема, они как бы катились по проторенной дорожке. И это настораживало: когда команде не хватает воодушевления в одном матче, это вполне может повториться и в другом. После встречи тренеры именно об этом и говорили…»

В принципе я склонен разделить точку зрения Буряка. Но существует минимум два ракурса: взгляд на игру с трибуны стадиона и взгляд на нее изнутри, глазами команды й тренера. Мне доводилось бывать в Австралии, я знаю стиль и уровень тамошних команд. Новая Зеландия — самая далекая провинция Содружестве — копирует австралийскую манеру. Московские динамовцы побеждали австралийцев с крупным счетом, и от сборной Новой Зеландии чего-то особенного ждать не приходилось. Футболисты наши худо-бедно были об этом осведомлены. Новая Зеландия никак не могла стать для них подлинным раздражителем, задеть их самолюбие или какие-то иные струны души. С такой командой играть, как правило, нелегко: она вроде бы уже обречена на проигрыш, но это нужно выразить в голах.

Болельщики были недовольны советскими футболистами. Дескать, слабенько сыграли с новозеландцами. Согласен, вдохновения у наших не было. Но счет 3:0 — серьезный счет. «Можно и нужно было забивать восемь!» — настаивали горячие головы. Спрашивается, зачем? Крупный счет бывает и нецелесообразен. За примером не надо далеко ходить: на чемпионате мира по хоккею 1990 года, в играх предварительного этапа, шведская сборная победила нашу, отдав этому матчу много душевных и физических сил, но в решающем этапе проиграла, лишившись золотых медалей чемпионов мира (бывало и наоборот).

У меня не было особых претензий к игрокам нашей команды. Выиграли и выиграли. Этот матч и следующий, с командой Шотландии, проводились в Малаге, где стояла совершенно нестерпимая жара. Накануне шотландцы проиграли сборной Бразилии со счетом 1:4. Теперь у обеих команд, нашей и шотландской, было по одной победе и по одному поражению. Но у нас разница забитых и пропущенных мячей — плюсовая, 4:2, а у шотландцев 6:6. Следовательно, нас устраивала ничья, их — только победа.

Едва начался матч, который решал, кто продолжит борьбу в чемпионате, как получил травму Рамаз Шенгелия. Доктор «заморозил» кровоподтек, но сможет ли Рамаз играть в полную силу?

Бразильская газета «Глобо» утверждала, что «Шенгелия плохо владеет мячом». Скорее всего, написано было это под впечатлением нашего матча с польской сборной, когда разладилась игра, прервались связи между нападающими, да еще здорово дала о себе знать травма, полученная Рамазом в борьбе с шотландцами. Лучший футболист страны 1981 года, один из самых результативных бомбардиров тех лет, Шенгелия забил бы мяч бразильцам, если бы его не остановили при выходе один на один с вратарем, не остановили недозволенным приемом. Шенгелия забил гол шотландцам, и этот гол оказался очень дорогим. Нет, «Глобо» была несправедлива к нему.

Шотландцы явно грубили в матче с нами. Нападающему Сауннессу румынский судья Райня показал желтую карточку. Дасаев в этой игре несколько раз спасал наши ворота. Сергей Боровский был персонально прикреплен к форварду Джордену, должен был на отходить от него ни на шаг, однако именно Джордан головой направил мяч о нижний левый угол ворот. Ринат среагировал феноменально, удар-то был с близкого расстояния: взял!

Перед игрой я предупреждал игроков, что шотландцы исповедуют британский футбол с поправкой на повышенную резкость в силовой борьбе, они чаще пользуются дальними верховыми передачами и безупречно владеют головой. Поэтому наши защитники должны быть предельно осмотрительны при выборе позиции. А в атаке рекомендовал нашим применять передачи низом, опять-таки потому, что в воздухе шотландцы искуснее.

На 15-й минуте нечто необъяснимое стряслось с Александром Чивадзе. Наш капитан, всегда такой внимательный, очень техничный, принимая мяч на грудь в центре поля, как-то неловко поднял ногу, сбился с движения, споткнулся, и мяч оказался у него за спиной. Подскочивший к нему Джордан подхватил мяч и устремился в прорыв, один на один с Дасаевым… 0:1.

Чивадзе всегда был самоотверженным бойцом, предельно добросовестным: подтвердил он это и на сей раз. Свою накладку переживал страшно. Клял себя, говорил, что нанес удар в спину всей команде, — эмоциональный, темпераментный, бесконечно преданный футболу Чивадзе…

Разговор в раздевалке во время перерыва был деловым. Все еще можно исправить. Вы не хуже шотландцев. Недаром грубит их защита. Сыграйте в свою обычную игру. Саше Чивадзе ни в коем случае не падать духом, не терять голову, не посыпать ее пеплом, играть! Всем — играть!

И они сыграли. В такие минуты им принадлежат все сердца, в том числе «сверхсуровое» сердце их главного тренера. Юрий Гаврилов обманул защитника Миллера и вратаря Рафа, поймал их на ложный замах и послал мяч в противоположный угол ворот; шотландский защитник Нэри дотянулся до мяча в подкате и отбил его — на Чивадзе…

Невольно вспомнился защитник ЦДКА Иван Кочетков, который еще в 1948 году в игре с нами, московскими динамовцами, срезал мяч в свои ворота. Он был охвачен отчаянием и готов «смыть вину кровью». Не успокоился до тех пор, пока в атаке при его участии не был забит ответный гол.

Представляю, каково было Чивадзе. И что вложил он в удар по мячу, попавшему к нему от шотландского защитника Нэри… Счет стал 1:1.

Все-таки иногда у фортуны, которая к нам в футболе редко поворачивается лицом, бывают просветления. Жесткие и резкие шотландцы, понимая, что ничья — конец их надеждам и планам, заспешили я очередную атаку. Двое из них столкнулись, мяч очутился у них за спиной, точь-в-точь как у Чивадзе в первом тайме, и на сей раз первым к нему подлетел Рамаз Шеи-гелия. Быстро-быстро перебирая ногами, легкий и тоненький, он вынесся к воротам Рафа. Тот кинулся навстречу. Шенгелия, словно танцуя, обвел его, катнул мяч в ворота — настолько мягко, чтобы невзначай не промазать, но не настолько слабо, чтобы кто-нибудь из шотландцев смог этот мяч догнать.

Так что же, совсем никудышную игру показала сборная СССР на чемпионате мира в Испании? Сам ход матчей с бразильской, новозеландской и шотландской сборными свидетельствует о том, что команда делала все возможное, учитывая ее поредевшие ряды, тяжкие климатические условия, судейские зигзаги и сложности в штабе нашей сборной.

До конца встречи с шотландцами оставалось пять минут. Наши футболисты верны себе и в хорошем, и в плохом. Они поняли, что если один гол шотландцам и удастся забить, то уж два — никак. И конечно же расслабились. Трудно припомнить, сколько раз тренеры говорили им, что матч длится 90 минут, что На ответственных соревнованиях мимолетная расхлябанность может стоить команде гола…

Расслабились, и немедленно Сауннесс, которого предъявленный судьей «горчичник» привел в молчаливое неистовство, нас «наказал». 2:2. И еще целых три минуты нам пришлось поглядывать на секундомер, а мне — мысленно охать. Но большего сделать шотландцам не позволили наша оборона и блестяще сыгравший Ринат. Первый барьер мы перемахнули.

Теперь сборная СССР очутилась в группе «А» вместе с командами Польши и Бельгии. Поляки были представлены своим отборным составом: корифей европейского футбола Лято, молодая звезда Бонек, отличные игроки Смолярек, Бунцол, Ялоха, Купцевич, Маевский, Жмуда, Циолек… У бельгийцев тоже есть имена: Кулеманс, Веркотерен, Вандеиберг…

Надо сказать, расписание игр ставило в лучшее положение польскую сборную. Ей была назначена встреча с бельгийцами на 28 июня. Предыдущие матчи (наш с шотландцами и поляков с перуанцами) состоялись 22 июня. Мы должны были состязаться со сборной Бельгии лишь 1 июля, а последний матч в этом треугольнике (СССР — Польша) выпал на 4 июля. Получилось, что у поляков перерыв между играми в пять дней, у нас — девять дней и потом только два.

Врач сборной СССР Савелий Мышалов писал об этом в «Советском спорте»: «Нас чуть подкосило, что после напряженного группового турнира образовался перерыв перед игрой с Бельгией в девять дней. Команда сбилась с боевого ритма. Матч с бельгийцами проходил в Барселоне, где была просто сумасшедшая влажность при жаре в 33 градуса. В тяжелейшем матче мы победили — 1:0, но игроки потеряли в весе до трех — трех с половиной килограммов. Спустя два дня команда встречалась с поляками (отдыхавшими пять дней), и восстановить силы игроков нам просто не удалось, в таких случаях медицина бессильна».

То, что происходило в матче с Бельгией, бывает с командой, составленной из молодых неопытных игроков. Шла монотонная и однообразная игра с большим процентом технического брака. Вскоре стало очевидно, что сладить с бельгийцами можно. Но, как говорится, «не шла» игра. Не попадает в ворота Блохин, не попадают Шенгелия, Гаврилов. Вот небрежно сыграл Баль: головой сбросил мяч… прямо на ногу Веркотерену. Тот сразу же пробил с лета — к счастью, мимо… Чуть позже Веркотерен вышел один на один с Дасаевым, бил под острым углом к площади ворот — тоже мимо.

Бельгийцы то и дело применяют искусственный офсайд. Чивадзе присмотрелся к их маневрам и поймал на несогласованности действий. Его свалили бельгийские защитники. Штрафной удар. Пас Демьяненко, тот врывается в штрафную и… отдает мяч в руки голкиперу Муарону! А рядом стоял никем не прикрытый Шенгелия и ждал…

У нас была освоена система, по которой в атаке моментами участвовали все игроки, умеющие атаковать, независимо от того, в какой линии они играют. Мы знали, что поляки победили бельгийцев со счетом 3:0. Чтобы упрочить свое положение, нам следовало больше забивать бельгийцам. В то же время в подсознании возникала мысль, что и поляков мы обыграем. Обыгрывали же столько раз прежде.

К перерыву между таймами на табло барселонского стадиона «Ноу камп» светились нули.

В этом матче в первый раз на чемпионате мира появился полузащитник Хорен Оганесян. Читатель помнит, это Хорен забил мяч в ворота чемпионов мира 1978 года аргентинцев в Буэнос-Айресе (в апреле 1982-го, когда мы готовились к мировому турниру). Ему суждено было решить и судьбу матча с бельгийцами.

Блохин отдал мяч Гаврилову, тот был почти у самого углового флага на половине поля бельгийцев. Юрий пытался сделать прострельную передачу. Мяч угодил в бельгийского защитника и отскочил назад к Гаврилову. И тут Юрий увидел Оганесяна, передвигавшегося на месте левого инсайда и готового с ходу пробить. Гаврилов точно послал ему мяч. Оганесян, не останавливая и не подправляя, с ходу, сильно подрезав, пробил в верхний угол… Гол-красавец! Муарон столь немедленного удара не ожидал и потому опоздал с броском.

Счет мог и удвоиться: Блохин хорошо подал угловой, мяч попал к Бессонову, расположившемуся вблизи от ворот. Правильно подставь голову, и будет гол! Стопроцентно голевая позиция… Но Бессонов промахнулся.

Вспоминаю этот матч как матч упущенных возможностей! Бельгийцы били по нашим воротам с флангов и издалека, с близкого расстояния и почти с линии наших ворот. А наши игроки стремились разыграть мяч «до верного», чуть ли не завести его в ворота. Что-то исчезло. Не ощущалась уверенная нацеленность. Наши футболисты стали играть ниже своих возможностей. Усталость? Моральный износ? Нервозность? Закулисные раздоры — кстати, сильно преувеличенные слухами и досужими сплетнями?

Вот мнение Олега Блохина, изложенное в его книге «Право на гол»: «В составе сборной СССР, которая в сезоне 1981 года успешно завершила отборочные игры и завоевала путевку в финал, мне было приятно выступать. Я получал удовольствие от игры всей команды. Мы могли разнообразно атаковать и уверенно обороняться. Грамотно, в зависимости от соперника, применяли тактическую расстановку, хорошо использовали штрафные и угловые удары, могли навязать сопернику свою волю. И отношения в команде изменились к лучшему.. Мало-помалу я находил общий язык с главным тренером сборной К. И. Бесковым. Он мне даже как-то сказал: «Ты у меня в сборной будешь играть до сорока лет!..»

Отношения в команде действительно были нормальные, благожелательные. Если кто-то и шел к «своим» тренерам, к Лобановскому или Ахалкаци, то приватно, и я не думаю, что их разговоры как-то отразились на игре сборной. Не могу сказать, что глава нашей спортивной делегации В. Л. Сыч пытался руководить командой, вмешивался в установки.

4 июля мы должны были победить. Поляков устраивала ничья.

Опять жара под 40 градусов. Иссякли силы у Бессонова — к такому выводу пришел врач. Но Владимир был очень нужен команде, мы просили его «еще немного, еще чуть-чуть». Явно хворал Чивадзе. Давала о себе знать травма, полученная Рамазом Шенгелия в предыдущей игре. Сильно сдал физически Сулаквелидзе. Расклеился Гаврилов, потерял уверенность Блохин.

Поэтому наша средняя линия держала форвардов, как говорится, на голодном пайке. Поэтому и нападающие не выполнили план игры. Неудивительно, что они не часто били по польским воротам. Удивительно другое: то, что они за всю игру ни разу не ударили по ворогам сборной Польши!

Тренер сборной команды Италии Энцо Беарзот после этого матча сказал: «Сборная СССР удивила. Она сделала все, чтобы сыграть вничью, хотя ей нужна была только победа».

У поляков основные силы были стянуты в оборону, включая нападающих. По воротам Дасаева первый раз по ходу встречи пробил Анджей Бунцол — на 39-й минуте!

Олег Блохин начал матч активно. На 9-й минуте безупречно исполнил штрафной удар. Мяч летел на голову Бессонова, находившегося на очень выгодной позиции, но тот снова, уже в который раз, не попал в ворота. Блохин дал острый пас на выход им могли воспользоваться два-три наших игрока, но не воспользовался ни один. Затем Блохин дал отличный пас Гаврилову, тот обвел двух польских футболистов и сделал острейшую передачу рванувшемуся к воротам Шенгелия, но вратарь Млынарчик успел перехватить мяч. На 27-й минуте Хорен Оганесян сделал просто-таки ювелирную передачу, Сулаквелидзе с близкого расстояния бил головой — опять мимо…

После в раздевалке Тенгиз Сулаквелидзе сокрушался:

— Сто лет буду помнить! Как я мог промазать!

Будем справедливы, поляки тоже тревожили Дасаева, у его ворот были серьезные моменты, когда били Бунцол, Бонек, Смолярек. Это, пожалуй, закономерность футбола: если вы не забиваете, вам забивают. К счастью, наша оборона свою задачу на игру выполнила. А ведь против нее играли знаменитый форвард Гжегож Лято и не менее знаменитый Збигнев Бонек, весьма скорые на голы.

90 минут пролетели как горький сон. Думаю, что тем нашим футболистам, которые были на поле, они показались в несколько раз более долгими. Тягостный матч, и… мы выбываем из дальнейшей борьбы.

Спортивное руководство, пресса и даже сами участники сборной оценивали наше выступление на турнире в Испании как неудовлетворительное. Например, Олег Блохин в книге «Право на гол» написал:

«Даже если допустить, что мы выиграли бы матч у сборной Польши и вошли в четверку, все равно нельзя было считать нашу игру удачной…

…На чемпионате мира я из-за травмы Буряка остался без главного моего партнера. Мы с Буряком составляли оригинальный тандем. Оригинальный потому, что я не знаю случаев, чтобы в такой манере играли полузащитник и нападающий… К сожалению, Гаврилов, который раньше умело выполнял роль разыгрывающего полузащитника, на чемпионате почему-то сник. В день матча со сборной Польши по каким-то еле заметным штришкам я почувствовал, что не все мы внутренне мобилизованы на серьезную борьбу. Накануне Бесков снова советовал мне больше играть «на острие атаки». «А кто же будет разыгрывать?» — спросил я Константина Ивановича. «Ты отдай мяч Гаврилову, он знает, что с ним делать», — ответил главный тренер. Бесков верил в Гаврилова до последнего. Мне рассказывали запасные игроки, что уже во время матча, когда чуть ли не каждый пас Гаврилова шел в ноги к полякам и все видели, что его следует заменить, Бесков в ответ на такое предложение резко бросил: «Что вы мне будете заменять Гаврилова, когда он у меня выполняет работу на двести процентов?!»

Но потом сам эту замену все-таки произвел…

На послематчевой пресс-конференции К. И. Бескову задали вопрос: «Не считаете ли вы, что своими апелляциями к партнерам, частым выражением недовольства их действиями Блохин мешал им играть?» Бесков ответил: «Считаю, что в первую очередь он мешал играть самому себе. Он больше разговаривал, чем играл…»

К слову сказать, во время подготовки к чемпионату мира в Испании наши тренеры злоупотребляли статистикой. Чуть ли не на каждом разборе, на каждой установке главный тренер доставал свой «талмуд» и начинался разговор о технико-тактических действиях и процентах брака. Я понимал, что в подобном анализе, когда скрупулезно подсчитываются передачи, перехваты, отборы мяча, удары по воротам и прочее, есть определенная польза. Особенно для молодых футболистов, впервые попавших в сборную страны. Но ежедневно, а то и по три-четыре раза в день слушать одно и то же — о тактико-технических действиях и процентах брака у всей команды и каждого игрока в отдельности — этак и с ума можно сойти…»

Таково мнение Олега Блохина. Замечу, в книге он подчеркнул, что был задет строками, посвященными ему в «Неделе», в обозрении «После чемпионата» (1982 год): «Как же пожалеет когда-нибудь Олег о своей пассивности, апатии, безразличии к исходу четвертьфинального матча. Впечатление было такое, что Олег сделал нам всем одолжение, выйдя на матч, и тут же разочаровался в себе и товарищах. Ни старания, ни интереса к игре, ни заботы о команде в целом».

Допустим, журналисты, люди эмоциональные, что-то недопоняли. Но вот точка зрения партнера по тандему Леонида Буряка, изложенная в его книге «Горячие точки поля» (1985 год):

«Явно не в своей тарелке Блохин. Когда-то Олег действовал на острие атаки и помнил, что главное для него — забивать голы, но со временем, когда защитники к нему привыкли и стали наступать на пятки, избрал для себя другой рисунок: спрячется во второй линии… У Блохина результативность поехала вниз…»

Сколько людей, столько мнений. Быть может, совсем беспристрастен взгляд зарубежного наблюдателя? Шведская газета «Экспрессен» отозвалась о матче СССР — Польша так: «Отнюдь не выглядит красиво, когда Блохин начинает с помощью жестов выражать свое неудовольствие и указывать товарищам по команде на их ошибки».

Я могу понять недовольство Блохина акцентированием роли статистики. Обладателю почетных званий и призов скучно слушать про тактико-технические действия и проценты брака, пусть молодые слушают. На Западе асе мало-мальски серьезные тренеры основывают свои футбольные планы и замыслы на подсчете и анализе тактико-технических действий и их качества; но то — на Западе, а «мы уж лучше старым казачьим способом»… Знакомая песня: мы академиев не кончали…

А по моему мнению, наша сборная в матче с поляками была значительно ниже того уровня, который был присущ сборной образца 1981-1982 годов. Но в целом сборная сыграла, учитывая все обстоятельства, в которых оказалась отнюдь не плохо. О матче с бразильцами сказано достаточно. Победа в три мяча над новозеландцами — нормальный результат. Ничью во встрече с шотландцами нужно было добыть в более чем нелегкой борьбе. Труднейший матч с командой Бельгии после восьмидневного простоя — не увеселительная прогулка, но и он был выигран. Наконец, в состязании с поляками — состязании мастерства, нервов, притязаний — мы не сумели забить мяч, но и не пропустили от знаменитых игроков, которых приглашали к себе ведущие европейские клубы.

Вспомним состав нашей команды на игру с поляками. Дасаев, Боровский, Чивадзе, Балтача, Демьяненко, Сулаквелидзе, Бессонов, Оганесян, Шенгелия, Гаврилов, Блохин.

Много игроков, умеющих обороняться. И, за вычетом Дасаева и, пожалуй, Боровского, все остальные — умеющие атаковать, забивать голы, многократно забивавшие. Защитники Балтача и Чивадзе доказали это и там, в Испании.

Вновь и вновь анализирую этот состав. Кто же из них не умел брать ворота? Признанный бомбардир Блохин, скорострельный Шенгелия, много забивавший Гаврилов? А кому не известны рейды Демьяненко, часто завершавшиеся кинжальным ударом? А сколько мячей на счету остальных? Значит, не случайно были именно так подобраны эти полевые игроки. На установке они, испытанные и проверенные «забивальщики», получили точную задачу: забивать!

Еще аспект: кто из них не умел дать острый пас партнеру, вывести его на голевую позицию? Тот же Гаврилов, те же Бессонов, Оганесян, в немалой степени Блохин — умелые распасовщики. Их сочетание должно было принести плоды. Но вспомним: в течение первых двадцати минут матча наши форварды и хавбеки умудрялись терять мяч после первой же передачи партнера, хотя никто в момент приема мяча им не мешал!

Те возможности, которые возникали почти у каждого игрока атаки, обязывали обеспечить взятие ворот. Анализируя любой из упущенных моментов, понимаешь, что заслуженному мастеру спорта или мастеру спорта международного класса труднее было его не использовать.

Вернемся чуть назад. По раскладу, по этапам подготовки все шло логично и последовательно. Двадцать восемь матчей со сборными разных стран провела наша команда с 1980 года до четвертьфинала чемпионата мира 1982 года (период, в который я ею руководил). Двадцать восемь встреч на уровне сборных, и лишь два поражения: от ГДР — 0:1 и от Бразилии — 1:2. Забей мы гол полякам, никто не упрекнул бы нас. А ведь мы строили игру в расчете не на один гол, а не постоянную высокую результативность.

Так что же произошло в тот злополучный день на стадионе «Ноу камп»?

Теперь я не сомневаюсь: общее резкое снижение игрового тонуса. Восемь дней перерыва, затем изнурительная борьба с командой Бельгии — и всего два дня на восстановление сил, что сделать было просто невозможно. Нельзя сказать, что наши футболисты не понимали, как добиться победы, или не хотели этого. Значит, остается одно: не могли. Не могли физически.

И до и после этого проваленного матча каждый из перечисленных выше полевых игроков не раз демонстрировал свое искусство в атаке, у каждого из них превосходная репутация забивающего игрока.

Проверьте себя, читатель: случалось вам очень усталым, измотанным физически и духовно возвращаться домой? Вы входите в свою знакомую переднюю, пытаетесь повесить плащ на вешалку, но он выскальзывает из рук. Вы стараетесь зажечь газ, но спички ломаются в негибких пальцах. Вы споткнулись о ковер. Задели стул. Ни о каком опьянении нет и речи. Что же с вами? А вот что: вы чертовски устали. Примерно то же самое происходило с игроками сборной на «Ноу камп», но в отличие от вас им нужно было полтора часа сражаться с умелым и упорным противником.

Словом, остаюсь при своем мнении: сборная 1982 года выступила, безусловно, ниже своих возможностей, но признать всю ее игру на чемпионате мира в Испании неудовлетворительной могли только наши Федерация футбола и коллегия Спорткомитета, которые десятилетиями только так и оценивали выступления всех советских спортсменов: выиграл — герой, проиграл — трус и слабак.


— Верно сказал Есенин (не футбольный статистик, а его отец, выдающийся поэт): «Лицом к лицу лица не увидать. Большое видится на расстояньи». Почему мы, журналисты, таи обрушились на сборную 1982 года и так восторженно восприняли выступление сборной на чемпионате мира 1986 года? Ведь по результатам оба выступления мало чем отличались одно от другого.


Мы с коллегами обсуждали сию загадку и пришли к такому выводу. Сборная-86 в отличие от сборной-82 проводила отборочные и контрольные матчи с большим скрипом, часть из них проиграла. Не показывала тогда игры главная команда страны. Это всех тревожило. Можно сказать, в последний момент заменили главного тренера Малофеева на Лобановского. Беспрецедентная замена наставника за считанные недели до чемпионата, естественно, встряхнула команду. Лобановский принял роль спасителя положения. И в первом матче мексиканского турнира, как говорится, «Бог был на его половине поля и обоих таймах».


Венгерскую сборную у мае традиционно считают сильной, хотя выигрывали у нее гораздо чаще, чем ей проигрывали. В первом нашем мексиканском матче она была послана в глубокий нокдаун, деморализована перевесом в два мяча, достигнутым нашими футболистами к 4-й минуте первого тайма. Сразу поведя а счете, наши делали все, что хотели. Тем более что всем осточертели многочисленные блеклые игры сборной на пути в Мексику. Венгры из нокдауна попали в нокаут — 6:0. После чего проиграли и французам — 0:3. В прессе отмечалось, что венгерская команда «так и не смогла реализовать спой потенциал»»


Резонанс первой победы, да еще со счетом 6:0, сделал свое дело: отечественные болельщики ликовали, чемпионы Европы-84 французы побаивались нашу сборную. Она еще была на гребне волны. Ничья с командой Платини — результат, свидетельствующий о том, что наши футболисты умеют играть в свою игру, хотя у французов тогда уже близился спад, они не были несокрушимы.


Но дальше: победа со счетом 2:0 над командой Канады, которую вполне можно сравнивать с новозеландской, обыгранной в 1982 году со счетом 3:0. И, наконец, поражение от бельгийцев — 3:4. Известно, поражение, во многом вызванное судейскими «недосмотрами», но ведь и явными ошибками собственной обороны.


В 1982 году — 2 победы, 2 ничьи, 1 поражение; в 1986 году — 2 победы, 1 ничья, 1 поражение.


Сборная-1982 «выступила неудовлетворительно, задачу не выполнила», сборная-1986 «выступила положительно, показала интересную игру». Вновь то же самое, что с серебряными медалями первенства Европы: в 1964 году за них снимали с работы, в 1988-м — прославляли.

— Сочтемся славою. Урок, который мы получили на чемпионате мира 1982 года, всей: недопустимо, чтобы несколько ведущих тренеров одновременно готовили и направляли на соревнованиях одну и ту же команду. Но, как говорится, отрицательный результат — тоже результат. Верю, придет когда-нибудь день, и хорошо организованное, разумное начало, основанное на целесообразности, взаимном доверии, культуре отношений, приведет к сочетанию тренера и игроков, которые, изучив наш опыт, в том числе негативный, и сделав полезные выводы, достигнут того, чего не удалось достичь нам.











Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх