Загрузка...



ЦСКА, 1961-1962



В конце 1960 года начальник футбольной части Центрального спортивного клуба армии генерал-майор Ревенко предложил мне принять армейскую команду. В чемпионате страны она тогда заняла шестое место, в тридцати матчах потерпела тринадцать поражений, проиграв ленинградскому «Адмиралтейцу», донецкому «Шахтеру», московским торпедовцам и киевскому «Динамо». Командование ждало от военной команды большего (болельщики — тем более).

Разобравшись во внутрикомандных делах, я понял, что микроклимат в коллективе далеко не оптимистичный. Многие футболисты — немосквичи, собраны из разных городов, жилья в столице не имеют и поэтому обитают в общежитии ЦСКА, где по-казенному неуютно, скучают по родным местам. Некоторые утратили необходимые физические кондиции. Одним словом, требовалось реконструировать команду, ей нужны были перемены, новые люди. Из приезжих следовало оставить лишь тех, кто утвердил себя в основном составе. Надо было постараться укомплектовать команду москвичами, чтобы футболисты не чувствовали себя оторванными от дома, жили в нормальных домашних условиях.

Я пригласил в ЦСКА юного Владимира Федотова. Включил в основной состав — впервые на место центрального защитника — двадцатилетнего Альберта Шестернева (он до этого был в дублирующем составе и не в центре обороны). Пришел за мной в армейский коллектив Кирилл Доронин.

Когда я принимал ЦСКА, Эдуард Дубинский ходил с обходным листком, готовясь продолжить службу в Группе советских войск в Германии. Я попросил его задержаться, поговорил с ним по душам, отстоял у начальства и решил изменить его футбольное амплуа. «Ты можешь и должен выступать в сборной», — сказал я Эдуарду. Он играл в ЦСКА полузащитником, от него требовали диспетчерских действий, но Дубинский не обладал этим даром — организовывать атаки со своей половины поля, своевременным точным пасом выводить партнеров на голевую позицию, да и сам не очень стремился забивать. Зато умел цепко обороняться, ловко отнимать мяч у атакующих и начинать атаку из глубины поля. Ему было поручено делать то, что он действительно умел. И вскоре Эдуард Дубинский был включен в сборную СССР, а в списках 33 лучших был трижды назван первым номером на месте правого защитника.

Незадолго до моего прихода в ЦСКА был призван на военную службу Саркис Овивян, нападающий ереванского «Арарата». Командование направило его в армейскую команду. Поставив себе принцип — не переманивать игроков из других коллективов, я ни в коем случае не стал бы предлагать такой переход и Овивяну. Но поскольку он был прислан в команду начальством, я не стал отказываться от 23-летнего скоростного форварда с сильным ударом. Но то, во что это вылилось, мне и в голову прийти не могло. Первый матч сезона 1961 года нам предстояло провести с таллиннской командой «Калев» в Ереване, так как в Таллинне и Москве еще стояли холода. Приезжаем в армянскую столицу и видим на стене плакат: «Бесков — вор! Руки прочь от Овивяна!»

Пришлось спешно перенести матч в Тбилиси. Мы выиграли у «Калева» и сразу уехали.

Тут я должен сделать небольшое лирическое отступление, необходимое «по сюжету». Еще в 1951 году я познакомился с руководителем знаменитого ансамбля танца Игорем Александровичем Моисеевым. Танцоры, как и мы, динамовцы, участвовали в Фестивале молодежи и студентов в Берлине, жили в одной и той же гостинице. Знакомые мне солисты ансамбля часто звали на свои репетиции. Уже тогда, размышляя о своих возможностях на будущей тренерской стезе, я задумывался над методикой постановки и совершенствования технических элементов танца. Ведь в танце, как ни странно на первый взгляд, много общего с футболом! В ряде движений, в прыжковых упражнениях у футболистов и у танцоров работают одни и те же группы мышц. И даже травмы у тех и других схожие: голеностоп, мениск, боковые связки ноги. И профилактические упражнения аналогичны, и мастерство достигается упорной работой, многократными повторениями того или иного элемента, движения, приема.

Я увлекся идеей параллельности футбола и танца. Проштудировал объемистую книгу о классиках хореографии. В ней описывались различные балетные и хореографические школы, методы именитых балетмейстеров. Почему-то запомнился мне и такой изящно-игривый пассаж в этой книге. Балетмейстера, живущего в гостинице, встречает почитатель балета, номер которого находится этажом ниже, и заявляет: «Можете не беспокоиться, маэстро, ваши занятия с примой мне не мешают». В ответ балетмейстер бросает: «Она же пола не касается, как она может вам мешать?!»

Я отметил про себя, что Игорь Моисеев устраивал утром репетицию, даже если накануне вечером у ансамбля был большой концерт. Значит, работа два раза в день! Один из моисеевских солистов, которого я спросил, не слишком ли тяжелы подобные нагрузки, ответил: «Когда Игорь Александрович ввел эти двухразовые мучения, мы поначалу взвыли. Это ведь не просто тяжело физически, это еще и дважды в день мотаться на работу и с работы. Но с Моисеевым не поспоришь, а постепенно мы заметили, что у нас все стало получаться лучше, появилась легкость…»

Запомнил я эти особенности жизни ансамбля танцоров. И, приняв команду ЦСКА, ввел в правило заниматься дважды в день.

Первое занятие — до обеда: главным образом совершенствование тактико-технического мастерства, удары по воротам, передачи, игра в «квадрате», упражнения, развивающие ловкость. Но без больших нагрузок, чтобы осталось достаточно сил на вечер. А уж вечером второе занятие — игровые упражнения или двусторонний тренировочный матч. Если прибавить к этому утреннюю зарядку, то выходило уже три занятия в день. Правда, зарядку я полноценным занятием не считаю, ее задача — общая физическая разминка, упражнения, развивающие гибкость, и отдельные специфические (например, для укрепления мышц задней поверхности бедра, где особенно часты травмы); все это требует 35-40 минут, зато и на разминку перед первым настоящим занятием можно потратить меньше времени.

А ведь в то время у футболистов команд мастеров два занятия я день были крайне редки. Я же думал так: единожды в сутки два часа вечерних занятий — этого хватит только на то, чтобы поддержать те кондиции и навыки, которые уже обретены. Но чтобы их наращивать и развивать, необходимо от четырех до пяти часов занятий в день. Конечно, с поправкой на психологический настрой игроков, чтобы не «перекормить» их футболом, чтобы они не устали от него. У футболиста должно быть внутреннее стремление, потребность футбольных действий, тогда он сможет с пользой повторять, повторять и повторять упражнение. Если же оно станет выполняться механически (никуда, дескать, от этого не спрячешься), то коэффициент полезности будет совсем мал. Даже в день матча я устраивал занятия, убеждая игроков, что польза от этого станет очевидной.

Про тренерскую долю я уж и не говорю. Зимний период подготовки к сезону мы провели на закрытом теннисном корте. А «личный состав» армейской команды — это, между прочим, 32 человека, которым сразу на одном корте Не уместиться. Чтобы подготовка была наиболее эффективной и действительно повышалось тактико-техническое мастерство футболистов, пришлось разбить их на четыре группы, по восемь человек в каждой, и проводить занятия с каждой группой по два часа. В таких условиях обед у старшего тренера состоял из бутылки кёфира и калорийной булочки, и то в те короткие минуты, пока с корта уходила одна группа и выходила на занятия другая…

Уже отмечал, что перед календарной игрой, дабы отвлечь игроков от навязчивых мыслей о предстоящем поединке, полезно показать им остросюжетную киноленту, в которой действуют отважные, даже отчаянные герои. Ни в коем случае теперь не показал бы перед матчем развлекательный музыкальный фильм, что-нибудь о джазе или театре, тем более с долей секса («В джазе только девушки»), — такое зрелище, как подтвердила практика, отнюдь не способствует боевому настрою на игру. А вот «Великолепная семерка», «Королевские пираты», «Каскадеры», «Знак Зорро».очень хороши для поднятия тонуса; такие фильмы помогают командам выигрывать.

База у нашего ЦСКА была поначалу в районе Ленинских гор. Там не было футбольного поля, поэтому на тренировки команда ездила либо в Лужники, либо на стадион ЦСКА на Песчаной улице. Несколько позднее у базы появился филиал в Архангельском: Собственно говоря, филиалом стал одноэтажный корпус (чуть ли не бывшие конюшни) при армейском санатории. И там не было футбольного поля, а место отличное, живописное, очень хотелось там тренироваться:

Я обратился к Маршалу Советского Союза Андрею Антоновичу Гречко с просьбой помочь в строительстве футбольного поля для команды ЦСКА в Архангельском, где наш коллектив располагал филиалом базы. Аргументировал просьбу тем, что все остальные московские команды имеют при своих базах футбольные поля, а у «Динамо», «Торпедо» и «Локомотива» есть и свои стадионы в Москве, на которых можно проводить футбольные матчи с привлечением на трибуны тысяч и тысяч зрителей.

Генералы ездили смотреть динамовскую и торпедовскую базы в Новогорск и Мячково. Пытались отказать мне под предлогом того, что на Песчаной улице построены новые поля. Я настаивал, и в конце концов Гречко распорядился: построить футбольное поле в Архангельском! Поле после этого было готово очень быстро, через три месяца.

Забегая вперед, скажу: занимался я реконструкцией полей, а также бани для команды «Заря» (на берегу реки Северский Донец, под Луганском), занимался и переоборудованием базы московского «Спартака» в Тарасовке, где иной раз просто выполнял обязанности прораба. Десять лет добивался, например, чтобы на стадионе в Тарасовке было устроено освещение. Рядом со старой скрипучей гостиницей, в которой жили на сборах еще игравшие братья Старостины, а в пятидесятые годы игроки, ставшие олимпийскими чемпионами в Мельбурне, по моей инициативе была возведена значительно более комфортабельная и современная обитель для футболистов; в ней уютные комнаты, небольшой зал отдыха, телевизор, словом, совсем неплохие условия жизни и досуга. Чем только не приходится заниматься тренеру, который хочет, чтобы команда прогрессировала!

Новая гостиница в Тарасовке строилась по типовому проекту лечебного профилактория. По этому проекту там были предусмотрены кабинки для медицинских осмотров и процедур. Нам такого количества кабинок не требовалось, мы хотели устроить на их месте парилку, бассейн… Попросили строителей не ставить частые перегородки. Строители, строго придерживаясь проекта, эти перегородки все же поставили. Мы просили убрать перегородки — ни в какую! Я подключил к этой смешной тяжбе спартаковскую административную «тяжелую артиллерию»: председателя Центрального совета общества Шибаева, председателя городского совета «Спартака» Пивоварова. Но и общими усилиями нам не удалось переубедить строителей. Объект был достроен согласно чертежам, а затем нам пришлось заняться перестройкой части внутренних помещений…

Начался сезон 1961 года, и центром нападения ЦСКА на поле вышел восемнадцатилетний Володя Федотов. Среднего Роста, худощавый, отнюдь не таран. Не только генералы, которые не оставляли команду ЦСКА без своего неусыпного внимания и «ценных указаний», но даже один из армейских тренеров, пришедших в команду уже после меня, недоумевал: «Ну какой же Федотов центральный нападающий, у него нос не перебит и шрамов на лбу нет!»

Я видел Володю по-своему. До начала сезона у нас состоялся тренировочный матч в Дрездене с тамошним «Динамо»; сыпал мокрый снег, поле разбухло, мяч плохо слушался игроков, и в таких условиях Володя в течение первого тайма забил дрезденцам четыре мяча! В целом по игре он был примерно таким, каким был Юрий Гаврилов, если брать пик того и другого, правда, Федотов оказался результативнее. Володя сыграл всего в двенадцати матчах чемпионата СССР 1961 года и забил десять мячей (причем немало было забито с его передач). Со временем он сделался главным дирижером армейских атак, продолжая при этом забивать голы; забивал их и в составе сборной СССР.

Впрочем, Володя Федотов — не первый и далеко не последний из тех, включение которых в основной состав различных команд вызывало недоуменные замечания. Многие разводили руками по поводу появления в нападении «Спартака» Георгия Ярцева, а у него на этот период пришлась вторая молодость, да какая звонкая и яркая! Альберт Шестернев с 1959 года пребывал в дубле ЦСКА; переведенный мной в основной состав, он блестяще утвердился на новом для себя месте центрального защитника, а затем надолго стал оплотом обороны и сборной команды страны, — недаром зрители да и некоторые иностранные журналисты прозвали Альберта Иваном Грозным.

С первых самостоятельных тренерских шагов я решил никогда не подставлять ножку собрату-тренеру, не переманивать к себе чьих-то воспитанников, тем более если они на первых ролях в своих командах. Если укомплектовывать состав, то лишь теми опытными игроками, от которых легко освобождаются другие клубы (так пришли в ЦСКА моего времени Игорь Греков из московского «Спартака», Борис Орешников из «Локомотива»). Но лучше пополнять команду совсем молодыми, желательно из первой и даже из второй лиги: для них это станет школой, поступательным движением вперед в овладении футбольной наукой. Данный постулат, пожалуй, могут подтвердить фамилии игроков, которых в разные годы принимал в свои команды: Воронин, Маношин, Метревели, Медакин, Доронин, Федотов, Шестернев, Поликарпов; Козлов, Коро-ленков, Ларин, Пильгуй, Ярцев, Шавло, Гаврилов, Бубнов, Черенков, Родионов, Дасаев, Суслопаров, Черчесов…

Юрий Суслопаров был отчислен из «Торпедо» за дисциплинарные провинности и, не пытаясь найти приют в какой-либо другой команде, стал работать в одном из цехов ЗИЛа. Узнав, что он не у дел в футболе, мы предложили Суслопарову играть в «Спартаке» (естественно, без нарушений дисциплины). Юрий пришел в «Спартак» в 1986 году, с той поры дважды награжден золотыми медалями чемпиона СССР.

Юрия Гаврилова держали в динамовском дублирующем составе, порой даже не включая в список запасных игроков на матчи основного состава. Отпустили его легко, как бы за ненадобностью. В «Спартаке» он стал чемпионом страны, игроком сборной страны, обрел совершенно иную репутацию.

Александр Бубнов, как известно, вступил в серьезный конфликт с руководством и футболистами московского «Динамо». И его тоже отпустили из команды без проблем, даже охотно. Принятый в «Спартак» в 1983 году, он получил в новом коллективе медали различного достоинства, в том числе золотые 1987 года, когда ему исполнилось уже тридцать три. Еще один комплект «золота» спартаковцы выиграли уже без меня, в 1989-м, и Бубнов тоже был удостоен высшей награды первенства. Если бы не был принят в 1983-м, вряд ли имел бы такие спортивные трофеи.

Принимая игрока в команду, я всегда старался заранее выяснить, не наношу ли удар в спину коллеге-тренеру. Футболиста приглашал лишь в том случае, если у него совершенно очевидно не складывались отношения в прежней команде, или его за что-то отчисляли, или им не дорожили. Мастеров надо выращивать самому — вот что я исповедую.

Итак, шестьдесят первый год. Двадцать две команды разделены на две подгруппы, в финальную пульку попадает по пять лучших из подгрупп. Учитываются все очки, набранные на предварительном этапе. Этот этап, в сущности целый турнир, мы выиграли. Вышли на первое место в подгруппе, опередив московское «Динамо», киевское «Динамо», «Спартак», «Зенит», «Пахтакор» и прочих. 13 побед, 3 ничьи, 4 поражения. Забили больше всех — 55 мячей. Казалось, нас теперь не удержать никому… Но в том-то и дело, что только казалось, и некоторые игроки в это поверили, а многие были к тому же молоды, неопытны и не сумели распределить силы на два этапа.

Нас дважды крепко «наказали» торпедовцы. По разу — «Локомотив» и тбилисские динамовцы. Поэтому в итоговой таблице чемпионата 1961 года лишь четвертое место досталось ЦСКА. По сравнению с предыдущим годом — прогресс; с учетом возросшего потенциала команды, значительно изменившейся игры армейцев — топтание на месте. Даже по числу забитых мячей нас на финише обошли.

Такая же коллизия подстерегала команду в сезоне 1962 года. Опять по одиннадцать коллективов в подгруппах, в финальную стадию выходили по шесть. Мы долго шли без поражений, предварительный турнир завершили на втором месте, пропустив вперед лишь киевских динамовцев. Мы добились лучшего среди всех клубов результата в обороне, пропустив всего 9 мячей, проиграли только лидерам и «Кайрату», зато у «Зенита» выиграли 4:0, а у «Жальгириса» — 7:0.

Первый круг финальной пульки завершили, деля со «Спартаком» второе — третье места и отставая от лидировавших московских динамовцев всего на три очка. Но довести дело до логичного конца на этом добротном уровне не удалось: опять не хватило сил у нашей молодежи, которая несколько выдохлась. И хотя мы дважды обыграли тбилисское «Динамо», на третье место, к «бронзе», проскочила именно эта команда, набрав в сумме на два очка больше, чем армейцы.

Я видел, где наши слабые места, в чем они проявляются. Нужно было прибавить в атлетизме, в физической подготовке (что, кстати, звучит парадоксально: армейцев до этого долгое время упрекали в избытке атлетизма и, наоборот, в слабости футбольного мышления). Были у меня интересные планы — и тактические, и по составу команды. Но осуществить их, вывести в третьем сезоне ЦСКА в призеры мне не дали. Генерал Филиппов решил, что с «топтанием на месте» пора кончать.

На следующий год команда Центрального спортивного клуба армии заняла в чемпионате страны седьмое место. Это произошло уже без меня. Больше всех мячей забил в сезоне 1963 года мой воспитанник Владимир Федотов — 8 голов. Но этого было мало. И вообще, армейцы в 38 матчах первенства сумели провести в ворота соперников всего 39 мячей. В среднем — почти один гол за игру, но если учесть, что шесть из них были забиты в одном матче «Пахтакору», покидавшему высшую лигу и не слишком старавшемуся сопротивляться ЦСКА, получится меньше гола за игру. И это — имея игроков атаки, которые забивали за год до того столько же, сколько забивали нападающие команд-призеров!

Весьма неприятно, будучи в расцвете лет и сил, «полным энергии, идей, впрямую касающихся любимого дела, оказаться в своеобразном вакууме, без команды, которой можно было бы предложить эти идеи. Меня не так-то легко выбить из седла, но настроение было, прямо скажу, препоганым.

В какой-то мере развеяло мое огорчение совершенно неожиданное предложение, исходившее от Вячеслава Ивановича Чернышева, который в то самое время возглавлял Центральное телевидение СССР. Он предложил мне стать… главным редактором главной редакции спортивных программ! Чернышев убеждал: «Спорт вы знаете. Написали книгу о футболе, следовательно, пером владеете. Общение с творческими людьми у вас постоянное. Испытайте свои силы, поработайте на телевидении. Может, дело пойдет».

Совсем не моя стезя, рассуждал я. Но жизненная ситуация сложилась так, что это был какой-то бодрящий выход. Стало вдруг интересно, появились даже замыслы, наверное не слишком профессиональные, но в спортивном отношении любопытные. Словом, я отважился «переквалифицироваться» в исполняющего обязанности главного редактора спортивных программ, предупредив предварительно Чернышева: «Как только мы с вами убедимся, что я занимаюсь не своим делом, немедленно освобожу этот гуманитарный пост».

Из тех, кого видит на экране в спортивных обозрениях зритель 1980-1990-х годов, тогда в редакции работал лишь один Георгий Саркисянц. Дел на меня навалилось прорва: просмотр отснятых сюжетов, работа с авторами, редактирование наиболее ответственных текстов (хотя бы со спортивной точки зрения). Очень часто некогда было пообедать, и я, мысленно усмехаясь, вспоминал многочасовые зимние тренировки в теннисном зале с четырьмя группами футболистов и «обед» из калорийной булочки и бутылки кефира. Слава богу, недолго, около полугода, пробыл я телевизионным главным редактором. Весной 1963 года возглавил сборную команду СССР, а о том, как она готовилась и как выступила на европейском первенстве, читатель уже знает.











Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх