Загрузка...



Глава 4.Наин

Наин был в весёлом расположении духа. И не просто в весёлом, а в самом, что ни на есть распрекрасном расположении, какое только можно представить. Ещё бы! Вчера он провёл целый вечер со своей Фуидж. Хотя рано ему называть её своей, но появилась надежда.

Она жила недалеко, через огороды и, сколько Наин помнил себя, столько ему нравилась эта девушка. Других он не замечал, их просто не существовало для него. И во снах и в мечтах была только она. Ну, прямо беда какая-то, да и только!

Стройная и, конечно же, самая красивая в мире, она всегда насмешливо относилась к его ухаживаниям. И когда они ещё были детьми и, особенно, когда они повзрослели. Иногда Наину казалось, что она просто издевается над ним, и сердце его разрывалось от горя и безнадёжности.

Вот и вчера, когда он столько сил потратил, чтобы достать кувшинки из воды, чтобы собрать в себе всё мужество и с замирающим сердцем принёсти их, тайно, от, всех, к её ногам, она рассмеялась и сказала, что ей абсолютно не нравятся кувшинки и ему следовало бы подарить их Верне.

Верна, их весёлая соседка, вдова утонувшего рыбака Цуриила. После смерти мужа она бедовала со своими маленькими близнецами, но не особо убивалась, и её частенько видели в обществе мужчин, которые платили за её весёлый характер.

От такого намёка Наин покраснел и готов был провалиться сквозь землю. Он уже хотел бросить проклятые кувшинки на грядку с огурцами и уйти, как Фуидж вдруг покраснела и, посмотрев на него серьёзно, сказала, что придёт к Нилу после заката солнца.

— А кувшинки-то отдай, — проговорила она, забирая цветы из рук обалдевшего от счастья, и остолбеневшего Наина, и повернувшись, пошла к дому.

Наин был на седьмом небе! Он прибежал домой и, первым делом, обнял мать, шепнув ей, что она самая лучшая из всех мам на свете и затем принялся баловаться с младшим братом Боби. Мать, знавшая очень хорошо, что в таком весёлом настроении они перевернут весь дом, выгнала сыновей во двор, где они устроили игру в догонялки.

Догоняя Боби, Наин поскользнулся, потерял равновесие и, подняв брызги, с шумом шлёпнулся прямо в утиное корыто. С досады он хотел отшлёпать брата, но, слыша, как мать, наблюдавшая за ними с крыльца, заливается от хохота, а Боби визжит от восторга, рассмеялся.

Ни на секунду не забывая, что сегодня вечером он увидит Фуидж, Наин умылся и решил, не дожидаясь заката, идти к Нилу. К Нилу — значило к пристани. Здесь всегда крутились мальчишки: купались, ловили рыбу, встречали и провожали лодки. Здесь всегда было многолюдно, и Наин знал, что Фуидж придёт не сюда, а к месту, в метрах 50 отсюда, где женщины стирают бельё. После же заката это было известное место для свиданий, и все влюблённые парочки встречались именно там, как будто других укромных мест вокруг не существовало.

Наину казалось, что солнце сегодня никогда не уйдёт за горизонт. Как будто кто-то прибил его гвоздями к небосводу, и от этого оно замерло на небе на одном месте и не может двигаться и, как не умолял его Наин побыстрее закатиться, солнце как будто смеялось над ним и тащилось по небу, как повозка запряжённая ленивым ослом…

Волосы Наина тоже не слушались, как не укладывал их Наин перед медным зеркалом. Они торчали в разные стороны как перья взлохмаченной утки после нападения на неё собаки. Недовольный своим видом, Наин чертыхнулся и сказал матери, что он идёт прогуляться. Она, как обычно махнула ему рукой, мол, поступай, как хочешь и Наин, довольный тем, что даже знающая и понимающая всё мать не подозревает о том, куда он идёт, вышел из дома. Всё бы хорошо, да только Боби явно не хотел оставить его в покое, надеясь на продолжение игр. Чтобы отвязаться от него, Наину пришлось разрешить ему взять свою удочку. Старый сосед Одис, с которым в детстве любил рыбачить Наин, научил его, как обрабатывать конский волос, чтобы он не рвался, как сделать крючки из кости и снасть никогда не подводила Наина. Боби, обрадованный такой возможностью порыбачить удочкой брата, быстро схватил её и, боясь, как бы Наин не передумал, исчез из вида, сверкнув пятками по направлению к пристани. Туда же направился и Наин, но, не доходя до неё, свернул направо к месту, где женщины полощут бельё. Он надеялся, что там уже никого нет, но ошибся. На берегу три женщины заканчивали работу и складывали бельё в корзины.

— Они явно собираются уходить, — с удовлетворением подумал Наин, но в этот момент одна из них (это была Верна) заметила Наина.

— Эй, кавалер, — закричала она, явно желая привлечь к Наину внимание остальных женщин, — уж, не ко мне ли на свидание ты пришёл?

Она явно догадалась о причине его появления здесь и, ехидно подмигнув остальным женщинам, лукаво сказала:

— Снимай подштанники: я их вмиг постираю, если ты мне поможешь. Да не бойся, подходи ближе: не укусим. По крайней мере, я.

Она подбоченилась и с весёлой ухмылкой смотрела на Наина.

Наин шарахнулся в сторону и нырнул в тростник. До него донёсся весёлый женский хохот.

— Угораздило же меня встретиться с ними, — с досадой подумал Наин, пробираясь по папирусу (1) к ближайшей тропинке.

1. Папирус — вид тростника, растущего по берегам Нила. Разрезая его на слои, которые впоследствии склеивались, египтяне получали своего рода бумагу, имевшую то же название.








Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх