Загрузка...



Глава 8.Шалаш

Осия развернул кипучую деятельность, и Моисей не видел его спящим. Когда он засыпал, Осия ещё был на ногах, а когда Моисей открывал глаза, то Осия уже во всю отдавал распоряжения ранним посетителям. Пустующая мастерская Моши в одно мгновение превратился в оживлённое место и пьяный с раннего утра Моша не успевал стричь молодых людей, которые после стрижки получали инструкции в подсобке, которую Осия превратил в штаб революции. К радости Моисея дело закипело, и он не переставал удивляться организаторским способностям своего полководца.

Фараоновские шпики, как оказалось, хлеб даром не ели и, почувствовав опасность, Осия предложил Моисею срочно поменять резиденцию, что как оказалось, было сделано вовремя. Ночью стражи порядка оцепили район и ворвались к Моше, где кроме мертвецки пьяного цирюльника уже никого не было.

Новый штаб революции организовали на окраине города ОН в густых зарослях тростника. Построили шалаш достаточный, чтобы вместить трёх-четырёх человек и работа закипела с новой силой. Ежечасно прибывали посыльные из различных общин Гесема и, получив инструкции, исчезали в зарослях папируса. За какую-то неделю Осия организовал отряды добровольцев почти в каждом населённом пункте Гесема и довольный своей работой доложил Моисею, что поставил под копьё 12 000 человек.

— Пора Моисей, — заявил он, — с моей стороны всё готово.

Со стороны Аарона тоже было сделано всё, что хотелось Моисею. Брат посещал его каждый день и докладывал результаты своих встреч со старейшинами родов. По его словам, вначале они с недоверием встретили предложение Аарона по переустройству существующего порядка. Да и это понятно, нельзя крестьянину фантазировать, пахота, сев, заготовка кормов, жатва и другие крестьянские заботы реальность его жизни и пустись крестьянин в демагогические рассуждения переустройства несправедливого мира, то кто будет кормить страну? Но, этот дурень Аарон, в начале поверил сам, а потом своими страстными речами заставил поверить других, что, возможно, такое справедливое устройство общества, где каждый будет сам определять размер налога в казну. Где ни один чиновник от власти не сможет притеснять его ни поборами, ни взятками, ни сводом непонятных и противоречивых законов, от которых кругом идёт голова. Вчера Моисей тайно посетил одну встречу Аарона со старейшинами, и ему очень понравились слова брата произнесённые в конце его речи: — Долой Фараона! Долой его ненасытных чиновников. Да здравствует трудовой народ и его вождь Моисей!

Ну что ж, видимо, действительно пора брать власть. Всё складывалось как нельзя лучше. Армия Фараона укрощает восстание в Эфиопии, массы евреев в Гесеме взбудоражены и остаётся только поднести факел, чтобы всё вспыхнуло огромным пожаром.

Моисей позвал Осию.

— Вчера было ещё рано, а завтра будет поздно, — с умным лицом произнёс Моисей, — сегодня или никогда. Пора Осия твоим удальцам показать, на что они способны вместе с тобой. Как ты собираешься начинать?

Осия хитро улыбнулся, он давно разработал план начала восстания и всё терпел, ожидая, когда об этом, наконец, зайдёт речь.

— Сегодня вечером я прикажу разгромить фараоновские винные погреба, и вдохновлённые вином бойцы пойдут на всё, что мы прикажем.

— Гениальная мысль, — воскликнул Моисей, — когда пройдёт хмель, поздно будет думать.

— К середине ночи я планирую захватить все ключевые посты в городе и тюрьму. Храмы не взять и их придётся просто заблокировать, ну и к утру выступим на столицу, — закончил Осия.

— Всё хорошо, за одним исключением, — проговорил Моисей, — отдай приказ разграбить всех зажиточных египтян и вообще всех богатеньких, кто подвернётся под руку. Даже если окажется, что он еврей. Ничего страшного, революция всё спишет. Дай бойцам напиться крови, никого не оставлять в живых, рубить, рубить и рубить. Чем сильнее они измажутся в крови, тем лучше. Обратной дороги у них после кровинушки уже не будет. Но самое главное Осия, Фараон. Заруби себе на носу, если мы не убьём его, то нам с тобой не сдобровать, и у нас нет даже малейшего шанса остаться в живых. Только смерть Фараона даёт нам надежду, что армия подчиниться мне как законному внуку Фараона. Объяви своим бойцам революции, кто убьёт Фараона, получит всё, что захочет.

— А как насчёт должности командира фараоновского флота?

— О чём ты, — удивился Моисей, не понимая, — какого флота?

— Наладил я контакт с одним моим старым знакомым, хороший человек, воровали когда-то вместе, так он сумел пристроиться на охранное судно Фараоновской яхты, — стал излагать Осия, — когда мы ворвёмся во дворец, то Фараон попытается сбежать на своей яхте. Прав я или нет?

— Если не будет убит, то да. И как я не подумал об этом, — спохватился Моисей.

Осия довольно заулыбался, он то всё продумал, не даром его армия пацанов в детстве всегда побеждала.

— Сегодня ночью мой друг поможет моему отряду, без шума захватить это судно и если мы не убьём Фараона во дворце, то когда он попытается бежать на своей яхте, мои ребята вместо охраны его персоны атакуют его и прикончат всех на её борту.

Закончив речь Осия с гордостью посмотрел на Моисея, мол, знай наших, но Моисей не заметил его торжества.

— Прекрасный план, — с горящими глазами ответил он.

— Я знаю, — ответил Осия, — так вот, этот мой друг хочет получить за это должность командующего фараоновским флотом. Что ему ответить?

— Получит он флот, чёрт с ним, главное обещай Осия, а потом мы разберёмся, — с усмешкой проговорил Моисей, — потом…может быть и получит. Понял?

Они прекрасно поняли друг друга и рассмеялись.

Весь остаток дня Осия распределял роли, посылал гонцов, ругался, хвалил и ближе к вечеру доложил, что всё готово и им пора перемещаться в центр событий, в город.

Через два часа, миновав посты они сидели на конспиративной квартире и принимали последние сводки. Приехал Аарон. Он явно нервничал и не мог усидеть на одном месте.

— Да сядь ты и не мельтеши, как комар перед носом, — прикрикнул на него Моисей, — всё будет хорошо. Сядь и выпей. Без тебя мандраж бьёт.

Стоило солнцу уйти за горизонт, как отряды мятежников устремились на сторожевые посты, на тюрьму, на здание городской управы. Группа молодчиков громила винные погреба. Занялись первые пожары, полилась первая кровь. Начиналась первая еврейская революция, как и любая другая революция ведущая в никуда, в тупик исторического развития. Как и любая другая революция, приносящая тяжелейшие страдания и неисчислимые потери для всех кого она касалась, со всеми её атрибутами; кровью, дикой жестокостью, разбоем и беззаконием.

А в это время, во дворце Фараона проходил военный совет. Два дня назад, Хорум доложил Фараону, что по его сведениям, Моисей вернулся в Египет, и готовит бунт в районе Гесема, где происходят тайные митинги с призывом свержения существующего строя. В сложившейся ситуации следует ожидать выступления бандитов в самое ближайшее время.

— Змеёныш, — думал Фараон, — и время то, какое неудачное для меня выбрал. В городе было всего две тысячи личной гвардии Фараона, а армия находилась достаточно далеко, чтобы немедленно прийти на помощь.

В войска срочно был отправлен указ Фараона о возвращении, а пока военный совет решал ближайшие задачи по возможному отражению атак революционеров. Было предложено отправить Фараона навстречу к армии под прикрытием отряда гвардейцев, но Фараон не принял это решение, так же, как и следующее предложение отправиться вверх по Нилу на яхте под прикрытием корабля охраны. Как бы надсмехаясь над нависшей опасностью, Фараон решил остаться в столице, надеясь на то, что бунтовщики не успеют сформировать свои ряды до подхода армии из Эфиопии. Посовещавшись, военный совет в лице Фараона постановил;

1. Семье Фараона и ему самому переехать из дворца в Главный храм под его защиту.

2. Усилить охрану государственных зданий.

3. Казнить всех особо опасных преступников содержащихся в городской тюрьме.

4. Выпустить указ о мобилизации городского населения.

5. Ввести в столице осадное положение.

Из этого списка удалось выполнить только первое. С наступлением темноты, Фараон с небольшим отрядом охраны тайно покинул дворец и прибыл в Главный храм. Там уже развернулись работы по укреплению его обороноспособности и люди Хорума укрепляли все выявленные слабые места. В это время в Гесеме начался бунт, и Фараон приказал бросить защиту города и стянуть все имеющиеся войска в храм для отражения ожидаемой атаки противника. Ночь прошла спокойно, а утром в город ворвались войска Моисея. Не прошло и часа, как город запылал, полилась кровь и всегда тихие улочки утреннего Мемфиса наполнились шумом борьбы, визгом грабящих и диким криком убиваемых людей, от которого мурашки бежали по спине. К полудню всё было кончено, те маленькие очаги сопротивления, которые возникали в городе быстро подавлялись, и когда Моисей въехал в столицу, в которой он так долго не был, она словно вымерла. Никто не вышел на улицы, чтобы встретить нового фараона Моисея! Не было слышно приветственных криков, не было видать упавшего вниц народа, только ветерок метал клубы дыма горевших домов и голосили женщины. Настроение Моисея резко ухудшилось.

— Ну, подождите, — зло подумал он, — я вас научу достойно встречать своего повелителя.

Приехав во дворец, он первым делом прошёл в тронный зал и уселся на фараоновский трон. Вот тот момент, о котором он так долго мечтал. Он на троне! Странно, но чувства радости он не испытывал, а вместо него у Моисея было чувство какого-то нездорового возбуждения и чувство нереальности происходящего. Фараон, вот кто не даёт ему почувствовать всю торжественность этого момента. Моисей вдруг отчётливо понял, что пока жив Фараон, он всегда будет чувствовать себя шутом и изгоем на этом троне.

— Где Осия, что с Фараоном? — заорал он на своих телохранителей, и резко встав, пошёл в свою бывшую комнату. С трепетом, толкнув дверь, он как бы опасаясь чего-то, вначале заглянул, а потом осторожно вошёл. Комната была пуста. Видимо Фараон приказал выбросить всё, что могло напомнить ему о внуке и только пыль, лежащая толстым слоем, указывала, что сюда никто не заходил много дней. Постояв, Моисей направился назад и, проходя мимо комнаты, которая когда-то принадлежала сыну Фараона Раму, решил заглянуть и туда. Всё было на месте, даже край покрывала наброшенного на кровать, был немного завёрнут, как будто её хозяин только вышел из комнаты и сейчас вернётся обратно. Моисей даже интуитивно оглянулся на дверь, и по его спине пробежали мурашки от реальности ощущения, что Рам жив и сейчас войдёт сюда чтобы бросить ему в лицо — убийца. Моисей рванулся из комнаты и когда он влетел в тронный зал, там его уже ждали Осия и Аарон. В противоположность Аарону Осия был весел и к удивлению Моисея обвешан дюжиной золотых цепочек, а почти на каждом его пальце блестело золотое кольцо, что делало его похожим на торговца ювелирной лавки.

— Ох, и люблю я красивые вещи, — ответил он на немой вопрос Моисея и, видя, что тот мрачен, стал его ободрять, — да не перешивай Моисей, я его всё равно достану. Кто же ожидал, что он в Главном храме укроется. Потом, резко перейдя от весёлого тона к серьёзному сказал: — Я сейчас оттуда, крепость, а не храм. Я там был один раз, знаю. Не удалось с налёта, так мы его штурмом возьмём. Я уже штурмовые лестницы изготовить распорядился, день, другой и я принесу тебе его голову.

Осия развалился в кресле и приказал подать себе вина. Глядя на него и его поведение, можно было подумать, что он всю жизнь провёл здесь во дворце, так естественно он себя вёл.

— Что за человек, — подумал Моисей, — в любой ситуации он чувствует себя как рыба в воде, посади его на этот трон, так его и от фараона не отличишь.

В противоположность ему, Аарон выглядел словно испуганная собака загнанная в угол, которую вот вот начнут бить.

Моисей, недовольно покосившись на него, спросил: — А ты, что как в воду опущенный?

— Что же это происходит брат? — начал Аарон, — я думал, нас цветами встречать будут, я думал народ с ликованием примет новую и справедливую власть и совсем не ожидал этой крови. Мы похожи на банду каких-то разбойников налетевших на не ожидавших людей, а не на освободителей от ига Фараона. Разве мы этого хотели? Сегодня я был свидетелем ужасной сцены. С десяток бойцов выволокли из дома простого египтянина и начали его избивать. Жену, которая кинулась к ним с просьбой о пощаде, один из них просто проткнул мечом, а остальные, улюлюкая, изрубили мужа на куски. Когда я хотел остановить это побоище, так они хотели и меня зарубить и если бы не мои парни, то лежал бы я уже мёртвый.

— Ну, ты уж сильно не переживай, не делай по одному случаю общую картину, — недовольно проговорил Моисей, — а этих негодяев мы найдём и строго накажем. Слышь Осия, разберись с этим делом и доложи Аарону, — повернув голову к нему проговорил Моисей.

— И ещё, Аарон, ты должен быть готов к тому, что мы уничтожим тысячи, что мы будем ходить по колено в крови и не остановимся ни перед чем ради достижения нашей цели. Пусть этот народ не понимает пока, что мы несём ему счастье и процветание. Это только начало и мы всех непонимающих будем казнить независимо с мечом они или без оружия в руках, кто не со мной — тот против нас.

— Слизняк, — подумал он о брате, — с таким не власть надо захватывать, а стоять в храме и утешать несправедливо обиженных. Утвержусь у власти, отправлю его, куда ни будь в храм, пусть сопли прихожанам утирает. Тоже мне поборник справедливости. Справедливость-это удел слабых. Сила всегда и везде побеждает потому, что справедливость беззуба от её нравственности и совести. Она слаба, а бог не любит слабых.








Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх