Загрузка...



Глава 12. Лука.

Совсем замотался Понтий. Стоило только проснуться, как десятки людей начинали подкидывать ему вопросы, на которые далеко не всегда легко было найти ответ. От такой жизни можно было сойти с ума, но другая жизнь, жизнь, в которой ничего не надо решать, теперь совершенно не привлекала Пилата. Вспоминая время в Риме, он удивлялся самому себе и никак не мог поверить, что это была его жизнь, которая ему почему-то нравилась.

— Как можно было так бездарно тратить время? — думал он. — Что за интерес — целый день проводить в бане за никчёмным обсуждением пустых проблем? Омут какой-то, а не жизнь. Разве ту его жизнь можно сравнить с настоящей? Она, эта новая жизнь, как быстрая река, несущая стремительно свои воды, снося на своём пути всё, что попадётся. Интересно!

И Прокула вроде бы нашла себя. Перестала приставать со своими дурацкими просьбами и занялась искуссвом. Это ж надо! Лепит скульптуры! Пилат ничего в них не находил, но решил про себя — пусть лепит: чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало.

А ещё полгода назад к нему в провинцию приехал Лукреций. Вот это друг! Понтий словно побывал в Риме, слушая его рассказы о новостях светской жизни.

Лукреций, с присущей ему любознательностью, принялся за изучение истории и жизни Израиля. Целыми неделями он пропадал в Иерусалиме, роясь в храмовых документах и беседуя с разными людьми. Сейчас он планировал совершить путешествие по всему Израилю и для начала собрался в Самарию.

Понтий не успел закончить беседу с послом Сирийского царя, как появился его друг.

— Пошли в баню, Понтий. Я хочу посмотреть город Назарет, поэтому завтра уезжаю и мне хотелось бы перед отъездом обсудить с тобой то, что я узнал за последнее время.

Понтию ещё надо было разобраться с кое-какими делами, но он решил уступить Луке. Кто его знает, когда он вернётся из своей поездки. Приказав управляющему не беспокоить его по пустякам, а

73

обращаться только по важным вопросам, он направился с Лукой в баню.

Пилат развалился в прохладной воде бассейна и стал жаловаться Луке.

— Устал я. Столько забот, что времени для отдыха не хватает.

Я уже и по ночам стал работать. А про Прокулу вообще забыл. Спроси меня, Лука, когда я последний раз прикасался к ней — и не вспомню.

Говоря это, Пилат на самом деле не жаловался. Просто ему, как присуще всем трудоголикам, хотелось показать свою значимость.

— Плюнь на всё, Понтий, — понимающе ответил на это Лукреций, — отдохни несколько дней. Давай вместе поедем в Назарет, а?

Вот было бы здорово!

— Не могу, Лукреций, важные дела накопились, — ответил Пилат, — вот разгребу их — тогда и отдохнём. Ты-то как? Что откопал интересного?

— А что я? Мне не надо государственные дела решать, я — филосов и мой удел — вести наблюдения за событиями нашего бытия.

— Ну и что ты подметил нового?

— А здес, в Израиле, всё новое. — ответил Лука. — Взять их историю. О-о-о, Понтий! Я не перестаю удивляться. Разве можно её сравнить с историей Рима? Чем больше узнаю, тем больше удивляюсь.

— Что же ты нашёл удивительного в истории такой маленькой страны?

— Удивляюсь я, Понтий, тому, как такой древний и талантливый народ мог докатиться до такого жалкого существования.

Хотя, думается мне, это — закономерность: там, где демократия — там прогресс, а где религия — там нищета и упадок.

— Ну, у нас тоже есть религия и боги, Лукреций, тем не менее мы развиваемся и идём вперед. Здесь, как мне кажется, ты неправ.

— Да, я с тобой согласен: мы тоже имеем богов.

Но из нашей религии, которая основана на поклонении силам природы (и это очень важно), не может появиться пророк.

А вот из их религии — религии веры в великого дядю, который определяет жизнь людей, всегда появлялись и будут появляться пророки. В этом-то и вся трагедия!

История никогда не врёт, Понтий. Читаю их святую книгу — волос

74

дыбом. Что не пророк, то — палач, с руками по локоть в крови. Возьми из последних, к примеру, пророк Илия. Этот святоша собственноручно зарубил 450 человек (1) только за то, что они верили по-другому. А сколько тогда убили его помощники? Десятки тысяч? Как тебе это?

Другой его последователь — Елисей. Только за то, что дети назвали его лысым, он убил их. Сорок два ребёнка!(2) Мерзавец, сволочь последняя, да и только! А их святая книга называет его божьим человеком!

А искусственный голод, который он устроил в Израиле, чтобы поднять свой авторитет, действуя по принципу: чем хуже для страны, тем легче одурачить народ? Люди ели голубиный помёт! Люди ели людей, Понтий!! Та же святая книга описывает случай: две женщины решали — чьёго ребёнка они убьют первого, чтобы сьесть!!! (3)

Пророки??? Это авантюристы и тираны чистейшей воды!!!

И это именно их действия привели Израиль к неисчислимым жертвам и экономической катастрофе!

— Ну, ты у нас всегда был против религии, — ответил Пилат, — поэтому не удивительно твоё отношение к их религии.

— К их или нашей, Понтий, нет разницы. Смотри, что в Риме происходит. Император обьявил себя божественной персоной!

Зная историю развития мира, можно с уверенностью сказать, что последует дальше. Ты знаешь?

— Нет, но мне, конечно же, интересно узнать.

— Он уподобился их пророку. Да, Понтий! Теперь он сделает всё, чтобы ограничить демократию и убрать сенат. Потом последуют репрессии инокомыслящих и гражданская война. И империя погибнет.

— Не веришь? — увидев недоверчивую улыбку на лице Пилата, спросил Лукреций. — Уверяю тебя: так оно и будет, если мы не станем на защиту демократии.

1. Библия.3Цр.18:40

2. Библия.4Цр.2:23,24.

3. Библия.4Цр.6:28

75

— Не порть настроение, Лука, — сказал Пилат, — может быть и минует нашу бедную страну эта участь. Лучше расскажи что-нибудь весёлое, подними настроение.

— Согласен, Понтий. Я расскажу тебе о Гилеле. Был такой философ в Израиле. Мне про него Гаммуил, его внук, рассказывал. Это был обыкновенный дровосек и плотник, но своей теорией любви и добра он покорил сердца всех израильтян.

— А, ты напиши про него книгу, — вдруг предложил Пилат, — пусть люди читают и становятся добрее.

— А вот и напишу! — вдруг загорелся Лукреций.

Он выскочил из бассейна и забегал по его краю. Видимо, идея Пилата легла ему на душу и он не мог успокоиться от сошедшего на него творческого прозрения.

— Ты — гений, Понтий, — заорал он, — если сложить их вместе, то получится замечательная личность и интересная книга.

— Кого с кем сложить? — не понял Пилат.

— Елисея и Гилеля.

— Да успокойся ты, — проворчал недовольно Пилат, выходя из бассейна, — объясни всё по порядку, а то ложишь двух мужиков вместе и ещё хочешь, чтобы я тебя понял.

Они сели к столу и налили вина.

— Представь, Понтий, — стал излагать план будущей книги Лукреций, — я опишу человека, обладающего силой и властью Елисея. Пусть он, как описано в святой книге, творит чудеса: исцеляет людей, превращает воду в масло или вино, кормит сотни людей кусочком хлеба, оживляет покойников.(1) Но… только ум и сердце я дам ему от Гилеля. Представь — ум и власть, сила и милосердие, благородство и справедливость. Да у меня получится человек будущего и моя книга переживёт века!!

— Нет, Лукреций, — ответил, смеясь, Пилат, — это невозможно.

Ты знаешь людей: они не могут быть такими, как ты хочешь описать. У тебя получится бог, а не человек будущего.

— А, может… — начал было Лукреций, потом на минуту задумался, а затем сказал, — ты прав, прав опять. И ты не подозреваешь, Понтий, что подал мне ещё одну грандиозную идею: я и опишу

1. От автора. Описание творимых чудес — это излюбленный приём библии, который повторялся в ней уже неоднократно.

Точно такие же чудеса приписаны и Иисусу Христу.

76

его, как Бога.

Он опять на минуту задумался, а потом произнёс:

— Не то, Понтий. У них уже есть Бог и люди не поверят другому. Надо что-то другое.

Лукреций выпил вина и задумался. Понтий только решил переключить разговор на другую тему, как Лука воскликнул:

— Эврика, Понтий! Эврика! Я опишу историю не Бога, а его Сына, которого Бог послал на землю, чтобы помочь людям найти путь к справедливости.

— Вона ты куда загнул! — воскликнул Пилат. — Ну и фантазия у тебя, Лукреций.

Он весело рассмеялся, а потом спросил с хитринкой в голосе:

— А хочешь, я тебе помогу?

— Писать?

— Да нет, Лука, писать книги — это по твоей части, а мне оставь мои донесения и приказы. Я могу познакомить тебя с одним интересным человеком. Он у меня переводчиком служил и малый, я тебе скажу, далеко не дурак. Ты отгадал его мысли, Лукреций, ведь он себя Сыном Бога называет.

— Не может быть!!

— Чтоб я сдох, Лука, если вру! Но это не всё. Он ещё и царём Израиля хочет быть.

— Сын Бога — и царь? Ну, это уж слишком! Это уже перебор, — разочарованно ответил Лукреций, — ты ещё добавь — и император.

И что получится? Да обыкновенный сумасшедший, страдающий манией величия.

— Да ты пойми, Лукреций, — возразил ему Пилат, — чтобы хоть что-то изменить в этом болоте, которое представляет собой сегодняшний Израиль, надо обладать властью. Вот он и хочет взять власть в свои руки, чтобы, по его словам, восстановить справедливость.

— Утопия, Понтий, — отпарировал Лука, — где единоличная власть, там никогда не будет справедливости. Только демократия что-то ещё может изменить в этом мире.

— Да разве я с тобой спорю, Лука, — просто мне от того, что он возьмёт власть, только легче будет. Ты знаешь, какие у меня отношения с Антипой? Я стараюсь хоть что-то сделать для этой страны, а он, её царь, которому бог велит заботиться о ней, только

77

палки в колёса вставляет.

Вот посмотри, что он пишет в Рим.

Пилат встал и, порывшись на столе в углу комнаты, взял в руки свиток.

— Это его жалоба императору. Почитай.

Лукреций стал читать.

Ваша божественная светлость!

Ваш покорный раб Антипа шлёт вам низкий поклон и пожелания всего наилучшего. Да пусть солнце всегда сияет над Вашей головой!

Спешу сообщить, что в подвластном Вам Израиле происходит большое возмущение народа, вызавнное насилием и алчностью прокуратора Понтия Пилата. Несколько дней назад многие невинные граждане были убиты лишь за то, что посмели выразить своё недовольство его непродуманными действиями.

Не соизволит ли Ваша светлость принять это во внимание и послать нам другого прокуратора.

Ваш покорный раб — Антипа.

Внизу свитка Лукреций увидел приписку Тиверия.

Понтий! Разберись с этим жалобщиком. Только сделай это тихо и мирно. И помни, что я сказал Валерию Грату:

— Хороший пастух стрижёт своих овец, а не сдирает с них шкуру.

Император Тиверий.

— Так, что ты ждёшь, Понтий? Убери его к чёртовой матери! — воскликнул Лукреций.

— И уберу, Лука. А план мне этот переводчик подсказал.

Его зовут Иисус и сейчас он действует в Галилее.

— Уж не тот ли это мессия, о котором я слышу в последнее время? — спросил его Лукреций.

— Именно, Лука, и он — часть моего плана по замене Антипы.

— А я и не ожидал такого от тебя, Понтий, — удивился Лука, — ты действуешь, как настоящий политик.

— Что делать, Лукреций, что делать? — потирая руки, сказал Пилат, -

78

хочешь жить — умей крутиться. По его докладу, он сколотил себе группу ребят с хорошими кулаками и давит, причём успешно, всю бандитскую сволочь, что расплодил Антипа. Делая это, он завоёвывает себе авторитет борца за справедливость.

А ты знаешь — народу только это и надо.

— Так он — бандитский авторитет? — недоумённо спросил Лукреций.

Понтий поморщился.

— И да, и нет. Он не грабит народ, а помогает всем обездоленным, защищая их от поборов бандитов. Причём, это делают его люди, а сам он проповедует о своём царстве божьем, в котором всё будет по справедливости. При этом он выдаёт себя за мессию или Сына Бога.

— Да, он, видимо, не дурак, — подтвердил Лукреций, — и наша с ним идея о сыне бога совпала. А что он конкретно проповедует?

— Чёрт его знает, Лукреций, я точно тебе не могу сказать, только так, в общих чертах: не убивай, не воруй, заботься о людях.

Что-то вроде этого. Он говорит, что после смерти тот, кто будет следовать его наставлениям, получит жизнь вечную в царстве его отца-бога. Я даже могу вспомнить одну его фразу, она мне очень понравилась. Понтий наморщил лоб, сосредоточенно уставился в одну точку, а потом произнёс: *Во всём, как хотите, чтоб с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними.(1)

— Да это же фраза философа Гилеля! — воскликнул Лукреций. — Она мне тоже понравилась, когда я читал его труды.

— Ну и что? — ответил Пилат. — Какая разница, кто изобрёл её —

Гилель или Иисус? Всё равно никто не знает об этом. Главное, что этими и другими правильными изречениями он привлёк на свою сторону массу народа и они готовы идти за ним.

— Потрясающе! А мозги у него что надо. — проговорил Лука. —

Ну, а дальше-то что?

— Как только он наберёт достаточную силу, то придёт в Иерусалим в условленное нами время. Там он обьявит себя пророком и царём Израиля. При этом он и его люди наведут *порядок* в храме царя Ирода. Ты знаешь, Лукреций, это притон первосвященника Каиафы.(1) Он превратил храм в подобие

1. Библия. Мт.7:12

2. Каиафа-библейская личность. Первосвященник.

79

городского рынка и держит его под своим контролем. Это и будет последней каплей терпения Антипы и первосвященника.

Они кинутся искать Иисуса, чтобы предать суду и казнить.

— Что-то я не пойму. — наморщив лоб, произнёс Лука. — Ведь тогда возникнет гражданская война? И ты пойдёшь на это?

— Нет, конечно. В том-то всё и дело, что всё проще и гениальнее. Он сам им сдастся!

— Сам? Сам сунет голову в петлю? И ради чего надо было тогда всё это затевать?

Пилат расхохатался.

— В этом-то и вся изюминка. Как только он сдастся им, они приговорят его к смерти. Хочешь пари, Лука? Сто против одного, что они приговорят его к побитию камнями. Спорим?

— Ну, и бестия ты, Понтий! Разве я похож на идиота? Это же безпроигрышное для тебя пари! Ну, ладно, дальше-то что?

— По закону они должны привести его ко мне для утверждения смертного приговора.

— Понял, Понтий, понял! — заорал Лукреций. — Как всё просто! Просто и гениально! Ты не утвердишь приговор и тем самым Рим как бы встанет на сторону Иисуса? Так?

— Правильно. Я не только не утвержу приговор, а оправдаю Иисуса. Уже сейчас вся Галилея хочет видеть Иисуса своим царём. По докладам моих ищеек то там, то сям раздаются призывы к свержению Антипы. Мой оправдательный приговор будет концом правления Антипы и его священников. После моей оправдательной речи ни один израильтянен не встанет на их защиту. Иисуса просто на руках занесут во дворец и усадят на трон, просто вышвырнув с него Антипу.

— К чёрту Назарет, — решительно произнёс Лукреций, — я должен обязательно увидеть твоего ставленика. Где мне его найти?

— Скорее всего — в Капернауме. Иногда он наведуется в Вифанию к своему другу Лазарю. Этот Лазарь — мой осведомитель. Через него я поддерживаю связь с Иисусом. Иди к нему и там узнаешь, где найти сына бога. Только учти, что тебе одному надо идти, без охраны, а иначе засветимся. Не забудь сказать Лазарю пароль, а то тебя пришьют там, как муху.

80








Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх