Загрузка...



Мой клубок любви

Что я вынес из прошлого?

В детстве не раз наблюдал, как бабушка из овечьей шерсти пряла нить и накручивала в клубок. Он рос и становился всё больше и больше, как детский мяч, а потом кончалась шерсть.

Из прошлого я вынес вот этот клубок, но не шерсти, а любви. Я и впредь буду наматывать на него опыт любви, насколько позволят мне жизнь и силы.

Что в этом клубке, какие выводы, какие обобщения?

Я отдаю отчёт тому, что моя любовь вовсе не совершенна. И, вообще, я только начинаю карабкаться по лестнице Иоанна Лествичника; потому до тридцатой — вершинной ступеньки, которая знаменуется Совершенной Любовью, мне уже не успеть подняться.

Тем не менее, в моём клубке любви есть нечто такое, что позволяет мне дарить детям уроки, общаться с учителями, писать книги, высказывать свои мысли и верить.

Да, я верю, что мир сотворён Творцом-Богом. Верю, может быть, больше, чем тот, который верит, что мир есть случайное производное от хаоса.

Историческая культура моего грузинского народа привела меня к Православному Христианству. Потому мне близки и понятны идеи христианской Любви, и я стремлюсь к ней.

Учусь любить ближнего.

Учусь любить врагов своих. Хотя давно уже никого не воспринимаю как врага своего.

Учусь прощению и просить прощения. Давно простил всех, кто когда-либо причинял мне зло, и попросил прощения у всех, кому, может быть, я причинил зло. Хотя с верою могу повторить слова Януша Корчака: «Я никому не желаю зла. Не умею. Не знаю, как это делается».

В моём клубке любви есть особая полоска, которая вплетается в мою жизнь с начала 50-х годов: эта цветная, голубая, как мечта, полосочка есть моя сознательная любовь к детям. Вначале она зарождалась как чувство, которое привязывало меня к ним, а со временем совершенствовалось как искусство.

Я всё глубже познавал мудрость:

Любовь надо нести детям с любовью, красиво и изящно, чтобы они приняли её и воспитывались.

Учительская, педагогическая любовь более утончённая форма Любви, чем, скажем, Родительская Любовь. Она требует для своего проявления огромных душевных усилий и мудрости сердца.

В ком уже есть любовь к детям, к тому, при старании, придёт и искусство их любить, т. е. понимание того, как их нужно любить. В ком нет любви к детям и стремления полюбить их, тот пусть не ждёт посещения мудрости педагогической любви.

Кто откровенно не любит детей, тому мудрость любви не достанется. Он сделал бы доброе дело, если покинул бы работу, которая навязывает ему общение с детьми.

Мудрость находится внутри самой любви к детям, а не вне её.

Потому мудрая педагогическая любовь не технологизируется, методически не выстраивается, не расписывается по пунктам, а познаётся сердцем.

Я пристал к одному учителю со своими вопросами:

— Вы любите детей? — спросил я.

— Да, конечно… — ответил тот.

— Как вы их любите?

— Как все…

— Этого мало.

— А как ещё надо их любить? — спросил учитель.

— Так, как любил Сухомлинский…

— А как он любил?

— Любил как Корчак…

— А как Корчак любил?

— Как Песталоцци…

— Ну а Песталоцци как любил?

— Любил он детей нежно, искренне, преданно, постоянно, без оглядки, любил с радостной улыбкой на лице или со слезами сострадания на глазах…

— Кошмар какой-то… — сказал учитель.

Учитель, который любит детей «как все», далёк от познания величия своей профессии и своего служения.

Любить детей — это сокровенное искусство, но некоторые общие нормы, конечно, существуют.

Из своего клубка любви я достаю обобщения и рад, что они совпадают с мыслями классиков педагогики.

Любить детей и каждого ребёнка надо:

— искренне, честно, от всего сердца;

— спокойно, терпеливо, доверительно;

— нежно, красиво, изящно;

— преданно, постоянно, без условностей;

— воодушевлённо, вдохновенно, увлечённо;

— заботливо, мужественно, понимающе;

— с уважением, утверждением, возвышением.

Назову такую Педагогическую Любовь Небесной — вот такой Любовью надо любить детей. Она несовместима с раздражением, с грубостью, с недоверием, с унижением, с насилием, с принуждением…

Знаю детей, потому не буду утверждать, что все они ангелочки. Они дети Света, но вовсе не послушные, разумные и уже воспитанные. Среди них есть неугомонные, дерзкие, шаловливые, требовательные; есть дети замкнутые; есть дети с большими или меньшими способностями: есть красивые и некрасивые, больные и уродливые, есть дети уже испорченные, избалованные, извращённые…

Кого меньше любить, кого больше?

Кого оставить в своём классе, от кого избавиться?

Кого сажать за переднюю парту, а кого — за последнюю?

Но Любовь сравнима только с Солнцем. Солнце дарит всем на Земле свет и тепло одинаково, без разбора кто есть кто среди людей. Нет у него любимчиков и нелюбимых.

— Кого любит Любовь?

— Всех: и того, в ком она есть, и того, в ком её нет.

— Кого ненавидит Любовь?

— Нет такого.

— Кого больше любит Любовь?

— Свою сущность — Бога.

— А у Бога есть избранник на Земле?

— Есть: это — дети.

«Кто примет одно такое дитя во имя Моё, тот Меня принимает», — так говорит Иисус Христос. Получается, что надо принимать каждого Ребёнка как маленького Христа. Потому — «Нет воли Отца вашего Небесного, чтобы погиб один из малых сих».

Из этих стихов Нового Завета я черпал чувства ответственности и восполнялся трепетной любовью перед каждым Ребёнком.

Дополним перечисленные качества педагогической любви ещё одним:

Детей надо любить с чувством глубокой ответственности, долга и служения перед Творцом.

Дети всегда будут разными, и каждый из них потребует от нас только свою, ему предназначенную любовь. Это есть любовь согласно сущности этого отдельного Ребёнка. И только чувствознание сердца будет способно помочь нам открыть в себе мудрость такой любви.

«Люблю исцелять неправых в жизни Любовью».

Это есть восточная мудрость. Из неё можно сделать прекрасные выводы для наших педагогических дел.








Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх