Загрузка...



Факел Духовности и Любви

Меня давно, с 70-х годов, волновал вопрос об ограниченности сознания многих учителей. Это была не их вина, а того образа подготовки учителей или системы повышения квалификации, которые бытовали в то время. К сожалению, эта проблема ещё больше обострилась с наступлением капитализма.

На что может быть направлено материалистическое педагогическое мышление, если в обществе царствует принцип рынка?

По сути, принцип рынка есть целая идеология капиталистического строя. Он направляет сознание людей на материальные блага, удовольствия, потребительскую страсть. Иметь, богатеть, брать от жизни всё, заботиться о своих личных интересах пусть даже в ущерб другим. Всякий разговор об общечеловеческих ценностях, — а такими являются Вера, Нравственность, Праведность, Справедливость, Красота, Благородство, Любовь, — в условиях рыночной идеологии будет только способом отвода глаз от действительности. Если эти ценности не примут товарный вид для продажи, они потеряют смысл. В образовательном мире, который для меня есть Храм и потому область святая, тоже врывается рыночная идеология и начинает его разрушать. То, что нужно рассматривать как служение, переименовывается в «образовательные услуги» и на них накладывается цена. Сознание большинства учителей ещё сильнее привязывается к материалистическому взгляду на свой труд и на Ребёнка.

Расширить сознание учителя и зародить в нём искреннюю любовь к детям возможно, прежде всего, на основе понятия духовности — этого четвёртого измерения. В этом случае учитель поймёт закон Песталоцци:

Пусть учитель, помогая, живёт для вечности, но пусть, живя, помогает настоящему.

Вся классическая педагогическая литература, изданная в советский период, была отмечена идеологической печатью: из неё изымались мысли, которые не соответствовали или противоречили материалистическому мировоззрению. Но беда была ещё и в том, что у будущих учителей не прививали страсть к чтению произведений классиков и их последователей. Это положение, как мне представляется, не изменилось и после смены социального строя. Коммунизм, как идеология, строился на так называемом диалектическом материализме; и капитализм тоже строится на идеологии материализма, но более грубого и откровенного. Предупреждение К.Д.Ушинского, что надо защитить детей от опошляющей реальности и от торгашеского направления, которые из жизни начинают проникать в школу, сегодня как нельзя кстати.

Чувствуя духовное обнищание многих учителей, я задумал создать для них многотомную «Антологию Гуманной Педагогики». Будучи членом Верховного Совета СССР, я попытался воспользоваться своим положением и предлагал свой план издательствам, министрам, партийным органам, однако не нашёл поддержку. Но находясь в гуще жизни, понимая, в каком направлении идет ее развитие, я чувствовал, что учитель не может научиться искусству любить детей, этому высшему и утончённейшему виду искусства, не зная подлинного Песталоцци, подлинного Ушинского, подлинного Корчака и подлинного Сухомлинского. Не зная того глубочайшего общего источника, из которого подлинные классики черпали силу осознанной Любви.

Я мечтал издать «Антологию» как чашу педагогической мудрости, в которую вошли бы, в качестве источников гуманной педагогики, наряду с трудами классиков и их спутников, тексты Святых Писаний, философские воззрения, психологические учения всех времен и народов.

И когда Великий Союз развалился, я нашёл мецената, который был готов оказать финансовую поддержку начинанию этого дела. Мы зарегистрировали Издательский Дом Шалвы Амонашвили. Встал вопрос о главном редакторе «Антологии».

И я обратился к Дмитрию Дмитриевичу Зуеву.

Дмитрий Дмитриевич в моей судьбе сыграл исключительную роль. В советское время он возглавлял издательство «Просвещение» и славился тем, что всегда, — в течение 25 лет, — все учебники всех классов, все методические пособия, все программы выпускал точно в срок и качественно. О нём говорили ещё, что он «Димократ» и даёт себе волю ослушаться партийного руководства. Одно его выступление на каком-то совещании меня поразило смелостью и необычностью. И еще, что поражало меня, когда я просматривал книги «Просвещения» после прихода нового директора — это появление литературы, прямо направленной на воспитание личности ученика и учителя, библиотека директора школы, библиотека для учащихся, выходящие за рамки программ… Все это расширяло горизонты школ, способствовало развитию творческого мышления и, естественно, импонировало мне.

Я не был знаком с Д.Д.Зуевым и даже не мечтал что-либо издавать через «Просвещение».

Но вот однажды, уже в который раз, министр образования Грузии запретил нам ходить в школу, потребовал закрыть эксперимент как антипедагогический. Я был в отчаянии. В это время Валерия Гивиевна, которая верила, что это временное явление, сказала мне:

— Это же хорошо. У тебя есть время, чтобы написать книгу. Сядь и пиши.

Я послушался. Заперся в своей комнате, и мысли потекли. Я даже не думал о том, что пишет моя рука, я писал и наслаждался этим занятием. Писал впервые книгу на русском языке, и этот язык подчинялся моей воле. На моём письменном столе бегали дети, кто-то заглядывал в страницы — «Что вы пишете?», кто-то лез в голову — «Пиши обо мне»… Детский «жриамули» [1] сопровождал меня всё время, как музыка. Летели дни и ночи, рукопись росла… Входит Валерия.

— Отдохни немножко, послушай музыку… — и включает проигрыватель с песнями Марка Бернеса.

Одна песня меня ударила как током.

Послушал ещё и ещё раз.

У моей недописанной книги не было названия, о нём я как-то и не думал. Но вот оно — название! Марк Бернес мне его дарит:

«Здравствуйте, дети!»

И я снова погружаюсь в свою книгу, снова встречаю на пороге школы своих учеников. Им всего шесть лет. А совсем недавно в школу шли в восемь, а позже — в семь лет. Не рано ли им в шесть?

— Нет, не рано! — слышу я голоса детей. — Нам хочется в школу, мы готовы учиться!

— Ну, здравствуйте, дети! Заходите в класс, я буду вашим учителем!

И снова кто-то лезет в мою голову: «Пиши обо мне».

Я пишу. Дверь закрыта, телефон отключён. Но процесс рождения книги идёт.

Почему в Тбилиси закрыли эксперимент?

В Тбилиси приезжает корреспондент газеты «Правда» Олег Петрович Матятин. Идёт расследование.

А я, теперь уже в книге, присаживаюсь на корточки перед Марикой и ласково шепчу ей на ушко возможный вариант решения задачки…

Как это интересно — писать свою первую книгу!

Как незаметно и быстро летит время…

Входит Валерия.

— Вот почта… — она кладет на стол письма и газеты.

Среди писем один странный конверт — важный, на нём гриф «Просвещение». Достаю письмо. Оно от Д.Д.Зуева! Он пишет:

«Прочитав вашу статью в газете „Правда“, я хотел бы издать книгу мудрого грузинского учителя. Если у вас есть что-нибудь для нас, прошу прислать рукопись».

Я воодушевлен.

Зачем отправлять, сам привезу!..

И вот я в Москве.

В кабинете директора издательства за столом Розанна Дмитриевна Карпенко — заведующий редакцией начальной школы, там же редактор и художник. Дмитрий Дмитриевич отрывается от рукописи.

— Ну что же, Шалва Александрович, — говорит он, — пишите дальше… Это очень, очень интересно, ибо Вы пишете о глубокой любви к детям. Страна переходит на обучение детей с шестилетнего возраста. Я уже говорил с министром просвещения России о вашей книге и Александр Иванович Данилов подтверждает мое решение ее издать…

Было это в 1981 году.

А в 1983 году книга «Здравствуйте, дети!» выходит тиражом в 400 000 экземпляров.

Успех моего откровения огромен.

Д.Д.Зуев требует продолжения. Вскоре издаются и вторая, и третья книги: «Как живёте, дети?» и «Единство цели». Далее книги переиздаются, и общий тираж превышает два миллиона экземпляров.

Вот так, Дмитрий Дмитриевич Зуев, не боясь издать «буржуазного» педагога, прославляет меня на весь мир.

Об этом Зуеве идёт речь — «Антология» ждала его.

Тогда, в середине девяностых годов, он только что оставил работу. Мы вместе со своим меценатом пришли к нему, объяснили идею и предложили стать главным редактором «Антологии Гуманной Педагогики». Спустя пару дней раздумий он согласился.

Дмитрий Дмитриевич пришёл со своим дополнением к проекту: издавать «Антологию» комплектом по пять книг — Мудрость Древних, Восток, Запад, Россия, Современная Гуманная Педагогика, а также в каждой конкретной книге отразить не всегда совпадающие точки зрения автора произведений, составителя тома и первого читателя, который оставляет в книге свои пометки.

Таким образом, «Антология Гуманной Педагогики» — это не очередная хрестоматия, а вечно восходящая Истина, Чаша Педагогической Мудрости, протянутая нам добрыми руками из Будущего.

«Антология» — носитель духовности, её основа — Вера и Любовь. Она несёт учителю высший образ педагогического мышления, она может вдохновить, зажечь, устремить учителя к свершению творческого педагогического подвига.

«Антология» взращивает в учителе Любовь к детям и учит, как надо мудро их любить.

Издано уже 55 томов.

Исполняется моя мечта. Она стала заветной и для главного редактора «Антологии». Дмитрий Дмитриевич Зуев, ныне профессор, член-корреспондент Российской Академии Образования, своим чутким учительским сердцем всегда поддерживает меня и дарит мне богатства дружбы. Он готовил тома «Антологии» и продолжает это делать бескорыстно, ради любви к Детям и их Учителям.


Примечания:



1

В переводе с грузинского языка — щебет, гомон детей и птиц.








Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх