Загрузка...



1. Понятие криминальной армалогии

Одним из негативных последствий геополитических, социально-экономических и идеологических изменений последних лет стало резкое насыщение общества оружием, как в сфере легального владения, так и в криминальном обороте. Это не могло не сказаться на криминальной обстановке в стране: если в конце XX века с использованием оружия в России совершалось 0,03% преступлений то в начале XXI – их удельный вес достиг 1,6%.

Но дело даже не в этом увеличении. Небольшая вроде бы часть вооруженных преступлений в общей массе является обманчивой. Главная опасность кроется в их качественной характеристике. По данным МВД РФ при совершении групповых преступлений доля использования оружия повышается до 4,2%, при совершении умышленных убийств – до 7,2%, разбоев – до 7,6%.

Такие особо опасные преступления, как заказные убийства, терроризм, захват заложников практически все совершаются с использованием оружия. Для вооруженных преступлений характерна особая дерзость. Нередко они совершаются открыто, связаны с сопротивлением представителям власти и чаще доводятся до конца.

Беспрепятственное распространение оружия в криминальных кругах – основа успешной деятельности бандитских групп. Они же в свою очередь, являются силовым фундаментом организованной преступности, уходящей в самые высокие государственные и экономические структуры. Сам факт существования вооруженных преступных группировок деморализует население, сотрудников милиции, порождает в людях чувство незащищенности и страха, создает в обществе атмосферу, не способствующую борьбе с преступностью. Перечисленные обстоятельства делают особенно актуальным целенаправленное изучение оружия как инструмента воздействия криминальных элементов на окружающую действительность в целях достижения своих противоправных целей, совершенствование правового режима оружия, выявление всего комплекса проблем, связанных с легальным и криминальным оборотом оружия, разработку мер по использованию оружия в целях борьбы с преступностью, предметное исследование вооруженных преступлений и повышение эффективности их предупреждения.

Перечисленные проблемы нашли отражение в трудах известных советских и российских ученых.

Их криминалистические аспекты разрабатывали С. Д. Кустанович, Б. М. Комаринец, Н. П. Яблоков, А. Дулов, А. И. Устинов, М. Э. Портнов, В. Н. Ладин, Н. Денисов, М. Любарский, В. М. Плескачевский, А. Подшибякин, вопросы уголовно-правовой оценки оружия изучали М. Н. Шавшин, Э. Ф. Соколов, В. Д. Малков, квалификацию преступлений, посягающих на жизнь, здоровье, общественную безопасность и порядок и связанных с использованием оружия рассматривали Н. Д. Дурманов, Н. И. Загородников, С. В. Бородин, П. И. Гришаев, П. Ф. Гришанин, И. Гальперин, И. И. Горелик, И. Н. Даньшин, Э. С. Тенчов, И. С. Тишкевич, В. П. Тихий, М. Д. Шаргородский, криминологические исследования насильственных посягательств, вооруженной преступности и преступлений, связанных с оружием, предпринимали Г. А. Аванесов, Ю. М. Антонян, М. М. Бабаев, Л. Д. Гаухман, К. К. Горяинов, А. И. Гуров, Т. И. Джелали, Л. М. Землянухина, В. А. Казакова, С.И.Кириллов, С.Я.Лебедев, Э. Ф. Побегайло, Т. А. Пособина, Э, В. Солоницкая, автор настоящей монографии и другие. Их труды заложили фундамент будущих предметных исследований оружия как криминологически значимой категории и вооруженных преступлений, как специфического вида криминальных деяний. Вместе с тем, следует отметить, что в силу ряда объективных и субъективных причин, комплексный подход к исследованиям по данной проблематике практически отсутствовал. Е. Н. Тихоновым и С. Подшибякиным в семидесятых – начале восьмидесятых годов была предпринята попытка дать комплексную уголовно-правовую и криминалистическую оценку холодного оружия а несколько лет назад Е. Г. Филатова попыталась рассмотреть уголовно-правовую, криминологическую и криминалистическую характеристику вооруженных преступлений. Однако и в этих случаях речь не шла об унификации относящихся к оружию понятий, терминологии, правовых оценок, выработке единого подхода к предупреждению вооруженных преступлений, хотя сама ориентация авторов на комплексный подход к проблеме заслуживает одобрения. В последние годы различным правовым аспектам оборота оружия уделяет внимание Е. Д. Шелковникова, касаясь, в основном, целей и задач лицензионно-разрешительной системы органов внутренних дел, криминалисты

A. М. Колотушкин и В. А. Ручкин активно работают в сфере оружиеведения, а криминалисты А. С. Подшибякин и В. М. Плескачевский плодотворно и интересно исследуют оружие, раздвигая традиционные рамки технико-экспертных подходов.

И все же, единая, логически обоснованная концепция правового режима оружия до настоящего времени, к сожалению, отсутствует. Это наглядно проявляется как при анализе ранее действовавшего уголовного законодательства, так и современных нормативных актов – уголовного кодекса России 1996 года и нового Федерального закона «Об оружии» 1996 года.

Вместо различаемых Уголовным кодексом РСФСР 1960 года двух основных видов оружия – холодного и огнестрельного, закон «Об оружии» от 20 мая 1993 года ввел целых пять: огнестрельное, холодное, холодное метательное, пневматическое, газовое. А второй Федеральный закон от 13 ноября 1996 года расширил этот круг еще больше, добавив к нему понятие сигнального оружия.

Если ранее газовые и стартовые пистолеты, пневматические ружья и пистолеты, ракетницы выпадали из сферы уголовно-правового регулирования, так как согласно постановлениям Пленумов

Верховного Суда СССР и Верховного Суда Российской Федерации не относились к огнестрельному оружию то Уголовный кодекс России в статье 222 установил уголовную ответственность за незаконное владение не только холодным и огнестрельным, но и метательным и газовым оружием.

И все же пробелы и внутренние противоречия в законодательстве остались. С одной стороны, не получило признания в качестве предмета преступления, предусмотренного статьей 222 УК РФ пневматическое оружие, некоторые образцы которого отличаются высокой убойностью, сравнимой с мощностью огнестрельного оружия и используются за рубежом в целях охоты.

С другой стороны названы оружием стартовые пистолеты, ракетницы и сигнальные устройства которые, так же не войдя в число предметов преступления, перечисленных в статье 222 УК России, и не отвечая критерию оружейности (убойности), необходимому для признания механизма огнестрельным оружием, выпадают из сферы уголовно-правового регулирования.

Противоречиво само понятие «сигнальное оружие». В общераспространенном смысле под оружием понимаются орудия нападения и защиты, в криминалистической литературе устойчиво выработано единое мнение о предназначенности оружия лишь для поражения живой или иной цели, и именно такое понятие давалось в первом законе «Об оружии».

Гладкоствольные охотничьи ружья, напротив, отвечали критерию оружейности и с точки зрения криминалистической оценки, бесспорно, относились к категории оружия. Но ранее действовавший уголовный кодекс исключал их из числа предметов преступления, предусмотренного ст. 218 УК РСФСР, а ст. 222 УК России такого исключения не делала до внесения изменений Федеральным Законом от 12.12.03, который декриминализировал незаконный оборот не только охотничьего, но любого гладкоствольного оружия, включая криминальное, что, впрочем, было исправлено законодателем через некоторое время.

Неоднозначности правовых оценок гладкоствольных охотничьих ружей способствует и терминологическая многозначность. Действующий Федеральный Закон «Об оружии» называет их по-разному: «гражданское огнестрельное оружие» (ст. 3 ч. 1), «огнестрельное гладкоствольное длинноствольное оружие» как разновидность гражданского (а. 3 ч. 2 п. 1), «огнестрельное гладкоствольное» оружие как разновидность охотничьего (ст. 3 ч. 2 п. 3), «огнестрельное гладкоствольное длинноствольное оружие» как разновидность служебного (ст. 4 п. 3).

Эти громоздкие и грамматически упречные терминологические конструкции призваны обозначать одну и ту же вещь в зависимости от целевой направленности ее использования. Между тем, ружье охотничье многозарядное «ИЖ-81» остается одним и тем же вне зависимости оттого, используется ли оно гражданином для охоты, самообороны или частным охранником при несении сторожевой службы.

Закон «Об оружии» 1996 года в статье 2 подразделяет оружие на три вида: гражданское, служебное и боевое, что не совпадает с уголовно-правовой классификацией, содержащейся в статье 222 УК РФ: огнестрельное, газовое, холодное и метательное. Возникает коллизия правовых норм.

Анализ причин этого приводит к выводу, что здесь играет роль ряд факторов, начиная с терминологических противоречий: вид – это подразделение в систематике, входящее в состав высшего раздела – рода. Исходя из соотношения понятий «род – вид», оружие есть родовое обозначение, а видами его в соответствии с криминалистической классификацией по принципу действия, (которую повторяет ст. 222 УК РФ) как раз и являются огнестрельное, холодное и т. д.

Эти противоречия и «нестыковки» вызваны разноречивыми подходами к столь сложному технико-социальному феномену, как оружие.

Те или иные аспекты, связанные с оборотом оружия в обществе являются предметом изучения ряда юридических дисциплин.

Криминалистика, пожалуй, наиболее предметно и целенаправленно подходит к изучению оружия, выделяя его из числа других объектов материального мира. Рассматривает технико-конструктивное понятие оружия, его признаки, виды, классификацию, механизмы следообразования на пулях и гильзах, а также на объектах, подвергавшихся воздействию оружия. Разрабатывает основы экспертного исследования оружия как орудия преступления.

В делах о вооруженных преступлениях свидетельская база, как правило, очень слаба. Зато в изобилии имеются следы и вещественные доказательства (пули, гильзы, следы действия пороховых газов, продуктов выстрела и т. д.), в связи с чем в ходе расследования особое значение приобретает технико-криминалистическое обеспечение доказывания.

Неслучайно именно в рамках данной науки появился специальный термин «криминалистическое оружиеведение», обозначающий «отрасль криминалистической техники, которая изучает различные виды оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств, а также следы их действия, разрабатывает методы и средства собирания, исследования этих объектов в целях раскрытия и расследования преступлений».

Впоследствии появилось более широкое определение: «Криминалистическое исследование оружия и следов его применения (оружиеведение) – это отрасль криминалистической техники, которая изучает принципы конструирования и закономерности действия различных устройств, конструктивно и функционально предназначенных для поражения (вплоть до уничтожения) человека, животного или других материальных объектов, а также разрабатывает средства и приемы собирания и оценки таких следов при раскрытии, расследовании и предупреждении преступлений».

Правда, данная новация вызвала возражения авторитетнейшего криминалиста профессора Р. С. Белкина, который высказал мнение, что введение в криминалистику нового термина оправдано лишь в двух случаях: при появлении в науке нового понятия, которое не может быть выражено старыми терминами, и при новом аспекте рассмотрения старого понятия, когда термин необходим для обозначения выявленного качества объекта. А поскольку новый термин лишь заменял привычное название соответствующей отрасли криминалистической техники, условно именуемой судебной баллистикой, причем замена названия отрасли ничего не добавила к ее содержанию, возникают сомнения в его обоснованности.

Очевидно, прислушиваясь к этому мнению, ученые-криминалисты в учебниках и учебных пособиях последующих выпусков хотя и упоминают о такой отрасли криминалистической техники как «криминалистическое оружиеведение», но его не используют, мотивируя это тем, что это название «еще не закрепилось в понятийном аппарате криминалистики», или тем, что в связи с неразработанностью ряда вопросов в криминалистике использование данного термина преждевременно и нецелесообразно.

Например, В. А. Ручкин, отметив устойчивую тенденцию объединения различных направлений криминалистического исследования всех видов индивидуального оружия (холодного, метательного, огнестрельного, пневматического, газового и др.) в единую интегративную отрасль криминалистической техники, обозначил проблему разработки концепции целостного учения об оружии и следах его применения как частной криминалистической теории и предпринял попытку комплексного исследования названной проблемы. В качестве предмета исследования автор выбрал освещение теоретических основ криминалистического учения об оружии и оставляемых им следах, определение его места и роли в системе науки криминалистики и специальных знаний, используемых в борьбе с «вооруженной» преступностью, методическое обоснование интеграционных связей внутри этой отрасли. Для достижения поставленных целей автор расширяет традиционные рамки криминалистических подходов к оружию как орудию или предмету преступления и опирается на сведения «о тенденциях и закономерностях эволюции оружия как общем, объединяющем его различные виды знании, позволяющем в итоге выделить наличие естественных системных связей между видами оружия в целях сближения, а также унификации методик их криминалистического исследования и выработки единого методического подхода при изучении оружия в криминалистике», то есть, воспарив над традиционной криминалистической сферой, после достижения поставленных целей вновь в нее возвращается.

Предложение о выделении единой интегративной отрасли «оружейной» криминалистической техники, в принципиальных моментах совпадает с предложениями В. М. Плескачевского и других сторонников криминалистического оружиеведения. Однако, хотя В. А. Ручкин с симпатией отзывается о термине «криминалистическое оружиеведение», он воздерживается от применения его к формируемому учению, ссылаясь на некоторые чисто формальные моменты.

Зарождение идеи криминалистического оружиеведения обусловлено теми же реалиями, что и идея криминальной армалогии, а, следовательно, в ее основе – объективно существующие проблемы, требующие решения, возможно, нетрадиционными способами. Во всяком случае, если обоснование обособления криминалистического учения об оружии связано с привлечением таких несвойственных для криминалистики социально-исторических, технико-конструктивных, национально-психологических и т. п. категорий, как тенденции и закономерности эволюции оружия, можно считать, что первый шаг по отходу от «разумного научного консерватизма» уже сделан. Так, В. М. Колотушкин признает «криминалистическое оружиеведение» как объективно существующую данность, включая в рамки этого раздела криминалистической техники в качестве самостоятельной научной дисциплины криминалистическое взрывоведение.

Уголовное право изучает вопросы уголовной ответственности за нарушение установленного порядка оборота оружия, составы преступлений, связанных с использованием оружия и предметов, приспособленных для нанесения телесных повреждений. Уголовно-правового понятия оружия не существует, поэтому при решении вопроса об относимости предмета к оружию, приходится прибегать к экспертно-криминалистической оценке, которая по существу предопределяет и уголовно-правовую оценку, что вряд ли может быть признано правильным.

Другим способом восполнения названного пробела служит толкование понятия оружия, которое дается в постановлениях пленумов Верховного суда, хотя подобное толкование явно выходит за пределы компетенции органа, осуществляющего правосудие.

Оружие входит в уголовно-правовую характеристику преступлений. Характер и степень общественной опасности есть качественная и количественная характеристика всех преступлений. Под конкретной степенью общественной опасности понимают количественную характеристику преступления, которая выражает его внешнюю определенность, а именно степень развития его свойств… Познать и установить степень общественной опасности можно, лишь сравнивая преступление с другими такого же вида. Так, хулиганство с применением оружия обладает большей степенью общественной опасности, чем хулиганство без такового. (Такое положение вовсе не оправдывает декриминализации «невооруженного» хулиганства.- Д. К.)

Особенностью вооруженных преступлений является то обстоятельство, что они всегда совершаются с применением оружия, или предметов, используемых в качестве оружия. Являясь средством совершения преступления, оно служит одним из элементов, характеризующих индивидуальные объективные особенности преступления, а факт его применения образует особый – вооруженный способ совершения преступлений. Это свидетельствует о повышенной общественной опасности деяния и в ряде случаев выступает в качестве квалифицирующего признака.

При этом квалифицирующий признак может охватывать как сам факт применения оружия или предметов, используемых в качестве оружия – п. «г» ч. 2 ст. 162 УК РФ, так и опасность для посторонних лиц, наступающую в результате его применения – убийство, совершенное способом, опасным для жизни многих людей – п. «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Сам факт наличия оружия или его применение могут являться конструктивным признаком состава преступления, например бандитизма.

Административное право изучает вопросы административной ответственности за нарушение правил приобретения, регистрации, хранения и использования оружия. Административным по своей направленности является Федеральный Закон «Об оружии». Административно-правовые нормы дают понятие оружия, выделяют его виды, регламентируют осуществление разрешительной системы в отношении оружия, а также устанавливают основания и порядок применения оружия различными категориями должностных, иных лиц и граждан.

При этом ряд терминов и понятий административного закона входит в противоречие с аналогичными категориями, разработанными теорией криминалистики и используемыми в уголовном законодательстве.

Криминология исследует вооруженную преступность в целом и механизм совершения отдельных вооруженных преступлений, изучает их причины и условия, личность вооруженного преступника, разрабатывает комплекс предупредительно-профилактических мероприятий.

Криминологическую характеристику преступлений определяют как «совокупность данных (достаточную информацию) об определенном виде (группе) преступлений либо конкретном противоправном деянии, используемую для разработки и реализации мер профилактического характера».

До недавнего времени оружие не находило отражения в криминологической характеристике, ибо не играло не только определяющей, но и сколь либо заметной роли. В последние годы, когда резкое насыщение общества оружием и широкое вовлечение его в криминальный оборот существенно изменило качественные характеристики преступности, большое значение приобрела совокупность насильственных преступлений, совершаемых с применением оружия – вооруженная преступность.

Это обстоятельство потребовало выделения данного вида посягательств в отдельный блок вооруженной преступности для целенаправленного ее изучения и разработки адресных мер предупредительно-профилактического воздействия. В связи с этим оружие как стержневой классификационный признак вооруженных преступлений должно рассматриваться в качестве немаловажного элемента их криминологической характеристики.

На уровне отдельных преступлений оружие выступает в качестве инструмента воздействия на окружающую действительность для изменения ее в соответствии с преступными планами виновного и достижения им поставленной цели. Выбор оружия характеризует личность преступника (наличие специфических интересов, навыков и умений, опыт службы в российской армии или силовых структурах и т. д.), потерпевшего (социальное и экономическое положение, определяющее степень защищенности и обуславливающее требования к ее преодолению), способа реализации преступного замысла, интегрирующего перечисленные выше обстоятельства (убийство путем снайперского выстрела из засады с применением винтовки, снабженной оптическим прицелом и прибором гашения звука, дистанционного подрыва радиоуправляемого взрывного устройства, удара ножом во время бытовой ссоры и т. д.)

Иными словами, в выборе оружия и способе его использования находят отражение как личность преступника, так и характеристика преступления.

"Значительный интерес для криминологии в прогностическом и, детерминационном значении представляют процессы насыщения общества гражданским и служебным оружием, механизмы вовлечения в криминальный оборот самого современного высокоэффективного боевого оружия (автоматов, пулеметов, снайперских винтовок, гранатометов, взрывчатых веществ и взрывных устройств, ручных гранат) и способов его использования.

Специальные дисциплины вузов МВД изучают проблемы выявления, предотвращения и пресечения вооруженных преступлений, обнаружения и изъятия незаконно хранимого оружия, розыска и захвата вооруженных преступников и др.

Гражданское право вводит понятие вещей полностью изъятых из гражданского оборота или ограниченно оборотоспособных, к которым относится и оружие. При этом режим права собственности на оружие существенно отличается от права собственности на другие вещи. В первую очередь тем, что ограничение правомочий собственника устанавливается не гражданским законодательством, а нормами других отраслей права, прежде всего, административного и уголовного.

В той или иной мере феномен оружия, накладывающий отпечаток на обычаи, традиции, национальную психологию и законодательство изучается и неюридическими дисциплинами: психологией, социологией, социальной психологией.

При этом каждая дисциплина рассматривает оружие применительно к своим задачам, разрабатывает собственный понятийный аппарат, пользуется своей терминологией, зачастую не совпадающей с общепринятыми.

Это свидетельствует о необходимости разработки узконаправленного учения об оружии и его использовании, позволяющего унифицировать подход к данной проблеме.

Примеры создания частных криминологических теорий, изучающих специализированный предмет, хорошо известны, так же как их авторы: виктимология (Л. Франк, Д. Ривман, В. Минская и др.), криминальная фамилистика (Д. Шестаков), современная криминальная пенология (0. Старков) и т. д.

В последнее время исследовательская мысль в данном направлении активизировалась: продолжилось выделение и терминологическое обособление частных криминологических теорий – региональной (городской и сельской) криминологии, молодежной, женской, пенитенциарной криминологии, криминологии организованной и профессиональной преступности и т. д. Выделяется политическая криминология, экономическая криминология, предпринята даже экзотическая попытка обосновать в качестве самостоятельного направления исследования преступности «оперативно-розыскную криминологию».

«Авторы стали называть разрабатываемые ими новые научные направления различными видами криминологии („военная", „педагогическая", „пенитенциарная", „экономическая", „политическая", „семейная" „криминология СМИ", „криминология закона" ит. п.),- отмечает профессор В. А. Номоконов и вполне обоснованно задает вопрос:…появляются ли действительно самостоятельные виды криминологической науки или речь идет (должна идти) всего лишь о частных криминологических теориях – разделах единой криминологии?»

В литературе отмечалось, что критерием для определения подлинности нового научного направления, находящегося на «стыке» криминологии и другой научной отрасли, служит появление новой реальной социальной проблематики, изучение которой диктует необходимость комплексного междисциплинарного подхода.

Новые реалии связанные со все более широким вовлечением в гражданский и особенно криминальный оборот оружия, расширением его родовой и видовой номенклатуры, потребностями его правовой оценки, а также квалификации противоправных деяний, совершенных с его использованием, как раз и обуславливают необходимость целенаправленного комплексного подхода к изучению оружия и связанных с ним криминальных деяний. Оружие, его правовой режим, совершаемые с его помощью преступления и лица, их совершающие, должны стать объектом исследования для комплексного учения, использующего достижения различных наук: криминалистики, криминологии, уголовного права, административного права и т. д., но не ограниченного рамками, понятийным аппаратом и методами каждой из них.

Это может быть достигнуто в рамках междисциплинарного учения, которое предлагается назвать криминальной армалогией: от аrmа (лат.) – оружие, lоgоs (греч.) – учение; прилагательное «криминальный» определяет границы изучаемого явления.

В литературе криминальная армалогия либо ошибочно именовалась «криминалистической армалогией», либо не совсем точно определялась как «криминология оружия», однако в последнем понимании отражается только суть идеи данного учения, но не его содержание. Криминальная армалогия действительно призвана предметно изучать оружие – специфический предмет материального мира, сыгравший важную роль в развитии человека, человеческой истории и человечества в его сегодняшнем виде. Но возможности этого изучения выходят за пределы как криминалистической, так и криминологической науки, хотя цели его вытекают, в первую очередь, из задач криминологии.

В частности, широкое вовлечение в оборот новых, как смертоносных, так и нелетальных видов оружия: метательного, зажигательного, электрошокового, пневматического, неизбежно требует их криминалистической оценки, что затрудняется недостаточным объемом экспертной практики и теоретических разработок. Обращая внимание на это обстоятельство, один из ведущих специалистов-криминалистов в сфере изучения оружия В. М. Плескачевский справедливо отмечал, что изучение новых видов оружия, предполагает разработку новых методик их исследования, при этом неразработанность методических основ криминалистических исследований взрывных устройств, метательного неогнестрельного, газового и электрошокового оружия происходит, в том числе, и по причине недостаточной выстроенности основ «Криминалистического оружиеведения».

Соглашаясь с необходимостью развития криминалистического оружиеведения, которое самым тесным образом должно взаимодействовать с криминальной армалогией, мы склонны полемизировать с предложенным подходом в части приоритетов исследования проблем оружия.

«Ранее исследование проблем оружия, и прежде всего холодного, непосредственно связывалось с уголовным правом, что в тот период было достаточно продуктивным для развития криминалистики,- пишет В. М. Плескачевский.- В настоящее время необходимо сосредоточиться на собственно криминалистических реалиях, технико-криминалистическом обосновании выдвигаемых гипотез, учитывая правовые (не только уголовно-правовые, но и государственно- правовые, административные, криминологические) закономерности только для решения криминалистических задач».2

Дело в том, что криминалистическое исследование проблем оружия – причем оружия в широком смысле, а не только холодного (то обстоятельство, что научные труды Е.Н.Тихонова и А. С. Подшибякина касались криминалистической и уголовно-правовой оценки холодного оружия вызвано не какой-то особой значимостью для уголовного права именно холодного оружия, а специализацией авторов), имея самостоятельное научное значение, в прикладном плане носит вспомогательный характер, способствуя уголовно-правовой квалификации связанных с оружием деяний и принятию законных и обоснованных уголовно-процессуальных решений.

Ту же цель в конечном счете будут преследовать и осуществляемые в рамках криминалистического оружиеведения исследования, даже если при их проведении станут учитываться уголовно-правовые, государственно-правовые, административные и криминологические закономерности. Поэтому решение только криминалистических задач является здесь не конечной, а промежуточной целью. Конечным результатом остается квалификация преступлений, вынесение справедливых приговоров, осуществление комплекса предупредительно-профилактических мер, то есть действия, лежащие в сфере уголовного права, уголовного процесса и криминологии.

Более того, криминологические и правовые решения, гораздо перспективнее, чем криминалистические. Можно идти по предлагаемому криминалистами пути расширения разновидностей индивидуального оружия: холодное, метательное, огнестрельное, пневматическое, минновзрывное, зажигательное, газовое, электрическое, лазерное (а этот ряд по мере развития научно-технического прогресса и совершенствования оружейных технологий может быть продолжен: реактивное, микроволновое, ультразвуковое и т. д.› до бесконечности), соответствующего расширения предусмотренного законом круга предметов незаконного оборота, разработки понятий, классификации каждого вида оружия, методики его криминалистического исследования 2 и т. д. и т. п. Это экстенсивный путь, увеличивающий количество экспертиз, усложняющий закон и затрудняющий процесс правоприменения, в котором существенно возрастает значимость эксперта-криминалиста, практически определяющего конечный результат.

А если прибегнуть к криминологической классификации оружия (о которой будет говориться далее), основанной не на принципе действия, а на поражающих свойствах, определяющих его опасность при криминальном применении (ошеломляющее, убойно-травмирующее, смертоносное), то картина радикально меняется: закон и процесс правоприменения упрощается, число экспертиз сводится к минимуму, центр тяжести, как и положено, перемещается из экспертно-криминалистической сферы в правовую.

Однако само по себе предложение В. М. Плескачевского весьма интересно и свидетельствует о том, что идея комплексного и всестороннего изучения оружия и «оружейной преступности» является назревшей и востребованной, как в теоретическом, так и в практическом плане. Более того, криминальная армалогия и криминалистическое оружиеведение – не просто имеют множество точек соприкосновения: они есть учения взаимопроникающие, а при дальнейшем осмыслении этого вопроса может оказаться, что, по сути, они являются двумя сторонами одного и того же учения. Во всяком случае, очень сложно разграничить оружие, как элемент криминалистической характеристики преступления и оружие, как элемент уголовно-правовой и криминологической характеристики, а при предметном, последовательном и целенаправленном изучении общего предмета, границы упомянутых характеристик начинают расплываться. Впрочем, углубленное рассмотрение этого интересного вопроса выходит за пределы задач данной работы.

Криминальная армалогия призвана интегрировать различные отрасли знаний применительно к изучению оружия и вооруженных преступлений: объединение целей исследования, унификация терминологии, выработка комплексного единообразного подхода к оценке предмета исследования и т. д.

В предмет криминальной армалогии входит:

оружие как важный элемент человеческой культуры и, в первую очередь, криминологическая и уголовно-правовая категория, оценка которой базируется на технико-криминалистических критериях, но ими далеко не исчерпывается;

правовой режим оружия, под которым понимается установленный законами Российской Федерации, постановлениями правительства и другими подзаконными актами порядок производства, продажи, приобретения, хранения, ношения и пользования оружия гражданами, должностными лицами, а также сотрудниками организаций с особыми уставными задачами;

вооруженная преступность как специфическая разновидность насильственной преступности, детерминанты и механизм вооруженных преступлений, личность вооруженного преступника, предупредительно-профилактические мероприятия;

вопросы ответственности за правонарушения и преступления, связанные с нарушением правового режима оружия;

применение оружия для пресечения преступлений и задержания преступника (контркриминальное применение оружия);

социально – психологические аспекты притягательности оружия для отдельных категорий граждан (традиционно – подростки, жители некоторых национальных республик, определенные этнические общности, в последнее время – все более широкие слои населения).

Изложенное позволяет сконструировать следующее определение криминальной армалогии – это комплексное междисциплинарное учение об оружии, его правовом режиме, его использовании в криминальных целях и в целях борьбы с преступностью, его влиянии на нравы и обычаи в обществе, на групповую и индивидуальную психологию населения, на законопослушное и противоправное поведение отдельных граждан и социальных групп.

Целью криминальной армалогии является разработка предложений по созданию благоприятных условий для законного владения оружием, использования его для обеспечения безопасности личности, общества и государства, максимальное затруднение и увеличение риска противоправного обладания оружием, а тем более применения его для совершения преступлений.








Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх