Загрузка...



Часть 3. Бегство с добычей

Злые языки утверждали, что Андропова убили демоны Кореи, поскольку по его приказу был сбит южно-корейский «Боинг» почти с тремя сотнями пассажиров. Демоны пробудились, и уничтожив Андропова, решили заодно уничтожить и государство, получившее с легкой руки американского президента Рейгана прозвище «Империя зла». Так, по крайней мере, с полной серьезностью писали сеульские газеты. Старая статистика утверждает, что в 1913 году Россия по разным показателям жизненного уровня среди других стран занимала с 3 по 12 место, а по приросту промышленного продукта — абсолютное первое, причем с достаточно солидным отрывом. В 1985 году СССР по производству валового внутреннего продукта на душу населения занимал 68 место в мире, а по уровню личного потребления — 77, опережая все страны в мире по детской смертности, количеству абортов, разводов и потребления алкоголя.

Непрерывная истребительная война, которую коммунистический режим вел против народа, привела не только к физическому уничтожению или бегству из страны самой лучшей, работящей и талантливой части населения, но сказалась и на генофонде нации, резко снизив уровень духовной и нравственной культуры.

Возможно, именно такую цель коммунисты и ставили, проводя свой чудовищный семидесятилетний эксперимент над Россией, создав в итоге общество, где, по словам одного известного философа, «господствующим психологическим типом стал человек равнодушный». И следует добавить — совершенно безнравственный, с полностью потерянным понятием об «общественном благе» или гражданском долге, который если проявлялся, то лишь в доносах. В принципе, это было не так уж плохо. «Человек равнодушный» не задает вопросов, не лезет не в свое дело, поддается легкому внушению и еще более легкому управлению, ничем особенно не интересуется, рад своей «пайке», дающей возможность выжить, и даже по-своему счастлив.

Против этого человека велись все известные в мире типы войн: война на физическое истребление; психологическая война в невероятных размерах, ежеминутно подвергая его оболваниванию чудовищными дозами лжи и дезинформации; электронная война — эта новинка современного военного искусства, несмотря на необходимые для ее ведения огромные затраты, круглосуточно бушевала в эфире, чтобы отрезать его от каких-либо других источников информации, кроме официальных. Биологическая война велась последовательно и продуманно в надежде мутировать человека с помощью недоброкачественных продуктов, спаивая его продуманными рецептами различных «бормотух». Химическая война, может быть, велась и несознательно, но семидесятилетнее полное пренебрежение экологией превратило целые районы страны в зоны, совершенно непригодные для обитания, с отравленной водой и воздухом, где дети рождались либо мертвыми, либо уродами, а взрослые не доживали до 40 лет. Не хватало только атомной войны. Но и она уже была не за горами.

Все это было хорошо. Ведь подобный человек вполне устраивал разложившуюся и коррумпированную партийно-государственную номенклатуру, так как, не причиняя особых хлопот, позволял ей делать что угодно, наслаждаясь жизнью в «Зазеркалье». Но вот беда. Этот человек перестал работать. Все методы воздействия на него дали такой неожиданный побочный эффект. И заставить его работать уже было невозможно никакими силами. Человек стал слишком равнодушным. Вплоть до того, что матери послушно давали подписку не разглашать факта гибели своих детей в Афганистане или в результате бушующей в армии «дедовщины». До 1985 года ни одна мать фактически не протестовала ни против того, ни против другого.

Чудом сохранившаяся совесть нации была загнана в тюрьмы и лагеря или агонизировала в эмиграции. А сохранившаяся энергия нации, целеустремленно стремясь к привилегиям, отчаянно искала пути в «Зазеркалье» по партийным, чекистским, научным, культурным и даже спортивным каналам, либо перемещалась в торговлю, намертво сросшуюся с мафией и теневой экономикой, в свою очередь, нагло и открыто сросшуюся с партийной номенклатурой. Общество превратилось в змею, пожирающую собственный хвост.

Как нигде в мире, в стране победившей номенклатуры было несколько валют, лучше всех других показателей отражавших катастрофическое положение агонизирующей «империи зла». Официальный рубль, предназначенный для рабов, был фактически ничем не обеспечен, на мировом рынке не признан и стремительно терял свое значение на рынке внутреннем. Мифический инвалютный рубль, придуманный номенклатурой, существовал только в ее воображении и был изобретен с единственной целью: наворовать как можно больше иностранной валюты. По стране ходили всевозможные чеки и сертификаты, выпускаемые Внешторгбанком для выдачи зарплаты номенклатурщикам низшего ранга и морякам торгового флота, которые можно было отоварить через сеть закрытых магазинов и распределителей. Получать даже часть зарплаты в чеках и сертификатах считалось большой честью, и значительно поднимало социальный вес получателя.

Но, потроша и сметая все эти бутафорские валюты, властно и твердо подминая под себя хилую социалистическую экономику и мертвую идеологию, пробуждая сознание людей, по стране уже шествовал ДОЛЛАР — денежная единица «потенциального и вероятного противника» империи. Он уже давно, не встречая никакого сопротивления, оккупировал страну Номенклатурию, прорвавшись через нее в каналы теневой экономики и торговли, в систему снабжения и материально-технического обеспечения, в армию и органы безопасности.

Доллары требовала промышленность, задыхающаяся от отсталости.

Доллары требовала наука и медицина.

Доллары требовал Военно-промышленный комплекс.

Доллар уже одел всю страну в джинсы «Левис» и «Монтана», в спортивные костюмы «Адидас», в модные куртки и сапоги.

Доллар забрасывал в самые глухие деревушки радиоприемники «Сони» и «Грюндиг», а затем и видеомагнитофоны с информационными кассетами, которые невозможно было заглушить и очень сложно — отобрать.

Доллар забил коммунистическую «культуру» водопадом западных кинофильмов и шоу, с которыми никто не мог конкурировать в нищей стране.

Все ведомства громко и настойчиво требовали у правительства долларов, грозя неминуемым крахом. И уж нечего говорить, как любила доллар номенклатура!

Беда была в том, что, в отличие от рубля, доллар необходимо было зарабатывать. А работать номенклатура давно уже отвыкла и не умела. Она еще умела продавать, так как все в стране, включая население, еще принадлежало ей, но все, что можно было продать за доллары, уже было продано. А народ не хотел больше работать на номенклатуру. В результате уровень жизни в «Зазеркалье» понизился до постыдного уровня: в спецраспределителях высшего ранга зимою начались перебои со свежей клубникой и арбузами. А по всей стране уже давно забыли о простой колбасе, вводились талоны на масло и молоко, голодное население со всех сторон устремлялось к Москве, надеясь хоть там что-либо купить на свои несчастные рубли. А чтобы накормить народ хотя бы хлебом, тоже нужны были доллары. И шестой год при всем при том страна вела войну в Афганистане, где генералы, войдя во вкус, уже давно научились зарабатывать доллары, а потому ни за что не хотели эту войну прекращать. За доллары на этой войне продавалось все: оружие, оперативные планы, военные секреты, золото, лазурит и, конечно, солдатские жизни. Это была очень интересная война — последняя война погибающей империи.

И именно в это время Генеральным секретарем ЦК КПСС стал Михаил Сергеевич Горбачев.

Он похоронил трех генсеков, своих предшественников: Брежнева, Андропова и Черненко. И если не считать Черненко, то у остальных очень многому научился. Ему было совершенно очевидно, что методами Брежнева и Андропова работать нельзя. Это путь к гибели: метод Брежнева ведет к гибели страны, а метод Андропова — к его собственной гибели.

Партийная номенклатура настолько срослась с теневой экономикой, что рассматривает любое посягательство на мафию как посягательство на великую партию Ленина, которая всегда сама была мафией и жила по ее законам. Ну, а что, право, плохого в созданной совместно партией и преступным миром теневой экономике? Это просто способ совместного более или менее приличного выживания в этой ужасной стране. Вообще, что такое эта теневая экономика которую почему-то так любил Брежнев и так ненавидев Андропов?

Это очень просто. Параллельно хилой и неэффективной социалистической экономике созданы эффективною и высокопроизводительные структуры рыночной, чисто капиталистической экономики. Люди там работают, зарабатывают хорошие деньги, производят товары и услуги, которые находят спрос даже на Западе, и, естественно, платят нам за то, что мы вообще позволяем им работать, обеспечиваем их сырьем и оборудованием, охраняем их от неизбежного в таких условиях рэкета, служим арбитражем. Это, в конце концов, служит и общественному благу, поскольку товары и услуги теневой экономики так или иначе распространяются и на внутреннем рынке, создавая так называемый «черный рынок», позволяющий безбедно существовать многим категориям населения. Теневые структуры почти не касаются Военно-промышленного комплекса, но позволяют ему делать свое дело. Но ведь эти теневые структуры высасывают соки из официальной экономики и губят ее? Да кому нужна эта официальная экономика! Давно известно, что она представляет собой не более, чем оплачиваемую безработицу. Чтобы люди были заняты с утра до вечера, получая за это в 100 раз меньше, чем безработный негр в США, живущий на пособие.

«Так, может быть, мы сделаем всю экономику рыночной и эффективной? Как на этот вопрос товарищи посмотрят? Легализируем теневую экономику и подключим к ней официальную. Главное начать, углубить и все сформируется, процесс пойдет! Ну, как, товарищи?»

Товарищи молчат.

«Главное, товарищи, — продолжает новый генсек, — нам поднять экономику, ибо это ложит начало всему!»

«Доллары для этого нужны, много долларов. Где их взять?»

«Где взять? У империалистов и возьмем».

«Не дадут больше. Вы с Андроповым, Михаил Сергеевич, таких дров наломали, что больше не дадут. Покойный Леонид Ильич еще умел с ними договариваться, а Андропов все испортил. Не подо что просить больше. И так больше 30 миллиардов задолжали, а как гаранты — еще 40. Недаром Леонид Ильич, царствие ему небесное, шутить любил: „Если долги будут требовать вернуть, то хоть войну начинай. Другого выхода нет“».

«И тем не менее, есть одна статья, под которую они дадут».

Непонимающие, заинтригованные и настороженные взгляды сфокусировались на молодом генсеке, сидящем во главе длинного, полированного стола под большим портретом Ленина.

«Под права человека. Дадут обязательно. Под гласность дадут. Под перестройку всего нашего общества».

Генерал Чебриков с сомнением покачал головой. Нет, он не сомневался в том, что дадут. Дадут, конечно. Но опять поднимать этот проклятый, замусоленный западной пропагандой вопрос «о правах человека», который, как хорошо известно, надуман ЦРУ и которого в Советском Союзе нет. У нашего народа есть все права: право на труд, право на отдых, право на бесплатное медицинское обслуживание. Как в любой казарме или тюрьме. Пить просто надо меньше. Последнее соображение генерал высказал вслух.

Егор Лигачев сомневался еще сильнее, хотя головой не качал. У Горбачева где-то в сейфе лежали какие-то бумаги о его, Лигачева, причастности к Узбекскому делу. Раз генсек высказывает подобное мнение, то лучше сразу не перечить. Хотя какой козырь даем в руки империалистам, признавая сам факт нарушения прав человека в нашей стране.

Николай Рыжков широко улыбался. Главное, чтобы деньги дали, а мы их вложим в капитальное строительство. Самое лучшее место для вклада. Ни одна комиссия не разберется, сколько украдено. Он, напротив, оценил предложение Горбачева. Под такой неясный вопрос, как права человека, можно из США и Европы сосать займы еще лет двадцать.

Григорий Романов сидит, насупившись. Против него начались какие-то странные игры. В Ленинграде в имение его сестры пришли какие-то контролеры то ли из так называемого народного контроля, то ли из обкома, потребовали документы на особняк и землю, что-то мерили, записывали, опрашивали охрану.

Точно так поступили в свое время с Екатериной Фурцевой, когда пришло время ее выкинуть из ЦК. Поэтому он молчит.

Гейдар Алиев тоже молчит. С Андроповым хорошо было работать, все было понятно. Опасно, конечно. Но это была игра мужчин. А тут что-то слишком сложно плетет новый генсек. Как бы не запутаться. Надо посмотреть, да и махнуть домой, в Баку. Если американцы начнут давать деньги на права человека — дома будет много работы.

Эдуард Шеварднадзе улыбается доброй, застенчивой улыбкой и кивает головой. Он согласен. Права человека в СССР — это большой вопрос. Необходимо серьезно им заняться. Рыночная экономика — это тоже очень хорошо. Она оживит страну. Никому и в голову уже не приходило, что именно этот человек санкционировал применение пыток в Грузии и грозил прочистить до костей «капиталистический свинарник республики».

Александр Яковлев, зловещий партийный идеолог сталинской выучки, ближайший сотрудник Суслова, сидит добрый и размякший, напоминая добряка-гнома из сказок Андерсена. Он тоже полностью согласен с Горбачевым: если дадут под права человека, надо брать. Западные вливания и политическая оттепель спасут страну. Всколыхнут народ и заставят его, наконец, работать, а не пить.

«Главное в всем этом деле, — подытоживает мнения товарищей Горбачев, — больше социализма. Наш народ сделал свой исторический выбор в 1917 году, и он с него не свернет!».

«Кто за, кто против, кто воздержался? Прошу опустить. Единогласно».

В маленькой квартире ссыльного академика Сахарова, за которой КГБ Горького и постоянно приезжающие из Москвы специалисты вели круглосуточное наблюдение, телефон не работал уже в течение года. Сам Сахаров совсем недавно был выпущен из «спецпсихушки» — этого гениального совместного изобретения покойного Андропова и вольготно живущей советской психиатрии, где лауреата Нобелевской премии мира и всемирно известного ученого кололи сильнодействующими психотропными препаратами и насильно кормили через зонд, повалив на кровать и зажав нос металлической прищепкой. В советской прессе шла яростная кампания, направленная против Сахарова и его жены Елены Боннер.

Международная общественность делала все возможное, чтобы помочь доблестному ученому, осмелившемуся бороться за права человека в рабовладельческой стране. Президент США Рейган даже объявил «день Сахарова» в Соединенных Штатах, чтобы обратить внимание всего мира на его судьбу. В ответ из СССР доносилось только злобное шипение.

Коллеги Сахарова по Академии наук СССР опубликовали специальное заявление, где говорилось: «Академия наук СССР возмущена решением президента США Рейгана об официальном проведении „дня Сахарова“. Изображать Сахарова в качестве борца за мир и права человека — это надругательство над правдой, подстрекательство к раздуванию „холодной войны“, полное игнорирование мнения советских ученых. Акция администрации США расценивается советскими учеными как провокация, направленная на отравление международного политического климата…»

«…Сахаров пытается очернить все, что нам дорого… он клевещет на собственный народ, выставляя его перед внешним миром эдакой безликой массой, даже не приблизившейся к высотам цивилизованной жизни…», — завывали в печати академики Дородницын, Прохоров, Скрябин и Тихонов, убоявшись, что у них могут отобрать пропуска в спецбуфет…

Резкий звонок внезапно ожившего телефона заставил вздрогнуть академика-мученика. Последнее время телефон оживал, чтобы передать Сахарову или его жене серию очередных угроз и оскорблений, из которых самым невинным было: «Так за сколько же долларов ты, жидовская сволочь, продал нашу Родину?» Ни Сахаров, ни его жена не были евреями, но советские средства массовой информации постоянно трубили о них, как об агентах международного сионизма, и даже подсылали к ним с угрозами палестинских террористов…

Сахаров снял трубку.

«Андрей Дмитриевич, — услышал он незнакомый голос, — извините за поздний звонок. Вас беспокоит Горбачев Михаил Сергеевич, Генеральный секретарь… Вы можете вернуться в Москву, когда захотите. От имени партии я прошу у вас прощения за все, что с вами произошло».

Когда Сахаров вышел из дома, стоявший в парадной милиционер впервые отдал ему честь. Не каждого из простых смертных удостаивает звонками лично Генеральный секретарь ЦК КПСС…

Мир захлебнулся от восторга.

«Горбачев освободил академика Сахарова!» — кричали огромные шапки газет на всех языках планеты.

«Этот шаг Москвы бесспорно свидетельствует, что после долгих лет застоя и произвола в СССР снова наступает оттепель, вызванная необходимостью проведения назревших экономических и политических реформ. Продвинутся ли эти реформы дальше, чем это удалось сделать Хрущеву? Многое зависит от того, сколько согласится Запад вложить в больную советскую систему, обессиленную экономическим спадом, хроническими неурожаями, коррупцией, глобальными амбициями и бесконечной войной в Афганистане… Но что бы то ни было, всем уже ясно — Москва ложится на новый курс». Но громоздкий, огромный и неуправляемый корабль советской империи не в силах был уже развернуться, чтобы лечь на новый курс. Его неудержимо несло на скалы. Время было давно упущено. И это отлично видел стоящий на капитанском мостике Горбачев. Он пытался лишь смягчить неизбежный удар о скалы, чтобы от взрыва напичканного ядерными боеголовками судна не погиб весь мир и он сам. Эта задача была чудовищно трудной. Но выполнимой.

Во всех европейских столицах и в Вашингтоне по дипломатическим каналам уже зондировалась реакция западных правительств на неожиданно подувший из Москвы теплый ветер перемен. ПЕРЕСТРОЙКА и ГЛАСНОСТЬ — вот отныне два лозунга, которыми намерена руководствоваться Москва в своей внутренней и внешней политике. На Западе не очень-то верили. Позднебрежневская и андропов-ская политика привела к власти на Западе непримиримых и убежденных борцов против коммунизма, таких, как президент Рейган в США и Маргарет Тэтчер в Англии. Их невозможно было уже убедить словами и посулами. Нужны были конкретные дела. Для начала — освободить всех политических заключенных и прекратить войну в Афганистане. В принципе, мы готовы к этому, но нужны деньги. Нужны средства на перестройку всей этой семидесятилетней закостенелой административно-бюрократической машины. Совершенно правильно отмечает советская пресса: все зависит от того, сколько денег Запад согласится вложить в нашу перестройку и гласность. Страна разорена прежними правителями и порочностью экономической системы. Перестройка и гласность — это не самоцель, а инструмент плавного перехода страны к рыночной экономике.

Но денег нет. Ни на одну программу нет денег. Даже на освобождение из тюрем и лагерей политических заключенных. Тут главное начать, и процесс пойдет, ибо он «ложит» начало… Помогите.

В КГБ царил переполох. Освободить политических заключенных и прекратить дела по 70-й и 190-й статьям, на которых кормились целые управления тайной полиции! Так вот взять и освободить? Нет уж, давайте ряд дел пересмотрим, кое-кого освободим в порядке помилования, кое-кому скостим срок (а кое-кому и добавим). Генералы и слушать ничего не хотели об уходе из Афганистана.

Война до победного конца! У партизан уже появились американские и английские ракеты класса «земля-воздух», их действия на юге прикрывала пакистанская авиация, на них работала иранская радиолокационная сеть. У всех сторон росли доходы в валюте. Рос и поток цинковых гробов в СССР.

Пока партийные директивы будоражили КГБ и армию, пока дипломаты выясняли, сколько и на каких условиях Запад может предоставить кредитов разоренной администраторами-бюрократами стране, новый Генеральный секретарь разбирался в огромном хозяйстве ЦК КПСС. Наконец ему стали доступны все секреты жизни маленькой прекрасной страны Номенклатурии, некоронованным королем которой он стал. Разорена была большая страна, лежащая в грязи, крови и колючей проволоке на шестой части суши. В маленькой же Номенклатурии все пока, слава Богу, было в порядке, хотя и намечалась некоторая тенденция к снижению уровня жизни.

Николай Кручина, управляющий делами ЦК КПСС, представлял Генеральному секретарю документы по текущему финансовому и хозяйственному положению в Номенклатурии дважды в неделю: по понедельникам и пятницам. По четвергам собиралось Политбюро, определяющее задачи Кручины и его Управления, расположенного в огромном здании на улице Грановского. Генсек лично просматривал и подписывал все финансовые документы, особенно если речь шла об иностранной валюте. Новый генсек вникает во все мелочей, придирается к каждому доллару. Кручина попал на свой пост в 1983 году с должности заместителя заведующего отделом сельского хозяйства и пищевой промышленности ЦК КПСС. Попал, кстати, по рекомендации Горбачева, который, как известно, курировал в Политбюро сельское хозяйство. Тогда Андропов, выведенный из себя историей с лицензиями «ослабленного досмотра», погнал на пенсию прежнего управделами Георгия Павлова. На вакантное место пришел Кручина. Ему и пришлось вводить в курс дела нового генсека, которому он был обязан своей карьерой.

Хозяйство КПСС в Москве было огромным, а если брать во всесоюзном масштабе, то просто необъятным. Только в столице КПСС владела 5 тысячами зданий общей площадью 137 тысяч квадратных метров. В 114 издательствах и 80 типографиях, принадлежащих ЦК КПСС, трудилось 80 тысяч человек, внося только в столице ежегодно в партийную казну 450 миллионов рублей. В распоряжении ЦК было 19 роскошных санаториев и 40 домов отдыха, сотни поликлиник и больниц.

Только в Серебряном бору в Подмосковье ЦК имело 1800 дач и особняков. ЦК принадлежала целая сеть гаражей, столовых, магазинов, специальных цехов на мясокомбинатах, фабриках пищевой промышленности, пекарен, парикмахерских и химчисток, пошивочных ателье и многое, многое другое.

Все это требовало огромных расходов, поскольку все оборудование, станки, предметы быта и санитарии — все было иностранного производства, постоянно требуя замены или в связи с изношенностью, или в связи с появлением на западном рынке новых образцов. В масштабе Союза ежегодные расходы только на поддержание всего номенклатурного хозяйства в хорошем рабочем состоянии требовали примерно 5 миллиардов рублей и 1,5 миллиарда долларов. Кроме того, именно в текущем году появилась тенденция к росту расходов, в связи с резким подорожанием на Западе многих видов товаров и услуг, а также в связи с расширением программы строительства новых дач, поскольку многие старые дачи, построенные еще в сталинские времена, пришли в совершенную ветхость. В них жить стало совершенно невозможно: нет ни бассейнов, ни саун, ни кортов, не говоря уже о многом другом. Горбачев интересуется, кстати, как идет строительство его новой дачи в Крыму. Дача — это чисто условное наименование. Речь идет о целом комплексе построек с гаражами, службами, домами обслуживающего персонала и охраны, глухим забором с сигнализацией, дорогами и коммуникациями, лифтами, мраморным спуском к морю, волноломами и прочим. Все идет по графику, утвержденному Политбюро.

Постараемся уложиться в 3 миллиона долларов, как указано в смете.

Постоянно увеличиваются и расходы, связанные с поездками товарищей в заграничные командировки, в отпуск с семьей, на лечение и по другим поводам.

Расходы по этой статье ежегодно составляют примерно 500 миллионов долларов.

500 миллионов долларов? Что-то многовато! Этак, знаете!.. Извольте посмотреть ведомости, Михаил Сергеевич. В среднем 50 тысяч человек в год, всего 10 тысяч долларов на брата. Много не погуляешь за бугром на такие деньги. Цены на Западе растут, как на дрожжах. Мы с трудом удерживаемся в этой плановой сумме, и товарищи просили войти с ходатайством в Политбюро об ее увеличении. Теперь о международных делах.

Расходы, проходящие по статье «Помощь братским партиям». Речь идет только о партиях капиталистических стран. Там, где партии у власти, деньги перечисляются из госбюджета через Министерство финансов и Госбанк.

Традиционно наиболее обширные дела мы ведем, с компартией Франции, поскольку именно там наиболее щадящая налоговая система. Помимо 2 миллионов долларов, перечисляемых ФКП ежегодно через Евробанк, мы отделено переводим деньги на счет газеты «Юманите», которая, к сожалению, хронически убыточна. Вот расходы на нее, начиная с 1978 года:

1978 год — 1 миллион 662 тысячи франков.

1979 год — 1 миллион 751 тысяча франков.

1980 год — 1 миллион 862 тысячи франков.

1981 год — 1 миллион 877 тысяч франков.

1982 год — 1 миллион 878 тысяч франков.

1983 год — 1 миллион 542 тысячи франков.

1984 год — 1 миллион 933 тысячи франков.

1985 год — 1 миллион 974 тысячи франков.

Все это — необходимые расходы, поскольку нам жизненно важно поддерживать товарища Марше и его партию. Именно по каналам французской компартии нам удалось проникнуть на внутренний рынок Франции, войти в ряд бирж, торгующих недвижимостью, и основать несколько очень выгодных совместных предприятий. Фактически мы совместно с ФКП, в настоящее время владеем всем комплексом современных зданий, где расположены различные учреждения ФКП. Через ФКП нам удалось приобрести около двух десятков прекрасных жилых домов, расположенных в дорогих, буржуазных кварталах Парижа, Лиона, Марселя и ряда других крупных городов Франции. Эти дома дают устойчиво повышающийся доход, часть которого пускается в оборот, а часть поступает на личные лицевые счета членов Политбюро, секретарей ЦК и прочих товарищей согласно секретному постановлению Политбюро от 20 октября 1965 года. Подобные операции требуют дополнительных расходов, примерно 40 миллионов франков в год. Однако и здесь требуются дополнительные расходы с учетом инфляции и расширения операций. Когда возникает необходимость в экстренной передаче денег товарищам, то, как обычно, используются курьеры.

Вот, например, утвержденный Политбюро документ, который вы должны подписать, поскольку без вашей подписи такие документы не имеют силы. Такой порядок ввел еще товарищ Сталин сразу после смерти товарища Ленина, когда выяснилось, что огромные партийные суммы исчезли неизвестно куда, благодаря доверчивости и недостаточной требовательности Владимира Ильича.

«Совершенно секретно. П 219/7 от 20.09.85

О просьбе члена руководства ИКП т. Коссута

1. Удовлетворить просьбу члена руководства ИКП т. Коссуты и выделить в 1985 году 200 000 долларов на издание журнала „Горизонты“.

2. Поручить Госбанку СССР (т. Алхимову) выделить т. Пономареву Б. Н. 200 000 долларов на специальные цели.

3. Передачу средств поручить КГБ.

Генеральный секретарь ЦК КПСС — подпись».

Вот еще:

«Совершенно секретно. П 157/2390 от 28.10.85

О просьбе ЦК Компартии США

1. Удовлетворить просьбу ЦК Компартии США и выделить на партийное строительство 250 000 долларов.

2. Поручить Госбанку СССР (т. Фомину) выделить т. Пономареву Б. Н. 250 000 долларов на специальные цели.

3. Передачу денег поручить КГБ.

Генеральный секретарь ЦК КПСС — подпись».

И еще:

«Совершенно секретно. П 161/2738 от 29.10.85

О просьбе т. Урбани

1. Удовлетворить просьбу члена ЦК КПБ т. Урбани о выделении 2 миллиона 196 тысяч 550 бельгийских франков на приобретение здания для нужд партийной печати…».

Горбачеву нравится Кручина. Открытое русское лицо, импозантная внешность, располагающая улыбка, пышная шевелюра седеющих волос. И объясняет все просто и доходчиво. Кое-что Генеральный секретарь уже знает давно, но кое-что узнает впервые.

«Это что за 500 миллионов?».

Кручина объясняет: «Это как раз та сумма, которая набегает в год по экстренным просьбам наших друзей».

«Это ясно. Вот эти 500 миллионов что означают?».

«Это товарищу Саддаму Хусейну на войну с Ираном, поскольку он нейтрализует Тегеран и обеспечивает наши действия в Афганистане».

«Позвольте, но ведь мы тратим миллиард рублей ежегодно, поставляя Хусейну оружие новейших типов, горючее, запасные части, оплачиваем советников, да еще отдельно выделяем компартии Ирака 400 000 долларов в год?».

«Вот тут не надо путать, Михаил Сергеевич. Поставки оружия и прочего оплачиваются из госбюджета. А 500 миллионов самому Хусейну и 400 тысяч — из фондов КПСС».

«Дорого, однако, нам обходится Афганистан!».

«Дорого, — соглашается Кручина, — все сейчас очень дорого. Содержание 120 тысячного контингента войск требует ежегодно 50 миллионов».

«Долларов?!»

«Нет, к счастью, пока рублей. Всего же по нынешний, 1985 год мы уже израсходовали на содержание армии 80 миллиардов рублей. Кроме того, за наш счет фактически содержится все население Афганистана в городах. Это еще 70 миллионов в год. Но это все идет из госбюджета. У КПСС в Афганистане расходы не очень большие — около полутора миллионов долларов в год. Для Афганистана сделано исключение. Но вообще все правящие партии, как я уже говорил, снабжаются из госбюджета. Вот ведомость на оплату деятельности братских партий. Это, так сказать, обязательные платежи. Цифры устойчивые, хотя тоже в последнее время имеют тенденцию к увеличению примерно на 1–1,5 % в год:

1. Компартия США — 2 000 000 долларов.

2. Компартия Франции — 2 000 000 долларов.

3. КП Финляндии — 1 800 000 долларов.

4. КП Португалии — 1 000 000 долларов.

5. КП Греции — 900 000 долларов.

6. КП Израиля — 800 000 долларов.

7. КП Чили — 700 000 долларов.

8. КП Ливана — 500 000 долларов.

9. КП Венесуэлы — 500 000 долларов.

10. КП Индии — 500 000 долларов.

11. КП Италии — 500 000 долларов.

12. КП Дании — 350 000 долларов.

13. КП Перу — 350 000 долларов.

14. КП Сальвадора — 400 000 долларов.

15. КП Аргентины — 400 000 долларов.

16. КП Бразилии — 330 000 долларов.

17. АКЭП (Кипр) — 300 000 долларов.

18. КП Испании — 300 000 долларов.

19. КП Ирака — 400 000 долларов.

20. КП Австрии — 250 000 долларов.

21. КП Сирии — 250 000 долларов.

22. КП Египта — 230 000 долларов.

23….

Всего примерно 40 миллионов в год, включая сюда и Организацию Освобождения Палестины. Согласитесь, что немного, если сравнить другие траты».

Горбачев слушает внимательно. Подписывает документы, спорит, доказывает, спрашивает, если что неясно. Банки Амстердама, Цюриха, Лондона, Парижа, Токио и Сингапура. Подставные миллиардеры, вроде Хаммера, Максвелла, Симады. Мафиозные группировки, с удовольствием сотрудничающие на паях.

Цифры, цифры и цифры. Миллиарды и миллиарды долларов. Тонны золота и бриллиантов.

Расходы на обучение партаппарата всех стран мира в Институте общественных наук при ЦК КПСС, расходы на пребывание (служебные командировки, отдых, лечение) деятелей зарубежных компартий в СССР, расходы на политэмигрантов, временно или постоянно проживающих в СССР… Расходы компартий на размещение советских заказов в их странах при их посредничестве. Совместные предприятия, «фирмы-друзей», «фирмы-призраки»…

А в стране бушует антиалкогольная кампания, которая должна, по замыслу КПСС, поднять производительность труда.

Новорожденная гласность пробивается на страницы газет и на экраны телевизоров с душераздирающими призывами: «Четырехлетняя девочка больна лейкемией. В нашей стране эта болезнь не лечится. Необходимы 3 тысячи долларов, чтобы спасти ей жизнь…».

Молчит огромная страна. У кого есть доллары, кроме КПСС? Но КПСС подобных призывов никогда не слышала, не слышит и сейчас. А если у кого и припрятано пару тысяч в валюте, и рад бы он помочь больной девочке, но боится. А не чекистская ли это провокация? Покажешь доллары — и сядешь на 10 лет. Лучше отмолчаться. «Западно-германская фирма… берет лечение девочки на себя и приглашает ее с родителями в Гамбург…». Но пока мама девочки будет оформлять документы на выезд в ФРГ (Зачем она едет? Действительно ли девочка больна, и ее нельзя вылечить дома? А не являются ли ее родители носителями государственных секретов? А не собираются ли они порочить наш строй?), девочка уже умрет…

А затем наступил Чернобыль.

Атомная война, которой так не хватало в перечне войн, развязанных коммунистами против народа, началась.

Радиация, превышающая по норме радиацию атомных бомб, взорвавшихся над Хиросимой и Нагасаки, поразила сотни тысяч людей и огромные территории Украины, Белоруссии, Прибалтики и России. Радиоактивное облако прошло по Восточной и Центральной Европе, достигнув Швеции. Американские разведывательные спутники быстро сообщили о размерах катастрофы. Западные страны с ужасом приступили к немедленной эвакуации своих граждан из пораженных районов. На новорожденную гласность тут же наступили сапогом и чуть ее не раздавили в пеленках. Кремль отреагировал на катастрофу в своих лучших традициях.

Крик ужаса и отчаяния, изданный западными средствами массовой информации, был объявлен «провокационной шумихой, имеющей цель вызвать очередную антисоветскую истерию». Пожарные тушили пожар на взорвавшейся АЭС в одних гимнастерках. Никто и не думал приступать к эвакуации жителей хотя бы из эпицентра взрыва. Телевидение с упоением показывало влюбленных, слушающих пение соловьев над Припятью (передача так и называлась «Соловьи над Припятью» и демонстрировалась на третий день после катастрофы), и улыбающихся молодых мамаш с грудными младенцами в колясках и на груди.

Бойкие телерепортеры совали им микрофоны, задавая идиотский вопрос:

«Как вы себя чувствуете?»

«Отлично!» — широко улыбаясь, отвечали молодые женщины.

«А что вы скажете о той пропагандистской шумихе, которая поднята на Западе по поводу аварии на атомной станции?».

«Что, это в первый раз? — возмущались женщины. — Они любому поводу рады, чтобы лишний раз вылить свою злобу на наш народ и наш строй». Через полгода их дети начнут умирать один за другим, а общее количество погибших детей засекречено до сих пор…

Пока Москва делала все возможное, чтобы скрыть или преуменьшить размеры катастрофы, на Западе она уже предстала со всей очевидностью своих глобальных последствий. Огромная площадь зараженной территории, потери пахотных земель и поголовья скота, необходимость переселения огромных масс жителей, попавших под атомный удар, промышленные потери — все это складывалось в сотни миллиардов долларов и требовало усилий, которые были явно не по плечу Советскому Союзу. А катастрофы пошли одна за другой. Тонули океанские лайнеры и стратегические подлодки, бились пассажирские и военные самолеты, летели под откос поезда, взрывались нефте- и газопроводы, горели цеха заводов и фабрик. Сурово мстили демоны Кореи. Еще более сурово мстила семидесятилетняя оккупация страны бандой преступников. Но беспощаднее всего мстила порочная экономика рабовладельческого государства, созданного на базе безумных идей. Государства, мрачной иронией истории заброшенного в виде изолированного средневекового анклава в мир XX века.

Чернобыльский взрыв стал катализатором целой серии необратимых событий.

Агонизирующая империя стала расползаться на глазах. В гниении и распаде ожила гласность. На погибающую страну грозным водопадом хлынула правда ее грязной и кровавой семидесятилетней истории. Очнулись общественные силы.

Зашумели многотысячные митинги, еще стихийные и хаотические, но уже ясно указывающие на главную причину всех бед — КПСС и созданные ею преступные институты государственной власти. КПСС реагировала вяло, ожидая обещанных Горбачевым кредитов с Запада. И Горбачев не подвел их ожиданий. Он метался по странам западной Европы, прилетал в Америку, встречался с президентами, премьер-министрами, королями и королевами, общественными деятелями, предпринимателями и банкирами, очаровывая всех своими идеями «нового мышления», глобальными предложениями по изменению сидящего на атомной бочке мира, своей «перестройкой» и «гласностью». В доказательство того, что это не пустые слова, в стране, по приказу Горбачева, начался новый виток мощной антисталинской кампании. Покойного генералиссимуса проклинали, клеймили и разоблачали чуть ли не круглосуточно в печати, по радио, по телевидению, на киноэкранах, на сценических подмостках. Кампания сразу же вышла из-под контроля, рикошетом ударяя по КПСС.

«Больше демократии! Больше гласности!» — провозглашал Горбачев в Вашингтоне, Париже, Лондоне и Бонне.

«Больше социализма! Больше дисциплины!» — поучал он, вернувшись домой.

И, наконец, объединив эти два призыва, стал и дома, и за границей призывать: «Больше демократии! Больше социализма!». Это не прошло незамеченным. Демократия и социализм, как две критические массы урана, при сближении должны были произвести взрыв почище чернобыльского.

Горбачев очень импонировал Западу. Никто из его предшественников не был настолько открыт и откровенен.

Во всех поездках его сопровождала жена. (Сталин ликвидировал свою жену Надежду задолго до собственного появления на международной арене, жена Хрущева — добрейшая Нина Петровна — редко появлялась на людях, Брежнев держал свою Викторию Петровну чуть ли не под домашним арестом. Что касается Андропова, то западные журналисты уверяли, что вообще не знали, женат он или нет, пока на похоронах не увидели его вдову). Но Раиса Максимовна — не чета своим предшественницам. Она носится по западным столицам с кредитной карточкой «Америкэн-экспресс», опустошая ювелирные и антикварные магазины.

Она заказывает такие же серьги, как у Маргарет Тэтчер, за 70 тысяч фунтов стерлингов, она покупает на аукционе золотое пасхальное яичко Фаберже, посрамив слетевшихся со всего мира толстосумов-коллекционеров. (Вещь уникальная. Всего несколько таких шедевров сделал прославленный русский ювелир по заказу Императорской фамилии. И цена уникальная — 2,5 миллиона долларов). Она заваливает заказами Диора и Кардена. Впервые два знаменитых модельера отказываются назвать корреспондентам общую стоимость заказа, ссылаясь на коммерческую тайну и просьбу клиентки. Но пронырливые журналисты узнают все через налоговую инспекцию. Семизначные цифры, набранные красным шрифтом, сенсационно венчают заголовки европейских газет, обеспечивая супругам Горбачевым солидность и повсеместное уважение. (Неумолимая тяга номенклатуры, а за ней и всего населения, к западному «шмотью» оказалась совершенно очевидным, но, увы, единственным подтверждением знаменитого лозунга: «Народ и партия едины!». Тонны западного ширпотреба раздавили и втоптали в грязь все бессмертные идеи Маркса, Ленина, Сталина). И деньги Горбачеву, как он и обещал своей партии, дают, но понемногу и за конкретные дела.

Выпустить всех политических заключенных.

«Уже выпустили», — уверяет Горбачев.

Ему предъявляют списки с точностью до одного человека.

Откуда эти списки? Куда смотрел КГБ?

Но в лагерях уже распахиваются ворота, а чернобыльский взрыв вообще срывает их с петель. Мощный поток бывших политзаключенных вливается в общественную жизнь страны, формируясь и перестраиваясь на ходу, предчувствуя открывающуюся возможность свести, наконец, старые счеты с ненавистной системой.

А страна продолжает агонизировать. Страшное землетрясение в Армении, унесшее более 30 тысяч жизней, оставившее без крова около полумиллиона людей, став своего рода природным дополнением к чернобыльской катастрофе, снова продемонстрировало полное безразличие правящей в стране партии к тем бедам, которые водопадом катастроф обрушились на несчастную страну.

Огромные военно-транспортные самолеты США и НАТО — черные «Геркулесы», предназначенные для быстрой переброски американских частей «быстрого реагирования» в зоны распространения советской военной угрозы, набитые одеждой, продовольствием и медикаментами, один за другим садятся на аэродромах Москвы, Минска, Еревана и других крупных городов Союза, желая хоть как-то облегчить страдания населения погибающей страны. Если не знать, что везут «Геркулесы», создается впечатление, что американцы проводят одну из тех глобальных операций по высадке десанта вглубь обороны противника, которые они научились столь впечатляюще осуществлять еще во времена второй мировой войны.

Началась третья мировая?

Началась. И, по традиции, захватила страну врасплох. Начало такого широкомасштабного «вторжения противника» показало, что огромный ядерный потенциал, самая большая в мире армия, имеющая на вооружении больше танков, чем все другие страны, вместе взятые, армия, ощетинившаяся тысячами ракет наземного, морского и воздушного базирования, армия, имеющая системы космической связи и лазерного оружия, оказалась совершенно бесполезной и ненужной, найдя себе единственное применение на разгрузке американских самолетов.

Начался завершающий этап выполнения старого плана президента Тафта.

Вместо бомб и снарядов разил и убивал Доллар, сметая последние остатки сопротивления и завоевывая для себя последний, еще незахваченный, рынок.

А что же наша родная партия?

Экраны телевизоров показывают на всю страну изможденные личики чернобыльских детей с обреченными, недетскими глазами. Армянских детей, спасенных из-под развалин рухнувших домов и вывезенных из Баку, где на их глазах убивали их родителей. Русских детей, в разгар зимы живущих в рваных палатках без теплой одежды, отопления и пищи. Их родителям пришлось спешно бежать из Средней Азии и Закавказья от кровавых погромов и резни. Отчаяние в глазах врачей: нет лекарств, нет одноразовых шприцев, нет одежды, нет жилья.

Спасите детей — будущее страны!

Дайте 2000 долларов на шприцы!

Дайте 3000 долларов на западные лекарства, которые могут этих детей спасти.

Дайте 5000 долларов, чтобы этих детей отправить на лечение в клиники Германии, Голландии и Англии…

Дайте, дайте, дайте…

Откликаются западные фирмы. Они переводят деньги, посылают врачей-добровольцев, мобилизуют частные благотворительные фонды как светские, так и религиозные, выделяют средства на доставку в США и Европу больных и терпящих социальное бедствие детей. Но вместо детей на эти деньги приезжают какие-то мордастые деятели с бегающими глазами, в добротных костюмах и импортных галстуках. Они и есть — дети Чернобыля?

А в это время в недрах Старой площади рассматриваются следующие документы:

«Совершенно секретно. П 180/74 от 14.01.87

О просьбе руководства компартии Индии

1. Удовлетворить просьбу руководства компартии Индии и выделить на нужды партийного строительства 1 миллион 258 тысяч 890 рупий.

2. Поручить Госбанку СССР (т. Павлову) выделить т. Загладину указанную сумму на специальные цели.

3. Деньги перевести на счет компартии Индии в банке Калькутты.

Генеральный секретарь ЦК КПСС — Горбачев М. С.

Управляющий делами ЦК КПСС — Кручина Н. Е.»

«Совершенно секретно. П 159/48 от 30.01.87

О просьбе члена руководства компартии Дании т. Енсена

1. Удовлетворить просьбу члена руководства компартии Дании т. Енсена о выделении 357 тысяч 941 датской кроны на покрытие партийного бюджета в связи с инфляцией.

2. Поручить Госбанку СССР (т. Павлову) выделить т. Загладину указанную сумму на специальные цели.

3. Передачу денег поручить КГБ.

Генеральный секретарь ЦК КПСС — Горбачев М. С.

Управляющий делами ЦК КПСС — Кручина Н. Е.»

«Совершенно секретно. П 157/251 от 03.02.87

О просьбе генерального секретаря компартии США т. Холла

1. Удовлетворить просьбу генерального секретаря компартии США т. Холла о выделении ему к предстоящему юбилею компартии США 500 тысяч долларов…»

«Совершенно секретно. П 161/491 от 11.02.87

О просьбе члена руководства ИКП т. Коссута

1. Удовлетворить просьбу об оплате личных расходов члена руководства компартии Италии т. Коссута и выделить ему 633 тысячи 765 лир (85 долларов)…».

«Совершенно секретно. П 166/511 от 13.02.87

О просьбе члена руководства компартии Марокко т. Али Ята

1. Удовлетворить просьбу члена руководства компартии Марокко т. Али Ята и выделить ему 1 миллион 870 тысяч 762 дирхама 85 сантимов на покупку 548 966 килограмм бумаги для нужд партийной печати…».

«Совершенно секретно. П 181/373 от 18.02.87

О просьбе члена руководства компартии Египта т. Саида

1. Удовлетворить просьбу члена руководства компартии Египта т. Сайда и выделить ему 25 тысяч долларов на лечение…».

Эдуард Шеварднадзе, сменивший престарелого Громыко на посту министра иностранных дел, обаятельный, респектабельный, само воплощение «нового мышления»,[37] объезжая по второму заходу те страны, где уже побывал Горбачев, ненавязчиво, но упорно просит дополнительных кредитов. Голубые глаза канцлера Коля, умная улыбка президента Миттерана, мягкая женственность Маргарет Тэтчер, ковбойская простота президента Буша.

Мы согласны помочь России (понятие СССР употребляется редко и неохотно) встать на путь реформ и демократических преобразований. Однако, у вас все идет очень медленно, хотя путь к цивилизованному образу жизни является в равной степени простым и прямым. Свобода слова. Многопартийность.

Формирование государственных структур власти на основании свободного волеизъявления народа, то есть с помощью свободных выборов. Свобода частного предпринимательства. Говоря проще, свобода торговли. Экономика, подключенная к мировому рынку со свободноконвертируемой валютой, эталоном которой в современном мире является доллар. Все так просто. И, кстати, вы просите денег, а тратите миллиарды на содержание так называемых стран «народной демократии». Вот вам реальная помощь — мы берем эти страны на свое содержание, а освободившиеся деньги вы вкладываете в проведение внутренних реформ.

«А наша армия в Восточной Европе?».

«А кому мешает ваша армия? Пусть сидит в казармах и ни во что не вмешивается. Впрочем, если вы хотите, мы и ее можем взять на содержание.

Временно, конечно. И потихоньку американцы и вы будете выводить войска из Европы, провозгласив сотрудничество вместо конфронтации».

«Но нам некуда выводить армию. Нет казарм для солдат, нет школ и детских садов для детей военнослужащих».

«Боже правый! Чем же вы занимались 70 лет? Хорошо, это не проблема. Мы построим дома и школы для ваших офицеров и их детей».

«Но армию надо выводить еще и из Афганистана. Да побыстрее. Все, что вы говорите — правильно, но все планируемые мероприятия требуют больших расходов».

«Сколько?»

«Три с половиной миллиарда долларов. На первое время…»

За границей Михаил Горбачев однажды даже процитировал Дизраэли, повергнув своей эрудицией в смятение западных журналистов. Ленин получал истинное наслаждение, читая в редкие часы досуга труды Гегеля в подлиннике, Сталин обожал Макиавелли, а Михаил Сергеевич, по его собственным словам, с упоением зачитывался романами Валентина Пикуля. Но, к счастью, цитировал не Пикуля, а все-таки Ленина. Это несколько успокаивало его коллег по Политбюро. «Больше социализма! — подбадривал своих несколько растерявшихся товарищей генсек. — Сверяем путь по Ленину. Что говорил Ильич, вводя НЭП?».

«Он говорил, товарищи: „Это всерьез и надолго“. А что сделал Сталин? Он исказил, деформировал ленинские идеи и стал строить казарменный социализм. Это вот, товарищи, привело, знаете ли, к тому, что мы с вами сейчас имеем».

Вряд ли в СССР найдется два-три человека, которые могли бы без тени вранья заявить, что прочли всего Ленина от корки до корки. Во-первых, потому, что добрая четверть трудов Владимира Ильича засекречена, и доступ к этим материалам имеют только те, кто их читать никогда не будет. Неинтересно им. А если уж ты начнешь штудировать хотя бы 50 открыто изданных томов, то не станешь даже парторгом первичной организации, если куда-нибудь и попадешь, то только разве в дурдом. Для профессиональных работников печатались специальные «Ленинские сборники», в которых содержалась суть ленинских идей, необходимых для данного момента партийной жизни. Иногда по этим сборникам (был такой период и во времена Сталина, и во времена Андропова) даже устраивались знаменитые «ленинские зачеты» для номенклатуры.

Вообще эти сборники рекомендовалось читать не столько для самообразования, сколько для публичных выступлений, которые полагалось начинать и заканчивать ленинскими цитатами. Чем больше цитат, тем лучше считалось выступление. А зачем, спрашивается, номенклатуре читать Ленина и выяснять подробности расхождения Ленина с Каутским или Мартовым, если Ильич был в сердце каждого из них? И каждый знал, что «учение Ленина непобедимо, ибо оно верно!».

Что говорил Ленин? Шире применять расстрелы. И правильно, как всегда, говорил. Перестали применять — вот и докатились. Все перестали работать и только орут на митингах.

И каждый из них знал, о чем постоянно предупреждал Ленин:

«Нашу партию и социализм в целом способны погубить и погубят:

1. Многопартийность и буржуазная лжедемократия.

2. Свобода торговли. (Она, как образно выражался Ленин, еще пострашнее, чем все Колчаки и Деникины, вместе взятые).

3. Гласность.

4. Свобода слова, печати и собраний».

Горбачев об этом знал очень хорошо. Но еще лучше об этом знал главный партийный идеолог Вадим Медведев. В прошлом профессор кафедры истории КПСС, он по долгу службы читал Ленина, в частности, его основные работы: «Как нам организовать соцсоревнование» и «Очередные задачи советской власти». Вообще, можно было все остальные работы Ленина также засекретить. Не нужны они.

Только с толку сбивают. Противоречий много. Но основу ленинского учения нужно помнить четко.

Что же собирается делать Горбачев? Погубить партию! Уничтожить советскую власть? Пустить прахом великое дело Ленина?

Что еще за свободные выборы? Что за съезды советов? Но Горбачева за глотку не возьмешь. Это не удается ни робкому Медведеву, ни нахрапистому, но тугоумному Лигачеву. Горбачев в душе своей демократ. Он ни на кого не повышает голоса, не организовывает автомобильных катастроф или преждевременных инфарктов. Он открыт и доступен. Он видит оппозицию в Политбюро и ЦК, но в условиях нового мышления это обыкновенный плюрализм.

Ничего страшного. Товарищи не понимают, что в стране сложилась непонятная система двоевластия. Скажем, секретари обкомов и председатели советов. В сущности, двоевластия, конечно, нет — советы стали просто одной из нижестоящих партийных инстанций. Но все равно нехорошо. Свободные выборы имеют своей целью провести партийных секретарей и на места председателей советов. Это же замечательно: ты — и Первый секретарь, ты — и председатель совета. И никаких кривотолков. Но если Первого секретаря как бы назначает ЦК, то в советы надо пройти через выборы. На альтернативной основе. Что так испуганно смотрите, товарищи? В ваших же руках все: власть, средства массовой информации, органы правопорядка. Неужели вы боитесь выборов? Ну, хорошо. В Верховный Совет сто мест для КПСС зарезервируем по списку без всяких альтернатив. Я же для вас лучше хочу сделать. И не надо ссылаться на Ленина. О чем предупреждал Ильич, я знаю не хуже вас. Так что нечего беспокоиться. Главное — начать, углубить, все сформируется, и процесс пойдет. (К этому времени раннее выражение Горбачева «ибо оно ложит начало» исчезло, давая о себе знать только командами в эмоциональном состоянии на заседаниях Верховного Совета, председателем которого Горбачев стал в 1987 году: «Записки в президиум не ложить, товарищи!»).

Горбачев говорил спокойно и доходчиво.

Катастрофическое поражение КПСС на выборах, которые и свободными-то можно было назвать с большой натяжкой, вызвало крупный внутрипартийный скандал. Горбачев никаких претензий не принимал. Если вы, первые секретари, не смогли организовать свою победу на выборах, то знаете ли, товарищи, — это чревато. Значит, у вас с народом не было настоящего контакта. А народ — он ведь очень чуток. Помните, как у Ленина сказано? «Народ — это…». Впрочем, тут даже неважно, что говорил Ленин. Важнее, чтобы это послужило вам и всем нам уроком.

Выводом из всех речей генсека было: если вы не смогли организовать собственную победу на выборах в советы, то вы и в первые секретари не годитесь. Маневра у первых секретарей не было, поскольку им в затылок давно и злобно дышали вторые секретари. Одним махом 85 % первых секретарей лишились своих постов, уступив место вторым. «Революция вторых!» — ехидничала обнаглевшая пресса.

Тем временем вызванный в Москву первый секретарь Свердловского обкома Борис Ельцин возглавил Московский горком КПСС, смахнув куда-то в небытие всемогущего Гришина, чего не удалось даже Андропову, и начал его разгром.

Номенклатура взбунтовалась и, закатив Горбачеву целую серию истерик, потребовала созыва Всесоюзной партийной конференции, чего КПСС не знала аж с довоенных времен. Горбачев не возражал: хотите партконференцию — давайте соберем партконференцию. Вторые секретари, только что сменившие первых, еще подозрительно оглядываются по сторонам, они и не пикнут против генсека. В Политбюро команда более-менее надежная: Шеварднадзе, Яковлев, Ельцин в качестве кандидата, в ЦК — Разумовский, Вольский, Фалин, Дзасохов — они не подведут, потому что все правильно поняли…

Горбачев, как капитан и играющий тренер хоккейной команды, ее диспетчер и главный бомбардир, то съезжаясь с Ельциным и Шеварднадзе, то бросая их и устремляясь с Крючковым, Язовым и Пуго к чужим воротам, то покидая поле на целый тайм для консультации с Рейганом и Колем, снова съезжаясь с Ельциным, имитируя его удаление с поля и возвращая его обратно в новом качестве, был бесподобен. Великолепный политик и интриган, он то спускал с цепи на своих коллег из ЦК и Политбюро шумную команду Гдляна и Иванова, то снова загонял их в вольер, который в нужный момент обязательно оказывался незапертым. И летели клочья от Лигачева, от Соломенцева, даже от самого Чебрикова, не говоря уже о таких мелких людях, как Гришин, Романов или Зайков. Когда вышедшая из себя «большевистская рать», полагающая, что Гдлян и Иванов действуют по собственной инициативе, пыталась затравить до смерти обоих следователей, Горбачев умело прятал их, как Иван Грозный — своих медведей от боярского окаянства.

Манной небесной на Красную площадь, а, вернее, на Горбачева, свалился Матиас Руст — германский пилот, уверявший, что на спор обязался посадить свой спортивный самолет у храма Василия Блаженного. Это дало возможность разогнать всю верхушку Вооруженных Сил страны, предварительно ошельмовав ее в печати, чего не случалось еще со времен 1937 года.

А между тем, антикоммунистическая революция смела марионеточные режимы Восточной Европы. Трупы супругов Чаушеску, расстрелянных без суда и следствия, лежащие на снегу, выглядели грозным предупреждением тем, кто не желал слушаться самого умного и хитрого генсека из всех, какие только возглавляли КПСС. Рухнувшая Берлинская стена и объединение Германии. Бледное лицо Эрика Хоннеккера, успевшего сбежать на одну из советских военных баз, спасаясь от народного гнева. Хозяин ГДР был настолько уверен в себе, что забыл (или не успел) даже перевести деньги, лежащие в Берлинском банке, за границу. Спасибо, старый и верный друг Ясир Арафат, посадив свой самолет на той же советской базе, привез Хоннеккеру целый чемодан долларов (полученных, кстати, из СССР), наивно полагая, что бывший коммунистический вождь Восточной Германии использует эти деньги для начала партизанской, освободительной войны против западного нашествия. Хоннеккер деньги взять не отказался, но тут же отправил их своей дочери в Чили. Пусть хоть купит там приличный дом, один из тех шикарных особняков, в которых Хоннеккер привык жить последние 30 лет.

Еще вчера сидевший в тюрьме чешский диссидент Гавел, работавший до этого грузчиком, внезапно стал президентом Чехословакии, запретив компартию и ликвидировав органы безопасности.

Неукротимый Лех Валенса, рабочий-электрик Гданьского Судостроительного завода, основатель и организатор «Солидарности», политический узник главы военной хунты генерала Ярузельского, сменил последнего на посту президента страны, разогнал компартию и лишил коммунистов иммунитета и имущества.

В Болгарии был официально взят под стражу Тодор Живков — лидер компартии и глава государства, обвиненный в коррупции, казнокрадстве и антигосударственной деятельности.

В Будапеште коммунисты разбежались сами еще накануне свободных выборов.

Перед КПСС зримо был поставлен вопрос: какой из вариантов ее устраивает больше — румынский или венгерский?

КПСС никогда не была политической партией. Даже в условиях той поистине детской политической борьбы, которая шла в СССР, партия чувствовала себя, как младенец в джунглях. Становиться парламентской партией ей было страшно.

А оставаться у власти — еще страшнее. И ни одного лидера, способного заменить Горбачева, у нее не было. Но ни румынский, ни венгерский, ни чешский вариант развития событий партию не устраивал. Сначала была робкая попытка поставить на Егора Лигачева, от самого появления которого на трибуне веяло ностальгией по старым, добрым временам XXV съезда. Но стоило Егору Кузьмичу публично появиться на трибуне или на экране телевизора, тут же, как черти в детской сказке, с шумом и громом появлялись Гдлян и Иванов, обвиняя его во взяточничестве и мошенничестве.

В таких условиях, как правильно заметил премьер-министр Николай Рыжков, работать было совершенно невозможно. И был прав. В условиях гласности партия работать не могла, еще раз подтвердив несказанную мудрость вождя мирового пролетариата, который уже предупреждал об этом 70 лет тому назад. Партия, по образному выражению Александра Яковлева, ушла в окопы, в страхе наблюдая за своим генсеком, но еще надеясь на него.

А Горбачев принимает в Москве одного за другим американских, английских, французских и японских бизнесменов. Совещания, конфиденциальные встречи, завтраки, обеды. Атакуемые журналистами, бизнесмены отвечают уклончиво, говоря лишь о том, что предложения «советской стороны» были интересными и выгодными. О них следует подумать. Горбачев же, со своей стороны, уверяет корреспондентов, что речь шла не о кредитах, а о взаимовыгодной совместной деятельности, и снова уезжает на Запад.

А между тем, советские войска после десяти лет кровопролитной и никому не нужной войны безоговорочно выводятся из Афганистана. За 10 лет они убили более миллиона афганцев, заставив 3 миллиона человек бежать из страны, но так и не одержав желанной победы. Армия сквозь зубы сообщает о собственных потерях: 15 тысяч убитых и 60 тысяч раненных и искалеченных. Какое-то число офицеров и солдат находится в плену у партизан, но точного количества никто не знает. И хотя в эти цифры никто не верит, подозревая, что они, по меньшей мере, втрое выше, они принимаются за основу, как были приняты некогда за основу объявленные Сталиным 7 миллионов убитых в Отечественной войне и выросшие с тех пор до 20 миллионов с ежегодной тенденцией к увеличению примерно миллиона на два. Выход армии обставлен эффектно. На пограничном мосту играют оркестры, на танках и боевых машинах подняты огромные Красные Знамена. Последний командующий 40-й армией генерал-лейтенант Громов, получивший за преступное проведение операции «Магистраль» звание Героя Советского Союза, вместо отдачи под суд производится в генерал-полковники.

Сразу же выясняется, что афганских ветеранов никто на родине не ждет, и они никому не нужны, кроме уголовного мира.

В это время Михаил Сергеевич, вернувшись в очередной раз из зарубежной поездки, объявляет о своем намерении ввести в СССР президентское правление, выдвигая, естественно, при этом в качестве единственной кандидатуры на пост президента самого себя. Чтобы все было, как у людей. Везде президенты, и у нас президент. Никто не понимает, зачем это нужно. Циники острят: почему президентом, а не сразу императором? Ни о каких там всенародных выборах даже не идет речи. Горбачева на съезде выбирают депутаты, и он становится первым (и последним) президентом СССР, оставляя за собой пост Генерального секретаря КПСС. Должность председателя Верховного Совета Горбачев передает своему старому (и, казалось бы, верному) университетскому другу Анатолию Лукьянову. Что же произошло? Все было просто — Горбачев сбежал от родной партии в президенты. В недрах ЦК, по коридорам и кабинетам уже давно шипящей коброй ползло «мнение» о том, что нынешний генсек не оправдал доверия, и следует срочно созвать пленум, чтобы заменить его. Ну, и заменяйте. А попробуйте заменить выборного президента? Руки коротки. С этого момента партия была обречена. Не успел Горбачев стать президентом, как по всей стране прокатилась кампания необходимости суда над КПСС и национализации ее имущества. Более того, у партии собирались отнять 6-ю статью Конституции СССР, закрепляющую за КПСС политическую монополию в стране.

Горбачев еще не бросил окончательно свою партию. Передав организационные дела в КПСС своему заместителю Ивашко, он все еще имеет почти необъятную власть Генерального секретаря.

И верный Кручина продолжает, как и раньше, два раза в неделю приходить к нему с секретными и совершенно секретными партийными документами:

«Совершенно секретно. 04.12.89

О проблемах партийной собственности

Развитие политического процесса в стране, формирование многопартийности во многом по-новому ставят задачу материального обеспечения жизнедеятельности партии, создания стабильных источников финансирования как в советской, так и в иностранной валюте. От этого зависит и материальная основа международных связей КПСС, а также способность ее оказывать, в необходимых случаях, хотя бы минимальную помощь зарубежным компартиям. Между тем, как свидетельствуют уроки компартии Восточной Европы, непринятие своевременных мер по оформлению партийного имущества применительно к требованиям коммерческой деятельности и включению его в нормальный хозяйственный оборот, особенно в условиях перехода к рынку, неминуемо грозит тяжелыми последствиями для партии. Тревожные для КПСС симптомы отмечаются уже сегодня. Дело это предстоит начинать с нуля и работать придется в непривычных для партии условиях… При этом потребуются соображения разумной конфиденциальности в использовании в ряде случаев анонимных фирм, маскирующих прямые выходы на КПСС. Конечная цель, по-видимому, будет состоять в том, чтобы наряду с „коммерсиализацией“ (так в тексте — И. Б.), имеющейся в наличии партийной собственности, планомерно создавать структуры „невидимой“ партийной экономики, к работе с которыми будет допущен очень узкий круг лиц, определяемый Генеральным секретарем ЦК КПСС или его заместителем…».

Горбачев поднимает восхищенные глаза на Кручину. Товарищи мыслят по-новому и совершенно правильно. «Партии нужно входить вместе со всей страной в рынок. Как говорил Ленин? „Надо учиться торговать“. Главное — начать, и процесс пойдет. Сейчас мы определим список допущенных товарищей: Ивашко, Шенин, Фалин, Дзасохов, Лучинский, Манаенков, Веселков, Кручина. Ну, и на усмотрение Ивашко можно и нужно привлекать специалистов. В ведомстве товарища Крючкова немало экономистов-международников. Они могут очень помочь. Так, а что это?».

«Совершенно секретная директива на места, завизированная Ивашко и требующая вашей подписи:

Провести инвентаризацию партийной собственности с точки зрения определения возможностей ее использования в коммерческих целях; одновременно „проинвентаризировать“ все поступившие от партнерских партий деловые предложения и провести консультации с соответствующими партиями. Приступить к формированию сети некрупных, гибко действующих хозрасчетных хозяйственных организаций на базе существующего партийного имущества в форме совместных предприятий, акционерных обществ с участием фирм „друзей“ и партнерских партий…».

«Все это замечательно. Особенно с фирмами „друзей“. Но подобные документы пусть Ивашко подписывает самостоятельно. У меня других дел полно. Что еще?»

«Что касается фирм „друзей“, то мы им здорово задолжали последнее время, и товарищ Фалин представил докладную записку:

Напоминаю, что фирмы „друзей“ принадлежат напрямую и через посредников компартиям стран, где они расположены и являются важным каналом международной деятельности КПСС. Помимо всего прочего, эти фирмы поставляют нам западные товары, служа посредниками, а иногда и непосредственными исполнителями различных задач нашей внешнеполитической деятельности…

Необходимость срочного решения вопросов в отношении фирм „друзей“ предопределяется тем, что осложнившееся их финансовое положение, угроза банкротства нарушает механизм дружественных партий, создает реальную угрозу их дальнейшему существованию… В настоящее время „Внешэкономбанком СССР“

оплачено следующим фирмам в миллионах инвалютных рублей:

ИТ — „Коммерсио“ (Португалия) — 4,4

„Металким“ (Португалия) — 0,3

„Нумерика“ (Португалия) — 0,6

„Глобус“ (Австрия) — 0,8

„Ланд-оф-Фольк“ (Дания) — 0,3

ОПФ (Франция) — 0,3

„Пламбак“ (ФРГ) — 0,1

В настоящее время, по сообщению советских внешнеторговых организаций, сумма просроченной задолженности фирмам „друзей“ составила (в миллионах инвалютных рублей):

„Интернэшенел Трайдинг“ (Япония) — 0,5

ОПФ (Франция) — 0,4

„Тети Эдитори“, „Эдитори Риенити“, „Амилькара Пицца“, „Ксилон“ (Италия) — 1,9

„Глобус“ (Австрия) — 2,2

„Пергамон Прессо“ (Англия) — 0,5

„Друкхауз Норден“, „Дастим“, „Лохер“, „Барч Интернэшенел“ (ФРГ) — 0,4

„Коопи“ (Швейцария) — 0,1

„Аванте“ (Португалия) — 0,2

„Ланд-оф-Фольк“ (Дания) — 0,3

„Виг-Трюк“ (Швеция) — 0,1

„Пиплз Дейли Уорлд“ (США) — 0,1

„Унита“ (Италия) — 0,05

„Морнинг Стар“ (Англия) — 0,1

„Ризоспастис“ (Греция) — 0,1

„Краус“ (Австрия) — 24,6

„Папандопулос“ (Греция) — 3,7

„Агалиу“ (Греция) — 2,0

„Фидас“ (Греция) — I,5…»

У Горбачева уже рябит в глазах. Он быстро просматривает еще две страницы списка и спрашивает Кручину: «Сколько всего?».

«60 миллионов 350 тысяч инвалютных рублей», — отвечает управделами.

«В чем проблема? Заплатите!».

«Проблема в том, что эти деньги должны платить из госбюджета, а не из партийных средств, а во „Внешэкономбанке“ денег нет и в Госбанке — тоже».

«Что значит, — нет денег?»

«У нас огромный дефицит госбюджета, и банки отказываются платить».

«Хорошо, — говорит президент, — я поговорю с Геращенко. Разберемся».

А по стране шествует, говоря словами самого Горбачева, «парад суверенитетов». Пример Горбачева оказался заразительным. Все бывшие первые секретари республиканских компартий захотели быть президентами. Более того, президентами захотели стать и первые секретари автономий в составе России.

Они в происходящем в стране процессе увидели прекрасную перспективу. Годами разворовывая свои республики, они были вынуждены, чтобы обеспечить себе свободу рук, платить огромную дань Москве, унижаться в Кремле и на Старой площади, постоянно ходить в напряжении от возможности появления «наверху» какого-нибудь психа-фанатика вроде Андропова, не говоря уже о новом Сталине.

Сейчас представлялась возможность стать полностью независимыми от ненавистного центра и жить в полном удовольствии. Из Политбюро тихо и незаметно исчез Алиев. Шеварднадзе стал явно тяготиться своей должностью министра иностранных дел и внимательно поглядывал на Тбилиси, где, как и повсюду, развернулась антикоммунистическая вакханалия. Нет, еще, пожалуй, рано.

Переход республиканских компартий к «национальному суверенитету» сопровождался, вполне естественно, «хорошо подогреваемой и финансируемой кампанией самого дикого национализма», «направленного как против непосредственных соседей, так и против „русских оккупантов“».

Дикая резня набирала обороты на Кавказе и в Средней Азии. В Молдове гремели первые выстрелы молдаван и русских друг в друга. Даже в цивилизованных республиках Прибалтики, правда, еще без стрельбы, уже шла яростная антирусская кампания. Русские беженцы хлынули из республик в Россию, где они были, разумеется, никому не нужны. Они бросили свои дома и имущество, прибыв на «родину» нищими, голодными, иногда полуодетыми. Их некому было кормить. Их детям негде было учиться. Им самим негде было жить и работать.

По всем средствам массовой информации передавались призывы к русским людям помочь своим соотечественникам, попавшим в небывалую беду. Сообщались номера счетов, на которые просили перевести денег «кто сколько может». Денег ни у кого не было. Нужны были миллионы для строительства домов, школ и детских садов, для создания новых рабочих мест, для спасения своего будущего. В дело подключился уже Международный Красный Крест, посылки для беженцев шли даже из экваториального Конго. Колонны грузовиков бундесвера везли продовольствие, палатки, теплую одежду. Американские, английские, французские и даже израильские самолеты работали в режиме «воздушного моста», как будто снабжали собственную окруженную армию. Еще хорошо, что их при этом не сбивали…

А тем временем идет рассмотрение секретных «просьб»:

«Совершенно секретно. П 145/78 07.01.90

О просьбе члена руководства КПФ (Финл.) Т. Сипсило

1. Удовлетворить просьбу члена руководства ФКП т. Сипсило и выделить ему на нужды партийного строительства 1 миллион 298 тысяч 307 финляндских марок…».

«Совершенно секретно. П 196/31 09.01.90

О просьбе руководства Компартии Индии

1. Удовлетворить просьбу руководства компартии Индии и выделить 2 миллиона долларов на проведение избирательных кампаний…».

«Совершенно секретно. 12.01.90

О расходах на политэмигрантов

По данным на 1 января с. г., в СССР проживает 6643 политэмигранта и к ним приравненных членов семей, прибывших из-за рубежа… К категории политэмигрантов приравнены некоторые видные зарубежные деятели, которые проживают в СССР на основании решений, принятых по инициативе ЦК КПСС… Им оказывается материальная помощь и содействие в решении социальных проблем (предоставление квартир, дач, обеспечение автотранспортом и обслуживающим персоналом). Общая сумма расходов на эти цели составляет 1, 5 миллиона рублей в месяц. Кроме того, в соответствии с решением ЦК КПСС, из партийного бюджета финансируется Ивановская интернациональная школа-интернат им. Е. Д. Стасовой, в которой обучаются дети политэмигрантов и деятелей зарубежного коммунистического движения, и санаторий „Дружба“, предназначенный для отдыха и лечения политэмигрантов и членов их семей… Расходы на эти цели составили в 1989 году 5, 5 миллионов рублей. Указанные средства были выделены из госбюджета…».

Пока в республиках кипели националистические страсти, переплавляя в своем котле деятелей партноменклатуры в лидеров национальной ориентации, Россия снова стала чадить черными клубами антисемитизма. Эта черная дымовая завеса закрыла страну перед катастрофой 1917 года, клубы ее смрадного дыма прикрыли переворот 1953 года, и вновь смачно повалили в конце восьмидесятых.

Это обстоятельство вызвало всеобщий интерес. Наивные задавали вопрос: неужели партия, напуганная возможной ответственностью за свои преступления, пытается скрыться за еврейскими спинами? Или, может быть, КПСС, получив крупную валютную взятку от Израиля и мирового сионизма, таким образом обеспечивает непрекращающийся поток еврейской эмиграции из СССР? Иначе зачем ей тратить партийные средства на финансирование «черных» группировок и за свой счет в типографиях ЦК и обкомов печатать десятками тысяч экземпляров «Протоколы сионских мудрецов», «Жиды и жидовствующие», «Пострадавшие от жидов», «Ритуальные убийства жидами христианских детей», «Майн Кампф» Адольфа Гитлера и прочее, и прочее, и прочее.

И все были неправы. Партия просто въезжала в рынок и не хотела, чтобы этот процесс привлек большое внимание со стороны ставшего слишком активным населения.

Формирование в республиках Народных фронтов вызвало в КПСС вполне понятную озабоченность и нежелание иметь что-либо подобное в России, где подобный фронт также создавался. Пустить такой фронт на стезю антисемитизма было делом очень несложным, но позволявшим спустить в унитаз большую часть национальной энергии.

По улицам замаршировали отряды, одетые в черную форму с портупеями или в мешковато сидящие мундиры царских офицеров, на которых брякали неизвестно чьи Георгиевские кресты (видимо, расстрелянных в 1918 году, хранящиеся в партархивах), казачьи отряды с нагайками и пока бутафорскими шашками. Еще был жив КГБ, но уже создавались принципиально новые боевые отряды партии большевиков. Все они несли пламенные плакаты «Сионизм не пройдет!» и изображение Георгия Победоносца, протыкающего копьем дракона, у которого вместо головы была изображена звезда Давида. На вопрос, что такое «сионизм», все жидоборцы без запинки отвечали: «Это — демократия». Ничего более оригинального идеологический отдел КПСС придумать не мог. Наряду с этим плодились монархические организации, увешанные двуглавыми орлами, портретами последнего несчастного императора и призывами восстановить трон Романовых в лице великого князя Владимира Кирилловича. Когда прошлое страны хотят заменить позапрошлым, это значит, что ни у страны, ни у народа нет будущего.

Нет — и не надо. Это вполне устраивало стратегов со Старой площади.

Отслеживая ситуацию в стране и видя процессы, происходящие в национальных республиках, неизбежно ведущие к расколу и гибели СССР, КПСС, заранее готовясь к неизбежному, родила, хотя и в муках, Российскую Коммунистическую партию — РКП. Новая партия имела и своего Генерального секретаря, коим стал Иван Полозков, занимавший до этого пост первого секретаря Краснодарского крайкома. Партия имела и свое Политбюро, и свое Управление Делами ЦК РКП. Все, как положено. Не все признали новую партию, поскольку ее создание было явным, на первый взгляд, расколом КПСС. Но только на первый взгляд. РКП и была создана, чтобы помочь КПСС въехать в рынок без особых помех. Член ЦК и Политбюро новой компартии Виктор Тюлькин прямо с трибуны съезда заявил: «Против создания РКП может возражать только тот, кто не может произнести букву „р“. Цыц, жиды!» Присутствовавшего на съезде Николая Рыжкова — члена Политбюро ЦК КПСС и премьер-министра СССР — попросили прокомментировать по-большевистски принципиальное заявление Тюлькина.

Премьер горестно развел руками: «Это страшно… Но что поделаешь?»

Действительно, делать было уже нечего.

Правда, где-то на Олимпе еще заседало Политбюро во главе с Горбачевым, решая насущные вопросы страны. 12 марта 1990 года в повестку дня заседания Политбюро входил только один вопрос: О политических итогах митингов 24–25 февраля и необходимых выводах из этих событий. Вопрос представлен тт. Медведевым (член Политбюро, главный идеолог КПСС), Крючковым (член Политбюро, председатель КГБ), Разумовским (член ЦК по идеологии) и Сухаревым (член ЦК, Генеральный прокурор СССР). Докладчики: тт. Крючков и Сухарев.

Политбюро вынесло следующий проект решения:

«…Было бы ошибкой недооценивать масштабы и политическую сущность прошедших акций. В нарастании митинговой стихии проявляется недовольство людей нестабильностью в обществе, кризисными явлениями в экономике, тяжелым финансовым положением и разбалансированностью рынка, снижением дисциплины и порядка, распространением спекуляции и разгулом преступности.

Политбюро ЦК КПСС считает необходимым:…Потребовать от руководителей правоохранительных органов всех уровней решительно пресекать антиконституционные действия, повсеместно принять жесткие меры по укреплению общественного порядка и законности, исходя из необходимости… охраны социалистической собственности… Всеми средствами пропаганды пресекать безответственную кампанию дискредитации Вооруженных Сил СССР, органов КГБ, МВД и КПСС. Добиваться, чтобы государственные органы массовой информации (радио, телевидение, печать) проводили в публикациях линию Верховного Совета СССР, Советского правительства, других органов Советской власти».

В прениях Рыжков предложил внести в решение выражение «недовольство людей нестабильностью в обществе», а неукротимый Егор Лигачев внес целый абзац: «Добиваться, чтобы коммунисты, работающие в государственных органах массовой информации (радио, телевидение, печать), проводили в публикациях линию партии…».

Голосовали: тт. Горбачев — за, с поправками тт. Лигачева и Рыжкова.

Воротников — за.

Зайков — за.

Ивашко — за.

Крючков — за.

Лигачев — за с поправками.

Маслюков — за.

Медведев — за с поправками тт. Лигачева и Рыжкова.

Рыжков — за с поправками.

Слюньков — в отпуске.

Шеварднадзе — за.

Яковлев — за.

Единогласно! Пусть не клевещут западные средства информации, что Политбюро раздирают споры и противоречия, а Горбачев, дескать, даже не разговаривает с Лигачевым, а Крючкова и вовсе не пускает на заседания Политбюро. Партия жива и трудится на благо государства.

А на следующий день, 13 марта 1990 года, была отменена 6-я статья Конституции страны, закрепляющая за КПСС политическую монополию в СССР.

Партия отказалась от своей политической гегемонии. И если не впадать в эйфорию и непростительные политические ошибки, то следует не забывать — это произошло потому, что номенклатуре надоело ее нынешнее состояние. Ей надоел марксизм-ленинизм, возможности которого уже были практически вычерпаны до дна. И идея начала чадить, не только не давая уже никаких выгод, но становясь весьма небезопасной.

Теперь куда заманчивее было стать буржуазией в приличном демократическом обществе, где, опять же, власть принадлежит тому, кто имеет деньги, но демократические законы и примат частной собственности дают возможность гораздо более вольготного, богатого и безопасного существования.

После начала горбачевской перестройки номенклатура валом повалила на Запад, где смогла убедиться, что тот образ жизни, который она обеспечила себе в СССР ценой постоянной войны с собственным народом, значительно ниже, чем у среднего западного буржуа, а иногда и у рабочего. А о магазинах и говорить нечего. Любая сельская лавка, затерянная где-нибудь на шоссе штата Арканзас, содержит более богатый и более качественный выбор товаров, чем в спецраспределителе самого высокого ранга, куда доступ имела отнюдь не вся номенклатура, но для всех этот распределитель служил своего рода эталоном.

Наряду с событиями в стране и мире, это обстоятельство весьма озадачило номенклатуру, заставляя искать оптимальный вариант выхода из создавшегося положения. Румынский вариант развития событий с морем крови и тысячами трупов, возможно, и устроил бы ее, если бы в итоге этого сценария Чаушеску не был расстрелян на месте, а тысячи номенклатурщиков не попали за решетку.

Чешский вариант тоже не годился, поскольку в результате вся собственность партии оказалась конфискованной. Как и в былые времена, номенклатура, приняв к сведению события в Европе, решила идти собственным путем.

Среди средней и мелкотравчатой номенклатуры велась усиленная и хорошо психологически продуманная пропаганда. Обманывая народ, мы фактически обманули самих себя. Созданная в стране искусственная нищета уже засасывает и нас. Наши привилегии, если разобраться, не стоят ничего. Вот вы, ответственный работник ЦК, горды тем, что занимаете с семьей шестикомнатную квартиру с бассейном и имеете дачу и машину. А на Западе самая заурядная семья живет в такой же, если не лучшей, квартире, а тот, кто хоть чуть-чуть повыше заурядного, имеет собственный дом. На Западе проживание в квартирах вообще считается признаком недостаточной обеспеченности. Помните Аркадия Шевченко, бывшего главу советской делегации в ООН, который сбежал в Штаты в 1978 году? Посмотрели бы вы на его особняк. По сравнению с ним горбачевская дача в Форосе похожа на сарай. То, что вы можете всегда, когда хотите (если начальство отпустит) съездить на Запад, то кого вы там этим удивите. Да любой там хиппи садится на мотоцикл и колесит по всем странам. Да, нет! Я вовсе не агитирую вас бежать на Запад. Запад надо делать здесь. Видели, что произошло с товарищем Чаушеску? Так это еще полбеды. А появится, Боже сохрани, какой-нибудь псих вроде Иосифа Виссарионовича или Андропова, и посадит всех на зарплату, а за границу будет выпускать раз в два года на неделю, да и то только по решению Секретариата ЦК. Помните, как выли все в 83-м, когда прямо со Старой площади везли на Лубянку? Где гарантия, что это не повторится? Мы создали в стране систему, при которой нам же самим живется хуже, чем жилось бы без нее. Нам живется хорошо только в сравнении с нашим нищим населением. Подумайте, ведь это патология — жить хуже, чем мы могли бы, ради того только, чтобы всем другим в этой стране было еще хуже. Власть?

Власть дадут деньги. А пока что, извините, мы теряем власть с каждым днем, и с каждым днем множим число наших врагов.

Конечно, некоторые «дубовые» деятели верхнего эшелона номенклатуры и слушать ничего подобного не захотели бы, но их было мало, и не они определяли уже политику «Зазеркалья».

Партия вовремя отказалась от 6-й статьи Конституции. Однако, кроме КПСС, в стране, несмотря на «разгул демократии», не существовало еще ни одной политической партии вообще как таковой, не говоря уже о возможности противостояния каких-либо политических групп могущественному партийному аппарату, все еще управляющему КГБ и армией, распоряжающемуся национальными богатствами, контролирующему средства связи и массовой информации. В стране не было еще отменено ни одного закона, регламентирующего хозяйственную или финансовую деятельность, что позволяло КПСС легко устранять с дороги конкурентов и входить в рынок с развернутыми партийными знаменами. В самый день отмены 6-й статьи Конституции телетайпы Старой площади отстучали секретную шифрограмму:

«13.02.1990. О необходимости рассмотрения некоторых правовых аспектов жизнедеятельности партии в связи с итогами февральского (1990 года) пленума ЦК КПСС.

После признания пленумом ЦК КПСС возможности перехода к многопартийной системе в СССР, видимо, уже в ближайшем будущем начнется формирование новых партий… Нужно было бы проинвентаризировать все правоустанавливающие постановления ЦК КПСС и при необходимости, для восполнения пробелов в правовом регулировании, воспользоваться правом законодательной инициативы или внести соответствующие предложения в Совет Министров СССР… Нельзя исключать и возможности нарастания требований об изъятии у партии ее имущества, прежде всего — зданий, предоставляемых партийным комитетам, другим организациям и учреждениям КПСС: издательств, типографий, домов отдыха, санаториев и иных объектов социальной сферы, транспортных средств и так далее. В связи с этим необходимо провести незамедлительно комплекс мероприятий, закрепляющих право КПСС на владение указанным имуществом…

Представляется, что нужно безотлагательно рассмотреть вопрос об основаниях и порядке пользования специальными средствами связи (в частности шифросвязью, ВЧ, линиями правительственной связи), которыми располагают ЦК КПСС, ЦК компартий союзных республик, ряд других партийных комитетов… Помимо этого, считали бы необходимым проработать проблемы информационного обеспечения деятельности партии, охраны партийных тайн, руководителей КПСС (не занимающих высших государственных постов), зданий КПСС, ЦК компартий союзных республик, других партийных учреждений, учитывая, что в новых условиях, видимо, будет нецелесообразным привлечение для этих целей органов КГБ СССР».

Но пока КГБ еще в распоряжении родной партии. И его можно использовать с большой пользой. Полковник КГБ Веселовский неожиданно был вызван к заместителю председателя КГБ генералу Бобкову. Веселовский служил в Первом Главном Управлении КГБ (внешняя разведка), занимаясь весьма уникальной деятельностью. Пребывая в течение долгих лет в странах, где деятельность компартий (и сами компартии) запрещены законом. Веселовский создавал для этих подпольных партий легальные экономические источники существования и разрабатывал различные способы отмывания подпольных партийных фондов, полученных либо из СССР, либо путем обыкновенного разбоя. Если даже легальные компартии никогда не желали считаться с законами своих стран, то для подпольных закон был вообще не писан. Тут торговали и оружием, и наркотиками, и рабами, и ворованными товарами любого происхождения, гребли свое с проституток, игорных домов, уличных торговцев, с фермеров — в общем, с чего угодно. Но и попадаться было крайне опасно. Если, скажем, во Франции «погоревшие» коммунисты могли рассчитывать на защиту суда и закона, то в странах, где коммунисты находились вне закона, с ними и не церемонились.

Били тесаком по поджилкам и бросали в садок с крокодилами. В назидание прочим.

Поэтому Веселовский, не без основания считавший себя опытным экономистом-международником (с ученой степенью, разумеется), всячески помогал своим товарищам по классу создавать такие подпольные финансово-экономические структуры, чтобы никогда не попадаться. Теперь ему предстояло применить накопленный опыт у себя на родине. Генерал Бобков объявил полковнику, что по просьбе руководства КПСС в лице товарищей Ивашко и Кручины и по согласованию с Крючковым, он, Веселовский, переводится на работу в Управление делами ЦК КПСС на должность заместителя заведующего сектором по координации экономической деятельности хозяйственных служб.

Солдат партии остается ее солдатом на любом доверенном ему посту. Управление делами ЦК КПСС за годы своего существования великолепно научилось тратить деньги, но зарабатывать их там никто, разумеется, не умел. Поэтому и решились звать на помощь «специалистов» типа Веселовского. Это никого не смущало. Фактически КПСС всю свою историю, будучи даже в зените своей неограниченной власти в стране, по сути своей была подпольной, тщательно законспирированной организацией, считавшей, что уронит свой авторитет, если выпустит любой документ, скажем, по количеству абортов в Москве, без грифа «совершенно секретно». Подобное поведение диктовали и все неписаные (и писаные) законы незаконно созданной страны Номенклатурии.

Веселовский быстро понял, чего от него ждут. Используя свой богатый зарубежный опыт, полковник, с обычной непринужденностью игнорируя закон, вскоре представил Кручине аналитическую записку, которая, в лучших традициях партийной фразеологии, была озаглавлена:

«О дополнительных мерах по закреплению и эффективному использованию партийной собственности». В записке, в частности, говорилось:

«…Денежные ресурсы, отраженные в финансовых документах, открыто могут быть инвестированы только в общественные, социальные или благотворительные фонды, что затруднит их конфискацию в будущем. Средства, поступающие в виде доходов в партийную кассу и не отражаемые в финансовых документах, должны быть использованы для приобретения анонимных акций, фондов отдельных компаний, предприятий, банков, что, с одной стороны, обеспечит стабильный доход независимо от дальнейшего положения партии, а с другой — в любой момент эти акции могут быть реализованы на фондовых биржах с последующим размещением капитала в иных сферах с целью обезличивания партийного участия, но с сохранением контроля… Принятие данных мер потребует организовать срочный отбор особо доверенных лиц, которым будет поручено выполнение отдельных пунктов программы, не исключается возможность создания категории негласных членов партии, которые будут обеспечивать ее жизнедеятельность в любых условиях чрезвычайного периода…».

Мысли опытного разведчика-нелегала, заброшенного на этот раз в собственный тыл, были настолько просты и гениальны, что восхищенный Кручина тут же приказал типографии ЦК КПСС отпечатать тиражом в 50 тысяч экземпляров расписки следующего содержания:

«Личное обязательство перед КПСС

Я, член КПСС……. года, партийный билет N……………….настоящим подтверждаю сознательное и добровольное решение стать доверенным лицом партии и выполнять доверенные мне партией задания на любом посту и в любой обстановке, не раскрывая своей принадлежности к институту доверенных лиц. Обязуюсь хранить и бережно использовать в интересах партии доверенные мне финансовые и материальные средства, возврат которых гарантирую по первому же ее требованию. Все заработанные мною в результате экономической деятельности на фонды партии средства признаю ее собственностью, гарантирую их передачу в любое время и в любом месте. Обязуюсь соблюдать строгую конфиденциальность доверенных мне сведений и выполнять поручения партии, передаваемые мне через уполномоченных на то лиц.

Подпись члена КПСС…………………..

Подпись лица, принявшего обязательств……………………»

Бланки обязательств с зеленой диагональной полосой не были одинаковыми.

Некоторые были напечатаны на «кириллице», другие — на «латинице», а иные таинственно манили к себе паутиной арабской вязи и лабиринтами иероглифов.

Николай Кручина лично вносил в некоторые из них имена, фамилии и номера партбилетов, сверяясь с толстенной книгой, все страницы которой были прошнурованы и скреплены сургучной печатью, а названия невозможно было разобрать из-за целой коллекции синих, красных и фиолетовых штампов строгой секретности, превративших обложку в какое-то подобие абстрактной живописи. А между тем, творческая мысль полковника-нелегала из КГБ летела дальше:

«Речь идет о создании в одной из капстран со щадящим налоговым законодательством, например, в Швейцарии, акционерного общества, занимающегося всеми видами информационно-посреднической деятельности: трейдинг, брокераж, посредничество, представительство. Акционеры — доверенные лица. На начальном этапе определяется список будущих акционеров.

В банках страны предполагаемого базирования АО открываются на имя акционеров счета, и на эти счета кладутся соответствующие суммы. Затем немедленно создается СП на территории Советского Союза. Большая часть прибыли АО может быть выплачена (по решению правления) в виде дивидендов акционерам. Как уже отмечалось выше, акционерами являются лица — доверенные советской организации-учредителя (КПСС). Таким образом, пути дальнейшего использования дивидендов определяются советской стороной. Это также означает полную невозможность контроля за использованием этих средств со стороны любых других организаций, частных лиц, кроме партии…».

Другими словами, Веселовский предлагал создать целую сеть международных акционерных обществ и заменить ими ненадежные фирмы «друзей», количество которых катастрофически таяло. Передавая Кручине свой труд, Веселовский, будучи не очень высокого мнения о понятливости партаппаратчиков в сложных вопросах подпольной экономики, прицепил к своей программе маленькую записку:

«Н. Е.! (Николай Ефимович). Доверительно, в 1 экз. Если делать, то только с КГБ». Можно было подумать, что Кручина собирался проворачивать столь глобальные аферы с общиной святой Евгении! Хотя многоопытный полковник имел все основания предполагать, что начиная подобные игры во всемирном масштабе, своего рода мировую революцию, КПСС наверняка подключит к этим играм могущественных конкурентов КГБ — американское ЦРУ и израильский «Моссад». Но полковник Веселовский, как и водится в его ведомстве, знал только то, что ему было положено знать, а об остальном мог только догадываться.

Переходя от общих слов к конкретному делу, Веселовский предложил создать многопрофильную акционерную Компанию совместно со швейцарско-канадской фирмой «Сеабеко групп» и Союзом ветеранов Афганистана.

В ее рамках предполагались: банковская система, авиакомпания, международный торговый дом, фонд приватизации, сеть холдинговых компаний в различных регионах страны. Срок этого проекта полковник определил в 50 лет.

Значительная часть прибыли, естественно, предназначалась КПСС. Пока «крестный отец» новой партийной экономики переходил от своих извращенных и криминальных теоретических идей к практическим действиям, его «шестое чувство» старого разведчика, заставившее призвать Кручину «работать только с КГБ», оказалось, как всегда, точным… Радисты роскошной трехпалубной яхты «Леди Гислен», рассекающей своим изящным форштевнем голубую лагуну одного из Багамских островов, приняли шифрованную радиограмму, адресованную владельцу яхты Роберту Максвеллу — английскому миллиардеру, владельцу целой кучи газет, издательств и информационных центров.

В самом факте получения шифрограммы не было ничего особенного. Максвелл или «капитан Боб», как его называли близкие друзья и конкурирующие газеты, вел шифропереписку с половиной мира, держа большинство ключей от разных шрифтов в собственной голове. Радиограмма была короткой: «Обеспечьте трансферт по плану три». Подписи не было, да она была Максвеллу не нужна.

Выходец из бедного еврейского местечка в Словакии, Максвелл в годы второй мировой войны служил в британской разведке, закончив службу в чине капитана. После окончания войны «капитан Боб» некоторое время работал в «Форин офисе» Великобритании. В те годы разведывательные и дипломатические службы Запада очень интересовали подробности глобально-фантастического плана товарища Сталина, некоторые детали которого просочились через Железный занавес.

Иосиф Виссарионович готовил контрудар по возомнившему о себе доллару.

Его светлой мечтой было, накопив побольше золота, скупить огромное количество западной валюты и обрушить этот вал на противника, приведя доллар в полное ничтожество, а западную экономику — в состояние хаоса. Товарный голод в СССР вряд ли позволил бы Сталину осуществить задуманное — Сталин всегда ошибался где-то в третьем знаке, что приводило либо к крушению его планов, либо делало их совершенно нерентабельными. Тем не менее, Запад был обеспокоен, и «капитан Боб» как раз работал в этом направлении, пытаясь собрать побольше информации относительно финансовых замыслов вождя всех народов. Насколько английская разведка (самая хитрая в мире) преуспела на этом поприще, трудно сказать, но в разгар своей деятельности Роберт Максвелл неожиданно ушел в отставку, и всего за 13 тысяч фунтов стерлингов купил издательство «Пергамон пресс» — тот самый «Пергамон пресс», который, согласно секретной справке заведующего международным отделом ЦК КПСС т. Фалина, представленной на имя Генерального секретаря ЦК КПСС т. Горбачева, числился в списке фирм «друзей» и предъявлял Советскому Союзу претензии на 500 тысяч долларов.

К 1961 году купленное Максвеллом издательство уже оценивалось в 10,6 миллионов долларов, а к 80-м годам «капитан Боб» владел огромной издательско-информационной империей с филиалами на всех пяти континентах, имевшей официальное название «Максвелл комьюникейшен корпорейшен» и щупальца во всех странах мира, включая и Советский Союз, где Максвелла ласково называли «Первый секретарь Лондонского обкома». В СССР Максвелл добился, казалось бы, невозможного. В полицейско-террористическом государстве была налажена возможность устойчивой еврейской эмиграции в Израиль и США. Причем долгое время право на выезд из огромного концлагеря, именуемого Советским Союзом, имели только евреи.[38]

По времени это совпало с началом издания «произведений» Брежнева и других советских лидеров в издательствах, принадлежащих Максвеллу, а также в оживлении кредитования СССР западными банками. Но если кредиты были просто платой (и весьма дешевой) за утечку мозгов из СССР, то издание «произведений» партийных вождей представляло собой очень занятную и поучительную операцию. Не надо говорить, как «лихо» расходились эти произведения внутри страны, ежегодно кубическими километрами тайно списываемые в макулатуру, но почему-то никто никогда не задавался вопросом, как эти «произведения» в условиях рынка расходятся на Западе? А нисколько не лучше, чем в СССР. Но это давало возможность нашим «вождям» на вопрос, а откуда у них, собственно, имеется иностранная валюта, отвечать стереотипно в течение десятилетий: «За издание книг на Западе».

Проворачивалось это дело так. Кремль оплачивал Максвеллу бумагу и полиграфические расходы по ценам мирового рынка, а сами книгу печатались либо в Москве, либо в ГДР или Чехословакии по безвалютному расчету. Валюта оседала на банковских счетах номенклатуры, а 15 % перепадало самому Максвеллу. Спрашивается, за что? За прикрытие официального канала перекачки денег на Запад, по которому проходили миллиардные суммы. Но чтобы «капитана Боба» не поймали на чистом мошенничестве, оформлялись фиктивные документы, что весь тираж приобретен за валюту советскими посольствами во всех странах земного шара, где эти посольства есть. И книги честно туда завозились, постепенно забивая все чердаки и подсобки огромных посольских зданий. В посольствах выли, но ничего сделать не могли. Им было приказано эти книги распространять, что было невероятно тяжелой и, как показала практика, совершенно невыполнимой задачей. Однако, если поднять документы по изданиям книг от «Избранных речей Н. С. Хрущева» до «Нового мышления» Горбачева, не говоря уже о многочисленных переизданиях классиков марксизма на всех языках планеты, то получится, что все эти годы зарубежный читатель просто ничем другим не занимался, как бегал по магазинам, скупая эти «бестселлеры». И тут же требовал заказать новые тиражи в СССР.

Но многогранная деятельность Максвелла, конечно, не ограничивалась подобными мелочами. Используя свои связи с западными банками и владея акциями многих из них, «капитан Боб», время от времени, помогал номенклатуре первой в мире страны «развитого социализма» зарабатывать валюту с помощью так называемых «трансфертных операций».

Суть этих операций сводилась к продаже на Западе больших сумм советской наличности за доллары. А поскольку печатный денежный станок находился в номенклатурных руках, то проблем с советской наличностью не возникало. Денег можно было напечатать сколько угодно.

Любой советский человек с детства знает, что наш рубль — «деревянный», ничем не обеспечен и существует лишь для внутреннего обращения. Это для рабов. А на уровне номенклатуры этот рубль очень даже обеспечен, так обеспечен, что и доллару не снилось. На купюрах есть надпись, что они «обеспечиваются всем достоянием СССР». Внутри страны это ровным счетом ничего не значит, но для западных банков значит очень много. Что такое достояние СССР — это земля площадью в одну шестую часть суши, это леса, это недра, это и многомиллионное неприхотливое население, это и любой кирпич. И предъявляя огромные суммы к оплате, западные банки всегда имели возможность что-либо отсосать из нашего «достояния» в пределах предъявленной суммы. Это сдерживало беспредел номенклатуры, поскольку при трансферте за рубль давали обычно в хорошие времена 10–15 центов, не говоря уже о том, что от подобных сделок во всех странах Запада сильно попахивало уголовщиной, и далеко не все банки на эти операции соглашались. Здесь и нужны были личные связи Максвелла, который был, как говорится, «на ты» с большей частью деловых воротил мира и деятелей большой политики.

Таким образом как бы осуществлялся план товарища Сталина, но только наоборот. При этом деньги никто не перемещал. Советские деньги оставались в Госбанке СССР и лишь меняли владельца счета. Где-то в недрах европейских банков текли доллары на личные счета номенклатуры. А огромная денежная масса, накапливаемая в советских банках, но уже не принадлежащая СССР, готова была в любой момент взорваться, создав, в лучшем случае, 1000 % инфляцию из-за официальной неконвертируемости рубля, тогда как доллары служили только укреплением западной экономики.

Те немногие люди на Западе, которые, подобно Роберту Максвеллу, знали о подобных темных делишках советской номенклатуры, теоретически уже представляли возможность скупки вообще всех наличных денег в СССР, что было равносильно безоговорочной капитуляции коммунистического режима, поскольку единственным выходом из подобного положения могло быть только начало третьей мировой войны. Зная некоторую безответственность кремлевских владык и их преклонный возраст, на Западе беспокоились, что трансфертный беспредел может привести к непредсказуемым политическим последствиям. Ведь отреагировал однажды Брежнев на очередной доклад об острой нехватке кормового зерна фразой: «Начнем войну и заберем зерно на Западе». Это была шутка, но в ней был намек, выдававший сокровенные чаянья руководства КПСС, навеянные сладкими снами. Когда имеешь дело со страной, где нет никакого общественного мнения и все контролируется преступной организацией, надо быть предельно осторожным. И помимо всего прочего, до начала подобной операции необходимо было привести курс рубля и доллара в соотношение, при котором можно было скупить максимальное количество рублей при минимальной затрате долларов.

Последнее время Максвелл лихорадочно скупал валюту, бесстрашно залезая в долги, которые достигли двух миллиардов долларов. Совершенно неожиданно он продал и своего первенца — «Пергамон пресс» — за 446 миллионов фунтов стерлингов. Кому пошли деньги? Наверное, тому, кто когда-то дал отставному капитану английской разведки 13 тысяч фунтов на покупку этого издательства, числившегося в списках фирм «друзей» КПСС. «План три» означал, что время окончательного расчета по старым векселям приближается…[39]

«Совершенно секретно. Шифр ЗЮДИ

Только что получили из первого адреса: непосредственно от русского банка предложение на сумму свыше 100 миллиардов соврублей по цене 6,62 американского доллара за 100 рублей.

Нет ли у вас возможного покупателя? — тогда можно было бы конкретно обсудить дальнейшие детали».

«Адресат выражает беспокойство по поводу надежности вашего партнера и возможного проникновения Интерпола в круг интересов. Нельзя ли изменить процедуру?»

«Нашим партнером является непосредственный уполномоченный русского государственного банка, который будет лично наблюдать и контролировать всю сделку из Цюриха. Отклонения от предусмотренной процедуры очень трудны и повлекут за собой проблемы…»

«Ваши опасения, что „уполномоченные“ являются объектами Интерпола, беспочвенны. Колоссальные суммы, предлагаемые ими, соответственно оформленные документы и известные вам девизы не могли быть получены без ведома Госбанка, Министерства финансов и Правительства СССР».

Министром финансов СССР был член ЦК КПСС Валентин Павлов.

Управляющим Госбанком — Леонид Геращенко, кандидат в члены ЦК КПСС.

Премьер-министром — член Политбюро ЦК КПСС Николай Рыжков.

Главой государства — Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев.

«Не подвергая сомнению ваши сведения, мы, тем не менее, хотели бы послать непосредственно одного из своих людей в Москву, чтобы убедиться, что подобные предложения действительно исходят от правительства страны, а не от структур, способных навлечь на наш финансовый дом катастрофу…».

Пока на самом верху разворачивались столь детективные события, и радиостанция «Леди Гислен», подобно охотничьему рогу, поднимала финансовую свору всего мира, готовую разорвать на куски Советский Союз, но еще не до конца верящую, что час настал, КПСС продолжала мероприятия по эвакуации, будучи, как всегда, организатором и вдохновителем.

Классический ленинский лозунг: «ГРАБЬ НАГРАБЛЕННОЕ!» трансформировался давно самой жизнью в новый: «ГРАБЬ ОГРАБЛЕННЫХ!».

«Секретно. Директивно. 23.08.1990 г.

…ЦК Компартии Казахстана, МГК КПСС и Ленинградский обком КПСС выступили соучредителями трех коммерческих банков („Компартбанк“ в Алма-Ате, „Главмостстройбанк“ в Москве и коммерческий банк „Россия“ в Ленинграде)…

Партийные организации различных уровней приступили к размещению депозитных ресурсов в коммерческих банках. Однако, на уровне центральных органов партии в этом важном деле допускается определенная медлительность…».

Определенная медлительность объяснялась тем, что со всех сторон полезли конкуренты, мешая работать. Различные общественные группы и частные лица начали организовывать предприятия, кооперативы, банки и даже (о, ужас!) заводить самостоятельные связи с заграницей. И хотя КПСС уже считалась всего лишь одной из общественных организаций страны (кстати говоря, не зарегистрированной официально) и как бы уже ни во что не могла вмешиваться, ее верный боевой отряд — КГБ, мощнейшая государственная, а не общественная структура — родную партию в обиду не давал. Аресты предпринимателей уже начали принимать черты новой волны террора. Дело кооператива «Шепелиха», дело Коробочкина, дело магаданского СП «Спарк», дело Альфреда Шопенберга, обыски, конфискации, науськивание на предпринимателей созданных на свои деньги рэкетирских банд, новая волна коррупции — все это хотя и напоминало политический террор, в действительности являлось устранением конкурентов.

КГБ, наконец, нашла себя, став официальным рэкетиром партии. Но эта роль уже не устраивала КГБ. Всякий рэкетир в душе тоже хочет стать предпринимателем и действовать с широким купеческим размахом, а не просто бегать с кастетом по подворотням, запугивая кооператоров.

Первое Главное Управление КГБ, набитое специалистами типа полковника Веселовского, вовсе не собиралось только обслуживать идеями Управделами ЦК КПСС. Оно желало и самостоятельно воплощать в жизнь богатый опыт подпольной работы в мировом масштабе. ПГУ создает концерн АНТ, назначив его директором своего офицера Ряшенцева, задумав на самостоятельной торговле оружием с собственных секретных складов заработать десятка два миллиардов долларов. Но КПСС хорошо знает свой родной боевой отряд, и на что он способен, слава Богу, вместе промучались больше 70 лет в различных классовых и междоусобных битвах. 6-е управление КГБ накрывает в Новороссийске танки 1-го управления, которые с фальшивой накладной направлялись за границу под видом сельхозоборудования какому-то лихому перекупщику. Разразился грандиозный скандал. Оказалось, что ПГУ успело впутать в свои дела множество влиятельных лиц, включая премьер-министра Рыжкова. Началась яростная внутриведомственная борьба. 6-е управление КГБ даже выпустило на свет Божий провокатора-суданца, который должен был передать людям из ПГУ взятку в 140 тысяч долларов. Причем в Будапеште. Но в ПГУ тоже были не мальчики. Суданца разоблачили как провокатора КГБ, дело вынесли на Верховный Совет и повернули его весьма оригинально: во всем виноваты, оказывается, кооператоры. Ведь АНТ был кооперативом. Но сделка сорвалась, поскольку КПСС не любила самодеятельности.

Все нужно согласовывать в соответствии с установками партийной дисциплины. Как вот, например, товарищи из Ленинграда. Им тоже нелегко.

«27.09.1990 Ленинградский обком КПСС

Совершенно секретно.

27 июня 1990 года в Государственном банке СССР зарегистрирован за № 328 коммерческий банк „Россия“ с уставным фондом 31 миллион рублей. По согласованию с ЦК КПСС, основным учредителем банка стало Управление Делами Ленинградского областного комитета КПСС. Учитывая высокий интеллектуальный, профессиональный, производственный и финансовый потенциал пайщиков-учредителей, можно предвидеть высокую нравственную и коммерческую отдачу от средств, вложенных в банковское дело. После получения лицензии банк сможет осуществлять кредитно-расчетные и другие банковские операции в иностранной валюте. Соответственно доле в уставном фонде банка основная часть прибыли, причитающаяся его учредителям, поступит в партийную кассу.

Вместе с тем, в связи с ухудшением экономической обстановки и обострением политической ситуации в стране, считаю возможным перевод на депозит банка „Россия“ кредитных ресурсов в размере 500 миллионов рублей из резервного фонда партии Из расчета 3–4 % годовых сроком до трех лет. Это позволит создать устойчивую базу для финансирования мероприятий центральных партийных органов.

Секретарь Ленинградского обкома КПСС Б. Гидаспов»

Гидаспов всегда отличался неукротимой энергией и жаждой кипучей деятельности. Не так давно Горбачев лично приезжал в Ленинград, чтобы прогнать с должности прежнего секретаря обкома Соловьева, не понимавшего сути перестройки, и назначить Гидаспова. Тот и возомнил о себе. 500 миллионов рублей под 3–4 % годовых! Горбачев, может быть, и любил Гидаспова, но Кручина его недолюбливал, считал выскочкой. Не любил он и управляющего делами Ленинградского обкома Крутихина, хотя неизвестно за что. Не любил — и все.

«…Управление делами ЦК КПСС считало бы возможным частично согласиться с просьбой Ленинградского обкома партии и направить из страхового фонда КПСС 50 миллионов рублей на депозит коммерческого банка „Россия“ сроком на два года из расчета 6 % годовых…

Управляющий делами ЦК КПСС Н. Кручина».

Охладив чрезмерные аппетиты Ленинградского обкома, Кручина с головой погрузился в более важные дела. С помощью трансферта предполагалось в течение ближайшего времени обратить 280 миллиардов рублей в 12 миллиардов долларов. Примерно по 15–18 рублей за доллар. Затягивать нельзя, поскольку в ближайшем будущем необходимо будет резко повысить курс доллара относительно рубля, а к этому времени на счетах в западных банках должно осесть такое количество валюты, с помощью которой можно было бы не только приватизировать все партийное имущество, но и приватизировать весь Советский Союз, оставив, таким образом, все в руках партии. Совсем недавно, в июле 1990 года, Кручина, выступая на XXVIII съезде КПСС и не предполагая еще, что этот — съезд последний, произнес пламенную речь, отвергая все домыслы клеветников относительно валютных операций КПСС за границей; Кручина клялся, что партия живет только на взносы: «Никаких вкладов в банках за рубежом и собственности за рубежом КПСС не имеет. Имеется один источник валютных поступлений: членские взносы работающих за рубежом коммунистов, которые уплачивают членские взносы в валюте с валютной части зарплаты. Эти поступления зачислялись в валютный доход государства. В партийный бюджет их сумма возмещалась в рублевом эквиваленте, пересчитанном на соответствующую валюту по курсу соответствующих валют… Валюта на нужды партийных органов нам выделялась в общем порядке, как и другим Министерствам и ведомствам, с возмещением с нашей стороны Минфину ее стоимости в советских рублях также по действующему курсу соответствующей валюты…».

Короче говоря, если у нас и есть какая-нибудь привилегия, так это привилегия первым вставать в атаку на пулеметы. За 70 лет партия изолгалась настолько, что с каждым годом лгала все менее убедительно.

«Совершенно секретно. П 286/72 от 30.10.1990

О просьбе Генерального секретаря компартии США т. Гэса Холла

1. Удовлетворить просьбу Генерального секретаря компартии США т. Гесса Холла и выделить ему в 1991 году 2 миллиона долларов…».

Горбачев поднял глаза на Кручину: «Что-то часто мы переводим Холлу деньги».

«Это не ему, — пояснил Кручина, — это нам. В порядке взаимопомощи».

«Для фирм „друзей?“» — поинтересовался генсек. Он всегда ничего не понимал, когда ему это было выгодно.

«Кстати, о фирмах „друзей“. Прогорают фирмы. У нас нет денег им платить. Надо брать из госбюджета, а Геращенко с Павловым не дают. Какие-то у них крупные траты. Товарищ Фалин снова памятную записку представил:

С конца 1989 года фирмы „друзей“ (Франция, Португалия, Греция, Кипр, Австрия, Швеция, Уругвай) сталкиваются с нарастающими трудностями из-за неуплаты советскими контрагентами денег за поставленные в нашу страну товары. Несколько раз по этой причине фирмы оказывались на грани банкротства, и только вмешательство М. С. Горбачева в ответ на прямое обращение в ЦК КПСС тт. А. Куньяла, Г. Плисанье, Г. Христофиаса, Д. Зильмермайера, Руководства Рабочей партии Греции и Рабочей партии — коммунисты Швеции позволяло на время разрядить критическую обстановку.

В последние недели особенно острый кризис с погашением нашего долга сложился у фирм „друзей“ во Франции, Австрии и Швеции… На 10 октября 1990 года положение с нашей задолженностью фирмам „друзей“ следующее:

Компартия Франции — компания „Интерагра“ (поставляет в СССР зерно, масло, мясо и мясопродукты для спецторговли). К оплате ей предъявлены счета на 138 миллионов долларов, из которых 60–70 миллионов представляют собой просроченную задолженность. Вопрос докладывался 8 октября с. г. М. С. Горбачеву. „Внешэкономбанку“ было дано указание принять срочные меры. По данным банка (Ю. С. Московский) 9 миллионов долларов были переведены в Париж 11 октября с. г. и еще 1,5 миллиона долларов будут переведены сегодня.

Остальное имеется в виду погасить из французского кредита, переговоры по которому еще не начались.

Рабочая партия — коммунисты Швеции — партийная типография „Виг Трюк продукт АБ“ не может получить с „Внешторгиздата“ платежи в размере 3 миллионов шведских крон. Совпосол сообщает, что в случае дальнейшей задержки с погашением нашего долга банкротство типографии может наступить через 7-10 дней. В этом случае под угрозу будет поставлено издание печатного органа „Нор-шенсфламман“.

Компартия Австрии — компания „Краус и K°“ (поставляет товары широкого потребления для спецторговли). Просроченная задолженность превысила 30 миллионов долларов и 31 миллион австрийских шиллингов.

Компартия Португалии — компания „Коммерсио интернасионал“, „Эспор/Эхосуа“ (Испания), „Металиме“, „Тагол“ (поставки растительных масел, обуви, перчаток, полиэтиленовых мешков и стальной ленты). Задолженность частично была погашена, и в настоящее время оценивается в 11 миллионов долларов.

Компартия Греции — фирма „ВЕК“ (поставки обуви экспортерами „Агапиу“ и „Ректор“ для спецторговли). Задолженность частично (до 3 миллионов долларов) была погашена в июле с. г., и в настоящее время оценивается в 8 миллионов долларов.

АКЭЛ — компартия Кипра — фирмы „друзей“ „Дельта“ и „ЛОЭЛ“ (поставляют виноградный сок, джемы и обувь для спецторговли). Задолженность частично была погашена в июле с. г. (4, 2 миллиона долларов), и в настоящее время оценивается в 8 миллионов долларов.

Специфика этого аспекта нашей задолженности состоит в том, что речь, как правило, идет о незначительных по государственным масштабам сумм, которые имеют, однако, жизненно важное значение для „друзей“. (Помните — „Срочно требуется 3000 долларов для детей Чернобыля. Коляски и протезы для афганских ветеранов. Одноразовые шприцы для жертв землетрясения“. Всего-то надо тысяч 10 долларов. Но где их взять? Разве что западные фирмы пожертвуют. А если нет? Нет — так нет! Товарищ Фалин не будет об этом ходатайствовать. — И. Б.).

Желательно, чтобы „Внешэкономбанк“ согласился на постоянной основе погашать долги фирмам „друзей“ во внеочередном порядке. Нельзя же каждый раз обращаться к М. С. Горбачеву с просьбой о вмешательстве в решение этих вопросов. В. Фалин».

К записке была приколота маленькая справка следующего содержания:

«17 июля этого года представитель греческой фирмы „ВЕК“, поделившись планами об открытии в Москве магазинов и обратившись по этому поводу за помощью к партии, написал: „Пользуясь случаем, мы хотели бы выразить свою готовность сотрудничать в области торговли с ответственным за это отделом КПСС. Мы уверены, что в деле развития взаимовыгодного сотрудничества существует много общих интересов.

Товарищи, мы хотели бы выразить сердечную благодарность за помощь со стороны вашей партии, позволившей нашему московскому представительству стать основным источником доходов нашей партии“.

Горбачев внимательно прочел записку Фалина: „Она адресована мне или Павлову?“.

„Павлов денег не дает“, — ответил Кручина.

„А у меня откуда деньги?“ — поинтересовался Горбачев.

„У нас денег нет, — согласился Кручина. — Все эти расходы всегда обеспечивались из госбюджета“.

В течение многих лет фирмы „друзей“ по дешевке снабжали Номенклатурию товарами и продовольствием. Даже воду присылали в специальных баллонах, поскольку номенклатура совершенно справедливо не хотела пользоваться отечественной отравленной водой. Товары, конечно, были по западным меркам, мягко говоря, второсортными, но по советским — сказочными. Народ их, естественно, в глаза не видел. Только слухи летали о каких-то сказочных австрийских женских сапогах, которые продаются в спецраспределителе по 18 рублей за пару. Теперь же партию, входящую в рынок с триллионным состоянием, организующую собственные акционерные общества, торговые фирмы и банки, фирмы „друзей“ устраивать перестали. В открывшихся новых перспективах вчерашние кормильцы стали выглядеть жалко и нерентабельно. Оставшиеся долги им так и не выплатили. В просторечье тех, кто взял товар, а деньги не заплатил, называют „кидалами“ (кинул партнера на ржавые гвозди). Обычно такие случаи приводят к крупным разборкам, порой даже со стрельбой, взрывами и поджогами, с трупами и похищениями детей. Волны мошенничества, накатываясь на волны коррупции и произвола, великим потопом заливали страну. Партия могла быть довольна. Десятилетиями КПСС воспитывала народ, задавая тон. Еще ни одна страна не вступала в рынок с таким дико безнравственным состоянием общества, от ЦК КПСС до последнего кооперативного ларька. Так что фирмы „друзей“ просто попали в жернова истории. Один только Валентин Фалин (надеюсь, что бескорыстно) напоминал о них, прося денег то у Кручины, то у Павлова.

Надо сказать, что у Павлова деньги были. Но он вовсе не собирался тратить их на международное рабочее движение. Как раз в это время министр финансов Павлов, которому вскоре предстояло стать премьер-министром, его первый заместитель Орлов и председатель правления Госбанка Геращенко принимали в укромном месте прилетевшего из Цюриха некого Шмида. Шмид работал в Херигисвиле, называемом налоговым оазисом Швейцарии, в не очень известной фирме „Бюрогемайншафт“, занимавшейся посредничеством в темных делах во всем диапазоне мирового спектра. Швейцарец прилетел в Москву, чтобы лично убедиться, что предложенный, совершенно фантастический, трансферт является не ловушкой умников из Интерпола, а действительно солидным предложением от ответственных людей с финансовыми полномочиями. Предложения превзошли все ожидания. Ему было предложено 280 миллиардов рублей. Шмид полагал, что речь будет идти примерно о 100 миллиардах, и такой суммы не ожидал. Это не фантастический, а суперфантастический трансферт, подставляющий СССР под страшный финансовый удар с Запада. Шмид был финансистом и кое-что знал о финансовом положении Советского Союза. Знал он, в частности, и то, что в СССР в обращении находится всего 139 миллиардов рублей.

„Вы собираетесь изъять эти деньги из обращения?“ — осторожно спросил он Павлова. „Частично, — ответил министр финансов, растягивая губы в знаменитой павловской улыбке. — Но вы не думайте, что мы идиоты. Мы богатые. О нас не беспокойтесь“. Шмид пожал плечами.

Договорились действовать в четыре этапа.

Первый этап — в декабре 1990 года. 100 миллиардов рублей за 5,5 миллиардов долларов.

Второй этап — в январе 1991 года. 25 миллиардов рублей.

Третий этап — в мае 1991 года. 15 миллиардов рублей. За второй и третий этапы — 2 миллиарда долларов.

И, наконец, четвертый этап — в июле 1991 года. 140 миллиардов рублей за 4,5 миллиарда долларов.

Итого за 280 миллиардов рублей 12 миллиардов долларов.

„Те, кто вас послал, — закончил совещание Павлов, — знают номера счетов. На последнем этапе господин Орлов лично проконтролирует сделку. И не думайте, что это все. Денег у нас еще много“. Павлов говорил чистую правду.

Денежный печатный станок был в его полном распоряжении, а в случае чего можно было изъять и часть денег у населения. Ничего, не умрут. А умрут — значит, такова их судьба. Ошеломленный и восхищенный Шмид улетел домой.

Всякое бывало в его жизни. Но такого — еще нет. Он только что фактически купил Советский Союз всего за 12 миллиардов долларов!

У Николая Кручины деньги тоже были, но при всяком удобном случае он не упускал возможности запустить руку в госбюджет. Хотя он и недолюбливал деятелей Ленинградского обкома, но выдал им 50 миллионов вместо просимых 500, вовсе не от жадности. В такой пустячной сумме Павлов ему никогда бы не сумел отказать. Кручина просто знал больше, чем Гидаспов и его управделами Крутихин. Ленинградские товарищи стали учредителями банка „Россия“. С одной стороны, это хорошо, но с другой — партийные банки подают нехороший пример, и каждый, кому не лень, пытается учреждать банк. Так дело не пойдет. На Политбюро уже обсуждался вопрос о запрещении общественным организациям учреждать банки и заниматься коммерческой деятельностью. Но ведь КПСС — тоже общественная организация. КПСС это не коснется. Что-что, а конспирироваться партия умеет лучше, чем все на свете тайные общества! Так что пятьсот просимых миллионов в Ленинград лучше пока не посылать. Конспирация конспирацией, а вдруг засыплются? Такую сумму все-таки жалко. Ленинградские товарищи всегда пытаются быть впереди страны всей. Лучше бы подучились в Москве по методу товарища Веселовского.

А творческая мысль экономиста-разведчика, неукротимо летя вперед, стала материализовываться в весьма конкретные дела, вызывая у Кручины неподдельное восхищение. Он даже ходатайствовал о присвоении Веселовскому звания генерал-майора, но Крючков не проявил по этому поводу никакого энтузиазма, сухо сославшись на отсутствие штатных должностей… и денег. Кручина не к месту вспомнил о 50 тоннах золота, которые хранились на балансе КГБ, и даже сделал пометку в календаре, что с этим делом надо разобраться.

Веселовский, оставшись полковником, нисколько не расстроился. Генералы, адмиралы… Все это уходит в прошлое. Наступают новые времена. Буквально за час Веселовский создал показательную семью советских миллионеров, убедив Кручину „подарить“ этой семье 400 миллионов рублей партийных денег. В результате хороший знакомый Веселовского, бывший главный технолог НПО „Каучук“, М. Хотимский стал неожиданно руководителем сразу четырех фирм: малого предприятия „Галактик“, общества с ограниченной ответственностью „Джобрус“, фирмы „Холдинг ЛТД“ и Московской муниципальной ассоциации. Его жена М. Хотимская, стала учредителем „Галактик“, а ее брат В. Кравец — генеральным директором „Джобруса“. В свою очередь, жена Кравца, танцовщица по профессии, стала учредителем как той, так и другой фирм. Генеральным директором самой крупной в этой семье фирмы стал подполковник КГБ Гребенщиков, формально уволенный из ведомства, но продолжавший носить пистолет и удостоверение. Его главной задачей было следить, чтобы новые миллионеры вели себя послушно и не выкинули чего-нибудь неожиданного. Фирмы, естественно, ничего не производили, а занимались перепродажей туалетной воды и пива, а поэтому доход был огромным.

Веселовский докладывал Кручине: „В результате установленных связей с разными зарубежными компаниями у меня появилась возможность решать и более серьезные хозяйственные задачи. В частности, такие, как получение финансовых кредитов от частных финансовых групп (до 100 миллиардов долларов на 10–12 лет)… Частично эти вопросы докладывались мной в устной и письменной форме Павлову, Ситаряну, Знаменскому, Примакову, Геращенко и… в устной форме получали от этих лиц формальное одобрение…“.

Полностью одобренный метод полковника Веселовского стал внедряться по всей стране. Всего за несколько месяцев по методу разведчика-нелегала КПСС на свои средства организовала 1453 совместных предприятия с иностранными фирмами, акционерных обществ со смешанным капиталом, вложив в коммерческие структуры 14 миллиардов рублей и 5 миллиардов долларов.

Но экономист Веселовский никогда не забывал, что он — полковник КГБ. А если бы и хотел забыть, то ему бы этого никак не позволили. Обязанности разведчика он выполнял и в недрах ЦК родной партии, которая на его глазах сбрасывала имидж партии рабочего класса, превращаясь в транснациональный картель. Полковник имел задание выведать побольше партийных тайн, но либо конспирация в ЦК была куда выше, чем в любой разведке мира, и партия великолепно подбрасывала в КГБ дезинформацию, либо Кручина просто перевербовал Веселовского, поскольку его доклады на имя своего непосредственного начальника генерала Грушко (заменившего Бобкова) выглядят уже совсем жалкими, никак не достойными профессионала такого уровня:

„В ходе работы в ЦК мне стали известны важные… моменты:

1. Собственность КПСС рассредоточена по организациям различного уровня, что не позволяло принимать быстрые решения… В УД ЦК не было полной картины о состоянии дел собственной партии…

2. Финансовые средства также были рассредоточены. УД контролировало лишь центральный бюджет, дефицит которого к середине 1991 года достигал 500 миллионов рублей.

3. По валютным средствам партии не было никакой ясности. Частично их контролировало руководство ЦК, занимавшееся международной деятельность. Но создалось впечатление, что ни Дзасохов, ни Фалин не имели точной информации по этому вопросу. Многое оставалось закрытым у старых руководителей, среди которых ряд счетов за рубежом, по некоторым данным, контролировал Брутенц (советник Горбачева)“.

Особое задание Веселовского заключалось в том, чтобы разнюхать подробности о так называемом Научно-промышленном Союзе и концерне „Симако“, к которому руководство ЦК КПСС и лично Кручина относились с самым сердечным расположением. Партия вкладывала в Союз и в концерн огромные средства, поскольку это был не более, как знаменитый ВПК — Военно-промышленный комплекс — та отрасль советской промышленности, которая еще работала эффективно, производя всевозможные виды оружия. Возглавлял НПС и концерн „Симако“ член ЦК КПСС Аркадий Вольский. В прошлом мелкий чиновник партаппарата, он чем-то приглянулся Андропову, который назначил его своим помощником и передал по наследству Горбачеву.

Ныне и Союз, и концерн занимались весьма темными, но широкомасштабными делами. С помощью Павлова, ставшего премьером, они торговали военными секретами страны, в результате чего им удавалось обменивать рубли на доллары по сказочному курсу — 1,8 рубля за доллар. Они приторговывали крупными партиями оружия и военного снаряжения, участвуя и в других весьма сомнительных операциях. Концерн имел собственную службу безопасности, состоящую из выведенных в резерв офицеров КГБ, сохранивших служебные удостоверения и право ношения оружия.

Обо всем этом Веселовский докладывал и Грушко, и самому Крючкову. Оба выслушали его холодно и посоветовали „не увлекаться“ глобальными проектами, а работать исключительно по созданию методик. Через несколько дней Вольский, лично прибыв в Управление делами ЦК КПСС, устроил Кручине скандал и потребовал немедленно убрать „шпиона“ Веселовского из святая святых партии.

Веселовский понял, что попал между двух огней: его не поддерживают ни руководство КГБ, ни руководство ЦК. Случай для советского разведчика нередкий. Полковник законсервировался, весьма резонно опасаясь за свою жизнь.

Но метод Веселовского победно шагал по партийной собственности.

Ленинградские товарищи, которым всегда не терпелось быть в авангарде всей страны, оценили метод полковника Веселовского по достоинству. Коммерческая лихорадка охватила обком после того, как для пробы были освобождены от налогов коммерческие структуры ВЛКСМ. Чтобы не ударить в грязь лицом перед младшим братом — комсомолом, партаппаратчики стали искать собственные пути в коммерцию. Все было проще простого. КПСС была могущественной, влиятельной организацией, и многие новорожденные фирмы с радостью бросились под ее крыло.

С обитателями Смольного заключались договора на солидные суммы, а те в обмен обеспечивали фирмам „зеленый свет“ там, где для всех других непререкаемо горел „красный“. Шла ли речь о получении помещений, о хороших заказах, о предоставлении банковских кредитов, о налоговых льготах — везде обком быстро и эффективно решал все вопросы. Платили бы деньги и делились прибылью. Создавая банк „Россия“, обком КПСС и привлек в качестве пайщиков своих клиентов, вроде ПТО „Русское видео“, которому даже выделили помещение в самом Смольном, страхового общества „Русь“ и проректора Политехнического института профессора Шлепкова. При создании банка основную долю в уставной фонд — 15 миллионов рублей — внес, естественно, ОК КПСС (свои 50 миллионов Кручина еще не прислал). „Русское видео“, которое должно было внести 13 миллионов, нужной суммы собрать не смогло и вынуждено было взять в долг у обкома. Естественно, поэтому председателем совета нового банка стал Управляющий делами обкома КПСС Аркадий Крутихин.

Казалось бы, все хорошо, но тут подоспел закон о банках, который с такой твердостью пробивал Кручина, хорошо усвоив метод полковника Веселовского. Закон о банках РСФСР требовал вернуть паевой взнос обкому КПСС.

Перед тем как возвратить обкому 15 миллионов рублей, из совета банка был выведен председатель совета — управляющий делами обкома Крутихин. Это естественно и понятно: деньги уходят, уходит и их распорядитель.

Одновременно в состав ввели и избрали председателем как бы новое лицо — заместителя председателя правления компании „Дайнемик Трансфер“ А. А. Крутихина. „Новое лицо“ принесло в банк вместо прежних, „партийных“ 15 миллионов новые, „беспартийные“ 15 миллионов — пай компании „Дайнемик Трансфер“. Мгновенная трансформация председателя совета банка Крутихина из управляющего делами ОК КПСС в бизнесмена из компании „Дайнемик Трансфер“ произошла как по волшебству, равно как и перелицовка 15 партийных миллионов.

А тут подоспели и 50 миллионов от Кручины, и дела вообще пошли в гору. Часть средств передали совместному советско-бельгийскому предприятию „Дайнемик Трансфер“ с юридическим адресом в Политехническом институте (именно поэтому профессор Шлепков и попал в учредители). СП, в свою очередь, выделило средства на создание страхового общества „Русь“, а бизнесмен Крутихин, за счет именно этого общества, стал регулярно наезжать в Бельгию, основывая новые совместные предприятия и вкладывая доходы в разные банки. Душою всей этой компании был идеолог КПСС Виктор Ефимов, который, после неудачной попытки пробиться в народные депутаты, плюнул на политику и решил посвятить себя бизнесу.

Более тонко, но с большим размахом действовал Московский горком КПСС.

Понятно, опыта у него было побольше. Какие дела проворачивали еще во времена Гришина? Даже самого Ельцина схарчили, когда тот вздумал навести в горкоме партийную дисциплину. Нынешний Первый секретарь МГК Юрий Прокофьев по натуре был человек тихий, но умный и хитрющий. Этим он очень выгодно отличался от своего ленинградского коллеги Бориса Гидаспова, который хотя и был профессором химии, но действовал с нахрапистостью и прямолинейностью строевого фельдфебеля. Прокофьев действовал в паре с Первым секретарем Московского обкома КПСС Балашовым.[40] Два дальновидных Первых секретаря московского горкома и обкома КПСС совершенно справедливо забили тревогу по поводу того, что вскоре все праведно и неправедно нажитое партийное имущество будет национализировано. В этой связи они направили наверх записку, где толково изложили способ быстро и надежно припрятать все, что можно. В верхах к инициативе тт. Прокофьева и Балашова отнеслись с пониманием. Управделами ЦК КПСС Кручина в совершенно секретной директиве одобрил идею создания акционерного общества с передачей на его баланс основных фондов партийных органов стоимостью 116,6 миллионов рублей. А спустя четыре дня Секретариат ЦК принял соответствующее постановление:

Совершенно секретно.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Секретариата ЦК Коммунистической партии Советского Союза

О записке тт. Прокофьева Ю. А. и Балашова Б. И.

1. Согласиться (зачеркнуто: „в порядке исключения“) с предложением Первых секретарей Московского городского и областного комитетов партии тт. Прокофьева Ю. А. и Балашова Б. И. о передаче основных фондов городской и областной партийных организаций на баланс создаваемого с участием этих партийных комитетов акционерного общества.

2. Принять к сведению, что 60 % акций указанного акционерного общества будут принадлежать КПСС в лице Московского горкома и обкома партии.

3. Возложить ответственность за обеспечение имущественных интересов и прав КПСС при решении вопросов создания и функционирования акционерного общества на тт. Прокофьева Ю. А. и Балашова Б. И.».

Но как бы ни были детективно захватывающими события в обкомах и крайкомах КПСС, они все-таки не шли ни в какое сравнение с тем, что происходило на вершине Партийно-государственной пирамиды, где сверху было видно все. Партия вела ожесточенную войну за свою собственность против обнаглевшей общественности, постоянно призывая на помощь спецчасти КГБ, десантников, внутренние войска, а когда собственность окончательно уплывала из рук, то и танки. Уже гремели выстрелы в Вильнюсе и Риге, где на партийную собственность покушались особенно ретиво. Но еще более скверные вести приходили из южных республик. Там на партийную собственность как бы никто не покушался, но сами партаппаратчики перестали платить дань Москве, вопили о национальной независимости и клялись при этом не Лениным, а Кораном.

Последние остатки имперских сил, группирующие вокруг председателя КГБ Крючкова и кучки военных и партийных ортодоксов, лихорадочно пытались предотвратить уже совершенно очевидный крах коммунизма как идеологии, чтобы сохранить свою власть над огромной империей. В отчаянии они снова вспомнили о Саддаме Хусейне. После вывода советских войск из Афганистана война между Ираком и Ираном за ненадобностью затихла сама по себе. Обе стороны потеряли примерно по миллиону человек и очень этим гордились. Хусейн изнывал от безделья, лениво поругивая Израиль. Ему нашли работу. План казался очень перспективным. Хусейн нападает на соседний Кувейт и оккупирует его. Чисто символическая гвардия кувейтского эмира, естественно, не сможет оказать никакого сопротивления миллионной армии Саддама, вооруженной до зубов новейшей советской техникой и имеющей опыт почти десятилетней войны с Ираном. Хусейну достанутся богатейшие нефтяные поля Кувейта, который присоединяется к Ираку в качестве провинции.

План основывался на том, что Соединенные Штаты никогда не смирятся с подобным международным разбоем и вынуждены будут начать с Ираком войну, ибо если они этого не сделают, то потеряют полностью свой престиж мировой державы. А если сделают, то завязнут, как и во Вьетнаме, в долгой и кровавой войне. А поскольку СССР связан с Ираком договором о дружбе, то Соединенным Штатам придется отныне платить не за последовательное проведение в СССР «демократических реформ», а за то, что СССР сохраняет нейтралитет. Это сразу же ослабит экономическое и финансовое давление на Советский Союз со стороны Запада и позволит свернуть горбачевские реформы.

Хусейн с готовностью согласился. Он сам уже давно зарился на несметные богатства Кувейта и Саудовской Аравии.

Оговорив моральную поддержку со стороны СССР и свой личный гонорар в 2 миллиарда долларов, Хусейн приказал своей армии оккупировать Кувейт, что и было сделано в течение 30 часов без каких-либо потерь. Как и ожидалось, США немедленно начали перекидывать войска в Саудовскую Аравию, чей перетрусивший король сам призвал Вашингтон на помощь. Под прикрытием Саддама Хусейна партия вышла из окопов и попыталась вернуть в стране свою былую власть и величие.

Однако, это произошло в самый разгар переговоров о новых кредитах, которые вели в США и Европе Горбачев и Шеварднадзе. Оба немедленно осудили оккупацию Кувейта, поставив Хусейна в совершенно дурацкое положение.

Ортодоксы давили на Горбачева и устраивали ему скандалы в прессе и Верховном Совете и даже организовывали демонстрации с портретами Саддама Хусейна.

Делалось все, чтобы отмежеваться от США и от Запада и попытаться повернуть неуправляемый советский корабль на старый ленинско-сталинский курс.

Но великий политик Горбачев — уникальнейшее явление в эпоху всеобщего развала и деградации — на много голов возвышаясь над безликой толпой вопящих в предчувствии собственной гибели партортодоксов, научился великолепно маневрировать в океане посредственности, управляя его штормами и штилями по своему усмотрению. Смело маневрируя, он каждым своим шагом добивал мертворожденную систему, выводя номенклатуру из смертельного тупика, куда ее завели его незадачливые предшественники. И в подавляющем своем большинстве номенклатура видела в последнем генсеке своего спасителя, поддерживая горбачевскую политическую эквилибристику и вытесняя ничего не понимающих ортодоксов на свалку истории.

В разгар этих событий не выдержал даже Шеварднадзе, эффектно уйдя в отставку прямо с трибуны съезда. Он видел предстоящий развал СССР, и пост министра иностранных дел гибнущего государства его уже перестал устраивать.

Мыслями он уже был в родной Грузии.

А между тем, американцы разгромили армию «товарища» Хусейна так быстро и решительно, что никто в Москве сразу не мог понять, что же произошло.

Закаленные в боях иракские солдаты тысячами сдавались в плен, Кувейт был освобожден за сутки, американским танкам была открыта дорога на Багдад. Но самое главное было не в этом, а в том, что США продемонстрировали такие системы оружия нового поколения, такие новые способы ведения электронной войны, такую координацию действий различных видов вооруженных сил, которая могла только сниться советским генералам и Военно-промышленному комплексу.

Вашингтон явно давал понять, что кроме средств экономического и финансового наступления, он может поддержать доллар и более понятными для советского мышления средствами. Великий план экономического мирового господства вступал в завершающую фазу, демонстрируя свои стальные мускулы.

Крушение плана вовлечения Соединенных Штатов в длительную войну привело всю антигорбачевскую оппозицию, сметенную в кучу процессами, происходящими в стране и мире, в состояние шока. Пока оппозиция пребывала в этом состоянии, президентом РСФСР стал Борис Ельцин, добившийся успеха на обещании департизировать все государственные структуры России, и выполнивший это обещание изданием специального Указа о департизации. В это же время Горбачев создал Всеармейский партийный комитет, приказав Кручине перевести на счет нового партийного монстра 600 миллионов рублей. Только будущие историки по-настоящему смогут оценить прозорливость и хладнокровие этого гениального политика, возникшего в СССР наподобие белого гриба среди мухоморов. Кручина уже не справлялся с тем объемом дел, которые ему еще предстояло решить. Из отставки на помощь был вызван его предшественник — восьмидесятилетний Георгий Павлов (не путать с премьер-министром Валентином Павловым), чей громадный опыт и огромная, несмотря на возраст, работоспособность позволили более оперативно разгребать груды проблем.

«Совершенно секретно. 28.06.1991

Директивно….

Комиссией по экспертной оценке объектов собственности КПСС, находящихся в ведении Управления делами ЦК КПСС, проведем анализ правоустанавливающих документов на 49 крупных административных, лечебно-оздоровительных и производственно-хозяйственных комплексов Управления делами (включая здравницы, загородные хозяйства, гостиницы, административные здания аппарата ЦК КПСС, транспортную часть, предприятия бытового обслуживания, складские сооружения) общей стоимостью 778 миллионов 749 тысяч 500 рублей, а также на объекты издательства КПСС „Правда“, „Панорама“, „Политиздат“, типографию „Красный пролетарий“ (включая здания, сооружения, машины, оборудование и другие основные фонды) общей стоимостью 393 миллиона 400 тысяч рублей и объекты центральных партийных сооружений — зданий и сооружений и другие основные фонды Академии общественных наук, Института современных общественных проблем, Института истории и теории социализма, Центрального музея В. И. Ленина с государственным историческим заповедником „Горки Ленинские“ общей стоимостью 124 миллиона 691 тысяча рублей. Всего экспертной оценке подвергнуто 60 комплексов общей балансовой стоимостью 1 миллиард 296 миллионов 841 тысяча 100 рублей….

На некоторые объекты, однако, не удалось в полной мере оформить правоустанавливающие документы. Так, отсутствуют решения об отводе земельных участков для дома отдыха „Нагорное“ и дачного поселка „Сходня“, не выдавались государственные акты на право пользования землей по дому отдыха „Озера“, пансионату „Чинара“, дачному отделению „Мисхор“. Управлением делами ЦК КПСС принимаются дополнительные меры к оформлению недостающих документов, однако, местные советы народных депутатов, в компетенцию которых входит решение этих вопросов, не всегда занимают конструктивные позиции….

В целях создания дополнительных гарантий от возможных притязаний на объекты партийной собственности, а также сокращения средств партийного бюджета на их содержание, полагаем целесообразным осуществить следующие мероприятия. На объектах Управления делами ЦК КПСС (в том числе на предприятиях, в здравницах, загородных хозяйствах и др.), по которым есть все необходимые документальные подтверждения права собственности КПСС, осуществлять хозяйственную деятельность в соответствии с Законом СССР „О предприятиях в СССР“… На базе некоторых хозяйств организовать общества с ограниченной ответственностью, акционерные общества. Создать совместные предприятия с привлечением советских и иностранных юридических лиц.

Отдельные объекты административного, производственно-хозяйственного и лечебно-оздоровительного назначения Управления делами ЦК КПСС, на которые отсутствуют необходимые правоустанавливающие документы, в полной мере подтверждающие их принадлежность к собственности КПСС, передавать на длительный срок в аренду надежным советским и зарубежным партнерам…

Управделами ЦК КПСС Н. Е. Кручина».

Кроме недвижимости, необходимо было подумать и о деньгах КПСС, вложив их в целую сеть созданных через подставных лиц и фирм банков. КПСС, естественно, рассматривала вообще все деньги страны как свою собственность и вела себя соответственно.

Кручина уже привлек к тесному взаимодействию Минфин СССР во главе с новым министром Орловым. С помощью Минфина КПСС фактически стала владельцем крупнейшего «Автобанка», переведя на его счет 1 миллиард рублей.

Председателем правления «Автобанка» стала Н. Раевская — жена первого заместителя министра финансов В. Раевского. Опекаемый с двух сторон, «Автобанк» буквально купался в сверхприбылях. Начальник главного бюджетного управления Минфина СССР В. Барчук (ныне первый заместитель министра экономики и финансов России) сделал партийному «Автобанку» невероятный для любого государства подарок: ему даровали право взимать долги с государственных предприятий, что составляет голубую мечту каждого банкира.

(Ныне тот же В. Барчук является сопредседателем следственной комиссии, пытающейся разобраться, как же такое могло произойти?)

Но «Автобанк» был каплей в море. Кручина внимательно просмотрел секретный список принадлежащих или зависимых от КПСС банков, куда лихорадочно распихивались партийные деньги:

1. Автобанк — 1 миллиард рублей под 7 % годовых.

2. Банк профсоюзов СССР — 500 миллионов рублей под 4,5 %.

3. Токобанк — 150 миллионов рублей под 7 % + 70 миллионов паевого взноса.

4. Молодежный коммерческий банк — 275 миллионов рублей под 9 %.

5. Уникомбанк — 500 миллионов рублей под 10 %.

6. Часпромбанк — 30 миллионов рублей под 7 %.

7. Станкинбанк — 50 миллионов рублей под 10 %.

8. Банк «Россия» (через Лен. ОК КПСС) — 50 миллионов рублей под 6 %.

9. Главмостстройбанк — 90 миллионов рублей под 10 %.

10. Казкомпартбанк (через ЦК компартии Казахстана) — 100 миллионов рублей под 10 %.

11. Советский фонд развития и поддержки малых предприятий — 40 миллионов рублей под 10 %.

12. Экспериментальное объединение «Логос» — 40 миллионов рублей под 15 %.

13. Торгово-производственное предприятие «Шива» — 5 миллионов рублей.

14. Всесоюзная ассоциация новых хозяйственных форм и социальных инициатив — 60 миллионов рублей под 10 %.

15. Корпорация «Союз-В» — 200 миллионов рублей под 6 %.

16. Малое предприятие «Галактик» — 250 миллионов рублей под 12 %.

17. Троицкий институт инновационных и термоядерных исследований (через МП «Галактик») — 50 миллионов рублей.

18. Общество с ограниченной ответственностью «Джобрус» — 50 миллионов рублей под 6 %.

19. Производственно-коммерческая фирма «Холдинг ЛТД» — 50 миллионов рублей под 6 %.

20. Московская муниципальная организация — 50 миллионов рублей под 6 %.

21. Российское творческое объединение «Отечество» — 1,125 миллиона рублей (на создание кинофильма) — 25 % прибыли от проката.

22. ТО «Очаг» — 10 миллионов рублей (на создание кинофильма) — 25 % прибыли.

Итого: 3 миллиарда 634 миллиона 125 тысяч рублей.

Это по первому списку. Далее: реестр № 2, № 2А, № 2А-6, № 3-В…

Голова пухнет от миллиардов и миллионов. Но и это еще не все.

Как уже упоминалось, КПСС на старости лет разродилась незаконнорожденным дитятей — Российской компартией. А дитя, как известно, требует расходов, особенно если оно родилось таким голодным и жадным.

Управделами РКП Игорь Головков, быстро усвоив методику своей хитрой родительницы, еще в феврале 1991 года представил секретный доклад на тему: «О предложениях по Основным направлениям производственно-хозяйственной деятельности ЦК компартии РСФСР». Ссылаясь на Закон «О банках РСФСР», запрещающий общественным организациям учреждать банки, Головков поучал своих коллег: «…необходим поиск учредителей. Таковыми могут быть предприятия и учреждения компартии РСФСР».

И пошло, и поехало:

«…На местах в последнее время партийные комитеты стали заключать больше хозяйственных договоров, пополняющих доходную часть бюджета: на аренду зданий, транспорта, другого партийного имущества. Зарегистрирован ряд хозрасчетных организаций, учрежденных и соучрежденных партийными комитетами… В Приморском районе Ленинграда организован хозрасчетный социологический центр, расположенный в здании райкома. Центр проводит социологические исследования в интересах населения района, и часть прибыли за счет своей деятельности отчисляет РКП и РК КПСС… Имеется также большое количество предложений, в том числе зарубежных фирм, о развертывании совместных производств ЭВМ, одноразовых медицинских шприцев, телепродукции, стройматериалов и других изделий, а также по развитию внешнеторговой деятельности, туризма, строительству гостиниц и так далее. Для решения всех возникающих организационно-технических и экономических вопросов полагали бы в этой связи необходимым учредить при Управлении делами ЦК на хозрасчетной основе бюро… которое могло функционировать как центральная коммерческая биржа…».

Молодая и цветущая РКП быстро стала плодиться, для начала одарив общество своим первенцем — Либерально-демократической партией Жириновского.

В метрике о рождении новой партии говорилось:

«Управление делами ЦК КП РСФСР, действующее на основании положения о производственной и финансово-хозяйственной деятельности, в лице управляющего делами ЦК т. Головкова, с одной стороны, и фирма „Завидия“ в лице президента фирмы т. Завидия Андрея Федоровича, именуемая в дальнейшем „Фирма“, с другой стороны, заключили договор о нижеследующем:

Управление предоставляет „Фирме“ временно свободные средства (беспроцентный кредит) в сумме 3 (три) миллиона рублей».

Не успели просохнуть чернила под этим договором, как на свет появилась партия Жириновского, который тут же выдвинул себя кандидатом в президенты России, а вице-президентом выбрал Андрея Федоровича Завидия, именуемого в договоре «Фирма»…

Так же была создана Российская Национально-патриотическая Рабочая партия: «Управление делами ЦК КП РСФСР… в лице управляющего Головкова И. М. и Государственный экспериментальный научно-технический производственный центр „Киртель“, действующий на основании устава в лице генерального директора Ванковича А. Ю… заключили настоящий договор о нижеследующем:

Управление предоставляет центру временно свободные средства в сумме 3 (трех) миллионов рублей на цели, изложенные в протоколе… Данный договор действителен лишь при условии соблюдения конфиденциального протокола-соглашения № 2».

Плодя националистические и профашистские группировки, Российская компартия, тем не менее, оставалась партией коммунистической номенклатуры, то есть более всего думала о личном благосостоянии своего руководства. К этому времени страну уже душила талонная система — фактически на все виды продуктов были введены карточки, как в годы войны. Пока кормясь от спецраспределителей своей старой мамы — КПСС, РКП энергично создавала и собственную сеть спецраспределителей, расширяя границы номенклатуры.

«Управление делами ЦК КП РСФСР, именуемое в дальнейшем „Управление“, в лице управляющего делами Головкова Игоря Михайловича, действующего на основании положения, с одной стороны, и торгово-промышленная ассоциация „Луч“ исполкома Кунцевского райсовета… заключили настоящий договор о нижеследующем:…Управление предоставляет Ассоциации беспроцентную ссуду в размере 500 тысяч рублей… Ассоциация использует эти средства для ремонта торговых и бытовых помещений, в том числе магазинов, где будет проводиться обслуживание сотрудников Управления и аппарата ЦК КП РСФСР. Ассоциация обязуется в течение трех лет проводить еженедельное обслуживание 400 (четырехсот) сотрудников аппарата ЦК КП РСФСР продовольственными товарами, в том числе поставками совместного предприятия „Монгрифлес“, а также промышленными товарами один раз в течение трех месяцев…»

С удовольствием наблюдая, как быстро мужает ее новорожденное дитя, КПСС не забывала и своих приемных деток — компартии Восточной Европы, которые, лишившись власти и имущества, скрылись за новыми социалистическими и социал-демократическими вывесками, с головой уйдя в коммерцию. И они были не прочь получить от КПСС доллары, чтобы вложить их со взаимной выгодой в собственные совместные предприятия, тайно созданные на Западе. В Варшаву поделиться опытом был командирован заместитель Кручины А. Поспевалов, который, вернувшись, писал в отчете: «Наряду с использованием законодательных положений, позволяющих в некоторых странах иметь собственные партийные предприятия, приоритетное значение отдается созданию структур, формально не связанных с партией. В этих целях широко используется учреждение на партийные средства частных фирм, основанных на доверии, привлекается иностранный капитал, применяются преимущественно такие формы организации, как акционерное общество, фонд, общество с ограниченной ответственностью, сужающие возможности отчуждения собственности по политическим соображениям».

Компартии Восточной Европы были не менее хитрыми, чем их московские патроны, но традиционно имели более накатанные связи с разными мелкими фирмами соседних капиталистических стран. И польза от них могла бы быть большая.

Николай Кручина быстро составил документ «О сотрудничестве КПСС с левыми партиями стран Центральной и Восточной Европы по вопросам производственно-хозяйственной деятельности».

Немедленно последовало решение Секретариата ЦК КПСС:

«…Разрешить Управлению делами ЦК КПСС в установленном порядке участвовать в создании совместных с левыми партиями стран Центральной и Восточной Европы хозяйственных структур за рубежом, имея в виду, что учредителями с советской стороны будут выступать подведомственные Управлению делами ЦК КПСС предприятия, являющиеся юридическими лицами… Дать согласие руководству СДРП на создание в Польше совместной советско-польской фирмы, специализирующейся на торгово-посреднических операциях, в том числе приграничной торговле, развитии иностранного туризма, оказании консультативных маркетинговых и иных услуг… Обеспечить финансирование участия Управления делами ЦК КПСС в хозяйственной деятельности за рубежом, в том числе при создании совместных предприятий, за счет реализации через фирмы братских партий товаров и услуг, приобретаемых за рубли…

Выделить социал-демократии республики Польша в 1991 году в порядке оказания помощи 30 путевок в санатории и дома отдыха Управления делами ЦК КПСС, предоставив им право реализовать их на коммерческой основе среди своих членов или через представительные западные туристические компании…»

Туристический бизнес, как известно, самый прибыльный в мире, и КПСС, владея огромным количеством первоклассных гостиниц, отелей, домов отдыха, кемпингов и санаториев в лучших курортных зонах страны, лихорадочно передавала их липовым акционерным обществам по балансовой стоимости, которая была примерно в 10 раз ниже реальной. Начался этот процесс с флагмана партийной гостиничной индустрии — величественного отеля ЦК КПСС «Октябрьская». Для этой цели 17 апреля 1991 года Управлением делами ЦК КПСС и американской фирмой «Кенгуру» (фактически фиктивной организацией, созданной компартией США) учреждено совместное предприятие «Арбат». От имени ЦК КПСС учредителем стал гостиничный комплекс «Октябрьский», не имевший статуса юридического лица. Ответственным за проведение операции был заместитель Кручины В. Лещинский. При этом стоимость гостиничного комплекса была оценена по балансовой стоимости в 3 миллиона 450 тысяч 419 рублей, и по этой цене передана совместному предприятию «Арбат», хотя реальная стоимость комплекса (полезная площадь 5700 кв. м) определяется в 25 миллионов долларов.

Уровнем ниже неукротимый управделами Ленинградского обкома КПСС (он же бельгийский бизнесмен) Аркадий Крутихин, получив директивные документы Кручины, немедленно добился регистрации в Ленинграде частной компании с ограниченной ответственностью «Рейсмередж Лимитед». В нее вошли фирмы «Росбри Интернэшенел» и «Атчерли Интернэшенел». Спустя всего десять дней третьим акционером нового общества стало Управление делами ОК КПСС, предложив в качестве паевого взноса одну из своих гостиниц — фешенебельный «Меркурий» на Таврической улице. Через три месяца, в июле 1991 года, Ленинградский обком решил вложить в «Рейсмередж Лимитед» свою вторую гостиницу «Смольнинская», а также обкомовский гараж и резиденцию на Каменном острове. Общая балансовая стоимость зданий, сооружений, оборудования и инвентаря составила 13, 5 миллиона рублей. Реальная стоимость была в 10 раз выше, и в долларах.

Уровнем выше дела шли еще круче. Международный отдел ЦК КПСС дал указание премьер-министру Павлову и министру иностранных дел Бессмертных в предстоящих переговорах с министром иностранных дел Анголы Ван-Дунемом предпринять некоторые шаги, чтобы упрочить свое влияние в этом регионе. Суть секретной инструкции сводилась к следующему: с тех пор, как в Анголе и в соседнем Мозамбике к власти пришли коммунисты, обе страны вели непрерывные войны с соседями и внутренней оппозицией, задолжав СССР за поставки оружия соответственно 9 и 3,7 миллиарда долларов, не имея при этом никакой возможности когда-нибудь расплатиться. Но и в той, и в другой стране еще в колониальные времена португальцы построили шикарные отели с видом на Атлантический и Индийский океаны. Представители правительства получили указания потребовать указанные отели в счет погашения долга и перевести их в собственность партии…

Международный отдел ЦК КПСС и Управление делами ЦК КПСС были самыми могущественными преступными организациями в истории. Они занимались всем: от многомиллиардных сделок до тривиальных убийств. Они подделывали банкноты, паспорта, печати, чековые книжки, сертификаты, дирижировали террористическими и преступными организациями за рубежом, разжигали войны и этнические конфликты, имея связи со всеми мафиозными организациями мира.

Историкам, если они когда-нибудь будут допущены к секретным архивам этих коммунистических структур, понадобится не менее 500 лет, чтобы поведать изумленному миру о творившихся на Старой площади делах.

Для осуществления своих дерзновенных планов МО и УД ЦК КПСС опирались не только на КГБ и ГРУ, были вещи, которые и тем знать не полагалось. В распоряжении Управления делами имелась специальная оперативная группа, не имеющая специального названия и пока условно именуемая спецподразделенние «Зет». Эта группа имела во много раз больше прав и полномочий, чем КГБ.

Создал ее в свое время еще Ленин для борьбы с ЧК и аппаратом. Сталин укрепил ее, сделав именно это подразделение инструментом своей личной власти. Именно эта спецгруппа имела право врываться в кабинет любого номенклатурщика и, зажав ему нос пассатижами, требовать чистосердечного рассказа о своих преступлениях. Даже министры безопасности никогда не были уверены, что их в любой момент не выволокут в наручниках во двор и не расстреляют. И, как показала история, были совершенно правы. Сейчас спецподразделение «Зет» занималось сравнительно мирным делом: вывозило из страны золотой запас, что болтунам из КГБ было совершенно невозможно доверить…

Но и КГБ не сидел без дела, несмотря на крайне негативное отношение Крючкова ко всему происходящему. Крючков хорошо помнил, как его покойный шеф и благодетель Юрий Андропов, пребывая в муках творчества, пытался придумать новый убийственный ярлык, чтобы заменить несколько устаревшее и скомпрометированное понятие «враг народа». Да так, чтобы и его можно было налепить на кого угодно: от уборщицы до маршала. И придумал: «агент западного влияния». Немного получилось длинновато, поэтому, подумав, решили слово «западного» выкинуть и оставить просто «агент влияния» или АВ. Эту аббревиатуру положено было проставлять на учетных карточках и уголовных делах. Получилось гениально. Агент влияния. Жены агентов влияния (ЖАВ), члены семьи агентов влияния (ЧСАВ), дети агентов влияния (ДАВ), способствующие агентам влияния (CAB). (Помните, как у Ленина: способствующие и способные способствовать — и тех, и других расстреливать). Сверяйте жизнь по Ленину и не ошибетесь.

Такими мерами покойный Андропов собирался сражаться с наступающим долларом, но не успел. Крючков же, видя, как вся страна превратилась в гигантского «агента влияния», несколько запоздало пытался внедрить новаторский термин в сознание людей, но не нашел поддержки даже среди своих подчиненных. На самой Лубянке развелось «агентов влияния» больше, чем их было на нью-йоркской бирже. Не говоря уже о том, что все высшее и среднее руководство КГБ давно уже смотрело на советские рубли с омерзением, получая зарплату в валюте, целые отделы автономно даже не входили, а врывались в рынок, круша конкурентов и не очень заботясь о том, чтобы придать своим действиям хотя бы видимость законности.

Любой человек или группа лиц, которые пытались организовать кооператив, малое или, упаси Бог, совместное предприятие, не имеющее партийной крыши, немедленно подвергались преследованию, закрывались, владельцы арестовывались, разорялись, имущество конфисковывалось, экспроприировалось, иные владельцы рэкетировались, просто грабились с тем же немеркнущим революционным задором, что и в 1918 году. Даже попытка премьер-министра России Фильшина совершить законный «трансферт», обменяв 140 миллиардов российских рублей на товары для населения, была сорвана КГБ с шумным скандалом. Для заключения сделки российскому правительству был подсунут англичанин Колин Гиббинс, хорошо известный у себя на родине как советский шпион. В свое время его четыре раза арестовывали за попытку передачи СССР новейшей военной технологии. И хотя это было ясно с самого начала провокации, погасить скандал не удалось. Фильшин, заместитель премьер-министра России, вынужден был подать в отставку. Сделка сорвана. А когда примерно то же самое попытался сделать частный предприниматель Артем Атальянц, его без всяких разговоров упрятали в тюрьму. (С 1986 по 1991 год в тюрьму были брошены 172 тысячи предпринимателей, представляющих угрозу для КПСС как конкуренты. Большинство из них находится в заключении до сих пор).

В КГБ уже было создано целое новое управление по «защите экономики», в рамках которого имелся отдел «Новых экономических структур», возглавляемый генералом Александром Стерлиговым. Работая по старым методикам ГПУ времен сворачивания НЭПа, отдел буквально выбивал душу из каждого предпринимателя, пытавшегося вне партийных структур наладить хоть какое-то дело. Особенно громкие скандалы разгорелись вокруг первого советского миллионера Артема Тарасова, заявившего о себе весьма эффектно.

Будучи коммунистом, Тарасов как-то заплатил партвзносы в размере 90 тысяч рублей, что означало личный доход в миллион рублей. КГБ охотился на Тарасова, как на бешеного волка, невзирая на то, что он имел депутатскую неприкосновенность как народный депутат СССР. КГБ вламывался в его офисы, проводя гласные и негласные обыски, арестовывал счета, конфисковывал товары, аннулировал сделки. В итоге против Артема Тарасова возбудили уголовное дело за «оскорбление чести и достоинства президента СССР», поскольку он в каком-то интервью обвинил Горбачева в попытке продать японцам часть Курильской гряды за 200 миллионов долларов. Было ли это клеветой на Горбачева или разглашением государственной тайны, так и осталось неизвестным, но в травлю Артема Тарасова включилась и прокуратура СССР в лице самого Генерального прокурора Трубина, потребовавшего лишить Тарасова депутатской неприкосновенности и посадить в тюрьму.

В это же время промелькнуло сообщение, что Артем Тарасов передал три миллиона рублей бирже «Алиса», которую возглавлял двадцатитрехлетний Герман Стерлигов — племянник генерала Стерлигова. В недавнем прошлом студент МГУ, Герман Стерлигов находился под следствием за поджог какого-то кооперативного ларька, не пожелавшего платить ему дань. В самый разгар следствия дело было неожиданно прекращено, а незадачливый рэкетир оказался во главе фактически первой советской биржи, которая, бурно развиваясь, видимо, «на добровольные пожертвования», превратилась в систему бирж и первой перешагнула через границы страны в Европу.

После этого Артем Тарасов исчез. Одни говорили, что он в тюрьме, другие — что умирает в больнице после покушения, третьи уверяли, что Артем сбежал за границу. Никто ничего толком не знал, даже прокуратура и милиция, объявившие розыск пропавшего миллионера. Неожиданно на имя президента Ельцина пришло из Франции письмо от Артема Тарасова. Он возвращал президенту России свое депутатское удостоверение, а в письме проклинал Горбачева, который сломал жизнь ему, а также миллионам других советских людей. Тут же пошел слух, что Тарасов убит, письмо — поддельно, а депутатское удостоверение похищено. Постепенно о приключениях первого советского миллионера стали забывать из-за потрясавших страну более драматических событий. Но внезапно Артем Тарасов объявился в Лондоне в качестве зарубежного представителя бирж… «Алиса». К этому времени система бирж «Алиса» уже ворочала миллиардами. Как не вспомнить снова вопрос Бабеля: «Где кончается Беня и начинается полиция? Или где кончается полиция и начинается Беня?» В данном случае уже непонятно, кто здесь «Беня», а кто — «полиция».[41]

С другой стороны, КГБ сделало попытку, которую нельзя назвать ничем иным, как желанием сорвать партийный трансферт миллиардов советских рублей за доллары. Английский еженедельник «Обсервер» неожиданно поместил статью некоей Дианы Миллер, где она заявляла, что десять крупных американских компаний приобрели колоссальные суммы в рублях и намереваются обрушить их на советскую экономику. Хотя это была чистая правда, в нее никто не поверил, поскольку быстро выяснилось, что Диана Миллер в недавнем прошлом работала редактором в АПН, известном в качестве филиала КГБ, а в настоящее время являлась генеральным директором совместного предприятия «Дайнемик Трансфер», основанного Аркадием Крутихиным — управляющим делами Ленинградского обкома КПСС. Такова извечная трагедия советской разведки. В самые критические моменты истории ей никто никогда не верит…

Пока одно управление КГБ организовало статью Дианы Миллер в «Обсервере», а другое управление ее разоблачало как агента КГБ, в пригороде швейцарского города Люцерна появился сам министр финансов СССР Владимир Орлов. Он прилетел, чтобы лично проконтролировать четвертый этап «трансферта» в 140 миллиардов рублей и убедиться, что оговоренная сумма в долларах переведена на соответствующие банковские счета.

А между тем, Михаил Горбачев вернулся из Лондона, где участвуя в совещании стран «семерки», долго и приватно беседовал со своим другом Робертом Максвеллом. С высоты командного мостика Михаил Горбачев увидел, что час настал. И дал команду: «Покинуть корабль!» Корабли под всеми флагами мира шли рядом, принимая на борт людей и грузы, предлагая буксирные концы.

Скалы приближались. Горбачев оставался на мостике, внимательно следя за обстановкой. Шел август 1991 года. КПСС уже практически исчезла из жизни страны. Время от времени на экранах телевизоров появлялось то умное лицо товарища Дзасохова, призывающего во имя спасения национальной (!) культуры не сносить памятники Ленину, то искаженное злобой лицо ленинградского обкомовского идеолога Белова, предупреждающего о неизбежной гражданской войне в случае каких-либо посягательств на партийную собственность.

В Управлении делами ЦК КПСС лихорадочно распределяли последние деньги: 10 миллионов рублей Академии общественных наук, по миллиону с лишним нескольким музеям Ленина. В Политбюро шли еще какие-то обсуждения о назначениях, перемещениях, обмене послами, ратификации договоров, о кандидатах в министры и инструкторы ЦК. Они настолько заработались, что не слышали команды своего капитана: «Оставить корабль!» Огромный корабль все быстрее и быстрее несло на острые скалы. С огромным трудом американским и европейским спасателям удалось перебросить буксирный конец, чтобы хотя бы несколько замедлить скорость гибнущего гиганта и смягчить удар о скалы. В этот момент группа безумцев, выскочившая из трюма, где она собиралась отсидеться, обрубила спасательный конец и вырвала штурвал из рук Горбачева.

Они считали, что корабль еще можно спасти. Подняв на мачтах красные флаги с серпом и молотом, они дали «самый полный вперед». На полной скорости корабль размером в шестую часть света врезался в скалы. Огромный корпус заскрежетал, разваливаясь на части. Горбачев, еще безучастно стоящий на мостике, был сбит с ног, но быстро поднявшись, бросился за борт и был спасен. Многие обвиняли его, что он, будучи капитаном, первым покинул гибнущий корабль. Это вовсе не так. Как и подобает настоящему капитану, он ушел последним, убедившись, что все его люди и грузы уже находятся в безопасном месте. Это событие получило название «августовского путча».

Через четыре дня после памятных событий, 19 августа, деятельность КПСС и РКП была официально запрещена, партийное имущество национализировано, банковские счета — арестованы. 14 человек посажены в тюрьму. Это произошло вовремя. Вся номенклатура почти без остатка успела перетечь в новые структуры власти, еще раз подтвердив свою непотопляемость и вечность.

Николай Кручина вывалился с балкона своей квартиры на пятом этаже номенклатурного дома в Плотниковском переулке.

Вслед за ним то же самое произошло и с его предшественником, Георгием Павловым.

Затем с двенадцатого этажа своей квартиры выбросился ответственный работник международного отдела ЦК Дмитрий Лисоволик.

В каждом деле, а особенно в конце дела, необходим четкий порядок, утвержденный еще на III съезде РСДРП.

На другом конце мира за борт своей шикарной яхты выпал мертвый (или еще живой) Роберт Максвелл. Даже для него игра оказалась слишком крутой. Тело миллиардера нашли в море через три дня и торжественно, в присутствии членов правительства и военного караула, похоронили в Иерусалиме. Меньше знаешь — больше живешь.

Стряхнув с себя старую коммунистическую шкуру, номенклатура почувствовала прилив новых творческих сил, не затуманенных марксистско-ленинскими заклинаниями.

Государственный банк немедленно объявил новый курс рубля относительно доллара, доведя его до 100 рублей за один доллар.

Накопленные номенклатурой доллары, стирая в порошок национальную валюту, обрушились на погибающую страну. Со всех концов мира к ним присоединялись валютные подкрепления. За бесценок скупались остатки национального достояния погибшей страны. Шла и до сих пор продолжается лихая номенклатурная приватизация, в ходе которой жители «Зазеркалья» приватизировали все, чем незаконно владели в течение 73-х лет.

Теперь никакими средствами, кроме, конечно, ленинских, у них этого богатства не отобрать. Неприкосновенность частной собственности — основа рыночной экономики. Так и было задумано. Умело используя свой накопленный почти за век опыт, номенклатура снова блокировала продовольственные склады, направляя товары на валютные биржи, которыми владела единолично. Более 800 бирж (в США их всего семь) в мистическом хороводе продают и перепродают друг другу товары, взвинчивая цены и добивая национальную экономику. Почти половина внутренней торговли перешла на доллары. Доллар, заменив собой мечту коммунистическую, стал мечтой столь же недоступной для многомиллионного нищего населения оккупированной им страны. Огромная ядерная сверхдержава — Союз Социалистических Республик — с треском развалился под натиском доллара и перестал существовать. Самая огромная армия в мире, тысячи стратегических ракет, десятки тысяч суперсовременных танков и боевых самолетов, гигантские авианосцы и чудовищные подводные ракетоносцы оказались не в состоянии предотвратить катастрофу и бесполезно ржавеют на просторах погибшей страны.

Не сделав ни одного выстрела и не потеряв ни одного солдата, Соединенные Штаты, продемонстрировав принципиально новые методы сокрушения, блестяще выиграли третью мировую войну, разгромили, расчленили и стерли с географической карты мира своего главного противника, оставив его лежать ничком в грязи и хаосе и взывать к недавнему смертельному врагу о помощи и милосердии. Как и было задумано.

* * *

Соединенные Штаты играли свою игру, номенклатура — свою. Победили и те, и другие. В очередной раз проиграла Россия.

Летом 1991 года в подполье ушла гигантская, хорошо отлаженная, намертво коррумпированная с нынешней властью, «невидимая» партийная страна Номенклатурия и ее экономика. Вчерашний политический и идеологический диктат сменился диктатом экономическим, и против народа был немедленно развязан экономический террор в лучшем духе старых времен. Партия еще соглашалась кое-как кормить своих рабов, но людей, возомнивших себя свободными, она кормить была не намерена. А Номенклатурия по-прежнему будет кормить сама себя и подкармливаться с Запада. А народ, отученный думать и работать, пусть вымирает. Он уже ни в каком качестве никому не нужен.

Коммунисты пришли в нашу страну в 1917 году как захватчики, более семидесяти лет вели себя как оккупанты, а сообразив, что их время ушло, разбежались, как ярмарочные воры, в очередной раз ограбив до нитки народ и уничтожив государство. Даже географически Россия оказалась отброшенной к временам достопамятного царя Иоанна IV Васильевича, то есть в XVI век. А на дворе уже XXI.

Мы прошлись только по поверхности, не копая слишком глубоко. Но даже и то, что лежит на поверхности, никто не собирается отбирать у бывшей КПСС.

На послепутчевой эйфории, когда обнаружилось, что в государственной казне осталось всего 240 тонн золота, какие-то лихие ребята из парламентской комиссии России бросились на Запад в поисках золота партии. Встретили их там холодно.

«У вас есть решение суда о том, что КПСС является преступной организацией, и ее золото добыто преступным путем? Нет? Тогда до свидания. Справок никаких не даем. Привыкайте к демократии, ребята. Это вам не 1918 год!»

Пока они рыскали по Европе, туда же из СССР «улетело» еще 6 тонн золота. Вот так! На прощание посмотрим, что случилось с некоторыми героями нашей детективной истории.

Николай Кручина погиб. (С августа по октябрь 1991 года на территории СССР произошло 1746 таинственных самоубийств номенклатурных чинов. Почти точно по числу созданных КПСС совместных предприятий. Но обо всех рассказывать нет никакой возможности).

Помощник же Кручины В. Лещинский стал членом совета акционерного общества «Арбат», приватизировавшего гостиницу «Октябрьская».

Герой небывалого в истории «трансферта», бывший министр финансов В. Орлов сделался членом правления Всероссийского биржевого банка, выпускающего депозитные сертификаты на предъявителя, что позволяет перевозить валюту в любую страну мира без предъявления документов, удостоверяющих личность, и декларации об источнике доходов, создавая возможность неконтролируемого ввоза и вывоза золота из страны. Не об этом ли всегда мечтала номенклатура со времен Иосифа Виссарионовича? И нет такой мечты, которую большевики не смогли бы сделать былью!

Управляющий делами Ленинградского обкома КПСС Аркадий Крутихин; в отличие от своего московского шефа, жив и здоров. Правда, его в очередной раз выгнали из правления его же собственного банка «Россия». Банк пережил шок опечатывания и в состоянии шока забыл, что принимал Крутихина председателем совета правления не как управляющего делами обкома, а как вице-президента фирмы «Дайнемик Трансфер». Но шок прошел, и справедливость восторжествовала. Но если банк «Россия» впадал в шоковое состояние, то сам Крутихин сохранял полное хладнокровие. Прямо в день путча, когда его начальник Гидаспов, срочно собрав на пленум членов бюро обкома, повелел поднять на поддержку ГКЧП многотысячную армию коммунистов, Крутихин передал оздоровительный комплекс «Чайка» и базы отдыха в Солнечном на баланс созданного им сельскохозяйственного товарищества «Вартемяки» (с ограниченной ответственностью). Балансовая стоимость — 22 миллиона рублей. В настоящее время он занимается их приватизацией.

То же самое делает и Юрий Прокофьев в Москве.

Следователи, затаив дыхание, вскрыли сейф Валентина Фалина в международном отделе ЦК КПСС, но ничего, кроме наполовину выпитой бутылки коньяка, там не нашли.

Товарищ Дзасохов сказал, что у него своего сейфа вообще не было, и подался консультантом в какой-то мощный транснациональный картель.

Горбачев основал «Фонд Горбачева», где пригрел своего друга — академика Яковлева. Говорят, тот пишет новую книгу. Последняя его книга, изданная в 1986 году, называлась «Закат капитализма». Сам Горбачев с частными визитами ездит по миру, собирая пожертвования для фонда и почетные титулы. Не завидуйте — он все заслужил. Уничтожить коммунистическую систему и при этом не только уцелеть, но и остаться на свободе, поверьте, было совсем непростым делом.

А золото партии осталось в надежных руках.

И не ищите его, потому что если вы его найдете, вам это ничего не даст.

Почему? Да потому, что мировая революция, о которой мечтали Ильич и Парвус, уже совершилась. Доллар оккупировал весь мир. Против него бессильны все средства борьбы с оккупантами, которые мы знаем. Его не раздавить танками и не затерроризировать партизанскими отрядами. Его можно победить только более сильной валютой, которая сотрет доллар в пыль, как он стер наш рубль. Но как создать такую валюту, если все свое золото партия фактически переправила в Соединенные Штаты? Надо работать, но работать никто не умеет и не хочет, а кто хочет, тому не дают. А кому дают, того разоряют.

И делают это сознательно.

Над страной под видом гуманитарной помощи учреждена международная опека, и она фактически потеряла свою независимость.

Кто и где определяет сейчас ее будущее?

Большевики исчезли так же неожиданно, как и появились, растворившись в тех мировых структурах, которые когда-то выплеснули их на Россию.

Нынешнее правительство России — то ли арьергард ушедшей в подполье номенклатуры, то ли авангард новой номенклатуры, выходящей из подполья. Не понять. Одно отрадно — никто больше не строит коммунизм.

И на том спасибо.

Санкт-Петербург. Январь-март 1992 г.


Примечания:



3

Но Гитлер для этой цели имел аппарат, а сам не оставил единой визы на документах подобного рода. А вождь мирового пролетариата не брезговал писать подобные бумаги собственноручно, с неизменным комприветом в конце.



4

Приказ, видимо, был согласован с австро-венгерским командованием.



37

Недавно в печать попали показания осужденного и брошенного в лагерь бывшего офицера милиции МВД Грузии Нодари Хунджгуруа. Назначенный в 1978 году начальником ОБХСС одного из районов Грузии, он, представляясь непосредственному начальнику, получил от того такое напутствие: «За место твое хлебное надо, дорогой, платить, кто не платит — жалеет потом очень».

Хунджгуруа отказался, и тогда ему поступило другое предложение: «Убери в селе Орджоникидзе кладовщика чайной фабрики Кантария, и никаких денег от тебя не надо». Когда Хунджгуруа поинтересовался, что значит «убрать», то получил прямое разъяснение — «убить» («совсем его земля поглотить должна»).

Хунджгуруа в ужасе отказался, кладовщик был убит кем-то другим, а слишком щепетильного офицера отстранили от должности. В поисках правды Хунджгуруа добрался до Эдуарда Шеварднадзе, уже перебравшегося с должности министра внутренних дел на пост Первого секретаря ЦК. Шеварднадзе выслушал офицера и с доброй улыбкой сказал: «Нодари, надо было сделать то, о чем тебя просили.

Тогда отношения у тебя со всеми были бы нормальными». «Волосы встали у меня дыбом, — вспоминает Хунджгуруа, — онемел я. Так молча и ушел…». Как только Хунджгуруа вышел из здания ЦК — его арестовали…



38

Еще не написанная история еврейской эмиграции из СССР имеет много таинственных страниц. Какого-нибудь несчастного еврея-парикмахера могли годами держать «в отказе» за то, что он 20 лет назад, служа в армии писарем, видел какой-то секретный документ о необходимости уменьшения суточного довольствия срочной службы маргарином. Но в начале 70-х годов в Америку по израильской визе выехала группа инженеров-ракетчиков, половина которых и не была евреями. Американцы, надеясь на свою палубную авиацию, весьма отстали в разработках тактических ракет ближнего и среднего радиуса действия, работающих в так называемом «дозвуковом режиме». Буквально за три года они в этой области опередили СССР, не проводя никаких предварительных исследований и разработок. на похоронах Максвелла в Иерусалиме официальный представитель израильского правительства, перечисляя заслуги покойного, отметил: «Роберт Максвелл сделал многое для обеспечения безопасности Израиля». И не только Израиля!



39

У Максвелла были очень теплые отношения с Горбачевым. Последний генсек, видимо, не имел никаких комплексов. Он позволил многим фирмам, в частности, японской «Икэгами Цусинки», использовать собственное изображение в рекламе. Не бесплатно, конечно. А принадлежащий Максвеллу телеканал новостей «Си-Би-Си» как-то проговорился, что директором их программы является президент СССР. Как говаривал Бабель: «Никто не знает, где кончается Беня и начинается полиция».



40

По причинам, известным только КПСС, в Ленинграде высшей инстанцией является обком, а низшей, горком. В Москве же наоборот — горком выше обкома.



41

«Полиция» — в данном случае генерал КГБ Александр Николаевич Стерлигов — личность даже для нашего времени прелюбопытнейшая. Во время «путча» он был одним из активнейших защитников Белого Дома и даже лично арестовал своего шефа Крючкова. Затем Стерлигов в многочисленных интервью всячески обвинял Крючкова, особенно напирая на то, что бывший шеф КГБ собирался начать охоту за «агентами влияния», в число которых мог попасть любой, хотя бы за ношение финской футболки или германских кроссовок. В дальнейшем Стерлигов стал руководить аппаратом вице-президента Руцкого, подвергаясь нападкам и справа, и слева. Левые не могли простить Стерлигову его «чекистского» прошлого, а правые — неуемную страсть к приватизации. За короткий период генерал Стерлигов, по их уверениям, умудрился приватизировать две государственные дачи и две квартиры (каждая по 80 кв. м). В итоге генерал Стерлигов плюнул на всех и организовал собственную «Русскую партию», чья идейная платформа, кроме борьбы с сионизмом до полной победы, содержала еще обещание выдать каждой русской семье после прихода к власти 1 миллион долларов (видимо, из фондов «Алисы»). Всем желающим выдавались (и выдаются до сих пор) соответствующие сертификаты. Давая интервью Невзорову, генерал Стерлигов подтвердил подозрения своего сидящего за решеткой шефа о том, что во всем виноваты «агенты влияния». Говоря морским языком, генерал КГБ Стерлигов, совершив «координант» влево, снова вышел на прежний курс, что и отрадно. Лучше быть богатым и честным, чем бедным, но жуликом.








Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх