Загрузка...



Глава 12

Проснулся Харди внезапно. Только что он крепко спал — и вдруг, мгновенно очнувшись, стал прислушиваться. С минуту ему не удавалось различить ни одного настораживающего звука, но потом он расслышал какие-то смутные шорохи и сердитое фырканье Биг Реда.

Выскользнув из-под бизоньей куртки, Харди на цыпочках подошел к двери. Несколько секунд он стоял там, вслушиваясь, и до него донесся нетерпеливый, жалобный вой.

Мальчик приник глазом к щелке. Снегопад кончился, все вокруг было белым и застывшим — кроме двух… трех… темных пятен на снегу.

Волки!

Харди видел их совершенно отчетливо. Это были крупные лесные волки, и находились они очень близко. От землянки до одного из них было не больше тридцати футов. И все они смотрели в сторону конюшни, где стоял Биг Ред. Жеребец чуял их присутствие и понимал грозившую опасность.

Харди колебался. Надо было попытаться отпугнуть волков. Отец рассказывал ему, как они нападают: один или два будут крутиться возле задних ног лошади, оставаясь, однако, вне пределов досягаемости копыт, но вместе с тем готовые при первой же возможности кинуться и перекусить поджилки; другие станут кружиться спереди, выжидая случая впиться в горло.

Таких крупных волков Харди еще никогда не видел. Конечно, он мог выстрелить, но после этого «дерринджер» станет бесполезным, а единственный выстрел волков не остановит.

И тут он вспомнил: огонь!

Быстро повернувшись, он подошел к очагу и разворошил угли. Некоторые из них еще тлели под слоем пепла. Харди подкинул припасенных на такой случай веточек и коры. Мальчик был испуган, но знал, что помочь Биг Реду он может только сейчас, пока волки еще не подобрались к жеребцу вплотную.

Харди сунул в занявшийся огонь большую ветвь, которая сразу вспыхнула. Дав ей разгореться как следует, Харди острожно снял с двери засов и вышел наружу, размахивая ею, как факелом.

Застигнутые врасплох волки испуганно отскочили и бросились прочь. Харди вернулся, положил ветку на край очага и посмотрел на Бетти Сью. Девочка тихонько посапывала, и Харди от души порадовался, что она может крепко спать.

Прихватив палку побольше, он вышел к жеребцу.

— Все в порядке, Ред, — успокаивающе сказал Харди. — Мы с ними справимся.

Минуту-другую он оставался с жеребцом, но быстро замерз и вернулся в землянку, закрыв за собой дверь. Он не смел снова уснуть, поскольку понимал, что волки вернутся обратно, как только пройдет кратковременный испуг. Он не знал, сможет ли отогнать зверей снова, но понимал, что должен будет попытаться. А пока что развел в очаге огонь посильнее.

Когда пламя ярко разгорелось, Харди опять выглянул за дверь. Он был почти уверен, что уловил в кустах чуть заметное движение. Очевидно, там скрывался один из волков. Что делать?

И тут ему пришла в голову новая мысль, которая мгновенно превратилась в законченный план. Дважды Харди подходил к двери, просто открывая и закрывая ее, и этого звука оказалось достаточно, чтобы волк вприпрыжку убежал — однако не слишком далеко и явно не торопясь.

Примерно на полпути между землянкой и конюшней немного ближе к берегу стоял большой старый пень. Харди уже срезал с него несколько комков застывшей смолы для растопки, причем на этих местах вскоре проступили новые капли, сочащиеся из трещин.

И если пень поджечь…

Харди растер между ладонями несколько кусочков коры и, прихватив горящую ветвь, вышел наружу. Дверь он оставил открытой, чтобы в случае неожиданного нападения волков можно было мгновенно отступить. Он сомневался, правда, чтобы волки бросились на него — звери давно уже научились опасаться человеческого запаха. Но в то же время Харди допускал, что волки вскоре поймут, насколько он мал и беззащитен, и тогда перестанут бояться.

Эту сосну повалило ветром, и потому пень был расщепленный, с неровной поверхностью — такие хорошо горят. В центре пня мальчик расковырял углубление, высыпал в него перетертую кору и поднес к ней ветку, но ветер загасил пламя.

Возвратясь в землянку, Харди взял другую ветку. Добавив еще коры, он на этот раз поджег ее и принялся раздувать огонь. С треском вспыхнули катышки смолы.

У основания пня было небольшое дупло, и в нем Харди развел второй костерок, добавив валявшихся вокруг сучков и шишек. Вскоре пламя охватило весь пень, и мальчик вернулся в землянку.

Пень был очень смолистым, а сосновая смола дает яркое, жаркое пламя. Можно было надеяться, что огонь будет гореть всю ночь — по крайней мере, то время, что осталось до рассвета.

В землянке Харди свернулся возле огня, засунув руки между колен и поворачиваясь к очагу то одним, то другим боком.

Несколько раз он выглядывал наружу, но волков не было видно. Немного позже, когда уже почти совсем рассвело, он забрался под бизонью куртку и заснул.

А проснувшись утром, понял, что пора собираться в путь.

Пень почти полностью выгорел, и волки могли вернуться. Харди был уверен, что звери последуют за ними, хотя и на расстоянии. Выбирая место для следующей ночевки, он должен быть уверен, что там будет достаточно надежное укрытие для них и для Реда и что там можно будет развести костер. Дикие звери боятся огня, и лишь пламя могло обеспечить лагерю безопасность.

Хмурым утром они вновь двинулись на запад. И почти сразу же наткнулись на след травуа — тот самый, что совсем недавно попался на глаза Скотту Коллинзу, Сквайрсу и Дэрроу.

Харди был в состоянии распознать след травуа и понял, что он означает близость индейцев. «В это время года, — подумал мальчик, — они, наверное, направляются на свою зимнюю стоянку». Поэтому близость индейцев не встревожила Харди — куда больше его волновали волки, хотя поначалу ему и не удалось обнаружить признаков их присутствия.

На ровных местах снег лежал слоем почти в восемь дюймов, но местами ветер намел трех— и даже четырехфутовые сугробы. Харди избегал их, стараясь выдерживать направление прямо на запад.

Харди не выспался, был испуган, но тем не менее радовался движению; могучий гнедой жеребец, казалось, разделял его чувства. Они продвигались ровным шагом, и Харди большей частью предоставлял жеребцу самостоятельно выбирать дорогу.

Некоторое время они не встречали ничьих следов. Снежная поверхность выглядела совершенно нетронутой. Ветер понемногу утих.

Неподалеку вздымались горы Уинд-Ривер. Южный перевал лежал довольно далеко отсюда, но именно через него проходила общепринятая дорога на Запад. Если все, что Харди слышал по пути от переселенцев, было правдой, вскоре они должны достичь перевала. Говорили, что водораздел проходит по обширному пространству, и потому трудно сказать, пройден он уже или нет. С одной его стороны ручьи текли на восток, а с другой — к Тихому океану или, по крайней мере, приблизительно в том направлении. А часть вод, по слухам, оставалась на дне Большого Бассейна. Тропа, о которой говорили переселенцы, более или менее следовала руслу Бивер-Крик.

Внезапно Харди наткнулся на следы трех всадников. Все лошади были подкованными, хотя понять это можно было лишь по случайно сохранившимся под кустом или деревом отдельным отпечаткам, поскольку остальные были почти полностью скрыты выпавшим за ночь снегом.

— Они выглядят, как вчерашние, — сказал Харди Бетти Сью. — Возможно, это те, от кого мы убегаем.

— Их было только двое, — проговорила Бетти Сью.

— Кэл и Джуд могли встретить приятеля. Хотя нет, это не их следы… Я не могу утверждать, но… Это могут быть индейцы на краденых лошадях.

Харди повернул Биг Реда прочь, на север, но затем вновь направил коня на запад, двигаясь вверх по Бивер-Крик. Солнца не было видно, но к полудню — или к тому моменту, который Харди принял за полдень, — они проехали десять или двенадцать миль. Биг Ред казался неутомимым, да и подходящего места для привала они пока что не встретили.

Во второй половине дня дети заметили волка. Зверь находился примерно в полумиле. Повернувшись в седле, Харди мог хорошо рассмотреть его: легкими прыжками волк следовал за ними, держась на таком расстоянии, чтобы не упустить лошадь из виду. От страха у Харди перехватило дыхание. Там, где был один волк, появятся и другие.

— Надо найти место для стоянки, — сказал он. — Ты тоже посматривай, Бетти Сью. Вдруг заметишь что-нибудь, на что я не обратил внимания.

— Это волки, Харди?

— Может быть. В этих местах они нередко встречаются. Но нам беспокоиться не о чем — мы найдем место и разведем костер.

— А если волки нападут раньше, чем мы разведем костер?

— Днем их много не соберется, — с надеждой в голосе проговорил Харди. — Но лагерь нам надо разбить поскорее.

Он знал, что стрелять в волков бесполезно. Однажды отец попытался это сделать, но лишь ненадолго обескуражил зверей, которые вскоре вернулись.

Биг Ред продолжал размеренно шагать вверх по Бивер-Крик, а Харди озирался по сторонам, вглядываясь в каждый уголок, в любую щель, чтобы найти подходящее место для ночлега.

Им нужен надежный тыл и дрова — много дров. И укрытие должно быть просторным, чтобы там могла поместиться и лошадь. Дважды Харди попадались места, на первый взгляд казавшиеся подходящими, но, в конечном счете, от обоих пришлось отказаться.

Мальчик продолжал думать о следах тех трех всадников. Не лучше ли было последовать за ними? Однако Харди представления не имел, ни кто они такие, ни куда направляются.

На глаза ему то и дело попадались звериные следы — обитатели леса повылезали из нор и отправились на свой промысел; однако большая часть следов — волчьи.

День клонился к вечеру; становилось холоднее. Оглянувшись, Харди заметил уже двух волков… А подальше трусил третий.

Скоро совсем стемнеет. Ред замедлил шаг — Харди знал, что жеребец голоден и ему нужно дать возможность разгрести снег, чтобы добраться до травы. И только потом лошадь можно будет привязать на ночь. Харди был уже не просто напуган — он чувствовал, что вот-вот расплачется. Ни одного подходящего места для ночлега — ни одного! Позади завыл волк, ему ответил другой. Неожиданно и впереди Харди заметил волка, поджидавшего их на тропе.

Ред тоже заметил хищника, но не свернул, чтобы убежать. Вместо этого жеребец, оскалившись, пошел прямо на зверя.

Волк отскочил, ничуть не испугавшись. Стая приближалась. Волки и раньше не раз имели дело с лошадьми.

Тропа вела в рощу, где сумерки казались еще гуще. Жеребец быстро проскользнул между деревьями — и тут Харди увидел… Он чуть не закричал от радости.

На том берегу Бивер-Крик в склоне холма была пещера. Не глубокая — скорее просто нависающая скала, ниша в береговом откосе. Но поблизости от нее был разбросан плавник, оставленный последним половодьем.

— Туда, туда, Ред! — торопил Харди. — Через реку!

Гнедой прошлепал по воде, едва доходившей ему до колен, и взобрался на каменистый противоположный берег. Над ними высоко вздымался скальный откос. Пещера под каменным козырьком казалась темной и неприветливой, но у входа кем-то был выложен из камней небольшой парапет, который мог служить и бруствером, и защитой от непогоды.

Харди спешился и собрал в кучу сухие листья. Из землянки он захватил с собой немного щепок и горсточку растертой коры. Все это он подсунул под сучья и зажег огонь.

Привязав Биг Реда поблизости, на ровном месте, Харди начал разгребать снег, чтобы добраться до травы, но Ред не нуждался в помощи. Прекрасно зная, где пища, он сам принялся разрывать копытами снег.

Тогда Харди приступил к сбору дров. Бетти Сью следовала за ним, как пришитая. Прежде всего мальчик подобрал короткую толстую палку, которая могла послужить дубинкой; затем собрал все сучья и деревянные обломки, какие смог найти, и сложил их в углублении под скалой. А потом поярче развел огонь.

Вот-вот наступит ночь. Волки рыскали поблизости: Харди видел, как они подкрадываются все ближе. Оторвав пару примерзших к земле камней, мальчик запустил ими в волков. Кидать он умел — волки шарахнулись, но, отбежав на несколько ярдов, остановились. И тогда Харди подумал о праще.

У него не было ни резины, ни чего-нибудь заменяющего, но пращу он мог сделать. Первую соорудил ему отец, когда Харди исполнилось четыре года. Потом мальчик забросил надоевшую игрушку и вернулся к ней лишь через два года, когда, случайно вспомнив о праще, сбил пущенным из нее камнем белку. И потом уже пользовался ею вовсю. Однако назвать себя метким все-таки не мог: ему случалось и попадать в цель, и промахиваться.

Пращу Харди изготовил из полоски кожи, отрезанной от полы старой бизоньей куртки. Потом принялся отыскивать на дне ручья подходящие по размеру камешки. Вода была такой холодной, что Харди чуть не отморозил руки, но вскоре набрал полтора или два десятка.

Дрожа, он стоял перед костром, протянув руки к огню. Так много всего еще надо было сделать, а он так устал… За всю жизнь он не уставал так, как в эти дни. И еще он был напуган — волками, индейцами, холодами и расстоянием до форта Бриджер.

— Мы доберемся, Бетти Сью, — уверенно сказал он. — Я точно знаю, доберемся. Ты ведь тоже это знаешь?

— Да.

Девочка произнесла это слово очень тихо и посмотрела на Харди, словно ей передалось что-то из охвативших его чувств.

— Заворачивайся в бизонью куртку и грейся, — посоветовал Харди, — а я пока тут кое-что сделаю.

Взяв дубинку и пращу, он пошел к лошади. Один из волков — могучий, широкогрудый зверь — сидел не больше чем в полусотне футов от жеребца. Ред отступил от него на всю длину привязи, и Харди надо было пройти мимо, чтобы вытащить колышек. Мальчик боялся, что Ред может убежать от него. Шагнув к коню, он погладил его рукой.

— Все в порядке, Ред. Не бойся.

Харди заложил камень в пращу и с дубинкой в левой руке направился к колышку. Волк встал на все четыре лапы и негромко зарычал. Рука Харди снова сама собой взмахнула пращой. Расстояние было небольшое, и Харди повезло. Он услышал хлопок, когда камень столкнулся с волчьим боком; от удивления и боли зверь подпрыгнул и с визгом скрылся в темноте.

Чуть не плача от страха, Харди дергал, тянул и расшатывал колышек, примерзший к земле. Наконец мальчик вытащил колышек. Подхватив дубинку и пращу, Харди побежал обратно к костру.

Он завел лошадь глубоко в нишу, за костер, в который Харди сразу же подкинул дров. Оставалось всего два сухаря, но один он все-таки скормил Реду, ласково разговаривая с жеребцом, пока тот губами брал с ладони кусочки лакомства.

Харди сложил несколько поленьев так, чтобы можно было до них дотянуться, не вылезая из-под бизоньей куртки. Было очень холодно. Харди развесил сделанные из одеяла накидки возле огня, чтобы за ночь они не отсырели, и забрался под куртку, частично лежа на ней, частично натянув ее на себя. При этом он старался не побеспокоить спавшую Бетти Сью.

Харди свернулся калачиком, силясь унять дрожь, зная, что вскоре согреется. Он взглянул на костер, и ему показалось, что там, позади пламени, что-то шевельнулось. Он высунул руку, подбросил в костер два полена покрупнее и спрятал руку обратно.

Постепенно он начал согреваться. Он знал, что в костер следует подложить еще полено, но тянуться за ним, впуская под куртку холодный воздух, очень не хотелось. Хотелось просто лежать — спокойно и неподвижно. Однако в конце концов он все же высунул руку и подбросил дров в огонь.

Потом он еще плотнее закутался в куртку. И сам не заметил, как заснул.

Рядом, навострив уши, беспокойно переминался с ноги на ногу жеребец. Дрова постепенно прогорели, на их месте остались лишь тлеющие угли. Волки подошли совсем близко. Гнедой бил копытом и фыркал, но мальчик не просыпался.

Прислоненная к камню дубинка соскользнула и упала на угли. На несколько секунд пламя ярко вспыхнуло, но потом погасло совсем. Наступила темнота, в которой светились только несколько угольков да волчьи глаза.








Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх