Три главных свидетеля Освенцима

15 апреля 1946 года, перед Нюрнбергским трибуналом по делу Кальтенбруннера предстал свидетель защиты Рудольф Франц-Фердинанд Гёсс, комендант лагеря в Освенциме. С 1934 года Гёсс непрерывно служил в лагерях: вначале в Дахау обычным охранником, потом в Заксенхаузене, где стал заместителем коменданта. В 1940 его назначили на постройку Освенцима и он руководил ею до конца ноября 1943 года, сделавшись затем главой отдела Д1 в группе Д (концлагеря). По окончанию войны Гёсс скрывался, но был обнаружен англичанами 11 марта 1946 года на хуторе под Фленсбургом, где он жил под именем Франца Ланга. После трехдневного допроса Гёсс подписал признание, которое доныне является главным доказательством истребления евреев в газовых камерах.

После показаний в Нюрнберге Гёсс был доставлен в Польшу. Перед своей казнью 16 апреля 1947 года через повешение он написал свои «Автобиографические записки», которые позже вышли в переводе на польский. Их оригинал стал известен лишь после того, как в 1958 году Бросат, затем ставший директором Института современной истории, решил его опубликовать в сокращенном виде (были изъяты глупости, которые шокировали и Бросата) со своим предисловием. Приведем выдержки из книги [131]:

«Бывало, если женщины, выводимые из помещения зондеркоммандой, замечали, что их ждет, они выкрикивали всевозможные проклятия. Я видел также, как одна женщина, когда двери камеры закрывались, хотела вытолкнуть из нее своих детей и со слезами кричала: „Оставьте в живых хотя бы моих дорогих детей!“ Было много душераздирающих сцен, которые трогали всех присутствующих. Весной 1942 года сотни людей в расцвете лет шли на смерть в газовые камеры под цветущими плодовыми деревьями крестьянского хутора, ничего не подозревая. У меня перед глазами до сих пор стоит эта картина начала и конца жизни».

После Гёсса комендантом Освенцима был (с 1 декабря 1943 до 18 мая 1944 года) Артур Либехеншель. Его тоже передали полякам и повесили. Третьего и последнего коменданта лагеря Рихарда Бера не повесили и даже не судили. В другом месте мы подробнее расскажем о его необычайной судьбе.

Признания Гёсса, наряду с его записками из польской тюрьмы, ныне в какой-то мере являются «Великой хартией холокоста». *

Хотя в 1945 году союзники могли сколько угодно снимать и фотографировать в освобожденных лагерях, спокойно исследовать своими химиками и инженерами сохранившиеся и разрушенные газовые камеры, подвергать вскрытию обнаруженные в лагере трупы, признания Гёсса были выбраны как главное доказательство наличия газовых камер и геноцида евреев. На них зиждется наше представление об Освенциме, ими начинаются и ими кончаются гекатомбы Освенцима и соответственно холокост, а поскольку об Освенциме понаписано и рассказано раз в пятьдесят больше, чем о всех других лагерях уничтожения, то никто не будет верить в Треблинку и Собибор, если ложью окажется традиционное представление об Освенциме.

Если поближе приглядеться к показаниям Гёсса, то сразу бросается в глаза совершенно абсурдный факт — показания были сделаны на английском языке. Суд по анкете, Гёсс действительно в какой-то степени знал английский — он выучился ему в середине 1920-х годов, когда долгое время сидел в браденбургском централе за соучастие в политическом убийстве, — но смешно думать, будто он добровольно изложил по-английски судьбоносное признание. Логичнее предположить, что оно было сочинено английским оперуполномоченным и Гёссом только подписано.

Приведем несколько отрывков из немецкого перевода этого документа [132]:

«Я командовал в Освенциме до 1 декабря 1943 года и думаю, что там было уничтожено газом, казнено и сожжено не менее 2,5 млн. человек; еще полмиллиона умерло от голода и болезней, что увеличивает общее число жертв до 3 млн. погибших … Только в Освенциме, летом 1944 года, мы казнили приблизительно 400 000 венгерских евреев …

Массовое уничтожение газом началось летом 1941 и продолжалось до осени 1944 года … «Окончательное решение» еврейского вопроса означало полно истребление евреев в Европе. У меня был приказ: создать в июне 1941 года в Освенциме приспособления для истребления. В то время строились еще три лагеря уничтожения: Белзец, Треблинка и Волзец. Эти лагеря подчинялись айнзатц комманде полиции безопасности и СД. Я бывал в Треблинке, чтобы посмотреть как идет уничтожение. Комендант Треблинки сказал мне, что за полгода он ликвидировал 80 000 человек. Он занимался главным образом ликвидацией евреев из варшавского гетто. Применял угарный газ, но, по его мнению, выбранные способы были не очень эффективными. Построив в Освенциме помещение для уничтожения, я поэтому использовал циклон Б, кислоту в кристаллах, которую в камеру смерху бросали через небольшое отверстие. Для уничтожения людей в камере требовалось 3...15 минут в зависимости от погоды. О том, что смерть наступила, мы узнавали по прекращению криков. Обычно мы ждали полчаса, а потом открывали двери и удаляли трупы. По сравнению с Треблинкой мы ввели еще одно улучшение: там было 10 газовых камер и каждая вместимостью на 200 человек, мы же в Освенциме выстроили одну, но в ней помещалось 2 000 человек.

Жертвы отбирались следующим образом: прибывшие заключенные обследовались двумя эсэсовскими врачами, работавшими в Освенциме. Заключенные двигались перед одним из врачей и тот знаком решал их судьбу. Трудоспособные направлялись в лагерь, остальные без промедления — в места уничтожения. Все маленькие дети, независимо от возраста, ликвидировались, ибо из-за возраста работать они не могли …

Приведенные данные не выдуманы, это заявление я делаю добровольно и без принуждения. Прочтя написанное, я подписываю его 5 апреля 1946 года в Нюрнберге, Германия»

Итак, судя по процитированному признанию, в газовые камеры «бросали» циклон Б. Затем, через полчаса, члены зондеркоманды входили в камеру, вытаскивали трупы, снимали кольца и вырывали золотые зубы. Гёсс так изображает в своих краковских записках нерадостный труд трупных мародеров [133]:

«Столь же необычным было и поведение членов зондеркоманды. Они прекрасно понимали, что по окончанию акции их явно ждет судьба тысяч своих соплеменников, уничтожать которых они во многом помогали. И тем не менее они работали усердно и это меня всегда поражало. Они не только никогда ничего не говорили жертвам об их участи и помогали им раздеваться, но и применяли силу к упорствующим. Они сопровождали беспокойных и держали их при расстреле. С этими жертвами они обращались таким образом, что те не видели унтера с приготовленным ружьем, которое он поэтому незаметно приставлял к затылку. Точно также они вели себя с больными и дряхлыми, которые не могли дойти до газовой камеры. Все это делалось с такой самоотдачей, будто зэки сами были экзекуторами. Вытаскивали трупы из камер, вырывали у них золотые зубы, срезали волосы, перетаскивали в ямы или печи. Поддерживали огонь в ямах, переплавляли собранный жир, ворошили для притока воздуха горы горящих трупов. Эту работу они проделывали с тупым равнодушием, как будто для них она была чем-то привычным. Транспортируя трупы, они ели и курили. От еды не отказывались даже во время страшной работы по сжиганию трупов, уже давно лежавших в братских могилах».

Как известно, евреев из зондеркоманд через определенное время самих отправляли в газовые камеры и сжигали. Однако один из членов зондеркоманды, словацкий еврей Филип Мюллер, чудесным образом спасся, пять раз избежав смерти, и в 1979 году, через 35 лет после трагедии, нарушил свое молчание относительно страшных событий и стал одним из коронных свидетелей холокоста. В свое время его книга «Особое обращение» была воспета до небес на страницах газет; Клод Ланцман, режиссер учебного фильма «Шоа», идущего 9,5 часов, в своем душещипательном предисловии к французскому изданию утверждает, что в книге любой эпизод несет на себе печать правды.

Мюллер о своем первом деле в качестве участника зондеркоманды рассказывает следующее [134]:

«Перед нами, между чемоданами и рюкзаками, лежали горы мертвых мужчин и женщин, наваленных друг на друга. Я окаменел от ужаса. Я даже не понимал, где я и что здесь происходит. Резкий удар, за ним рычание Штарка: „Давай, давай! Раздевай трупы!“ заставили меня делать то, что делали другие узники, которых я лишь сейчас заметил. Передо мною лежал труп женщины. Сперва я снял с нее обувь. Мои руки при этом дрожали и все мое тело стало содрогаться, едва я начал стягивать с нее чулки …

Страх перед дальнейшими побоями, ужасный вид сложенных трупов, горький дым, гудение вентиляторов и блики пылающего пламени из помещения крематория — весь этот адский хаос настолько парализовали мои движения и мои умственные способности, что я как загипнотизированный исполнял любой приказ … Морис и я продолжали раздевать трупы. Я осторожно оглядывал помещение, где лежали трупы, сзади, на бетонном полу, я увидел небольшие, зелено-голубые кристаллы. Они лежали россыпью под отверстием, пробитом в потолке. Там же находился большой вентилятор, лопасти которого вращались с гудением …

Я стал вглядываться в лица мертвых и ужаснулся, узнав бывшую одноклассницу. Без сомнения, то была Иолана Вейс … Узнал я и другого мертвеца — Рику Грюнблал, нашу соседку в Шереде … Горели все шесть печей, когда Штарк приказал тащить к ним по мокрому бетонному полу обнаженные трупы. Фишль ходил от одного трупа к другому, открывая каждому рот железной палкой. Если он находил золотой зуб, то вырывал его щипцами и кидал в жестянку».

В другом месте Мюллер упоминает о том, сколько времени проходило между умерщвлением газом и осквернением трупов [135]:

«С вечера газовые камеры пятого крематория в течение четырех часов поглотили и истребили три транспорта. После того как крики, стоны и хрипы умолкали, газовые камеры несколько минут проветривались. Затем эсэсовцы гнали команд заключенных вытаскивать трупы».

Мюллер столкнулся с ужасами и за стенами газовых камер [136]:

«Время от времени в крематорий заходили врачи-эсэсовцы, в основном гауптштурмфюрер Китт и оберштурмфюрер Вебер. В эти дни все походило на бойню. Перед казнью оба врача как скотопромышленники ощупывали ляжки и икры еще живых мужчин и женщин, выискивая „лучшие куски“. После расстрела жертв: клали на стол и врачи из еще теплой плоти, из ляжек и бедер, вырезали куски, бросая их в приготовленные емкости. Мускулы только что растрелянных еще дрожали и двигались, трепыхались в ведрах, приводя их в колебательное движение.»

Описание Мюллером труда зондеркомманды в точности соответствует показаниям Гёсса. Циклон бросают через отверстие в потолке (вот откуда под ними небольшие зелено-голубые кристаллы); с убитых снимают одежду, отбираю ценности и вырывают золотые зубы; трупная команда входит в камеры вскоре после операции (по Гёссу через полчаса, по Мюллеру через несколько минут). Главный палач Освенцима и переживший пять ликвидаций рассказывают совершенно одно и тоже! Нужно ли комментировать?


Конц-лагерь Освенцим (Аушвиц). Газовая камера.


Конц-лагерь Освенцим (Аушвиц). Газовая камера. Отверстие * в потолке, через которое вбрасывали гранулы газа.


Оставшиеся сомнения совершенно рассеивает другое подробное описание умерщвление газом в Освенциме от имени не какого-то имярека, а важнейшего наряду с Гёссом, свидетеля из Освенцима. Рудольф Врба, ранее Розенберг или Розенталь, еврей из Словакии, был доставлен в Освенцим молодым. В апреле 1944 года ему удалось бежать вместе со своим собратом по вере и страданиям Альфредом Ветцлером. Благодаря особому «мнемотехническому способу», Врба точности запомнил, сколько было убито евреев в Биркенау с апреля 1942 по апрель 1944 года — 1 765 000! Он видел все прибывавшие транспорты, верным взоров определял число жертв и запоминал его с помощью своего мнемотехнического дара.

«Комитет по военным беженцам» — организация, основанная в январе 1944 года под эгидой Генри Моргентау, министра финансов США, опубликовал информации Врбы в ноябре 1944 года наряду с рассказами других свидетелей. Нюрнбергские обвинители опирались на это сообщение, подсчитывая число убитых в Освенциме и Биркенау. Предоставим слово этому чрезвычайно важному свидетелю. Его друг Алэн Бестич, помогавший писать книгу «Не могу забыть», в своем введении к этому исторически столь необычайно значительному труду благодарит Врбу за «неустанное внимание, которое он уделил каждой подробности и его скрупулезно верное, почти фанатичное уважение к точности фактов» [137]:

«В январе 1943 года Гиммлер снова посетил Освенцим … Он должен был осмотреть первый в мире конвейер по массовому уничтожению людей и принять участие в открытии ультрановой игрушки начальника лагеря Гёсса. Это была воистину замечательное сооружение, длиной в 100, шириной в 50 ярдов, с 15 печами, в каждой из которых за раз можно было за 20 минут сжигать по три трупа — бетонный мемориал его творцу Вальтеру Деяко …

Он (Гиммлер) действительно увидел впечатляющее зрелище, но без соблюдения отточенного расписания, что на каком-нибудь немецком провинциальном вокзале вызвало бы настоящее смятение. Горевший желанием продемонстрировать эффективность новой игрушки начальник лагеря Гёсс заказал отдельный транспорт из 3000 польских евреев, которых надлежало уничтожить новейшим немецким способом.

Гиммлер прибыл в тот день в 8 утра, а зрелище должно было начаться час спустя. Без четверти девять новые газовые камеры с их умело сделанным бутафорским душем и надписями: «Соблюдать чистоту», «Не двигаться» и т.п. были набиты людьми.

Заботясь об использовании каждого сантиметра площади, эсэсовцы несколько раз выстрелили у входа. Испуганные люди, уже бывшие в камере, потеснились и внутрь загнали дополнительные жертвы. Затем, на головы взрослых, бросили грудных и маленьких детей, двери задвинули и заперли. На крыше камеры стоял эсэсовец в тяжелом противогазе, в ожидании, когда бросать шарики циклона Б. Сегодня его пост был почетным, ибо не каждый день в лагере были столь именитые гости, и потому он волновался как стартер во время скачек.

В 10 часов ожидание стало почти невыносимым. Человек в противогазе топтался около банок с циклоном. Под ним находилось наполненное людьми помещение. Однако нигде не было видно рейхсфюрера, пошедшего с Гёссом завтракать. Где-то зазвонил телефон. Головы всех повернулись в ту сторону … Пришло сообщение: «Рейхсфюрер еще не кончил завтракать» … В газовой камере обезумевшие от отчаяния женщины и мужчины, поняв, что значит в Освенциме душ, принялись кричать, рыдать и несильно колотить в двери, но снаружи их не было слышно, потому что в новых камерах имелась не только газовая, но и звуковая изоляция.

Наконец в 11 часов, с опозданием на два часа, подъехала машина; из нее вышли Гиммлер и Гёсс и некоторое время беседовали со старшими офицерами. Гиммлер с вниманием слушал подробное описание предстоящей процедуры. Он медленно подошел к запертой двери и заглянул в маленький, плотный глазок на кричащих в камере людей и потом снова обратился к своим подчиненным, спрашивая еще о чем-то. Наконец спектакль можно было начинать. Эсэсовцу на крыше отдали резким тоном приказ. Он поднял круглую крышку и принялся бросать шарики вниз, на головы. Как и все, он знал, что от тепла, излучаемого спрессованными телами, шарики через несколько минут начинают выделять газ. И потому он тотчас закрыл люк.

Началась газация. Выждав время, когда газ стал нормально циркулировать, Гёсс вежливо пригласил своего гостя еще раз взглянуть в глазок. Гиммлер смотрел в камеру смерти несколько минут с явным удовольствием и потом стал с живым интересом задавать начальнику лагеря вопросы.

Увиденное похоже его удовлетворило и привело в возбужденное состояние. Хотя курил Гиммлер редко, он взял у офицера сигарету и, неловко ею затягиваясь, принялся смеяться и шутить.

Ставшаяся непринужденной атмосфера вовсе не означала, что о главном забыли. Несколько раз Гиммлер отходил от офицеров, чтобы через глазок посмотреть на ход операции и, когда запертые были мертвы, выказал живой интерес к следующей стадии.

Особым подъемником трупы были доставлены в крематорий, но их сожжение началось не сразу. Сперва надо было вырвать золотые зубы, а у женщин отрезать волосы, которые якобы использовали для изоляции торпедных головок. В стороне складывали трупы богатых, уже заранее отмеченных евреев. Возможно, кто-то из этих хитрецов спрятал драгоценности или даже, может быть, бриллианты в теле, в каком-нибудь отверстии.

Дело было непростым, но в руках умелых рабочих новый механизм функционировал безупречно. Гиммлер подождал, пока из трубы не пошел густой дым, и бросил взгляд на часы. Был час дня — время обеда».

Оставим пока Освенцим и вспомним о газовых камерах, в которых и сегодня умирают люди.

Первая казнь при помощи газа состоялась в 1924 году в американском штате Невада. Впоследствии этот способ стал применяться и в других штатах как более гуманный по сравнению с казнью на электрическом стуле или на виселице. Казнь свершалась при помощи цианистого водорода.

Сама казнь — чрезвычайно сложный процесс. Подготовка, казнь и последующая дезинфекция камеры продолжаются несколько часов. Например, в балтиморской тюрьме весь процесс состоит из почти 48 операций, часть которых довольно сложна. Газовая камера должна иметь хорошую изоляцию, ибо иначе для тюремного персонала и свидетелей казнь превращаетя в игру со смертью. Вот как протекает процедура казни:

Вначале приговоренного крепко привязывают к стулу. Затем шарики цианида бросают в сосуд с разбавленной серной кислотой. Шарики растворяются, выделяя смертоносный газ. Приговоренный им дышит и через 45 секунд теряет сознание.

Смерть наступает приблизительно через три минуты. После этого газовую камеру надо хорошенько провентилировать в течении 20 минут. Газ нейтрализируют в воздухоочистителе и потом выводят через высокую трубу. Спустя еще 20...30 минут в камеру входят врач и два его помощника в противогазах, защитной одежде и перчатках и выносят труп. После этого в камере делается уборка. Поскольку никогда нельзя исключить утечку газа, то для наблюдающих всегда наготове имеется аппаратура скорой помощи *.

Неудивительно, что все больше американских штатов отказывается от этого фантастически сложного, опасного и к тому же дорогого способа казни, заменяя его другим — смертельным уколом.






 



Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх