ЧЕРЕЗ ВЕСЬ СОЮЗ СОВЕТОВ

В начале мая 1936 года многие из наших летчиков были награждены орденами и медалями. Годом раньше за испытательную работу орденом Ленина был награжден Чкалов. Я получил орден Красной Звезды за полеты по Европе и за длительную подготовку кадров в академии.

После вручения орденов нас всех собрали в Центральном Доме Красной Армии. В зрительном зале стояли накрытые столы. Присутствовали многие руководители партии и правительства, в том числе Сталин и Ворошилов. Нас поздравляли тепло и дружественно. Выступая, Сталин сказал, что в ближайшее время правительство организует беспосадочный полет из Москвы на Дальний Восток.

Эти слова ободрили нас и вместе с тем напомнили, что с подготовкой медлить нельзя. Весь наш экипаж вместе с бригадой ЦАГИ по доводке и подготовке самолета переселился ближе к аэродрому.

В процессе подготовительных работ мы должны были доложить в правительство об уточнении маршрута. Явились с картами. Чкалов изложил подробно северный вариант, по которому маршрут пролегал через Землю Франца-Иосифа в Арктике, острова Северной Земли, устье Лены, Петропавловск-на-Камчатке и далее — на материк в направлении Николаевска-на-Амуре и Хабаровска. Мы предлагали именно этот вариант, так как видели в нем генеральную репетицию к основной нашей цели — полету через Арктику.

Этот маршрут одобрили, а в июле экипаж и самолет были готовы к вылету. В одном из подготовительных полетов у самолета при выпуске шасси не вышла одна нога. Устранить неисправность в воздухе не удалось. Поэтому Чкалов производил посадку с неисправным шасси, на одну ногу.

Виртуозная посадка сравнительно тяжелого АНТ-25 практически была спасением самолета. Расчет посадки на этот раз для Чкалова был очередным испытанием мужества, знаний, мгновенной реакции и самообладания. Мы, естественно, немного волновались. Но Чкалову, очевидно, было не до этого. Приземление прошло отлично. Восхитительное мастерство при посадке еще более укрепило уважение и доверие к летчику.

Для удобства самолетовождения весь северный вариант маршрута был разделен нами на этапы. Расстояния на каждом участке были тщательно проверены на картах и рассчитаны как ортодромические, т. е. кратчайшие на поверхности Земли, вычисленные по правилам сферической тригонометрии. Необходимость таких расчетов вызывалась большой протяженностью маршрута. Вот таблица расстояний (в км):

Москва — Харловка (Кольский п-ов) — 1410 км

Харловка — о-в Виктория (на широте Земли Франца-Иосифа) — 1287 км

О-в Виктория — Северная Земля — 1017 км

Северная Земля — бухта Тикси — 1341 км

Бухта Тикси — Петропавловск-на-Камчатке — 2523 км

Петропавловск-на-Камчатке — Николаевск-на-Амуре — 1184 км

Николаевск-на-Амуре — Хабаровск — 625 км

Всего: 9387 км

По предварительным подсчетам, на участках маршрута до Рухлово, Читы или до Иркутска возможны дополнительно до 2500 километров пути, т. е. упомянутый ранее режим полета оптимальной дальности существенно будет зависеть от метеорологических условий, с которыми придется встретиться в этом продолжительном перелете.

Чкалов настойчиво обращался к метеорологам. Он многократно рассматривал карты погоды на Главной авиаметеорологической станции ВВС у ее начальника В. И. Альтовского, слушал консультации в Бюро погоды метеорологической службы СССР. Особенно были важны сведения о возможном обледенении самолета и направлении и скорости ветров.

Попутный ветер увеличит путевую скорость и уменьшит время прохождения пути. Встречный ветер — наоборот. Вот почему Чкалов очень настойчиво требовал «подобрать» такую погоду, при которой тормозящее действие ветра было бы минимальным. Валерий заставлял меня много раз делать расчеты на отдельные участки пути при различной скорости и направлении возможного ветра с тем, чтобы быть готовыми к любым переменам в навигационной ситуации во время выполнения задания.

Так, например, встречный ветер, имеющий скорость 40 километров в час, за 50 часов полета может уменьшить фактическую дальность на 2000 километров.

Итак, самолет АНТ-25 при всей своей совершенной по тому времени аэродинамике и конструкции обладал скромным, в современном понятии, потолком и такой же скромной скоростью — 150–185 километров в час. Причиной этому была сравнительно небольшая мощность авиационного мотора, хотя она по тому времени была пределом в авиационном моторостроении.

Мы должны быть готовы к обходам и пробиванию облачности, изменениям курса с тем, чтобы сохранить ортодромическую дальность полета, т. е. поневоле нарушать предписанный режим полета и идти на перерасход топлива. Все это весьма заботило нашего командира. Он часто ездил к конструкторам самолета и двигателя за разъяснениями и консультациями.

Чкалов хорошо знал Георгия Байдукова, надеялся на него и не раз говорил:

— В случае захода в облачность Егор мне поможет лететь вслепую…

Я, как штурман, был занят подготовкой карт, навигационными расчетами и оборудованием самолета. Кроме того, должен был подготовить второго летчика Байдукова в качестве второго штурмана с тем, чтобы он мог меня заменить в часы моего отдыха. Георгий Филиппович изучал все штурманские расчеты, измерение путевой скорости и ветра в полете, расчет курса для соблюдения заданного путевого угла, учет магнитного склонения и девиации компаса, использование радиомаяков и наземных радиопеленгаторов, вождение по радиокомпасу, определение своего места по наблюдению небесных светил прежде всего солнца и луны — и учился водить самолет с помощью солнечного компаса. Мой ученик оказался на редкость способным и быстро постигал тонкости штурманской науки.

Но, помимо этого, я и Егор должны были знать самолетную радиостанцию и овладеть приемом на слух и передачей радиограмм по азбуке Морзе, чтобы сообщить в адрес штаба перелета сведения о местонахождении самолета, о высоте и направлении полета, о запасе горючего и о работе матчасти.

Подготовка самолета к полету в Арктику шла весьма интенсивно. И инженеры КБ А. Н. Туполева и отдела летных испытаний ЦАГИ работали не покладая рук, не считаясь со временем. Двухлопастный винт был заменен на металлический трехлопастный изменяемого шага, что несколько уменьшило расход бензина на километр пути. Плавучесть самолета на случай посадки на воду была повышена за счет более вместительных прорезиненных баллонов, хранившихся в крыльях и под капотами мотора. Экипаж в случае необходимости мог наполнить их сжатым воздухом. Плавучести Чкалов придавал большое значение, ибо сухопутный самолет АНТ-25 должен был пролететь не одну тысячу километров над морем.

Однажды Чкалов поехал в Главсевморпуть к О. Ю. Шмидту.

— Отто Юльевич, скажи, дорогой, много ли там в Арктике льдов? — басил Валерий.

— В июле месяце, — разъяснил наш известный полярный исследователь, Баренцево море, как правило, свободно от льда. Лишь начиная с 76-й параллели на поверхности моря будут плавать отдельные льдины. А в августе морские суда доходят до Земли Франца-Иосифа. Ну а восточнее — там льдов много, но на их полях будут озера пресной воды. Это работа полярного солнца!..

Валерий крепко жал Отто Юльевичу руку и благодарил за полезные сообщения. Оставалась, таким образом, основная опасность в полете вынужденная посадка на воду, на лед или в необжитом районе островов или материка. Чкалов обдумывал, что мы в этом случае будем делать, чем питаться. По его просьбе на самолет был погружен небольшой бензиновый движок с динамо-машиной для радиостанции, складная антенна и палатка. В случае вынужденной посадки я и Егор должны были установить связь с наземными радиостанциями и сообщить свое местонахождение. Кроме того, на самолет погрузили концентрированное питание на трех человек с запасом на месяц. Оно было разделено на небольшие порции и хранилось в прорезиненных мешках — каждый мешок на 2–3 дня.

Но эти приготовления на случай вынужденной посадки были скорее моральным фактором, ибо Чкалов и все спутники твердо верили в безотказную работу самолета и мотора и меньше всего думали о вынужденных посадках.

Когда все было готово, испытано и проверено, Чкалов и его экипаж снова отправились в Кремль — доложить о готовности к полету руководителям партии и правительства. Доклад Чкалова был выслушан с большим вниманием. Нам сказали, что разрешение на вылет будет дано по погоде. Когда мы уже уходили, Сталин остановил нас и еще раз спросил:

— Скажите, нет ли у вас какого-либо червяка сомнения в благополучном совершении полета? — При этом он рукой покрутил у себя на груди.

Мы дружно ответили:

— Никаких сомнений у нас нет, к полету готовы!

Первый дальний беспосадочный полет АНТ-25 начался рано утром 20 июля 1936 года. Во время короткой июльской ночи экипаж отдыхал, а все, кто подготавливал и обеспечивал полет, были заняты окончательной загрузкой самолета, заправкой бензином, подогретым маслом, проверкой оборудования и различных механизмов.

Имея вес более 11 тонн, самолет, естественно, будет долго бежать по бетонной дорожке, пока не наберет нужную для взлета скорость и не оторвется от земли. Мотор будет работать на максимально дозволенных оборотах.

Это серьезное испытание для двигателя. Разбег будет производиться по бетонной дорожке шириною всего 50 метров. Для ускорения разбега в начале дорожки была построена небольшая бетонная горка. Вот на ней и стоял готовящийся к вылету АНТ-25. Авиамеханик Бердник опробовал мотор, и Чкалов занял свое место. Он всматривается в лежащую впереди серую полосу бетона. Конца не видно, ибо длина ее более 1800 метров. В противоположном краю аэродрома полоса кажется узкой ленточкой. Посредине полосы, во всю ее длину, нанесена черная линия. Она будет указывать летчику, не уклоняется ли самолет от прямолинейного взлета. Удержать самолет строго прямолинейно на разбеге — большое искусство летчика. Дать ему оторваться на достаточной скорости и умело перевести в набор высоты — не менее важный фактор взлета, и мы считаем, что хороший взлет — это половина дела…

Взвилась ракета, разрешающая взлет. Чкалов плавно дает газ до максимального. Самолет постепенно ускоряет бег строго посредине полосы. Вот уже поднят хвост, а самолет все еще бежит. На своем штурманском сиденье я чувствую, как погромыхивают листы обшивки от толчков на неровностях, которые хотя и мало заметны для глаза, но все же имеются на бетонной дорожке. Но вот толчки прекратились. Самолет оторвался от земли, пробежав более 1500 метров. Время 2 часа 45 минут по Гринвичу, московское — 5 часов 45 минут. Но все навигационные записи ведутся по гринвичскому времени — это удобно для астрономических определений.

Байдуков сзади первого летчика полулежит на масляном баке. Он убирает шасси, для чего включает электролебедку. Погода нам благоприятствует. Затем Георгий перебирается на сиденье штурмана.

Первые шесть часов он будет навигатором, а я лягу на бак отдыхать. В длительном полете будут работать постоянно один летчик и один штурман-радист, третий член экипажа должен отдыхать.

Мы летим вдоль 38-го меридиана на север. Чкалов уже набрал высоту 1000 метров и убавил обороты двигателя. Температура наружного воздуха плюс 10°, путевая скорость 164 километра в час.

Пройдя реку Мологу, Чкалов был вынужден увеличить высоту, так как появилась облачность. К 7 часам в нарушение графика мы идем на высоте 2000 метров.

Но все ли у нас в порядке на самолете? В нашем небольшом двухзначном коде для связи по радио есть фраза: «Все в порядке». По коду это будет 38. Георгий и я пользуемся этой цифрой часто, почти в каждой передаче на землю. Однако уже появились тревожные сигналы: при нормальной работе мотора вдруг происходит выхлоп в карбюратор. На фоне совершенно ровного гула, к которому ухо привыкает так, что как будто и не замечаешь работы мотора, раздался сильный хлопок, значительно превосходящий шум двигателя: начиная с высоты 2600 метров, Чкалов немедленно начал пользоваться обеднением и подогревом смеси. Хлопки прекращены. Чкалов постепенно опять доводит обогрев и обеднение смеси до предписанной нормы. Кажется, все обошлось благополучно. Это ободряет нас: отечественный мотор не подвел.

Над Кольским полуостровом Георгий определил скорость и направление ветра по трем углам сноса — это стандартный способ в штурманской практике. Ветер — 40 километров в час, встречно-боковой. Путевая скорость уменьшилась и стала 158 километров в час. Через 9 часов полета мы вышли на северный берег Кольского полуострова — далее перед нами безбрежное Баренцево море. Вода темная. Мы летим в том самом отроге высокого атмосферного давления, который, по мнению метеорологов, обеспечит нам спокойный вход в Арктику. Не прошло и получаса, как море стало закрываться туманом и низкой облачностью. Мы летим выше белых облаков, поверхность которых ярко освещена солнцем. Надеваем очки со светофильтрами. Однообразная картина полета над молочной поверхностью облаков сопровождает нас на всем протяжении Баренцева моря почти до широты 80°. Льдов и поверхности моря не видно.

Баренцево море от мурманского побережья до Земли Франца-Иосифа до нас еще не пересекал ни один самолет. Над ним пролетали лишь дирижабли «Норвегия» и «Италия» — экспедиции Амундсена и Нобиле, которые направлялись на Шпицберген. Здесь же летал дирижабль «Цеппелин», который в 1931 году пересек море от Архангельска до Земли Франца-Иосифа. Чкалов смело прокладывает новый воздушный путь — да еще на сухопутном самолете! Валерий сидит за штурвалом с момента взлета уже более 10 часов. Он устал и просит смены. Я сажусь на штурманское место, а Георгий по масляному баку пробирается к Чкалову. Валерий на своем сиденье первого летчика отодвигается влево и, придерживая штурвал рукой, переносит обе ноги на левую педаль. Егор протискивает свои ноги правее летчика и ставит их на правую педаль. Затем Чкалов откидывается назад и вылезает из передней кабины. Смена летчиков трудна, но что делать — так был устроен наш сверхкомпактный АНТ-25. Впоследствии смена повторялась неоднократно, и Байдуков уверял, что это даже интересно — отвлекаешься от однообразного длительного полета. А однообразие полета плюс кислородное голодание клонят ко сну. Внимание летчика притупляется, и бывали случаи, когда первый летчик «клевал носом». Самолет при этом тоже клевал носом и тем выводил летчика из сонного оцепенения.

Мы продолжаем полет над мощным слоем облаков, Наше местонахождение определяю расчетом времени и астрономическими наблюдениями. С помощью секстана беру высоту солнца и, пользуясь таблицами, которые для нас изготовил Астрономический институт имени Штернберга, наношу на карту линию ровных высот (линию Сомнера). Расчеты показывают, что мы уже достигли острова Виктория, хотя его и не видно из-за облаков. Мы находимся в пути уже 16 часов 15 минут. Пролетели 2700 километров, путевая скорость 168 километров в час. Тормозящее действие ветра незначительное. Это нас всех радует. Пишу записку Чкалову, сидящему за штурвалом. В записке — новый курс на восток. Валерий улыбается, указывает рукой в сторону Северного полюса.

— Чешем напрямую, через полюс, в Америку! — шутит он.

Но самолет теперь летит в направлении Земли Франца-Иосифа. Высота 3200 метров, температура за стеклами кабины минус 10°. График полета несколько нарушен, но мы все довольны и приступаем к завтраку. Баренцево море на сухопутном самолете преодолено!

Около 20 часов по Гринвичу облачность стала редеть и под нами открылся редкой красоты пейзаж Земли Франца-Иосифа.

Многочисленные острова были во многих местах занесены снегом, проливы между островами забиты сплошным льдом. И только черные скалистые очертания кромки берегов показывали, что под нами действительно острова. Суровая пустыня простиралась кругом. Никаких признаков жизни. Вот она, Арктика… Сколько усилий потратили различные экспедиции и отважные исследователи при изучении этого непокорного архипелага!

Чкалов снял шлем и обнажил голову, думая о могиле Седова, который пытался идти к Северному полюсу на санях по льду и погиб недалеко от острова Рудольфа, о погибших участниках экспедиции Брусилова на судне «Св. Анна» и о многих других отважных полярных исследователях, отдавших свою жизнь во имя науки и прогресса.

Он подозвал меня:

— Доставай скорее, Саша, твой фотоаппарат. Фотографируй Землю Франца-Иосифа, а то ее опять закроют облака.

Я и сам уже готовился к этому, быстро достал ФЭД и запечатлел на пленке общий вид островов. Особенно хорошо впоследствии проявились на снимках отдельные возвышенности в виде небольших гор столового и башеннообразного типа. Их вершины были покрыты снегом и льдом, а круто обрывающиеся склоны чернели и были хорошо заметны.

Земля Франца-Иосифа простирается до широты 82°. Отсюда до Северного полюса всего около 900 километров. А есть и другие острова — в канадском секторе, от которых до полюса всего 600 километров. Поэтому издавна эти острова, как и остров Шпицберген, представляют собой удобный трамплин для всех исследователей внутренней части Арктики.

Пройдя острова, мы продолжали путь над ярко освещенной водной поверхностью. Стали появляться отдельные льдины, а затем и ледяные поля, за ними туманы и низкая облачность. Мы летим в условиях полярного дня и незаходящего солнца. Вскоре появился верхний слой облаков и стал закрывать солнце. Это нас весьма обеспокоило. Налицо были признаки приближения мощного циклона. Временами мы входим в облака, летим по приборам. В облаках неспокойно. Пытаемся обойти циклон с севера. Изменяем курс 19 раз. Земли не видно. Летчики часто меняются. Я работаю без отдыха. Арктика подвергает и машину, и экипаж жестокому испытанию. Точное местоположение самолета вследствие частого изменения курса при неизвестном ветре я теряю. Приходится терпеливо дожидаться окна в облачности для восстановления ориентировки. С помощью визира можно будет определить угол сноса и внести поправку в курс.

Начался новый день — 21 июля. Все же мы двигались на восток к островам Северной Земли. Вся наша энергия была направлена на преодоление циклона, который сделал полет в этом районе чрезвычайно трудным. Магнитный компас даже при небольших кренах самолета уходил вправо и влево на 10 20°. Зато гиромагнитный компас работал отлично и на крены не реагировал.

В 1 час 28 минут 21 июля, продолжая слепой полет, мы достигли высоты 3700 метров. Началось легкое обледенение. Байдуков, сидевший за штурвалом, пошел на снижение. Пробив несколько слоев облаков, мы вышли из них на высоте 1200–900 метров. Внизу шел дождь, сильно болтало, видимость плохая, ниже нас — обрывки облаков. И вдруг справа мы увидели скользкий мокрый ледяной горб, обрывающийся крутым коричневым склоном земли. Это был один из островов Северной Земли.

В 3 часа 11 минут проглянуло солнце. Я определился астрономически. Мы в районе мыса Ворошилова. Чкалов решил через пролив Вилькицкого выйти на побережье Таймырского полуострова и лететь дальше к устью реки Лены.

Циклон остался позади. Вести самолет стало легче. Около берегов сплошные ледяные поля. Пересекли широкую ленту реки Лены, летим над просторами Якутии. Высота 4000 метров. Внизу сизая дымка при незаходящем низком солнце. Появились горы.

Чкалов стремился кратчайшим путем лететь к Петропавловску-на-Камчатке. Мы идем с опозданием на три часа. Они ушли в основном на борьбу с циклоном. Пересекаем хребты Кулар, Бао-Хой и Черского.

В 13 часов 10 минут Байдуков передал на землю подробную радиограмму: «Все в порядке. Пересекли Лену. Идем на Петропавловск. Высота 4400 м. Сегодняшний день отнял большую часть энергии экипажа в борьбе с Арктикой. Сильные лобовые ветры, облачность 3–4 ярусная с обледенением заставили нас потратить много времени и горючего для выхода с острова Виктории на Землю Франца-Иосифа и мыс Челюскина. Все это прошло, идем с закатывающимся солнцем на Петропавловск. Все устали, поэтому поочередно отдыхаем. Мы убедились сегодня в коварности Арктики, узнали, какие трудности она несет и какие вместе с тем сказочные прелести таит она в себе. Неуклонно выполняем Сталинское задание, трудности нас не пугают. Всем привет. Байдуков».

Под нашим крылом — Якутия. Болотистая тундра, многочисленные горные хребты, тайга и суровый климат сильно затрудняют освоение этого края человеком. А между тем в недрах гор и долинах рек таятся несметные неизведанные богатства…

— Это здесь академик Обручев отыскивал платину? — спросил меня Чкалов.

— Да, именно здесь, — ответил я, показывая на горы мощного хребта. Эти горы Обручев и назвал хребтом Черского по имени исследователя, погибшего при изучении реки Колымы, — добавил я.

К 23 часам в разрыве облаков мы видим берег моря — это залив Бабушкина в бурном Охотском море. В это время по радио была принята радиограмма в адрес экипажа Чкалова от руководителей партии и правительства:

«Чкалову, Байдукову, Белякову. Вся страна следит за вашим полетом. Ваша победа будет победой Советской страны. Желаем вам успеха. Крепко жмем ваши руки.

(Сталин, Молотов, Орджоникидзе, Димитров».)

Эта радиограмма влила в нас новые силы, придала энергии. Особенно был рад Валерий Павлович. Чкалов понимал, что дальний беспосадочный полет его экипажа совершается не для личной славы, а во имя горячо любимой Родины. Успех нашего полета в глазах трудящихся всего мира будет успехом страны социализма.

Начался новый день — 22 июля. Мы продолжаем полет выше облачного слоя, который на Камчатке поредел, а затем и вовсе кончился к нашему общему удовольствию. В 3 часа по Гринвичу 22 июля самолет АНТ-25 достиг города Петропавловска на восточном побережье Камчатки. Сбросив вымпел над городом и бухтой, мы взяли курс на запад. Весь путь от Москвы до Петропавловска занял двое суток. За эти 48 часов из-за непогоды мы имели небольшой перерасход горючего.

Дальнейший путь лежал вдоль 53-й параллели. До Николаевска-на-Амуре 1184 километра. Вскоре землю снова закрыла сплошная облачность. Радиограмма из Хабаровска гласила: «Холодный фронт смещается к юго-востоку». Метеорологические сведения были неутешительными, а для полета опасными. Мы знали, что такое «холодный фронт». Он несет дожди, мощную, неспокойную и грозовую облачность, сильный порывистый ветер. Так оно и оказалось в действительности.

Нам светило солнце, а внизу над водой была низкая облачность. По мере приближения к острову Сахалину погода стала ухудшаться. Появились облака, они часто застилали солнце. Чкалов решил снижаться. Северную часть Сахалина мы пересекли на высоте всего в 100 метров и к 9 часам утра 22 июля вышли к Татарскому проливу. Читатель, однако, должен иметь в виду, что местное время на Сахалине отличается от гринвичского на 11 часов и теперь на Сахалине было 20 часов. До наступления темноты оставалось немногим более одного часа.

В Татарском проливе облачность прижала нас до 50 метров. Начался дождь, видимость ухудшилась. Под самолетом бушевали волны. Чкалов, опасаясь возвышенных берегов материка, делает смелую попытку идти с набором высоты, рассчитывая выйти выше облаков. Эта попытка окончилась неудачей. В облаках качалось обледенение самолета. В этих тяжелых условиях мы решили садиться на одном из островов в устье реки Амур. Чкалов выполнил это со свойственным ему мастерством. Самолет, увязая в мокром песчаном грунте, приземлился на острове Удд (ныне остров Чкалова), пробыв в воздухе 56 часов 20 минут. Мы прошли без посадки 9374 километра. И какого пути!..

Самолет неподвижен, двигатель остановлен. Чкалов вылезает из своей кабины и спрыгивает на землю. Мокрая от дождя морская галька шуршит под его унтами. На ее поверхности следы пробега самолета, увязшего в грунте и чудом не вставшего на нос. Рядом лежит отбитое с правой стойки колесо. Валерий садится около него на корточки и внимательно осматривает ось, стараясь разобраться в причинах поломки.

— Эх ты, голубушка! Не выдержала! А что мы с тобой будем делать? — сокрушается Чкалов.

Недалеко виден берег и на нем несколько домиков. Оттуда бегут люди. Это нивхи, или, как прежде звали эту малую национальность, гиляки. Мужчины носят косы. Они живут и работают в колхозе на рыбном промысле. У них мы нашли первый приют и отдых после трудного и утомительного полета. Экипаж самолета расположился в домике начальника лова Тен-Мен-Лена и его хозяйки Фетиньи Андреевны Смирновой.

Быстро наступила ночь, и мы уснули как убитые.

Рано утром на остров прилетели пограничники. Их доставил маленький самолет-амфибия Ш-2 конструкции Шаврова. На этом самолете я отправляюсь в Николаевск-на-Амуре — это по прямой всего 45 километров. Оттуда по телеграфу сообщил в Москву о посадке самолета АНТ-25 на острове Удд, а когда вернулся, то к рыбозаводу уже подошло советское сторожевое судно, и моряки предложили нам свою помощь. Прежде всего они вместе с населением острова вытащили увязший в грунте самолет на более твердое место. Затем привели в порядок ось на правой стойке шасси.

Остров Удд оказался отлогой узкой косой, выступающей из воды всего на 8–10 метров. Длина острова около 18 километров. Поверхность — галька и песок, растительность — скудная. На рыбозаводе человек 80 рабочих, в основном нивхи. Климат суровый, ибо остров омывается холодным Охотским морем. Зимой залив Счастья, где расположен остров Удд, замерзает. Сообщение с материком на собаках. Поэтому многие жители острова держат лаек. Нивхи объединены в рыболовецкий колхоз, носивший название «Томи» (дельфин).

25 июля Чкалов предпринял попытку взлететь. Для этого жители перетащили с помощью канатов и веревок наш самолет на более ровную площадку. Но здесь была такая же вязкая галька. Руление и взлет оказались невозможными. Чкалов предложил для взлета устлать досками полосу длиною хотя бы 400 метров и с такой просьбой обратился к маршалу Блюхеру, находившемуся в Хабаровске.

День 25 июля был знаменательным не только потому, что мы всем островом работали по перетаскиванию самолета. Этот день останется у нас памятным днем на всю жизнь еще и потому, что руководители партии и правительства прислали нам в Николаевск-на-Амуре незабываемую телеграмму:

«Экипажу самолета АНТ-25 Чкалову, Байдукову, Белякову.

Примите братский привет и горячие поздравления с успешным завершением замечательного полета. Гордимся вашим мужеством, отвагой, выдержкой, хладнокровием, настойчивостью, мастерством. Вошли в Центральный Исполнительный Комитет Советов Союза с ходатайством о присвоении вам звания Героев Советского Союза… Крепко жмем вам руки.

(Сталин, Молотов, Орджоникидзе, Ворошилов, Жданов».)

Этот документ доставил на остров Удд гидросамолет.

29 июля заботами маршала В. К. Блюхера на острове началось строительство взлетной полосы из бревен и досок. Потребовалось около 12 тысяч кубометров пиломатериалов. Их доставляли к острову баржами. Нижнеамурские партийные и советские работники, руководители лесопромышленных и транспортных предприятий, все труженики острова были охвачены желанием помочь экипажу самолета АНТ-25 в его обратном пути к Москве.

1 августа площадка была готова. Узкий настил из досок шириною 50 метров и длиною в полкилометра требовал искусного взлета. Самолет был освобожден от части грузов, и 2 августа Чкалов с непревзойденным мастерством поднял наш АНТ-25 в воздух. При плохой погоде мы пролетели более 600 километров и опустились на аэродроме в Хабаровске. Дальневосточные жители тепло встретили наш экипаж. Среди встречавших маршал В. К. Блюхер. На аэродроме состоялся митинг, а после обеда — второй митинг в парке культуры и отдыха. Все желали повидать экипаж и послушать наш рассказ о перелетах.



Герой Советского Союза Валерий Павлович Чкалов, легендарный летчик, комбриг, депутат Верховного Совета СССР. 1938 г.



Герой Советского Союза Александр Васильевич Беляков, известный штурман, ученый-географ, автор этой книги. 1937 г.



Герой Советского Союза Георгий Филиппович Байдуков, летчик-испытатель, участник чкаловских перелетов. 1936 г.



В. П. Чкалов — инструктор школы летчиков-планеристов Осоавиахима.



Валерий Чкалов (средний во втором ряду) в Борисоглебской школе летчиков. 1922 г.



На этом самолете В. П. Чкалов летал в Осоавиахиме.



А. В. Беляков. 1935 г.



1929 год. Самолет Н. Н. Поликарпова Р-5. На нем Чкалов совершил немало испытательных полетов.



Штурман А. В. Беляков на своем рабочем месте ведет бортовой журнал. 1937 г.



Прославленный советский истребитель И-16. Путевку в жизнь ему дал В. П. Чкалов.



В. П. Чкалов у карты с маршрутом своего беспосадочного перелета Москва — Петропавловск-на-Камчатке. 1936 г.



Самолет при посадке на острове Удд остановился у береговой черты. 1936 г.



Местная жительница Ф. А. Смирнова разместила в своем доме героев-летчиков.



А. В. Беляков и Г. Ф. Байдуков (справа) знакомятся с бытом островитян-нивхов.



С помощью местных жителей — на взлетную позицию.



Легендарный экипаж АНТ-25: Г. Ф. Байдуков, В. П. Чкалов, А. В. Беляков.



Москвичи горячо приветствуют чкаловский экипаж при возвращении его с острова Удд.



Экипаж на фоне своего самолета АНТ-25. Обращает на себя внимание размах крыльев — 34 метра.



Радостная встреча героев на улицах Москвы после завершения перелета Москва — Северный полюс — Америка. 1937 г.



В. П. Чкалов после посадки на аэродроме Ванкувер у начальника авиабазы.



Впервые на американской земле. Аэродром Ванкувер. Июнь, 1937 г.



Встреча с известным полярным исследователем Вильямуром Стефансоном. Нью-Йорк.



М. И. Калинин вручает В. П. Чкалову орден Ленина и грамоту ЦИК СССР о присвоении звания Героя Советского Союза. 1936 г.



В. П. Чкалов со своими друзьями — народным артистом СССР И. М. Москвиным и писателем А. Н. Толстым.



Всегда с молодежью: В. Л. Чкалов — главный судья соревнований. 1938 г.



38 лет спустя: Герои Советского Союза Г. Ф. Байдуков и А. В. Беляков с борта лайнера Ил-62М наблюдают момент пролета Северного полюса. 1975 г.



Новая улица в Америке — улица Чкалова. Честь ее открытия предоставлена сыну великого летчика Игорю Валериевичу.



Ванкувер. Монумент в честь героического беспосадочного перелета экипажа АНТ-25 в июне 1937 года по маршруту Москва — Северный полюс — Америка.



На приеме у президента США Джеральда Форда (в центре). Слева — И. В. Чкалов, Г. Ф. Байдуков, справа — А. В. Беляков.





 



Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх