47. ОБЩАЯ БОРЬБА ПРОТИВ ОБЩЕГО ВРАГА

Следующая статья называется: «Общая борьба против общего врага». Автор Юр. Большухин. Июнь 1958 г.

«То, что в эмиграции споры, раздоры, нетерпимость, конечно, худо. Еще хуже то, что много равнодушных, моя хата с краю.

Есть и отчаявшиеся, готовые с полной искренностью повторить за поэтом: «Я верю не в непобедимость зла, а только в неизбежность поражения».

Хорошенькое «только». Благодарю покорно.

Положение эмигранта, независимо от его личной судьбы, ненормально. Оно и трагично. Личность эмигранта неизбежно претерпевает изменения, частью к лучшему, частью к худшему. Эмигрант видит события с особой точки зрения; перспектива легко смещается, да и поле зрения порой бывает сужено. «Тем не менее однако», как говаривал один чудак, в конфликте двух миров нельзя сбрасывать со счетов эмиграцию, потому что мал золотник, да дорог (что отлично известно руководству КПСС).

Горько и с полным основанием иронизировал Аргус в НРС от 7 мая касательно призыва конгрессмена Тадеуша Махровича (американского еврея. Прим. Стол.) к американским полякам (евреям) — забыть раздоры и объединиться для освобождения Польши. «Я утверждаю… что таких раздоров и споров, какие бывают у нас, в польской эмиграции нет». Вероятно, это правда. Впрочем это свидетельствует о жизнеспособности и жизнедеятельности, хотя и направленных не туда, куда нужно.

В конце своего фельетона коллега Аргус замечает, что рядовым польским эмигрантам следовало бы объединиться с рядовыми российскими эмигрантами… Стократ верно!

При слове объединение, употребленном по отношению к эмигрантским группировкам, губы как-то сами собой складываются в усмешку. Видали мы это объединение, хватит. Неизвестно, чего в этом зрелище было больше — грустного или смешного. Но было бы неверным считать всякую попытку объединения заранее обреченной на неудачу. Оно и необходимо, и возможно, при наличии подлинно реалистического подхода к нему. Не считать объединение каким-то идолом, а спокойно рассмотреть обстановку, затем сделать простые выводы.

Это делается на страницах скромнейшего по внешности бюллетеня, выпускаемого в Мюнхене Комитетом Действия антикоммунистических борцов. Бюллетень называется так: «Совместная борьба против общего (гойского)врага» и снабжен пояснительным подзаголовком: «Программа (еврейского) укрепления солидарности народов, порабощенных большевизмом»). (Ein gemeinsamer Kampf gegen gemeinsam Feind. Ein Program zur Verstarkung der Soliaritat allen vom Bolshevismus versklavten Volkern. Nr.1, April 1958.)

(То есть, читай между слов о совместной борьбе против общего гойского врага в странах не полностью контролируемых Еврейским Интернационалом. Прим. Стол.)

Все это выглядит очень не ново. Хорошие слова… мало ли их раздавалось и раздается прежде и теперь… Но если в эти слова хорошенько вдуматься, то обнаружим очень важное обстоятельство. Все предпринимавшиеся до сих пор попытки объединения эмиграции неизменно наталкивались на принципиальные (непринципиальные тоже) разногласия. Как объединиться «единонеделимцу» с «расчленителем»? Реставратору с социалистом? Предрешенцу с непредрешенцем? Революционеру с постепеновцем? Республиканцу с монархистом? И что доброго выйдет из такого противоестественного соединения крайностей, коли даже в среде, казалось бы, стопроцентных единомышленников не то что нет полного согласия, а и готовности приять тончайшее различие во мнениях! Так можно ли заикаться о совместных действиях не российской, только, а всей антикоммунистической эмиграции!

Компромисс? Но ради компромисса приходится поступаться если не собственными убеждениями, то хоть долей готовности терпеть чужие. «Сегодня маленькая уступка, завтра маленькая уступка, смотришь — из маленьких уступок выросла большая подлость. Нет уж увольте!»

Важное обстоятельство, обнаруживающееся при чтении названного бюллетеня, состоит в том, что там не предлагается никаких компромиссов. Дело просто, как Колумбово яйцо. Никого не просят решительно ничем поступаться из его принципов и идеалов» Речь идет не о выработке компромиссной платформы, в ней и надобности нет, — а об интернациональной солидарности всех антикоммунистов. Она необходима для осуществления первой и глазной цели, стоящей равно пред всеми антикоммунистами: освободительной борьбы, успеха этой борьбы.

«Позднейшие проблемы, — пишет во вступительной статье секретарь Комитета Действия д-р Стефан Маринов, в данный момент не актуальны и не находятся в пределах компетенции эмигрантов, так как будут решаться самими освобожденными народами».

Чистое непредрешенчество. Да, но оно не влечет за собой никаких принципиальных и практических уступок в области национальной, социальной, идеологической. В то же время оно дает поистине колоссальные преимущества. Сложение сил (объединяемых под мудрым еврейским руководством. Прим. Стол.), слабо действовавших порознь, образует одну, действующую с максимальной эффективностью. Не будет ошибкой сказать, что такое сложение (еврейских и шабесгойских) сил станет фактором мирового значения, в известном смысле даже большего значения, чем ОН, чьи действия для мира и свободы частично парализуются наличием коммунистических участников этой международной организации.

Игра, право, стоит свеч. Не надо забывать, что в демократическом мире общественное мнение вещь глубоко реальная, движущая события. Если антикоммунистическая эмиграция станет выступать единым фронтом, то общественное мнение неизбежно окажется в орбите влияния эмиграции. А это значит побольше чем келейные гадания о том, что произойдет после того, как Хрущев до отвала накормит кукурузным силосом всех колхозных коров.

*

* *

Наш соотечественник К. Г. Кромиади поместил в бюллетене большую статью о коммунистическом (гойском) наступлении на свободный (контролируемый Евреоналом) мир. Он доказывает, что в природе нет неагрессивного коммунизма. Это подтверждено бесчисленными фактами. Для агрессивных действий коммунистические руководители должны иметь послушных исполнителей. Это достигается сложной и последовательно действующей системой воспитания и пропаганды, опустошением человеческой психики, лишением ее моральной сопротивляемости.

Свободному миру чрезвычайно трудно отстоять свою свободу, оставив порабощенные коммунизмом народы в сознании, что они предоставлены своей горькой участи. Наступлению коммунизма должно быть противопоставлено наступление на коммунизм. Это не означает войны, это означает предотвращение войны и вместе с тем — укрепление и распространение свободы.

*

* *

Исключительный интерес представляет статья Юзефа (Иосифа) Мацкевича, одноименная с названием всего бюллетеня. Автор сразу заявляет, что высказывается не как представитель той или иной группы польских эмигрантов. Он не ставит на первое место национальный постулат. Сегодняшние проблемы Восточной Европы он рассматривает как целостность.

«Я бы сказал: в данный момент я чувствую себя прежде всего восточно-европейцем (космополитом), а уж во вторую очередь — членом определенной нации. С этой точки зрения я рассматриваю и внутренние проблемы и конфликты восточноевропейских народов».

Восточноевропейские проблемы исключительно сложны — довольно будет упомянуть о линии Одер—Нейсе, Но ведь и кроме польско-германской границы, имеется запутанный клубок отношений между народами, находящимися сегодня под советским игом.

Мацкевич говорит, что его интересуют не столько «поиски виновных», сколько поиски способа преодолеть препятствия. «Так можно было бы не только добиться взаимопонимания отдельных несогласных между собой наций, но и достичь всеобщего взаимопонимания всех порабощаемых коммунистическим господством народов Восточной Европы. А такое взаимопонимание послужило бы путем для совместных действий против общего (гойского) врага».

Ю. Мацкевич мыслит глубоко и последовательно. В свое время ему довелось побывать советским гражданином, причем — стоящим на низшей ступени общественной лестницы (он был кучером). Страна, где родился Ю. Мацкевич (Мицкевич, помните такого «польского» поэта – «Адам Мицкевич. Проф. Стол.), Литва, с ее конгломератом национальностей, представляла идеальное поле для наблюдений над процессами (возьмите на заметку, высказывание еврея о Литве. Прим. Стол.), происходящими там в условиях большевистского режима.

«На собственном опыте я пришел к заключению, что величайшая опасность (гойского) коммунизма, при всех его ужасах, лежит не в материальной, а в духовной сфере. Эта система рождает своего рода массовый психоз, своеобразный (еврейский) страх, который в материальном смысле не всегда обоснован. Здесь парадокс: советы, утверждающие, что их государство есть продукт идеи материализма, в действительности создали самое нематериальное государство в истории».

Он поясняет:

«Думается, что история человечества никогда еще не знала такого расхождения между тем, что есть и тем, что об этом говорится и что принадлежит к области наибольшей и наитипичнейшей фантазии».

По мнению Ю. Мацкевича, мировой (гойский) коммунизм есть отнюдь не геополитическая проблема, а — проблема массовой психологии, своего рода духовная болезнь, нечто подобное всечеловеческой (еврейской) катастрофе. Как и стихийные катастрофы, коммунизм можно преодолеть совместными усилиями всего человечества, не исходя из специфических национальных интересов. В противоположность большинству эмигрантских политиков, ставящих в борьбе против (гойского) коммунизма именно национальные (гойские), узко национальные интересы на первое место, вплоть до абсурдного представления о совместных с другими национальными эмиграциями действиях как об измене своей нации!! Юзеф Мацкевич заявляет прямо и открыто:

«… я нахожу не только безнравственным, но и ложным и близоруким стремиться к освобождению (от гойского контроля) только своей собственной страны».

Не недостаток польского патриотизма руководит Ю. Мацкевичем, когда он говорит о безнравственности эгоистических стремлений к освобождению собственной страны (Это более длинное определение известного еврейского высказывания, что «патриотизм, кроме сионизма, – это последнее прибежище негодяя»; естественно, пропуская определение - гойского негодяя. Проф. Стол.). Тут — другое. «Мудрец отличен от глупца тем, что он мыслит до конца». Призывая к совместной антикоммунистической борьбе, Юзеф Мацкевич проявляет незаурядные качества политика, умеющего видеть вещи в их историческом развитии и потому видящего далеко. Кто полагает, что предлагаемый Мацкевичем путь избавления мира от (гойского) коммунизма лежит вне пределов так называемой реальной политики, тот сознательно или бессознательно поддается самообману. В свое время, напоминает Мацкевич, планы Ленина, посиживавшего в швейцарских кафе, могли казаться «нереальными»; «нереальной» была партия Гитлера, состоявшая из семи человек. (Зато весьма реальными был интернациональный капитал еврейских банкиров. Прим. Стол.) Зато весьма «реальным» выглядело, по мнению некоторых, Мюнхенское соглашение, проторившее Гитлеру дорогу к захвату Европы, Столь же близоруки и сегодняшние попытки «политических реалистов» спасти свои страны от коммунизма посредством сговора с ним, компромиссов и пресловутого сосуществования.

Мацкевич говорит о причине, породившей фатальное и дезинформирующее смешение понятий. Под понятие «мировой коммунизм» подставляются псевдонимы: «Россия» и «сталинизм». Оба эти псевдонима имеют нечто общее, а именно: они оптимистичны.

Люди только люди, пишет Мацкевич, они не могут жить без утешения и. еще менее — пережить без этого утешения тяжелые времена. Сказать «Россия» вместо «мировой коммунизм» значит прибегнуть к утешающему самоуспокоению. «Мои земляки, например, утверждают очень часто: сто лет была Польша под русским владычеством, и все-таки осталась Польшей. Так же будет и впредь». Аналогичный оптимизм наблюдается и в общественном мнении Запада: это ведь та самая старая Россия! Коммунистическая угроза? Она явно преувеличена.

То же и со словом «сталинизм». Этим термином утешаются люди, избегающие смотреть опасности в лицо. Они говорят: коммунизм сам по себе не так уж скверен. Это все злой Сталин виноват: он исказил учение доброго старого Ленина. Надо только покончить со сталинизмом, и все снова будет в порядке…»

Юзеф Мацкевич не одинок в своих воззрениях, среди национальных эмиграции у него есть крепкие единомышленники. Русское зарубежье в значительной своей части, пожалуй, в подавляющем большинстве найдет во многих утверждениях польского политика мысли, созвучные его собственным. Но не все из нас, приветствующие утверждение, что мировой коммунизм и Россия суть понятия различные, — согласятся с мыслью о том, что для успеха борьбы с коммунизмом во главе угла должны быть общие, а не узко национальные интересы, порабощенных народов и стран (Пока ещё контролируемых гоями. Прим. Стол.). А между тем именно национальные, в нашем случае русские интересы повелевают искать путей к практической всеобщей борьбе против общего (гойского) врага».





 



Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх