Спасение с «пересадкой»

Но вернемся к «Оби». Сведения о своей работе Москаленко нам в «Молодежную» давал скупые, отрывочные, и лишь позже я узнал, что операцию, которую провели тогда мои товарищи, полярники, по-праву, без всяких прикрас, назвали сверхгероической. Эта оценка в равной степени относилась и к Москаленко с Заварзиным, и к Кошману, и к Волосину.

Судно подошло в район «Мирного», но близко к берегу прибиться сквозь льды не смогло и стало у кромки припая далеко в море. Первоначальный план с работой через «Моусон» Москаленко отменил, они решили сразу перебросить людей с «Мирного» на «Профессора Зубова». Но подходящего ледового аэродрома, к которому могло подойти и судно, найти не удалось. Поэтому Москаленко с Заварзиным брали людей в «Мирном», уходили в океан и садились на «крыше» высокого столового айсберга. Только на нем нашли подходящую площадку, но очень короткую — длиной всего 900 метров. И вот ночью, в погодных условиях, хуже которых не придумаешь, они взлетали с «Мирного» и, найдя в океане этот айсберг, садились ему на «спину». А он высоченный, с отвесными стенами... Потом Кошман взлетал на вертолете со льдины возле судна «Наварин», шел на этот же айсберг, забирал пассажиров с Ил-14 и доставлял на льдину, с которой люди переходили уже на борт корабля. Этот «мост» работал, пока с «Мирного» не вывезли всех, кто должен был уходить на Родину. Они сняли с «Оби» и начальника зимовочной экспедиции П. К. Сенько, который позже прилетел к нам в «Молодежную» вместе с Москаленко.

Айсберг этот стоял севернее горы Гаусберг, в районе восточного берега Западного шельфового ледника. Там часто откалываются огромные пласты, сползают в океан. Однажды в тех местах я нашел 15-километровый айсберг, ровный, как столешница, — садились мы на него. Но такие льдины обычно долго не живут, разламываются, пришлось уходить, хотя соблазн устроить на ней аэродром был. Она лежала на чистой воде и, если подходит зыбь, волной ее ломает. Айсберг, на котором работали Москаленко, Заварзин и Кошман, был высокий, столовый... Но утешения в этом мало. Со всех сторон — обрывы, а полоса длиной меньше километра. Значит, садиться надо было у самого края, чтобы хватило места для пробега Ил-14 и его остановки. А после выгрузки людей приходилось рулить к краю айсберга и взлетать с этого «стола», стены которого падают в океан. Но неизвестно, какой сюрприз в этот момент может подбросить Антарктида, каким будет скольжение лыж, откуда повернет ветер... И потом: ночь есть ночь, круговерть, снега, мороз... Ночная посадка на освещенный аэродром с бетонной ВПП дается не просто, а тут...

Но иного выхода не было. На станциях «Мирный» и «Молодежная» скопился почти двойной личный состав — отзимовавшие специалисты и те, кто работал в сезонной экспедиции. К тому же с «Оби» всех лишних людей тоже забрали. Часть полярников вывезли корабли на Родину одним рейсом, остальные ждали «Обь», но она застряла. «Наварин» пошел ей на выручку. Перебрасывать людей с «Мирного» в «Молодежную», как мы планировали вначале, оказалось слишком рискованно. Лететь-то надо 2200 километров, ночью, в скверную погоду, ведь май — самое плохое время для полетов. Поэтому решение Москаленко перебросить всех, кто ждал отъезда домой, из «Мирного» на корабль было совершенно верным. Кто знает, что было менее рискованным — наш первоначальный план или тот, который Москаленко осуществил в «Мирном».

А «Обь»? Будь моя воля, я удостоил бы самых высших наград и ее капитана, и весь экипаж.





 



Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх