Загрузка...



Глава 3

РАННИЕ ПЛАСТИНЧАТЫЕ ДОСПЕХИ

Около 1330—1410 гг.

Примерно к 1330 г. были созданы средства защиты всех основных частей тела, находившиеся в широком, если не повсеместном использовании. За оставшиеся годы XIV в. были добавлены лишь немногие детали, и в этой главе мы поговорим главным образом о развитии уже описанных средств защиты, которые к XV в. превратились в полные «белые» доспехи. Но перед тем как приступить к описанию дальнейшей эволюции дос-пеха, следует, я думаю, дать описание полного ратного одеяния рыцаря образца 1330 г. Это надо сделать потому, что, хотя к этому времени панцирь и вошел во всеобщее употребление, рисунки доспехов, состоящих практически только из одной кольчуги, встречаются до самого 1350 г., а в Италии, Германии и Испании руки, а порой и ноги рыцаря до самого конца XIV в. защищались исключительно рукавами и полами кольчужной рубахи.

Рыцарь, надев плотно облегающую рубаху, короткие штаны и чулки, переходил к защитным средствам для ног. Он надевал кольчужные штаны-шоссы, затем стеганые штаны до колен с прикрепленными к ним наколенниками, поножи и железные башмаки-сабатоны. После этого воин облачался в стеганый камзол-акетон, кольчугу с наручниками и двумя круглыми пластинами-бесагью (besagews), прикрепленными к ним на плечах и локтях, а поверх всего этого надевал пластинчатую куртку-безрукавку. Иногда куртка и наручи надевались не поверх кольчуги, а под нее, но это бывало довольно редко. Поверх всего этого надевался сюркот или гамбе-зон, после чего рыцарь подпоясывался узким ремнем и надевал пояс с мечом, который обычно свободно свисал с бедер. Наряд завершали латные рукавицы и баци-нет с забралом, если рыцарю предстояло идти в бой. В случае, если у бацинета не было забрала, поверх баци-нета надевался шлем с гребнем. Наш рыцарь мог также прикрепить эполеты, панцирный или кольчужный во-ротник-пизен, хотя, за исключением последнего, в то время эти части доспехов встречались довольно редко.

Наши знания о развитии доспехов за период с 1330 по 1410 г. все еще очень отрывочны. Например, до сих пор не были подробно изучены итальянские доспехи

XIV в. А это очень печально в особенности потому, что центры производства доспехов в Ломбардии уже в конце XIII в. прославились на всю Европу и экспортировали свою продукцию в больших количествах. Вероятно, именно здесь зародились многие модные направления, которые распространились потом по всей Европе. Чуть больше известно о развитии доспехов в XIV в. в Англии и Франции, но, к сожалению, здесь наши знания основываются, главным образом, на иллюстративном и документальном материалах, а всем известно, какие проблемы возникают при их интерпретации. В обеих этих странах и в Италии вплоть до второй половины

XV в. господствовала усовершенствованная форма сюркота — юпон (жупон), который на рисунках того времени почти полностью закрывал латы. Более или менее полная картина развития доспехов имеется только для германских и, в меньшей степени, скандинавских стран. Открытие подлинных образцов доспехов XIV в., которые были сделаны в этих странах за последние 50 лет, в особенности в братских могилах в Висби, позволило опубликовать целый ряд очень интересных работ, посвященных этим и аналогичным им доспехам. Более того, благодаря тому что в Германии сюркот после 1350 г. утратил свою популярность, на большей части немецких иллюстраций второй половины этого века хорошо видны внешний вид и конструкция доспехов.

Во всех европейских странах большая часть XIV в. была периодом экспериментов в создании лат. До конца века повсеместно использовались различные материалы, описанные в предыдущей главе, но приблизительно после 1350 г. железо и сталь начали вытеснять все остальное. В Италии и, особенно, в Германии в течение этого периода приспособления для защиты тела и конечностей имели самые разнообразные формы, зато в Англии и Франции, судя по рисункам второй половины XIV в., все доспехи имели почти совершенно одинаковый вид. Впрочем, вполне возможно, что это художественная условность, поскольку различные описи и другие тексты указывают на то, что в использовании находилось большое разнообразие форм.

В свете всего этого весьма опасно делать какие-либо обобщения, но, судя по нашим современным знаниям, тесные военные и торговые связи ведущих европейских стран привели к довольно быстрому распространению новых стилей, так что основные тенденции развития доспехов были, вероятно, одинаковы по всей Европе. В последние три четверти XIV в. во всех странах главным средством защиты тела была пластинчатая куртка, а для защиты головы использовались бацинеты, шлемы или кабассеты (kettle-hat). Повсюду эти части лат, за исключением, наверное, забрала, покрывались тканью, даже в тех случаях, когда в этом не было конструктивной необходимости; везде в течение второй половины XIV в. латные рукавицы (см. ниже) имели форму песочных часов, и везде тело в доспехах имело выпуклую грудь и выраженную талию. Были, конечно, местные вариации и местные предпочтения того или иного типа конструкций, но до начала XV в. ни о каких национальных стилях говорить не приходится.

Пластинчатая куртка в форме сюркота, усиленная вертикальными металлическими пластинами, использовалась вплоть до третьей четверти XIV в., главным образом в Италии и Скандинавских странах. Самые популярные варианты этой куртки в начале описываемого периода в конструктивном отношении весьма мало отличались от той, что изображена на статуе святого Мориса в Магдебурге, за исключением того, что теперь к ней стали прикреплять не только вертикальные полосы, но и горизонтальные железные кольца (фото 9). Более того, их иногда прикрепляли не поверх куртки, а к ее подкладке.

Наиболее важным источником сведений о форме и конструкции пластинчатой куртки этого периода являются двадцать четыре относительно неплохо сохранившихся образца, найденные на месте битвы при Висби 11 , о которой я уже упоминал. Наиболее интересные из многочисленных находок находятся сейчас в Национальном историческом музее г. Стокгольма, другие хранятся в Национальном музее г. Копенгагена и Готланд-ском музее в Висби). Все они состоят из перекрывающих друг друга железных пластин, приклепанных к подкладке куртки. От верхней, тканевой ее части на проржавевшей поверхности пластин сохранились только отдельные фрагменты, однако это не помешало во всех случаях точно восстановить первоначальный вид доспехов. Восемнадцать курток имеют одну и ту же базовую конструкцию, различается только размещение пластин. Все эти куртки, как и на статуе святого Мориса в Магдебурге, представляют собой прямоугольную накидку типа пончо, которая надевалась через голову. Передняя часть укреплена пластинами, слегка закругленными в районе горловины и пройм. На бедрах куртка укорачивалась, а в районе паха имела округлый выступ для его защиты. От бедер вокруг спины протягивался пояс, также укрепленный пластинами, который проходил поверх задней части пончо и застегивался ремешком с пряжкой в середине спины. В добавление к этому верхний край пояса имел кольца, в которые продевалась одна или две завязки в середине заднего полотнища. На всех куртках пояс и участок, защищавший верхнюю часть груди, имели вертикальные пластины, причем здесь обычно помещали три пластины, но иногда две или больше трех. Защита нижней части груди и живота имела разную конструкцию — она состояла либо из горизонтальных колец, либо из одного или более рядов вертикальных пластин. На одной куртке к оплечьям были прикреплены щитообразные пластинки (фото 10).

Однако использовались не только конструкции типа пончо. У двух летних курток, обнаруженных во время раскопок на месте замка Кусснах в Швейцарии (замок был разрушен в 1352 г.) и хранящихся сейчас в Швейцарском национальном музее, передняя и задняя части были изготовлены отдельно и крепились друг к другу, очевидно, через плечо, как позже кирасы, и, вероятно, соединялись шнуровкой по бокам. Три латные куртки подобного типа были найдены и в Висби, причем две — в более или менее полном виде. Они состоят из нескольких слоев относительно небольших вертикальных пластин, защищавших всю спину и грудь и протягивавшихся по бокам; небольшие пластины защищали плечи, а края пройм были отделаны слоями выступающих тонких металлических чешуек. У одной из курток обе части соединялись в районе правого бока и правого плеча, у другой — в районе левого бока и на обоих плечах. И в том и в другом случае части куртки пристегивались друг к другу с помощью ремешков и пряжек. Еще одна куртка, найденная у Вис-би, состояла из безрукавки, которая застегивалась спереди и была укреплена небольшими прямоугольными пластинами, расположенными вертикально. Проймы ее также защищены тонкими выступающими чешуйками. Вариант такого доспеха, имевшего застежку сзади и цельную броневую пластину спереди, можно увидеть на знаменитой статуе святого Георгия в Градчанах, Прага, созданной в 1373 г.

Начиная примерно с 1340 г. пластины, закрывавшие верхнюю часть груди, начали уступать место зачаточному панцирю, такому, например, как изображен на фигурах в Химмелькроне, Бавария (около 1340 г.) и Боп-фингене, Баден-Вюртемберг (около 1359 г.). До 60-х гг. XIV в. такой панцирь, очевидно, закрывал грудь только до диафрагмы, а остальная часть тела защищалась, как обычно, горизонтальными пластинами. Однако на изображении Иоганна фон Фалькенштейна (около 1365 г.) в Арнсберге, Гессен, мы видим уже более совершенную форму панциря.

Грудь и диафрагма закрыты куполообразным панцирем с закругленным нижним краем. Этот панцирь — все еще часть куртки, сшитой из ткани. Поверх ткани на груди можно разглядеть несколько узких горизонтальных пластин, а ряды заклепок, расположенных ниже, говорят о том, что здесь были пластины, защищавшие тело ниже бедер. К 1370 г. нагрудные пластины исчезают, а панцирь, имеющий теперь прямой нижний край, протягивается до верхней части ноги, ниже его идет юбка из железных колец (фолд) 12 , которая по-прежнему прикрепляется к тканевой основе. Такая юбка хорошо видна на медной мемориальной доске Ральфа де Кневинтона (около 1370 г.) в Эйвли, Эссекс (рис. 11). Здесь нагрудный панцирь почти ничем не отличается от панциря, хранящегося в Национальном музее Баварии (рис. 180), на котором имеется марка, по-видимому, итальянского оружейника. Он состоит из округлой металлической пластины, выкованной из единого куска железа и покрытой красным бархатом на подкладке из грубого холста. Бархат опускается ниже груди, где образует юбку, к внутренней стороне которой прикреплены шесть горизонтальных железных колец, накладывающихся друг на друга сверху вниз. На левом плече имеются три маленькие металлические пластинки и оправа, украшенная орнаментом, со шпилькой для крепления утраченного спинного панциря (который, очевидно, состоял из железных полос, прикрепленных к ткани).

Рис. 11. Медная мемориальная доска Ральфа де Кневинтона, 1370 г. Эйвли, Эссекс


С созданием большого округлого нагрудного панциря фигура одетого в него воина обрела выпуклую грудь и выраженную талию, о которых мы уже говорили (рис. 11, 12). Однако не следует думать, что такая форма всегда свидетельствует о том, что под юпоном (жупоном) находится нагрудник, ибо начиная примерно с 1350 г. обычная пластинчатая куртка начинает приобретать такую же форму. Куполообразный панцирь сохранялся до середины XV в., но начиная с 70-х гг. XIV в. на иллюстрациях появляется уже другая форма — менее округлая, с хорошо выраженным срединным гребнем. Мы видим ее, к примеру, на изображениях Берингера фон Берлихингена (около 1377 г.) в Шёнтале-ан-дер-Ягст, Баден-Вюр-темберг (здесь по-прежнему присутствует тканевое покрытие и юбка из колец), и Джона, третьего графа Солсбери (предположительно 1400 г.) в соборе Солсбери. На последнем панцирь образует нижнюю часть юпона, протягивающегося почти до середины бедер, где первоначально были изображены руки графа. На груди виден ряд узких металлических пластин, с помощью которых, вероятно, юбка из колец крепилась к нагрудному панцирю, хотя она здесь и не показана. Но на то, что она существовала, указывает тот факт, что по правой части юпона на всю его длину протягивается ряд петель, а разрез на другой стороне зашнурован. Отсюда можно сделать вывод, что там, где это позволяли формы тела, задний и передний панцири были более или менее симметричными. Короче говоря, мы, очевидно, впервые встречаемся с полными доспехами того типа, который распространился позже, в XV в., и состоял из единого панциря для груди и спины и юбки из колец внизу. Для того чтобы эти латы стали настоящими белыми доспехами 13 , необходимо было избавиться от тканевого покрытия. Тканевое покрытие использовалось в Англии еще до второй половины XIV в., но в Италии один из «Гигантов» 1403 г. в Миланском соборе уже одет в белые доспехи описываемого типа.

Все вышеупомянутое представляет собой значительное упрощение общих тенденций развития, поскольку имелось много вариантов и ответвлений. В Италии имеются изображения, датируемые примерно 1400 г., на которых куртки имеют привычную «осиную» талию, но нагрудные и спинные панцири представляют собой полукруглые вертикальные железные пластины, края которых соприкасаются (например, на фресках Спинелло Аретино, изображающих сцены из жизни папы Александра II в Сиене, которые были созданы в 1407 г.). Точная конструкция подобных лат неизвестна.

Из пластинчатой куртки развилась такая форма брони, как бригандина (называвшаяся во Франции «кира-сина»), которая использовалась повсеместно вплоть до XII в. Это слово впервые появилось в Италии во второй половине XIV в. Например, архивы Датини в Пра-то содержат опись 1367 г., в которой упоминается ко-разин бригантин. Бригандина описывается здесь по-разному — в одних случаях как покрытая слоем олова, в других — лака (см. выше, гл. 2). В Англии это слово впервые встречается в описи доспехов, принадлежавших Томасу, герцогу Глостеру, сделанной в 1397 г.

После этого года слово «бригандина» все чаще и чаще встречается в текстах большинства европейских стран.

В чем заключалась разница между бригандиной и пластинчатой курткой, неизвестно, но на то, что эта разница была, указывает опись Глостера, в которую включены многочисленные куртки (peirs de plates). Мы знаем, однако, что в XV в. и позже бригандиной называли безрукавку с нашитыми на ней маленькими пластинами, которые перекрывали друг друга, создавая очень гибкую форму брони (рис. 239240). Вполне возможно, что именно такие доспехи и назывались бригандинами. В этом случае куртки из Висби, описанные нами самыми последними, а также доспехи святого Георгия в Праге можно, вероятно, назвать начальной стадией бригандины. Бригандина с не покрытыми тканью нагрудным и спинным панцирем, dont le pys & le dos blanc, упоминаемая в Глостерской описи, была, возможно, сходна с доспехами, датируемыми первой половиной XV в., многочисленные остатки которых были обнаружены в 1840 г. на острове Халкис, вместе с другими видами лат 14 . Это доспехи двух типов, у которых маленькие пластинки приклепаны к тканевой подкладке. Броня первого типа (сохранился почти полностью один-единственный образец) имеет застежку спереди и не очень сильно отличается от лат, найденных в Висби. Доспехи второго типа имеют небольшой куполообразный нагрудный панцирь, состоящий из двух половинок, которые пристегивались на груди с помощью ремешков и пряжек, и иногда зачаточный спинной панцирь прямоугольной формы с усеченным треугольным выступом внизу. Хотя все нагрудные и спинные пластины, найденные на о. Халкис, похоже, были покрыты тканью, конструкция их позволяла вполне обойтись и без нее.

До сих пор мы обсуждали развитие панцирей для защиты груди как неотъемлемой части пластинчатых курток, но в самом начале XIV в., похоже, появились уже отдельные нагрудные панцири 15 . Самое раннее упоминание о таком панцире, которое мне удалось найти, встречается в описи доспехов английского короля Эдуарда III, составленной Жераром де Турнэ между 1337 и 1341 гг. В ней упоминаются многочисленные Poitrines pour les joustes (нагрудники для поединков). В Оружейной палате Дуврского замка в 1361 г. хранилась j brustplate pur Justes (нагрудная пластина для поединков), а на следующий год в списки доспехов, предназначенных для обороны острова Холи, был включен a pectorale (нагрудник). Изображение в Абергавенни, Монмутшир (Гуэнт), созданное около 1340 г., позволяет предположить, что под сюркотом рыцаря надет отдельный нагрудный панцирь, небольшой, плоский, с еле заметным срединным выступом, но, к сожалению, точно утверждать это невозможно. Зато на изображении Альберта фон Лимбурга (предположительно 1374 г.) в Бург-Комбурге, Баден-Вюртемберг, хорошо видна плоская пластина с округлыми краями, закрывающая грудь от основания шеи и немного не доходящая до талии; пластина надета поверх пластинчатой куртки и пристегнута ремешками с пряжками. Два года спустя в той же церкви была установлена статуя Конрада фон Лимбурга (предположительно 1376 г.), на которой пластина уже превратилась в самый настоящий панцирь с проймами для рук, закрывавший грудь и бока до самой талии. Этот панцирь, очевидно, носили поверх обычной одежды или кожаного юпона. Примерно к 1380 г. отдельный нагрудный панцирь, надеваемый уже без пластинчатой куртки, приобрел округлую форму со срединным гребнем или без него. Эту форму он сохранит вплоть до XV в. Примером может служить изображение на резной плите в Авансе, Бельгия (1379 г.), где нагрудный панцирь прикреплен к юпону на плечах завязанными узлом шнурками, а также изображение одного из спящих стражей на могиле епископа Диспенсера в соборе г. Норидж (Норуич) (около 1380— 1400 гг.) и гигантская фигура святого Георгия в соборе Базеля (около 1390 г.). На последних двух статуях к панцирю прикреплена похожая на фартук юбка с полукруглым выступом для защиты живота. Особенно интересна фигура в Базеле, поскольку ее нагрудный панцирь прикреплен на спине ремешками и не имеет наспинника — такая форма доспехов изредка встречалась до середины XVIII в. Короткий, куполообразный нагрудный панцирь, иногда вытянутый вертикально и/ или имевший резкий перегиб внизу, дополнявшийся похожей на фартук юбкой из железных колец или чешуек, был, по-видимому, самым популярным средством зашиты тела в Германии примерно с 1380 г. по 20-е гг. XV в. Совершенно необычен для тех времен панцирь, представленный на рельефном изображении Букхарда фон Штайнберга (предположительно 1379 г.) в Хильдесхайме (фото 13) и изображающий мускулатуру груди, как это делалось на некоторых классических кирасах. Однако вероятнее всего, это был просто каприз мастера.

Два белых панциря конца XIV в. с марками изготовителей, возможно итальянцев, хранятся в удивительной по полноте коллекции семейства Трапп в Чербурге, Южный Тироль. Один из них (фото 15) датируется приблизительно 1380—1390 гг. и изготовлен в паре с бацинетом, о котором мы поговорим ниже. Этот панцирь, несомненно, произошел от пластинчатой куртки и состоит из девяти пластин светлой стали с приклепанными по краям бордюрами, которые украшены гравированными рисунками и надписями. В центре расположены большая куполообразная пластина и по четыре дополнительных — по обе стороны от нее, причем дополнительные пластины уменьшаются по мере удаления от центра. Все вместе эти пластины образуют нечто вроде пояса, который, однако, охватывает не все тело. Пластины приклепаны к оригинальной подкладке из буйволовой кожи. Все это соединено пряжками и ремешками, проходящими по плечам и через спину. Нижний край панциря ровный и проходит на уровне талии. На этом панцире имеются две детали, которые нам еще не встречались: кронштейн на петлях (упор для копья), приклепанный к правой части панциря, в котором укрепляли взятое наперевес копье, и V-образ-ная планка, прикованная ниже шеи. Самое раннее известное нам изображение упора для копья встречается на фигуре Вальтера фон Хогенклингена (предположительно 1386 г.), хранящейся в Швейцарском государственном музее в Цюрихе, но эти упоры вошли во всеобщее употребление около 1420 г. V-образная планка называлась lisiere d'arret (современные авторы называют ее просто предохранительным ребром) и предназначалась для того, чтобы копье противника, соскользнув с панциря, не вонзилось в горло. Планка дополнена здесь выступом, который тянется вдоль верхнего края основной пластины. В течение последующих 70 лет эти предохранительные ребра были очень популярны, причем их укрепляли не только на нагрудниках, но и на ручных и ножных латах (см. ниже).

Второй нагрудный панцирь из Чербурга (рис. 181), датируемый около 1400 г., как и предыдущий, протягивается только до талии. Он сделан из единого куска железа и имеет куполообразную форму. Никаких дополнительных деталей на нем нет, за исключением предохранительного ребра на шее. Справа расположены два отверстия для прикрепления утерянного упора для копья. По обеим сторонам панциря имеются другие отверстия для ремешков, прикреплявших панцирь к телу. Следует отметить, что в районе шеи, рук и нижней кромки края панциря заворачивались, вероятно, вокруг толстой проволоки. Такие завернутые края встречаются почти на всех последующих панцирях.

Время появления отдельного нагрудного панциря установить очень трудно, но этот вид лат развивался, очевидно, по тому же самому направлению, что и нагрудная пластина, прикреплявшаяся к пластинчатой куртке. Расположение петель на статуе Джона, третьего графа Солсбери, созданной около 1400 г. (см. выше), позволяет предположить, что под одеждой у него надета монолитная пластина, точно так же, как об этом свидетельствует форма нагрудника и юбки у миланского «Гиганта». В завещании Уильяма де Нортона из Танфилда, Йоркшир, упоминается нагрудный панцирь с «реродосом», очевидно, своего рода наспинной пластиной. Самое раннее изображение монолитного панциря для спины, которое мне удалось отыскать, находится на медной мемориальной доске Джона Раггевена (предположительно 1412 г.) в Стандоне, Хартфордшир. Этот панцирь прикреплялся к нагруднику пряжками и ремешками по бокам и, вероятно, на плечах и имел такую же пластинчатую юбку, что и спереди. После приблизительно 1420 г. такая форма доспехов становится самой распространенной.

Перед тем как закончить разговор о средствах защиты тела, следует сказать несколько слов о чешуйчатых и ламеллярных доспехах. Некоторое количество лат этих типов сохранилось и после XIV в., хотя с начала XV в. они стали очень редкими и широко применялись только в странах Восточной Европы (рис. 234—235). Чешуйчатые латы вместо пластинчатой куртки изображены на фигурах в Уоркуэрте, Дарем, и Сануидже (Сандуиче), Кент (обе датируются 1330—1340 гг.), а на рельефе члена семейства Хаберкорн (предположительно 1421 г.), жившего ранее в Вюрцбурге, изображена чешуйчатая юбка, соединенная с нагрудным панцирем. Чешуйчатые наручники изображены и на медной мемориальной доске, датируемой приблизительно 1330 г., в Минстере, остров Шеппи, Кент, а на мемориальной доске в Дрейтон-Бошам, Бакингемшир, чешуйчатыми доспехами защищены ноги рыцаря.

Хотя ламеллярные доспехи, как уже говорилось, в Западной Европе позднего Средневековья, в отличие от Востока, никогда особой популярностью не пользовались, много их фрагментов и даже полные комплекты были найдены на месте битвы при Висби на Готланде (1361 г.). Комплект таких доспехов состоял из латунной рубашки без рукавов с разрезами по бокам, закрывавшей бедра. Она имела более шестисот маленьких прямоугольных железных пластинок, скрепленных друг с другом шнурками (рис. 234). Позже ее переделали в пластинчатую куртку — чешуйки были отделены друг от друга и прикреплены к ткани, а это говорит о том, что к моменту битвы она была уже далеко не новой. Есть и другие свидетельства того, что ламеллярные доспехи использовались в Скандинавии XIV в. во всяком случае в первой половине столетия. Однако ни в Северной, ни в Западной Европе, насколько мне удалось установить, их уже не было. Да и скандинавские образцы, по всей вероятности, были приобретены в Восточной Европе и к теме нашей книги не относятся.

Развитие средств защиты конечностей с 1330 по 1410 г. происходило без особых зигзагов. В первые десять лет ножные латы мало чем отличались от описанных в предыдущей главе, за исключением того, что железные башмаки с самого начала закрывали всю ступню без подошвы, совпадая по форме с узкими туфлями того периода. Они сохранили эту форму с небольшими изменениями в течение последующих ста двадцати лет, хотя еще до 1390 г. появлялись изображения, на которых железные башмаки имеют либо чешуйчатую конструкцию, либо были изготовлены по типу бригандины (например, на фигуре Иоганна фон Фалькенштайна, предположительно 1365 г., Арнсберг, Северный Рейн—Вестфалия). После приблизительно 1340 г. набедренники, хотя и сохранили прежнюю форму, обычно стали снабжаться заклепками, а это говорит о том, что они имели такую же конструкцию, что и более поздние бригандины. Иногда набедренники, а также поножи усиливались продольными полосами, сделанными, очевидно, из металла, которые были расположены через определенные промежутки (фото 13). Эта конструкция, по-видимому, была популярна до, примерно, 1380 г. Шарообразные наколенники, полностью закрывавшие колено, часто встречаются на рисунках до 1350 г., а в Германии сохранились до конца XIV в. Однако приблизительно с 1340 г. все более популярными становятся наколенники меньшего размера, закрывавшие колено только спереди и сбоку. С внешней стороны они обычно имели зачаточное боковое крыло, круглое или веерообразное. Иногда такое же крыло помещали и с внутренней стороны колена. Оно приковывалось к нижней части набедренников, а нижний край наколенников образовывал декоративный выступ поверх поножей.

Такой тип ножных лат сохранялся до около 1370 г. После этого на иллюстрациях стали появляться набедренники, сделанные из единого листа железа (фото 12, 13). С тех пор эта форма защиты бедер стала очень популярной. В музее Шартра (рис. 156) представлены полные ножные (изготовленные для маленького мальчика) доспехи для правой ноги с железным сабатоном и с набедренниками подобного типа. Считают, что они были подарены Шартрскому собору французским королем Карлом VI в 1383 г. и хранились здесь до 1792 г., после чего были разломаны восставшими и лишены серебряных украшений. Набедренник состоит из единой пластины, выкованной по форме бедра, справа он длиннее, чем слева, прямой верхний край отогнут под прямым углом, образуя узкий бортик — возможно, зачаточное предохранительное ребро. Внизу набедренник подогнан по форме верхней части коленного сочленения. Такая форма набедренников была характерна для конца XIV — начала XV в., но она встречалась еще и в начале XVI в. (фото 24). Наколенник состоит из трех пластин: 1) главной, которая закрывала коленную чашечку и повторяла ее форму. Эта пластина перекрывала нижний край набедренника, к которому она прикреплялась одной заклепкой по обеим сторонам ноги. Справа она расширялась, образуя овальное боковое крыло; 2) узкой полоски, соединявшей (1) с (3) пластиной с прямым нижним краем, который перекрывал верхнюю кромку поножей. Эта пластина прикреплялась к наголеннику заклепкой или, что более вероятно, поворотной шпилькой (рис. 228) справа. Поножи были выкованы по форме ноги и сделаны из двух пластин, первоначально соединявшихся справа с помощью петель. Слева поножи имели ремешки, которые пристегивались к прорезям на задней пластине. Низ поножей повторял форму лодыжки и опускался с обеих сторон ноги почти до самой земли, образуя арку над пяткой и подъемом ноги. Спереди он имел округлый выступ, защищавший подъем ноги и накладывавшийся на задний край сабатона, к которому он крепился шнурками, проходившими через два отверстия в башмаке и наголеннике. Весь доспех прикреплялся к ноге ремешками с пряжками, которые проходили по задней части бедра и колена и присоединялись к кожаному ушку в верхней части набедренника. С его помощью ножные латы привязывались к поясу. Железный башмак имел острый носок и закрывал верхнюю и боковые части ступни, но не пятку. Он изготавливался из широкой пластины, выкованной по форме подъема ноги и передней части лодыжки, откуда спускались четыре перекрывающие друг друга пластины (обычно их было пять или шесть), которые соединялись спереди с узкой пластиной носка. В ней проделаны несколько пар отверстий, через которые железные башмаки шнурками привязывались к туфлям.

Такая конструкция ножных лат сохранялась примерно до 1500 г., хотя конечно же форма их могла быть разной (рис. 156—160). За оставшиеся до конца периода года единственным важным изменением было добавление в последней четверти XIV в. пластины, присоединявшейся с помощью петель к внешнему краю набедренника (рис. 157), а также предохранительного ребра, которое приклепывалось ниже его верхнего края, часто под углом (фото 13). На уникальной паре набедренников, изготовленной около в 1400 г. и хранящейся в Чер-бурге (№ 53), нижняя пластина каждого наколенника доходит до середины голени, образуя нечто вроде укороченных поножей.

Средства защиты рук развивались примерно по таким же направлениям, что и ножные доспехи, за исключением того, что первые были более совершенными, чем вторые. В течение описываемого периода использовались различные варианты наручников, особенно в Германии. Здесь они обычно состояли из ручных лат в форме трубы или желоба с отдельными налокотниками или без них. Иногда наручники усиливались продольными полосами (фото 13). Все это присоединялось к рукавам кольчужной рубахи или акетона ремешками с пряжками или шнурками с металлическими наконечниками (рис. 132). Иногда, как показано на образце конца XIV в., найденном в Борингхольме, Дания (Национальный музей, Копенгаген) (рис. 126), наручи имели зачаточное боковое крыло для защиты внешнего края локтя. Наручники, состоявшие из трех отдельных частей, были характерной чертой немецких доспехов до конца XV в., но их применяли и в других странах. В течение описываемого периода их обычно дополняло оплечье, составлявшее часть пластинчатой куртки. Подобное оплечье можно видеть на доспехах, найденных у Висби на Готланде (фото 10, 11).

В Англии трубчатые наручники, соединенные пластинчатыми налокотниками, встречаются начиная примерно с 1335 г. Их можно видеть на фигуре рыцаря из аббатства Лесне, которая хранится теперь в Музее Виктории и Альберта. Наручи имеют форму трубы без какого-либо заметного соединения, а доспехи для верхней части руки тоже трубчатые, но имеют узкий просвет с внутренней стороны, где располагаются ремешки и пряжки. Налокотники снабжены круглыми боковыми крыльями. На современном этой фигуре изображении в Айфилде, Суссекс, аналогичные наручники дополнены пластинчатым оплечьем, которое закрывает плечевой сустав и усилено круглыми пластинами в форме львиных морд. Боковые крылья налокотников имеют такое же изображение. Приблизительно в 1340 г. появилась конструкция, которая с различными вариантами стала потом использоваться повсеместно. Она изображена на фигуре, созданной приблизительно в 1340 г. и хранящейся сейчас в Клехонгере, Херефордшир. В этой конструкции наручник состоит из пластинчатого оплечья, закрывающего плечевой сустав и самую верхнюю часть руки и прикрепленного, очевидно, намертво к закрытой верхней части наручника. Эта часть состоит из двух половинок, соединявшихся петлями с орнаментом на внешней стороне руки и ремешками с пряжками — на внутренней. С наручем она соединена пластинчатым налокотником, имеющим круглое боковое перо. В районе подмышек прикреплены железные дис-ки-бесагью. После 1350 г. они лет на шестьдесят почти полностью исчезли из употребления, а число пластинок на налокотниках уменьшилось, и к 1360 г. налокотник состоял уже из одной крупной пластины, повторяющей форму локтя и присоединенной одним или двумя узкими шнурками к верхней и нижней частям наручников. К 1360 г. круглое боковое крыло превратилось в сердцеобразную накладку на главной пластине (фото 12). Такая конструкция называлась итальянской (в противоположность немецкой, которая состояла из трех частей и была описана выше). Впрочем, нет никаких причин думать, что она возникла в Италии. А если и возникла, то приобрела популярность в этой стране не ранее последней четверти XIV в.

Многие детали наручников конца XIV в. и начала XV в. итальянской конструкции найдены в захоронении на Халкисе (Греция), а часть еще одной пары представлена на доспехах мальчика в Шартре (рис. 127). Еще две полные пары и детали по крайней мере одной хранятся в Чербурге (Южный Тироль). Все они имеют или имели короткие верхние части в виде желоба, которые можно было надевать со съемным оплечьем или без него, как принято было в Италии. Наручи имеют форму «тюльпана» (то есть сужаются на запястье и расширяются кверху), столь характерную для этого периода. Некоторые наручи имеют горизонтальные прорези для заклепок, с помощью которых крепились налокотники, что было в ту пору нововведением и позволяло предплечьюсовершать боковые движения. Несколько наручников, найденных на Халкисе, снабжены предохранительными ребрами, прикрепленными сразу же под локтем на внешней и внутренней сторонах наручей. На нескольких образцах верхний край наручей имеет загнутый бортик, а не предохранительное ребро. На прекрасно сохранившейся паре наручников, хранящихся в Чербурге (фото 15), остались кожаные петельки, приклепанные к верхнему краю, в которые продевались шнурки с железными наконечниками, соединявшие наручники с рукавами акетона.

В самом конце XIV в. на английских памятниках начинает появляться более развитая форма оплечья — оно становится крупнее и закрывает уже часть груди и спины. Современные ученые называют эту форму «наплечниками» (pauldron), хотя в те времена слова spaudler, pauldron и гегеЬгасе были, очевидно, синонимами 16 .

Латные рукавицы, изготовленные таким же образом, что и пластинчатые куртки, широко использовались до конца третьей четверти XIV в., хотя приблизительно с 1340 г. пластины становятся крупнее, а число их уменьшается. Полная латная рукавица для правой руки, найденная в Висби (о. Готланд), но, вероятно, датируемая 1340 г., состоит из большой пястной пластины, повторявшей форму пясти, и узких горизонтальных пластинок на запястье и у основания большого пальца. Пальцы, в том числе и большой, закрывали маленькие, накладывающиеся друг на друга пластинки, а длинная, плотно прилегавшая манжета состояла из продольных полос. Все эти пластины первоначально крепились к кожаной или тканевой рукавице, от которой ничего не осталось, и привязывались ремешками с пряжками на внутренней стороне манжеты. Однако около 1350 г. латные рукавицы приобрели так называемую форму песочных часов. Такая рукавица состояла из одной пластины, закрывавшей тыльную часть ладони и ее край, повторяя форму костяшек пальцев и основания большого пальца. У запястья она суживалась, а выше расширялась, образуя короткую манжету в виде колокола. Пальцы защищались маленькими, накладывающимися друг на друга пластинами, приклепанными к кусочкам кожи, которые, в свою очередь, были соединены с основной пластиной. Внутри была пришита обычная кожаная рукавица, которая держала железную на руке. Снаружи железная рукавица, как и раньше, иногда покрывалась тканью.

После 1370 г. латные рукавицы в форме песочных часов, по-видимому, вытеснили все остальные, и до нас дошли многочисленные их образцы. Среди них — две прекрасные пары, хранящиеся в Чербурге (фото 15), сделанные из стали, и латные рукавицы, принадлежавшие Черному Принцу (Эдуарду III), которые находятся в Кентербери и сделаны из позолоченного металла (рис. 106). Обе они сохранили свои внутренние рукавицы, изготовленные, соответственно, из холста и кожи, а на кентер-берийской паре сохранилась и большая часть пластин, закрывавших пальцы. На этих рукавицах видна еще одна модная деталь того периода — небольшие зубцы поверх суставов пальцев. Такие зубцы располагались обычно над костяшками пальцев, но на перчатках Черного Принца они выполнены в виде маленьких литых леопардов (герб принца), один их которых сохранился.

Бацинет оставался самой популярной формой шлема в течение всего описываемого периода. Примерно с 1330 г. нижний край высокого бацинета стал опускаться вниз, закрывая уши и заднюю часть шеи (фото 8). Примерно к 1350 г. оба бацинета — высокий и средний — стали достигать основания шеи и частично закрывать щеки (рис. 12).

Рис. 12. Бацинеты на английских изображениях:

а — сэр Хью Диспенсер, 1349. Тьюксбери, Глостершир; б — сэр Джон Мармион, 1386. Уест-Тонфилд, Йоркшир; в — неизвестный рыцарь, около 1410 г. Мач-Маркл, Херефордшир (совр. графство Херефорд и Вустер)


Таким бацинет оставался до 1420 г. (рис. 17—22). о течение последней четверти XIV в. верхушка шлема отодвигалась все дальше назад, пока в начале XV в. задняя его стенка не стала почти вертикальной. Некоторая часть бацинетов последней четверти XIV в. имела верхнюю часть стрельчатой формы (рис. 19) — однако мода на такие шлемы, по-видимому, существовала только Германии.

Приблизительно с 1330 г. бацинет почти всегда имел предличник, иногда усиленный воротником-бевором (рис. 12), который изготовлялся из одной пластины. Предличник первоначально крепился к внутренней части бацинета, предположительно заклепками, но потом, вероятно в 20-х гг. XIV в., был изобретен новый способ крепления. Ряд крючков (vervelles) располагался по нижнему краю шлема и по бокам лицевого отверстия. Предличник своим верхним краем прикреплялся маленькими колечками к кожаной полосе с отверстиями, которые надевались на крючки. После этого через крючки протягивались веревка, проволока или ремешок, которые привязывались на обоих концах шлема (рис. 12, 17, 20). Благодаря этому предличник крепко держался на своем месте и легко снимался. Такой способ крепления применялся повсюду примерно с 1350 г., хотя с 1370 г. на рисунках крючки часто закрыты специальной лентой (12, б, в). Предличник закрывал все лицо, за исключением носа, глаз и рта, протягиваясь внизу до самых плеч (фото 15). Нижний край его иногда привязывали к юпону с помощью шнурков. Некоторые бацинеты второй половины XIV в. имели несколько клинообразных выступов, расположенных с определенными интервалами позади линии крючков. Они предназначались для отражения удара, нанесенного сверху по системе крепления предличника.

В течение описываемого периода бацинет, не спрятанный под шлем, часто имел забрало. Сначала оно было круглой формы и крепилось по бокам. Иногда его делали съемным, как будет описано ниже. В Германии и Италии приблизительно с 1340 по 1370 г. забрало часто заменяли треугольным наносником, прикрепленным к кольчужному клапану на предличнике. Его привешивали на два штыря на надбровной части бацине-та. Наносник, по-видимому, был подбит снизу толстым слоем ваты, тем не менее отсутствие жесткости делало его очень неудачным средством защиты лица.

В Германии, возможно с 1360 по 1370 г., был изобретен новый способ крепления забрала. Теперь оно навешивалось на петлях в центре своей верхней части к вертикальной перекладине, в которой были просверлены отверстия для штырьков, расположенных в надбровной части шлема. Забрало крепилось к ним точно так же, как и наносник, от которого оно, несомненно, и произошло (рис. 18—19). Такой тип забрала, называемый современным немецким термином клапвизор (Klappvisier), был популярен только в Германии, хотя мы встречаем его на итальянских картинах (например, на фресках Спинелло Аретино 1407—1410 гг. в Сиене). Кроме того, сохранились два уникальных английских рисунка клапвизора на стекле, которые были сделаны в конце XIV в. в Бертсмор-тоне, Вустершир.

Примером самой ранней формы клапвизора может служить забрало бацинета, изготовленного приблизительно в 1360—1370 гг. и хранящегося в музее Зиттен, Швейцария (рис. 18). Он имеет выпуклый профиль, а если смотреть спереди, то его форма напоминает сердце. Снизу он сужается, а наверху расширяется, закрывая тот небольшой участок лица, который не защищен предличником. Два горизонтальных смотровых отверстия снабжены выступающими фланцами для дополнительной защиты глаз. Небольшие отверстия для дыхания, расположенные ниже прорезей для глаз, имеются только справа, что говорит о том, что у рыцарей уже вошло в практику держать копье слева от лошадиной шеи, чтобы нанести удар слева.

В произведениях искусства того времени можно найти изображения забрала, аналогичного зиттенскому, но прикреплявшегося с боков. После 1380 г. забрала обоих типов полностью закрывали лицевое отверстие бацинета и в то же самое время начали выпячиваться вперед в форме купола, или, что встречалось гораздо чаще, конусообразного рыла. Прорези для глаз с фланцами сохранились, но к ним часто добавляли прорези аналогичной формы для рта. Как и прежде, левая сторона рыла, а порой и все рыло имели многочисленные маленькие отверстия для дыхания (фото 15). Введение рыла сопровождалось также широким распространением съемного забрала, крепившегося по бокам, а не в центре. Конец каждого кронштейна для крепления изготовлялся в виде обычной навески. Вытащив шпильку, можно было снять забрало. Концы кронштейнов оставались присоединенными к шлему заклепками. Кстати, шпильки обычно снабжали небольшими цепочками, чтобы они не терялись.

Высокая форма бацинета с элегантно отодвинутой назад верхушкой тульи и забралом описанного типа была самой распространенной формой шлема в Европе с 1380 по 1420 г. Она была настолько популярной, что некоторые авторы называли ее «международной». До нас дошло несколько таких образцов, но самыми примечательными, вне всякого сомнения, остаются два или три бацинета в Чербурге и еще один, когда-то тоже хранившийся в Чербурге, но теперь находящийся в Оружейной палате (Арсенале) Тауэра (IV. 470). Все они, похоже, итальянского производства и отличаются не только высоким качеством, но и прекрасной сохранностью. У всех сохранился предличник, а у двух бацине-тов из Чербурга — еще и первоначальная подкладка, сделанная из белой шерсти и коричневого холста, набитого коровьим волосом, соответственно. Края подкладок наверху имеют фестоны и подгонялись по форме головы с помощью продетой в них тесемки.

Бацинет с забралом в форме «рыла» (рис. 19—22) у коллекционеров XIX в. получил название «собачий шлем». В средневековой Англии его, похоже, называли просто «бацинет с забралом» (или его итальянским или французским эквивалентом), хотя полагают, что прозвище «собачий шлем» здесь тоже употреблялось. И хотя доказательств этому довольно мало 17 , термин этот очень удобен, и я буду следовать современной практике и использовать его в своей книге.

Воротник-бевор, выкованный из одной пластины, о котором говорилось выше, надевали поверх предлични-ка в течение всего описываемого периода, хотя малое число рисунков с его изображением позволяет предположить, что он был довольно редким. В конце XIV в. появилась более совершенная форма бевора, край которого накладывался на бацинет и более или менее совпадал с очертаниями предличника, который он стал постепенно вытеснять. Сначала это была отдельная деталь доспеха, но на прекрасном образце, созданном около 1400 г. и хранящемся в Музее армии в Париже, бевор уже плотно приклепан к бацинету. Такой шлем обычно называют большим бацинетом. Другой образец, еще лучше предыдущего и того же года выпуска, хранится во Дворце дожей в Венеции — весь бацинет вместе с бевором выкован из одного куска железа, за исключением забрала.

Перед тем как закончить разговор о бацинетах, следует упомянуть о довольно странной форме этого шлема (без предличника), часто встречающейся на итальянских картинах второй половины XIV и начала XV в. Верхняя часть этого бацинета имеет обычную форму, но края его лицевого отверстия более круто уходят назад и имеют зачаточный загнутый вверх «хвост». Вместо забрала у этого шлема был заостренный клинышек, иногда выковывавшийся вместе с бацинетом, но чаще приклепывавшийся по бокам. Вероятно, именно такая форма шлема впервые была названа итальянским словом «челата» (celata) 18 , поскольку она, несомненно, явилась предшественником шлема, который носил такое название в XV в. (см. главу 4).

Кабассеты (шлемы с полями) (kettle-hat) по-прежнему были весьма популярны. Существовало много вариантов, но основной формой оставалась железная широкополая шапка, и говорить о ней особо нечего. Существовало только одно исключение — оно изображено на одной из боковых фигур на медной мемориальной доске семейства Гастингс (1347 г.) в Элсинге. Здесь кабассет имеет форму обычного бацинета, но только с широкими полями. Точная конструкция его неизвестна, а других примеров я найти не смог.

Шлемы в течение XIV в. изменялись очень мало. Шлем Черного Принца (Эдуарда III) (предположительно 1376 г.) в Кентербери и шлем сэра Ричарда Пембриджа (предположительно 1375 г.), хранившийся ранее в соборе Херефорда (теперь — в Королевском Шотландском музее, Эдинбург) имеют примерно такой же вид, что и шлем Больцано (рис. 29), о котором говорилось в предыдущей главе, только эти шлемы более высокого качества и более рельефной формы. Приблизительно после 1350 г. появилась тенденция надевать шлемы только во время турниров, хотя до самого начала XV в. встречаются иллюстрации, где рыцари носили шлемы и в бою, особенно в Германии и Италии. В конце XIV в. (вероятно, около 1390 г.) появилась более совершенная форма шлема. Его верхняя часть стала гораздо выше, а нижняя, которая теперь уже не делится на две половинки, выпячивается вперед и образует «губу», которая сильно выступает под верхним краем шлема. Впервые в середине передней и задней частей появляются железные петли для ремешков, которыми шлем привязывали к груди и спине. Шлемы подобного типа показаны на фресках Спинелло Аретино 1407— 1410 гг. в Сиене, а три подлинных образца сохранились в Англии. Два из них, находящиеся в церкви в Кобеме, Кент, традиционно связывают с медными мемориальными досками сэра Реджинальда Брейбрука (предположительно 1405 г.) и сэра Николаса Хоуберка (предположительно 1407 г.), а третий висит над могилой короля Генриха V в Вестминстерском аббатстве. Все они очень похожи друг на друга, поэтому можно предположить, что шлем короля к моменту его смерти в 1422 г. был уже довольно старым. Следует, однако, отметить, что, хотя все эти три шлема относились по своей конструкции к боевым, их, вероятно, использовали в те годы, главным образом, во время поединков.

Приблизительно в 1400 г. появился первый настоящий турнирный шлем, так называемого типа «лягушачий рот» 19 . Полностью он изображен на золотой пластине, украшенной эмалью (Goldene Rossl), в Алтёттин-ге, Бавария, которая была изготовлена во Франции в 1403 г. Ко второму десятилетию XV в. эта форма, по-видимому, вытеснила все остальные, а о ее дальнейшем развитии будет рассказано в главе, посвященной турнирным доспехам.

Следует отметить еще один тип шлема — барбют (иг. — barbuta, фр. — barbute). Этот термин впервые появился в Италии в середине XIV в. и, по-видимому, в те годы означал особую форму бацинета 20 , хотя в описи 1364 г. в архиве Датини в Прато этим словом называют нечто вроде кольчужного капюшона. Виоллет-ле-Дюк в своем знаменитом «Словаре французской движимости» («Dictionnaire du Mobilier Francais») высказывает предположение, что барбютом назывался ба-цинет, сходный с № 15 из коллекции Уоллеса в Лондоне. Нижний край у этого бацинета расширялся, а лицевое отверстие, наоборот, сужалось книзу. Однако нет никаких доказательств того, что барбют напоминал бацинет, и пока никто не может сказать, как выглядел барбют XIV в. Примерно с 1430 г. этот термин стали применять к каске, о которой мы поговорим в следующей главе, и именно в этом смысле он и используется современными исследователями.

Следует особо остановиться на форме гребня, существовавшего в описываемый период (1330—1410 гг.). Впрочем, необходимо отметить, что до нас дошли всего лишь несколько образцов гребней второй половины XIV в. Самым примечательным, конечно, является гребень в форме леопарда на шлеме Черного Принца (Эдуарда III) в Кентербери. Он был изготовлен из прессованной кожи, покрытой раскрашенным и позолоченным гипсом, теперь почти полностью сошедшим. Гребни в виде рогов, типичные для немецких шлемов, хранятся в Вене (на шлеме одного из членов семейства Пранкх (рис. 31) и в Чербурге (№ 17). Они тоже были изготовлены из прессованной и раскрашенной кожи. Известно несколько изображений бацинетов с гребнями, однако их носили в основном на шлемах. Другие средства защиты головы тоже украшались различными способами, например, небольшими плюмажами из перьев, которые укреплялись в отверстии на вершине или, как это делали раньше, узорчатым поясом (рис. 12; фото 12) или короной вокруг головы. Начиная с последней четверти XIV в. и кончая серединой XV в. узорчатый пояс часто принимал форму толстого обруча из ткани или кожи. Иногда он украшался вышивкой или драгоценными камнями. Современные авторы часто называют его orle. Обычным явлением до конца XV в. была похожая на ремешок и украшенная орнаментом полоса, свисавшая с назатыльника шлема.

Кольчугу продолжали надевать под доспехи в течение всего описываемого периода. Примерно после 1350 г. она закрывала бедра, не опускаясь ниже, а на рукавах протягивалась только до локтя. Нижний край кольчуги и края манжет часто имели бордюр из латунных колец, иногда украшенных зубцами. Продолжали использоваться стоячие латные воротники-пизены, как прикрепленные к шлему, так и съемные, а также надеваемые отдельно кольчужные капюшоны, хотя их, по-видимому, носили только простые солдаты. Кольчужные рукавицы тоже иногда встречаются на немецких памятниках до третьей четверти XIV в., и, как уже упоминалось, несколько таких рукавиц было найдено у Висби. Шоссы в целом исчезли уже к 1350 г., хотя их иногда надевали в Германии и Испании почти до самого конца XIV в. На ряде изображений промежутки между пластинами, защищавшими лодыжку и колени, заполнены кольчугой. Вероятно, это были вставки, пришитые к чулкам.

Акетон использовался в течение всего периода. Насколько можно судить по тем немногочисленным изображениям, которые дошли до нас, он очень мало отличался от описанного в предыдущей главе, за исключением того, что в середине XIV в. имел, по-видимому, сильно подчеркнутую талию. Его длина менялась вместе с длиной кольчуги.

Боевая куртка (coat-armour) с 1330 по 1410 г. была также весьма распространена, хотя в различных странах популярность ее была разной. В Германии и Фландрии она к 1340 г. доходила только до колен и часто зашнуровывалась по бокам. Но в Германии приблизительно в 1360 г. она на целых сорок лет почти полностью исчезла из употребления, хотя на некоторых изображениях конца XIV в. можно видеть плотно облегающие тело юпоны описанного ниже типа. Повсеместно, особенно в Англии, плотно прилегавший к телу сюркот с укороченным передом после 1340 г. стал уступать место сюр-коту с юбкой одинаковой длины по всему подолу, который немного не доходил до колен. Такая одежда называлась юпоном с юбкой. Но приблизительно к 1350 г. юбка исчезла, и сюркот превратился в плотно прилегающий жакет, едва прикрывавший бедра. Такой сюркот изображен на многочисленных английских фигурах и мемориальных досках второй половины XIV в. и первых двадцати лет XV в. (фото 12). Его называли еще по старинке боевой курткой, хотя есть свидетельства, что иногда он именовался юпоном, или жипоном, как и аналогичный гражданский костюм того времени. Современные ученые используют термин «юпон», и я в дальнейшем тоже буду придерживаться этого названия.

Самая популярная форма юпона представляла собой короткий жакет без рукавов, возможно подбитый ватой. Он шился точно по фигуре и застегивался сзади с помощью пуговиц или завязок. Однако есть много изображений юпона, имеющего застежки по бокам или спереди, а также снабженного длинными рукавами и юбкой, доходящей до колен. До нас дошли только два юпона, но поскольку они оба стеганые, то неясно, не следует ли, строго говоря, отнести их к гамбезонам. Самый известный из них, принадлежавший Эдуарду III (Черному Принцу) и хранящийся в Кентербери, к сожалению, дошел до нас в очень плохом состоянии, хотя в 1954 г. его удалось с достаточной степенью точности реконструировать, когда вместо оригинала юпона над могилой принца решили поместить его копию. Он сшит из красного и голубого бархата — по цветам английского королевского герба — с подкладкой из полотна, набитой шерстью. Все это прострочено вертикальными линиями и обшито атласными полосами. Застежка расположена спереди, где проделаны отверстия в виде глаз, в которые продевались завязки. Юпон плотно облегал фигуру и первоначально, по-видимому, достигал середины верхней части ноги, хотя его нижняя часть оказалась утерянной. На отдельных кусках ткани золотой нитью вышиты лилии и леопарды королевского герба. Эти куски ткани потом были пришиты к юпону. В отличие от одежды на рельефе принца этот юпон имел короткие рукава, каждый из которых был украшен вышивкой, доходящей почти до локтя, а это говорит о том, что рукава, вероятно, заканчивались у запястья.

Другая дошедшая до нас боевая куртка, сохранившаяся в прекрасном состоянии, является частью детских доспехов Карла VI, которые хранятся в Шартре (фото 14). Она сделана из белого полотна, подбитого толстым слоем шерсти, и простроченного вертикально. Верх куртки выполнен из красной шелковой парчи. Куртка имеет длинные, довольно свободные рукава, которые сужаются к запястью, и слегка расширяющиеся полы, которые, вероятно, доходили до колен. Куртка застегивается спереди на двадцать пять обтянутых парчой пуговиц, а подол украшен неглубокими фестонами. Необычной для того времени (приблизительно 1380 г.) является прорезь для меча, свисавшего с левого бедра. Первоначально к левой стороне груди была прикреплена морда льва, вышитая золотом. Лев держал в зубах кольцо с цепью, на которой висел меч, но ее оторвали во время революции.

Юпоны описанного типа использовались до третьего десятилетия XV в. В Германии в начале XV в. были особенно популярны долгополые юпоны с длинными рукавами и часто с поясами, украшенными зубцами и колокольчиками. За пределами Германии после 1410 г. появилась тенденция надевать доспехи без верхней одежды, то есть носить белые доспехи. Приблизительно к 1420—1430 гг. этот процесс завершился, и с тех пор доспехи редко покрывали тканью — разве что только накидкой или геральдическим плащом, который не сшивался по бокам.


Примечания:



1

«Полный защитный доспех» — более позднее определение. Примерно до 1600 г. обычными терминами были просто «доспехи» или «броня».



2

Фрагменты кольчуги, найденные на корабельном кладбище в Саттон-Ху и выставленные в Британском музее, похоже, являются редким исключением.



11

Эта битва произошла 27 июля 1361 г. между датчанами под командованием Вольдемара IV Аттердага, напавшими на богатый о. Готланд, перевалочный пункт ганзейской торговли, номинально подчинявшийся Швеции, и его жителями, вставшими на защиту своей родины. Датчане, сломив их сопротивление, разграбили и опустошили остров.



12

Эту юбку в XV в. называли еще тонлет. Сейчас это слово используется немного в другом значении, которое оно приобрело в XVI в. См. главу 7.



13

Броня из простой полированной стали, без прикрепленной к ней одежды, называлась белыми доспехами.



14

Некоторые их них были проданы и теперь рассеяны по многим коллекциям, но большинство долгие годы хранилось в Этнологическом музее Афин, пока их не купил доктор Банифорд Дин, который передал их Нью-Йоркскому Метрополитен-музею).



15

Пока еще не удалось установить их связь с нагрудными пластинами, которые были описаны в начале 2-й главы.



16

Слово pauldron до 1450 г. встречается редко. Однако следует отметить, что самое раннее упоминание этого слова обнаружено в описи доспехов, конфискованных графом Арунделом, которая была сделана в 1397 г., т. е. примерно в то время, когда слово pauldron вошло в употребление в современном смысле.

Хотя некоторые утверждают, что наплечники были созданы в Италии, я не смог найти более ранних их изображений, чем рисунок в итальянской рукописи (около 1410 г.) «Flos Duellatoram» в библиотеке Бергамо. К этому времени наплечники, по-видимому, вошли уже во всеобщее употребление, за исключением регионов немецкого влияния, и с тех пор стали самой популярной формой защиты плеча.



17

Это название встречается в сатирической поэме, посвященной разгрому фламандцев у стен Кале в 1436 г., и в отчете государственного казначея Шотландии за 1537 г. Но это ни в коей мере нельзя считать доказательством того, что этот термин широко использовался в Англии в конце XIV и начале XV в.



18

Впервые это слово упоминается в описи Гонзага 1407 г.



19

Шлем такого типа изображен на второй печати зальцбургского оружейника Грегора Крича, которую он использовал с 1388 г.



20

Этот термин также использовался для обозначения вооруженного человека, в том же смысле, в каком в Англии применяли термин «копье».








Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх