Загрузка...



«Запрягайте сани, хочу ехать к сестре…»

После смерти Екатерины не последовало ни беспорядков, ни телодвижений со стороны гвардии. Императрица успела составить завещание, которым, в частности, отказывала престол российский малолетнему Петру Алексеевичу. Правда, моментально возникли слухи, что этот тестамент (как тогда говорили на польский манер) – поддельный. Но это, вне сомнения, были только слухи, вызванные нерасположением к Меншикову: по завещанию, следовало «супружество учинить» между юным государем и одной из дочерей князя Меншикова. Отсюда и злопыхательство тех, кто был недоволен вовсе уж феерическим возвышением Алексашки – не только в герцоги Ижорские и князья Римские, но еще и в царские зятья… Вряд ли тут имела место подделка – Данилыч и без того вертел пьяненькой императрицей как хотел, во всякое время суток и в любых смыслах.

Но довольно быстро Меншиков рухнул. Как хрустальный графин с девятого этажа – моментально и вдребезги…

В завещании Екатерины самому Меншикову не отводилось какой бы то ни было роли в управлении государством Российским, но он поначалу распоряжался так, словно ничего особенного не произошло, и он по-прежнему вертит империей. Корни тут, думается мне, кроются в коротком и простом слове «привычка». Господин рейхсмаршал, герцог Ижорский и князь Римский, академик Лондонской королевской академии, похоже, просто привык, что он похож на птицу Феникс, и думал, что всегда, словно кошка, приземляется на лапы и все ему сходит с рук…

Определенно по привычке он ухитрился обокрасть и малолетнего императора. Купеческая депутация преподнесла юному государю преизрядное количество золотых монет, но тут появился Меншиков и велел отнести денежку к нему в покои, где она будет сохраннее…

Императору доложили. Император разобиделся, как любой бы на его месте. А если учесть, что в фаворитах у Петра II ходили ненавидевшие Меншикова люди – и хитрый обрусевший немец, вице-канцлер Андрей Иванович Остерман, и, что гораздо опаснее, Иван Долгорукий, обер-камергер и тайный советник, любимец самодержца…

Выражаясь современным языком, с некоторых пор многочисленное семейство Долгоруких – целых шестеро, и все при высоких постах! – самым откровенным образом приватизировало юного императора, которого разве что не водило за собой на веревочке. Впрочем, тут сыграли роль чисто житейские мотивы. Меншиков, Остерман и прочие пожилые государственные мужи только и делали, что лезли со скучными бумагами, а девятнадцатилетний князь Иван Долгорукий сопровождал тринадцатилетнего императора на охоту, подливал винца да вдобавок просветил, какие проказы можно вытворять с юными фрейлинами, не обремененными особым целомудрием. Вот и стал лучшим другом, имевшим на самодержца несказанное влияние.

И Меншикова свалили. В его падении сыграли немаленькую роль опять-таки гвардейские полки – не какими-то своими поступками, а как раз бездействием. Без всякого сомнения, Меншиков, будь к тому хоть малейший шанс, попытался бы использовать гвардию так, как два года назад, чтобы удержаться. Но гвардии он уже осточертел. Гвардия устранилась. И Меншиков полетел. Его заставили перевезти в Россию все прихороненные за границей наворованные миллионы, отобрали ордена и отправили к черту на кулички в ссылку. А невестой императора вместо Марьюшки Меншиковой семья Долгоруких назначила Екатерину, сестру Ивана.

И надо же было такому случиться! Император подхватил где-то оспу – тогда это была страшная болезнь, которую лечить не умели совершенно…

И он умер. Последними его словами стали:

– Запрягайте сани, хочу ехать к сестре…

Его сестра Наталия Алексеевна умерла годом и двумя месяцами ранее.

Недолгое царствование Петра Алексеевича II ровным счетом ничем не примечательно. Единственно, пожалуй, тем, что в 1729 году сын астраханского священника Василий Кириллыч Тредиаковский, не ставший еще академиком и придворным поэтом, но успевший проучиться три года в Сорбонне, перевел на русский галантный роман французского аббата Талемана «Езда на остров любви», имевший в России невероятный успех.

И вот тут, когда император едва успел остыть, вновь замаячила нешуточная виртуальность!

На юном императоре пресеклась мужская линия дома Романовых, но дело даже не в этом. Главное – не осталось никакого завещания, а это придавало законность любым неожиданностям!

В самом деле, как мы помним, Петр Великий ввел особым указом порядок, согласно которому царствующий монарх вправе сам назначить своим преемником любого, кому ему только взбредет в голову. И создалась занятная коллизия…

Действия гвардейцев под предводительством Меншикова, силком возведших на престол Екатерину, можно назвать произволом – но вот беззаконием, строго говоря, никак нельзя именовать. Беззаконием было бы нарушение посмертной воли Петра – но он-то завещания не оставил!

Сейчас ситуация поменялась решительно. Екатерина, правда, в своем тестаменте отменила установление покойного мужа и пунктом восьмым установила строгий порядок: «Ежели великий князь без наследников преставится (т.е. малолетний Петр – А.Б.), то имеет по нем цесаревна Анна с своими десцендентами (потомками – А.Б.), по ней цесаревна Елизавета и десценденты, а потом великая княжна (Наталия Алексеевна – А.Б.) и ее десценденты наследовать, однако ж мужеска пола наследники пред женским предпочтены быть имеют. Однако ж никогда российским престолом владеть не может, который не греческого закона или кто уже другую корону имеет».

Все вроде бы расписано точно? Не спешите! «Цесаревна Анна», то есть дочь Петра и Екатерины Анна, выданная за герцога Голштинского Фридриха Вильгельма, уже два года как умерла, успев перед тем родить Карла Ульриха (будущего Петра III). А это изрядно запутывало ситуацию. С одной стороны, из трех наследников жива одна-единственная Елизавета, с другой – ясно сказано, что потомки мужского пола имеют преимущество перед женской линией, а это вроде бы свидетельствует в пользу двухлетнего Карла Ульриха, хотя он и лютеранин, а не «греческого закона». Путаница откровенная, и ее можно повернуть в любую сторону, если у тебя под рукой гвардия!

Забегая вперед, скажем, что «верховники» отыскали третье решение, но это было чуточку позже…

А пока что собралась вся «фамилия» Долгоруких и принялась обсуждать, не устроить ли авантюру. Была выдвинута идея возвести на престол Екатерину Долгорукую, полноправную, законную невесту покойного императора! Завещания, правда, не имелось, но фельдмаршал Василий Лукич Долгорукий был в Преображенском полку подполковником, а девятнадцатилетний Иван – майором. Пример Меншикова еще не успел выветриться из памяти. Высказывалась идея уговорить сановников вроде Голицына и Головина поддержать эту идею, «а буде заспорят, можно и прибить». Вспоминали не только Меншикова, но еще и то, как правительница Софья в свое время подняла стрельцов, а Петр Великий, в свою очередь – два «потешных» полка. Вспоминали, что Долгорукие, конечно, не Рюриковичи, но и Романовых к Рюриковичам можно отнести лишь с превеликой натяжкой… Одним словом, замаячил план вполне реального переворота, в российских условиях имевшего немало шансов на успех…

Они не решились!

Фельдмаршал Василий Лукич категорически отказался в это дело впутываться. Отнюдь не по благородству души – попросту побоялся, что гвардейцы не только за ним не пойдут, но еще, чего доброго, и пристукнут сгоряча. Должно быть, трезво оценивал свой, говоря по-современному, имидж, и знал, что особой любви к нему гвардия не питает.

К тому же отношения в обширной семейке были, безусловно, далеки от братских. Они друг друга терпеть не могли! Вплоть до того, что князь Алексей ненавидел собственного сына Ивана, а Екатерина в последнее время открыто заявляла, что, едва став императрицей, навечно законопатит братца Ваньку в самое глухое сибирское местечко, какое только сыщут…

Ну, а хитрющий фельдмаршал Василий Лукич попросту боялся, что, идя по стопам Меншикова, клан Долгоруких разделит его участь (и, между прочим, как в воду глядел!).

Решено было ограничиться тем, что на скорую руку сочинили «завещание императора», по которому покойный назначал правительницей свою нареченную невесту. Князь Иван, мастер подделывать почерки, вмиг состряпал сразу два экземпляра – один с поддельной подписью Петра, а второй неподписанный: авось умирающий еще придет в сознание настолько, что ему хватит сил расписаться…

Петр в сознание так и не пришел, а шестеро членов Верховного тайного совета попросту проигнорировали предъявленное двумя Долгорукими «завещание» (есть подозрение, что, будь оно сто раз подлинным, его все равно определили бы для более прозаического употребления – ведь «верховники» уже нашли третий вариант, свой!).

Этот «вариант» именовался – Анна Иоанновна, племянница Петра Великого, прозябавшая в пошлой бедности после кончины супруга, вдова герцога Курляндского…








Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх