Глава девятнадцатая

Директорская чехарда

Клинтон был удивлен отставкой директора ЦРУ. Он этого не ожидал, возможно, потому, что его мало интересовали настроения в Лэнгли. Решение Вулси привлекло внимание президента к американской разведке, переживающей сложный период с момента окончания холодной войны. В этом Клинтон встречает поддержку у республиканцев, составляющих большинство в обеих палатах конгресса. Белый дом должен теперь сотрудничать с парламентариями, которые оспаривают его политику в отношении разведки. Но они хотят взять инициативу в свои руки. Разведка находилась в загоне; нужно было срочно изменить эту тенденцию, ведущую ее к полной деградации.

В июле 1995 года Клинтон уточняет приоритеты по сбору разведывательной информации президентской директивой. Приоритетов три. Первый — это поддержка военных операций. «Если мы должны действовать, чтобы предотвратить новую агрессию Ирака в Персидском заливе или содействовать демократическому режиму на Гаити, — объясняет президент, — наше военное командование должно рассчитывать на службы разведки, чтобы принимать правильные решения и обеспечивать безопасность наших войск». Второй приоритет касается экономической разведки. Третий связан с транснациональными угрозами, такими как распространение оружия, терроризм, наркобизнес, организованная преступность, а также проблемы окружающей среды, которые могли бы угрожать безопасности Соединенных Штатов.

Транснациональные угрозы многообразны. Терроризм не стоит во главе списка. Но администрация Клинтона была первой, кто прилагает систематические усилия, чтобы противостоять им.

Приоритетом остается поддержка операций по «сохранению мира». Армия направляется в Африку, на Балканы, на Средний Восток и на Караибы. Ее роль считается очень важной, так как «всякий раз, когда какому-либо региону угрожает нестабильность или конфликт, его превращают в зону мира. Такая трансформация представляет важный интерес для американцев, — заявляет госсекретарь Мадлен Олбрайт. — Она отвечает нашим экономическим интересам. Она снижает риск гуманитарных катастроф и передвижения беженцев. И она расширяет круг наций, которые кооперируются, чтобы противостоять международным угрозам, таким как трафик наркотиков, преступность, терроризм и распространение эпидемий».

Поэтому неудивительно, что Клинтон рассматривает военных или гражданских ответственных сотрудников Пентагона в поисках замены Вулси. Президент предлагает пост директора ЦРУ Джону Дейчу, второму лицу в министерстве обороны, затем Уильяму Крову, бывшему начальнику Генерального штаба. Оба вежливо отклоняют предложение. Когда обратились к генералу Майклу Карну, он был готов занять этот пост, но проверка ФБР показала, что он нанял домработницу, чьи документы не были в порядке… Карн снимает свою кандидатуру прежде, чем она будет рассматриваться в сенате.

Президент снова обращается к Дейчу, на этот раз настаивая на своем предложении. В ходе своей карьеры Дейч колебался между университетским миром, где он преподавал химию, и должностями высокопоставленного чиновника в министерствах энергетики и обороны. Он мечтал возглавлять министерство обороны. В конце концов, он неохотно соглашается с предложением Клинтона, так как президент дал ему понять, что для повышения в Пентагоне ему необходимо послужить в Лэнгли.

Сенат поддерживает его кандидатуру на пост директора ЦРУ в мае 1995 года. Во время слушаний в сенате он обязался расширить применение спутников-шпионов для сбора и анализа информации.

Как и Билл Кейси при Рейгане, Дейч получает статут члена кабинета. Президент понимает, что директор ЦРУ должен стать более «заметным». Он хочет доказать конгрессу, что Вулси был всего лишь отступлением, что отныне он интересуется делами разведки и что директор ЦРУ входит в его команду. ЦРУ оказывается под руководством человека, рассматривающего этот пост как трамплин в Пентагон.

В ожидании этого Дейч мало заботится о ЦРУ, сосредоточившись на разведывательном сообществе. Под его влиянием господство Пентагона, которого офицеры ЦРУ привыкли называть «гориллой весом в 400 килограммов», еще более усилилось. По ряду направлений. Во-первых, он создает Агентство по обработке изображений и картографии (NIMA), позднее переименованное в NGA. Оно получило эксклюзивные права на сбор, анализ и распространение разведывательной информации, получаемой со спутников-шпионов. Аналитики ЦРУ занимались этим десятки лет. Теперь они должны либо перейти в NIMA, либо переквалифицироваться на другой вид деятельности. Плохая новость никогда не приходит одна. Вскоре Дейч решает создать в Агентстве военной разведки (DIA) специальное подразделение агентурной разведки, которому разрешено вторгаться в сферу деятельности ЦРУ.

Но и это не всё, так как Дейч ставит военных на ключевые посты в ЦРУ. В прошлом Тернер и Вебстер приходили в Лэнгли со своими верными людьми, чтобы закрыть ЦРУ на замок. Но не до такой степени. Центр американской разведки превращается в «Дейчланд».

Единственное заметное исключение составляет пост заместителя директора. Он доверен Джорджу Тенету главным образом в угоду конгрессу. После получения диплома в области международных дел Тенет провел большую часть своей жизни в коридорах Капитолия, вначале на службе у сенатора-республиканца, затем демократа Дэвида Борена, который в течение восьми лет возглавлял в сенате Наблюдательный комитет. Борен взял Тенета под свою опеку, и тот сделал быструю карьеру. Верный своему прошлому, Тенет обещает укрепить связи разведслужб с конгрессом и вместе с конгрессменами-республиканцами «оживить» Оперативный директорат.

Это было трудной задачей на протяжении двадцати месяцев пребывания Дейча на посту, так как этот ученый муж верил только сведениям, получаемым спутниками. Интересы агентурной разведки он считал относительными. Для руководства оперативной работой в ЦРУ он поставил лицо, полностью некомпетентное в этом деле. Речь идет о даме по имени Нора Слаткин, которая была первой женщиной в ЦРУ, попавшей на такой высокий пост, так как сфера деятельности Оперативного директората всегда считалась мужской работой. Одна из немногих женщин, занимавшихся в то время оперативной работой, передает свои ощущения: «Считается, что женщины не могут завербовать арабов по причине недостаточного уважения, которое они испытывают к нам… Аналогично ведут себя латиноамериканцы, которые отказываются подчиняться женщине, будучи сторонниками господства мужчины в обществе… На самом деле, завербовать араба намного легче, нежели получить поддержку у руководства Оперативного директората!»

С приходом Дейча в ЦРУ отношение к «меньшинствам» изменилось к лучшему. Как и в Белом доме, директор разведки проповедует для всех равные возможности без различия пола, цвета кожи или сексуальных предпочтений. В начале холодной войны по причинам безопасности отношение к гомосексуалистам в управлении было крайне отрицательным. Через несколько лет после окончания холодной войны в ЦРУ было даже организовано небольшое «гей-сообщество»! Времена меняются, тем лучше. Но за пределами войны сексов Слаткин блистала своей полной некомпетентностью и отсутствием авторитета. Покоренная авторитетом Дейча, она так и не смогла никогда привлечь его внимание и защитить интересы службы тайных операций. Один из офицеров рассказывает, что «Слаткин организовала своего рода празднование годовщины со дня пребывания Дейча во главе ЦРУ. Это была прекрасная вечеринка… Дейч появился внезапно. Он направляется к Норе, расталкивая всех, целует ее и говорит: «Спасибо за этот восхитительный вечер». Затем он покидает помещение, оставляя Нору заливаться горючими слезами».

* * *

Приход Дейча в ЦРУ совпал с рядом событий, привлекших внимание к Оперативному директорату. Во-первых, в начале 1995 года одно событие отравляет отношения между США и Францией. В газете Le Mond появляется сообщение, что правительство потребовало выслать пять американцев, из которых четверо «дипломаты», за промышленный шпионаж против Франции. Информация была, вероятно, «обнародована» правительством Эдуарда Балладюра, чтобы предать гласности действия американского друга. Позднее Вулси признает: «Да, это правда мои европейские друзья. Мы за вами шпионили. Мы делали это, поскольку вы жульничаете… Прекратите нас обвинять и лучше реформируйте вашу экономическую политику… Вам не надо будет больше жульничать, чтобы быть конкурентоспособными, а у нас не будет необходимости шпионить за вами».

С 1995 года ЦРУ становится всё сложнее работать во Франции и других европейских странах в силу складывающейся политической обстановки. В дополнение к причинам, связанным с окончанием холодной войны, этот кризис вынуждает офицеров ЦРУ покинуть территорию, где они привыкли встречаться со своей агентурой в кафе, ресторанах и хороших отелях европейских столиц. Это потеря для ЦРУ, так как именно там начинают гнездиться радикальные исламисты. Пользуясь защитой европейских законов, они имеют большую свободу действий в привлечении в свои ряды новичков и разработке своих планов.

Именно в 1995 году вновь появляются на свет «темные» союзы, которые ЦРУ заключило с военными хунтами во времена холодной войны. Пресса публикует серию статей, разоблачающих преступления гватемальского полковника Хулио Роберто Алпиреза. В них рассказывается, что этот палач причастен к смерти американца, хозяина отеля в Гватемале. Другой его жертвой был лидер сопротивления, женатый на американке-юристе, работавшей на одного влиятельного члена конгресса. В течение нескольких лет она вела расследование обстоятельств, приведших к гибели ее мужа. Разразился скандал, когда газета «Нью-Йорк таймс» высветила связи Алпиреза с ЦРУ. Вопреки обещаниям Белого дома разорвать все отношения с военными хунтами Оперативный директорат продолжал финансировать палача. Для «поддержания» хороших отношений ЦРУ передало ему наличными 44 тысячи долларов даже после того, как стало известно о его преступлениях.

Столкнувшись с большим скандалом, Дейч реагирует быстро, освобождая от должности двух высокопоставленных офицеров Оперативного директората: бывшего руководителя Латиноамериканского региона и бывшего резидента в Гватемале. И издает директиву, наделавшую много шума: офицеры-оперативники отныне должны получать специальное разрешение из штаб-квартиры на вербовку каждого, кто имел криминальное прошлое или допустил нарушение прав человека.

Дейч не скрывает, что хочет «почистить» Оперативный директорат! Сделать место чистым и равняться на политкорректность. Такой подход, откровенно говоря, неприемлем для нелегальной службы. Он противоречит жесткой реальности оперативной работы. ЦРУ, таким образом, удаляется от многих сотен агентов, особенно близких к кругам террористов. Среди них были и те, кто мог бы предупредить о росте международного джихада. Для Оперативного директората, как это объясняет один из его сотрудников, это равносильно тому, «что вам не разрешают сходить на обед в ресторан в Вашингтоне из-за опасения столкнуться с криминалом».

Другие последствия еще более пагубны. Так, ограничения, введенные Дейчем, вынуждают ЦРУ быть более осмотрительным, меньше рисковать, особенно при проведении тайных операций, уже практически замороженных Клинтоном. Один американский журналист характеризует умонастроения офицеров весьма просто: «Большие операции — большие проблемы. Маленькие операции — маленькие проблемы. Нет операций — полное отсутствие проблем».

Одна из редких программ тайных операций разворачивается в Ираке. По требованию президента Буша ЦРУ поддерживает после окончания войны в Персидском заливе двух оппозиционеров: Ахмеда Шалаби и Ияда Аллауи. Кузены по родству, они ненавидят друг друга всей душой. Первый получил образование в США, затем в Англии. Богатый влиятельный бизнесмен, который знает, как использовать свою харизму и деньги, чтобы завоевать расположение политиков, особенно в Вашингтоне. Аллауи — старый член партии БААС. Менее яркий, чем его кузен, он хранит привязанность к своей стране.

Поддержка групп диссидентов значительно снизилась после избрания Клинтона. Однако провал политики санкций, так же как и сведения, полученные в 1995 году от иракского перебежчика, вынуждают Белый дом действовать более решительно. В этот год Шалаби пытается организовать переворот из иракского Курдистана, находящегося под протекторатом ООН. Операция проваливается из-за внутренних противоречий и активных действий иракских спецслужб. ЦРУ отворачивается от Шалаби, подозревая его в использовании денег американских налогоплательщиков в личных целях.

На следующий год ЦРУ предоставляет шанс Аллауи. Он начинает операцию с размахом с участием нескольких стран: ЦРУ предоставило доллары, оборудование и персонал; Саудовская Аравия и Кувейт оказывают финансовую помощь; Иордания организует логистику. Но иракские спецслужбы выявили одного из людей Аллауи, схватили его, и он под пытками выдал сведения о планируемом заговоре. Вновь аппарат безопасности Хусейна показал свою высокую эффективность. Следует сказать, что вся инфраструктура режима способствовала предотвращению переворотов. Саддам Хусейн сам захватил власть путем переворота и хорошо знал как риски, так и пути его предотвращения. Операция провалилась полностью. Сотни изменников и других агентов, работавших на ЦРУ, арестованы. Большинство было расстреляно. Тяжелое поражение для агентурной разведки в Ираке.

Роберт Баер — один из офицеров, участвовавших в этих неудавшихся переворотах. В самый разгар подготовки его срочно вызвали в Вашингтон. Его подозревают в желании убить… Саддама Хусейна! А ведь политические убийства запрещены еще директивой Форда. И ФБР дает знать Баеру, что ему грозит суровый тюремный срок. Подозрения ФБР основывались на сообщении из Ирана, перехваченном Агентством национальной безопасности. В нем говорилось о том, что офицер ЦРУ, работающий на севере Ирака под псевдонимом «Роберт Поуп», намерен убить иракского диктатора. «Ложь», — говорит Баер. Не имея на это приказа, он никогда не планировал убийство Саддама Хусейна, и единственным общим с подозреваемым лицом является его имя.

Но ФБР также переживает тяжелые времена. А Лэнгли не оказывает Баеру никакой поддержки. Адвокат ЦРУ ему говорит: «Боб, вы на оперативной работе за границей в течение двадцати лет. Вашингтон слишком изменился. Такие расследования идут постоянно. Это рутина…» С Баера снимаются все подозрения после того, как он проходит проверку на детекторе лжи, а спецагенты выясняют, что иранские обвинения были беспочвенны.

Испытывая отвращение, Баер, один из лучших офицеров Оперативного директората на Среднем Востоке, покидает ЦРУ несколько месяцев спустя.

Середина 1990-х годов совпадает с уходом целого поколения офицеров ЦРУ. Отставка, запланированная, но также часто и досрочная в силу атмосферы, царящей теперь в ЦРУ. Его действия оспариваются, репутация плохая, а его роль не очевидна в глазах большинства американцев. ЦРУ более не является желанным в студенческих кампусах — традиционных местах предварительного отбора кандидатов на работу. Оно не считается хорошим учреждением для карьеры. Предлагаемая зарплата уступает частному сектору. В то время как много офицеров уходит в отставку, намного меньше приходит им на смену. Таким образом, нет притока «свежей крови» и новых идей.

Большие потери в Оперативном директорате. С окончанием холодной войны значительно сократилось количество должностей, но подразделение, еще недавно считавшееся самым престижным в ЦРУ, не в состоянии заполнить даже имеющиеся вакансии! Мораль резко упала. И заявления директора только усугубляют положение дел. Он их высмеивает публично, заявляя прессе, что «по сравнению с офицерами в форме офицеры Оперативного директората недостаточно компетентны. Они намного хуже понимают свою роль и задачи».

Это переполняет чашу терпения многих офицеров ЦРУ, и они начинают шумную кампанию против своего директора. Преданные своей работе, иногда с риском для жизни в интересах безопасности страны, они всегда болезненно реагируют на критику и притеснения. ЦРУ — учреждение, легко «возбудимое». Душевное состояние напряжено, так как офицеры не могут высказаться публично без предварительного согласия Лэнгли или риска скомпрометировать свои прикрытия. Но на этот раз некоторые выступают в прессе под их настоящими именами. Они говорят резко, указывают на катастрофическую атмосферу в Оперативном директорате. В таких условиях, говорят они, невозможно быть хорошими профессионалами. Дейч за это в ответе. Он должен уйти. Пресса широко освещает эту кампанию, организованную нелегальной службой ЦРУ. В более широком плане она является отражением психологического кризиса, поразившего Лэнгли. Учитывая всё, похоже, что пресса, как и большинство американцев, остаётся верной «их» ЦРУ.

Независимые эксперты, такие как члены очень влиятельного Совета по международным отношениям в Нью-Йорке, встали на сторону Оперативного директората и его коллектива, поставленного в трудное положение. В 1991 году они констатируют «падение инициативы, вызванное опасениями дисциплинарных санкций и отсутствием поддержки сверху… Офицеры Оперативного директората должны поощряться за рискованные операции. Они должны знать, что будут защищены политически, если их действия соответствуют инструкциям и не нарушают американские законы».

Наконец, ЦРУ поддержали влиятельные члены конгресса. Председатель Наблюдательного комитета в палате представителей заявляет прямо, что «три самых плохих директора центральной разведки — это Джон Дейч, Джон Дейч и Джон Дейч!».

В декабре 1996 года Дейч подает в отставку. Он упрекнет себя за то, что не последовал своему первому инстинкту. «Я не уверен, что можно управлять разведкой в нынешних условиях», — пишет он одному из своих близких. Атаки со стороны конгресса и недовольство офицеров ЦРУ — не единственные причины его ухода. Когда Клинтон был избран на второй срок, Дейч понял, что никогда не будет назначен министром обороны. Не имея никаких причин оставаться во главе американской разведки, он предпочитает вернуться в MIT (Массачусетский технологический институт) и читать лекции по химии перед переполненным амфитеатром. В самом деле, студентам редко выпадает шанс проводить опыты по химии с бывшим мэтром шпионажа.

Клинтон тут же назначает его преемника: Энтони Лэйка, своего советника по вопросам национальной безопасности. Но слушания в сенате переходят в драку! Сенат обвиняет его в том, что он не оказал полной поддержки Ахмеду Шалаби и не поставил их в известность о том, что Белый дом разрешал Ирану продажу оружия мусульманам Боснии. В ходе процедуры утверждения на пост директора ЦРУ сенаторы-республиканцы в действительности «накинулись» на Белый дом. И судьба ЦРУ, предположительно стоящего вне политики, оказалась заложницей политиканства.

После четырех месяцев бурных дебатов в конгрессе Лэйк сдается под давлением парламентариев. За двадцать лет они превратились «из лилипутов в Гулливера шпионажа», констатирует вашингтонский журналист: они делают погоду в политике американской разведки.

* * *

Как прекратить межпартийные дрязги? Кого выбрать на длительное руководство ЦРУ? Тенет, заместитель директора ЦРУ, кажется в итоге наиболее подходящим кандидатом. Его карьера не была отмечена политическими пристрастиями. Он служил как республиканцам, так и демократам. Тесно сотрудничал с членами конгресса, будучи заместителем директора ЦРУ, и даже работал в Наблюдательном комитете сената. Останавливая свой выбор на Тенете, Клинтон думал, что конгресс не будет ему ставить палки в колеса. И действительно, через семь месяцев после ухода Дейча Тенет был легко утвержден в должности. Как и его предшественник, он получает статус члена кабинета. Он становится пятым директором ЦРУ за последние шесть лет.

Тенет коммуникабелен. Его секрет состоял в умении выслушать. Он не стесняется замолчать, чтобы дать возможность высказаться своим собеседникам. В этом он напоминает Ричарда Хелмса, его «эталон», чей портрет висит в его кабинете. Но в отличие от Хелмса Тенет держится в стороне от политиков и политических споров. Это правда, что обстановка резко отличается. Сегодня трудно работать в ЦРУ, как в былые дни, не имея солидной поддержки в Вашингтоне.

В Лэнгли Тенет стремится быть доступным. Он прилагает усилия к восстановлению морали, доверия и оптимизма. Он обедает в кафетерии. Практикует джоггинг с офицерами на площадке ЦРУ. Жуя постоянно потухшую сигару, Тенет подолгу болтает с ними в коридорах Лэнгли. Как и Буш, он обожает свою работу. «Несмотря на оказываемое давление и ответственность, — пишет он, — я полагаю, что у меня лучшая работа в правительстве».

Благодаря всему этому Тенет быстро становится очень популярным в Лэнгли. К тому же он интересуется больше ЦРУ, нежели разведывательным сообществом. «Первейшая обязанность ЦРУ, — уточняет он во время слушаний в сенате, — состоит в том, чтобы предупредить и защитить». И для этого оно должно восстановить свою шпионскую сеть, которую Тенет считает явно недостаточной. Впервые со времен Кейси директор ЦРУ не скрывает своей привязанности к Оперативному директорату. Он демонстрирует это особенно во время празднования 50-летия ЦРУ, организованного в Лэнгли в сентябре 1997 года.

Приглашенный Буш встречен горячими аплодисментами. Клинтон приезжает также, чтобы произнести речь в поддержку ЦРУ и пошутить, упоминая свой возраст, а также и возраст своей супруги: «В течение двух лет я счастлив пересекаться с кем-то, кто приближается к 50-летию… Одна персона, которую я знаю очень хорошо, отметит также 50-летие на днях… Но всё это должно оставаться государственной тайной под грифом «совершенно секретно»!»

По этому случаю мало прессы. В действительности, она не знает, что сказать… Что, собственно, праздновать? Подобная скромность — результат смешения двух противоречивых чувств: подозрительности в принципе и своего рода привязанности. Журналист Си-эн-эн (CNN), отвечавший за освещение этого «события», признает, что «прошлое ЦРУ не всегда было славным» перед тем, как напомнить о «триумфе спутников-шпионов, ставших реальностью, благодаря ЦРУ».

У американцев есть их ЦРУ, как у французов Наполеон.

Бесконечная смена директоров не прошла бесследно. Она подорвала моральный дух института разведки, столкнувшегося с главной проблемой — вербовкой иностранной агентуры. «ФБР имеет больше спецагентов в Нью-Йорке, чем ЦРУ тайных агентов во всем мире», — признаёт директор ЦРУ.

Это особенно остро проявилось в борьбе с терроризмом, так как ЦРУ, наконец, осознало, какую опасность представляет собой бен Ладен. Благодаря, в частности, сведениям, полученным от перебежчика из Аль-Каиды, оно осознает, что бен Ладен представляет собой нечто намного большее, нежели открытый кошелек для джихада. К тому же он не делает ничего, чтобы оставаться в тени. В 1996 году он перебрался из Судана в Афганистан, где вообразил себя воином Аллаха. Он вступает в союз с главой Талибана — политико-религиозной группы, контролирующей страну военным путем. В этом убежище, где он чувствует себя в безопасности, бен Ладен раздает многочисленные интервью, чтобы представить себя в качестве лидера движения «возрождения». Отвечая на вопрос об атаке, предпринятой в июне 1996 года против американской базы в Саудовской Аравии, он заявляет, что эта атака означает начало войны между Соединенными Штатами и мусульманским миром.

При участии других агентств, таких как ФБР и Агентство национальной безопасности, ЦРУ создает подразделение для активной борьбы против бен Ладена. Руководство им поручено аналитику по имени Майкл Шойер. Со ссылкой на имя его сына подразделение назвали «Алек». Это своего рода виртуальная станция, работающая по принципу заграничной резидентуры ЦРУ. Слежка, специальные операции и наблюдение за финансовыми потоками запущены для контроля над действиями одного-единственного лица. Впервые в истории ЦРУ.

В период с 1996 по 1997 год станция «Алек» узнает три вещи: в Аль-Каиде есть полувоенное подразделение, которое замышляет заговоры против американских интересов; Аль-Каида стремится атаковать США на их территории; она пытается приобрести необычные виды оружия.

С момента своего выдвижения на должность Тенет столкнулся с мощным давлением со стороны конгресса и прессы, требующих рассекретить бюджет разведывательного сообщества — популярная тема со времени окончания холодной войны. Он уступает предписанию судебной процедуры, предпринятой Федерацией американских ученых.

Двадцать шесть с половиной миллиардов долларов! Внушительная сумма, несмотря на предыдущие бюджетные сокращения. Распределение между различными агентствами не раскрывается. Тем не менее определяют, что бюджет ЦРУ составляет 10–15 процентов общего бюджета разведывательного сообщества, что соответствует почти трем миллиардам долларов, чему завидуют все службы внешней разведки. Число офицеров оценивается в 16 тысяч человек, что на шесть тысяч меньше, чем десять лет назад.

Объявляя цифры бюджета разведки, Тенет предупреждает, что «обнародование новых цифр расходов может быть сделано только при условии, что это не нанесет вреда национальной безопасности и не раскроет тенденций развития».

Это повторилось в 1998 году. Бюджет разведки увеличился не более чем на 100 миллионов долларов. Относительно незначительное повышение. Но, тем не менее, увеличение. С тех пор бюджет больше никогда не разглашался. Верный своему обещанию, Тенет сдержит слово. Так заканчивается период спада для ЦРУ и американской разведки. Условия совпали: Клинтон стал больше интересоваться внешней политикой, и конгресс намерен укрепить умирающие спецслужбы. Цель, которую поддерживает директор ЦРУ. «Если мы не будем действовать быстро и решительно, — заявляет он перед большой аудиторией в Лэнгли 5 мая 1998 года, — ЦРУ не доживет до своего 60-летия. Оно должно восстановить свою агентурно-оперативную работу, если намерено оставаться в разведке».

Несколько недель спустя Тенет сосредоточил внимание на несколько необычной миссии: он выступает посредником между израильтянами и палестинцами. Со времени соглашений в Осло переговоры зашли в тупик. Клинтон хочет этот «процесс» возобновить. В нем отсутствует доверие — нет посредника, который бы считался обеими сторонами нейтральным судьей. Президент требует, чтобы Тенет сыграл эту роль, довольно необычную для директора службы разведки. Весьма сдержанный на первых порах, он выполняет эту миссию с большим энтузиазмом. Офицеры ЦРУ смотрят с изумлением, как их директор входит в роль дипломата.

Израильтяне согласны. И Ясиру Арафату нравится идея вести переговоры со знаменитым ЦРУ — организацией, окруженной ореолом мистицизма в арабских странах. Оно поможет палестинцам создать хорошо вооруженную и более эффективную службу безопасности, которая пройдет обучение в штаб-квартире ЦРУ. Управление также разрешит вопрос о палестинских заключенных: они будут освобождены или взяты под стражу по решению Джорджа Тенета и представителя ЦРУ в Тель-Авиве. При их посредничестве стороны садятся за стол переговоров в 1998 году и подписывают соглашение, известное под названием «Вайривер меморандум»: безопасность в обмен на постепенное освобождение территорий.

Необходимости резко изменить тенденцию, наметившуюся после окончания холодной войны, способствовал серьезный провал. В мае 1998 года Индия проводит испытания трех атомных бомб, чего ЦРУ не предвидело. Через две недели Пакистан в ответ проводит свои испытания. «Это колоссальный провал разведки», — негодует председатель Наблюдательного комитета сената. Расследование, проведенное адмиралом Дэвидом Джеремиа, напоминает старую истину: аналитики ошибаются, так как они переносят свой образ мышления на объект изучения. Именно поэтому они не восприняли серьезно то, что индийские руководители говорили, тем не менее, открыто. «Никто не может мечтать о том, чего он не понимает», — мог бы сказать Ницше по поводу аналитиков ЦРУ.

Но они не в состоянии оценить информацию, которой не имеют: сбор разведывательной информации должен, следовательно, проводиться на месте. Адмирал предлагает, кроме того, обратиться за помощью к экспертам со стороны. ЦРУ отказывалось от этого во времена холодной войны, когда дух секретности пронизывал все его действия. Но времена изменились… Чтобы быть конкурентоспособными и адаптироваться к обстановке, когда угрозы диверсифицировались, а информация циркулирует со всё возрастающей скоростью, ЦРУ испытывает необходимость «вынести за пределы» некоторые виды своих действий.

Особенно это касается науки и техники. В этом направлении в 1998 году был начат оригинальный проект. Он приводит к созданию In-Q-Tel— общества с рисковым капиталом, в которое ЦРУ регулярно делает взносы. In-Q-Tel, в свою очередь, инвестирует в новые компании и другие технологические инкубаторы, чья продукция адаптирована для нужд Научно-технического директората ЦРУ.

Пробелы в агентурной разведке и ошибки аналитиков были не единственными причинами провала ЦРУ с атомными проектами Индии. Так, спутники были направлены на другую цель — Ирак. В течение нескольких месяцев Багдад мешал работе инспекторов ООН по наблюдению за разоружением. Хусейн, ссылаясь на сговор между американской разведкой и инспекторами ООН, препятствует доступу на многие объекты. Правда, что ЦРУ постепенно проникло в миссии ООН. Это позволяло шпионить в Ираке с небольшим риском и затратами.

Хусейн отказывается сотрудничать с инспекторами — американскими гражданами. Кризис обостряется, угрозы и дипломатические усилия ничего не дают. Багдад отказывается подчиниться. ЦРУ объясняет такое поведение просто: ему есть что прятать. В частности, химическое и бактериологическое оружие, которое не всё было уничтожено после войны в заливе. В июле 1998 года в руки немецкого инспектора попадает документ, подтверждающий подозрения. В нем указано, что Ирак применил на 6526 единиц химического оружия меньше в войне против Ирана, чем было заявлено в ООН. Что произошло с этим оружием? Было ли оно спрятано где-то в Ираке? Нет ли здесь ошибки в подсчете? Багдад молчит.

Спустя пять месяцев началась операция «Лис пустыни». Четыреста крылатых ракет было выпущено по целям возможного складирования оружия массового поражения. Возвращаясь к этому эпизоду, Клинтон заявит уклончиво: «Мы, вероятно, всё уничтожили. Мы, возможно, не достигли и половины наших целей… Возможно, никакой. Мы не могли знать». Так как инспекторы покинули страну до начала бомбардировок, оставив ЦРУ с их подозрениями и минимальными агентурными возможностями.

Отмечая неудачу Белого дома, конгресс переходит в наступление. В конце 1998 года он принимает закон о выделении 98 миллионов долларов иракским диссидентам «для свержения режима Саддама Хусейна» и «принятия экстренных мер для создания демократического режима».

В будущем постараются это забыть, но с этого момента свержение Хусейна является официальной целью Соединенных Штатов и их конгресса.

За это время Аль-Каида становится всё более опасной. В 1998 году бен Ладен провозглашает «религиозный декрет», объявляя, что «убивать американцев, так же как и их союзников, будь они военными или гражданскими, является обязанностью всех мусульман, у кого есть такая возможность, и не важно, в какой стране». А несколько недель спустя грузовик, набитый взрывчаткой, был направлен против американского посольства в Найроби, в Кении. В результате 257 убитых и пять тысяч раненых. В тот же день было атаковано посольство в Дар-эс-Саламе, в Танзании.

ЦРУ быстро устанавливает связь этих терактов с бен Ладеном. В качестве возмездия Клинтон решает подвергнуть ракетному обстрелу несколько баз Аль-Каиды, а также фармацевтическую фабрику в Судане, подозреваемую в производстве химического оружия для бен Ладена. Фабрика стерта с лица земли, но никаких доказательств ее «двойной деятельности» не будет никогда найдено. И даже если ракеты поразили лагеря в Афганистане, они не попали в главаря Аль-Каиды, который покинул один из них за несколько часов до этого.

«Мы находимся в состоянии войны, — объявляет Тенет в декабре 1998 года перед группой офицеров ЦРУ. — И я призываю в этой борьбе не экономить ни ресурсов, ни сил, как в ЦРУ, так и во всем разведывательном сообществе». Один из его заместителей передает содержание речи по факсу директорам других агентств. Она не имеет почти никакого эффекта. Другие директора, похоже, не реагируют на предупреждения ЦРУ. После 11 сентября некоторые из них скажут, что не помнят этого «объявления войны». Оно не вышло за пределы Лэнгли. Тенета мало интересует разведывательное сообщество, и оно ему платит тем же.

В период с 1998 по 2000 год станция «Алек» предложила более сорока операций, направленных на поимку бен Ладена. Они рассчитывали на содействие соперничающих группировок Талибана, а также Северного альянса под командованием Масуда. Но афганцы не желают рисковать своими людьми. К тому же они считают, что американцы не предоставляют достаточно средств для достижения этой цели, тогда как люди бен Ладена вооружены до зубов. Эти фанатики пойдут до конца, чтобы защитить своего главаря. Для его нейтрализации требуются большие средства и, соответственно, огромный риск.

Но Клинтон не хочет повторения Залива Свиней в Афганистане. Кроме того, Соединенные Штаты увязли в сложных отношениях с Пакистаном, Талибаном и Северным альянсом. Крупномасштабная операция также исключена, так как Госдепартамент обеспокоен ее последствиями для стабильности пакистанского режима и его постоянными трениями с индийским соседом.

Вашингтон озабочен тем, чтобы были и волки сыты, и овцы целы…

…А бен Ладен этим пользуется.

Предлагаемые ЦРУ полувоенные операции никогда не увидят своего дня. Либо потому, что Белый дом от них отказывается, либо из-за опасений Тенета, который считает, что шансы на успех незначительные, а риски слишком велики.

Одна из операций тщательно рассматривалась, когда были получены сведения о том, что бен Ладен находится на ферме Тармак недалеко от Кандагара, где живут некоторые из его жен. Как и в других случаях, офицеры ЦРУ предлагают использовать местные группировки, чтобы его выкрасть. Однако идея отдать его в руки вождей местных племен не особенно устраивает военных. Советник по вопросам национальной безопасности обеспокоен юридическими вопросами его будущей экстрадиции. Министр юстиции, в свою очередь, говорит, что убийство бен Ладена противозаконно. Наконец, Оперативный директорат сам сомневается, так как оценивает шансы на успех как сорок из ста. Ситуация слишком неопределенна, решает Тенет и прекращает дискуссии, наложив свое вето.

Находясь во власти политкорректности, ЦРУ колеблется в своих действиях. Наследство Дейча и других политических ограничений давит тяжелым грузом… ЦРУ пребывает в состоянии ожидания лучших времен.

Они никогда не наступят.

Не ранее событий сентября 2001 года.

ЦРУ занимает оборонительную позицию: собирать информацию по Аль-Каиде и попытаться предотвратить попытки атак. И не без основания. Когда мир готовится встретить 2000 год, Аль-Каида хочет отметить по-своему 2000-летие христианства. «Мы сигнализировали президенту, что Усама бен Ладен планирует совершить от пяти до пятнадцати атак при наступлении нового тысячелетия, — скажет позднее директор ЦРУ. — Кроме того, мы также предупреждали его о том, что некоторые операции могут быть и на американской территории».

Ахмед Рессам, перешедший из алжирской GIA в международную Аль-Каиду, был одним из тех, кому было поручено передать «хорошие новости». В декабре 1999 года таможенники, обратив внимание на его нервозность, задерживают его на канадско-американской границе. В его автомашине находят большое количество нитроглицерина и несколько детонаторов. Всё это предназначено для производства бомбы, которую планировалось взорвать в аэропорту Лос-Анджелеса.

Угроза приближается.

Она закончится для американцев невероятным взрывом. И поставив окончательно точку «концу холодной войны», теракты 11 сентября станут как источником многочисленных проблем, так и новым оправданием существования ЦРУ.





 



Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх