Загрузка...



  • Глава 1 ЧТО ТАКОЕ ЯЗЫЧЕСТВО?
  • Глава 2 ИНДОЕВРОПЕЙЦЫ, АРИЙЦЫ И СЛАВЯНЕ
  • Глава 3 ЯЗЫЧЕСТВО АРИЕВ И СЛАВЯН
  • Глава 4 МОГЛА ЛИ РУСЬ ОСТАВАТЬСЯ ЯЗЫЧЕСКОЙ?
  • Глава 5 КАКОЙ МОГЛА БЫТЬ ЯЗЫЧЕСКАЯ РУСЬ?
  • Глава 6 КАК ПРАВОСЛАВИЕ ПРИШЛО НА РУСЬ
  • Глава 7 КАК ПРАВОСЛАВИЕ ДОГОВОРИЛОСЬ С ЯЗЫЧЕСТВОМ
  • Глава 8 КАК РУССКИЕ ВСПОМИНАЛИ ЯЗЫЧЕСТВО
  • Глава 9 НЕОЯЗЫЧЕСТВО
  • Часть I

    ЯЗЫЧЕСКАЯ РУСЬ

    На краю краев земли, где небо ясное,

    Даже вроде как бы сходит за кордон,

    На горе стояло здание ужасное,

    Издаля напоминавшее ООН.

    (В. Высоцкий)

    Глава 1

    ЧТО ТАКОЕ ЯЗЫЧЕСТВО?

    В страшных Муромских лясах

    Всяка нечисть ходит тучей,

    На проезжих сеет страх.

    Будь ты пеший, будь ты конный,

    Заграбастают!

    Ну а лешие так по лесу и шастают!

    (В. Высоцкий)
    ЕДИНОБОЖИЕ И МНОГОБОЖИЕ

    Чаще всего объясняют так, что язычество — это вера сразу во многих богов. Это и верно, и неверно в одно время. Во-первых, даже в самых единобожных религиях — в иудаизме и в исламе — кроме самого Господа Бога почитают множество пророков. Религия, которая поклонялась бы абсолютно одному существу, науке неизвестна.

    Во-вторых, дело вовсе не в количестве богов. Дело в их «качестве» — в том, как понимаются божества, какое место в мире они занимают.

    Единобожники верят не просто в одного бога… Мы верим в сверхсущество, которое сотворило весь материальный мир. Господь Бог — это не «самый сильный», не верховный и не самый правильный бог. Это первооснова всего сущего, создатель известной нам вселенной.

    Мир был не всегда. Это Бог был всегда, и он своей волей, своим словом сотворил мир. А потом уже в мире было и все остальное.

    Некоторые индуисты и буддисты верят в существование то Абсолюта буддистов, то в Абсолютное Дао даосистов, то в Брахму Шанкару индуистов.

    Сейчас я не буду вдаваться в тонкости восточных философий и рассказывать об этих абсолютах. Во-первых, книга моя не об этом. Во-вторых, рассказать о восточных философиях кратко и популярно невозможно. Литературы о них сейчас очень много, и читатель при желании легко найдет все, что его интересует. Только предостерегаю: большая часть литературы о восточных религиях написана очень некорректно. Чаще всего авторы излагают постулаты восточных религий так, как они увиделись им самим. Порой сами даосисты или буддисты были бы в ужасе, узнав, что им приписывают.

    Сейчас для нас главное, что все абсолюты восточных религий, во-первых, не личности или не обязательно личности. Наш же Бог — вполне определенно — личность. Вернее — сверхличность.

    Во-вторых, их Абсолют существует то ли параллельно с материальным миром, то ли мир порождает этот Абсолют. А Бог единобожников не порожден миром и существует не параллельно с миром. Бог не равен миру. Бог древнее, важнее и значительнее всего остального мира.

    В такого Бога верят все единобожники. Единобожники расходятся в другом — главным образом в понимании того, кто такой Иисус Христос. Иудаисты вообще не верят в Христа и считают, что его никогда не было. Мусульмане считают Христа одним из пророков. Христиане же считают Христа Сыном Господа Бога и Спасителем человечества. Мы расходимся в понимании сущности Христа и во многих других вопросах. По этой причине и возникают конфессии — православие, католицизм, множество направлений протестантизма.

    Различия между этими религиями я буду обсуждать в другом месте — там, где пойдет речь именно о них. Пока — о язычестве.

    Так вот, первая и основная черта язычества — язычники не знают Единого Бога, Создателя и Первопричины.

    Вторая черта — язычество тесно связано с родом и племенем. Причем с общностью людей по крови.

    ВЕРА И КРОВЬ

    Русские до сих пор знают одно только слово «народ» и путают с ним иностранное слово «нация». Народы Российской Федерации часто обижает, когда за границей их последовательно считают и называют русскими. В СССР обид было еще больше. Когда в 1978 году в Эдинбурге во время футбольного матча сообщили: «Русские друзья забили гол» — это вызвало чуть ли не восстание. Ведь играла с шотландцами сборная Армянской ССР…

    То, что в России называют чаще всего нацией, — это «этническое происхождение». Все подданные Российской Федерации для западных людей — русские, а какое у кого этническое происхождение — это дело глубоко личное, не имеющее никакого отношения к паспортам, визам и государствам. Татары из Казани и даргинцы, живущие в Петербурге, для них — русские.

    Слово «народ» очень древнее и означает — «все, кто народился». Общность по крови. В этом смысле слово «народ» аналогично не «нации». Нация — это общность по подданству, по государству. Народ подобен скорее старому германскому слову Volk — (от которого слово «фольклор»), то есть опять же общности по крови, по происхождению.

    Стать членом «фолька» нельзя. В фольке можно только родиться. И если в фольк все-таки принимали иноплеменника, то имитировали новое рождение человека. Самым буквальным образом! Имитировались роды, взрослого дядю «принимали», пеленали, укачивали, кормили грудью. У него появлялись новые отец и мать — не приемные, а «как бы родные», настоящие. Кровные дети этой пары становились приемышу как бы настоящими братьями и сестрами.

    Реальное содержание слова «народ», конечно, изменялось с течением времени. Уже в Средние века оно означало скорее общность по культуре, религии и языку. Говоря о русском народе, понимали примерно то же, что древние римляне понимали под словом «popolus» (от которого «популяция»).

    Членом такого народа-популюса уже можно сделаться. Выучил язык, освоил культуру, принял веру — и ты свой. В начале XX века крещеные евреи и обрусевшие немцы считались русскими — без малейших ограничений.

    Согласитесь, это совсем разные понимания научного слова «этнос», которое обычно переводится на русский язык как «народ».

    Так вот: язычество — это принадлежность именно фолька. У каждого фолька есть свои боги, и члены фолька — дети этих богов. Не все люди вообще — а именно этот фольк. Зевс — вовсе не бог для персов или скифов, он бог только для греков. И Один — бог только для германцев. И Вицлипуцли — бог только для племени ацтеков. И Мокошь — богиня только для славян.

    Многие боги разных племен похожи по функциям, даже по характеру и поведению, и при контакте народов богов могли начать считать общими. Как, например, Зевса Антиохийского, в образе которого сливались греческий Зевс и местные боги Сирии. Но это и происходило потому, что границы фольков размывались.

    У каждого фолька всегда была своя территория, на которой он жил и кормился. Его боги были богами этой местности и не властвовали ни в какой другой.

    Могучие и сильные народы-популюсы объединяли разные народы, жившие на огромных пространствах. Появлялись религии, которые ученые называют обычно мировыми. Это не совсем точно, потому что каждая такая религия занимала вовсе не весь земной шар, а один из регионов Земли. Это — региональные религии. Даосизм, конфуцианство, буддизм, зороастризм — такие мировые религии. Это не единобожие, в них много богов. Они не знают Бога-Творца. Но это и не племенные религии.

    Членом популюса можно стать, изучив язык и приняв культуру. Так и мировую религию можно принять, признав ее богов. А вот индуизм — твердый орешек для ученых: это и не племенная вера, и не мировая. Индуизм родился как попытка сведения воедино — как говорят ученые, кодификации — разных племенных вер. У индусов есть общий пантеон богов, которых почитают все индуисты. Ганеша с головой слона, Вишну, Кришна и Брахма, Парвати и Дурга — боги для каждого индуса. Но кроме них существует неисчислимое множество богов, которым поклоняются в разных областях Индии. То в какой-то отдельной части страны или в провинции, то в городе, то даже в одной отдельно взятой деревне. Индуизм вовсе не отрицает этих богов, он признает их всех и только называет некоторых более важными, главнейшими — только-то!

    Исповедовать индуизм означает следовать множеству обычаев и ритуалов, которые действительны в этой местности, в этой деревне или для членов этой касты и могут быть совершенно не важны для других индусов.

    В индуизме так тесно сплетены вера и племенные и кастовые обычаи, что вообще непонятно — может ли иноплеменник исповедовать индуизм? Стать индусом — это означает сделаться членом касты, совершенно «сменить кожу». Рождение в наше время имитируется только у членов самых примитивных племен и некоторых низших каст — но фактически стать индусом означает стать членом местного «фолька».

    Сейчас в России появилось много кришнаитов — но это вовсе не «настоящие» индусские кришнаиты. В Россию кришнаизм пришел из США — фактически это американская секта, а вовсе не ветвь индуизма.

    Так что же такое русское язычество? То язычество, которое исповедовали предки в V–X веках н. э., в эпоху Киевской Руси? Какое язычество пытался кодифицировать Владимир Святой перед тем, как принял христианство?

    Русское язычество — это то язычество, которое сложилось в первые века по Рождеству Христову. Это ветвь язычества древних ариев.

    Глава 2

    ИНДОЕВРОПЕЙЦЫ, АРИЙЦЫ И СЛАВЯНЕ

    Из заморского из лесу,

    Где и вовсе сущий ад,

    Где такие злые бесы,

    Чуть друг друга не едят.

    (В. Высоцкий)

    В начале всех начал, еще до появления Руси, было расселение племен, которых одни называют индоевропейцами, другие — ариями, третьи — арийцами. Все три названия неточны, а третье к тому же еще лживо.

    Слово «индоевропейцы» возникло, когда в начале XIX века немецкий ученый Ф. Бопп и датчанин Р. Раек доказали — язык ариев, захвативших Индию во II тысячелетии до Р.Х., и большая часть европейских языков имеют общее происхождение. Все эти языки, от индийского хинди и персидского фарси до ирландского и французского стали называть индоевропейскими.

    Появилось предположение, что существовал когда-то единый язык или группа сходных языков, от которого произошли все индоевропейские языки. Если был единый язык — был и единый народ, говоривший на этом праязыке. Этот народ имел свою родину, прародину всех индоевропейцев, и этот народ, неизвестно почему, начал расселяться по разным сторонам света. Откуда? Где она, прародина индоевропейцев? Еще одна загадка.

    Поиск прародины всех индоевропейских народов — занятие полезное и увлекательное, но эта книга о другом. Индийские и персидские индоевропейцы называли сами себя «арии»; от этого слова происходит древнее название Персии — Иран. Но это название не народа-первопредка, а одного из множества индоевропейских народов. Но само слово это «пригодилось».

    Будем называть народ-первопредок ариями и будем помнить две важнейшие вещи:

    1. Название это условное. Мы переносим на народ-первопредок название более позднего, дочернего народа;

    2. Древние арии не имели ничего общего с бреднями гитлеровцев про «арийцев» и «арийскую расу».

    ПЕРВЫЕ ДВА РАССЕЛЕНИЯ

    Никто не знает, откуда и когда двинулся в свой путь народ-первопредок. Одна из версий — что это началось в III тысячелетии до Р.Х. на Южном Урале. Но есть и другое мнение — что с Южного Урала начали свой путь только предки азиатских ариев, пошедших в Центральную Азию, в Индию и Иран. Если это так — прародина всех индоевропейцев остается таинственным местом.

    Лучше известно, откуда арийцы пришли в Европу — через Северное Причерноморье и Балканы. Расселяясь на огромной территории, индоевропейские племена смешивались с местным населением, а друг с другом все сильнее теряли связь. Сама память о родстве постепенно уходила в прошлое. Когда-то единый народ, или родственно близкие народы, арии давно распались на множество разноязыких племен.

    Даже те, кто завоевал Европу, не понимали языков друг друга и вели себя друг с другом как самые жестокие завоеватели. Элладу завоевали индоевропейцы, говорившие на фракийских языках. Они покорили, истребили, превратили в рабов жившее здесь доиндоевропейское население.

    Потом Элладу завоевали греки-ахейцы, и они покорили, истребили, превратили в рабов всех, кто жил тут до них — на каких бы языках они ни говорили.

    Захватившие Апеннинский полуостров племена говорили на разных языках, и ученые до сих пор спорят, кто такие италики. То ли это родственные племена, то ли племена совершенно чужие друг другу, племена, которые сблизились и стали немного похожи только со времени жизни в Италии.

    Придет время, и, объединенные Римом, италики завоюют галльские племена на территории современной Франции. Кельты так быстро утратили свой язык и культуру, что возникает серьезное предположение — может быть, они были очень близки к италикам по языку и культуре?

    Во II тысячелетии до Р.Х. племена индоевропейцев вторглись в Северную, а потом в Восточную Европу. Это была самая последняя волна индоевропейского расселения.

    Большинство историков и археологов считают, что во II тысячелетии до Р.Х. из Причерноморья на север двинулись арийские племена, еще не нашедшие себе постоянных мест для обитания — своего рода «сухой остаток» арийского расселения. Это были предки трех будущих языковых групп: славян, балтов и германцев.

    Сначала индоевропейцы из этой волны покорили территорию современной Польши и Германии, вторгаясь в нее с юга и востока. Довольно скоро они двинулись на север, в Данию и в Швецию, пошли по южному берегу Балтики.

    Эти люди знали колесные повозки; колеса для них делались из сплошного распила дерева, а запрягали в них быков. Их воины ездили верхом на быках и с высоты боевого быка наносили удары каменными топорами на длинной деревянной рукояти. Путь рослых европеоидов отмечали гладко отшлифованные каменные топоры, кубки и амфоры с отпечатками шнура. Поэтому археологические культуры индоевропейцев называют «культурами боевых топоров» и культурами шнуровой керамики. Оба названия верны.

    В начале II тысячелетия до Р.Х. индоевропейцы двинулись из Прибалтики на восток, в междуречье Днепра и Вислы, на Средний Днепр. В конце I тысячелетия до Р.Х. они появились уже на Волге. Это племена фатьяновской археологической культуры.

    Культура ладьевидных боевых топоров распространена в Дании и Скандинавии. Две тысячи километров разделяют Данию и Балановский могильник на Средней Волге — самую восточную точку, до которой дошли племена фатьяновской культуры. Всего тысяча лет потребовалась индоевропейцам, чтобы пройти такое огромное расстояние.

    Эти люди знали земледелие и скотоводство, а местные племена были рыболовы и охотники; самое большее — они знали мотыжное земледелие, разводили огороды близ своих жилищ.

    Боевым быкам и топорам, а позже — и бронзовым мечам, низкорослые темнокожие финны могли противопоставить только стрелы с каменными наконечниками. Мы знаем это совершенно точно, потому что очень во многих костях людей из «культуры боевых топоров» сидят эти каменные наконечники. Лук мало помогал против огромных быков и бронзового оружия, а главное — там, где могли прокормиться лишь десятки, сотни охотников-финнов, поселялись тысячи скотоводов-ариев. И финны отступали перед грохотом нашествия, как звери перед ревом лесного пожара.

    Сегодня очень забавно читать, как нацистские историки индоевропейцев, хлынувших в Восточную Европу, называли предками арийской расы, нордическими типами, арийцами.[1] По их восторженным описаниям, арийцы, прекрасные и жестокие, принесли в Восточную Европу высокую культуру и процветание.

    Археологи находили скелеты низкорослых охотников, изрубленных в куски бронзовыми мечами, и нацисты глубокомысленно замечали, что становиться на пути прогресса нехорошо. Наверное, этим людям очень хотелось тоже стать владыками всей Восточной Европы — тоже грозными и прекрасными, как арийцы. Видимо, очкастым и неуклюжим горожанам хотелось отождествить самих себя с гордыми и могучими арийцами — мускулистыми, сильными, лишенными комплексов.

    Советские археологи, конечно же, сочиняли прямо противоположные по смыслу статьи: о том, как местное население быстро истребило негодных агрессоров, преступных захватчиков из «культуры боевых топоров». Подчеркиваю — все двадцатые-тридцатые годы спорили не пропагандисты, не газетчики, а ученые, преподаватели университетов.

    Самое забавное в том, что «культуры боевых топоров» создавались предками в равной степени и славян, и германцев, и балтов. Эти три группы языков обособились много позже, а было время — индоевропейцы с берегов Волги и с берегов Лабы-Эльбы говорили без переводчика.

    Мы не знаем, называли они себя арийцами или нет, но точно знаем, что произошли именно от этих людей… добавив к их крови много крови других народов и рас. В том числе крови племен, живших здесь до индоевропейцев. В том числе крови финских племен.

    Племена «сверленых боевых топоров» расселились на огромной территории. Происходило то же самое, что и при более раннем арийском расселении в Европу: забывалось старое родство, «зато» появлялось родство новое.

    ТРЕТЬЕ РАССЕЛЕНИЕ

    Германские племена сформировались на огромной территории — от Скандинавии (племена гаутов и свионов) до Дуная; от долины Рейна и его притоков и до устья Вислы. В эту пору германцы полностью освоили бассейн Эльбы. После Р.Х. германцы хлынули на юг и на юго-запад — в пределы Римской империи, на запад — в Британию.

    Племена балтов обитали от Рижского залива до устья Вислы, а на юге — до верховьев Днепра.

    Где появились первые в истории славяне, народная память удержала очень слабо. По «Повести временных лет», славяне «родом с Дуная» и по дороге на Днепр пересекли Карпаты.

    Некоторые ученые всерьез полагают, что славяне появились в верховьях Вислы. Стоит ли упоминать, что первыми высказали такое предположение ученые-поляки? Есть теория появления славян на Верхнем Днепре. Ее очень любят ученые русского происхождения. Есть теория возникновения славян на востоке Карпат, в долине реки Тисы, на территории современных Волынской и Львовской областей Украины. Ученые какого народа особенно любят эту теорию, не так уж трудно догадаться. Есть и другие теории — например, итальянской прародины или выводящая славян с Северного Кавказа.

    Место появления славян так же таинственно, как и прародина ариев. Но где бы ни сложились славяне, откуда бы они ни пришли, большинство ученых считают, что во II–IV веках по Р.Х. славяне жили в Карпатах, в верховьях Вислы и на Волыни. В эту эпоху через освоенные славянами земли прошло племя готов…

    Готы обитали в Скандинавии: это потомки гаутов-гётов, германских племен из Скандинавии. Большой остров Готланд в Балтийском море до сих пор носит имя готов. Почему готы покинули Скандинавию, начали двигаться на юг? Бог весть. Шел весь народ — десятки тысяч человек, с женами и детьми, со стариками и домашним скарбом. К I веку по Р.Х. готы заселяли южное побережье Балтики. В начале III века они заняли Причерноморье и Крым. Там, на юге, остготы распались на два племенных союза. В низовьях Дуная жили западные готы, вестготы. В низовьях Днепра жили восточные готы, остготы.

    Вероятно, остготы очень недолго были владыками Карпат и Верхней Вислы — мест, населенных славянами: лет сто — сто пятьдесят, от силы двести. Но, судя по всему, именно готское нашествие разделило славян на две ветви: западных и восточных. Между этими группами славян жили готы. Пусть славянский мир разделился ненадолго, этого, видимо, хватило.

    В третий раз вершится тот же самый процесс: расходятся пути людей, расселившихся на огромной территории.

    В VII–IX веках западные славяне вытесняют германцев из бассейна Эльбы, доходят даже до притоков Рейна. Отметим это — бассейн Эльбы был германским и только потом стал славянским! Но это деяния именно западных славян, восточные славяне не имеют к этому решительно никакого отношения.

    В IV–VI веках Дунай перестал быть рекой романизированных племен иллирийцев и стал славянской рекой. И к северу и к югу от Дуная славянское население преобладало. В Македонии, где когда-то в Пелле кривой Филипп приглашал Аристотеля для обучения Александра, возник славянский этнос с таким же названием: македонцы. Даже в саму Грецию славяне проникали, и не по одному человеку. В VII веке славяне составляли 80 % населения Пелопоннеса (правда, уже к Х — XI вв. они оказались полностью ассимилированы). В 622 году славянский флот появился даже у берегов Италии. Славяне переселялись на субтропические земли Византии — на Крит, в Малую Азию, в Италию.

    Прокопий Кесарийский в своих книгах «Войны» и «Тайная история» уделял большое место славянам, подробно описывал их вторжения в империю. От него мы знаем, что славяне взяли такую крупную крепость, как Топер.[2]

    Много интереснейших вещей о славянах написал Иордан, по происхождению гот.[3] Он хорошо знал славян, проникающих за Дунай, а уже Поднепровье и территория современной Чехии были для него дикой северной периферией, где слишком холодно и о которой мало что известно.

    О чем это свидетельствует? О том, что в VI–VII веках начала образовываться еще одна общность — южных славян. Западные славяне к заселению юга не имели никакого отношения.

    Почти одновременно с «южным вектором» славянского расселения возник и «восточный». Двигаясь на северо-восток, в VIII–IX веках восточные славяне освоили верховья Днепра, вышли к озеру Ильмень, Неве и к Балтийскому морю.

    До IX века на Дону вообще нет славянских древностей, бассейн Дона — не славянская земля. В IX веке под современным Воронежем появляется одно-единственное славянское поселение. Тогда же по Оке и Волге появляются отдельные славянские поселения. В X веке славянское население там уже присутствует, к XIII — преобладает.

    Вот результаты расселения славян: к X веку их землей стала огромная, редко заселенная территория от Балтики до Адриатического моря и от Эльбы до бассейна Дона.

    Это Центральная Европа — территории, на которых располагаются сейчас Польша, Чехия, Словакия, восточная часть Германии, от бассейна реки Эльбы-Лабы. И это западная часть Восточной Европы: центр и север современной Украины, юг Белоруссии, крайний запад современной Российской Федерации.

    На этой территории известны самые древние археологические культуры, которые уже наверняка созданы славянами: тушемли-колочинская, черпеньковская, пражско-корчакского типа, мощинская и т. д.

    Но к VIII–X векам исторические пути западных, восточных и южных славян разошлись навсегда. К этому же времени, к X веку, появляется и название «Русь». Это слово никогда не применяется ни к западным, ни к южным славянам. Русь — это только земли восточных славян.

    Итак, восточных славян — Русь — создали три расселения подряд:

    — расселение индоевропейцев со своей таинственной прародины;

    — расселения общности германцев, славян и балтов с их боевыми быками и топорами;

    — расселение уже самих славян (тоже неизвестно откуда).

    УДИВИТЕЛЬНЫЕ СЛОВЕНЕ

    Где бы ни находилась прародина славян — на Дунае, на Верхней Висле или в Поднепровье, это была небольшая страна, и населяли ее люди, которые могли одинаково одеваться, жить в похожих жилищах и, главное, вести хозяйство сходными методами. Потому и были они единым народом.

    Но вот за считаные века восточные славяне расселяются по колоссальной территории. Почти тысяча километров отделяет Ладогу на Ладожском озере от Переяславля на Нижнем Днепре. Когда осенние дожди уже заливают песчаные дюны над Балтикой, в южной полосе России вы вполне можете получить солнечные ожоги, если выйдете в степь без рубашки.

    Полторы тысячи километров отделяют Бранный Бор племени лютичей, ставший немецким Бранденбургом, от финского селения Москва, ставшего русским городом и столицей Российской империи. Когда в Москве уже играют в снежки и лепят снежную бабу, в Бранденбурге вы можете гулять в одном костюме, а в полдень даже снимете пиджак.

    Все это — земли славян.

    Долгое время сохранялось единство, вынесенное славянами со своей таинственной прародины. В IX веке византийские монахи Кирилл и Мефодий (армяне по происхождению) работали в Болгарии и в Чехии. Они создавали письменный и церковный языки не для одного какого-то племени, а для всех славян — восточных, южных и западных. Единство славян казалось чем-то весьма реальным даже еще в X веке.

    Но вот дальше судьбы начали расходиться. Огромность территории — это разный климат, а ведь к нему еще надо приспособиться. Климат требует подходящей одежды, подходящего жилья, другого поведения от человека.

    Обитая в разных местах, славяне неизбежно начинали по-разному одеваться, строить разные жилища и очень по-разному вести себя. Они сталкивались с разными природными реалиями. В каждой из природных зон поселенцам приходилось находить новые слова для обозначения тех явлений, с которыми другие славяне не сталкивались никогда. Менялись и поведение, и язык, с первых же поколений начали складываться разные типы славянских культур.

    Но самое главное — славяне имели дело с разными климатами, разным животным миром, с разными сроками наступления времен года, с разными речными и озерными системами, с разными сроками выпадения обильных и скудных дождей и снегов. Даже если бы славяне захотели, они не смогли бы вести хозяйство одними и теми же методами. На разные народы, даже на разные цивилизации разводила славян не история, а сама по себе география.

    Для начала у восточных славян возникло двенадцать племен. Эти двенадцать племен старательно описаны в «Повести временных лет». Составлена «Повесть» монахом Нестором в начале XII века — но и тогда еще деление на племена не исчезло, оно сохранялось до конца XIII, даже до начала XIV века.

    Строго говоря, это не племена, это целые союзы племен. Каждый такой союз насчитывал несколько тысяч, а то и несколько десятков тысяч человек. У каждого союза были свои старейшины родов, вожди племен, верховный вождь всего племенного союза. У племенного союза — свой язык. Племя легко понимает людей из другого племени, им для этого не нужен переводчик, но «своего» от «чужака» легко определят по языку, по акценту. Так современному русскому достаточно понятен украинский язык, но стоит ему самому заговорить — и сразу будет виден иноземец. У союза племен была своя территория, свои торговые города, своя столица, свои связи с окружающим миром.

    Каждый союз племен имел свои особенности в одежде и обуви. По покрою одежды, по вышивке на ней, по украшениям всегда можно было определить, какого племени человек. Археологи определяют принадлежность к племени «на раз», особенно если погребена была женщина. У всех восточных славян женщины носили у виска особые украшения — височные кольца. У каждого племени эти кольца так характерны, что остается только пересчитать лопасти кольца, увидеть форму его сечения, оценить расположение лопастей… и все понятно. Исключений не бывает никогда.

    Обувь в погребениях не сохраняется, но известно — поляне осуждали древлян за то, что они не носили сапог, а только лапти. Северяне носили лапти из кожаных ремней, а кривичи — деревянные башмаки.

    Одним словом, каждый союз племен, каждое племя в летописи Нестора — это особый небольшой народ, четко отделяющий себя от других и, в свою очередь, легко отличимый от них.

    Среди восточных славян есть довольно странный племенной союз, не имеющий особого названия: словене ильменские. Все остальные племена имеют имена собственные: радимичи, кривичи, вятичи, поляне, северяне, тиверцы, уличи, бужане, волыняне, дреговичи. Все названы, у всех свои «имена». Только возле озера Ильмень, на реках Волхове, Ловати и Великой живут вовсе не ильменцы и не волховчане, а словене ильменские. Иногда летописцы именуют их еще короче — «словене». Просто «словене» — и все.

    Язык ильменских словен известен — в эпоху древнего Новгорода на нем писали довольно много. Ученых поражает, какой это архаичный, древний язык, как много у него общего с языками западных славян. Этот язык сохраняет очень многое от времен нерасчлененного славянского единства.

    Есть версия, что даже заселение областей северо-западной Руси шло другими путями, чем остального мира восточных славян: кроме пути через Карпаты в бассейн Днепра славяне шли с южных берегов Балтики к берегам Великой, Волхова и Ладоги.

    Если это так, то словене ильменские и впрямь «сухой остаток» былого нерасчлененного славянства. По славянам ударили, разделили их на две части готы — и одни славяне двинулись на запад, другие на юго-восток. А третьи… небольшая третья группа ушла на восток другим путем — примерно той же дорогой, которой двумя тысячелетиями раньше шли, ехали на своих быках люди культур «сверленых боевых топоров».

    Спустя несколько веков восточные славяне, продвигаясь на север, обнаружат близ берегов Балтики своих дорогих сородичей… Но сородичей, говорящих все же на особом языке, напоминающем язык общих славянских предков, и не осознающих себя каким-то особым племенем… Они — словене; просто словене, и все. Ситуация такая же, как если бы к греку или кельту вышел бы кто-то и назвался бы арием.

    РАСКОЛЫ И ОТКОЛЫ ИНДОЕВРОПЕЙЦЕВ

    У индоевропейской общности есть поразительная особенность — и она сама, и ее части редко раскалываются без остатка. Скорее от нее откалываются какие-то новые народы. А те, кто «не откололся», продолжают сохранять прежнее самоназвание, самоопределение, язык. То есть постепенно и этот «остаток» прежней общности тоже изменяется — но все же «остаток» продолжает древнюю прошлую историю, а «отколовшиеся» начинают новую жизнь — в качестве совершенно новых, новых «с иголочки» народов.

    От индоевропейцев-ариев много раз отделялись группы племен — армян-урартов, греков, италиков, иллиро-фракийцев, кельтов. Все это совершенно особые группы племен, со своей собственной историей, даже без понимания своего родства с другими индоевропейцами.

    Но после всех этих «отколов» удивительным образом сохранился некий «сухой остаток» индоевропейцев — культуры «сверленых боевых топоров».

    Эта общность раскалывается, судя по всему, без остатка на славян, балтов и германцев.

    Но вот в первых веках после Р.Х. происходит откол от прежнего славянского единства западных и южных славян. Восточные славяне сохранили гораздо больше архаичных преданий, сказок и мифов. В определенной степени они — тот самый «сухой остаток» прежних славян, сложившихся в верховьях Вислы и Эльбы.

    А словене ильменские — «сухой остаток» нерасчлененного когда-то общеславянского единства уже без всякого «в определенной степени». Остаток, и все.

    Области словен ильменских — будущая Северо-Западная Русь. Будущие земли Новгорода и Пскова.

    Глава 3

    ЯЗЫЧЕСТВО АРИЕВ И СЛАВЯН

    Два леших идут

    И беседу ведут:

    «Послушай, брат ведьма…

    Пойти посмотреть бы,

    Как в городе наши живут».

    (В. Высоцкий)
    ДРЕВНЕЕ АРИЙСКОЕ ЯЗЫЧЕСТВО

    Древнейшие боги ариев изменялись, соединялись, путались в разных концах беспредельного Евразийского материка. Полнее всего древнейшие представления сохранились в Индии… Ведь в Индии древнее язычество не заменило ни единобожие, ни даже мировая религия. Язычество в Индии переосмысляли теоретики и мудрецы, изменяли и приспосабливали к новым временам реформаторы, воспевали поэты, комментировали ученые… Разумеется, современный индуизм мало похож на язычество древних ариев, вторгшихся в Индию три с половиной тысячи лет назад. Но все же многое и сохранилось. Индуизм дает самое лучшее представление о том, каким было это древнее язычество.

    Поразительное дело — но когда даже в современной России оживает древняя языческая культура, ее носители даже внешне становятся похожи на индусов. Прекрасный пример — Порфирий Иванов, создавший свою неоязыческую школу оздоровления. Стал он ходить по земле босиком, поклоняться камням и закатам, всерьез рассуждать о переселении душ… С длинными волосами ниже плеч, с большими глазами и темным лицом, он внешне сделался почти неотличим от индусских брахманов.

    Еще легче увидеть аналогии между богами разных арийских племен.

    Индусский бог неба и дождей Варуна легко узнается в облике прародителя греческих богов — Урана. Оба этих имени напоминают еще и Перуна…

    Правда, и «характер», и «род занятий» этих богов совершенно различны. Творец Варуна — и мрачный подземный Уран, пожиравший собственных детей. И громовержец Перун, швыряющий молнии на дубы, скачущий по небу в колеснице.

    Вообще-то предки перестарались — был у них бог неба Сварог — верховный бог пантеона, аналог Зевса и Юпитера. По некоторым данным, его имя значило «Сияющий» или «Блистающий».

    Сварог был мужем Матери Сырой Земли. Той племенной матери, которую он оплодотворял дождями и которая рожала все необходимое человеку. Со своей землей человек был связан фактом рождения на племенной территории. Покойника долгое время хоронили в скорченной позе — в «позе эмбриона». Умерший уходил в лоно Матери-Земли, чтобы потом родиться снова.

    Позже говорили о «женитьбе на Земле». И даже о «женитьбе на Матери-Земле». Древнейшие представления о кровно-родственном браке стоят за такими словами.

    На земле клялись, положив на нее ладонь. Или брали комок земли в рот (по сей день сохранилось отчаянное, последнее: «Землю жрать буду!!!»). Это была самая страшная клятва. Нарушитель ее уже не мог после смерти уйти в лоно Матери-Земли, Мать Сыра Земля его извергала.

    Если человек шел в поход, ехал с товаром — он брал с собой щепотку родной земли: чтобы племенная земля была с ним, помогала ему и на чужбине.

    Звали Мать-Землю Мокошь. Кош — это жребий, судьба, счастье, а заодно и емкость, куда надо сложить добытое богатство (КОШелка, КОШелек), загнать угнанное стадо (КОШара).

    Мокошь — Подательница и Хранительница жизни, Дарительница урожая, Мать Всего Сущего.

    Мужем этой Матери-Земли, Мокоши, и был Сварог.

    Но параллельно с ним был еще и Стрибог. Это имя значит Стрый бог — Старый бог. То есть отец богов… Прародитель богов… Слово «старый», кстати, здесь не имеет никакого негативного оттенка.

    «Старый» — это старший, то есть главный. Тот, кто был раньше других и потому обладает непререкаемым авторитетом по всем законам родового общества. Вошедший в полную силу. Могучий.

    Есть предположения, что изначально Прародитель богов был такой же мрачной личностью, как Уран греков. Но постепенно высокое звание Прародителя и Старика вывело его из Нижнего мира, из тьмы пещер на небо…

    Стрибог оказался тесно связан со Сварогом. Похоже, в поздние времена их частенько путали.

    Был еще Даждьбог, или Дажбог, — бог Солнца. Дающий бог. Податель и Даритель всех благ — тепла, света, дня, лета. Этот бог аналогичен Фаэтону греков. Он так же скакал по небу на колеснице, неся солнце.

    Священным символом солнца был круг — солярный знак. Символом тепла и огня — скрещенные палочки, крест. И знак палочек, положенных в костер, и символ палочек, трением которых добывали огонь.

    Если вписать в круг лучики — как спицы в колесо, — солнечный знак как бы задвигается, покатится по небу.

    «Громовые знаки» на Руси считались символом Дажбога и особенно Перуна, их вырезали на самых разных предметах деревянной утвари, на наличниках, других частях изб.

    Ирис в Болгарии до сих пор носит народное название перуника. Шесть лиловых лепестков с золотистыми, как молния, волосками. Своего рода природный «громовой знак».

    Если палочки креста изогнуть, «покатить» крест — получится свастика. Древнейшие символы солнца, тепла, огня, самой жизни. Древнейший арийский символ, красивый и многозначный. Свастики известны в Индии, во всей Европе, в Центральной Азии. На Руси свастики изображались и на деревянной утвари, и на постройках, и на одежде. Видимо, свастика была оберегом, символ движущегося солнышка отгонял злые силы.

    На небе славян быстро угнездился еще один бог космических сил — Перун. Рыжебородый бог Грозы и Молнии, с клубящимися рыжими волосами. Перун мчался по небу на белых и вороных конях, и потому черно-белая сорока — священная птица Перуна.

    Ученые считают, что Перуна славяне и балты заимствовали у германцев, в первую очередь у скандинавов… У них такой бог звался Тор, или Тур. Скандинавский Тор мчался по небу на коне с восемью ногами — чтоб быстрее. Он размахивал молотом Молнийром, от ударов которого грохотал гром и сверкала молния.

    Вторым оружием Тора был топор. Удар боевого топора часто сравнивался с ударом молнии или с ударом клюва хищной птицы. Да и назывался боевой топор — «клевец».

    Воинственный Тор был богом кузнецов и воинов. В кузнице ведь тоже били молотом, во все стороны летели искры — как из-под ударов Молнийра.

    Молот и топор были символами Перуна, священными орудиями, несущими в себе небесный огонь. Топором разрубали лавку, на которой лежал покойник: тем самым уничтожалась и смерть.

    Перун был даже воинственнее Тора. Это дружинный бог, бог братства и воинской доблести.

    Бог Волос, или Велес, — мохнатый, волосатый бог; в древнейшие времена, скорее всего, звероподобный. Во времена, когда славяне выделились из прежней общности, это уже скорее человекоподобный бог в звериной шкуре.

    Волос — хозяин зверей, их владыка, проникнутый темной, стихийной мудростью животного. Уподобленный этому богу прорицатель — волхв — одевался в вывернутую шкуру животного.

    Все боги славян гнездились поближе к небу… Волос — единственный из богов, гнездившийся в низинах, любивший пещеры и трещины в земле. Но при этом — «положительный» бог, полезный и мудрый.

    Мы до сих пор «кормим», «подкармливаем» огонь. Предки делали это вовсе не в переносном смысле. Они поклонялись огню. Ученые до сих пор спорят, как звали бога Огня у славян. На мой взгляд, нет смысла угадывать это загадочное имя: индусы поклонялись богу Агни. Почти то же самое слово…

    Кстати, и земля на хинди звучит как «дзумля». Древнейшие арийские слова.

    Как и германцы, как кельты и италики, славяне раз в году добывали трением «живой огонь». Особый священный огонь, от которого раз в год разводили огни во всех домах.


    Вошедший в избу клал руки на камни печи — жилища огня. Клятва на прокаленных камнях считалась почти такой же сильной, как клятва землей. В огонь уходила жертва не одному Огню, а всем богам, кроме разве что Велеса.

    Во время «божьего суда» обвиняемый брал в руки кусок раскаленного в костре железа или клал руку в костер. По силе ожогов определяли — виновен ли. Виноватого, нарушителя божественных законов, огонь не брал, не хотел есть его тела. Чем сильнее ожог — тем ты угоднее Огню. Значит, тем менее виновен.

    Филологи, историки, археологи много спорят — как выглядел бог Род, кем приходятся ему роженицы и главные из них — Лада и Лель. Про Леля даже неизвестно, какого он пола… То ли он Лель, то ли она Леля. А то ли оно гермафродит и можно было называть его и Лелем, и Лелью, как хочется.

    Интереснее другое божество этого цикла — Ярило, или Ярила. Называют его и божеством боевой ярости, вожаком воинов, и даже почему-то богом Солнца. Мол, солнце жарило так яростно, так ярко… Солнце — Ярило. Но это — позднейшие выдумки.

    Ярила — это бог половой любви, бог страсти. Фаллический бог, божество ритуального преследования, такого же ритуального сопротивления, ухаживания, совокупления, страсти. Славянский Амур — Эрот. Только греческий Амурчик, эдакий пухлый летучий хулиган, вполне по-южному легкомысленное создание, а Ярило невероятно серьезен. Это ведь очень важное дело — подбор пары, половая любовь, зачатие, рождение детей. Для всех важное дело — а для язычника важное вдвойне. Для него половые действия — религиозный акт, прямое воздействие на мир, богов и все космические силы. И выполнение воли божественных сил.

    В конце апреля, в разгар весны, у рек и ручьев славяне проводили «ярилки» — обряд «умыкания жен». Веселый, озорной, но для современного человека грубоватый обряд. Принимали в нем участие и «женатики».

    Порой современные люди пытаются представить предков «приличнее», чем они были. Приличность же определяется просто — соответствием духовной жизни язычника жизни современного человека. Мария Семенова всерьез уверяет читателей, что Стрибог среди всего прочего «велел каждому мужчине иметь только одну жену, а женщине — одного мужа».[4] Это, конечно, необычайно высоконравственно со стороны Стрибога, но многоженство оставалось у восточных славян бытовой нормой века до XIII–XIV, а в среде московского боярства — и до начала XVII.

    По сравнению с изобилием «хороших» богов «плохих» было мало. Наверняка известен бог зла Чернобог. Неприятный бог, но какой-то неопределенный, без четко очерченных границ своей злой «ответственности».

    Более понятно злое женское божество: Марана, Морана или Морена. От этого имени в русском языке много слов: мор, морок, морочить, марево, мрак. В общем, богиня тьмы, тумана, наваждения, непонятой. Похоже, и богиня болезней.

    В былинном цикле про Добрыню Никитича есть такой персонаж — Маринка. Странная женщина, которой дана власть над зверями и силами природы, приваживает Добрыню. И как только смогла — колдовством превращает его в тура. Маринка в этой былине — позднее, христианское произношение более древней Морены. Очень неприятная богиня.

    В весенний солнцеворот, на Масленицу, славяне сжигали чучело этой самой Морены. Зима была временем, когда злая богиня торжествует. Весной полагалось ее ритуально уничтожить.

    Символом Морены было не только соломенное чучело, но и сделанный из снега и льда болван — Снежная Баба. В марте Солнце убивало Снежную Бабу — добрый Даждьбог побеждал скверную Морену.

    Трогательная сказка о Снегурочке — история то ли о дочке Морены — Снежной Бабы, то ли о ее потомке от земного человека. Прибилось такое создание к людям, но весны не пережило, не выдержало тепла.

    У кельтов была похожая на Морену богиня Морригана — фея туманов, зимних ночей, болезней, злобы и смерти. Позже, в V веке, кельты на латинском языке ввели в цикл легенд о короле Артуре нехороших персонажей — Мордред и Моргауза. Позднее переложение ее имени, как и Маринка.

    Индусы среди прочих злобных чудовищ, дэвов, знали и Мортана, или Мортану. Это мерзкое существо выходило из болотистых джунглей по ночам, приманивало и пожирало детей.

    Все это боги человекоподобные, а были и боги-чудовища. Как и у всех ариев, у славян были змееобразные божества. Самое известное из них — это крылатый дракон Змей Горыныч. У нас почему-то считают драконов типично китайскими созданиями… Но это вовсе не так! В Китай представления о водяных и воздушных драконах принесли арийские племена: самые восточные арии во II тысячелетии до Р.Х. дошли до излучины Хуанхэ. Другой вопрос, что драконы очень понравились китайцам и стали у них важной частью собственного китайского фольклора.

    На Руси Горыныч водился не в реках, а больше в горах. В точности как драконы, водившиеся в горах Гарца Германии, в горных системах Британии и Шотландии. Характер у всех драконов довольно мерзкий, но западные драконы опаснее: они обожали сокровища. Чтобы накопить их побольше, драконы жгли города, нападали на корабли и караваны, губили купцов и королей. Лишь бы спереть максимальное количество золота и драгоценных камней.

    В отличие от них, славянский дракон сокровищами не занимался. В основном он воровал девиц, и не очень понятно зачем. То ли сожрать, то ли с более интересными целями… Если с более интересными, то был Горыныч очень неудачлив по женской части: девицы упорно не желали с ним иметь дела. Даже под угрозой смерти! Да еще не успеет Горыныч спереть пригожую деву, как уже мчится Добрыня или другой богатырь, всячески обижает дракона. Если верить легендам и былинам, всякое похищение девицы кончалось для Горыныча трагически.

    Есть в мифах и образ страшного Змея, похищающего солнце… Сказка К. Чуковского про крокодила, который солнце проглотил, — давний литературный отзвук этой истории. И остается уточнить: кто был медведь, побеждающий крокодила?

    Змееборчество — классический индоевропейский, арийский сюжет. Грек Аполлон убил змееобразного Пифона в горах возле Дельф. Умирающий Пифон рухнул в пропасть, и оттуда долго еще поднималось его зловонное дыхание. Особая выбранная дева вдыхала этот зловонный дым, поднимавшийся из расщелины, и, одурманенная, начинала прорицать будущее, отвечать на важные вопросы. Знаменитый Дельфийский оракул.

    Другой древний грек, Персей, убил другого дракона, морского, Этот противный дракон уже совсем было приготовился сожрать прекрасную Ариадну — прямо греческий такой, древний Горыныч. Только морской, а не воздушный.

    На Руси могучим богом-змееборцем был Перун.

    Впрочем, в случае Персея речь уже несколько о других змеях — тоже очень неприятных, но водных. С морскими змеями славяне дела не имели — за отсутствием моря. Про морских змеев охотно рассказывали скандинавы и греки — те индоевропейцы, что плавали по морям.

    Но речных драконов знали все — и галлы, и германцы, и славяне. Еще в начале XX века на северо-западе Руси пели озорные частушки про Яшу, который почему-то лежит в реке и притом лузгает орехи и приманивает девиц. Странный довольно-таки Яша.

    Что происходит, становится понятнее в самых древних версиях песен и мифов, где появляется не Яша, а Ящер. Змей такой, и лежит он в Волхове, пропускает суда к Новгороду. Или не пропускает. Плывешь по Волхову, кинь в воду жертву, он пропустит.

    Ну, и девиц себе порой Ящер тоже присматривал и утаскивал в воду. Наверное, и на Руси, как в Китае, водяным драконам приносились человеческие жертвы. Это потом многое забылось, страшненький Ящер превратился в непонятного Яшу.

    Интересно, что все индоевропейцы населили страшными драконами непрочные, текучие стихии воздушную и водную. Видно, не очень доверяли воде.

    ОБОЖЕСТВЛЕНИЕ ВСЕГО

    Все языческие системы в чем-то главном очень разные: разнятся названия обрядов и имена богов, мифологические приключения и деяния героев… Но все равно все языческие веры удивительно похожи. Ведь все языческие веры создавались людьми везде очень похожего, родоплеменного строя.

    Во всех языческих религиях присутствуют одни и те же черты. Ученые давно выделили разные стороны этого явления и дали им научные названия. Важные черты всякого язычества — пантеизм, анимизм, тотемизм.

    Пантеизм — язычник обожествляет природу.

    Анимизм — для язычника нет неживых и неразумных объектов. Живые и разумные горы, деревья, реки, поляны, рощи, леса, камни. У всего сущего есть душа. Со всем можно и нужно договариваться. Еще греки и римляне верили в дриад — живущих в дереве девушек. Валишь дерево — и тем самым убиваешь дриаду. Если рубишь дерево, хотя бы поговори с ним, объясни, что вынужден был его срубить.

    Убил зверя? Договаривайся и с ним, расскажи, что вынужден был его убить, а то и обмани — расскажи, что убил его не ты, а кто-то другой.

    Буря разметала корабли персидского царя Ксеркса — и Ксеркс вполне серьезно велел… высечь море. Это противное море действительно высекли плетьми… Правда, буря от этого не прекратилась.

    Тотемизм — для язычника нет принципиальной разницы между человеком и другими животными. Животные для него разумны, они осмысленно строят свои жизни, они живут своим обществом и разговаривают.

    Многие язычники всерьез считают, что знают язык того или иного вида и могут разговаривать с ними. Европеец тоже может научиться подражать звукам волков, лосей или бизонов — но он вряд ли назовет это «знанием языка». А вот индеец вполне может назвать. Один старый хакас долго слушал, как я подвываю волком и какой-то волк вдалеке за холмами мне отвечает. Он похвалил меня и в то же время укорил:

    — Михалыч, ты умеешь говорить по-ихнему. А вот по-нашему так и не научился.

    Для него умение выть волком и разговаривать по-хакасски было почти одним и тем же.

    Язычник верит, что с некоторыми видами животных связь теснее: это его родственники. Как правило, это самые яркие, красивые, умные, сильные звери, обитающие в этой местности. И самые важные в жизни язычника.

    У чукчей Праматерь всего сущего родила людей и моржей. Моржи — братья людям, только живут в море. Их можно убивать и есть, но нельзя обижать и надо уважать их, как близких родственников.

    Животные могут быть родственниками целого племени, одного рода или отдельной семьи. Животные могут становиться покровителями воинского отряда или данного конкретного человека. Такое животное, лично связанное с человеком, называется «тотем».

    У каждого языческого народа есть свой набор священных и просто «хороших» и «плохих» зверей. Оценка зверей может очень сильно расходиться. Назвать женщину «слонихой» или «коровой» — не очень большой комплимент в России. Но для индуса это как раз комплименты. У слонов ведь такая красивая походка, а у коров — такие красивые, кроткие глаза.

    А вот назвать мужчину тигром для индуса далеко не комплимент. Отношение индусов к тигру хорошо передает образ Шер-хана из «Маугли». Да, кстати, Шер-хан и означает «тигр» на хинди.

    Набор священных животных отражает и общие арийские представления, и эпоху, когда они возникали, и приспособление их к месту обитания славян.

    Самым священным животным для славян, как и для всех ариев, была корова.

    Долгое время лошадь была менее ценным животным: на ней не ездили верхом, не запрягали. Преимущества лошади как животного более умного, способного быстрее скакать, долгое время оставались скрыты в толще времен.

    Корова оставалась самым важным животным в хозяйстве. Самым большим, самым сильным и самым полезным. Арийские воины шли в бой верхом на быках. Быки тащили телегу с огромными колесами из цельных стволов деревьев.

    Корова поила молоком детей — люди становились ее молочными братьями и сестрами. Корова была ходящим вокруг жилища складом мяса.

    На Руси не сложилось такого же обожествления коровы, как в Индии. Но и индусское поклонение корове не совсем такое, как у древних ариев. Арии разводили коров вовсе не для того, чтобы молиться на них. Они ели мясо коров, это установлено вполне определенно. Молитвенное отношение к этому животному в Индии развивалось так, что индусу тяжело думать о говядине. Почти так же, как есть человека. Современные индусы иногда очень страдают от мысли, что их предки ели коров. Один брамин даже опубликовал в газетах объявление: если его убедят, что арии ели «мать-корову», он покончит с собой.

    Забавно? Не больше чем рассказ Марии Семеновой о том, что славяне по воле своих богов были единоженцами.

    Коров славяне очень даже ели. Но именно корова становится второй мамой для Крошечки-хаврошечки из сказки. Своя-то мама, человеческая, умерла, и корова заботится о девочке. Девочка ухаживает за коровой, а после ее смерти складывает ее косточки, хоронит, поливает могилку… Корова дает ей добра молодца и все, что может девушка пожелать.

    Кости коров находят почти во всех местах, где приносились жертвы богам. Даже слово «каравай» происходит именно от «коровы» — так назывался ритуальный хлеб, выпеченный в виде коровы с рожками. Его ели вместо настоящей коровы.

    В Индии почитают именно корову, а не быка. Бык, так сказать, муж коровы, почитается во много раз меньше. Как принц-регент при царствующей королеве.

    Древние арии обожествляли и быка. Особенно предка коров, дикого быка тура. Само название этого животного явно связано с именем германо-скандинавского громовержца Тора.

    Вообще водился тур на громадной территории — от Атлантического океана до Западной Сибири и от Прибалтики до Северной Африки. Были дикие туры в одних местах черные, в других темно-рыжие, с темной полосой по хребту. Самки светлее. Гаремное животное, водилось группами от нескольких особей до нескольких десятков на открытых пространствах: в степях, на полянах, в редком лесу.

    Был тур стремителен, могуч, бегал очень быстро. И к тому же агрессивное животное. Громко ревел: и Соловей-разбойник ведь «ревел по-туриному», чтобы напугать Илью Муромца. На древнего человека во всех местах распространения тур производил сильное впечатление. Наверное, часто нападение тура на людей кончалось плачевно — быстрый, невероятно сильный бык весом в тонну, с длинными лировидными рогами. Его и с огнестрельным оружием не так просто остановить.

    На египетских барельефах фараонов первых династий иногда изображали в виде туров, которые рогами разрушают стены вражеских крепостей. С турами сравнивали себя цари Сирии и Малой Азии. Даже Господа Бога в Библии уподобляют этому животному: «Сила тура у Него».

    Славяне верили в связь тура с Перуном. Верили, что в старину туры сами выбегали из лесу в конце июня, в летний солнцеворот — чтобы люди могли заколоть их и причаститься их мясом.

    В реальности откармливали специальных быков для ритуальной летней трапезы, посвященной Перуну. Вообще связь быка и воина, воинских культов очень древняя. И похоже, восходит она именно к особенностям тура — грозного и мощного бойца.

    Вторым обожествляемым животным была собака. Умное, тесно связанное с хозяином животное, помощник пастуха, защитник хозяина и его стад, боевой зверь.

    Собаку считали священным животным персы.

    Германские племена поклонялись волкам, а некоторые считали, что от волков происходят.

    Прародителей Рима, Ромула и Рема, тоже выкормила именно волчица. Волк был священным животным для римлян.

    У славян слабее почитание волка, чем у германцев. Но культ собаки определенно был. И очень сильный. Давно известно, что при смене веры прежние боги становятся демонами, а молитвы — ругательствами.

    И пес, и особенно сука никак не похвала на современном русском языке. Причем используется не позднее скифское слово «собака», а коренное славянское пес. И у других славян «песий сын» и особенно «сукин сын» — ругательства. Язычники-славяне поклонялись собаке и считали себя ее детьми. Славяне-христиане стали считать связь с собакой чем-то нечистым и скверным.

    В польском языке большая часть ругани заимствована из немецкого и русского языков. Но вот «пся крев» — одно из немногих чисто польских ругательств. Что означает — собачья кровь. То, чем причащались, поедая мясо священного животного и выпивая его кровь, стало бранью.

    Для славян характерно, что диким зверям они поклоняются меньше, чем домашним. Что собаке поклонялись больше, чем волку, корове больше, чем туру. Даже живя бок о бок с финно-угорскими племенами, славяне не сделали священным животным лося. Не обожествили оленя и зубра — при том, что следы обожествления оленя очень хорошо видны и у германцев, и у галлов.

    Из множества обожествленных финно-уграми зверей славяне заимствовали разве что особое отношение к водоплавающим перелетным птицам: к лебедям, уткам, гусям. В сказке про Аленушку и Иванушку именно дикие гуси уносят Иванушку к Бабе-яге. Именно лебеди помогают хорошим девушкам в их нелегкой судьбе. Но тут два обстоятельства: перелетные птицы как бы приносят весну… И второе: славянский Фаэтон — Даждьбог — в своем пути по небу дважды пересекает воды океана. Вечером он спускается к Мировому океану с небесной тверди, проходит сквозь океан и скачет уже по ночному небу. Утром, чтобы попасть опять на небесную твердь, он опять проходит через океан. В эти моменты кони Даждьбога становятся эдакими полуконями-полуутками.

    Утка, нечто водоплавающее, или фантастическая утка с головой коня стали священными животными Даждьбога и оберегом для славян. Уток или утко-коней вышивали на подолах рубах и на рукавах, вырезали из дерева на наличниках окон и коньках крыш.

    Вот кому стали поклоняться из диких животных — это медведю. Само слово «медведь» явно ритуальное. Тот, кто ест мед. Лучше его не называть… А то ведь услышит и придет. Германское «бэр» — тоже не «настоящее» имя. Это звукоподражание, и довольно точное. С этим согласится каждый, кто хоть раз слышал ворчание медведя — гулкое, ворчливо-протяжное, словно бы исходящее из глубины его необъятной туши, резонирующее. Германцы предпочитали изображать это ворчание, чем называть страшного зверя.

    Ученые до сих пор спорят, каково его первоначальное название. Одно из убедительных мнений, что «мишка».

    Поклонялись и змеям. Как и в Индии, считали этих животных очень долговечными, мудрыми, способными многому научить. В Литве деревенские колдуньи поили молоком ужиков еще в начале XX века.

    Из растений объектом поклонения стал дуб. Возможно, в III тысячелетии до Р.Х. дубы росли и на прародине ариев, на Южном Урале. Во всяком случае, для всех арийских народов Европы дуб был священен.

    Особенно священными были дубы, в которые ударила молния: этим дубам, очевидно, отдал предпочтение Перун. Как правило, сожженные молниями дубы очень красивы. Обычно это одиноко стоящие, раскидистые, красивые растения. Под такими дубами собирались на народные собрания, сходки воинов, под ними поедали священных бычков Перуна.

    ЧЕЛОВЕК

    Язычник почти не отделяет человека от других живых существ. Разница между человеком, животным и той же горой или рекой осознается довольно слабо. Смерть уводит человека — а также самая душа вполне может вселиться в животное или рощу. Учение о переселении душ в индуизме достигает самого сложного, самого яркого развития. Но это только доведение до предела типичных представлений язычника за тысячи лет развития язычества у культурного и образованного народа.

    Если человек не значительней животного, с ним можно и поступать так же.

    — Утка — это такой люди, — говаривал Дерсу Узала, знаменитый проводник Арсеньева.

    Но это имеет и обратный смысл. Если утка — это «такой люди», то ведь и люди — это «такой утка». В каких-то случаях человека тоже можно убивать и есть.

    Такая душа вообще не особенно важна; важнее роль, которую играет человек в мире себе подобных. Вырос мальчик, и ему дают новое имя. Прошел обряд посвящения во взрослые мужчины, инициацию, — новое имя. Совершил подвиг — опять поменял на достойное. Сам человек решил, что теперь он какой-то другой, — и взял еще одно имя, четвертое.

    Рождается человек — это для язычника вовсе не индивидуальная личность, уникальная, пришедшая в мир один раз. Вернулся умерший. Полежал в матери-земле в позе эмбриона и вернулся.

    Умер человек. Это не навсегда, он вернется. Судя по многим признакам, славяне верили в переселение душ. И хотели, чтобы хороший, яркий человек вернулся в облике своего внука или правнука.

    Было желание очистить умершего в пламени погребального костра. Бог Огонь поедал плоть, освобождая душу. Вместе с умершим могли уйти те, кто его знал и любил. Самоубийство на могиле мужа считалось высшим проявлением супружеского долга со стороны вдовы. Таких вдов очень уважали.

    Над останками знатного покойника насыпали курган — памятный знак.

    МАГИЯ

    Язычник живет в мире вечного повторения, в мире циклов. Как повторяется год, как сменяются поколения, так повторяются эпохи в истории. Золотой век, когда люди были сыты и счастливы, сменяется серебряным, а серебряный — медным. Медный век сменил железный, самый жестокий и грубый. Но он уйдет, и опять просияет золотой.

    Афинское народное собрание признало учение Сократа вредным и опасным для молодежи. Сократу предложили или уехать из Афин на десять лет, или покончить с собой. Сократ не захотел уезжать и выпил яду — сока цикуты.

    Когда плакали ученики Сократа, окружая умиравшего учителя, он сказал им:

    — Что плачете, глупые? Пройдут века, и опять вы сядете вокруг меня.

    В это верили. Уже родился Гераклит, создатель диалектики. Он уже сказал, что нельзя два раза войти в одну реку. Но массовое сознание оставалось цикличным, оно изменилось много позже.

    «Что было, то и будет. Род приходит, и род уходит, а земля остается вовеки. Возвращается ветер на пути свои», — так писал признанный мудрец, библейский царь Соломон, три тысячелетия назад. Он тоже еще не знал, что нельзя два раза войти в одну и ту же реку…

    Под словами царя Соломона подпишется всякий язычник.

    Мир дает что-то — и если хочешь удержать, надо отдать что-то свое миру. Отсюда и идея жертвоприношения. Чем ценнее то, что получаешь, тем более ценное надо отдать. Потому и приносились человеческие жертвы при закладке крепостей и храмов. Избранные в жертву вовсе не обязательно боялись и рыдали. Часто они шли на смерть с гордостью — как люди, отдающие себя на благо всего рода и племени. Да и ценность индивидуальной жизни язычника совсем не такова же, как для нас.

    Гибель воинов в бою виделась тоже своего рода жертвой. Как и гибель девушек, отданных водяному дракону или задушенных перед могилой умершего вождя.

    Язычник верил: если хочешь чего-то от мира — надо совершить похожее действие. Нужен дождь? Лей на землю воду, вызовешь дождь. Лучше всего, если воду будет лить кто-то, у кого есть договор с высшими силами, — жрец-волхв. Его магические действия будут сильнее.

    Нужно плодородие земли? Тоже надо совершить нечто подобное. «Ярилки» были важны и для будущего урожая. Люди занимались любовью и зачинали детей, показывая пример самой земле. И много позже, уже в Средние века славяне совокуплялись на полях после вспашки, перед севом и после сева. Чтобы поле родило. Такой же обычай был у греков и римлян. Получив свой надел земли, молодая пара должна была заняться любовью на своем поле. Иначе земля не родит!

    ПОЧЕМУ ЭТО КОНЧИЛОСЬ?

    Так и жил языческий мир славян семь-десять веков. Очень не похоже на наш мир. Мы невольно приписываем свою собственную психологию предкам: или просто многого не знаем, или очень уж хотим, чтобы предки были «получше». Они были совсем не плохими, но на нас очень не похожи.

    Языческая Русь жила, очень плохо зная окружающий мир. Почти без идей и представлений, привязывающих ее к остальному миру, и даже почти без таких, которые скрепляли бы саму Русь. В Перуна и Сварога верили все… Или почти все. Но для сотен тысяч крестьян, разбросанных по колоссальной стране, важнее были местные боги и божки, местные дела и настроения. Жили по вековым обрядам и обычаям, даже не особенно вникая — что они делают и почему. Но твердо зная: делать надо так и только так!

    Каждый год летели на север птицы, и надо было сжечь чучело Морены, слепить снежного болвана, а потом испечь из последнего хлебца прошлогоднего урожая изображения носителей весны — жаворонков. Надо было хорошенько посовокупляться на «ярилках», привлекая плодородие земли, и надо было приготовить все необходимое для сельскохозяйственного года. Надо было начать сев, выгонять в зазеленевшие луга отощавший за зиму скот и не забыть отблагодарить богов за то, что весна наступила. Люди все делали правильно, приближая весну своими магическими действиями. Но ведь и боги не оставили людей навсегда во власти злой Морены.

    Шло лето с полевыми работами, и раз уж не выбегают сами туры, приходилось есть откормленных домашних бычков под спаленными молнией дубами, отмечая летнее солнцестояние, самые долгие дни года.

    Шумели грозы — Даждьбог и Перун хотели, наверное, что-то сказать человечеству. Или это папа Сварог оплодотворял маму Землю.

    Собирали урожай, начинали готовить снаряжение для осенней охоты… Опять благодарили богов, выполняли вековые ритуалы. В избы заходили свахи, клали руки на камни печей и хвалили свой «товар». С ритуальными словами, которые произносят, не думая, договаривались о браках, сговаривали детей.

    По стародавним обычаям справляли свадьбы, на которые варили пиво и готовили еду опять же по заветам веков. Даже не думая, не помышляя отступиться.

    На время опять побеждала Морена, летели первые белые мухи, приходилось надевать кожухи и теплые рубахи.

    Весь этот год умирали люди, и в одних местностях надо было их сжигать и насыпать курганы. А в других надо было венчать умершего с матерью-землей, погребая на деревенском кладбище. Тоже по вековечным обычаям, под присмотром предков и богов на погосте.

    Так шел год за годом, и каждый год был нетороплив, раздумчиво долог, каждый день в нем тянулся бесконечно. А время летело, не отмеченное событиями, кроме рождений и смертей. Неизменно возвращалось все то же самое, нового не бывало от веку, и ничто не звало за горизонт.

    Действительно, вот мы говорим о рождении государственности у восточных славян, о рождении Новгорода Великого и Киевской Руси. А сколько людей строили государственность Древней Руси? Ну, несколько десятков… от силы — несколько сотен человек. Помогали им несколько тысяч — дружинники.

    Еще несколько тысяч — население городов, профессиональные ремесленники и торговцы. Сколько людей каждый год проходило по знаменитому пути «из варяг в греки»? Те же несколько тысяч. Эти хоть видели истинные пространства Руси, ее различия в разных частях, ее громадность.

    А жило-то на Руси не 20 тысяч человек, а по разным расчетам от 700 тысяч человек до миллиона.

    К X веку назрел момент, чтобы осмыслить себя как некое единство. Осознать, в чем они общность, и в чем противостоят остальным. Просто слишком много людей стало жить в этом пространстве, слишком тесными сделались их отношения. Племенной быт вступал в противоречие и с ростом экономики, и с ростом государственности.

    Язычество не дает такой возможности.

    Мне возразят: а индуизм? Индуизм — результат вековой кодификации язычества, сведения его в какую-то разумную систему. Индуизм — это пример вековой работы по соединению разных языческих вер разных племен.

    Тем более, Русь тоже возникала как государство не одних только славян.

    МНОГОНАЦИОНАЛЬНАЯ РУСЬ

    Древняя Русь состоялась как многонациональное государство потомков варяжского князя Рюрика. Рюрика в Старую Ладогу призвали, строго говоря, не славяне, а союз славянских и финских племен. В древнейшей русской летописи, «Повести временных лет», сказано: «И идоша за море к варягом, к руси…. Реша руси чюдь, словени и кривичи и весь: «Земля наша велика и обильна, а наряда в ней нет. Да поидъте княжит и володети нами».

    Чудь и весь — вполне определенно финно-угры.

    И позже на территории Руси, кроме 12 славянских племенных союзов, жили и племенные союзы финно-угров: меря, весь, мещера, мурома, чудь были ничем не «хуже» славянских.

    Про как будто славянский племенной союз вятичей, самый непокорный и дикий, вообще трудно сказать, «чей» он в большей степени: союз включал не только славянские племена и роды, но и много финских племен и родов.

    Рюрик сначала княжил в Ладоге. Это было княжество с очень сложным составом населения. Уже в XI веке жена Ярицлейфа Скупого (Ярослава Мудрого, как назвал его Карамзин), получила Ладогу и приладожский край в свой удел. Ирина-Ингегерд, жена Ярицлейфа, князя-конунга всея Руси, была дочерью первого общешведского конунга Олафа Шётконунга. Ладожское ярлство было населено в основном славянами и чудью, оно вполне определенно входило в Древнерусское государство. Но управлял этим ярлством родич Ингегерд, ярл Рёнгвальд. Это варяжское ярлство опиралось на такие мощные по тем временам крепости, как Адельгьюборг (Ладога) и Алабор (Олонец).

    В 860 году варяги захватили Новгород.

    В 862 году родственник Рюрика, Олег, завоевал южные пределы Руси. Мы не знаем, был ли Олег сыном Рюрика, его родственником или одним из его воевод. Мы знаем, что Олег привез в Киев малолетнего князя Ингвара-Игоря и что от Игоря, потомка Рюрика, пошла династия Рюриковичей, первых князей Руси.

    Олег привел к Киеву племенные ополчения словен ильменских, кривичей, мери и чуди. Напомню — словене ильменские и кривичи говорят на понятных друг для друга, но разных языках. Они иноплеменники друг для друга. Олег бросил на Киев многоплеменное войско славянских и финно-угорских народов, покоренных варягами.

    Дружина же Олега состояла в основном из людей с именами Фарлаф, Свенельд или Рогволд. Ратибор и Всеволод тоже упоминаются… Но славян явно не большинство, и само имя Олег — скандинавское, как и Игорь.

    862 год большинство историков считают временем возникновения единого русского государства.

    В северной и северо-западной части этого государства жило множество варягов-скандинавов. Настолько, что в Старой Ладоге и Новгороде были целые варяжские кварталы.

    На юге Руси жило так много степняков, что тюркскую речь понимали очень многие. В 968 году через лагерь печенегов из осажденного Киева смог пройти некий «отрок». Этот «отрок» (мы даже не знаем его имени!) так и шел через лагерь, все спрашивал по-печенежски, не видал ли кто его коня… Только когда храбрый юноша прыгнул в воды Днепрa, печенеги сообразили, что к чему. Видимо, парень совсем неплохо умел говорить по-печенежски.

    В Тьмутаракани у князя Мстислава чуть ли не половина дружины была половцами или осетинами (прямыми потомками сарматов).

    Все это многоплеменное скопище объединялось только общей династией князей. Но общей идеи у них не было, все племена и народы были язычниками и поклонялись своим племенным богам.

    ВЫБОР

    Необходимо было как-то идейно объединить их всех и противопоставить остальным. Для этого следовало принять любую из мировых религий. Тогда появилась бы принадлежность всех исповедующих эту религию к единоверцам. Та принадлежность, которую и называют цивилизационной. В этом случае Русь присоединилась бы к одной из мировых цивилизаций: христианской, мусульманской или буддистской.

    Можно было бы создать, придумать свою собственную мировую религию. Тогда Русь стала бы или особой цивилизацией, или центром такой цивилизации.

    А можно было пойти другим путем — как раз тем, которым пошли индусы. То есть путем кодификации язычества, постепенного упорядочивания вер и верок всего многоплеменного многообразия Руси. На основе славянской религии, вероятно, — примерно как вера ариев сделалась основой индуизма.

    Такая работа, кстати, тоже могла привести к рождению особой русской цивилизации.

    ПОПЫТКА КОДИФИКАЦИИ ЯЗЫЧЕСТВА

    Эта попытка кодификации язычества связана с именем Владимира Святославича. По порядковому номеру он четвертый князь объединенной Древней Руси после деда Игоря, бабки Ольги и отца Святослава. Он — шестой князь династии Рюриковичей — если считать первым Рюрика, а вторым — непонятного Олега.

    Год рождения Владимира неизвестен. Вероятнее всего, он родился между 955 и 960 годами. Еще при своей жизни Святослав разделил земли между сыновьями. Старший, Ярополк, взял себе Киев, второму, Олегу, отец отдал землю древлян, а Владимира отправили в Новгород.

    После смерти Святослава, как это обычно и бывает, началась междоусобица. Олег погиб, а Владимир со своим верным дядькой Добрыней бежал «за море» — то есть явно в Скандинавию. Через три года он возвращается с варяжскими дружинами. Варяги и новгородцы входят в Киев в 980 году — что характерно, без боя. С их помощью Владимир отбил государство отца у старшего брата Ярополка.

    Отец двенадцати сыновей от разных жен, Владимир посадил в Новгороде старшего сына — Вышеслава. Именно старшего! Только после смерти Вышеслава в Новгороде сел Ярослав… У Ярослава сложились особенно хорошие отношения с новгородцами.

    Конец Владимира тоже связан с Новгородом, как и начало.

    Став новгородским князем, в 1014 году Ярослав отказался давать отцу дань — две тысячи гривен. Понятно, это не было его личным решением. Не просто скверный мальчишка не захотел слушаться папы, а Новгород не желал давать свои денежки в Киев.

    Владимир страшно разгневался и готов был идти войной на непокорный Новгород. Русь оказалась на краю киево-новгородской войны, но тут в 1015 году Владимир умер (от злости? Летопись молчит о причинах).

    Святой равноапостольный князь Владимир вошел в историю как креститель Руси и проводник христианства. Но жизнь-то он прожил как язычник.

    Число его жен называют разное — от 15 до 30. Четверо из этих бесчисленных жен были скандинавского происхождения, остальные и касожками, и болгарками, и славянками… Любвеобильный он был, святой равноапостольный князь Владимир.

    Одна из его жен — Аллогия (или Аурлогия) жила и правила в Новгороде! Скандинавские саги называют ее колдуньей, и якобы именно из-за этого она могла предсказать великое будущее будущему христианскому святому. Святому Олафу. Как будто прорицательницами были и некоторые из других его жен. В общем, христианская семейка.

    Этот вот удивительный святой сумел совершить немало славных дел.

    Именно он ликвидировал племенные княжения, сплотив Русь политически.

    В 980-м Владимир создал общий славянский пантеон.

    Само слово «пантеон» — греческого происхождения. От «пантеос» — все, и «теос» — боги. Так называли места или храмы, посвященные одновременно всем греческим богам.

    Владимир вряд ли хорошо знал греческий язык, но создавал он именно такое место. Он выбрал район пещер — «печер» — под Киевом. Эти «печеры» традиционно служили местом для отшельников. Сидели эти отшельники в них, а крутые откосы горы над Днепром — отличное место для капища. Владимир велел снести в это место все болваны всех племенных богов.

    КАПИЩА

    Само расположение главного капища говорит о многом. Дело в том, что деревенские погосты — поляны с болванами (деревянными изображениями богов) ставились на возвышенных местах, но поблизости от деревни. Тут же располагались и кладбища. Волхвы старались жить подальше, в чаще леса, в местах особенных и немного жутких — например на болотах.

    Велесу поклонялись в пещерах, ямках и низинах.

    Ящеру, соответственно, у вод.

    Вот Перуну поклонялись на вершинах холмов, на высотах. Само расположение погоста означало — главным здесь будет Перун. Был этот идол в два роста человека, из сожженного молнией дуба. И были у него золотые усы и серебряная борода. Стоял этот идол на самом высоком месте.

    Перед болваном Перуна поставили алтарь в виде каменного кольца, и было у этого алтаря то ли шесть, то ли восемь «лепестков». На алтаре приносили в жертву быков и телят. Как будто бы и людей… Но более поздние информаторы были христиане, они могли и преувеличить степень жестокости и дикости язычников.

    Остальные болваны располагались ниже Перуна, позади него и полукругом. В числе болванов было и изображение Хорса — бога откровенно южного, иранского происхождения. И изваяния богов финских родов и племен.

    Само собрание всех богов в одном месте наверняка шокировало и пугало многих. Язычники — очень толерантные люди в том смысле, что спокойно относятся к вере других. Но им очень не нравится, когда племенных божков смешивают или путают с другими.

    Пантеон делали греки… Для своих богов. Для тех, которым поклонялись во всех городах-государствах Греции.

    Римляне создали храм, который так и назывался: Пантеон. Но тоже именно для богов Рима. У римлян хватало такта не ставить изваяний богов покоренных ими народов ниже своих.

    На Востоке завоевателям такта порой не хватало. Еще в Вавилон везли статуи богов завоеванных амореев из Арама (современная Сирия) и Аккада. А когда одолели ассирийцы, они вывезли всю коллекцию богов из Вавилона в Ниневию.

    Стоило вавилонским царям победить ассирийцев, как они повезли статуи богов из поверженной Ниневии обратно в Вавилон. И объясняли: «Мардук победил своих врагов, пленил их, заточил у себя в крепости». Смысл помещения болванов в одном месте с Перуном, но позади и ниже него, был превосходно ясен язычникам.

    Конечно, такой пантеон, общее капище еще не означает сведения в строгую систему представлений и верований язычников. До кодекса всех богов еще далеко…

    Если Владимир хотел создать нечто вроде русского индуизма, эдакий «русизм», ему предстояло выработать нечто похожее на творения современных неоязычников. Это у Буса Кресеня и прочих современных деятелей Змей Горыныч оказывается внуком Бабы-яги, Даждьбог — внуком Сварога, Утренняя Заря — дочкой Перуна и так далее. Кто чей родственник — ничуть не более важно, чем вопрос, кем приходится Афина Паллада Зевсу — внучкой, дочкой или падчерицей. Главное, чтобы все было логично и отвечало основной идее…

    Такая работа требует усилий не одного князя Владимира и даже в основном не князя. Но путь начат в 980 году, и пройти этот путь вполне можно. По крайней мере, теоретически тут нет ничего невероятного.

    Глава 4

    МОГЛА ЛИ РУСЬ ОСТАВАТЬСЯ ЯЗЫЧЕСКОЙ?

    Лишь только собрался пойти он на вы

    Громить неразумных хазаров,

    Как вдруг набежали седые волхвы,

    К тому же разя перегаром.

    (В. Высоцкий)
    ПРИ КАКИХ УСЛОВИЯХ?

    Христианизацию Руси подают обычно как железную неизбежность. Ну, не могло быть иначе! А почему, собственно? Индия оставалась языческой страной всю свою историю. Африка тоже. Индейцы и Южной и Северной Америки были язычниками до насильственной христианизации колонизаторами. Сегодня некоторые индейские племена пытаются вернуться к язычеству, как к племенной идеологии. И в культуре народов Юго-Восточной Азии много языческого, особенно островов Индонезии.

    Вообще-то, называя районы Земли, где живут язычники, я называю вовсе не самые развитые, передовые области. Периферия цивилизации. Отсталые, диковатые страны, которые вечно кто-нибудь завоевывал.

    Так же точно и в самой старушке Европе. Языческие страны лежат на самой ее периферии, малокультурные и малоинтересные кому-то. Из этих стран порой выплескиваются варварские нашествия, у берегов христианских государств появляются ладьи викингов. Но они потому и появляются, что в нищей, дикарской Скандинавии жрать нечего.

    А в исторической перспективе получается так, что язычники всегда проигрывают христианам.

    ПРИМЕР ГЕРМАНЦЕВ

    В германском мире саксы больше других племен сопротивлялись христианизации. Результат их войны с Карлом Великим в конце VIII века — истребление десятков тысяч язычников, покорение Саксонии огнем и мечом, гибель всей саксонской цивилизации. Крестившись, саксы потеряли бы или сильно изменили часть своей культуры. Но сохранились бы и физически, и политически.

    В Скандинавии еще в X веке миссионеров убивали или продавали в рабство. Короли пытались ввести христианство — как норвежский король Хокон I (935–961). Их потуги вызывали такие взрывы сопротивления, что попытки приходилось останавливать. Скандинавию христианизировали только в XI–XII веках — позже, чем Русь. И с большими человеческими потерями.

    ПРИМЕР ЗАПАДНЫХ СЛАВЯН

    Все земли к востоку от Эльбы-Лабы и до Одры-Одера давно видятся нам как коренные немецкие земли… Тогда как еще в X веке здесь обитали лютичи, бодричи (ободриты), лужичане — славянские племена. Немцы хорошо знали их, и случалось, Карл Великий использовал славянские племена как союзников, ограждал свою империю от их набегов, мстил за убийство «своих». Но что характерно — в свою державу их земли не включал, своими подданными не делал. Карл Великий считал, что восстанавливает Западную Римскую империю… Что-то удерживало императора от того, чтобы считать славян частью этой империи.

    В X веке полабские славяне и славяне Центральной Европы оказываются в зоне влияния западнохристианской цивилизации. И в зоне действия Drang nach Osten — хищного напора немцев на восток. Ширмой для «дранга» часто оказывался Крестовый поход — ведь немцы-христиане завоевывали земли славян-язычников.

    Первый раз завоевал земли славян по реке Лабе Оттон I в середине X века и создал там несколько пограничных графств. Уже в 983 и 1002 годах славяне восстали и обрели независимость.

    Опасный враг заставлял объединяться в государство. В 1044 году князь бодричей Готшалк объединил бодричей, лютичей и поморян в единую Вендскую державу. При Готшалке и его преемнике Крутом (1066–1093) Вендская держава могла отбивать катящиеся с запада волны «дранга нах остен».

    Проблема в том, что внутри самой себя Вендская держава не была ни прочна, ни монолитна. Внутри ее самой — раскол, борьба язычников и христиан. Одни славяне готовы были принять крещение, другие готовы были воевать до последней капли крови, лишь бы никогда не надевать креста.

    Державу разрывал на части местный сепаратизм отдельных племен. У каждого племени были свои боги. Дети других богов оставались иноплеменниками.

    Новый король Вендской державы, славянин с немецким именем Генрих, сын Готшалка, призвал немецких епископов: крестить насильно! Результатом был только новый, еще более жесткий, раскол на христиан и язычников. Измученная внутренними распрями, Вендская держава, спотыкаясь, шла к своей гибели и окончательно распалась около 1129 года.

    В 1147-м саксонские князья Генрих Лев и Альбрехт Медведь начали новый Крестовый поход. Князь бодричей Никлот нанес рыцарям ряд поражений, сжег Любек, построил крепость Добрин, заключил перемирие. Но ведь ничто не изменилось: сильным западным герцогствам, опиравшимся на поддержку всего христианского мира, по-прежнему противостояли разобщенные языческие племена.

    В 1160 году война вспыхнула вновь: Генрих Лев заявил, что Никлот нарушил условия мира. Правда ли это? Кто знает…

    Никлот погиб в одной из стычек на границе, а к 1170 году земля лютичей стала основой графства Бранденбург. Земля бодричей — основой графства Мекленбург.

    Липовый город, Липск, стал Ляйпцигом. В России этот город называют почему-то «Лейпциг» — произнося «е» вместо «я». Бранный Бор стал Бранденбургом; Мишны — Мейсеном (тем самым — мейсенский фарфор). Берлин образовался из двух славянских поселений, в 1307 году слившихся вместе.

    Территория Германии увеличилась вдвое, на новые земли хлынул поток переселенцев, а славяне оказались очень быстро онемечены. В XVII–XVIII веках немецкие ученые будут записывать последние слова и фразы на языках лютичей и бодричей. Язык лужичан проживет дольше, и у немецкого писателя Эрика Шриттматтера, который сам говорил, думал и написал несколько книг на немецком языке между 1930 и 1960 годами, был дед, который еще мог сказать несколько слов по-лужицки.

    А на землях славян к востоку от Лабы, на этой второй Германии, по размерам больше первой, выросли большие княжества, в которых власть князей была несравненно сильнее, непререкаемее, чем на западе той же Германии. Города на востоке имели меньше привилегий, крестьяне оказывались бесправными крепостными. По словам Киплинга, «десять заповедей не имели силы к востоку от Суэца». Ну, а римское наследие не имело силы к востоку от Лабы. То есть имело, конечно, но эдак слабенько и временами едва теплилось.

    На примере западных славян хорошо видно, как для племен и народов самым важным, самым судьбоносным событием становится принятие христианства.

    Как бы ни относиться к Drang nach Osten, факт остается фактом — германское нашествие окончилось плохо только для языческих племен. Польша и Чехия крестились, и они сохранились в истории. Это полабские славяне ушли из исторического бытия упорными язычниками.

    В 1169 году мекленбургские рыцари разрушили общее для них святилище Арконы (на острове, который славяне называли Руяна, а немцы — Рюген). К этому времени чехи уже 200–250 лет были христианами; поляки — почти 200 лет. Получается — больше двух веков полабские славяне упорно не принимали нового, и даже князья с христианскими именами и титулами королей ничего не смогли изменить.

    Может быть, католицизм слишком сильно ассоциировался с агрессией иноязычных, инокультурных пришельцев? Возможно, племенные боги воспринимались как знамя сопротивления? Очень может быть. Но это уже ничего не меняет. Язычество тех, кого завоевывают, делало агрессию морально оправданной.

    Язычество же разобщало. Против всего христианского мира каждое племя, чуть ли не каждый род взывали только к «своим» племенным богам, искали идеала только в уходящей старине — оказываясь во все более изменившемся, все сильнее отошедшем от этой «старины» мире. И проиграли, как тремя столетиями раньше — саксы.

    Не парадокс ли, что христианизировали полабских славян саксонские рыцари — сами жертвы Крестового похода Карла Великого?!

    Точно так же вся Северная Польша, все языческое прусское Поморье были сравнительно легко завоеваны крестоносцами. Как и языческие племена эстов, латов, латгальцев. Там, где идеалом служила только племенная старина, где призывались только местные, племенные боги, — там крестоносцы проходили, как нож сквозь масло.

    Консолидация нескольких племен под властью Пястов, конечно же, усиливала позиции поляков. Болеслав Храбрый на рубеже тысячелетий полностью остановил немецкую агрессию против Польши. Но ведь и Вендская держава отнюдь не была игрушечной. Мечи бодричей и лютичей тоже были из железа, и не раз удавалось им нанести серьезные поражения нападавшим.

    Так что совершенно неизвестно, как сложилась бы судьба и поляков, не начнись христианизация страны и народа — еще при Мешко I, с 966 года. И чехов, не крестись они в IX веке.

    Факт есть факт: все племена западных славян, не принявшие христианизации, исторически погибли и были онемечены. А те, кто пошел по пути христианизации, избежал гибели.

    Это повторилось и с балтскими племенами пруссов и литовцев (жемайтов, аукшайтов, ятвягов). От упорных язычников — пруссов осталось только название страны. Жмудь оказалась завоевана немцами, хотя и с огромным трудом. И неизвестно, как сложилась бы дальнейшая судьба аукшайтского Великого княжества Литовского, не пойди оно на Кревскую унию с Польшей (1385 г.) и на принятие католичества в 1387 г.

    ОПЫТ ЛИТВЫ

    Впрочем, с Литвой все не так просто. Литовцы — и жемайты и аукшайты — упорно коснели в язычестве до XIV века… Что не помешало этим язычникам создать такое государство, как Великое княжество Литовское и Русское.

    Там, где много лесов, общественное развитие как-то не особенно торопится. Насколько не спешат люди в глуши литовских пущ, говорит такой факт: железные изделия появились в Литве еще в V веке до Р.Х., но местные железные руды начинают разрабатываться почти тысячелетием позже — в IV–V веках по Р.Х. Да, в лесах не спешат. Ведь лес с его целинными почвами, рыбой, зверем, древесиной сам по себе огромный природный ресурс.

    Цивилизация, конечно, неизбежна, все идет к ней. Но это очень медленный процесс, и совершенно неизвестно, сколько времени он шел бы еще, если бы не внешние факторы.

    И действительно, еще в IX–XI веках в Литве цивилизация, строго говоря, не началась. Нет еще государства, торговых городов, школ, знати, каменных сооружений, письменности. Есть только племенные союзы, «земли», которые постепенно становятся государствами. Есть племенные вожди, которые все быстрее становятся князьями (как говорили на Литве, кунигасами). Среди кунигасов выделяются «старейшие» — кунигасы самых крупных земель — Деллтувы, Каршувы, Летувы. Самые крупные города — Тракай, Кернаве — начинают превращаться в города с торгово-ремесленным населением.

    Уровень развития Литвы в это время примерно такой же, как на Руси веке в VII–VIII, тремя веками раньше.

    В роли одного из внешних факторов выступила Русь, для которой цивилизация уже началась. Пример соседа всегда заразителен, особенно если с этим соседом можно торговать.

    Но в роли самого главного внешнего фактора выступили немецкие рыцари. Папа Иннокентий III провозгласил Крестовый поход против прибалтийских язычников. Целые духовные ордена — Меченосцев, Тевтонцев, Ливонский орден — идут на литовские леса. И с запада, и от захваченных на побережье опорных пунктов типа Риги. Крестоносному войску помогают рыцари из Дании, наемники из разных немецких земель, из Франции.

    С одной стороны — современная для того времени армия, прекрасно вооруженная и обученная, спаянная жесткой дисциплиной. Армия, многие солдаты которой прошли войну на Переднем Востоке, имеют опыт других войн. Эта закованная в сталь, мечущая арбалетные стрелы армия опирается к тому же на ресурсы чуть ли не всей католической Европы.

    С другой — разобщенные полупервобытные племена, чьи воины-хлебопашцы не сравнимы с профессиональными солдатами Европы ни по выучке, ни по вооружению. Только что они покоряли куршей и латов, железным сапогом топтали острова Саарему и Хиуму, ловили в рабство круглоголовых молчаливых эстов. Таких же, как литовцы, вряд ли лучше.

    Казалось бы, и литовская земля обречена, как все прибалтийские земли. Но, как часто бывает в истории, на передний план выступили факторы, которых никто не ожидал, и они-то, эти совсем новые факторы, и оказались самыми главными.

    Перед лицом общей опасности литовские «земли» стремительно объединились. Вот он, первый, крайне важный фактор. Один из «старейших» кунигасов, кунигас государства Летувы, Миндаугас, которого на Руси называли и называют Миндовгом, сумел покорить все остальные «земли» и стать общим кунигасом всей Литвы.

    Когда родился Миндовг, неизвестно. Правил он с 1230-х годов, а с 1240-го и возникло единое государство.

    Железной рукой объединил литовские земли Миндовг: Нальшанскую, Жетувскую, Жемайтскую, часть Ятвяжской; начал включать в состав своего государства и некоторые русские земли: Черную Русь с городами Слоним, Новогородок и Волковыск.

    Своей столицей Миндовг сделал Новогородок в более цивилизованной Руси; Так Святослав хотел перенести столицу в Переяславль-на-Дунае. Так вождь франков Хлодвиг перенес столицу в старый галльский город Суассон.

    В 1236 году войско меченосцев вторгается в Литву, но противостоят им уже не ополчения отдельных «земель», а мощная централизованная армия князя Миндовга. Под Сауле (Шауляем) орден терпит поражение… да такое, от которого он уже никогда не оправился.

    Сказался, конечно, и еще один, тоже никем не ожидаемый фактор… Литовцы оказались очень хорошими воинами. Мало того что рослыми и физически сильными (что тоже немаловажно в эпоху холодного оружия), но и стойкими, дисциплинированными, отчаянными, упрямыми.

    Возможно, для кого-то из читателей мои слова прозвучат почти что как слова расиста, но что поделать! Разные народы рождают и воспитывают воинов очень разного качества.

    Позволю себе маленькое отвлечение. Британцы прошли всю Индию огнем и мечом и нигде не встретили особо ожесточенного сопротивления. Таково уж мировоззрение и мироощущение индусов (если нужно модное иностранное слово, пожалуйста: таков менталитет индусов), что даже члены традиционно воинских каст не проявляли особого боевого неистовства. Как иногда говорят, индусы «невоенный» народ.

    А вот при своем вторжении в Непал британцы вдруг потерпели поражение от маленького народа гуркхов. В конце концов и Непал в 1814 году капитулировал, но победа досталась британцам очень нелегкой ценой. Гуркхи уступали британцам и даже местным солдатам-сипаям в выучке, вооружении, очень часто и в здоровье — в конце концов, в сипаи брали самых выносливых, рослых и крепких, а гуркхи были плохо вооруженным, не очень сытым народом, который шел в бой под руководством деревенских старост. Но выкашиваемые артиллерийским огнем, размахивающие дедовскими мечами гуркхи заставили британцев себя очень и очень уважать. По определению генерала Макферсона, «эти коротышки дрались, как черти в аду» и заставили британцев принять, что называется, нетривиальное решение.

    Подписывая договор с раджой Непала, британцы особо оговорили очень важный для них пункт: право вербовать в свою армию гуркхов. И вряд ли разочаровались: гуркхи оказались лучшими солдатами, какие служили британской короне. В некоторых случаях они превосходили и британских солдат своим мужеством, дисциплиной, боевыми качествами. В здании Британской империи есть несомненная заслуга гуркхов. А вот заслуги других народов Индии в этом нет, что тут поделать!

    Потому что есть на свете народы военные и невоенные. Вот сведения из менее экзотических мест: в 1230–1283 годах Тевтонский орден завоевывает земли пруссов и западных литовцев, в XIV веке — эстов, ливов, латов, куршей. Вся языческая Прибалтика покоряется немцам. Но попытка завоевать народ Миндовга сразу же приводит к поражению. Умывшись собственной кровью в 1226 году, крестоносцы вынуждены остановиться.

    Аукшайты оказались отчаянными воинами. А их кунигас Миндовг был порою не только умен, но и хитер. Хочется сказать — хитер, как всякий язычник, еще не знающий, что лгать нехорошо. Он умел ждать нужного момента, а до него — лавировать, уклоняться и врать.

    Тевтонский орден создан, чтобы нести свет христианства? Отлично! Тогда Миндовг примет христианство и сам будет христианизировать свою страну! В 1250 году Миндовг заключает с Тевтонским орденом мир, а в 1251-м принимает католичество. Не очень молодого кунигаса окунают в купель… и теперь агрессия против него и его земель уже вовсе не бесспорна, уже лишается идеологического оправдания: «необходимости» христианизировать язычников.

    Но вот 13 июля 1260 года при озере Дурбе войско доброго католика Миндовга встречается с войском других добрых католиков — с объединенным войском ливонских, прусских, датских крестоносцев. Скажем коротко — войско доброго христианина Миндовга, совсем недавно принявшего католичество, наголову разбило крестоносное воинство. Настолько наголову, что в схватке погибли магистр Ливонии Бургард и маршал Пруссии Генрих Ботель.

    Помогли «свои», бывшие в войске немцев. Крестоносцы вели с собой много людей племени куршей, которых они называли куронами. Курши — племя, родственное литовцам, жили вдоль побережья Балтики, в самых «янтарных» местах. Куршская коса, на которой добывается 99 % всего мирового янтаря, — их племенная территория. В армии крестоносцев курши были на положении обозных мужиков, прислуги, саперов, вспомогательных войск. Убедившись, что орден может и не выиграть, «союзники» взбунтовались и нанесли немцам удар в спину.

    После поражения немцев тут же восстали куроны-курши, эсты, жмудь и пруссы. Эти восстания, естественно, всячески поддерживались Литвой и не давали немцам завоевать новые земли, заставляя замирять уже захваченные. Миндовг же, добившись своего, преспокойно отрекся от христианства. Язычник, что тут поделать.

    Но от борьбы с рыцарскими орденами крестоносцев он и не думал отрекаться. Уже под конец жизни, в 1262 году, Миндовг заключает договор с Александром Невским — о совместном походе на немцев. Кто знает, какие последствия мог бы иметь такой поход?! Как изменилась бы история, которую мы знаем сегодня?!

    Подвела Миндовга история, в которую никогда не мог бы вляпаться христианин. Только язычник мог оказаться в таком положении. История же эта так тесно связана с историей Руси и так важна для нашей темы, что раскрывать ее придется отдельно.

    КУНИГАС ДАУМАНТАС

    Главный герой этой истории даже не сам Миндовг, а кунигас Нальшанской земли, Даумантас (Довмонт). Год рождения Довмонта неизвестен, а умер он во Пскове 20 мая 1299 года. При смерти было ему порядка семидесяти или семидесяти пяти лет; значит, в 1260-е годы было ему не менее 35, а то и 40 лет.

    Скорее всего, так бы он и прожил всю жизнь в глуши литовских лесов, поклонялся бы дубам и горам, поил бы молоком священных ужей, охотился бы на зубров, кабанов, кровных врагов и тевтонских рыцарей, если бы не обстоятельства…

    Дело в том, что кунигас Даумантас и верховный кунигас всей литовской земли, Миндовгас, были женаты на родных сестрах. По законам родового общества Миндовгас имел право взять себе младшую сестру жены, если его собственная жена умрет. По одной трактовке древнего обычая, он только лишь «имел право», не более. По другой трактовке, он должен был жениться на младшей сестре — независимо от своего собственного и ее желаний. Должен, и все.

    Младшая сестра покойной жены Миндовгаса вовсе не свободна, она замужем за Даумантасом. Ну и что?! Пусть отдает жену, как и полагается по обычаю!

    Почему Даумантас жены не отдал — история умалчивает. То ли любил жену, то ли особенно не любил верховного кунигаса Миндовгаса, не хотел доставлять ему удовольствия. То ли был особенно независим, нелоялен к верховной власти. То ли не хотел выполнять древний обычай, считал его пережитком и глупостью… Бог весть.

    Во всяком случае вот факты: Даумантас не отдал своей жены Миндовгасу. И тогда Миндовгас напал на дом Даумантаса, когда тот был в походе, и взял женщину силой. Как относилась к этому княгиня, мы не знаем. Еще мы не знаем, были у них дети или нет: регулярное летописание в литовских лесах еще не началось, обо всех деятелях литовской истории той поры знаем мы до обидного мало.

    Вот что еще известно совершенно точно: Даумантас начал мстить Миндовгасу. В 1263 году он с верной дружиной подстерег Миндовгаса в лесах и собственноручно его убил. Еще он убил двух старших сыновей Миндовгаса, и все могло бы кончиться хорошо, сумей он прикончить еще и младшего, третьего… Ведь племенная мораль всех времен и всех племен требовала очень ясно — ни в коем случае не оставлять на земле мстителя!

    Но до третьего сына Миндовгаса Даумантас так и не добрался: может быть, просто не успел. Сын же, естественно, мстил за отца и за братьев. Мстил настолько успешно, что в 1265 году, спасаясь от армии сына Миндовгаса, Даумантас бежал во Псков.

    Литва после смерти Миндовга тут же распалась на отдельные княжества.

    Псков нуждался в князе, способном защитить город (в том числе и от новгородцев). Беглый князь? Хорошо! У него не будет корней в других странах и землях. Он не сможет вернуться, даже если захочет.

    Князь из Литвы? Тоже неплохо; литовцы могучие воины, и к тому же князь-литвин наверняка не связан с русскими княжествами. Тевтонцев же литвины ненавидят намного сильнее, чем русские.

    В 1266 году псковичи выбрали Даумантаса псковским князем. Даумантас стал Довмонтом. Князя крестили Тимофеем, женили на Марии Дмитриевне, дочери владимирского князя Дмитрия Александровича и внучке Александра Невского. Тимофеем он себя никогда не называл, жене верен не был… Но зато все сделалось прилично.

    Великий князь Владимирский и Новгородский Ярослав Ярославич пришел в Новгород с большой армией, хотел воевать с Псковом, выгнать Довмонта… Новгородцы не захотели войны и не пошли с князем, поэтому кровопролитие не состоялось.

    Судя по другим землям, наивные люди скажут, что Довмонт тридцать три года сидел на престоле и правил Псковом… Это не так! Тридцать три года Довмонт служил Господину Пскову как князь. Так будет намного точнее.

    Эти тридцать три года — начало высшего взлета Господина Пскова, начало его реальной независимости.

    Довмонт же прославился как великий воин, тут не о чем и говорить. В 1266–1268 и в 1298 годах он вел объединенные войска Новгорода и Пскова против своих сородичей-литовцев и неизменно выигрывал.

    В 1269, 1272, 1299 годах тевтонские рыцари подступали к Пскову и осаждали город. Но Довмонт всякий раз отбивал штурмы и, случалось, даже гнался потом за отступавшим неприятелем.

    И Великое княжество Литовское и Русское, и Тевтонский орден были могучими государствами. В сравнении с ними Псковская земля казалась маленькой слабой страной, просто обреченной на поражение. Но каждый раз как-то так оказывалось, что конная дружина Довмонта ничем не хуже, если не лучше конницы Великих князей Литовских и Русских, а пешее ополчение Пскова стоит броненосных кнехтов ордена Святой Марии Тевтонской с их латами, длинными копьями и арбалетами.

    Довмонт-Тимофей сделался исключительно популярным князем и сам по себе — своего рода символом Пскова, его независимости и силы. При Довмонте Псков научил себя уважать — не как пригород Новгорода, а сам по себе. Как независимое государство.

    При Довмонте Псков стал весьма энергично воевать и с Господином Великим Новгородом. Скажем, из двух владимирских князей, Андрея и Дмитрия Александровичей, Новгород признал Андрея. Тогда Довмонт стал поддерживать своего тестя, Дмитрия Александровича; в 1281 году он захватил Ладогу, а в Копорье отбил казну князя Дмитрия. За войной братьев, одному из которых помогает зять, прекрасно видно соперничество Новгорода и Пскова. Причем это Псков нападает!

    Довмонт — символ независимого Господина Пскова. Прапор Довмонта украшает собой стену Псковского кремля. Прапор — знамя по-древнеславянски, но знамя крепится к древку вертикально. А прапор — это полотнище, которое крепилось к древку горизонтально, и свисало вдоль древка. На прапоре Довмонта изображен барс, держащий в лапе копье.

    То есть официально этого князя крестили Тимофеем, и в большинстве документов он проходил под этим именем. Но православным князь был очень, очень нерадивым: постов не соблюдал, женщин любил до глубокой старости, а в питии вина был сдержан, не допивался до морока, но и садиться за обед без вина тоже не любил.

    По этой ли причине или по другой, но во многих других документах князя Тимофея называли Довмонтом, и вошел в историю он именно под этим, не совсем православным именем.

    Сохранилось и такое понятие, как «Довмонтов город»: то есть та часть Псковского кремля, которая построена при Довмонте. «Домантов стан» — княжеское подворье — окружен каменной стеной, как небольшой городок.

    Одним словом, годы правления Довмонта — целая эпоха в истории города Пскова и Псковского государства.

    ОПЯТЬ ПРО ЛИТВУ

    В 1270 году Литва опять была собрана кунигасом Трайдянисом, которого на Руси называли Трайден. После его смерти — распалась.

    В 1293 году литовские и русские земли снова собирает кунигас Витенис (Витень). Он просидит на престоле Великого князя долго, до 1316-го, и тоже будет вести политику, направленную против Ордена.

    В 1316 году Витеню-Витаустасу наследует Гедиминас. Обстоятельства наследования и степень родства вообще-то не очень понятны. В западнорусских летописях Гедиминаса называют сыном Витеня. Польский историк Стрыковский называет его братом Витеня, а самого Витеня — одним из полководцев Трайдена.

    Польский хронист Ян Длугош сообщает, что Гедиминас был конюшим у Витеня, убил его и захватил власть. Вообще-то Ян Длугош — очень серьезный хронист, и к сообщаемой им информации всегда имеет смысл прислушиваться.

    Для русских и немцев Гедиминас был, конечно, Гедимин; под этим-то именем он и вошел в историю, причем не только в историю своей маленькой страны.

    Двадцать пять лет просидел на престоле Великого князя Гедиминас, до 1341-го, создав за это время могучее и славное государство литовцев и русских. Он так и титуловался, вполне официально: «король литовцев и русских». Он возглавил княжество, где еще не ушел до конца в прошлое родоплеменной строй, а покинул этот мир феодальным владыкой, владельцем нескольких огромных замков, по приказу которого собиралось войско в несколько десятков тысяч сабель.

    Гедиминас был первым Великим князем, который наследовал родственнику. Когда он восходил на престол, еще было непонятно: утвердится ли наследственный принцип, или после его смерти начнется новый круговорот междоусобиц. После смерти Гедиминаса Литва опять распалась на множество мелких княжений, но начало было положено: на престоле Великих князей Литовских осталась основанная им династия — пусть даже вернуть себе престол сыновьям Гедимина еще пришлось силой. Династия потомков Гедимина и сидела на этом престоле до самого конца истории Великого княжества Литовского.

    Гедиминас жил и умер язычником.

    Это не помешало ему жениться на русской княжне и выступать собирателем русских земель. Русские не хотели идти под татар. Добровольно или почти добровольно становились они подданными Литвы. Гедиминас короновался как король Великого княжества Литовского и Русского.

    Сын Гедиминаса Ольгерд княжил с 1345 года по 1377-й и продолжал дело отца. Тоже женат на русской княжне. А после ее смерти — на другой.

    Внука Гедиминаса и сына Ольгердаса в Литве звали Йогайла, на Руси Ягайло, а в Польше — Ягелло. Он заключил унию с Польшей и женился на последней принцессе из династии Пястов, Ядвиге. Для этого язычник Ягелло крестился в католицизме, получив имя Владислав. Но до конца жизни католиком был еще более нерадивым, чем Довмонт — православным. Польского короля даже официально называли Ягелло. Он основал династию Ягеллонов, правившую почти двести лет в Польше, Великом княжестве Литовском, в Венгрии и Чехии.

    Кроме того, имя Ягелло живет в названии Краковского университета.

    Краковский университет стали называть Ягеллонским после того, как король польский Владислав I Ягелло реформировал университет, превратил его в подобие знаменитой Сорбонны.

    Он же, Ягайло, в 1410 году сокрушил наконец мощь Тевтонского ордена. В битве при Грюнвальде объединенные силы Польши и Великого княжества Литовского и Русского нанесли немецким рыцарям последний и сокрушительный удар.

    Ягелло, польский король, выступал вместе с двоюродным братом, Витаустасом-Витовтом.

    В документах порой Витовта называют великим князем (magnus dux), а Ягелло — верховным князем (supremus dux).

    Оба братца сидели на престолах очень долго. Витаустас прожил восемьдесят лет и скончался в 1430 году. Ягелло прожил восемьдесят два года и помер в 1434-м.

    Витаустас-Витовт — тоже язычник. Он протестовал против католицизации Великого княжества Литовского и Русского. Он не хотел, чтобы его русские православные подданные восстали против насаждения католицизма, — но явно не был очень уж крепок в той или иной вере.

    В 1382 году Витовт стал католиком. Получив во владение русские православные уделы Берестье и Городню, перешел в православие; в 1385-м снова перешел в католицизм. При этом он преспокойно поклонялся и Перуну, не переставал кормить предков на кладбище и поддерживал деревенских колдунов.

    Очень может быть, закоренелого язычника, глубоко равнодушного к вере, Витовта удивляло, даже раздражало упрямство его подданных. Ну что мешает им менять веру так же легко, как меняет веру он сам?! Они что, считают себя лучше своего Великого князя?! Во всяком случае, ни католицизм, ни православие он никогда не пропагандировал, не насаждал и не поддерживал.

    ПЕРСПЕКТИВЫ ДЛЯ ЯЗЫЧЕСКОЙ РУСИ

    Логично спросить: а почему бы Руси не последовать примеру Литвы? Если воины отчаянные и себя не жалеют, то и язычники могут отбиться от христиан. Ободриты, правда не отбились, но вот литовцы-аукшайты очень даже отбились.

    Никакое язычество не помешало аукшайтским князьям-кунигасам создать могучее государство. Под Грюнвальдом Тевтонский орден крестоносцев разбили два брата-полуязычника, Ягелло с Витовтом.

    Равнодушие к религии Витовта не помешало ему быть личностью яркой и интересной.

    Почти такое же равнодушие к вере не помешало полуязычнику Ягелло стать прекрасным королем Польши.

    Так, может, и Русь вполне могла идти вперед без изменения веры? Не делая крутого поворота, не ломая сама себя, отрекаясь от пластов собственной истории и культуры? Как Литва до XIV века?

    Но Литва, во-первых, была языческой только до середины XIV века. Это была последняя языческая страна Европы. Но и она все же приняла христианство.

    Во-вторых, Литва состоялась в истории как причудливый языческий придаток двух христианских стран — Руси и Польши. Династия Гедиминаса начала ассимилироваться на Руси с первого же поколения. Владислав Ягелло и Витовт — очень условные литовцы. Они русские на 7/8. Последствие традиции — в каждом поколении жениться на русских княжнах. На престол Польши сел русский князь, и тут поделать ничего нельзя.

    Да и «чисто литовский» языческий Довмонт вошел в историю как русский православный князь Тимофей. Пример полной и удачной ассимиляции.

    Языческая Аукшайтия ассимилировалась христианской Русью, летописи и официальные документы Великого княжества велись на русском языке, литовская знать подражала русским в одежде, поведении и говоре. Современная Литва только очень условно может быть наследницей Великого княжества Литовского и Русского. Современные литовцы — потомки в основном жемайтов. Великий же князь Витовт Жемайтию и немцам уступал, и без помощи не раз оставлял… только что в карты не проигрывал.

    Трудно сказать, как сложилась бы судьба Литвы-Аукшайтии и всего Великого княжества, прими литовцы христианство значительно раньше. Одновременно с чехами и поляками, например, — в IX столетии. Очень возможно, и мощи у этого государства стало бы побольше, и аукшайты сыграли бы в истории более самостоятельную роль.

    В-третьих, легко заметить: возможность страны оставаться языческой прямо зависит от расстояния ее границ до ближайших центров мировых религий. Чем больше расстояние — тем дольше можно оставаться язычниками, потому что тем позже к границам этой страны явится враг вооруженный, могучий и организованный.

    Индии история отпустила довольно большие сроки — очень уж далеко она находится и от Китая с его конфуцианством, и от центров единобожия. Но и то: стоило в XIV–XV веках мусульманам вторгнуться в Индию, и сопротивляться оказалось некому.

    Гордые воины — раджпуты, рыцарство Индии, были прекрасными солдатами. Но это члены малочисленной касты, которую не поддерживало остальное население. Раджпуты проигрывали мусульманам сражение за сражением.

    Религия сикхов, родившаяся в XVI столетии, — откровенная попытка создать мировую религию, вырваться из пут индуизма. Но не в военном лагере под огнем врага создавать новые идеи и сплачивать ими людей. Время нужно… А времени нет, и уже в XVIII веке сикхи потерпели поражение от мусульман и афганцев во главе с Ахмад-шахом Дурани. Сегодня сикхи — только одна из множества народностей Индии.

    К XVIII веку мусульмане владели третьей частью территории Индии, на которой жила половина индусского населения. И в том же XVIII веке вспыхнули англо-индусские войны, одна за другой. Некоторые из этих войн индусы выигрывали, заваливая считаные тысячи британских солдат десятками тысяч истошно воющих дикарей. Но индусы неизменно проигрывали кампанию в целом, и Индия неуклонно становилась зависимой страной.

    Но Индия-то далеко! Пока еще доскачут до нее конные воины ислама, пока доплывут корабли христиан. А Русь очень уж близко от Европы… И от мусульман недалеко.

    В Европе ведь тоже было так: сперва христианизировали саксов, потом очередь дошла до западных славян, потом до Прибалтики… Оставайся Русь языческой, и до нее дошла бы очередь. Можно отбиться? Наверное, все-таки можно… Но каких усилий это будет стоить? Сколько людей в каждом поколении придется класть за удовольствие кормить молоком ужиков и делать возлияния Сварогу? Какие усилия потребует это от страны?

    Поэтому непонятно, как велика вероятность виртуальности языческой Руси. С одной стороны — есть примеры… С другой — очень уж близко от Европы.

    РАЗОБЩЕННОСТЬ ЯЗЫЧНИКОВ

    Представим себе Русь, на которую так и не пришло христианство. Или оно даже и есть — но как некий не очень важный элемент общественной жизни, что-то очень второстепенное.

    Совершенно не факт, что такая Русь вообще могла бы сохранить себя как государственную и даже как национальную целостность.

    У языческой Руси нет никакой общей объединяющей идеи. Философские идеи проникают в сознание кучки горожан и служилой аристократии, дружинников. Абсолютное большинство людей далеки от этих изысканий. Если ударит внешний враг — есть смысл защиты своей семьи, рода, деревни… Самое большее — племени. А всю Русь кто и зачем будет защищать?

    А ведь у Руси в XIII веке появились два грозных внешних врага. Таких грозных, что и христианская Русь еле устояла.

    ГЕРМАНСКАЯ ОПАСНОСТЬ

    В 1200 году на 23 кораблях в устье Двины ворвался епископ Альберт из Бремена. Место было хорошо известное, весьма подходящее для порта и торгового города. Немцы захватили поселение ливов при впадении речки Ридзине в Даугаву, близ моря, и построили город, который сегодня называется Ригой.

    В 1202 году создан новый рыцарский орден «Братья Христова воинства». Создают орден рижский епископ Альберт и Папа Иннокентий III, с самого начала предназначая его для захвата восточной Прибалтики. Распространенное название «меченосцы» произошло от того, что на белом плаще рисовали красный меч и крест.

    Орден не только «обращал в христианство» латгалов, ливов и эстов. Он сразу же начал вторгаться в Полоцкую землю, угрожал Новгороду и Пскову.

    С запада, от границы Польши и Мазовии, надвигался Тевтонский орден. Возник этот орден в Палестине в 1191 году как объединение немецких рыцарей, о чем говорит уже название. Немецкие крестоносцы использовали имя дикого племени тевтонов, вторгшихся когда-то в земли Рима и наголову разбитых в 102 году до Р.Х. Марием при Аквах Секстиевых, — после чего прочно и навсегда исчезли из хроник.

    В 1198 году Папа Иннокентий III признал новый орден. Война на Переднем Востоке во время 3-го Крестового похода не покрыла Тевтонский орден неувядаемой славой. Салах-ад-Дином они были часто и позорно биты, и «везло» им в основном при погромах Византийской империи.

    К началу XIII века Тевтонский орден владел большими землями в Германии и в Южной Европе, в «Романии» — то есть на захваченной крестоносцами территории Византии.

    Булла Папы Григория IX от 12 сентября 1230 года отдавала все земли пруссов Тевтонскому ордену «во отпущение грехов, доколе будете выступать… за отвоевание земли сей из рук пруссов».[5]

    Поистине весь XIII век впущенные в Прибалтику ордена множились, как бациллы в благоприятной среде.

    В 1237 году Великий магистр Герман фон Зальца, пользующийся огромным влиянием при дворе императора Священной Римской империи германской нации и в Ватикане, решил соединить Тевтонский орден и остатки меченосцев, уцелевших после разгрома под Шауляем. Новый, Ливонский орден изначально создавался как подразделение Тевтонского ордена для ведения дел на востоке, в Ливонии.

    Ордена были страшны не только своим вооружением, дисциплиной и подготовкой солдат. Даже не тем, что религиозная идея позволяла делать из солдата-завоевателя фанатика, равнодушного к ранам и самой смерти во имя сияющей Истины.

    Самое страшное было в том, что за крестоносными рыцарями стояла вся романо-германская Европа. Рыцари побеждали далеко не всегда. Можно привести множество примеров их, казалось бы, сокрушительных поражений.

    В 1234 году новгородский князь Ярослав Всеволодович нанес им тяжелое поражением под Юрьевом.

    В 1236-м был разгром под Шауляем, славное дело Миндовга. На Чудском озере в 1242 году Александр Ярославич Невский утопил основные силы Тевтонского ордена.

    В каждом из этих сражений орден терял больше половины своих людей и все руководство. Разгром был абсолютный, окончательный. Ни одно обычное государство уже не оправилось бы от любого из таких поражений… но не орден. Потому что и во всех странах Германии, и во Франции, в Италии продолжали подрастать злополучные третьи сыновья. Изо всех обществ Европы извергались злобные, подлые, преступные, отягощенные пьянством отцов и одержимые темными желаниями отпрыски.

    В обществе, где детей учили креститься раньше, чем подносить ложку ко рту, вырастали новые фанатики, готовые отдать жизнь за воцерковление язычников. На место перебитых приходили новые и новые. Сменялись папы и неизменно поднимали руку в благословении своих верных сынов, прорубающих сквозь орды полузверей-язычников дорогу Святому кресту Господню.

    Одна из любимейших легенд Московии — что она своей грудью защитила Европу от монголов. Вспомним хотя бы ставшее классикой из А. С. Пушкина: «России определено было высокое предназначение… ее необозримые равнины поглотили силу монголов и остановили их нашествие на самом краю Европы; варвары не осмелились оставить у себя в тылу порабощенную Россию и возвратились на степи своего Востока. Образующееся просвещение было спасено растерзанной и издыхающей Россией».[6]

    И из графа Алексея Константиновича Толстого: «Какой могла бы быть Россия, если бы не проклятые монголы!»

    Но ведь с тем же успехом (и с таким же пафосом) можно сказать и иное: «А что осталось бы от России, захвати ее проклятые немцы!»

    Весь XIII и XIV века страшная опасность висела над всеми русскими землями и землями всех прибалтийских народов. Западная Русь своей собственной грудью заслонила и черноземный юг, и княжества Северо-Востока (зарождающуюся Московию) от опасности быть завоеванной немецкими рыцарями. Ни одно из этих княжеств ни разу не подверглось ни одному нападению тевтонцев! Ни разу не велись военные действия между Киевским, Тверским или Владимирским княжеством и армией меченосцев или ливонцев.

    Кстати, вопрос — насколько вообще могли бы русские княжества воевать с любым из орденов. Только Новгород и Псков могли эффективно воевать с Тевтонским орденом, а Туровское и Полоцкое княжества ушли под власть литовских князей именно потому, что не могли воевать с крестоносцами.

    Что же до княжеств юго-запада и северо-востока… Немцы почти всегда били монголов. Монголы почти всегда били русские княжества… Кроме княжеств крайнего юго-запада. Это наводит на размышления.

    Еще менее вероятно, чтобы княжества русского востока, включая и Московское, могли выдержать удар, сравнимый с ударом Великой войны 1409–1411 годов. Итак, чтобы остановить агрессию, потребовались совместные усилия Польши и Великого княжества Литовского — объединенной Западной Руси и Польши.

    МОНГОЛЬСКАЯ ОПАСНОСТЬ

    Одновременно с натиском крестоносцев на Русь обрушился еще один враг: степные дикари из Монголии. Это нашествие было намного опаснее и страшнее тевтонского. Тевтонцы несли порабощение, подчинение славянского мира романо-германской Европе. Монголы несли разрушение и смерть, прекращение всякой вообще цивилизации, одичание и полную гибель.

    Хотя бы такой факт: в 1240 году, чуть ли не одновременно, тевтонцы берут Псков, а монголы — Киев. Тевтонцы оккупировали Псков почти на полгода, новгородская армия брала его штурмом еще раз. Ни тевтонцы, ни новгородцы города не сожгли, не разорили, его жителей не истребили. После оккупации тевтонцев Псков продолжает благополучное существование.

    Что же до Киева… Итальянский миссионер и путешественник Плано Карпини проезжал Киев в 1246 году — он направлялся в ставку монгольского хана с посольством. Карпини насчитал в когда-то громадном и роскошном Киеве всего 200 домов, жители Киева показались ему запуганными и нищими.

    Комментарии нужны?

    Что вообще позволило Руси устоять против монгольского нашествия? Главным образом понимание того, что монголы — какие-то «другие». Буквально с первых недель нападения на Русь монголы оказались в чуждой им среде. Во время монгольского нашествия на Руси происходило то же, что и в остальных странах Европы, — но чего вовсе не было во всех завоеванных монголами странах.


    Монголов считали непобедимыми, азиаты боялись их панически. Сохранилась история про то, как монгол потерял меч и не мог убить некоего хорезмийца. Убить же явно очень хотелось, и тогда монгол просто велел хорезмийцу лечь на землю и лежать, пока ему не позволят встать и уйти. Хорезмиец покорно лежал, пока монгол не сбегал за новым мечом.

    А вот русские вели себя иначе. Первым городом Руси, к которому подступились монголы в 1237 году, была Рязань. На всей Северо-Восточной Руси в XIII веке жило не более 100 тысяч феодалов и горожан. То есть выставить Русь могла не более 12–15 тысяч воинов. В самой Рязани воинов было не более 3 тысяч, но когда Батыга Джучиевич подступил к городу и потребовал дань, ему ответили: «Нас не будет, все сами возьмете». Азиаты так не поступали. Рязань стала первым европейским городом, который захотели взять монголы.

    Шесть дней осаждали город монголы, а взяв — ограбили и вырезали жителей до последнего грудного младенца и дряхлого старца. Вероятно, это была месть за сопротивление и тяжелые потери. Достаточно сказать, что в битвах погиб двоюродный брат Батыги Джучиевича — Кулькан. Это при том, что ханы-чингизиды у монголов не принимали участия в битвах, руководили ими на расстоянии. Молодцы рязанцы! Наверное, они нанесли ответный удар, прорвались в расположение дикарей и убили одного из вожаков.

    Ни разу за время их войн в Азии — в Китае, в Средней Азии, Южной Сибири, Центральной Азии, Великой Степи — нигде и никогда не погиб ни один из чингизидов, родственников и потомков Чингисхана. Но стоило монголам войти в Рязанское княжество — и такие смерти появились.

    3 февраля 1238 года монголы подступили к Владимиру и 7 февраля захватили его штурмом. Множество горожан, включая жену и невесток князя, пытались спастись в Успенском соборе. Монголы там всех перебили и ограбили.

    Осенью 1240 года монголы двинулись к «последнему морю» и по дороге осадили Киев. Летопись говорит, что от крика осаждавших, конского ржания, рева верблюдов в самом Киеве не слышно было человеческого голоса. 6 декабря дикие ворвались в Киев; бой на улицах был страшен, город горел. Враги успели обрушить стены Десятинной церкви; рухнувшее здание погребло сотни женщин с детьми, спасавшихся от монголов и пламени.

    «Героические» монголы, отважно рушащие камни на трехлетних малышей и беременных баб, не получили обычной награды за типичные для них «светлые подвиги»: они не смогли ограбить горящий город. Словно совершалась тризна по «матери городов русских»; в пламени невиданного пожарища ушел древний Киев со всеми своими богатствами. Добыча храбрых завоевателей вселенной оказалась невелика: серьги нескольких десятков киевлянок, отрезанные вместе с ушами. Слава героям?

    Раненый воевода князя Даниила Галицкого Дмитр был схвачен тяжелораненым, и Батыга Джучиевич проявил милосердие: помиловал Дмитра «мужества ради его» и даже предложил вступить в монгольскую армию.

    — Все равно скоро помру, — пожал плечами Дмитр. И действительно, дня через два умер.

    До сих пор у нас официально утверждают и пишут во всех учебниках о «монгольском иге над Русью». Но монгольское иго было только на северо-востоке Руси, на территории будущей Московии. Правители Московии считали свою страну чуть ли не единственной Русью и приписывали всей Руси то, что было только у них.

    А ведь БОЛЬШАЯ часть Руси никакого татарского ига не знала. Белая Русь объединилась с Великим княжеством Литовским и Русским. На Белой Руси не было ни германской оккупации, ни монгольской.

    Судьба Галицко-Волынского княжества на юго-западе оказалась более сложной.

    Князь Даниил Галицкий не раз бил татар в открытом бою. Даже после нашествия 1249 года на Галицкую Русь становилось очевидно, что ввести оккупационный режим монголы не смогут, сил не хватит.

    Даниил Галицкий построил 14 городов — в том числе такой значительный, как Львов. Все эти города были мощными крепостями, татары не брали их ни разу.

    В 1254 году Даниил пошел на унию с католической церковью. Папа Римский прислал ему регалии короля — корону и скипетр. В 1255 году он торжественно короновался в городе Дрогичине как король.

    Одна из частей мифов, распространяемых москальскими историками: что титул царей (аналогичный королевскому) первыми получили московские великие князья в XV–XVI веках. Но это очередная неправда. Первым из русских князей такой титул получил князь Даниил Галицкий.

    Еще один миф — что Даниилу Запад все равно не помог, оставил один на один с монголами. Из чего делается еще один далеко идущий вывод — что Запад никогда не считал русских ровней, не хотел принимать их интересы всерьез, а тем более — как свои собственные.

    Но это неправда, католический Запад Даниилу очень даже помогал. В 1259 году на Галицкую Русь обрушилась очередная орда, в ее отражении Даниилу помогали польские рыцари. После этого нашествия Даниил платил дань и кланялся ханам — но монголы не смогли разбить армий европейцев. Они срыли укрепления крупнейших городов Галицкой Руси, но главных целей, уничтожения независимого княжества, монголы все-таки не достигли.

    После смерти первого русского короля Даниила в 1264 году начались новые «крамолы и междоусобия» бояр в Галиче, его государство распалось на четыре части.

    В 1323 году бояре позвали княжить мазовецкого князя Болеслава. В 1340 году — Великого князя Литовского и Русского Любарта.

    В 1352 году польские короли и Великие князья Литовские и Русские разделили Галицко-Волынское княжество. Галицкая земля осталась за Польшей, Волынь — за Литвой.

    В начале XIV века князь Гедиминас-Гедимин включал в свою державу не только Полоцкую и Пинскую земли, просившие защиты от Тевтонского ордена, но и Киев, просивший оборонить его от татар.

    Великий князь Ольгерд Гедиминович в 1362–1363 годах разбил татар при Синей Воде, выгнал их прочь со всей Западной Руси, посадил в Киеве наместником своего сына с русским именем Владимир.

    Гедимин и его потомки не ездили в Орду, не просили ярлыков на княжение, тем более не подавляли городских вольностей силою татарских сабель. Временами татарам удавалось победить, они устраивали набеги-погромы на Руси, а то и в Польше. Но власти татар не было там, где простиралась территория Великого княжества Литовского и Русского. В этих областях не происходило никаких изменений общественной жизни в сторону азиатчины.

    Сопротивление монголам объединило Западную Русь с Литвой-Аукшайтией в Великом княжестве Литовском и Русском. Христианская Русь могла объединяться с другими христианами. Языческая? Это маловероятно.

    Языческая Русь проигрывала бы немецким орденам точно так же, как ободриты, лютичи и пруссы. И она осталась бы один на один с монголами.

    ИСТОРИЧЕСКАЯ ПЕРСПЕКТИВА

    А это ведь — только самые ранние угрозы Руси со стороны внешнего противника. Не возникни Великое княжество Литовское и Русское, Польское королевство захватывало бы земли язычников не менее активно и лихо, чем немецкие рыцарские ордена.

    Уже веку к XV Русь вполне могла бы прекратить свое существование, став дальней провинцией Польши… Нет, люди не исчезли бы… Их постепенно крестили бы по католическому обряду, как это произошло с населением Прибалтики и той же Пруссии.

    Но, по крайней мере, независимого Русского государства в этом варианте точно бы не было. Была бы чудовищно разросшаяся Польша от Невы до Крыма и от Одера до Урала. Уповать можно было бы только на то, что уже в христианской Польше сохранилось бы какое-то национальное самоопределение. И что русские католики оказались бы способны уже в XVIII–XIX веках подняться на борьбу за национальные государства, как это произошло с латышами и эстонцами. Эти прибалтийские народы тоже ведь оказались не полностью онемечены, избежав участи пруссов и лютичей…

    А к XV веку оформилась и мусульманская опасность. Если Казань может стать мусульманским городом, то почему не могут Москва или Новгород? Расстояние до центров мусульманской цивилизации от Казани и Москвы примерно одинаковое.

    Мусульмане проигрывали войны странам христианской цивилизации. Что Крым никак не мог справиться с Польшей, что Казань, Астрахань и Сибирь завоевала Московия. А оставайся Русь языческой?

    Языческую Индию и всю Южную Азию мусульмане завоевывали сравнительно легко. К появлению европейцев в Индии они не продвинулись на самый юг этого огромного субконтинента. Но похоже, им просто не хватило времени. Не появись в Индии деловитые англичане, веку к XIX и Южная Индия стала бы мусульманской.

    Какие причины полагать, что языческая Русь избежала бы такой же участи?

    Глава 5

    КАКОЙ МОГЛА БЫТЬ ЯЗЫЧЕСКАЯ РУСЬ?

    Солнце и Луна вечно раскачивались над неизменной Землей.

    (В. Иванов)
    НЕИЗМЕННЫЙ МИР ЯЗЫЧНИКОВ, ИЛИ ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ КАТАСТРОФА

    Но может быть, в русском язычестве таились некие скрытые возможности? Что-то, утраченное потом? Попробуем увидеть, какой могла бы состояться Русь языческая. Такая, как если бы языческую Русь, Русь Перуна, некие инопланетяне окружили неким силовым полем, не пускали бы туда ни кочевников, ни войска христианских королей.

    Если бы можно было создать Русь кодифицированного язычества, по типу индуизма, и «заколдовать» границы Руси, чтобы никто не мог в нее пройти? Что бы тогда?

    Даже тогда нас ждало бы мало хорошего.

    Неоязычники искренне верят, что раз язычники считают себя детьми земли, их боги — воплощения природных сил, то и экологические законы не нарушаются… Сильнее всего сказано у М. Семеновой: «Язычники отнюдь не считали себя «царями» природы, которым позволено грабить ее как угодно. Они жили в природе и вместе с природой и полагали, что у каждого живого существа не меньше права на жизнь, чем у человека… Вот бы и нам, нынешним, подобную мудрость!»[7]

    Но эта идиллия имеет очень мало общего с действительностью. Мир языческих народов знает не меньше, а больше экологических катастроф, чем мир единобожников. Ведь почему происходят экологические катастрофы? Причина этого — относительное перенаселение.

    Относительное — потому что абсолютного перенаселения не бывает. Перенаселение — это неспособность данной территории прокормить данное количество людей и при данных методах производства. Измените систему производства — и на той же территории можно будет прокормить в десятки раз больше людей. В современной Швеции живет 11 миллионов человек — и голода как будто пока нет. В эпоху викингов, в X–XII веках, во всей Скандинавии жило меньше миллиона людей. И они не могли прокормиться.

    Давайте начнем с того, что проговорим коротко и жестко: экологические кризисы неизбежны. Они неизбежны потому, что неизбежен рост населения. Рост может быть очень медленным. Численность людей может удваиваться за века, даже тысячелетия, но это неизменно будет происходить. Рано или поздно настанет момент, когда возникнет относительное перенаселение.

    И тогда выясняется — земля не в состоянии прокормить столько людей. По крайней мере, при тех же методах ведения хозяйства.

    Земля перестает родить; исчезают привычные с детства пейзажи и ландшафты; начинает не хватать еды; появляется множество нищих, больных и несчастных, обездоленных людей. Начинаются эпидемии; появляются новые, невиданные болезни. Вся жизнь общества и все существование привычной природной среды одновременно оказывается под угрозой.

    И люди невольно задают вопрос: что же все-таки произошло? Одни пытаются понять: что они сделали не так? Другие — что всегда было не так? Третьи приходят к выводу, что в мире вообще ничего особенно хорошего нет, рассчитывать не на что и миром правит зло и сатана. Во всяком случае, «правильными» ответами на вопросы пока не обладает никто. Эти «ответы» предстоит еще найти.

    Общество начинает жить напряженно и тревожно, прислушиваясь к миру и к самому себе…

    Перед обществом, переживающим экологический кризис, стоит выбор из четырех перспектив. Одна, казалось бы, самая простая: научиться получать с той же земли больше продуктов. Но как раз эта перспектива требует жесткого переосмысления всего прежнего пути, пройденного обществом. И поиска нового пути. Такого, в котором появятся новые ответы на самые основные вопросы: кто я такой? Как устроен мир? Где границы дозволенного? Это поиск новой гармонии с окружающим миром. Гармонии, при которой можно будет получать больше всего необходимого с той же площади земли.

    Например, так было при переходе от подсечно-огневого земледелия к регулярному трехполью, а потом к многополью. Когда стало необходимым жить всю жизнь в одних и тех же многолюдных деревнях, возделывать из года в год одно и то же поле. Прогресс очень долго рисовали строго в розовых тонах: как обретение новых возможностей, решение проблем и так далее. А есть ведь и другая сторона прогресса, страшная и безобразная.

    Во-первых, не все в состоянии перейти к новому мировоззрению, к новому образу жизни. Хорошо, если можно просто бежать… например, на редкозаселенный, богатый ресурсами Восток. А если бежать уже некуда? Все верно, тогда — умирать. Между прочим, некоторые племена индейцев Южной Америки выбрали именно такой путь. Жизнь оставила им только два выбора: переход к земледелию или смерть. И люди выбирали смерть. Садились на деревенской площади, приносили маленьких детей. Потесней прижимались друг к другу, пока были силы — пели песни. И умирали.

    Не уверен, что история «прогресса» наших предков была менее драматичной. Только индейцы яна умирали в XIX веке на глазах у европейских путешественников, а славяне становились земледельцами, отказывались от подсечно-огневого земледелия уже очень давно. Грязь, жестокость и кровь давно забыты, осталось лучезарное зрелище «прогресса». Так сказать, восхождения к более совершенным формам жизни.

    Во-вторых, за «прогресс» всегда есть и цена — отказ от какой-то части своей культуры. И потому «прогресс» — путь не только приобретений, но и неизбежных потерь. Что мы утратили вместе с подсечно-огневым земледелием, наверное, мы никогда так и не узнаем. По крайней мере, до конца.

    Люди всегда если и не понимают этого сознательно, то уж во всяком случае чувствуют двойственность «прогресса», даже самого необходимого. И еще раз повторяю с полной убежденностью: люди не любят «прогресса».

    Скажем откровенно — общество очень не любит развития. Потому что развиваться — это изменяться. А изменения непредсказуемы и для общества в целом, и для его отдельных членов. Никто не знает, что будет лично с ним, если начнутся изменения. С ним лично, с его детьми и внуками, с его общественным кругом, с людьми, похожими на него психологически.

    Люди не любят развития, не любят и любых перемен. Если есть хоть малейший шанс избежать развития, общество будет его избегать до последнего. Или уж, если перемены неизбежны, пусть их будет поменьше…

    Вся история человечества — история экологических катастроф, больших и маленьких. В том числе и катастроф языческих обществ. На Переднем Востоке за тысячелетия истории саванны и леса сменялись степями и пустынями. Еще за два тысячелетия до Р.Х. в Сирии водились слоны, а на юге Междуречья — носороги. В саваннах гиены и львы охотились на стада диких лошадей, диких ослов и антилоп. В зарослях вдоль берегов рек кабаны спасались от тигров, а чуть выше в горах росли непроходимые лиственные леса. В этих лесах туры, медведи, леопарды, лани, олени, кабаны были самыми обычными животными.

    Все это великолепие дикой природы исчезало и исчезало… Если бы не изменялось производство, человек давно вымер бы на этой деградирующей земле. Но он и не думал вымирать — наоборот, все последние четыре тысячелетия на Переднем Востоке численность людей все росла и росла. Сейчас в Египте живет 40 миллионов человек — а во времена строительства пирамид жило от 6 до 8 миллионов. В современной Сирии живет порядка 20 миллионов, а в древнем Араме жили 1–2 миллиона. В Турции живет около 50 миллионов человек, а в бронзовом веке жил от силы миллион.

    Некоторые общества Древнего Востока своих экологических катастроф не пережили и погибли. Многие ученые считают, что цивилизация в бассейне Инда, так называемая Хараппа-Мохенджо-Даро, погибла именно потому, что подрубила сук, на котором сама же сидела. Превращая свою землю в пустыню, люди никак не могли изменить систему хозяйства и в конце концов не смогли вести цивилизованного существования.

    Так что язычество от экологических катастроф спасти общество никак не в состоянии. А вот переживают язычники эти катастрофы намного более болезненно, чем единобожники. И меняются единобожники намного легче и быстрее, чем язычники. У единобожников есть для этого два очень важных представления:

    1) представление о времени;

    2) представление о несовершенстве мира.

    МИР БЕЗ ВРЕМЕНИ

    Время язычников циклично. Единобожники ввели в систему координат событие, которое произошло однократно и никак не может повториться: сотворение мира. Раньше мира не было, и вот Господь его сделал. С этого времени мир есть! От этого неповторимого события и ведется весь отсчет времени у иудеев.

    Можно сколько угодно веселиться, что при расчете времени этого события цифры у всех получаются разные, не это главное. Японцы и китайцы тоже не всегда четко знают, в какие годы правил тот или иной император — особенно в древности. Но у них до недавнего времени не было другого способа измерять историческое время — кроме указания, в какой год правления какого императора происходило событие.

    А у единобожников такие события есть! У христиан еще и Рождество Христово, от которого сейчас считают время во всем мире. Событие это часто не называют, считая годы некой «нашей эры» — а какая, спрашивается, не наша? Или того лучше — «новой эры». Но как ни называй, а счет времени ведется именно от рождения Иисуса Христа.

    Мусульмане считают время с момента бегства пророка Магомета из Мекки в Медину. Тоже уникальное событие. Ни до него, ни после не произошло ничего точно такого же. Это вам не смена времен года или очередного золотого века очередным серебряным.

    Происходит нечто небывалое, нежданное, никем не предсказанное. То, с чем предки никогда не сталкивались, в летописях не описывали, не знали и не видели. Что ж! В истории уже происходили такие события. Придется самим думать, а не спрашивать стариков, не вытаскивать из опыта истории какие-то аналогии.

    Да, после этого события все будет не так, как раньше, придется менять мир вокруг и меняться самому. Но пример указан, и человек психологически вооружен. А язычник — не вооружен. Если происходит что-то, о чем ничего не сказано в традиции, он буквально не знает, что теперь делать.

    СОВЕРШЕННЫЙ МИР ЯЗЫЧНИКОВ

    У язычника нет идеи улучшения мира. Иудей пришел в мир, который Бог дал ему для прокормления. Христианин пришел в мир, который несовершенен по определению. Он не плохой, этот мир, но и далеко не такой, каким бы ему следовало стать. Христианин видит множество вещей, которые можно было бы устроить и получше. Идеал — за пределами материального мира, его невозможно достигнуть. Но многое можно улучшить, можно приближаться к идеалу.

    Язычник живет в мире, который создан вовсе не для него. «Утки — это такой люди», а вон та кобра, вполне может быть, — это моя бабушка. Мир неизменен. Мир дает все, что нужно язычнику, и будет давать — если он будет поступать «правильно» — то есть так же, как мудрые предки. Всякие усилия излишни, всякие сомнения в совершенстве мира и желание что-то переделать — блажь чистейшей воды.

    На европейцев тягостное впечатление производят индейцы, которые не умеют копить ни еды, ни денег. Не стало еды? Ну что поделаешь, так иногда бывает. Еды нет и вообще никогда уже не будет? Значит, приходится ложиться и умирать. Это не очень важно, потому что придет время — и мы все опять будем жить на этой неизменной земле.

    Так же изумляют европейцев и африканцы, которые весело пляшут под барабан. В Европе шла Реформация, и люди резали друг друга во имя отвлеченных идей. Европейцы плыли за моря, придумывали механизмы, закладывали рудники, проводили отопление и газ. Гудели паровозы, вставали мосты над реками, возводились дома во много этажей… Африканцы были очень заняты — плясали.

    Но точно так же и вполне цивилизованные люди древней земледельческой цивилизации, индусы, очень довольны всем окружающим. В 1970-е годы американцы выяснили — только 3 % граждан США постоянно чувствуют себя счастливыми. А в Индии — больше 80 %! Живет нищий человек, тощий не от контроля за калориями, а от нехватки еды. Голый не с целью закалиться, а потому, что одеть нечего. И счастлив. Есть миска риса с овощным карри? Слава великому Шиве! И завтра будет миска риса? Слава еще и Вишну! Нет риса? Значит, боги прогневались и надо ложиться спать, не поужинав. Риса нет и завтра тоже не будет? Значит, боги совсем сильно прогневались, но мир все равно устроен правильно. Совсем не обязательно, чтобы рис и карри были каждый день. Главное — исполнять кастовые законы, молиться богам, а там пусть будет что будет.

    Индусское правительство пыталось ограничить рождаемость. С этой целью оно ставило ярко раскрашенные щиты на дорогах и в населенных пунктах. На одной стороне плаката изображалась пара с двумя детьми возле большого дома с автомобилем. На второй половине — пара с кучей детей возле дома-развалюхи. Наглядно? Индусы так думали и по-своему трактовали рисунки: вот люди бедные, зато им боги дали много детей. Повезло. А эти все имеют, а детишек боги не дали… Вот бедняги!

    В начале 1970-х годов американцы попытались сделать Камбоджу (нынешнюю Кампучию) житницей Юго-Восточной Азии. Они учли все — и климат, и урожайность риса, и трудолюбие крестьян на рисовых полях… Все, кроме психологии. Они даже стали заводить опытные делянки и выращивали на них сорта риса втрое урожайнее местного. Они даром раздавали посевной рис с этих делянок.

    Крестьяне охотно брали рис, но вот житницы никак не возникло: камбоджийские крестьяне втрое уменьшили запашку. А зачем стараться? Еда есть, можно с чистой совестью радоваться жизни, плясать на многочисленных праздниках.

    Этот идеал хорошо виден в индийских фильмах, где так много праздников и улыбок, где много поют и танцуют.

    Язычество — это отсутствие стремления изменить и переделать мир.

    Экологические кризисы все равно происходят, никуда от них не денешься.

    Ведь и в Индии уже исчезла дикая природа. Еще в XVI веке был случай, когда армии враждующих раджей заблудились в джунглях, не могли найти друг друга в беспредельных лесах. Где теперь эти леса?

    В наше время страны «третьего мира» решают свои проблемы за счет развитых стран. В историческом прошлом это было совсем не так.

    ЕСЛИ ИЗБЕГАТЬ РАЗВИТИЯ?

    Из экологического кризиса можно выходить не только через развитие. Есть еще, по крайней мере, три возможности.

    Можно завоевать богатую, культурную страну и какое-то время жить за ее счет. Рано или поздно завоеванная страна или стряхнет с себя завоевателей, или ассимилирует их. Но какое-то время так жить можно! В этом случае можно и не решать никакие вопросы развития общества. Не надо отказываться от наследия мудрых предков, пересматривать привычные нормы человеческого общежития, не надо работать ни больше, ни лучше, чем раньше. Можно еще какое-то время жить так, как привыкли, совершая только одно усилие — чтобы завоеванная страна паче чаяния не освободилась.

    Так жили норманны в Бретани и Сицилии, франки в Галлии, готы — в Италии, вандалы — в Северной Африке.

    Есть и другая возможность — расселиться в географическом пространстве, освоить новые земли. Для этого нужно иметь большой запас свободных земель, причем таких, на которые можно переселиться, не меняя привычных форм хозяйства. Тогда тоже можно не решать никаких насущных проблем. У тебя мало хлеба? Переселяйся! Так двигались по земле племена индоарийцев, завоевавших Индию — но не для того, чтобы ее ограбить (грабить было особенно нечего), а чтобы в ней поселиться и жить. Так действовали буры в Южной Африке, уходя жить от побережья океана в богатые саванны за реку Вааль. Так расселялись племена германцев в Скандинавии.

    Третий способ выглядит страшнее всех, но он и легче: надо, чтобы людей опять стало поменьше. Хорошо, если сам Бог послал подходящую эпидемию или голод. Как, например, стало просторно в Европе после пандемии чумы в XIV веке! То уже начинался протестантский переворот, коренное изменение религии, образа жизни и форм человеческого общежития. Начинался, кстати, в славянской Чехии. А тут померла треть населения, и на какое-то время стало ненужным ни открывать Америку, ни реформировать католическую религию! Вот радость-то!

    Но общество умеет и организовывать свою жизнь так, чтобы людей все-таки становилось поменьше. Те же походы викингов… В морские походы на непрочных дощатых судах-драккарах, «драконах моря», отправлялась молодежь. Молодые мужчины, цвет нации. Без труда, без усилий которых не сможет существовать народ. Гибель каждого из которых будет означать и гибель не родившихся от него детей, и гибель всех, кто не сможет прокормиться без именно этой пары рук.

    Сколько скандинавских парней ушло на дно морей, было убито в сражениях, умерло от непривычной пищи и скверной воды в чужих странах, знает только Господь Бог. Но во всяком случае цифру эту надо помножить по крайней мере на 6 или 7: это и будет цифра реальных человеческих потерь Скандинавии в эпоху викингов.

    На примере Скандинавии, кстати, очень хорошо видно, как совмещаются все три способа избежать развития.

    Удастся завоевать большую и богатую страну? Например, Бретань или Сицилию? Очень хорошо! Избыточное население уходит туда, проблема снимается.

    Удастся найти «пустую» страну с похожей природой и климатом? Исландию, Гренландию, Америку? Еще лучше! Туда можно расселиться, и проблема тоже будет снята.

    А если даже завоевать никого не удается, а новые страны не находятся, тоже неплохо! Молодежь гибнет, людей становится меньше, проблемы можно уже не решать, развиваться не обязательно.

    Скандинавия времен викингов успешно избегнул а «ужасов» развития. Вот только впоследствии это ей мало помогло — все равно настал момент, когда пришлось меняться и меняться.

    ЧТО ЖДАЛО БЫ ЯЗЫЧЕСКУЮ РУСЬ?

    Да! Именно! Русь ждал бы экологический кризис. Христианская Русь сумела выработать новые формы хозяйства. По всей Руси — раньше на западе, заметно позже на востоке, подсечно-огневое земледелие сменялось трехпольем. Трехполье — навозным земледелием, при котором поля удобрялись навозом.

    Языческая Русь или оказалась бы на эту работу вообще не способна, или вырабатывала бы эти новые способы земледелия гораздо дольше, чем христианская.

    Население росло бы такими же темпами; исчезала бы дикая природа, в которой так вольготно чувствовал себя язычник. При той же численности населения производство оставалось бы примитивным. Скажем, задерживался бы переход к навозному удобрению.

    Христианская Русь — очень редконаселенная страна. Все Великое княжество Литовское и Русское в XV веке населяло от силы 5 миллионов человек. Столько людей жило в Малой и Белой Руси, вместе взятых. Но в XI веке на той же территории жило максимум полтора миллиона. Они кормились подсечно-огневым земледелием. Пять миллионов прокормиться подсечно-огневым земледелием уже не могли.

    Не было бы перехода от подсечно-огневой системы к трехполью — не было бы и этих пяти миллионов. А при росте населения настал бы момент экологической катастрофы — когда пришел бы не скверный урожай, а уже полный неурожай. В считаные месяцы еды не стало бы вообще. Массовая смертность от голода, бегство всех, кто может, за пределы страны, людоедство и трупоедство. А после этого кошмара все равно ведь придется отказываться от подсечно-огневого земледелия и вводить трехполье. Если его не введут славяне — они исчезнут, а трехполье введут те, кто придет на место вымершей от голода Руси.

    Московия населена еще реже, чем Западная Русь. Но и в Московии начала XVII века, при населении всего в 5–6 миллионов человек, вспыхнул страшнейший голод. Это при том, что навозное удобрение стало нормой на 80 % территории страны еще в XVI веке. Ухудшились погодные условия, два года подряд не было урожая — и все, страна обрушилась в катастрофу.

    Представим себе — в Московии живут все те же 5–6 миллионов, а навозное земледелие не возникло. Поля истощаются. Они физически не способны прокормить растущее население. А пока земля истощается, язычники счастливо, с довольными лицами плясали бы и пели. Они бы ругали своих замечательных богов, требуя кормить тысячу людей там, где раньше кормилось двести. Раньше ведь кормились?! А теперь что же это делается?! Дети Даждьбога выполняют все ритуалы, приносят жертвы — вон всего позавчера зарезали трех рабов. Ты ленишься, противный Даждьбог! Жрецы колотят палками болваны богов на капищах, народ опахивает поля на голых бабах, совокупляется на вспаханном поле, льет на межу воду из специальных сосудов, вырезает на деревьях свастики и уточек с головой коня.

    Беда в том, что разводить коров на навоз и вывозить навоз в поле никому не приходит в голову. Поля истощаются все больше… Значит, в один прекрасный момент продовольствия не станет. Совсем. Тот же механизм — после катастрофы оставшиеся в живых все же делают то, что необходимо. С Даждьбогом или с Христом, но они делают — или исчезают.

    Конечно, у Московии всегда оставалась возможность выбрасывать избыточное население на восток и на юг. И христианская Русь, все же холодная страна, не была в силах прокормить избыточное население. Сначала «лишние» люди уходили из бассейна Днепра в междуречье Оки и Волги. Потом шли на восток — в Поволжье, Заволжье, Урал, Сибирь, в башкирские и казахские степи.

    В XVIII веке вспыхнул пафос присоединения Причерноморья. Как писал Константин Симонов,

    Вослед полкам
    Тянулись цепи
    Переселенческих возов.

    Чем меньше решаются вопросы в сердце страны, тем больше людей побегут на окраины. Из языческой Руси переселенцев было бы больше, чем из христианской. Но христианская Русь, во-первых, несла более совершенные способы обработки земли, чем были у местного населения. Если этого нет — то и отношения с населением Урала и Сибири складываются совершенно иные. Христианская Русь могла чему-то научить мусульман и язычников. Языческая Русь вряд ли оказалась бы на это способна.

    Во-вторых, христианская Московия — мощное централизованное государство. Она способна силой навязывать «местным» свою власть, присоединить их земли к Москве. Русские переселяются и в Сибирь, и на Северный Кавказ вполне комфортно, под защитой своего государства.

    Из языческой Руси подсечно-огневого земледелия или примитивной трехполки бежит больше людей, чем из христианской Руси. Но бегут совершенно иначе. Не переселяются — а именно что разбегаются. Не «мы» приходим большими массами и начинаем преобладать над «ними». А «мы» прибегаем к «ним», сирые и голодные. «Мы» целиком зависим от «них», прибиваемся к «ним», учимся у «них».

    У языческой Руси не будет ни Урала, ни Сибири, ни черноземного юга.

    А вот что гарантированно будет — это еще больше катастроф, чем у христианской Руси. Ну, и малолюднее она будет, меньше населена и освоена… То есть — больший соблазн у соседей.

    Маловероятно и промышленное развитие. Христианская Русь в XVI–XVII веках делала шаги к сложному машинному производству. Пока — силами небольшого числа квалифицированных мастеров. Такие же мастера были и в любой языческой стране. Но одно дело — немногочисленный слой ремесленников, в котором дети наследуют отцам. Другое дело — многочисленный и динамичный промышленный класс — техники, рабочие с квалификацией, инженеры.

    Такой класс появился на христианской Руси в XIX веке. Оказалось — не отдельные люди, большие массы людей готовы учиться совершенно новым вещам, осваивать качественно новые виды производства и совершенно нетрадиционный образ жизни.

    На крайнем востоке Азии, в Китае и на юго-востоке выручило невероятное трудолюбие земледельцев, тысячи лет разводивших рис и овощи. Маниакальное трудолюбие и старательность помогли массам китайцев и вьетнамцев вырастить и ряды квалифицированного рабочего класса.

    А вот Индия и Африка до сих пор сталкиваются с этой проблемой. Полуголодный, а то и просто голодающий человек идет на завод. Вот он получил миску с рисом и овощным карри… слава Шиве! Он и завтра будет иметь такую миску… Слава еще и Вишну! Но учиться? Приобретать квалификацию? У него нет такой ценности. Совершенствовать ни себя, ни окружающий мир он не намерен. Ему это просто не интересно, и этим он заниматься не будет.


    В общем, промышленный взлет России во второй половине XIX, в XX веке — под сомнением. Ведь язычник — это человек, которому ничего особенно не надо.

    Языческая Русь могла состояться только в одном качестве — как страна веселая, субъективно счастливая и самодовольная, но несравненно более вялая и пассивная, чем состоявшаяся православная Россия.

    Язычники — люди не деятельные. Это люди, которые устраивать этот мир не собираются. Ни толкового современного производства, ни современной жизни с такими людьми не устроить.

    НЕВОЛЬНАЯ АНАЛОГИЯ

    Чтобы читатель не решил — я рассказываю сказки, расскажу о вполне реальной перспективе экологической катастрофы, нависшей над Индией.

    Дело в том, что половина полей в Индии требует орошения. Когда-то поля орошались из каналов и рек или воду задерживали в прудах после муссона. В XVII–XVIII веках из колодцев стали брать воду не только для питья — для орошения.

    Вол с завязанными глазами ходил по кругу, вращал колесо, вода струйкой стекала в канавку. Таким способом нельзя взять воду с большой глубины.

    В начале XX века появились дизельные и электрические насосы, но они были очень дороги, практически недоступны. Правительство независимой Индии объединяло хозяйства в товарищества и давало мощную технику на все хозяйства деревни, в том числе и насосы. Или товарищество получало кредит и само покупало насос.

    В 1970-е годы оказалось — из-под земли Индии выкачивают больше воды, чем туда поступает! Колодцы сделались глубже — до 50, 100, 300 метров. Часть земель Индии орошается артезианской водой. Эта вода — буквально «полезное ископаемое», невозобновимый ресурс.

    Сегодня в Индии воды выкачивают в два раза больше, чем ее поступает в недра. К 2050 году площади орошаемых полей сократятся, потому что не хватит воды. Некоторые районы страны станут намного более засушливыми, чем сейчас. Ожидается сокращение производства зерна на 25 % (а население возрастет на 50 %).

    Одновременно сократится площадь пашни, приходящейся на каждого жителя Индии. Считается, что, если на каждого жителя страны приходится меньше 600 квадратных метров пашни, страна начинает ввозить продовольствие. Индия и так его ввозит, а к 2050 году на каждого индуса придется по 400 квадратных метров пашни. Все, приехали.

    Разместить «лишнее» население в городах? Для этого нужны огромные деньги, а их, конечно же, нет.

    Пусть заработают? Но они ничего не умеют.

    Научить? На это тоже нужно много денег.

    Ввезти продовольствие в Индию? А уж на это сколько денег нужно?!

    Сейчас в Индии недоедает 53 % населения. Они не голодны, но и не сыты. У этих людей нет денег на лекарства, путешествия и книги, на компьютеры и видеотехнику. Нет совсем, нет никогда, нет поколениями. Никогда не было и никогда не будет.

    Если население будет и дальше расти предсказанными темпами, в ближайшие 50 лет неизбежна грандиозная катастрофа: в один «прекрасный» день не станет еды для нескольких сотен миллионов людей. Сразу, за считаные месяцы.

    Люди будут ехать, идти, ползти в другие районы страны, облепляя вагоны поездов, штурмуя автобусы, затаптывая слабых, стариков и детей, — но и там, куда они приедут, прибегут, придут и приползут, будет твориться то же самое.

    Люди будут разбивать магазины и склады, и даже беспощадная стрельба по толпе их уже не удержит.

    Люди нарушат все кастовые законы, поедая коров, обезьян и собак. Они ринутся в заповедники и в горы, сожрут всех еще сохранившихся носорогов, тигров и диких слонов, но и это их не спасет, — всех диких животных Индии не хватит на хороший обед населению даже одного крупного города.

    Люди будут обгладывать кору, есть листья, траву, червей, насекомых и глину, но и этого не хватит на всех.

    Люди будут отнимать пищу друг у друга, есть друг друга, а все касты, племена и народы начнут грабить «чужих», чтобы снабдить едой «своих». Вспыхнут бунты и драки, бойни и войны, и этого глобального побоища не остановить не только полиции, но и армии. Скорее уж армия примет во всем этом участие. Война всех против всех будет вестись еще и с целью людоедства.

    Одновременно возникнут нехватки воды, а медикаментов попросту не будет. Вообще.

    На протяжении считаных недель и месяцев умрут сотни миллионов человек. Все ужасы Второй мировой войны, голода 1930-х годов, голода в Поволжье в 1921–1922 годах покажутся просто пикником, развлекательной прогулкой по сравнению с этим выплеском безнадежного кошмара.

    А после катаклизма уцелевшие окажутся на бесплодной, уставшей родить земле, где даже вся зеленая трава и листья сожраны голодными, с вычерпанными недрами, истребленной фауной, без домашних животных и без запасов посевного зерна. Гниение же сотен миллионов трупов породит еще и чудовищные эпидемии болезней.

    О таких случаях сказано в Священном Писании — насчет живых, которые завидуют мертвым.

    Все, конец Индии.

    Только не надо обвинять меня в попытках кого-то пугать или в «крайних преувеличениях». Во-первых, я опираюсь на очень серьезные документы, в том числе документы ООН и данные аналитиков с самой высокой квалификацией. Например, на расчеты и оценки Люксембургского института европейских и международных исследований, Центра по изучению экономик, исторических систем и цивилизаций при Бенгемптонском университете, школы мир-системного анализа и так далее. Все это не моя выдумка, не сон после слишком плотного ужина и не бредни садиста.

    Во-вторых, это еще не самый устрашающий сценарий, есть и гораздо пострашнее.

    А в-третьих, в одной стране такая катастрофа уже произошла, только об этой стране как-то забыли…

    ТРЕВОЖНЫЙ ОПЫТ СОМАЛИ

    Площадь Сомали — 637 700 квадратных километров. Население в 1974 году оценивали в 3 миллиона человек. Оценивали — потому что переписей не было. В столице и самом большом городе Могадишо в 1973 году жило «больше 250 тысяч человек». Оценка тоже примерная.

    82 % населения Сомали занималось сельским хозяйством, из них 67 % — кочевым и полукочевым скотоводством. Кочевники традиционно разделяются на кланы: иса — на севере, дарод — на северо-востоке, хавайя — на восточном побережье. Земледелием занимаются члены клана раханвейн.

    Сегодня сельским хозяйством занимается 80 % населения — не очень большой прогресс за 30 промчавшихся над миром лет. Только теперь в Сомали живет уже 6 842 ООО человек — в 2,2 раза больше, чем в 1974-м. А в бидонвиллях Могадишо проживает уже 1 миллион человек.

    Большую часть территории Сомали занимают пустыни, сухие степи, колючие леса и кустарники, безлистые в сухое время года. Реки? В основном это «туги» — сухие русла, которые наполняются только в сезон дождей. Природа и 3 миллиона человек кормила еле-еле, впроголодь. К 6 миллионам пришел настоящий тяжелый голод.

    Кланы и раньше жили не особенно дружно. Теперь они стали вооружаться, и к тому же «прихватизировать» армию. Генерал из клана хавайя старался брать на службу других офицеров и солдат хавайя. Иса опирался на военнослужащих иса. В армии хоть как-то, но кормили, да к тому же давали оружие и самые настоящие башмаки.

    Представьте уровень нищеты, при которой башмаки — это фактор!

    Власть в стране приватизировали и фактически захватили эти кланы-бандформирования.

    Мальчики лет пятнадцати-шестнадцати, даже четырнадцати, стали валом валить в армию. Их брали — ведь от солдат ждали не высокого качества, а верности клановым вождям.

    Природа еще обеднела. Прошли времена, когда зебры, антилопы, буйволы, жирафы встречались почти везде, а в более влажных районах — слоны и носороги. Слишком много голодных людей получили в руки автоматы и карабины.

    С 1970-х годов стало обычным, что грузовики с сомалийскими солдатами прорывались через границу в Эфиопию или в Кению, охотились буквально на любых животных — в том числе и в заповедниках. Просто врывались в заповедник, убивали любое крупное животное и тут же жадно поедали — порой не успев поджарить мясо. Сырым.

    Они охотились и на домашних животных, бывали случаи поедания и людей (при том, что традиции людоедства у сомалийцев никогда не было — они нерадивые, но мусульмане).

    Армия Кении настигала браконьеров и расстреливала их из пулеметов, не вступая в переговоры. Стреляли и по тем, кто бежал навстречу кенийским солдатам с поднятыми руками: подыхающие с голоду сомалийцы в Кении не нужны.

    В 1980-е годы сомалийские солдаты убили двух таких замечательных людей, как Джой Адамсон и ее бывший муж, Джон Адамсон. К тому времени они давно развелись и жили в разных местах. Это не очередь, пущенная в одну палатку, по одному двойному спальному мешку. Это два акта убийства.

    Джой и Джон Адамсон, пережитки иной эпохи, остались в Кении и после достижения ею независимости. Своего рода наказание за идеализм.

    Правительство Сомали много раз морочило голову и США и СССР, склоняясь то к капитализму, то к социализму и неизменно получая деньги и продовольствие. Из-за продовольствия кланы опять сцеплялись, шла в ход артиллерия и пулеметы, а в «Национальной географии» и других журналах Севера появлялись фотографии — живые скелетики лет четырех-пяти, еще живые скелетики грудного возраста на руках скелетов-матерей, целые семьи скелетов — еще живых и уже мертвых.

    После войны Сомали с Эфиопией 1977–1978 годов и многочисленных пограничных конфликтов до миллиона человек бежали из пограничной зоны. Нищеты и голода не стало меньше.

    К началу 1990-х годов полевые командиры окончательно приватизировали распределение продовольствия, привозимого в рамках международной помощи. В результате оно совсем перестало доходить до мирного населения.

    Осенью 1993-го американцы решили наконец построить в Сомали свободное общество и демократию. Для охраны продовольствия и для его распределения были посланы американские войска.

    Армия совершенно не собиралась выпускать из рук распределение и перераспределение хоть какого-то продовольствия. Солдаты и офицеры из армии генерала Моххамеда Айдида убили 25 американских военных пехотинцев. В США прошла кампания за возвращение домой солдат. Американцы не хотели, чтобы их сыновей убивали за право сомалийских детей что-то есть.

    С тех пор Сомали остается примером страны, в которой экологическая катастрофа уже произошла и продолжает идти полным ходом. Уже без присутствия американцев.

    Глава 6

    КАК ПРАВОСЛАВИЕ ПРИШЛО НА РУСЬ

    Казачество пошло громить язычество, Да так и не вернулось до сих пор.

    (А. Щербаков)
    ПЕРВЫЕ ХРИСТИАНЕ РУСИ

    Еще в начале X века в Киеве стояла «соборная церковь» Святого Илии. Число ее прихожан неизвестно, но интересен почин…

    В 961–962 годах многих киевлян крестил немецкий епископ Адальберт. Его послал германский император именно с этой целью — вести проповедь среди язычников. Он основал Русское епископство с центром в Киеве. Естественно, католик Адальберт крестил славян по католическому обряду. Первоначальное крещение Руси, таким образом, все же католическое.

    Правда, в те времена Католическая и Православная церкви еще не разделились. Византийские монахи Кирилл и Мефодий крестили славян-язычников в Моравии, а в славянском Паннонском княжестве создавали славянский алфавит — знаменитые глаголицу и кириллицу. Они крестили язычников по православному византийскому обряду и переводили богослужебные книги на специально созданный ими церковно-славянский язык, понятный тогда всем славянам.

    Братья даже придумали ряд слов, отражавших новые для язычников понятия. Среди них такое важное, как «совесть».

    А Папа Римский в 869 году принимал Кирилла и Мефодия, высоко оценил труды братьев — православных монахов. Он возвел Мефодия в сан архиепископа Паннонии и благословил на дальнейшее миссионерское служение. После своей смерти Кирилл похоронен в Риме, в церкви старинного монастыря Святого Клементия.

    То, что кажется невероятно важным для потомков, вовсе не было значимо для предков.

    ПЕРВАЯ СТРАННОСТЬ СВЯТОЙ РАВНОАПОСТОЛЬНОЙ КНЯГИНИ ОЛЬГИ

    Первым же сановным лицом, принявшим христианство, стала княгиня, которую до сих пор называют Ольгой…

    Ольга, Эльга, дочь перевозчика на реке Великой, у Выбутской веси, близ города Плескова-Пскова. Видимо. Около 893 года. Явная варяжка — и по имени видно, и по тому, что Олег присмотрел ее в жены Игорю еще девочкой. Подросла — отдали замуж, между 927 и 930 годами родился сын Эльги-Ольги и Ингвара-Игоря, Святослав, — первый потомок Рюрика со славянским именем.

    Есть в биографии Ольги несколько странностей. Одна из них — Святая Равноапостольная Ольга вошла в историю как символ кровной мести…

    Если верить летописи, больше всех виноват в мрачных событиях был сам князь Игорь. Во время сбора дани дружина, если верить летописцу, сказала князю: «Отроки Свенельда изоделися оружием и одеждой, а мы наги…» «Отроки Свенельда» — это понятно, дружина Свенельда награбили у уличей, а воинам Игоря завидно. Немного менее понятно насчет наготы…

    Всего год назад, в 944 году, Игорь получил огромную дань в Византии, какая уж там нагота. В общем, классическое: «братва голодает…»

    Но Игорь послушался соратников — то ли самого обуяла жадность, то ли слишком был зависим от дружины. В результате Игорь с дружиной крепко пособирал дань в столице древлян, в Искоростене. Порой не обходилось и без насилия. Изодевшись награбленным оружием и одеждой, дружина возвращалась в Киев. Сам же Игорь решил вернуться еще раз с «малой дружиной». Видимо, самому Игорю было еще мало, а ведь если собирает дань малая дружина, каждому больше достанется.

    Тут-то и лопнуло терпение у древлян. Собрались они во главе со своим князем Малом и сказали: «Если повадится волк по овцы, то вынесет все стадо, пока не убьют его; так и этот, если не убьем его, всех нас погубит». Древляне наклонили два дерева, привязали каждую ногу князя Игоря к деревьям и отпустили. Князя разорвало надвое.

    Древляне же решили поженить овдовевшую княгиню Ольгу и своего князя Мала, послали к ней сватов. А что? Вполне разумный поступок по понятиям родового общества. Даже некоторая справедливость: мы твоего мужа убили, но против тебя лично ничего не имеем, дадим тебе нового мужа, даже получше.

    Месть Ольги древлянам стала одним из самых ярких эпизодов в истории Древней Руси. Пересказывать эту историю не хочется. Во-первых, сюжет Ольгиной мести легко найти в любой книге о Древней Руси: у Карамзина, Соловьева, Рыбакова,[8] даже в хорошем школьном учебнике.[9]

    Во-вторых, эта история красочно описана во множестве художественных произведений; лучше всего, пожалуй, у Веры Пановой.[10] Жаль, что повести В. Пановой о Древней Руси почти забыты.

    В-третьих, рассказывать еще раз эту историю мне просто неприятно. Какой-то учебник садизма. Послов Мала и живьем сжигали, и живыми закапывали. Древлян резали и топили в реках сотнями. Их столицу Искоростень сожгли дотла, кровь текла ручьями на погребальном кургане Игоря.

    Наверное, это очень назидательная история и для людей родового общества: вот как надо мстить, и для всей эпохи патриархальной семьи — как пример супружеской любви и верности. Да еще и выраженный в такой простой, не требующей особых размышлений форме.

    Многие черты описания мести Ольги откровенно мифологичны. Ольга действует не как реальный человек, а как персонаж языческого мифа. И мстит Ольга три раза: закапывая первых послов, сжигая вторых, а потом толпами истребляя древлян. Казнь членов посольства осуществляется через две разные формы погребального обряда. Скандинавского обряда!

    У варягов «форма мести через детали погребального обряда встречается в исландских сагах — своего рода черный юмор».[11] Такого рода месть, очень похожая на месть Ольги, описывается в «Саге о Гисли».

    Погребение в ладье, сожжение — это формы погребения людей знатных, но не князей. Закапывая живьем послов, сброшенных в яму вместе с ладьей, сжигая их в бане, княгиня развлекалась и шутила. Ну, и мстила за мужа. И доказывала подданным, что восставать для них — себе дороже. Так вот и Карл Великий в 782 году в Верденском лесу велел зарезать 4,5 тысячи пленных саксов. Жизнь язычника мало что значила и для него самого, и для христианских государей.

    Зверство подействовало — восстания в землях саксов с тех пор прекратились. Кстати, и древляне после резни, устроенной Ольгой, больше не восставали. Месть Ольги носила эдакий ритуально-государственный характер. Одна из мер по «устроению Руси».

    Но тут интересна позиция летописца! Летописец — христианский монах. Казалось бы — ему-то и осудить Ольгу-мстительницу. Осудить, напомнить евангельские слова: «Мне отмщение, и Аз воздам». Пояснить бы — мол, Господь Бог сам вполне в состоянии покарать скверного человека, и не дело каждого из нас самому по себе мстить.

    Летописец же занимает совершенно другую позицию. Он откровенно восхищается совершенно не христианскими качествами Ольги: ее жестокостью, коварством, упорством в пролитии крови. Есть в этом и мужское удовольствие при виде супружеских качеств Ольги (одна осталась до конца своих дней). И удовольствие средневекового подданного от демонстрации могущества, жестокости Древнерусского государства.

    На заре всех государств племенную вольницу приходится ломать, силой и страхом заставлять вчера еще вольных людей признавать дисциплину, нести повинности, подчиняться. Отсюда чудовищная жестокость наказаний, совершенно чрезмерные кары за малейшее нарушение требований государства. Так поступали государи Древнего Востока, в своих наскальных надписях восхваляя себя за убийство «тысяч и тысяч людей». Даже преувеличивали масштаб истреблений.

    Есть в описаниях «Повести временных лет» согласие с принципом кровной мести. Убили «они» «нашего»? Необходимо перебить побольше «ихних» — чтобы знали и в другой раз боялись.

    Но имеется в восторгах летописца и некое противоречие… Потому что незадолго до описания мести Ольги есть и рассказ о хороших полянах, которые, по его мнению, имели обычаи красивые и правильные. Поляне противопоставляются гадким диким древлянам, которые жили «звериным обычаем», умыкали жен во время плясок, а самое ужасное — не хотели носить сапоги из кожи. Вы себе таких представляете? Кожи у них в земле сколько угодно, а они сапоги шить не хотят, ходят в лаптях!

    Описание «звериных обычаев» и дикости древлян после живописаний Ольгиной мести выглядит особенно комично. В общем, позиция летописца не только позиция государева человека и позиция мужчины. Это и позиция члена племенного союза.

    Русская православная церковь канонизировала Святую Равноапостольную Ольгу как одну из первых распространителей христианства на Руси. Владимир после крещения Руси вынул тело бабушки из погребения: тело это было нетленно. Владимир вложил его в деревянную раку и поставил в церкви Богородицы. Всякому, кто приходил к гробу с верой, в гробе отворялось окошечко, и он мог видеть нетленные мощи. А если подошедший страдал каким-то недугом, тот недуг моментально проходил.

    Гроб с чудотворными мощами бесследно исчез после погрома, устроенного Бату-ханом в Киеве в 1240 году. Погубили святыню монголы или гроб с телом спрятали — неизвестно. Вроде уже в XVII веке этот гроб опять появился… и так же бесследно исчез.

    Во время Батыева нашествия пропали сани, на которых ездила Ольга, а в храме Святой Софии, центральном соборе Киева, хранился деревянный крест, врученный Ольге Константинопольским патриархом. На кресте были письмена, в переводе на современный русский означавшие: «Обновися русская земля Святым Крещением, его же приняла Ольга Благоверная Княгиня».

    Золотое блюдо с жемчугами, подаренное Ольгой Троицкому храму Пскова, хранилось до начала XVI века. Московиты захватили и разграбили Псков в 1506 году… С тех пор это блюдо исчезает.

    Вот деревянный крест заинтересовал грабителей меньше, он стоял в храме до пожара 1609 года. Псковичи считали, что это и есть тот самый крест, врученный Ольге Константинопольским патриархом. Как могли в Киеве и во Пскове стоять два «тех самых» креста, я не в силах объяснить. Впрочем, показывали же греки четыре или пять могил Геракла. А могил Ходжи Насреддина, если не ошибаюсь, насчитывается то ли 15, то ли 17. Все, разумеется, «настоящие».

    Но вот что непонятно: как сочетается святость Ольги, нетленность ее мощей с кровной местью, с закопанными живьем послами? И почему запомнили ее как Ольгу, а не как Елену?

    Без понимания особенностей русского православия все это очень трудно объяснить.

    ВТОРАЯ СТРАННОСТЬ КНЯГИНИ ОЛЬГИ

    Ольга около 955-го приняла христианство — так сообщают и справочники, и учебники. Об этом событии говорят глухо, без подробностей. Не уточняют, где она крестилась, кто крестил и по какому обряду.

    И тут же новая информация: что в 957 году Ольга едет в Константинополь и там принимает крещение. И не просто так себе принимает: ее крестным отцом становится сам император Константин Багрянородный! Этот император так очарован был Ольгой, что хотел жениться на ней. А умная и хитрая Ольга императора «переклюкала». Слово это переводится на современный русский язык примерно так: «обманула», «перехитрила», «оказалась умнее».

    Император-то и правда хотел на ней жениться. Хотел он ее за красоту Ольги и ее достоинства или для того, чтобы распространить власть на Русь и на торговый путь из Балтики в Черное море (знаменитый «путь из варяг в греки») — история умалчивает.

    А Ольга что сделала? Она захотела стать христианкой. Сам император сделался ее крестным отцом. А потом еще жениться хочет… По церковным же канонам не может крестный отец жениться на своей духовной дочери! Кёнигсбергская летопись вкладывает в уста Ольги весьма ехидный ответ императору: «Како хочеши меня пояти? Крестил мя сам и нарек мя дщерью, а в хрестьянах того несь закона»… И обращается к патриарху за поддержкой: патриарх ведь в Византии совершенно независим от императора. И он, конечно, будет гарантом выполнения закона…

    И потом византийский император посылает к Ольге в Киев послов, требует дани, богатых подарков: он же ее крестил! Если верить летописи, и на это отвечает ему Ольга очень достойно, припоминает, как ее «мариновали» несколько месяцев в Константинополе, не допускали до императора. Мол, пусть-ка постоит император несколько месяцев в Киеве, на корабле, как сама Ольга стаивала у него в Константинополе! Тогда исполнит гордая женщина его просьбы.

    В общем, молодец Ольга, достойно поступила с этим противным императором. И как мужчине нос ему показала, будет знать наших. И как императора обломала, не будет задаваться перед Русью.

    …Да только вот какая странность… Все источники «почему-то» относят посольство Ольги в Византию не к 955 году, а к 945-му или 946-му. На десять лет раньше. Это раз.

    Вроде бы есть упоминания о событиях еще более ранних — 920 года. Вроде бы император Роман I хотел жениться на Ольге… Тогда она была женой князя Игоря, и казалось бы, такое желание — полная нелепость. Но у скандинавов был обычай — развод по инициативе жены. Некоторые историки предполагают, что Роман мог предложить Ольге — предпочти меня, императора Византии, своему дикому мужу! Слишком уж большая ставка была в игре — контроль над Русью. А сама по себе такая государственно-брачная игра — вполне в духе Византийской империи. И пренебрежение к варварам — тоже. Император Роман вполне мог считать — ну кто такая Ольга? Дикая язычница. А Игорь кто — такой же дикий язычник. Помани он Ольгу — с благодарностью на коленях приползет!

    Не оценила Ольга высоких дум императора Романа, и Игорь начал готовить очередное вторжение в Византию. Мол, собрал он и варягов, и полян, и кривичей, и словен, и «корабли бесчисленны». Но император прознал о готовящемся нападении. Раз так, нападать, потеряв «фактор внезапности», уже смысла не имело.

    Это два…

    Есть и третье обстоятельство…

    В Византии принимают Ольгу не как язычницу, а как христианку… Она побывала в покоях императрицы Елены, матери императора Константина. А язычницу туда бы не пустили! В свите же Ольги находился священник Григорий. Он тоже не раз встречался с византийскими священниками. Что он делал в свите язычницы?!

    Есть и четвертое…

    В немецкой хронике Продолжателя Регинона есть упоминание — в 959 году прибыло к германскому императору Отгону 1 посольство Руси с просьбой прислать священников. Русские, мол, хотят отречься от языческих обычаев и стремятся принять христианство… Посольство действовало от имени княгини Ольги.

    Тогда Ольга уже была христианкой и крестной дочерью византийского императора Константина! То-то епископ Адальберт и называет цели посольства «фиктивными». Мол, послы, «как оказалось, фиктивно просили дать епископов и священников для народа».

    В общем, как-то все непонятнее и непонятнее с этим крещением.

    Есть, конечно, предположение, которое все объясняет. Но оно такое… Неоднозначное это предположение… Дело в том, что многие скандинавские князья крестились по нескольку раз. Известны случаи, когда конунги принимали до 10 и даже 12 крещений. Каждый раз им дарились подарки, крестители рассчитывали на дальнейшие отношения и начинали дружить с окрещенными. Эта дружба принимала вид политических договоров и льготных торговых пошлин, удобных и выгодных союзов. Почему бы язычникам и не стремиться к таким приятным сделкам? Ведь все религии для них были одинаковы, а слово «совесть» придумали Кирилл и Мефодий… Для христиан.


    Если предположение верно, то исчезает идиллическая картина умнейшей Ольги, «переклюкавшей» сладострастного императора Византии. Появляется хитрая язычница… Знающая цену самой себе и своему государству, стремящаяся получше это использовать. У нее есть очень хорошие черты, у этой язычницы. Она не предает мужа, чтобы сварганить выгодное дельце — брак с императором Византии. После смерти мужа страшно мстит за него и больше никогда не выходит замуж… Она умна, проницательна и оказывается прекрасной хозяйкой. Страну, которую завоевали Олег и Игорь, именно Ольга «устраивает» — то есть превращает плод завоеваний в организованное государство.

    Но вот с христианством… Получается, что Ольга крестилась несколько раз: и по византийскому, и по католическому обрядам. Особых преимуществ ей это как будто не принесло. Сближения с Германией не возникло, а с Византией отношения оказались построены так, будто Русь превращается в вассала Византии.

    Гораздо большего добился от Византии сын Игоря и Ольги, Святослав. Олег и Игорь с 911 года набегали на богатую Византию, грабили ее, заставляли торговать с Русью на выгодных Руси условиях. Называя вещи своими именами, Византия была для варяжских князей местом, куда сбывают дань с захваченных ими славянских земель.

    «Устроение Руси» Ольгой — это новый этап русской государственности. Но и политика Святослава — новый этап отношения к Византии. В 967 году Святослав вторгается в Византию, пытается основать на Дунае новый город Переяславль, завоевать земли южных славян и создать с ними единое государство.

    Попытки оказались неудачны, но ведь изменяется сам характер войны. Олег и Игорь устраивали разбойничьи набеги, Святослав пытается вести регулярную войну, основывать города, расширять державу потомков Рюрика. Другой совершенно масштаб.

    …А политика Ольги в отношении Византии совершенно неудачна. Она перехитрила императора, но точно так же и император ее перехитрил.

    Да и непрочно оно, это христианство самой верхушки языческого общества! Христианин на троне вынужден постоянно оглядываться на подданных, принимать во внимание их убеждения и предрассудки. Язычники верят, что от личности и от поведения князя зависит благополучие всего государства. Если он не будет соблюдать важных для них обрядов — это не просто личное дело князя. Прознав о христианстве своего князя, язычники будут внимательно наблюдать — совершает ли он «правильные» обряды, без которых не наступят весна и осень? Делает ли он возлияния Перуну? Почитает ли Сварога? Ест ли ритуальное мясо туров? И никакая ссылка на христианство князю тут не поможет!

    Современник Ольги, норвежский князь-конунг Хакон, воспитанник Адальстайна, был воспитан как христианин при английском дворе. Подданные очень любили его, потому что за все время его правления конунг ни разу не воевал и все годы были урожайные. Но подданные делали из этого свои выводы: что боги любят конунга Хакона и потому-то все так замечательно.

    Хакон был вынужден есть мясо жертвенных коней, плясать вокруг соплеменных дубов, общаться с прорицателями и жрецами. А когда однажды на пиру он перекрестил кубок, к нему пристали с настоящим допросом: а что это за неподобающие жесты он совершил?!

    Во что верил конунг, никого не интересовало. Важно было, какие ритуальные действия он совершает. Хакон оправдался тем, что «на самом деле» он сотворил знамение Тора — второго по значению бога в скандинавской мифологии.

    Так и Ольга-Елена. Если она и сделалась убежденной христианкой — тем тяжелее ее положение, как княгини сплошь языческой страны.

    А летописцы вскоре начали рассказывать красивые истории… чтобы скрыть и сватовство христианского императора к замужней язычнице — ведь для обоих, с точки зрения христианства, это не особенно почтенно. И чтобы скрыть неоднократные крещения.

    Впрочем, многие чисто языческие поступки Ольги христианский летописец оправдал. Такой уж он сам был христианин.

    ВЫБОР ВЕРЫ

    Если верить летописному сказанию, в 986 году князь Владимир окончательно разочаровался в язычестве и начал выбирать новую веру для Руси. По этой летописной легенде, Владимир послал послов к католикам, мусульманам, иудаистам и православным. Из этих четырех единобожных конфессий и выбирал. Таково было «испытание вер». Ну так вот, уже начало неопровержимо свидетельствует: перед нами легенда. Потому что не было нужды посылать никаких посольств для встречи с единобожниками.

    В Киеве жила большая колония иудаистов — евреев и хазар. Один из кварталов так и назывался Жидовским, и вели в него Жидовские ворота.

    Была в Киеве и православная церковь.

    Католики жили и в Киеве, а в Новгороде был целый Немецкий конец — то есть квартал. И в нем находилась католическая церковь. Другая католическая церковь стояла еще ближе, в Смоленске.

    Сложнее всех с мусульманами — но уж по крайней мере купцы из мусульманского мира бывали на Руси регулярно, а многие и жили в Киеве постоянно. Это, конечно, не ученые богословы, но, во-первых, мы не знаем — может, в Киеве и мечеть была? Во-вторых, чтобы разузнать о вере, о ее ограничениях и запретах, никакие богословы не нужны, купцов более чем достаточно. Лишь бы оказались натуральными мусульманами и рассказали бы все как есть.

    Еще более сказочные подробности сообщает летопись о том, как именно Владимир выбирал веру. По летописной сказочке, князь предстает невероятным невеждой. Сидит он на троне, ничего до этого дня не слыхав про любую из религий и впервые в жизни выслушивая совершенно элементарные вещи.

    По легенде, Владимир, «выслушав иудеев, спросил: где их отечество? В Иерусалиме, ответствовали проповедники, — но Бог во гневе своем расточил нас по землям чужим». — И вы, наказываемые Богом, дерзаете учить других? — спросил Владимир. — Мы не хотим, подобно вам, лишиться своего отечества».[12]

    И отказался перейти в иудаизм.

    Нелепо… Уже потому нелепо, что совсем рядом с Русью располагался громадный и могучий Хазарский каганат. Государство, которое и с самой Русью могло поспорить богатством и силой, численностью подданных и мощью армии. Иудаизм был официальной религией Хазарского каганата.

    До завоеваний Олега племя полян платило хазарам дань. От хазар варяги заимствовали и кривую саблю, и само название главы государства: каган.

    Бертинские анналы рассказывают, что в 839 году византийский император Феофил послал к французскому королю Людовику Благочестивому «неких людей». Император просил пропустить их на родину через свои владения, «потому что путь, которым они попали в Византию, представляет большие опасности». Люди сообщили, что их народ называется «рос», столица их государства — Кыюв, а царь народа, пославший их к Феофилу «ради дружбы», называется «хакан».[13]

    Владимир ведет с иудеями какой-то странный разговор. Он повторяет зады христианской антииудейской литературы — но ни звука не говорит о политических реалиях своего времени. В общем, чисто условные беседы, какие-то совершенно книжные.

    С мусульманами еще невероятнее. Якобы, узнав о запрете питья вина по Корану, Владимир вскричал: мол, веселие Руси — пити, не можем без того жити! Прямо в рифму. И отказался от ислама, потому что в нем запрещено пить вино. Необычайной силы, истинно государственная мысль.

    Католикам Владимир отказал, потому что деды, мол, того не принимали. Тут даже не обсуждается, чем хороша или чем плоха вера. Послов, стало быть, пригласили только затем, чтобы заранее отказать.

    А вот греческая вера понравилась тем, что в православных храмах красиво и благолепно, поют хорошо… Ну да, и бабка Ольга одобряла. По легенде, окончательное решение Владимира крестить Русь по византийскому обряду с чем было связано? Во время прений бояре сказали Владимиру: «Если бы плох был закон греческий, то не приняла бы его бабка твоя Ольга, а она была мудрейшей из людей». Звучит замечательно.

    Вся эта нелепая, вызывающая чувство неловкости история откровенно сочинена задним числом. Это не рассказ о выборе, а оправдание уже совершенного выбора.

    В чем же состоял выбор? Почему крещение, а не обрезание в ислам? А если крещение, то почему по византийскому обряду? Наверное, было желание присоединиться к самой могучей, самой богатой стране тогдашнего мира, к Византии. Стать как бы частью ее окружения. Ну и хотелось, наверное, использовать уже созданный Ольгой задел. Продолжить уже намечавшуюся традицию.

    Но самое главное — получается, выбор можно было делать любой. В пользу любой из, по крайней мере, четырех конфессий. Какую захотели бы — такую и выбрали. И до конца не очевидно, что Владимир не мог бы захотеть крестить Русь совсем иначе…

    СВЯТОЙ РАВНОАПОСТОЛЬНЫЙ ВЛАДИМИР

    Тем более Владимир крестил Русь на совершенно особых условиях. В 988 году Владимир захватывает Херсонес — византийский город в Крыму, который русские называют Корсунью. Захватил и направил императорам Византии, Константину и Василию, такое вот вежливое письмецо: «Слышал, что имеете сестру-девицу. Если не отдадите ее за меня, то сделаю столице вашей то, что сему городу сделал».

    Ну что ж… честное предупреждение. Герои «Крестного отца» называют такого рода послания «предложением, от которого невозможно отказаться». Императоры и не отказались… Наверное, они очень хорошо представляли себе возможные последствия, если откажутся. Императоры только просили Владимира приехать в Константинополь — мол, надо же познакомиться с дорогими будущими родственниками! И обвенчаться в Софийском соборе будет совсем даже неплохо…

    Вот на эти предложения Владимир ответил категорическим отказом! Он потребовал (хотя и в вежливой форме) доставить царевну Анну в Херсонес. Что и было сделано, после чего Владимир крестился, получив в крещении христианское имя Василий. Он женился на Анне по христианскому обряду, но сохранил при этом целый выводок других жен, на которых был женат по обряду языческому или вообще не утруждая себя формальностями.

    Историки давно считают, что Владимир действовал так вовсе не из самодурства и не из природной жестокости. Он делал важное государственное дело: поставил периферийную дикую Русь на равных с громадной и древней Византийской империей.

    Его отец Святослав вел с Византией большую серьезную войну — не устраивал разбойничий набег за добычей, как дедушка Игорь, а воевал уже всерьез. И все-таки Святослав оставался варваром, вторгшимся в пределы империи. Мало ли их было, варваров? Гунны, авары, готы, гепиды, печенеги… Ну, еще один варварский царек. Славяне даже завоевали часть имперских земель и поселились на них навсегда. А потом тюркское племя болгаров прочно завоевало часть отхваченных славянами земель и устроило на них свое государство.

    Бабушка Ольга крестилась — но даже при том, что крестным отцом Ольги был император, получалось — Византия главнее и важнее. Византия дает, а Русь принимает христианство. Этот нюанс прекрасно был понятен современникам, и Византия совершенно откровенно требовала от Ольги подарков, услуг, знаков внимания.

    Владимир хочет крестить Русь. Но если он попросит Константинополь об этой маленькой услуге, Византия будет попросту считать его своим вассалом, неравным союзником. Русь будет должна за крещение не только при Владимире, а, пожалуй, еще несколько поколений.

    Ну, так Владимир не просто крестил Русь, он сделал это при таких обстоятельствах, чтобы сама мысль о зависимости просто не могла бы прийти в голову. Приставил нож к горлу священнику и вежливо так просит: «Батюшка, окрестите меня!»

    С конца X века Русь становится частью христианского мира и при том вовсе не подчиняется Византии.

    А 988 год сияет в русской истории как дата крещения Руси…

    Глава 7

    КАК ПРАВОСЛАВИЕ ДОГОВОРИЛОСЬ С ЯЗЫЧЕСТВОМ

    Язычество пошло громить казачество,

    Испортилось Бульварное кольцо…

    (А. Щербаков)
    ЧТО ЖЕ ВЫБРАЛ ВЛАДИМИР?

    …Итак, Владимир выбрал православие. В его времена апостольская Церковь оставалась еще единой.

    Основные догматы всей Церкви, которую стали называть католической и апостольской, вырабатывали на первых семи Вселенских соборах III–VII веков. Со всех концов Римской империи съезжались священники обсуждать — во что же они, собственно, верят?

    На востоке Империи западное «к» менялось на «ц», и «киник» превращался в «циника». А западное «т» на востоке менялось на «ф». «Католическая церковь» на востоке произносилась — «кафолическая», но значение слова не изменялось: «Вселенская». Вселенская апостольская Церковь.

    Апостольской церковь назвала себя потому, что первыми иерархами этой Церкви были двенадцать апостолов, учившихся лично у Христа. Церковь считала, что апостолы могли делиться данной им Свыше благодатью. Возлагая руки на тех, кого посвящают в сан, старший иерарх Церкви делится своей благодатью с другими. Этот обряд так и называется «рукоположение». Так же и при благословении, когда священник крестит мирянина: он, рукоположенный, владеющий благодатью, делится этой благодатью с мирянином. А мирянин целует благословляющую руку, дающую ему толику благодати, пришедшей еще от апостолов и от Христа.

    Не все священники смогли или захотели приехать на соборы. Не смогли те, кто жил за пределами Империи. Враждующая с Империей Персия не пропустила послов из Армении — первой в мире полностью христианской страны, крещенной еще во II веке по Р.Х. (Армения тогда была в составе Персидской империи.) Не смогли приехать послы с Малабарского берега Индии. Не захотели приехать сторонники епископа Якова, конфликтовавшего со всеми остальными епископами. Не приехали сторонники коптской Церкви из Египта, эфиопской Церкви из-за порогов Нила. Эти пять церквей не вошли в апостольскую Церковь; их так и называют — древние восточные церкви.

    На соборах решали вопрос: какова сущность Христа? Как слита в нем человеческая и божественная природа? Во что должен верить христианин, чтобы быть прихожанином апостольской Церкви?

    Соборы приняли догматы (от греческого dogma — мнение, учение, постановление) — утверждения, которые должен признавать истиной всякий христианин. Церковь считала себя вправе отлучить того, кто не согласен с ней и не признает ее догматов. Греческое слово «анафема» означает всего-навсего «отделение». Анафемствуя человека или духовное учение, Церковь заявляла, что отделяется от него, не считает человека или учение «своими», своей частью.

    Церковь приняла сложную формулу, согласно которой человеческая и божественная сущности сливались в личности Христа нераздельно, но и неслиянно.

    На Никейском соборе, в 325 году, приняли Символ веры: «Веруем во Единого Бога, Отца, Вседержителя, Творца всего видимого и невидимого. И в Единого Бога Иисуса Христа, Сына Божия, рожденного от Отца, Единородного, то есть из сущности Отца, Бога от Бога, Света от Света, Бога истинного от Бога истинного… рожденного, несотворенного, единосущного Отцу, через которого все произошло на небе и на земле. Нас ради человеков и нашего ради спасения сошедшего и воплотившегося, вочеловечившегося, страдавшего и воскресшего в третий день, восшедшего на небеса и грядущего судить живых и мертвых. И в Святого Духа. А говорящих о сыне Божием, что будто было время, когда Его не было, или будто не было Его до того, как родился Он, или произошел Он из не сущего, а также говорящих, будто Сын Божий из иной, нежели Отец, ипостаси, или сущности, или сотворен или изменяем — тех анафемствует кафолическая церковь».

    Потом будут и другие версии Символа веры. В числе прочего они сильно разойдутся у католиков и православных, но этот, Никейский Символ веры, был первым — до раскола Церкви.

    Соборы постарались привести в систему все, что известно о Христе, и отделить достоверные сведения от явно недостоверных. В конце концов, откуда вообще известно о явлении людям Христа? В годы правления императора Тиберия в Иерусалиме произошло НЕЧТО. Многие что-то видели и поняли… уж как сумели, так и поняли. Можно себе представить, какие фантастические и нелепые слухи ходили вокруг Богоявления, если невероятнейшими сплетнями сопровождается каждое вообще значительное событие?

    А ведь во времена Христа фантазия людей не умерялась никаким образованием: даже таким скверным, какое получаем мы сейчас.

    Соборы рассмотрели более двадцати одних только Евангелий, и лишь четыре из них были признаны заслуживающими доверия; эти Евангелия — от Луки, от Марка, от Иоанна и от Матвея — Церковь считает каноническими, то есть признанными. Остальные Евангелия названы апокрифическими — то есть за их подлинность и достоверность сообщаемого в них Церковь не может поручиться.

    В той, первоначальной, Церкви не было единого главы. Церковь признала епископов самых важных городов Империи главнейшими епископами, патриархами. Патриарх сам рукополагал других епископов, и его авторитет был непререкаем на «его» территории.

    В V веке в пяти главнейших городах Империи сели пять патриархов: Константинопольский, Антиохийский, Александрийский, Иерусалимский, Римский. Но вот условия, в которых они оказались, очень уж не одинаковы. И в этой разнице таился будущий раскол.

    Патриарх Римский, Римский Папа, организовывал церковную жизнь в мире, где рухнула Империя, где не было того, кто сильнее Папы Римского по своей реальной власти. Папы Римские рано стали претендовать на светскую власть: на право занять свое, и очень высокое, место во всей феодальной иерархии.

    Папы Римские организовывали церковь там, где порой и государства-то не было. На брошенных римлянами землях, где варварские племена и остатки бывшего населения сплетались в какой-то жуткий клубок, где шла, не прекращаясь, война решительно всех со всеми. Все церковнослужители Запада составили одну церковную иерархию — во главе с Ватиканом и с Римским Папой. Все церковные авторитеты подчинялись одному авторитету, Римского Папы.

    На Востоке Церковь жила под покровительством, под сенью по-прежнему могучей Империи. Ей и не нужно было решать слишком много вопросов, связанных с имуществом и властью. Империя готова была дать все, в чем нуждается Церковь, — от денежных средств до вооруженной силы; и авторитет священника, готовность светских властей слушать его зависели только от личных качеств и репутации иерарха. На Востоке Церковь считала, что должна иметь лишь духовный авторитет.

    Были и мелкие различия, восходящие к традициям, привычкам и обычаям греческого Востока и латинского Запада. Различия настолько мелкие, что они не могли быть причиной разрыва, они могли стать предлогом — и только. Предлогом они и стали, помимо основных причин, выраженных, впрочем, совершенно откровенно: не подчиняясь Папе Римскому, восточные иерархи ломали единство Церкви. Западная Церковь стала именовать восточных иерархов раскольниками-схизматиками.

    И еще: западная Церковь оказалась динамичнее, активнее. Она готова была вносить отличия, поправки в Символ веры, изменять догматы, принимать решения, отличные от решений первых Вселенских соборов. Для иерархов восточной Церкви здесь таился великий соблазн… Еще больший, чем в претензиях западной Церкви на светскую власть и Римского Папы на главенство. Восточная Церковь была ортодоксальная: требовала, чтобы решения, принятые в IV–VI веках, оставались неизменны — как бы ни изменялась жизнь. Основные положения христианского вероучения, сформированные первыми семью соборами, объявляются «боговдохновенными» — абсолютно истинными, непререкаемыми, вечными, неизменными, непостижимыми разумом.

    Стоит вдуматься в смысл самого слова «православие»: правильное славление Бога. Правильно — только оно. Славить Бога иначе, делать это по иным обрядам — неправильно! Восточная Церковь тоже «обзывалась», называя западных иерархов отступниками, неправославными — то есть как бы и не вполне христианами.

    В XI веке дело дошло до того, что Константинопольский патриарх и Папа Римский взаимно отлучили друг друга от Церкви и прокляли друг друга. Восточная и западная Церкви перестали быть единым целым, и более того — стали враждебны. И теперь имело огромное значение, кому подчиняется епископ в варварских землях — Риму или Константинополю.

    Можно по-разному относиться к претензиям папства на светскую власть. Позиция православных, настаивавших на том, что Церковь должна иметь только духовный авторитет, не вторгаясь в дела государственные и не получая властных полномочий, как-то все же благороднее. Да и больше соответствует евангельским словам Христа: «Богу Богово, кесарю кесарево».

    Но встанем даже на каноническую позицию православия; будем считать вредной чепухой претензии папства на главенство в христианском мире, а догматы католицизма — заблуждением и ересью. Но и в этом случае централизация приводит к упорядочиванию религиозной жизни западного христианского мира. Католический мир и более однообразен, и более управляем.

    Католические священники, окрестившие германцев, скандинавов, ирландцев, кельтов, поляков, чехов, Мазуров, литовцев, непримиримо боролись с язычеством. У них был единый центр, Рим. Единый источник авторитета и святости. Церковь плохо относилась к идее перевода Библии и Евангелий на живые языки. Она боялась потери смысла, искажения. Библию переводили с арамейского на греческий, а потом на латынь. Уже два перевода… многовато. Если человек хочет изучать, во что верит, — пусть учит латынь. Не хочет или не может — священник ему все объяснит.

    Католическая церковь несла в себе не только веру в Единого Бога. Она несла в себе наследие античности. Западное христианство несло в себе — почти помимо собственной воли — идею священности договора, рационализм, огромное уважение и интерес к личности человека. Католики крестили язычников и делали их европейцами.

    У православных с самого начала не было никакого единого центра. Патриарх в Константинополе был объявлен «вселенским», но править должен был «соборно» с остальными. А с XII века, после развала Византии, возникли четыре автокефальных патриаршества: в Константинополе, в Антиохии, в Иерусалиме и в Александрии. «Автос» по-гречески «самостоятельный», «кефались» — «голова». Значит, четыре самоголовых патриаршества.

    Скрещивая язычников, греки создавали новые автокефальные церкви. А язычников они приобщали к Церкви — но не к той, что создала античность. На востоке каждый народ строил собственную автокефальную Церковь, но мог оставаться вне Европы.

    На Руси долгое время не было своей патриархии, был только митрополит, подчинявшийся Константинопольскому патриарху.

    Но никто с самого начала не исключал, что такая патриархия может появиться и Русская православная церковь тоже станет автокефальной.

    СТРАННОСТИ КРЕЩЕНИЯ РУСИ

    Итак, Русь крестили. Что реально стоит за этим словом? В основном — серия насильственных действий властей. Владимир действовал, пустив в ход дружину. Для начала его дружинники порубали и пошвыряли в воду Днепра изваяния богов с того самого, старательно создаваемого капища… С пантеона.

    Киевлянам это не особо понравилось. Отбить болванов они не могли и только бежали по берегу вслед за уплывающими бревнами. Особо тяжко пришлось Перуну: золотая борода и серебряные усы тянули вниз. В водоворотах Перунушко нырял, и народ орал с берега:

    — Выдубай, боже!

    Что можно перевести как «выныривай, боже»!

    В конце концов Перун «дубнул», да и не «выдубнул». В этом самом месте на берегу поставили часовню, а потом монастырь. Так и назвали: Выдубецкий монастырь. Преподнесение христианства с позиции силы.

    А потом дружина стала загонять в Днепр киевлян. Кто-то, наверное, и убежал, но вроде бы многих и загнали. Могу себе представить: дружина напирает конями, вопли, истошный женский визг, детский плач… И над всем этим безобразием — то ли насильственным купанием, то ли массовым заплывом — греческие священники. Большинство из них и по-русски-то не говорят, поют и читают молитвы на совершенно непонятном греческом языке.

    Эти священники совершали какие-то полупонятные действия, махали крестами, а потом раздавали мокрым и злым киевлянам новые нательные кресты. Дружина потом внимательно следила, проверяла — носят ли кресты киевляне? Опять же дружина гоняла людей на богослужения.

    Насильственно крестили и Новгород. Сперва уничтожили языческое капище под Новгородом, потом погнали креститься горожан. Только вот нрав у новгородцев был куда побойчее, чем у смиренных южан. Новгород восстал, не пожелал покорно плюхаться в Волхов. Посланными из Киева дружинниками руководил дядюшка Владимира, Добры-ня. Местным гарнизоном командовал посадник Путята. Вооруженная сила была у них. Бунт подавили, но в ходе усмирения язычников спалили чуть ли не полгорода. По этому поводу пошла поговорка: «Добрыня крестил Новгород мечом, а Путята — огнем».

    Возникает естественный вопрос: а что делалось в городах, до которых не дошли дружины? И в бесчисленных деревнях, до каждой из которых ни с какой дружиной не дойдешь?

    Естественно, на Руси и в правление Владимира и его ближайших потомков оставалось множество самых открытых язычников. До которых руки не доходили, да и дойти не могли.

    Второй вопрос: стали ли христианами те, кого силой загнали в воду и над кем помахали крестом?

    После 988 года на Руси появилось великое множество людей, которые кресты надели, осенять себя крестным знамением начали… Но простите, с какого бодуна они-то вдруг сделались христианами?

    Христианство — это уж по крайней мере знание, во что ты, собственно, веришь. А откуда было взять хоть какие-то знания о Боге-Отце и о Христе 90 % населения тогдашней Руси?

    На Руси не проводилась катехизация верующих. Катехизис — это краткое изложение христианского вероучения в форме вопросов и ответов. Выучивая «правильные» ответы, верующий хотя бы начинал представлять, чему же их учат, куда они попали, и какому Богу теперь они будут поклоняться.

    Над русскими же и в Киеве, и в Новгороде совершали одно из таинств апостольской Церкви: их крестили, приобщали к Церкви, отрекались за них от дьявола. Но насколько они понимали, что вообще с ними делают? А если даже понимали, то откуда могли узнать о существе христианства? О сотворении мира, об ожидании Мессии, о Христе, Непорочном зачатии, троичности Бога? Да ниоткуда!

    Прочитать в священных книгах? Грамотных на Руси — хорошо, если каждый сотый. Среди женщин — хорошо, если каждая тысячная.

    И даже для этой исчезающе малой кучки грамотеев книг нет. Вообще нет. Совсем. На церковнославянский язык переведены с греческого богослужебные книги. Но не Библия и не Евангелия. Остромирово Евангелие переписано по заказу новгородского посадника Остромира в 1056–1057 годах. Через три поколения после крещения Руси. И написано оно на церковнославянском языке. Текст был понятен образованным, но не тем, кто говорил на местных племенных языках.

    Насколько же понятны без священных книг, без толкований написанного в них и никейский Символ веры, и вообще все, что слышит человек на службе, — это вопросы и вопросы.

    Расскажут священники? Но священников тоже нет. Пришедших из Греции на всю Русь явно не хватит, да и русского языка они не знают. Только в годы правления Ярослава «нача вера христианская плодитися и расширяти, и черноризцы (монахи. — А.Б.) почаша множитися, и монастыри починаху быти».[14]

    Но и в годы правления Ярослава, и позже, в XI–XIII веках, священников не хватает катастрофически.

    Кафедра митрополита появилась в Киеве только около 1037 года. Справедливости ради — в Скандинавии тоже проходил большой период времени между формальным принятием христианства и созданием Церкви как общественного института. В Швеции король Олаф крестился в 1008 году, а Церковь создана в Схенингене в 1248-м. В Норвегии христианство введено Олафом Святым (1015–1024), а Церковь оформилась только в середине XII века.

    А уровень общей культуры и образования рукоположенных крайне низок. Может, рукоположение и добавляет им святости, но уж образованности вполне определенно не прибавляет. Большинству русских священников самим нужен «ликбез».

    СТРАНА ДВУХ ВЕР

    Эти века неопределенности вели к тому, что даже не язычество постепенно проникало в христианство… Скорее наоборот — это христианство медленно проникало в язычество.

    Какое-то время, и немалое, язычество и жило себе параллельно с христианством.

    Обилие земли, существование славянского востока очень помогало сохранять языческую дикость. Крестился только тот, кто хотел. Кто не хотел, мог выбирать — жить ли ему в густонаселенных местах, в городах, в долинах больших рек — там-то креститься придется. Или не креститься и уйти в менее населенные лесные места, где язычника не достанет никакая княжеская или церковная власть. А в случае бедствий, какой-то общей неприятности можно и вылезти из лесных дебрей, попугать недавних язычников, что все их беды — от забвения «правильных» богов. Провести, говоря современным языком, свою пропаганду.

    Весь XI и XII века на Руси вспыхивали восстания язычников. Стоило начаться голоду, войне или эпидемии, всем тут же становилось ясно: это христианство виновато! Племенные боги гневаются, что их забывают, не почитают, не дают жертв.

    В конце XI века, уже через сто лет после крещения, в Новгороде появился некий волхв и стал высказываться в этом духе. Мол, от христианства голод и всевозможные заболевания. Огромная толпа народа собралась вокруг волхва и слушала его вполне серьезно. Только дружинники и кучка горожан окружили князя Глеба Святославича. Никакие доводы словесные на волхва и его свиту не действовали.

    Тогда князь поступил радикально: спрятал под одежду топор и подошел к волхву.

    — Вот ты вещаешь о том, что ждет нас всех, и нескоро… — спросил князь. — А скажи — что будет с тобой самим сегодня?

    — Великие дела совершу! — высказался умный волхв.

    Молодец волхв! Не сказал, какие именно великие дела, — и тем самым дал себе возможность творить что угодно, а задним числом наименовать эти поступки великими делами. И говорить — вот, мои предсказания сбываются!

    Но и князь оказался не лыком шит. Достал он из-под плаща топор и одним ударом развалил голову язычнику. Тот и пикнуть не успел. Народ, с одной стороны, понял намерения князя и разбежался: а ну как князь этим волхвом не ограничится? А с другой стороны, понял народ, что никакой он не святой, этот волхв. Собственной судьбы на считаные минуты вперед не видит, а туда же — вещает от имени вечности и на поколения вперед.

    Еще в XIII–XIV веках в городах могли проявляться самые натуральные «волхвы» — то есть языческие жрецы, а православные вели с ними нешуточные баталии. Не всегда только словесные.

    В летописях XI века утверждалось, что многие в деревнях приносят жертвы «бесам» — то есть языческим богам, жертвуют болотам и колодцам, молятся по языческой обрядности «под овином, или в роще, или у воды».[15]

    По словам летописца, в начале XII века языческие обряды «творят вятичи и ныне».

    Ростовскую землю окрестили во второй половине XI века усилиями епископов Леонтия и Исайи. Примерно в это же время окрещен и полуфинский Муром. Но это опять же — крещение городского населения.

    В середине XII века монах Печерского монастыря Кукша был убит в земле вятичей — как миссионер, за проповедь христианства.

    На Белом озере посланный из Киева Ян Вышатич в XI веке пришел с «попином» и с «отроками», то есть с младшей дружиной, с христианами. А все смерды в этой местности были язычниками и проповедей слушать не желали.

    Финно-угорские племена на севере и северо-востоке Руси — сплошь язычники, по крайней мере до середины XIV века. Проповедников христианства они в лучшем случае прогоняли, а случалось — и убивали.

    Время исчезновения язычества можно определить довольно точно: язычники кладут в погребения вещи, необходимые покойнику в ином мире. Этот «иной мир» язычника существенно не отличается от «этого» мира. Христиане верят, что в мире ином вещи покойнику не нужны, и их с ним не кладут.

    Не кладут и сопроводительную пищу — корчаги с кашей, сосуды с водой и молоком, куски разрубленных туш. Христиане не кормят покойника, не дают ему пищу на время похода в иной мир.

    Естественно, христиане не сжигают трупы. Наоборот, для них важно, чтобы труп сохранялся полностью, лежа на спине и головой на запад. Мессия придет с востока, там вострубит труба… И мертвые встанут, сразу лицом к Мессии.

    Так вот — в домонгольское время языческие погребения известны по всей Руси. Везде. До середины XIII века не было на Руси области, в укромных уголках которой не жили бы и не справляли своих обычаев язычники.

    В конце XIV веке на Западной Руси этого уже нет. Элементы языческого обряда доживают до середины — конца XIV века разве что в глуши белорусских лесов. Но и там этого немного.

    В Волго-Окском междуречье только в XV веке окончательно перестали класть в могилу с покойниками веши: оружие, орудия труда с мужчинами; иглы, украшения с женщинами. Еще часть современников Дмитрия Донского и даже Ивана Третьего, особенно в деревнях, оставались язычниками.

    В XV веке финское население окрестностей нынешнего Петербурга поклонялось деревьям и фантастическим растениям, которые похожи на овец и приносят ягнят. Впрочем, и русские показывали иностранцам шапки, сделанные из шкуры этих фантастических существ.

    Жизнь многих поколений на Руси прошла в стране с двумя верами: языческой и православной.

    ДВОЕВЕРИЕ

    Но и крещеные жили сразу в двух разных мирах: и в мире христианства, и в мире язычества. Не случайно же у всех первых князей по два имени. Ольга крещена как Елена. Владимир крещен как Василий. Именем Ярослава Мудрого названы два города: Ярославль и Юрьев. Оба города названы разными именами одного человека, потому что крестильное имя Ярослава Мудрого — Юрий.

    Два имени имели и приближенные князей, бояре, и дружинники, и все простолюдины — все русские-русины, принявшие таинство крещения.

    За этим обычаем — иметь имя христианское и имя языческое — стоит огромный пласт представлений, получивших название сначала в Церкви: двоеверие. Потом этот термин переняла и наука.

    Двоеверие означает, что человек совершенно искренне ходит в церковь, крестится и молится Богу, вешает в дому иконы, крестит детей и уважает священников. Но так же искренне он почитает и языческих богов, и может поклоняться им, приносить жертвы, беседовать с ними. Тоже совершенно искренне. А если ему сказать о странном противоречии, он страшно удивится: «Но это же совсем другое дело!» В сознании двоеверцев одновременно существует и христианство, и язычество, и они как-то не особенно мешают друг другу. Постепенно, конечно, языческий пласт культуры тускнеет, слабеет, забывается, и через два-три поколения исчезает совсем. Об этом можно говорить так уверенно потому, что ничего нового и ничего специфичного для Руси в двоеверии нет. Такую стадию в своей духовной жизни прошли очень многие народы; ученые изучали явление на примере народов, крещенных в XVIII–XIX веках, и двоеверие изучено очень хорошо.

    Как живут двоеверцы, прекрасно описал Тур Хейердал в своей книге про остров Пасхи. Его проводниками по миру языческих культовых пещер стали две местные дамы: Эрория и Марианна. Они ходят в церковь, слушают проповедь священника, выполняют все обряды. Они — католички. Но они одновременно верят в духов аку-аку, в колдовство, в прорицания и в необходимость приносить в жертву курицу перед тем, как идти в пещеру. Верят и в то, что происходят от кита, выброшенного бурей на берег. От самого натурального кита.

    Правнучки кита, сжигающие курицу в земляной печи с присловьями древних молитв аку-аку, преспокойно идут в церковь, и ничто не мешает им считать самих себя и друг друга добрыми католичками.

    Так и на Руси у многих христиан на всякий случай «был спрятан идол, выдолбленный или нарисованный».[16] А то попросишь чего-то у Христа, а он не сможет или не захочет дать… Лучше заручиться поддержкой более понятного и привычного бога.

    По крайней мере, для всего домонгольского периода остается культ священных деревьев и камней. Причем священные дубы почитают даже князья: кланяются им; проезжая верхом, сходят с седла; привязывают, ленточки к ветвям…

    Под 1096 годом помещена летописная история в Новгороде: о том, как новгородские мореплаватели попадали в рай и в ад. Для Средневековья естественно видеть рай и ад как некие географические пункты. Как места, в которые можно ехать… и приехать. Данте Алигьери тоже ведь описал ад как пещеру, в которую вполне можно войти… как в любую другую.

    Но, во-первых, в самом описании рая и ада много языческого. И святые выглядят то ли князьями, то ли вождями. И бесы как-то подозрительно напоминают волхвов.

    А во-вторых, известия о новгородцах, побывавших и в раю и в аду, всерьез обсуждают… епископы. От Данте могли шарахнуться рядовые миряне:

    — Он побывал в аду и вернулся!!!

    Но священники-то, тем более облеченные высоким саном, и не подумали бы обсуждать этот Дантов Ад, словно срисованный с греческого Аида или с римского Тартара. А вот смоленский епископ Мефодий Натарский очень даже обсуждал приключения новгородцев.

    Новгородский архиепископ Василий Калика в своем послании к тверскому епископу Феодору Доброму тоже приводит примеры, когда новгородские мореплаватели попадали в ад или, скитаясь по морям, вдруг приплывали к острову, который оказывался раем.

    По-видимому, и священники на Руси представляли себе потусторонний мир эдак очень материалистично… По-язычески.

    В XI веке жен у воды уже не умыкают… не только положительные поляне, но и зверовидные древляне. Но и многоженство, и выкуп за невесту (его называют «вено») сохраняются очень долго, вплоть до XIV–XV веков.

    Я уже упоминал — многие пытаются представить предков приличнее, чем они были… Но «говорить о безусловном господстве моногамного брака у полян еще в X веке… представляется преждевременным».[17] Уточню — и в XII веке тоже преждевременно. Согласно летописи, и в это время «многие без стыда и срама по две жены имеют».

    Сохраняется и обычай левирата — право на жену покойного брата или на сестру покойной жены. Как Миндовг отнял жену у Довмонта, так и после убийства Ярополка князь Владимир женился на его вдове. Родившийся от этого союза Святополк считался законным.

    В XI веке в княжеской среде законности ребенка придается уже большое значение.

    Это Владимир был сыном от «рабы» Святослава, что не помешало ему сделаться наследником отца и князем. Сам Владимир имел пять «водимых», то есть законных жен. Тех, которых он водил вокруг священных деревьев и священного огня.

    Но «Русская правда» в своих поздних списках, в XII веке, признает законность сожительства хозяина с рабыней и рассматривает вопрос — на какое имущество эти дети могут претендовать?

    Кровная месть тоже сохраняется, по крайней мере до XV века. По «Русской правде», тот, кто виновен в увечье или в смерти, может откупиться от мести родственников, дает «виру».

    Вопрос о вире рассматривают епископы… Вира — это обычай категорически не христианский. Преступника надо судить, никто не имеет право уходить от личной ответственности. Но епископы согласились брать с преступника виру! Брать — но в государственный доход, как штраф. То есть вира теперь платится не покалеченному и не семье убитого, а князю и в его лице — государству.

    Как видно, даже священники на Руси мыслят порой как язычники. Они живут одновременно в христианском мире, где пространство украшено белокаменными храмами, людей называют христианскими именами, и живут эти люди по законам и миропорядку Церкви.

    Но мир христианский причудливо перемешан с миром языческим. Где рощи и камни важнее храмов, жен можно иметь по нескольку, законны все дети, которых признал отец. За родственников тут мстят, но от мести вполне можно откупиться, давая виру.

    Русь XI–XIII веков обычно называют христианским государством… Но гораздо правильнее назвать Русь государством двоеверным. Страной, князя которой можно назвать и Ярославом, и Юрием. В нем христиане и язычники уживаются бок о бок, чаще всего даже мирно.

    А на северо-востоке Руси мир язычников ушел в прошлое еще позже, веке в XV.

    ОБРЯДОВЕРИЕ

    Впрочем, и само христианство на Руси изменялось. Религия эта вообще-то более чем определенная и конкретная. Догматы христианства отработаны на Вселенских соборах и выражены в простых, рациональных формулах. И никакой параллельной веры христианство не предполагает. Язычник может думать об этом все что угодно. Он может считать, что вполне можно утром пойти в церковь, а днем — бросить жертвенный кусок в болото духам и привязать ленточку к ветке битого молнией дуба. Но христианин-то так не думает!

    Христианин верит в Единого Бога и никогда не поставит никакое божество параллельно. Для него это — сотворение кумиров и смертный грех. И никаких религиозных действий по обрядам другой веры, поклонения никаким иным богам христианин себе не позволит.

    К обрядам же Христианской Церкви ее сын относится не как к самоцели. Крещение, ношение креста, молитва, причащение, прикладывание к иконе важны как способ обращения к Богу. Личное обращение. Душа человека тянется к Отцу своему Небесному и проявляет это в совершении обрядов.

    Христианство не знает жертвоприношений. Бога нельзя умилостивить подношениями, жертвами. Он не нуждается в жертвах. Алтарь в христианском храме — это стол, на который ставят Святые Дары — то есть плоть и кровь Христову. Это Бог приносит Себя нам в жертву.

    Нельзя совершать обряд, нельзя молиться вместо другого. На Вселенских соборах специально оговорили: ни муж за жену, ни отец за сына обрядов совершать не может! У каждого есть своя душа, каждый лично обращается к Высшему.

    На Руси греки крестили славян, но не приобщили их к наследию античной цивилизации. И толком не объяснили, во что же им следует верить.

    Естественно, вчерашний язычник и начал использовать атрибуты христианства так же, как если бы они были предметами языческого культа. Он начал вести себя так, как если бы Бог был чем-то вроде Перуна, только главнее и больше.

    До середины XV века — по всей Руси, в Московии и до XVII века в церквах висели вовсе не «общие» иконы. Каждая икона принадлежала данной семье, молиться на нее имели право только члены семьи или нескольких связанных родством семей: рода. Члены другой семьи или рода не имели право молиться на эту икону. Если они нарушали правило, их подвергали штрафу.

    Иконы рассматриваются не как изображение, а как своего рода воплощение святого. От них требуют исполнения желаний семьи и обещают жертву: украшают цветами, вешают яркие тряпочки; свечка тоже рассматривается как жертва. Бывали случаи, когда иконы мазали куриной кровью или салом. Если иконы не исполняли просьбы, их наказывали: выносили из церкви, поворачивали лицевой стороной к стене, вешали вверх ногами, секли розгами.

    Чем такое «христианство» отличается от идолопоклонства и чем такая икона отличается от вырезанного из дерева семейного божка-идола?

    Но тут необходимо важнейшее уточнение: со всеми чертами двоеверия, со всеми признаками проросшего в церковную жизнь язычества происходит совершенно то же самое, что и со всеми другими чертами русской архаики: они медленно, но верно дрейфуют с запада на восток. На Западной Руси к XV веку с языческим поклонением иконе покончено.

    А вот в XVI веке, после путешествия в Московию, один иностранный посол написал книгу, название которой предельно ясно отражает возникающие у европейца вопросы: «Христиане ли русские?» В ней приводятся, среди прочего, и истории про то, как приносят Христу в жертву кур прямо на пороге церкви, мажут иконы кровью…

    Для заинтересовавшихся могу сообщить, что автор выносит положительное решение: да, несмотря ни на что, русские все же христиане! Книга на русский язык, разумеется, не переведена, а жаль. Читается она, как увлекательнейший детектив.

    Точно таковы же и странности церковной службы. Если литургия служится на церковнославянском языке — хотя бы часть прихожан ее не понимала. Если служили две-три литургии одновременно, в разных приделах, то тем более смысл слов священника мало кто понимал. Люди в церкви могли беседовать, решать какие-то свои дела, не особо вникая в суть службы. Зачем? Ведь священник и так сделает все, что надо.

    Русский мог наблюдать обряды, в священность которых он верил, но смысл которых оставался для него непостижим. Так язычник поручает шаману, волхву, колдуну, магу совершить нечто, ему самому недоступное и непонятное.

    В православных храмах и Древней Руси, и Московии находят фрески, которые прихожанам заведомо не были видны. В сущности, это же чистейшей воды магия — Бог видит фрески? И все в порядке!

    Даже сами священные тексты порой считались священными сами по себе. То есть священными становились буквы, страницы и переплеты. Форма, а вовсе не суть.

    Но ведь христианство состоит не в том, что люди носят кресты; не в том, что совершаются обряды. Для формального принятия «христианства», без принятия его духа, еще на Вселенских соборах было создано свое название — «ОБРЯДОВЕРИЕ». И было четко оговорено — «обрядоверие» не христианство!

    …Не берусь отстаивать подлинность этой истории, но говорят — примерно в середине XVI столетия отцы-иезуиты проникли в глубь Черной Африки. Их вел старый слух, что где-то южнее Эфиопии, за Великими Болотами, в краю саванн, населенных слонами и зебрами, живет черный народ, предки которого когда-то приняли крещение…

    И слух подтвердился! Оказалось — есть такой народ, и этот народ свято хранил наследие предков, окрещенных египетскими миссионерами. Племя дружно плясало вокруг огромных, вкопанных в землю крестов, резало вокруг кур и коз, поливало кресты жертвенной кровью, просило Христа и его «мамми Марию» помочь в истреблении и последующем съедении соседнего племени, обещая за помощь принести в жертву всех пленных, захваченных у соседей…

    Себя эти дикари называли христианами, своих шаманов — священниками, творимое безобразие — литургией.

    Обрядоверие позволяло людям быть как бы христианами — а в действительности оставаться язычниками и сохранять самые архаичные представления.

    МЕСТНЫЕ ОСОБЕННОСТИ

    На Западе тоже были язычники, и они тоже не рвались немедленно измениться. Но на Руси получилось так, что язычество вошло в христианство и стало как бы частью христианства.

    В разных частях Руси разные обычаи становились атрибутами христианства, но везде считалось — они-то и есть нечто невероятно важное.

    В Новгороде не было особой автокефальной церкви. Архиепископство новгородское мыслилось как часть Русской митрополии. Но традиции Новгорода так отличались от традиций Киева, а потом и Москвы, что похоже — дело все-таки шло к отделению.

    Первоначально епископа в Новгороде ставили так же, как и любого другого православного иерарха. Но Новгород не был бы самим собой, не придумай он что-то свое. Он и придумал.

    С 1156 года епископа в Новгороде стали выбирать… на вече.

    Вече называло трех кандидатов: наиболее авторитетных служителей Церкви. Их имена записывались на пергаменте, посадник запечатывал пергамент своей печатью. Запись несли на другой берег Волхова, в Софийский собор, где в это время шла литургия. После окончания службы слепец или ребенок брал одну из записей, и оглашалось имя, на которое пал выбор: считалось, что ребенок или слепой не имеют собственного мнения, не выбирают. Случайность выбора гарантировала, что проявляется не воля людей, а высшая, Божественная, воля.

    Уже выбранный на вече епископ ехал в Киев для посвящения и рукоположения.

    В 1168 году новгородский епископ стал архиепископом, и его по-прежнему выбирали на вече. В глазах новгородцев он был не каким-то совершенно особым церковным чином, а как бы должностным лицом Господина Великого Новгорода, наряду с посадником и тысяцким.

    Архиепископ стоял во главе исполнительной власти Новгорода — совета господ. Архиепископ ведал внешней политикой города, имел право суда, наблюдал за мерами весов, длины, объема при торговле.

    В Московии считалось, что христианин должен ходить с бородой и спать после обеда.

    На рубеже XV и XVI веков сорокашестилетний Василий III, седина в бороду, бес в ребро, женится на двадцатилетней Елене Глинской. Глинские только что «выехали из Литвы»; Елена просит молодого мужа сбрить бороду. Оказавшийся под каблуком царь сбривает… Церковные иерархи посвятили специальный собор этой важнейшей проблеме и сочли: бритье бороды есть тяжкий грех! Всякий сбривающий да будет отлучен от Церкви! Царь вынужден был снова бороду отпустить.

    Правда, Елена-то, русская девушка Елена Глинская, дрянная девка, влезшая в постель к пожилому царю, ведь исходила из другой НОРМЫ. На Западной Руси православные бороды БРИЛИ.

    Когда Дмитрий Иванович, так называемый Лжедмитрий, в 1605 году не будет спать после обеда, священники сурово выговорят ему: «Нечего вводит тут «латынские» обычаи! Православные после обеда спят!»

    Но на Западной Руси сон после обеда никогда не превращался в религиозную догму, оставаясь личным делом каждого.

    Так обычаи и традиции Московии пронизывают христианство, и вырастает совсем уж причудливая версия православия, которую неправильно будет назвать русской. Это московитское православие.

    И везде местное язычество становилось частью православной культуры.

    СЛИЯНИЕ ЯЗЫЧЕСТВА И ХРИСТИАНСТВА

    Русское язычество вошло в православие далеко не только невинными жаворонками из теста и блинами — солнечными знаками на Масленицу. Вовсе не только резными коньками крыш и расписными наличниками, не только свастиками и уточками с конской головой по подолам рубах. Если бы!

    Язычество проявляется уже в понимании жилища, где живет как бы христианин. Русская изба организована по стародавним обычаям. Веками, по крайней мере до XIX века, сохранялись традиции строить дом: модель вселенной. Но что это за модель? Христианский храм — тоже модель, но вполне определенно христианская. В основу плана крестово-купольного храма положен крест, над которым раскинут полукруглый купол — символ небес.

    А изба с ее символикой — вполне языческая модель мира. К тому же эта модель четко населена языческими божками. Дом русского православного — весьма своеобразное место, которое люди разделяют с домовым, с кикиморой, с банником, запечником, чердачником, подвальным и прочими созданиями. В этих божков верят вполне серьезно. Встречаются люди, которые общались с ними. Домовому приносят жертвы, кормят его. И с овинником нужно уметь договориться. И с чердачником.

    Это уже, строго говоря, не двоеверие. Это пласт языческой культуры, которая живет внутри культуры христианской. Как ее неотъемлемая часть. На представления об этих существах распространяются вполне христианские понятия.

    По представлениям христиан, непорочные младенцы могут видеть то, чего не видим мы, погрязшие в грехах взрослые люди. Насколько дети заслуживают названия непорочных — это вопрос не ко мне, но такое представление в христианском мире есть.

    Только ведь непорочные могут видеть именно что существ божественного, горнего мира: ангелов, архангелов, святых. Тех, кого мы не можем видеть именно в силу нашей порочности. А вот бесов могут видеть как раз люди, упавшие ниже обычного человека; те, кто становится «достоин» лицезреть как раз тех, кого мы обычно не замечаем.

    А в народных поверьях часто бывает так, что маленькая девочка видит кикимору. Взрослые ее видеть не могут, но дети — очень даже видят. Вроде бы кикимора — нечистый дух… Но получается так, что непорочные люди могут видеть нечисть — словно нечисть тоже свята и открывается тем, кто ритуально чист. Как хотите, но это не христианство! Здесь очень сильно смешивается христианское и языческое отношение к жизни. Языческое даже преобладает — потому что для язычника не очень важен источник магической силы. Кикимора и любой из святых для него уравнены по смыслу, как носители этой силы.

    Разделять свое жилище с бесами совершенно не по-христиански.

    Сколько написано о гаданиях в русской бане! Сколько рождественских историй… то веселых, то довольно жутких. Вдумаемся, что стоит за ними: после строительства новой усадьбы священник освящает все строения. Все созданное человеком освящается, изо всего изгоняются бесы. Кроме баньки.

    В усадьбе человека, который называет себя христианином, остается строение, не освященное Церковью. Строение, в котором не полагается держать икон; строение, в котором может поселиться кто угодно. Атеисты могут веселиться, их дело. Вообще-то с банькой, с гаданиями в ней связано несколько вполне достоверных и весьма неприятных случаев, в том числе и подтвержденных людьми официальными — врачами «Скорой помощи» и милиционерами.

    Так что ухмыляться ухмыляйтесь; как человек, склонный к злорадству, я даже буду немного доволен, если атеист поухмыляется, а потом прибежит с трясущейся нижней челюстью и без кровинки в лице. Такую картинку я наблюдал как-то, имел удовольствие. Но как человек гуманный и не склонный пособлять нечистой силе я бы вам советовал, дорогие читатели, быть все-таки поосторожнее.

    А к тому же — ведь не освящали баньку, оставляли ее… ну, скажем так — любым желающим, как раз христиане. Те, что верили в нечистого духа и, если логически рассуждать, должны были держаться от него подальше, как подобает добрым христианам, людям верующим. Стало быть, знали, что делали?

    Как происходит гадание, не забыли? В наше время случается, конечно, все что угодно. Как-то мои студентки очень повеселили меня, попытавшись погадать на суженого на пятом этаже шлакоблочного дома, в ванной комнате и в нейлоновых ночных рубашках.

    Но вообще-то гадающие девицы должны приходить в баню в полночь, сняв украшения и нательные кресты, раздевшись до нижней (полотняной, конечно) рубашки. Белье тоже полагается снимать. Девушки должны выглядеть так же, как выглядели их прапра- и еще много раз прабабушки, задолго до прихода христианства на Русь. Если в предбаннике все же повешена икона (нарушение традиции и церковных правил — помещение-то не освящено), ее выносят. То есть остаются в освещенном свечами помещении, которое тоже выглядит как в незапамятные времена. Ну, и взывают к неким сущностям, если хотите — к существам, которые и должны открыть им имя и внешность суженого.

    Иногда уверяют, что взывают, мол, к невинным древним языческим богам, и нет в этом ничего от бесов. Может быть. Но вообще-то есть твердое правило вовремя набрасывать платок на зеркало, в котором что-то приближается к смотрящей. Потому что если вовремя не накинуть, у бредущего по световому коридору к гадающей появляются рога, лицо страшно искажается, и эффекты, что называется, могут быть любыми.

    Но если бесы тут и ни при чем — хорошо, пусть будут «невинные» языческие божества. Получается, что православный живет с ними в одном жилище и умеет поклоняться им.

    По поводу гаданий в бане у меня, собственно, есть два вопроса. Первый очень прост, и мне доводилось задавать его православным священникам: «Скажите, получается, что русское православие сумело договориться с бесами и поделило с ними территорию? Так сказать, включило в себя веру в бесов и отводит место для молитвы бесам?»

    На этот вопрос я до сих пор не получил внятного ответа ни у одного православного священника. Были продолжительные речи, и в том числе настойчивые предложения молиться, как только у меня возникнут подобные вопросы. Порой поднимались очень интересные и сложные проблемы, но вот прямого, ясного ответа — как надо понимать обычай не освящать баньку — я не получил.

    Второй вопрос: «Освящают ли баньку в других православных церквах — скажем, в грузинской?»

    На этот вопрос я ответ получил, и очень недвусмысленный: не освящают!

    В общем, русский народный обычай.

    Не знаю, как православные других автокефальных церквей, но вот что католики не знают никакого сговора с бесами — это факт. Ни гласного договора, ни негласного. С отношением западного христианина к нечисти очень легко ознакомиться, взяв в руки любую западную «фэнтези»: лучше всего Р. Толкина или Пола Андерсона, которого мне довелось читать в великолепном переводе А. Бушкова.[18] Впрочем, годится любой перевод. Из этих книг очень легко выяснить, что чем дальше от жилья людей, чем дальше от священных мест, тем больше вероятность встретиться с нечистой силой. Мысль же, что можно лежать в собственной кровати, а под тобой возится один… над тобой, на чердаке, второй… По огороду ступает мягкими лапами третий… Или что утром, когда семья садится за стол, пятилетняя девочка относит блюдце молока к печке: кикиморе, которую не видят папа и мама, но которую отлично видит девочка (сюжет нескольких народных сказок). Такая мысль европейцу непонятна, да, пожалуй, и неприятна.

    Помню, я сопровождал по Сибири двух пожилых немцев: крестьяне из Вестфалии на старости лет решили попутешествовать. Для меня это был способ попрактиковаться в языке, пообщаться с новыми людьми, тем более из-за рубежа. Стояло лето 1992 года, и валютные деньги тоже были очень не лишними.

    В деревне, в доме, где надо было ночевать, я стал подробно рассказывать, кто где должен жить в русской усадьбе. И вот эти немолодые, рассудительные, очень практичные люди, в молодости видевшие войну, люди, прожившие всю жизнь на уединенной ферме, где полагаться можно было только на самих себя, эти люди не на шутку испугались. Испугались, может быть, и сильно сказано, но было им очень неприятно и неуютно. Настолько, что я тут же попытался свести все к шутке и рассказывал больше о том, что такое клуб и леспромхоз. Впрочем, Ильза чуть позже не преминула спросить, крещен ли я и верю ли в Бога.

    В последние годы многие традиции московского православия соблюдаются нетвердо. В данном случае это сказалось положительно: многие священники, рукоположенные после 1991 года, понятия не имели об этой традиции и баньку преспокойно освящали. Плохо ли это? Невежество — это очень дурно, но не было счастья — несчастье помогло.

    Впрочем, православные на Руси поклонялись не только овиннику и домовому. Поклонялись и духам предков. До сих пор многие на родительский день идут на кладбище, где едят и пьют, а остатки еды оставляют на могильном холмике.

    В Белоруссии верили, что в один из дней в году «прилетают деды» — то есть предки. Им клали еду, ставили молочка.

    На Древней Руси в субботу накануне Пасхи полагалось плясать на кладбищах. В великий четверг сжигали пучки соломы, чтобы вызвать семейных покойников. Клали щепотку соли за оклад иконы, а потом использовали ее от разных болезней.

    Смысл многих обычаев прочно забыт, но в народе твердо знали — их необходимо соблюдать! Например, перед Пасхой полагалось забрасывать небеленые холсты на крышу дома священника. И священник, сельский батюшка, старательно выполнял этот обычай. Он уже и сам не знал, и прихожане не помнили, что это они показывают свою работу Солнышку, светлому божеству Сварогу. Но обычай выполнялся не за страх, а за совесть.

    Сейчас молодые священники, окончившие семинарию, приезжают в село из города. Это совершенно современные люди, и они не хотят выполнять этих обычаев, даже порой и не слыхали про них. А старушки осуждают: не по-христиански ведет себя батюшка.

    СИЛА… КАКАЯ?

    Православные священники относились к пережиткам язычества очень неодинаково. Были иерархи, воевавшие с язычеством крайне последовательно. По современным понятиям, даже избыточно сурово. Запрещали, например, пляски и увеселения, как языческие «бесовские игрища».

    А иные сами писали колдовские книги, вводили их в церковную литературу. Вызыватели духов встречались и в монастырях, а в свите Ивана Грозного известно несколько колдунов.

    Во время беспорядков в Москве в 1603 году трупы лежали неубранные двое суток, и колдуны срезали жир у мертвецов для своих снадобий. Как видно, были потребители снадобий, и вряд ли колдуны всякий раз ждали народных бедствий, чтобы получить необходимое им вещество. Как видно, некоторая общественная практика по этой части в Московии сохранялась даже в XVII веке.

    Видимо, на Руси не всегда так уж четко разделяли — от кого исходит сила? От Бога или от совсем иных существ? Священник, монах, вызывающий духов, — это своего рода шаман или волхв, только одетый христианином.

    А культ юродивых?

    Первое достоверное сведение о таком «божьем человеке» относится к XI веку. Юродивый Исаакий в Печерском монастыре в 1060—1070-х годах, «расслабленный телом и духом», всегда был одет в недубленую козью шкуру. Его мучили какие-то «видения»: по-видимому, галлюцинации. Монастырские повара издевались над Исаакием и заставляли его ртом ловить ворон. А он то собирал детей и одевал их в монашеские одежды, то вставал босыми ногами на раскаленную печь.

    Летописец описывает приключения Исаакия не просто сочувственно, а вводит в такой важный документ, как летопись, повесть о «божьем избраннике».

    Что означает почитание юродивых, блаженных — то есть не вполне вменяемых людей? Ненормальных почитают все дикие народы, все язычники. В сумасшедшего входит какая-то сила… Какая — это для язычника не очень важно.

    Во время Кавказской войны XIX века цивилизаторский пафос привел в горы такого образованнейшего человека, как глава Черноморской линии генерал Анреп. Он искренне намеревался замирить горцев «силою своего красноречия».

    «С ним были переводчик и человек десять мирных горцев, конвойных. Они проехали в неприятельском крае десятка два верст. Один пеший лезгин за плетнем выстрелил в Анрепа почти в упор. Пуля пробила сюртук, панталоны и белье, но не сделала даже контузии. Конвойные схватили лезгина, который, конечно, ожидал смерти; но Анреп, заставив его убедиться в том, что он невредим, приказал его отпустить. Весть об этом разнеслась по окрестности. Какой-то старик, вероятно важный между туземцами человек, подъехал к нему и вступил в разговор, чтобы узнать, чего он хочет. «Хочу сделать вас людьми, чтобы вы веровали в Бога и не жили подобно волкам!» — «Что же, ты хочешь сделать нас христианами?» — «Нет, оставайтесь магомедовой веры, но только не по имени, а исполняйте учение вашей веры». После довольно продолжительной беседы горец встал с бурки и сказал очень спокойно: «Ну, генерал, ты сумасшедший, с тобою бесполезно говорить».

    Я догадываюсь, что это-то убеждение и спасло Анрепа и всех его спутников от верной погибели: горцы, как и все дикари, имеют религиозное уважение к сумасшедшим. Они возвратились благополучно, хотя конечно без всякого успеха».[19]

    Чем отличается от этого горца русский человек, всерьез считающий «божьим человеком» того же бедолагу Исаакия или Василия Блаженного, именем которого стали называть (до сих пор называют) храм на Красной площади Москвы?

    Почитание сумасшедших, одержимых, психически неполноценных вообще-то само по себе предельно далеко от христианства. Культ одержимых — это культ тех, в кого вошла какая-то неведомая сила. Вопрос: какая? Если не очень важно, что это за сила, такому человеку легко поклоняться…

    Культ «блаженненьких», юродивых позволяет провести аналогии с культом шаманов. Шаман — это тот, в кого входит какая-то «иная» сила и кто благодаря ей становится посредником между миром людей и миром духов. Трудно, конечно, сравнивать шаманов — образованнейших, культурнейших людей своего общества — и одичалых грязных созданий, не вполне вменяемых и еще более диких, чем средний обитатель Руси. Но в этом смысле аналогия точнейшая — и в юродивого, и в блаженненького, и в шамана входит неведомая сила (совершенно не очевидно, что благая).

    Юродивый оказывается своего рода шаманом христианского мира, и это уровень еще более примитивный, чем древнеиудейский культ пророков VII–II веков до Р.Х. Для иудеев-то как раз было очень важно: от кого исходит весть, разносимая пророком? Кто говорит его языком? Для иудеев в мире существовали силы добра, источником которых является Господь Бог, и силы зла, источник которых — падший ангел Господень, Сатана. Приходится признать, что для русских XI–XIV веков, а для московитов даже XV–XVI веков это разделение гораздо менее важно. Была бы сила, а наше дело — поклоняться. Что-то в духе поклонения черному камню Каабы, посланцу космоса или молнии, рухнувшей на дуб.

    МИНА ПОД РУСЬЮ

    В сущности, что сделал Владимир? Он силой заставил принять новую систему ценностей! Владимир «перевернул» представления древних россов: свое родное язычество объявил признаком дикости, а веру в Перуна и Мокошь — неправильной верой в бесов. А чужую веру, веру врагов-византийцев, чьи храмы было так весело грабить, объявил истинной верой, которую хочешь не хочешь, а придется теперь принимать.

    Но при этом язычество не уничтожалось, а входило в само православие. Католицизм не мог бы проделать такой штуки, а вот православие оказалось на нее способно. Почему?

    …Христианская церковь видела мир как столкновения добрых и злых сил. Не было в мире ничего, что не было бы или праведным, или грешным. Любое решение императоров, любое явление в природе было или хорошим, святым, или плохим, грешным. Животные, даже минералы, звезды, народы и отдельные люди жестко разделялись на «положительных» и «отрицательных», святых и грешных.

    В XIII веке католики признали существование рая, ада и кроме них — еще чистилища, особого места, где души проходят искупление мелких, не «смертных» грехов и попадают потом все же в рай. В западном христианстве появилось представление о нейтральном — о личностях, явлениях и поступках, которые не грешны и не праведны. И пока не затрагивалась сфера грешного и святого, западное общество могло изменяться, не ставя под сомнение свои важнейшие ценности. Научившись у арабов делать бумагу и создавая горнорудную промышленность, западные христиане и не грешили, и не приближались к святости.

    Восточное христианство продолжало жить в мире, где не было ничего нейтрального — такого, что не было бы ни грешным, ни праведным. Благодаря этому византийские ученые состоялись как невероятнейшие моралисты, тратившие массу времени на объяснения того, как блаженны, скажем, птицы, склевывающие в садах насекомых, сколь велик Господь, сотворивший этих птиц, как они полезны для человека и вообще как хорошо, что они есть. Для них важны были не только, а часто и не столько факты, сколько их религиозно-морализаторское истолкование.

    Если нет нейтрального, а только грешное и праведное, то как можно создавать что-то новое? Только «переворачивая» систему ценностей, как это сделал князь Владимир!

    Но при таком «перевороте» старое не изживается, не уходит постепенно в небытие. Она начинает жить как нечто «плохое», но в то же время и необходимое. Как часть нового.

    Язычество сделалось плохим, грешным, и прежние боги стали как бы демонами. Прежде священная, сука превратилась в животное, названием которого ругаются. Хранитель дома и домашнего очага — в полубеса домового. Леший, водяной и овинник из божеств стали «нечистью». Но они никуда не исчезли.

    Великий знаток народных обычаев и нравов, Н. В. Гоголь старательно и любовно описывал мир народных представлений. В мире, созданном его фантазией, как-то не оказывается святых. Ну, нет их в сочинениях Гоголя! Но там есть Вий, есть ведьмы, русалки и мертвецы, встающие по ночам на кладбище. Есть бесы, которых вполне можно обыграть в карты. Гоголь — это уже XIX век.

    Язычество не исчезло. Христианская Русь продолжала нести его в себе. Несет и по сей день.

    Глава 8

    КАК РУССКИЕ ВСПОМИНАЛИ ЯЗЫЧЕСТВО

    Нет, господа! России предстоит,

    Соединив прошедшее с грядущим,

    Принять, как смею выразиться, вид,

    Присущий всем временам,

    И, встав на сей гранит,

    Имущим, так сказать, и неимущим

    Открыть родник взаимного труда…

    Надеюсь, вам понятно, господа?

    (Граф А. К. Толстой)
    КУЛЬТУРА ПЕРЕВОРОТОВ

    Современная Россия — наследница нескольких переворотов, не меньших по масштабам, чем переворот князя Владимира.

    Переворот Петра I, например. Переворот был ужасен, но что ему еще оставалось делать?

    Московская Русь и в XVII веке в представлении русских оставалась святой землей, в которой все было абсолютно священно и праведно. Любая мелочь, включая обычай класть поясные поклоны, спать после обеда или сидеть именно на лавке, а не на стуле, был священным обычаем; отступиться от него значило в какой-то степени отступиться и от христианства. Естественно, в эти священные установки нельзя было вносить никаких изменений. Начать иначе пахать землю или ковать металл значило не просто отойти от заветов предков, но и усомниться в благодатности Святой Руси.

    А все остальные страны, и восточные, и западные, рассматривались как грешные, отпавшие от истинной веры. Конечно, русские цари организовывали новые производства, заводили «полки нового строя». Они, нанимая немецких и шотландских инженеров и офицеров, ставили их над русскими рабочими и солдатами — просто потому, что они владели знаниями, которых у русских еще не было. Но даже в конце XVII века прикосновение к «инородцу» опоганивало; входить к нему в дом и есть его пищу было нельзя с религиозной точки зрения. Немцы оставались теми, кто используется, но у кого почти не учатся. Не зря же все иностранцы, «немцы», должны были жить в Москве в особой слободе Кукуй. И ночевать только в ней.

    А русское общество бешено сопротивлялось всяким попыткам его хоть немного изменить.

    В спорах о реформах Петра I, обо всей Петровской эпохе совершенно справедливо отмечается, что Россия должна была учиться у Европы и сама становиться Европой — если не хотела превратиться в полуколонию и погибнуть в историческом смысле. Но совершенно не учитывается этот важнейший факт: для того чтобы учиться у Европы, надо было разрушить представление о странах «латинства» как о грешных странах, религиозно погибших землях. А одновременно надо было разрушить представление о России как совершенной стране, в которой все свято и ничего нельзя изменять.

    Петр поступил так же, как за тысячелетие до него поступил князь Владимир.

    А после петровского переворота московский период русской истории не исчез. Он словно бы ушел в подсознание новых людей императорского периода нашей истории. Он постоянно возвращался, приводя к удивительным соединениям, казалось бы, в принципе несоединимого.

    То светский вертопрах носит под кружевной рубашкой вериги. Умерщвляет ездящую в публичные дома, пьющую шампанское плоть. То часто богохульствовавший, охотно ругавшийся матом А. Суворов собирается уйти в монастырь. И даже в XПX, в начале XX века порой оживают представления московитов о царе как своего рода живом божестве… И в книгах Льва Толстого, и в народных представлениях — когда народ 9 января 1905 года идет к царю как к верховному арбитру, способному «разрушить все неправды». Разумеется, организовавший Кровавое воскресенье Гапон — явный провокатор. Но ведь в его провокации верили. Царь для рабочих был каким-то совершенно особенным человеком.

    Не меньшим по последствиям был и переворот коммунистов 1917–1922 годов. Российскую империю они объявили своего рода «империей зла», в которой вообще ничего хорошего не было и быть не могло. А свое учение и создаваемый им СССР объявляли царством абсолютного добра, высшего блага, в котором нет и не может быть ничего скверного, кроме «отдельных недостатков» и «пережитков прошлого». Еще в 1950-е годы даже воровство и разбойные нападения вполне серьезно называли «пережитками прошлого». Чем-то таким, что пришло из «проклятого прошлого», отрицательного и низменного. Того, что неизбежно отомрет по мере укрепления нового, «абсолютно праведного» строя.

    Но что характерно: императорский период нашей истории в советское время жил как своего рода «подкорка» советского общества. То он аукался имперской символикой, то отношением к науке, то сохранением и постоянным возобновлением традиций классической литературы.

    Таков же, если вдуматься, и переворот 1991–1992 годов.

    Что сделали «демократы»? Они объявили Советский Союз царством абсолютного зла. Так, будто вообще ничего хорошего не было и быть не могло в эти 70 лет. Ничего! Только свирепые чекисты, тупые чиновники, развал хозяйства, черный рынок и карточки на муку. Словосочетание «империя зла» сейчас не использует только ленивый. А пустили его в России со слов голливудского актера и президента США Рональда Рейгана. Пустили, вполне серьезно применяя к Советскому Союзу.

    Будущую же капиталистическую Россию «демократы» объявили царством абсолютного добра, необсуждаемой благодати, высшего совершенства. Давно почившую в бозе либеральную идею они объявили не только реальной, но как бы и воплощенной на обожествляемом ими Западе.

    Чем отличаются их молитвенные песнопения либерализму от слов Петра, который всерьез называл Петербург «парадизом» — то есть раем?

    Но и советский строй, казалось бы, растоптанный и отрицаемый, не исчез. Он живет «внутри» современной России… даже не знаю, как ее точнее назвать. Ну, пусть будет «капиталистическая». Даже в речах Ельцина, ниспровергателя социализма и разрушителя СССР, было много советской риторики. В речах Владимира Путина ее еще больше. И я не уверен, что дело только в советском прошлом этих людей. Просто советский период продолжает странное загробное существование в послесоветское время.

    Получается — все пережитые нами времена и эпохи продолжают жить в будущих. И языческая Русь — тоже.

    КАК «ВСПОМИНАЛИ» ЯЗЫЧЕСТВО

    Если язычество живет «внутри» христианства и становится как бы его частью, к нему очень нетрудно вернуться. Достаточно отменить верхушечный, наносный — а в русском случае еще и государственный — пласт веры. «Отменить» можно вовсе не указом, без захвата власти. Отменить — для самого себя.

    Именно это сделали народовольцы, объявившие религию вредом и выдумкой для темного народа. Опыт народовольцев интересен тем, что это были революционеры чисто русские, коренные, народные.

    В середине XIX века на совершенно неподготовленных людей обрушились новые знания из области естественных наук. Нам впору заулыбаться, но сейчас даже трудно представить себе, какой удар по психике пережили тогда очень многие. Образ «нигилиста» Базарова известен широко благодаря гению Тургенева… А сколько было таких Базаровых! И таких генералов, которые разводили руками: «Если Бога нет, то какой же я генерал?!»

    Очень характерный случай приводит В. Г. Короленко. Родственник его отца побывал в Петербурге, в Пулковской обсерватории. И усомнился в Библии: ведь если «мы теперь, со всей этой наукой, хорошо знаем, что не Солнце вертится вокруг Земли, а Земля вокруг Солнца…», то как же могло солнце остановиться по слову Иисуса Навина?! Такая махина, эта небесная механика…[20]

    Этот всего лишь усомнился, а молодежь начала всерьез «рвать с религией». Ладно, порвать порвали: перестали ходить в церковь, стали петь похабные частушки про «попов» и громко рассуждали в обществе, что никакого бессмертия души не существует. Но это негатив, а потребность верить во что-то высшее сохранялась у многих. Некоторые народовольцы стали говорить о «поклонении стихиям» в виде Солнца и Луны или о молитвах горам и рекам. Поклонялись и стихиям, о которых славяне понятия не имели: например, Кислороду. Но ведь тем не менее — стихиям, совершенно в языческом духе.

    Были попытки поклоняться «утесу Степана Разина», Волге, почему-то даже Воробьевым горам в Москве. Не прижилось — но характерна попытка. Естественно, в народовольческой среде вспыхнуло самое жуткое суеверие. И невероятный интерес к так называемой «низшей мифологии» — к той самой нечисти, о которой так охотно писал Гоголь. Верили в приметы, в колдовство, в «черный сглаз», в гадания, в пресловутую черную кошку.

    Но что еще интереснее — народовольцы легко восстановили многие черты языческих обрядов славян! Скажем, славянский свадебный обряд. В церкви венчаться нельзя; церковь — это мракобесие и отсталость. Но как-то жениться все же хочется!

    Народовольцы начали обходить вокруг березок с зажженными свечками. Обойдут три раза и свечки не погасли — все, целуйтесь, вы муж и жена. В те времена обычаи предков были изучены намного хуже, чем сегодня, да к тому же среди народовольцев было не так много хорошо образованных людей. Они не изучали древние обряды, а выдумывали свои собственные. Но у них получалось! Восстанавливались даже детали. Скажем, если свечка у одного из брачующихся гасла во время обхождения березки, это считалось неблагоприятным знаком, церемонию откладывали. Были случаи и ритуального умыкания невесты, и гадания по облакам на закате, и попытки вызывать духов предков…

    В общем, многие древние обычаи народовольцы восстановили. Как бы вспомнили. Ведь язычество не умирало, оно свечкой мерцало «внутри» православной культуры. Нужно было только собрать воедино разные элементы язычества, немного напрячь воображение…

    ЯЗЫЧЕСКИЙ РЕНЕССАНС В СССР

    Вторая эпоха языческого ренессанса наступила после победы коммунистов. Наступила теперь уже не для кучки добровольных фанатиков, а чуть ли не для всего народа. Ведь если религия — «опиум для народа» и торжество мракобесия, если церковная культура вытеснена на периферию, то во что верить? Теоретически можно и не верить ни во что… Но на практике полных атеистов всегда мало.

    Не верившие в Бога советские люди кинулись в самые невероятные суеверия. Неоязычество, массовый выплеск суеверий так же характерны для советского периода нашей истории, как попытки привязать к марксистской идеологии самые элементарные вещи, чуть ли не доение коров. Удивляться ли этому?

    Высшие формы религии находились на периферии общественной жизни. Советский человек мог определиться как член любой христианской общины или как верующий христианин только одной ценой: за счет отказа от любой официальной карьеры.

    Со второй половины 1970-х стало обычным крестить детей, признавать свою принадлежность к православию. Но — желательно без особого интереса к религии. Как акт принадлежности к русскому народу — якобы поголовно православному. То есть получается — ребенка крестить, но в церковь его не водить. А самому крест носить в частной жизни и снимать перед комсомольским собранием…

    Четкий вариант обрядоверия. Причем христианские символы использовались в точности, как языческие в Древней Руси: как нечто нужное, полезное… Но не обсуждаемое широко, чуть ли не тайное. Как тот выдолбленный или нарисованный идол, которому поклонялись многие христиане в XI веке. Теперь же многие комсомольцы носят крест.

    Осознанная принадлежность к христианскому миру почти отсутствует. У 90 % населения (даже у носящих кресты) никаких систематических данных о вере нет. Абсолютное большинство вслух или молчаливо признает, что «что-то есть»… В смысле — есть что-то потустороннее. Но что? А кто же его маму знает…

    В результате этой неопределенности:

    1. Восстанавливаются типично языческие взгляды на мир.

    Ведь язычник именно так и думает: что «что-то есть». И для него не очень важно, что же именно «есть».

    Язычник ценит силу, не очень задумываясь о ее источнике.

    2. Такой человек пойдет и на двоеверие, и хоть на любое «многоверие».

    Язычник всеяден. Он с легкостью соединит все со всем. Для него и три могилы Геракла выглядят не очень подозрительно, и соединение, казалось бы, совершенно несочетаемых взглядов разных вер на человека, мир и это самое «что-то».

    В числе всего прочего он все что угодно соединит с официальной идеологией. Или включит в нее все что угодно.

    3. Такой человек очень доверчив. Можно рассказать что угодно — поверит. Ведь твердых убеждений у него нет и прочных знаний о мире тоже нет.

    В общем, стихийный язычник.

    К тому же за годы бытия СССР сформировались стройные системы неоязычества…

    Глава 9

    НЕОЯЗЫЧЕСТВО

    Языческие мотивы есть в творчестве многих писателей-«деревенщиков». То у В. Распутина в «Прощании с Матерой» появляется человекоподобный монстрик, вполне языческий «хозяин острова». То в одном из рассказов В. Астафьева героиня поклоняется березке и определяет свою судьбу по тому, что с ней происходит.

    Языческая идеология сильна и в творчестве Ивана Ефремова, в том числе в «Таис Афинской».

    Но прямое обращение к Перуну и Хорсу, к шабашам на Лысой горе сегодня как-то уже «не катит». Примитивно, наивно…

    Те, кто обращается сегодня к язычеству, вынуждены его переосмысливать. Очень уж «неказистыми» выглядят дикари с точки зрения современного общества и современной культуры.

    Чтобы язычество стало привлекательно, «приходится», во-первых, додумать то, чего не додумывали предки. То есть свести воедино разрозненную, хаотичную кучу их богов и божков разного ранга, их похождений и деяний.

    Во-вторых, приходится приписать им достижения гораздо более позднего времени. Иначе предки будут выглядеть очень уж неказистыми.

    В-третьих, приходится приписать им таланты и знания, которые позволили бы у язычников «учиться».

    Но преобразованное таким образом язычество — это уже и не вполне язычество… Это — неоязычество. Новое язычество, осмысленное, современными людьми.

    Даже в художественной литературе видно, какую стройную систему можно придумать, собирая вместе древние и дикие поверья. Взять того же «Альтиста Данилова»[21] — какие интересные вещи, оказывается, можно сочинять про демонов!

    Кстати, готовность общества принять неоязычество видна уже из культового интереса к «Мастеру и Маргарите», а в 1980-е — к «Альтисту Данилову» Орлова.

    Но, конечно же, «круче» всех неоязычники, прямо сочиняющие новые идеологии. Первым из них был, наверное, Ю. П. Миролюбов.

    ВЕЛЕСОВА КНИГА

    В 1919 году артиллерийский полковник Али Изенбек во время наступления армии Деникина на Москву нашел в одном из разграбленных имений, где-то на Курском или Орловском направлении, в разгромленной библиотеке странные дощечки, испещренные неизвестными письменами. В середине 20-х годов эмигрант Изенбек жил в Брюсселе и зарабатывал себе на жизнь живописью. Вывезенными из России дощечками заинтересовался химик, поэт и публицист Ю. П. Миролюбов, в то время увлеченно сочинявший поэму о Святославе Киевском. Изенбек не разрешил Миролюбову выносить дощечки из своего дома, и Миролюбов переписывал их в присутствии хозяина (либо запертый последним на ключ). Скоро он стал понимать неизвестный алфавит и занялся переводом текста дощечек, на что у него ушло почти пятнадцать лет.

    Юрий Петрович Миролюбов родился 30 июля 1892 года в Екатеринославской губернии в семье священника. В годы революции в застенках ЧК в Киеве убит его отец. Мать, урожденная Лядская, скончалась на Украине в 1933 году. Закончил Варшавский и Киевский университеты, где обучался на медфаке. Добровольцем в 1914 году ушел на фронт. В Гражданскую войну — офицер в войсках генерала Деникина. В 1920-м — Египет, Индия, Турция, Прага — университет. В 1922-м — Бельгия; работал химиком. В 1954 году переехал в США. В 1970-м по возвращении в Европу умирает. Некоторые его работы: «Бабушкин сундук», 1974; «Родина-мать», 1975; «Прабабкино учение», 1977; «Риг-Веда и Язычество», 1981; «Русский языческий фольклор. Русская мифология», 1982; «Материалы к предыстории Руссов», 1983; «Славяне в Карпатах. Критика норманизма», 1986; «О князе Кие, основателе Киевской Руси», 1987; «Образование Киевской Руси и ее государственности (Времена до князя Кия и после него)», 1987; «Предыстория Славянов-Руссов», 1988; «Сказы Захарихи», 1990; «Материалы к истории Крайне-западных славян», 1991; «Сказ о Святославе хоробре князе Киевском», 1986.

    Названия достаточно информативны, обрисовывают круг авторских интересов, исторических взглядов и знаний. Кстати, даже сторонниками подлинности «Влесовой книги» было отмечено, что ее язык — странная комбинация польских, чешских, русских и украинских слов, но в весьма своеобразных сочетаниях.

    После смерти Изенбека в 1941 году оригиналы текстов вместе с сотнями картин умершего были изъяты гестапо (по другим сведениям, библиотека сгорела). После 1952 года копии Ю. П. Миролюбова начинают печататься на страницах изданий русской эмиграции в Америке. Бывший генерал Белой армии А. Куренков, он же специалист по Древней Ассирии А. Кур, секретарь Музея русского искусства в Сан-Франциско, в журнале «Жар-птица» публикует ряд статей и собственную реставрацию текстов.

    В конце 1950-х систематизацией разрозненных фрагментов этого текста занялся житель Австралии (бежавший с немцами из Киева в 1943 г.). Это специалист в области биологии двукрылых С. Я. Парамонов, известный также под псевдонимом С. Лесной, как автор нашумевшей работы «Откуда ты, Русь?».

    Термин «Велесова книга» введен им в 1957 году, им же дано название странному жреческому алфавиту — «велесовица». В 1960 году Парамонов переслал одну из фотографий дощечки в СССР, в Советский славянский комитет. Там всю книгу тут же объявили подделкой, а академик Д. С. Лихачев назвал «Велесову книгу» мнимым открытием.

    У сегодняшних апологетов история вокруг «Влесовой книги» потихоньку, задним числом, дополняется недостающими деталями. Уточняется, что книга была написана волхвами Русколани и древнего Новгорода, в XI веке «библиотека волхвов» якобы была вывезена во Францию будущей королевой, Анной Ярославной, а в начале XIX века благодаря стараниям П. П. Дубровского вернулась в Россию и была приобретена антикваром А. Н. Сулакадзевым. Позднее дощечки были куплены Неклюдовыми-Задонскими, в чьей усадьбе Великий Бурлук Харьковской губернии и были обнаружены в 1919 году Али Изенбеком.[22]

    Читаем в анонсе издания Асова: «Книга Велеса» — священное писание славян, была начертана на березовых дощечках в IX веке н. э. волхвом Ягайлой Ганом». (Вот оно уже как! Быстро отреагировали.)[23]

    По мнению неоязычников, «Велесову книгу» специально скрывали и замалчивали. Мол, священные письмена русов-волхвов осели в архивах института СС «Ahnenerbe» («Наследие предков»), имевшего до 50 филиалов, занимавшихся оккультными исследованиями. В «Аненербе» живо поняли, какую опасность таят в себе буковые дощечки.


    «Велесова книга» начинает рассказ с легендарного исхода древних русов из Семиречья во II тысячелетии до нашей эры под предводительством Ария и его сыновей. Она недвусмысленно причисляет славян к «истинным арийцам», тем самым подрывая нацистскую теорию расовой чистоты.

    Архив «Аненербе» после войны был в 25 вагонах вывезен в СССР. В СССР, «как известно», правили евреи, они не допустили публикации великой книги. А то ведь прочитают русские люди и проникнутся. Как вот проникся Александр Асов, толкователь, популяризатор и продолжатель «Велесовой книги».

    «Эта Русь не существует на карте, и тем не менее она — реальна… Мы — гости, пришедшие из прошлого в современность…я вижу длинную череду моих предков…они были православными священниками, а раньше, видимо, волхвами. Они дали мне тело и душу. Мне — человеку двадцатого века, Александру Игоревичу Барашкову, тело и душу — Буса Кресеня, жившего в седьмом веке… Тайный же смысл этого Знания был понятен и в прошлом, и в настоящем лишь посвященным… Силы Тьмы, Нави, приложили огромные усилия для того, чтобы уничтожить это Знание… Здание Вед… было разрушено — и ныне лежит в руинах. Сегодня крайне важно — осторожно, не спеша приступить к реставрации Вед…»[24]

    Вот-вот… Не к изучению. К «реставрации» — то есть к выдумыванию.

    Серьезные ученые скучают, когда при них говорят о «Велесовой книге» — она слишком уж примитивно сфабрикована. С точки зрения историка сообщаемые в ней сведения — то ли галлюцинация после порции мухоморов, то ли следствие высокой температуры.

    Но дело ведь в ином… В том, что этот вызывающий чувство неловкости бред вызывает у кого-то чуть ли не трепет восторга.

    НЕОЯЗЫЧНИКИ

    «Русская Отеческая Вера, называемая огульно язычеством и многобожием… на самом деле является ведийским монотеизмом», — полагает переводчик «Влесовой книги» Николай Слатин. «Наши предки (древние славяне) ведали, что Бог Един. Называли его по-разному. Подчиненные Ему Боги были его силами, носившими различные имена, — считает антихристианский публицист Игорь Синявин.[25]

    В городе на Неве первым язычником считается преподаватель философии и научного коммунизма кандидат философских наук Виктор Безверхий (он же «Дед», он же — «волхв Остромысл»). Основатель «Союза венедов» философ Виктор Безверхий — бывший преподаватель военного училища, уволенный в конце 80-х за попытку создания среди курсантов военизированной профашистской организации. В январе 1995 г. он привлекался к суду за публикацию статей в журнале венедов «Волхв», где делил человечество на две категории: «белые люди» и «темно-белые ублюдки — жиды, цыгане». Был, впрочем, оправдан. Он также ввел в оборот и сам термин «ведизм», идущий от Ю. Миролюбова. Умер Безверхий в 2000 году.

    Существуют и другие «священные писания» — в частности, «Славяно-Арийские Веды» омского языческого вероучителя Александра Хиневича (Патер Дий). Хиневич — Патер Дий возглавляет «Древнерусскую Инглиистическую Церковь Православных Староверов-Инглингов», якобы непрерывно существующую в «Асгарде» (отождествляемом с Омской областью) более 100 тысяч лет. «Свято-Арийские Веды» — это священные книги, написанные якобы на металлических пластинах рунами на жреческом «х'Арийском» языке, от которых произошли все письменности на свете. Согласно Хиневичу — Патеру Дию — сами пластины хранятся в недоступном для непосвященных месте…

    В 1999 году А. Хиневич приступил к изданию перевода «Славяно-Арийских Вед» со своими комментариями, к настоящему времени вышло 3 тома.[26] Священным документом некоторыми неоязычниками признается также «ВсеЯСвет-ная Грамота», сочиненная Ананием Абрамовым (который предпочитает именовать себя Шубиным-Абрамовым). По версии автора, «ВсеЯСветная Грамота была «считана из космоса» десятки тысяч лет назад предками бояр Шубиных, а до него дошла, передаваясь в роду Шубиных устно из поколения в поколение.[27]

    Пламенный противник христианства Анатолий Иванов (псевдоним — Скуратов) является фактически самым первым заметным отечественным представителем неоязычества… В 1978 году А. Иванов-Скуратов написал и распространил в самиздате публицистическую статью «Христианская чума», от появления которой следует, видимо, отсчитывать историю неоязычества в России. (В 1994 году статья была опубликована под новым названием «Христианство как оно есть» в совместном с Николаем Богдановым сборнике «Христианство».) А. Иванов… возглавляет московское отделение объединения «новых правых» интеллектуалов «Европейская синергия» (с центром в Брюсселе)…

    Вместе с двумя другими московскими членами «Европейской синергии» — Владимиром Авдеевым (автором книги «Преодоление христианства») и Павлом Тулаевым — А. Иванов издает журнал «Атеней». Несколько ранее (до 2001 г.) синергисты оказывали решающее интеллектуальное влиние на «журнал правой перспективы» «Наследие предков»… Московская языческая община Александра Белова (он же «волхв Селидор»), община Алексея Добровольского (он же Доброслав, автор примечательного текста конца 80-х гг. «Стрелы Ярилы»), Русская партия России (РПР) Виктора Корчагина, а также группа «Русская Правда» Александра Аратова (Огневед).

    Соединив «Влесову книгу», отдельные догмы православия и ислама, а также учение Николая Федорова о «воскрешении предков», В. Скурлатов позже пришел к синтетической квазирелигиозной доктрине, которую он сам называет «Правой Верой». Примерно тогда же стал антихристианином художник-диссидент Игорь Синявин. Написанный им в 90-е годы антихристианский катехизис «Стезя Правды» вошел в комплект творений «отцов» неоязычества наряду с «Христианской чумой» Иванова-Скуратова, «Десионизацией» Емельянова, «Стрелами Ярилы» Добровольского…

    Ближайший ученик В. Емельянова и друг И. Синявина язычник-нацист Алексей Добровольский живет в настоящее время с сыновьями Сергеем (языческое имя Родослав) и Александром (Вятич) в деревне Весенево Шабалинского района в Кировской области, Весенево стало центром паломничества неоязычников со всей России.

    В Ленинграде/Санкт-Петербурге зародилась и другая, более интеллектуализированная версия «Русской Веды», именуемая также «аутентизмом». Автором этой версии стал психотерапевт и проповедник трезвости Сергей Семенов, лидер Духовного союза «Тезаурус» и теневой идеолог целого ряда других петербургских объединений — Клуба Психической культуры, добровольного общества «Оазис», клуба «Россы», Ленинградского мужского клуба, Русского освободительного движения (РОД), Гуманистической партии.

    Владимир Истархов (псевдоним Владимира Иванова), написавший труд «Удар Русских Богов». Скандальная книга Иванова-Истархова вызвала возмущение православных националистов. На одном из митингов «Союза «Христианское Возрождение» (СХВ) «Удар Русских Богов» был подвергнут ритуальному сожжению вместе с порнографической литературой и газетой «Московский комсомолец». Приведем краткую рецензию с обложки издания: «Книга вскрывает суть всех главных еврейских религий: иудаизма, христианства, коммунизма, расписывает структуру масонских организаций. Показано, что эти еврейские религии созданы как информационное оружие для захвата и установления мирового господства высшей еврейской олигархией и их сатанинскими хозяевами. Вскрыты механизмы управления сознанием и поведением людей. Книга написана с позиции язычества — исконной многотысячелетней религии русских и арийских народов. Дана реальная картина мировой истории».

    Московская языческая община (МЯО) Александра Белова-Селидора с тех пор сильно размножилась делением. Сначала произошло размежевание между ВАСАМФ «Память» В. Емельянова, с одной стороны, и МЯО и Клубом славяно-горицкой борьбы А. Белова — с другой. Затем, переименованная в Московскую славяно-языческую общину (МСЯО) и официально зарегистрированная, МСЯО стала возглавляться Сергеем Игнатовым (Млад), в то время как Селидор сосредоточился на создании вокруг Клуба славяно-горицкой борьбы так называемого «Воинского сословия», или «Ратичей», — некоего аналога касты индийских кшатриев…

    Группа «Русская Правда» является издателем и распространителем русского перевода книги «Моя борьба» Адольфа Гитлера, а также русского перевода сочиненной Главным управлением СС брошюры «Расовая гигиена в национал-социалистической Германии» и антисемитских брошюр «Протоколы сионских мудрецов» и «Иисус Христос — гомосексуалист». По факту издания и распространения «Протоколов сионских мудрецов» в 1999 году на Аратова заводилось уголовное дело по статье 282 УК («возбуждение национальной вражды», в 2001 г. дело закрыто по истечении срока давности). Кроме газеты «Русская Правда», Аратовым издается также одноименный журнал… В изданиях А. Аратова публикуется… омский сочинитель новодельных языческих мифов Валерий Демин…

    Сотрудник журнала «Русская Правда» Иван Орлов в знак протеста «против евреев, засевших в Кремле» взорвал себя в автомобиле в ноябре 1998 года у Спасских ворот на Красной площади и умер после того в тюрьме. В 1995 году ряды московских патриотов-язычников пополнила Партия духовного ведического социализма (ПДВС). Лидер ПДВС Владимир Данилов прежде был членом партии «Демократический союз» (ДС) Валерии Новодворской, арестовывался (вместе с Новодворской) за призывы к насильственному изменению государственного строя. В 1996 году В. Данилов издал 10-тысячным тиражом книгу «Русь ведическая в прошлом и в будущем. Основы мистической политологии (Евангелие от ариев)».

    В Москве действуют община «Сатья-веда» Ильи Черкасова (он же — «волхв Велеслав», автор книг «Зов Гипербореи» и «Родолюбие»). Кроме того, в Москве и Подмосковье существует объединенная община «Коляда Вятичей» Николая Сперанского… В 1997 году «Вятичи» (Н. Сперанский, М. С. Васильев, Ж. С. Георгис, Г. П. Топорков) издали «Русский языческий манифест», основанный на вышедшей в 1996 году книге Н. Сперанского «Слово почитателям древней культуры». Подписанное Велимиром «Воззвание богов. Слово к русским язычникам» в 1999 году опубликовано в «журнале правой перспективы» «Наследие предков» (№ 6)»…

    Общий предмет ненависти («мрачная» современность) и единые «ретроидеалы» (должные воплотиться в «светлом» будущем) не исключают ссор и разногласий, внутренних интриг и соперничества в среде неоязычников и конспирологов.

    При желании можно было бы вспомнить, как Александр Дугин и Юрий Воробьевский не поделили между собой «наследие Аненербе». А Валерий Прибыловский в своей статье рассказывает, что инглингов Хиневича — Патера Дия в упомянутом выше ССО прозвали «ахиневичами», а самого белоруса «Патера Дия» подозревают в еврействе (поскольку у того есть двоюродный брат в Израиле). Поклонников «ВсеЯСветной Грамоты» в изданиях других политических неоязычников часто называют «несусветными грамотеями» и «РАкомолыдами» (РА в рамках концепции «грамотеев» — «солнечный» священный слог, который следует писать исключительно прописными буквами, например: РАсея (в смысле Россия).

    В принципе это как раз нормально — пусть ты не всегда замечаешь собственных «тараканов», но не настолько безумен и слеп, чтобы не видеть надувания «пузырей» у своих соседей. Александр Аратов в своей газете делится впечатлениями со съезда неоязычников («Русская Правда» № 2 (12) 1996 г.):

    «Первым выступающим был Геннадий Гриневич, известный своими… изысканиями в области дешифровки праславянской письменности. Геннадий Станиславович долго и однообразно рассказывал о себе и своих книжках, в конце чего признался, что ничего нового на научном поприще он не открыл, а лишь сделал собственные выводы из трудов всеми признанных ученых. Вслед за Гриневичем слово взял ведущий — почетный сопредседатель «Русской академии» Абрамов. В свое время… Абрамов «прославился» тем, что стал пропагандировать откровенно нерусскую идею «ВсеЯСветной грамоты», чем заразил некоторые националистические издания. Согласно абрамовской галиматье имена Абрам и Сара являются русскими, поскольку в них, дескать, присутствует «священный корень РА»… Свое выступление тов. Абрамов начал с того, что упрекнул некоторых славян за то, что они, по его мнению, неправильно относятся к тов. Христу и его происхождению. Оказывается, Иисус Христос никакой не еврей, а чистопородный ариец со славянскими чертами лица…»

    Я пишу о событиях сравнительно недавних, но имеющих давние корни. Задолго до падения советской власти создавались мощные неоязыческие идеологии. Язычество постепенно приспосабливали к современной жизни, к восприятию современного человека.

    До какого-то времени коммунисты давили неоязычников, не давали им хода.

    После падения советской власти и распада СССР началось…

    ОБВАЛ В ЯЗЫЧЕСТВО

    В пору «перестройки» и в начале 1990-х в Россию зачастили проповедники самых невероятных направлений и сект. И кто из них самые успешные? Те, кто в наибольшей степени близок к язычеству.

    Сейчас называют разные цифры приверженцев разного рода неоязыческих сект — анастасиевцев, рерихнувшихся, поклонников «Белого братства» и «Общины Виссариона», «Розы мира», кришнаитов и так далее — вплоть до «Церкви Муна» и «Аум Сенрикё». Но за цифру в 3 миллиона человек можно ручаться. Это невероятно много даже для громадной России. А протестантские проповедники имели успех несравненно более скромный.

    Добавьте к этому секты самых натуральных язычников. Тех, кто именно так себя и называет. Повылезло их в конце 1980-х до сотни, в нескольких областях появились целые поселки язычников. Жили там общинами и большими семьями (занимались групповухой — но, конечно же, «большая семья» звучит приличнее). Кто-то практиковал вегетарианство, кто-то придумывал самые невероятные способы поклонения то разным животным, от белки до медведя, то колесу — солнечному знаку, символу Солнца.

    В «Круг языческой традиции» (КЯТ) входят московско-подмосковные общины «Круг Бера» (волхвы ВЕЛЕМУДР — Алексей Наговицын, ОГНЕЯР — Константин Бегтин, ИГГЕЛЬД — Дмитрий Гаврилов), «Коляда Вятичей» (ВЕЛИМИР — Николай Сперанский, МЕЗГИРЬ — Алексей Потапов), Восточно-славянский центр культурного единства «Купала» (ВСЕСЛАВ — Григорий Якутовский), Московская Славянская Языческая община (волхв МЛАД — Сергей Игнатов), Содружество Природной Веры «Славия» (ЛЮТОБОР — Дионис Георгис)…

    Близок к КЯТ волхв-отшельник ВЕЛЕСЛАВ (Илья Черкасов), последователи которого называют его учение и свою секту «Родолюбием», а также группа «Северный ветер» (ИГГВОЛОД — Антон Платов), Коломенская языческая община (волхв ВЕЛИГОР — Александр Егоров; БУС КРЕСЕНЬ — Александр Барашков-Асов)…

    Своего рода национал-радикальное политическое язычество: московская редакционно-издательская группа «Русская Правда» (Александр Аратов — ОГНЕВЕД), группа общин «Содружество Доброслава» (Алексей Добровольский — волхв ДОБРОСЛАВ), Всемирный Антисионистский и Антимасонский Фронт (ВАСАМФ) «Память» (Валерий Емельянов — ВЕЛЕМИР, автор антисемитского бестселлера «Десионизация»), Московская Славянская Языческая община Сергея Шошникова (отколовшаяся от МСЯО МЛАДА — С. Игнатова); петербургская газета «За Русское Дело!» (Олег Гусев, Роман Перин), московская издательская группа «Витязь», запрещенная за экстремизм газета «Русские ведомости»; Виктор Корчагин… Тяготеют к нему также Московская община «Род» (старейшина — ЯРОСВЕТ Кокуркин), группа «Стезя Правды» (духовный ориентир — художник и публицист Игорь Синявин), Партия духовного ведического социализма (Владимир Данилов, Инга Мочалова), группа «Славянское Единство» (Кирилл Афанасович), община «Шаг волка» (Владимир Голяков — волхв БОГУМИЛ II), движение «Солнцеворот» (Станислав Чернышев), «Церковь Инглингов» с центром в АСГАРДЕ-Омске (Александр Хиневич — отец АЛЕКСАНДР, ПАТЕР ДИЙ), рязанский «Союз Славян» (газета «Ариец», издатели Владимир Костылев — БУЯН и Евгений Чуйко — ЯРОВИТ), Калужская Славянская община (газета «Вятич», старейшина и волхв ВАДИМ Казаков), омский Русско-Славянский Национальный союз (Валерий Демин), новороссийское общество «Отечество» (Сергей Путинцев, газета «За Русь!»), петербургский «Союз Венедов» (газета «Родные просторы»; Виктор Безверхий — волхв ОСТРОМЫСЛ). «Венеды», правда, предпочитают именовать свое учение не язычеством, а «ведизмом» или «ведическим православием». Но много ли в них православного?

    Часть политических язычников еще в июле 1997 года объединилась в Союз Славянских Общин Славянской Родной Веры (ССО СРВ). Ядром ССО СРВ стали Калужская Славянская община, московская издательская группа «Русская Правда» и рязанский «Союз Славян». На 2004 год ССО СРВ объединяет не менее 20-ти неоязыческих групп…»

    Есть еще волхвы и ведуны Родового Вогнища Родной ПравоСлавной Веры Украины во главе с Верховным Волхвом Володимиром — Куровским. «Славянский союз» Валерия Демушкина, помимо теории, призвал своих членов вооружаться и тренироваться на стрельбищах…

    Какой туман царил (и царит) в головах, говорит хотя бы такой факт: летом 1991 года неоязычники в Красноярске принесли в жертву Перуну черную лошадь. Бедному животному перерезали горло и столкнули с кручи в Енисей. Эта гнусная жестокость сопровождалась битьем в бубны, пением самодельных гимнов и чтением неприличных речитативов про совокупление Енисея с Небом.

    Какое отношение имеет к Енисею Перун? С каких пор жертвы Перуну сбрасывали в воду? С какого бодуна приносили в жертву Перуну лошадей? Откуда взяты или кем придуманы тексты гимнов? Все это вопросы без малейшего шанса услышать в ответ нечто внятное.

    Иногда называют невероятные цифры православных в России. В 1995 году сообщалось, например, что 40 % москвичей постоянно посещают православные церкви. Но церкви Москвы в состоянии вместить самое большее 4 % москвичей…

    Возможно, православные и составляют до 40 % населения некоторых маленьких городков на Русской равнине. Но даже это маловероятно.

    А вот язычников — никак не меньше 5–6 % населения России, это уж точно. Активных из них меньшинство. Это те, кто ездит на сборища анастасиевцев на Черноморское побережье и гадит там, разрушая дольмены. Те, кто дописывает и популяризирует «Велесову книгу», ходит на сборища единомышленников или распространяет соответствующую литературу. Но вот сочувствующих — миллионы. Не говоря о тех, кто не носит крестов, но зато носит знаки зодиака на одежде или в виде украшений. Это уж десятки миллионов, как бы не те самые 40 % населения.

    Вывод же прост: языческая Русь жива. Они никуда не исчезла. Сегодня мы живем в почти такой же стране, какой была Древняя Русь. Мы более цивилизованные, конечно, мы добываем средства к существованию не деревянной сохой, а работая на компьютере. Мы не избиваем детей и жен… Вернее, делаем это заметно реже. Но мы живем в стране, где язычество составляет важную и заметную часть общественной жизни.


    Примечания:



    Часть II

    ИУДЕЙСКАЯ РУСЬ

    Мы братья по пеплу и крови,

    Отечеству верно служа.

    Мы мирные люди,

    Но наш могендовид

    Пришит на запасный пиджак.

    (И. Губерман)
    >

    Глава 1

    ЕВРЕИ — КОРЕННОЙ НАРОД РУСИ

    Но рос и вырос дух бунтарский,

    И в сентябре, идя ва-банк,

    Собрал симпозиум дикарский

    Народный вождь Арон Гутанг.

    (И. Губерман)
    ДАЛЕКО ЛИ ИСКАТЬ?

    История про испытание вер повествует, что евреи тоже хвалили князю Владимиру свою веру. Если бы князь хотел — мог пообщаться с иудаистами, не выходя из Киева.

    Киев IX–XIII веков сложился как город многонациональный. Благодаря пути «из варяг в греки» и караванным дорогам он больше похож на города Италии, чем Британии или Германии. И в этом городе «в первой половине XI века еврейский и хазарский элемент…играл значительную роль».[28]

    В Киеве часть города называлась Козары — наверное, там селились хазары, а ведь они приняли иудаизм. В городских стенах Киева (закончены в 1037-м) имелись Жидовские ворота, к которым примыкал еврейский квартал.

    В 933 году князь Игорь взял византийскую Керчь и вывел часть евреев из Керчи в Киев. Там же, на Козарах, он поселил пленных из Крыма в 965 году. В 969-м — хазар из Семендера. В 989-м — евреев из Корсуни — Херсонеса, в 1017 году — евреев из Тьмутаракани.

    Такой авторитетный ученый, как Авраам Гаркави, думал, что еврейская община Киевской Руси «была образована евреями, переселившимися с берегов Мерного моря и с Кавказа, где жили их предки после ассирийского и вавилонского пленений».[29]

    Эти восточные евреи, вообще не испытавшие влияния античной культуры, проникли на Русь до падения Тьмутаракани от половцев (1097 г.) и по крайней мере с IX века говорили в быту на славянском языке.

    Наверное, в Киевскую Русь шли еврейские переселенцы из Византии и ближних азиатских земель. Ведь в Вавилонии и Персии с древнейших времен жили «бесчисленные десятки тысяч, и невозможно установить их число», по словам Иосифа Флавия. Эти десятки тысяч в VIII–X веках переселялись на Северный Кавказ, в Дагестан и вполне могли перемещаться на Русь.

    В результате в Киеве возникла своего рода сборная солянка из византийских евреев и хазар. В эту гремучую смесь добавлялись еще и западные евреи — в силу того, что город стоял на караванных путях. В частности, до Киева сюда добрались беженцы из Германии и Венгрии от 1-го Крестового похода 1096 года.[30]

    ДРЕВНЕЕ ЕВРЕЙСКОЕ НАСЕЛЕНИЕ ПОЛЬШИ

    В других славянских странах тоже жили евреи с языческой древности. И к ним тоже относились, как к «своим».

    Польское предание гласит, что около 842 года умер польский князь Попель. На вече в Крушевице поляки долго спорили, кого избрать новым князем, и постановили решить дело своего рода божьим судом: пусть князем будет тот, кто первым придет в город наутро. Этим первым совершенно случайно оказался старый еврей Абрам Порохувник. Он, однако, не согласился стать князем и отдал свой жребий деревенскому колеснику Пясту: мол, Пяст тоже умный человек, и он достойнее. Такой поступок не противоречил морали язычников и был им вполне понятен. Иудаист Порохувник действовал в полном соответствии с законами и моралью языческого общества, это имеет смысл отметить.

    Есть другая версия легенды: мол, еврей попросил на день отсрочки, заперся в комнате и стал молиться. Народ заволновался. Крестьянин Пяст взял в руки топор и призвал народ заставить еврея принять корону. И тогда Абрам объявил народу: у вас уже есть вождь! Вот он, ведет народ с топором в руке… Он-то и возложил корону на голову Пяста.

    К династии Пястов поляки всю свою историю относились уважительно и немного сентиментально: очень народная династия, из крестьян. Когда короли в Речи Посполитой выбирались (с 1569 года), кандидат польских кровей именовался «Пяст».

    А кто уступил первому Пясту свой жребий? Кто надел на его голову корону? Еврей Абрам. Он короновал первого Пяста. Этот еврей Абрам носит славянскую кличку или даже родовое имя «Порохувник», то есть Пороховник.

    Судя по отношению поляков, он вовсе не нахальный пришелец. Стало быть, и лично Порохувник, и, скорее всего, евреи вообще принадлежат к числу знакомых и не вызывающих раздражения. То есть и евреи, и поляки ведут себя так, как ведут себя представители двух коренных племен, давно изучившие друг друга.

    Есть легенда, подтверждающая еще более древнее появление евреев в Восточной Европе. Связана она со строительством Праги.[31]

    Уже не легенда, а самая древняя чешская историческая хроника, созданная в начале XIV века Далимилом Мезжерицким, рассказывает, как чешские евреи присоединились к чешским христианам для защиты их общей родины от немецкого вторжения в IX–X веках.

    Хроника написана через 400 лет после событий, в ней содержится много неточностей. Но, как видно, рассказ об участии евреев в борьбе славян против немецкой колонизации оставался актуальным.

    >

    Глава 2

    ОТКУДА ВЗЯЛИСЬ?

    Ровно бьются портупеи,

    Мягко пляшут рысаки.

    Все буденовцы — евреи,

    Потому что казаки.

    И. Губерман

    СОМНИТЕЛЬНАЯ ТРАДИЦИЯ

    Современные ученые повторяют еврейские традиционные сказания про то, что евреи переселялись строго с запада на восток. Из Германии в Польшу, из Польши на Русь… В духе: «Движение евреев в Польшу усилилось с конца X века, когда польский народ принял христианство и тем связал себя с западной Католической церковью и западными народами, среди которых евреи жили в значительном числе».[32]

    С точки зрения официальной науки «еврейское население Восточной Европы представляло собой в основном лишь ответвление западноевропейского еврейства».[33]

    Или вот: «Немецкие евреи, спасаясь от грабежей крестоносцев, осели в Польше уже к 1100 году. Здесь они процветали. Все больше и больше евреев бежали из Германии и Австрии в Польшу, где их принимали с распростертыми объятиями. Король Болеслав V даровал евреям либеральную привилегию самоуправления».[34]

    Действительно, очень логично. Немецкие евреи проникают в Польшу, просто распространяясь по лику Земли, без особого специального намерения. «Полагают, что уже со времен Карла Великого еврейские купцы из Германии приезжали в Польшу по делам, и многие там оставались на постоянное жительство».[35]

    Но все это даже не научные предположения-гипотезы, а попросту народные легенды. Потому что документов нет. Вообще нет. Есть только еврейский фольклор.

    Дж. Д. Клиер входит в число наиболее надежных еврейских историков. И он говорит довольно честно: «О том, как и когда евреи появились в Польше, не существует единого мнения — это событие окутано легендами, мифами и вымыслами».[36]

    Немецкие ученые нисколько не сомневаются в том, что именно с территории Германии шло еврейское заселение Польши. Однако вот какая интересная деталь: все авторы, которых мне доводилось читать, очень уверенно сообщают: «В Польшу и Голландию евреи расселяются в XVI–XVIII веках».[37] Но переселение в Голландию документировано с немецкой скрупулезностью, указан чуть ли не каждый переселенец, а при необходимости можно поднять архивы и установить даже имена многих переселенцев. А вот переселение в Польшу не документировано НИКАК. Нет никаких конкретных сведений — какие семьи, какие евреи и когда переехали в тот или иной польский город.

    Немецкие вольные города вели собственные архивы. Никогда бы ратуша таких городов не допустила, чтобы городские граждане исчезли бы из города и их отъезд не был бы учтен. Не было никаких причин не отметить, что, скажем, «двадцать семей евреев в 1240 году переехали из Магдебурга в Краков». Тем не менее таких документов нет. Любые предположения о выезде евреев из Германии в Польшу — только домыслы.

    Характерна карта расселения евреев по Германии из Еврейского музея во Франкфурте. На ней с немецкой аккуратностью показано, кто, когда и откуда переезжал. Маленькие аккуратные стрелки показывают движение людей между маленькими красными точками: пунктами расселения. Но в сторону Польши ведет огромная красная стрела, и упирается она в огромное красное пятно, во всю территорию Польши. Никакой конкретики. Ни одного определенного факта.

    ПЕРЕСЕЛЕНИЕ НЕПЕРЕСЕЛИВШИХСЯ

    Если же о фактах — то переселяться на восток в общем и некому. Потому что во всех городах Германии, в Англии, во Франции, Швейцарии речь идет об очень маленьких еврейских общинах.

    К моменту падения Римской империи евреев было много в средиземноморских странах: Италии, Испании, Северной Африке, на Переднем Востоке; там и климат привычнее, и с нееврейским населением установились пусть и не всегда мирные, но давние и сравнительно стабильные отношения.

    В Галлии евреев было много на юге — там, где климат средиземноморский. Эту южную Галлию называли Нарбоннской — по ее главному городу, Нарбонну. Река Луара делит Галлию почти ровно на две половины; к северу от Луары евреев было гораздо меньше, чем к югу.

    Из Франции в XIV веке выгнали от 80 до 100 тысяч евреев. Они ушли или в Италию, или в южные княжества — Лангедок и Бургундию, которые были вассальными княжествами Франции, но на которые указы об изгнании евреев не распространялись. Лишь очень немногие из французских евреев направили свои стопы в далекую, слишком холодную для них Германию.

    Число выгнанных из Англии называют разное, но все оценки колеблются между 12 и 16 тысячами человек. Это очень мало в сравнении даже с итальянской колонией, не говоря уже об испанских евреях и о евреях мусульманского мира.

    В Германии евреи долго не двигались дальше Рейнской области — старых имперских земель. Число евреев там, в Кёльне и Майнце, никогда не было велико.

    Городские архивы Германии всегда содержались в порядке (что очень облегчает жизнь историкам). Нам очень хорошо известно, какие именно евреи, в каком числе прибывали в какие немецкие города, сколько их там было и куда они перемещались. Известно, что общину во Франкфурте-на-Майне основал равви Элиезер бен Натан, который пришел в этот город с семьей из Майнца в 1150 году, и такая же точность царит во всех остальных случаях.

    Иногда евреев считали не «по головам», а семьями: в летописях отмечалось, сколько семей прибыло в какой-то город или переехало из Майнца во Франкфурт или из Цвикау в Берлин.

    Так вот — цифры совершенно ничтожные. Евреев в Германии было очень мало. Ведь Германия для евреев еще в большей степени, чем Британия, была лишь крайней северной периферией их местообитания, холодной и дикой страной, где они селились не от хорошей жизни. Чем дальше от побережья Средиземного моря, тем меньше евреев.

    Во Франкфурте, признанной столице немецких евреев, в 1241 году их было всего 1811. В 1499 году даже меньше — всего 1543. Подчеркну, что эти цифры включают ВСЕХ евреев, в том числе новорожденных младенцев. Впрочем, и в более поздние времена евреев во Франкфурте было немного. В 1709 году — всего 3019 человек при общей численности городского населения в 17–18 тысяч, в 1811 году — порядка 2–3 тысяч при общей численности горожан в 40 500 человек.[38]

    Мораль сей басни проста: евреев в средиземноморских странах много; в Германии евреев очень мало.

    А в самой коренной Польше, даже без Руси, уже к 1400 году жило по крайней мере 100 тысяч евреев. К началу XVI века их сотни тысяч. Как могли крохотные германские общины вызвать к жизни это огромное сообщество? Численность польских евреев (переселенцев) значительно больше, чем в стране, из которой идет расселение! В полном соответствии с поговоркой про курочку, которая бычка родила.

    В общем, глубоко прав Джон Дойл Клиер — слишком уж тут много легенд, мифов и вымыслов.

    ТАИНСТВЕННЫЙ ИДИШ

    Язык, на котором говорили ашкеназские евреи, называется «идиш». В переводе так и есть — «еврейский». Официальная наука долго считала, что как спаньоль произошел от испанского, а ладино — от латыни или итальянского, так идиш произошел от немецкого. Авторитетный справочник полагает, что идиш «начал складываться в XII–XIII веках в Германии, где имелись большие поселения евреев, пользовавшихся в обиходе немецкой речью с употреблением др. — евр. слов и оборотов для обозначения религиозных, культовых, судебных, моральных и др. понятий… С переселением массы евреев в Польшу и др. слав, страны (XV–XVI вв.) в И. стали проникать слав. слова и морфемы… Разговорный И. распадается на три диалекта: польский, украинский, литовско-белорусский (эти названия условны, так как не совпадают с границами данных территорий)».[39]

    Наверное, неплохо было бы изучить самые ранние тексты на идиш, написанные еще в Германии, до начала славянского влияния: сразу многое стало бы ясно. Но таких текстов не существует, вот в чем дело. Удивительно, что никто не видел текстов, написанных на идиш, сделанных в Германии, и без поздних славянских примесей. Так сказать, ранних вариантов, родившихся в Германии в XII–XIV веках, когда он «начал складываться», или хотя бы в XIV веке.

    Все тексты на идиш известны только с территории Польши, все они гораздо более поздние, не раньше XVI века. Все известные ранние тексты уже отражают заимствования из славянских языков, в первую очередь из польского. И таким образом происхождение идиша никак не указывает на миграцию евреев из Германии.

    Причем распространен идиш по всей Речи Посполитой — и в коренной Польше, и в Западной Руси, но возникнуть он мог только в Польше и только в очень ограниченный период — с XIV по начало XVI века. Дело в том, что польские города, включая Краков, формировались как немецкие… Только в этот период горожане в Польше говорили на немецком языке или на смеси немецкого с польским; позже город ассимилировался, стал почти полностью польским… кроме еврейских кварталов, разумеется.

    Евреи «вслед за немцами были вторым по важности переселенческим элементом, восстановившим польские города, разрушенные татарскими полчищами».[40]

    Причем города севера нынешней Польши, Поморья, говорили только по-немецки — это была территория Ливонского ордена. Смешения немецкого с польским там не происходило, ассимиляция немцев поляками не шла. Поляки могли сколько угодно называть этот город Гданьском, но Данциг оставался чисто немецким городом по языку, стилю управления, населению, связям, политической ориентации.

    В Западной Руси город говорил по-польски и на идиш… Немецкий квартал был только в Вильно, и не он определял лицо города. А на каком языке говорили евреи Западной Руси до складывания идиш, неизвестно.

    Идиш вполне определенно появился в южной Польше и оттуда распространился на Западную Русь. Говорит ли это о перемещении евреев из Польши на Западную Русь? Или заимствовался язык, а население оставалось неподвижно?

    Идиш принято относить к германской группе языков. Его грамматика преимущественно германская, а словарный запас состоит из примерно 65 % слов немецкого происхождения, около 25 % славянского, 10 % древнееврейского и арамейского. В литературном идише около 25 % славянизмов, а в народном разговорном языке славянизмов несравненно больше.

    В идише древнееврейских слов значительно больше (около 10 % словаря), чем в языке евреев Испании, средневековой Франции или еврейско-арабском. Ведь если евреи пришли оттуда в Восточную Европу, то они могли лишь утратить по пути, но никак не обогатить свой древнееврейский словник.

    Очень загадочный язык.

    ДРУГИЕ ГИПОТЕЗЫ ПРОИСХОЖДЕНИЯ

    В наше время появились другие гипотезы происхождения евреев Восточной Европы. Еще в начале XX века школа последователей крупного еврейского историка Семена Дубнова рассматривала евреев ашкенази в моделях и терминах истории Российской империи.

    Израильтянин Давид Кац предлагает свою гипотезу — движение евреев на восток Европы происходило прямо из Месопотамии, а идиш стал не косвенным (через иудейско-арабский, иудейско-французский, иудейско-итальянский и ладино), а прямым преемником древнееврейского и арамейского языков, на котором разговаривали выходцы из Месопотамии. Кац считает, что они-то и стали первыми ашкеназийскими евреями.

    Профессор факультета лингвистики Тель-Авивского университета Пол Векслер выдвинул теорию, относящую идиш к группе славянских, а не германских языков.[41] Позже, в книге «Ашкеназийские евреи: славянско-тюркский народ в поисках еврейской идентификации»,[42] на основе огромного лингвистического, исторического и этнографического материала Векслер предложил пересмотреть и всю теорию происхождения восточноевропейского еврейства. Ашкеназийские евреи не пришельцы с Ближнего Востока, а коренной европейский народ, состоящий в основном из потомков принявших иудаизм западных славян и, вероятно, небольшого числа выходцев из Ближнего Востока и Балкан.

    Другой крупной группой, давшей начало ашкеназийскому еврейству, стали евреи, издавна жившие в Киеве и Полесье, а также тюрко-иранские выходцы из Хазарии. Возможно, здесь и лежит ответ на одну из загадок русской истории — судьба многочисленного, предположительно говорившего на славянском языке еврейского населения Киевской Руси, отмечаемого в русских летописях и в записках иностранных путешественников. «Понеже их всюду в разных княжениях много» — цитирует летописи русский историк Татищев.

    Лишь позже, вместе с немецкой колонизацией западнославянских земель, восточноевропейские евреи вместе с другими западными славянами перешли на немецкий язык и усвоили элементы германской культуры. Поэтому-то в идише не удается проследить преемственность происхождения от какого-нибудь определенного немецкого диалекта. На основе тщательного лингвистического анализа Векслер предлагает считать исчезнувший уже в XIX веке западный идиш и идиш восточноевропейских евреев разными языками, возникшими на основе немецкого языка у разных по происхождению групп и в разное время.

    Германизация евреев или западнославянских племен пруссов, венедов, лужицких сербов, слезян (в Силезии), поморов (в Померании), склавинов и полабов не является чем-то исключительным в Средневековье. Многочисленное славянское население жило в X веке на территории современных Румынии и Венгрии. Эти славяне переняли язык господствующей группы. Стоит лишь вспомнить, что название венгерского озера Балатон происходит от славянского «болота». А историческая часть Венгрии, Пушта, называется так от славянского «пустынь».

    Большинство исследователей идиша не соглашаются с теорией Векслера: ни со славянской природой идиша, ни с его гипотезой о славянской родине ашкеназийского еврейства на славянских землях, ни со схемой о еврейской миграции с востока на запад. Однако работы Векслера невозможно обойти молчанием. Его работы базируются не на каком-то одном ярком открытии, бросающем новый свет, а на тщательном анализе всей научной информации, собранной еврейской этнографией. Векслера продолжают цитировать, его идеи разрабатываются по всему миру.

    Недавно появились исследования голландского этнографа и историка еврейства Йица Ван Стратена, доказывающие, что, несмотря на погромы, крестовые походы, голод и эпидемию чумы, никакой существенной еврейской эмиграции из Западной Европы не было ни в XI, ни в XII веках.[43]

    Александр Бейдер разбивает и самый «веский» аргумент в пользу движения евреев с запада на восток — широкое распространение древних фамилий, происходящих от названий западногерманских городов: Ландау, Шапиро, Минц, Бахрах и многих других.

    Сомнительно не только происхождение некоторых фамилий от названий городов (напр., Минц от Майнц). Еще более сомнительно, что большинство евреев, носящих эти фамилии, действительно являются потомками этих семей известных средневековых раввинов. В XVIII веке в Австрии и Германии, в XIX веке в России евреев в обязательном порядке заставляли брать фамилии, и многие брали «престижные» фамилии. Среди евреев того времени фамилия рассматривалась как еще одна выдумка «гойской» власти с целью ущемить, заставить платить налоги или забрить в солдаты. Фамилия для них не имела никакого значения, а императорским чиновникам недосуг было разбираться, кто от кого происходит, и они записывали фамилии со слов самих евреев.

    ЕВРЕИ — НАСЛЕДНИКИ ИДЕЙ «ДРАНГ НАХ ОСТЕН»

    Почему еврейские ученые так не хотят, чтобы их предки имели что-то общее со славянами? Да потому, что недооценка славян стала дурной традицией европейской и особенно немецкой науки.

    Векслер справедливо отмечает, что поколения исследователей идиша и восточноевропейского еврейства выросли на германской культуре, воспитывались в немецких университетах. Вместе со всей германской наукой XIX и первой половины XX века они недооценивали, а то и просто игнорировали роль славянского компонента в истории Восточной Европы, в том числе и в еврейской истории. Крупный исследователь еврейского фольклора и обычаев Герман Поллак выражает господствующий взгляд:

    «Разумеется, Богемия (Чехия. — А.Б.) и Моравия испытали некоторое влияние славянской культуры (?!?!? — А.Б.), однако мы не будем рассматривать славянские элементы в этих странах. Богемия и Моравия должны рассматриваться лишь в аспекте их принадлежности к немецкой культуре, поскольку в XVII–XVIII столетиях они принадлежали Германии (?!?!? — А.Б.). Весь регион необходимо рассматривать как единое культурное пространство и идиш как его местный диалект».[44]

    Таких цитат можно приводить множество, однако и Чехия, и Моравия даже в составе Австро-Венгерской империи оставались славянскими. «Немецкое еврейство» начиналось на исконно славянских землях и как народ сложилось в регионе между Вислой, Дунаем и Днепром, никогда не бывшим немецким.

    К сожалению, устаревшие идеологические схемы до сих пор господствуют в еврейской этнографии. Даже после Холокоста, когда, казалось, с духом средневекового дранг нах остен (натиск на восток — нем.) и национал-социалистической мечтой о жизненном пространстве Lebnesraum навеки покончено, германоцентрическая концепция продолжает господствовать в изучении восточноевропейского еврейства.

    >

    Глава 3

    ВОСТОЧНЫЕ ЕВРЕИ — БРАТЬЯ СЛАВЯН

    Цилин предок — не забудь!

    Он служил в аптеке.

    Он прошел великий путь

    Из евреев в греки.

    (И. Губерман)
    ИУДЕЙСКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ

    Евреи считают себя единым народом… Таковым считают их и самые отпетые антисемиты. Но какой же это единый народ? Считать так можно только в целях пропаганды. Наука показывает нечто совершенно иное — на земле живет множество разных народов, исповедующих иудаизм.

    Есть цивилизация мусульманская и цивилизация христианская. Каждая из них объединяет множество очень разных народов. А есть цивилизация иудаистская.

    В каждой стране или группе родственных стран возникали свои особенные евреи. Со своим языком, особенностями культуры, даже внешним обликом. Объединяет их только одно — все они исповедуют иудаизм.

    СЕФАРДЫ И АШКЕНАЗИ

    Самые крупные еврейские общности, сыгравшие самую большую роль в истории, называются сефардами и ашкенази. Они очень различаются…

    Сефарды и ашкенази используют для одинаковых религиозных понятий разные, пускай и однокоренные, древнееврейские слова.

    Например, вечерняя молитва называется у сефардов ар'вит, а евреи Восточной Европы звали ее мойрив. Судный день у ашкеназов назывался йом кипер, а у сефардов кипур.

    Если ашкеназийские евреи произошли от сефардских евреев, то почему сефардские раввины хоть и не отказывали своим восточноевропейским единоверцам в праве называться евреями, зато запрещали с ними родниться?


    Именно в X–XI веках у сефардов в Испании и Португалии появляется принцип «расовой чистоты», выраженный, между прочим, в известном раввинском титуле сат-сфаради та'ор, «чисто-(кровный) сефард», которым до сих пор подписываются сефардские раввины.

    Раввины Европы далеко не считали восточных евреев своими дорогими сородичами. Ученый раввин из Испании Рабби Элиэзер бен Йоэль Ха-Леви (1140–1225), принявший раввинское служение в Кёльне, пишет, что пришел в ужас от вопиющего невежества и нищеты местных евреев. Он отмечает, что в большинстве общин в Польше, Венгрии и на Руси нет ученых раввинов, да и во многих местах бедные общины не способны их содержать.

    Даже в XVI веке грамматик из Германии Элия Бахур упрекает своих земляков евреев в невежестве и вопиющих ошибках в древнееврейском языке. Но критика Бахура не свидетельствует о низком уровне знаний восточных евреев, а скорее о разных языках. Многие заимствования из иврита и арамейского сделаны в идише из позднего разговорного языка. В нем же словопользование и даже грамматика сильно отличались от языка Библии или литургических текстов.

    По крайней мере до XVII века существуют сефарды — тот еврейский народ, который сложился в Испании в VII–VIII веках. Они заселяют христианские страны Европы и довольно сильно меняются в них… Связь с Испанией и Португалией даже в XVII веке у евреев Нидерландов очень сильная, но в XVII веке в эту страну с разных сторон въезжают евреи из Испании и других стран Средиземноморья, евреи из Германии и евреи «с востока». После погрома, учиненного на Украине Хмельницким в 1648 году, многие евреи устремляются на запад, в Голландию, и вот что из этого получилось.

    «После изгнания сосуществование нескольких общин в одном городе стало обычным явлением. Отдельная синагога, особые молитвенные обряды, общее происхождение членов той или иной общины имели большее значение, чем сожительство в данном месте. Это привело, с одной стороны, к обогащению еврейской культуры на Ближнем Востоке и в Италии, а с другой — к некоторой напряженности между различными группами еврейского населения. Трения продолжались довольно долго: пока сефардская община достигала преобладания и объединяла вокруг себя все местное население, или пока сефарды не растворялись в местной общине, или пока все общество не примирялось с фактом сосуществования различных синагог, общин и обрядов в одном и том же городе.

    После гонений 1648 года беженцы из Польши и Литвы содействовали усилению этого процесса. Многочисленные еврейские пленники оказались в Турции и были выкуплены. Часть их обосновалась там на постоянное жительство, а часть направилась в Западную Европу. Новоприбывшие ашкеназские евреи настаивали теперь, как в свое время сефарды, на своем праве основывать собственные синагоги, вводить свои молитвенные обряды и назначать своих раввинов».[45]

    Так было не в одной Голландии.

    Хорошо известны факты существования во многих восточноевропейских городах двух разных еврейских общин. Сефардские и ашкеназийские общины веками существовали параллельно, не смешиваясь, в Амстердаме, Бухаресте, Крыму, Иерусалиме и Нью-Йорке. Да и в сегодняшнем Израиле далеко до гармонии между ними.

    Во Львове с XIV века бок о бок жили две еврейские общины: выходцы из Киевской Руси и, вероятно, Византии, поселившиеся в районе улиц Сербской, Русской и Старожидовской. А рядом жила община выходцев из западнославянских и восточногерманских земель, поселившихся в Краковском предместье.

    Обе общины имели свои синагоги и свое самоуправление. Их представители даже избегали родниться друг с другом. Единственное место, где все львовские иудеи встречались, было еврейское кладбище, общее для всех. Лишь в середине XVIII века обе общины окончательно слились. Да и то не по собственному желанию: австрийские власти в 1765 году решили признавать лишь представителей единых еврейских общин. Волей-неволей пришлось евреям объединяться…

    Все говорит о том, что сами эти два еврейских народа — разные.

    Даже иудаизм у сефардов и ашкенази весьма разный, и в современном Израиле есть одновременно два верховных раввина: ашкеназийский и сефардский. И в Москве тоже две разные синагоги…

    Все это далеко от идиллических рассказов начала еврейского заселения Восточной Европы, куда евреи якобы попадали по личным приглашениям герцогов, духовных владык и королей.

    КТО ЖЕ ТАКИЕ АШКЕНАЗИ?

    На современном идиш и иврите Ашкеназ — это Германия. Ашкенази — это немецкие евреи. Но так было далеко не всегда.

    В Библии слово «ашкеназ» означало индоевропейский народ, вероятно, скифов или хеттов. Затем название было перенесено на европейских тюрков, жителей Малой Азии и Причерноморья. Еще позже оно обозначало Восточную Европу и славян.

    Впоследствии название «Ашкеназ» окончательно утвердилось у евреев как название Германии. Но еще до этого, в X–XIII веках, так называли евреев — жителей славянских стран Восточной Европы.

    Еврейский ученый Векслер полагает, что название евреев именем нееврейского народа «ашкеназ» несет в себе еще одно ясное указание на их преимущественно несемитское происхождение. Интересно, что и название славян в талмудической литературе «Ханаан» евреи стали применять к себе и к еврейско-славянскому языку кнааниту, которым пользовались в Чехии в Средние века.

    Название «Ханаан» для славянских земель в раннем Средневековье было распространено не только среди евреев. Славянские земли веками служили источником рабов, и в Средневековье бытовала легенда, что славяне — потомки библейских ханаанейцев, бежавших от победоносных войск Иисуса Навина, но не избежавших божественного проклятия быть рабами у Израиля.

    Недаром во многих европейских языках слово «раб» происходит от slave по-английски, shiavo по-итальянски, sklave на средневековой латыни, esclave по-французски, slaf по-шведски, склафос по-гречески и саклаб по-арабски.

    Ханаан означает не просто какую-то конкретную территорию, но также Землю обетованную. В этом смысле Ханааном назывались Чехия и Моравия, где издавна жила еврейская община. Жила намного лучше, чем в немецких землях. В византийском житии великих Солунских братьев, создателей славянской письменности Кирилла и Мефодия тоже сказано, что они занимали епископскую кафедру «в Каннаане граде».

    Об этом писал еще в начале прошлого века русский этнограф Г. Барац.[46] В древнеславянском каноне Кирилл назван вторым Авраамом, пришедшим в землю Ханаанскую.[47]

    Евреи Чехии с гордостью называли свою страну Арцейну Кнаан — страной ханаанской (древнеевр.), а свой язык кнаанит.

    ОСОБЫЕ ЕВРЕИ ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ

    Уже в наше время еврейские авторы начали считать ашкеназами всех евреев, живших во всех странах Европы. Сами средневековые евреи с этим никогда бы не согласились.

    Такое употребление термина вносит невероятную путаницу. Действительно — ашкенази — это немецкие евреи? Все европейские евреи? Но итальянские совсем другие… Значит, ашкенази — это все европейские, кроме итальянских? Или ашкенази — это все европейские евреи, немецкие евреи и польско-литовские евреи? Все это одна группа? Никак нет! Четко выделяются несколько очень различных групп.

    Ведь и сефарды не тождественны другим этническим группам евреев. И ашкенази — совсем не все европейские евреи.

    Евреи, поселившиеся в Германии с давних времен или бежавшие туда из Англии и Франции, превратились если и не в другой народ, то в другую этнографическую группу. С XI–XII века оторвались они от других сефардов, с XIII–XIV века жили в Германии. Они говорили на немецком языке и вели себя, одевались и даже молились не так, как сефарды.

    А ашкенази — это самоназвание польско-литовских евреев, которым немецкие евреи никогда не пользовались. И они не только говорили, но и вели себя, одевались и молились не так, как германские евреи и как сефарды.

    В своем стремлении, чтобы сефарды таинственным образом превращались в ашкенази, еврейские авторы пишут вещи совершенно фантастические.

    «Когда в 1211 г. Палестина вновь попала под власть мусульман, туда переселилось около 300 раввинов из Франции и Англии во главе с одним из виднейших тосафистов Шимшоном из Санса. Уже до того в Акко находилось много законоучителей, выходцев из Франции… Тяга ашкеназских евреев к Палестине никогда не прекращалась».[48]

    И далее: «Еще в период крестовых походов ашкеназские евреи устремились на восток — а затем и в славянские страны».[49]

    То есть для авторов книги ашкеназийские евреи — это вообще все европейские евреи. В смысле — евреи, жившие в христианской Европе, в том числе и Западной Европе. Евреи Франции — это однозначно ашкенази!

    В израильском учебнике помещена странная карта. В ней четко показано стрелками разной конфигурации: из Испании приезжают сефарды — в Северную Африку, Францию и Англию. В Африке они и остаются сефардами, а вот из Франции и Англии в Германию тянутся уже ашкенази…[50]

    То есть авторы учебника всерьез исходят из того, что сефарды, переселяясь в XI–XII веках в Англию, каким-то таинственным образом становятся ашкенази и в 1290 году покидают эту страну уже в новом качестве. Для любого историка или этнографа это как-то не очень достоверно.

    >

    Глава 4

    НА ПЕРЕКРЕСТКЕ ЯЗЫКОВ И КУЛЬТУР

    Во снах существую, и верю я,

    И дышится легче, когда

    Из Хайфы летит кавалерия,

    Насквозь проходя города.

    (И. Губерман)
    ЗАИМСТВОВАНИЯ В КУЛЬТУРЕ ЕВРЕЕВ ОТ ЯЗЫЧНИКОВ И ХРИСТИАН

    Сегодня в еврейских источниках часто встретишь утверждения, что те или иные этнографические еврейские группы — грузинские, индийские, эфиопские, кавказские, йеменские, крымские и даже североафриканские евреи — происходят от обращенных в иудаизм местных жителей.

    Говорить нечто подобное по поводу ашкенази как-то не принято… Может быть, потому, что исследователи происходят от этих самих ашкенази? И они не хотят, чтобы их предки были дикими славянами?

    Ну, расизм… А сами предки выглядели симпатичнее.

    Для ученого, не зараженного расовыми предрассудками, очевидно: Киевская Русь становится своего рода плавильным котлом, где смешиваются хазары, евреи из Хазарии, разного рода помеси, византийские евреи — прямые потомки античных, выходцы из мусульманского мира и из Европы. Соотношением хазар и евреев в этом плавильном котле пусть занимаются расово озабоченные, мы же отметим другое: евреев на Руси много, и они разделили ее судьбу.

    Еще в VIII–X веках сложился удивительный народ восточных евреев. Ашкенази — это коренной народ Руси. Иудаисты-ашкенази заимствовали у славян и обычаи, и слова для обозначения этих обычаев.

    Например, известная всем субботняя хала… У ашкеназийских евреев халой называется особый плетеный хлеб. Хала неизменно подается к субботней или праздничной трапезе, над ней произносится благословение брохэ. Религиозные евреи производят название халы от библейского хал — части теста, отбираемой в ритуальных целях.

    Вот только распространенные у ашкеназов названия халы были далеки от библейских. Третий том «Атласа по истории и культуре ашкеназийского еврейства» издания Института еврейских исследований ИВО посвящает несколько страниц названиям халы в разных регионах от Беларуси до Франции — берхес, китке, штрицл, дачер и даже… койлыч.

    КУЛИЧ?! Да, кулич.

    Слово «кулич» греческого происхождения, где коллиес означает хлеб круглой формы. У евреев Франции койлиц обозначал халу по крайней мере с XI века.

    Слово берхес, вероятно, имеет не иудейское происхождение. Известно, что у древних германцев (а также предков чехов и словаков) женщины состригали косы в дар языческой богине плодородия Берхте (или Перхте). Позже косу сменил символический хлебец берхи-брод. Некоторые этнографы (Экштейн, Трахтенберг и др.) связывают еврейский обычай накрывать халу платком с языческим обычаем посвящения женской косы богине, после чего женщины покрывали голову, расставаясь с девичеством.

    У евреев тоже принято перед свадьбой состригать женщине волосы и прятать голову под косынку. Среди религиозных евреев название халы берхес принято возводить от брохэ («благословение» — на иврите.)

    Если для благословения идиш пользуется древнееврейским словом, то глагол «благословлять» бенчн происходит от церковного латинского benedictus.

    Существует еще одна гипотеза, связывающая название халы с именем доброй, но далекой от иудаизма феи фрау Холли (Frau Holli, Frau Holda, святая госпожа — нем.), на западном идиш ритуал в ее честь назывался holekra.

    По народным поверьям, фрау Холли защищала детей от злых ведьм. В Духов день фее подносили специальный хлеб. В некоторых районах Германии память о старой богине сохранилась даже в названии праздника Perchetennacht — ночь Перхтен. В других районах фрау Холли отмечали в первую ночь Нового года. Богиню называли в песнях святой и царицей. Для нее пекли особый фигурный хлеб.

    Интересно, что субботу (шаббат) у евреев тоже встречают накануне вечером, называют святой и царицей, а в субботнем ритуале этнографы находят следы древних свадебных обрядов встречи невесты. Не случайно в субботнее песнопение включены стихи из Песни Песней — древнего любовного сочинения, которое христианство и иудаизм одинаково толкуют как любовь к Богу. Мотивы Песни Песней до сих пор звучат в свадебных обрядах палестинских и сирийских крестьян. У балканских славян сохранялись обряды поклонения фригийской богине плодородия, называемой Сабатис. В культе богини явно прослеживаются иудейские элементы.

    Разумеется, еврейская суббота вовсе не заключается в поедании плетеной булки. Евреи почитают субботу больше любого своего праздника, поскольку праздники установили люди, а день субботний — сам Господь. В субботу запрещается работать, а еще подробно перечисляются 39 запрещенных видов деятельности. Суббота для евреев действительно царица, невеста. Евреи читают из 31-го псалма:

    «На Тебя, о Боже, я уповаю, не буду пристыжен вовек; по правде Твоей избавь меня; прислушайся ко мне, поспеши спасти меня. Будь мне каменной твердыней, домом укрепленным, чтобы спасти меня, ибо Ты — скала моя и крепость моя, и ради имени Твоего веди меня и направляй. Выведи меня из сети, которую тайно поставили мне, — ведь Ты оплот мой…»

    Есть основания полагать, что именно евреи — очень важная часть городского населения, ремесленники и торговцы — заставили христиан перенести рыночный день с субботы на воскресенье.

    Несмотря на неудовольствие церкви, ярмарочные дни повсеместно в Европе проводились в святой для христиан воскресный день. Суббота еще и день учения, дискуссий о религии, этике, морали и вере. Целый народ, год за годом, поколение за поколением отдавал один день в неделю семинару о религии, нравственности и долге.

    Евреи далеко не всегда живут в согласии с законом Торы. Мудрецы Талмуда запрещали давать пищу богам и духам, видя в этом проклятое язычество. Но ашкеназийские евреи в XVII–XVIII веках, пытаясь задобрить бесов перед церемонией обрезания новорожденного, подносили им пищу.

    Посещавшие Восточную Европу ученые сефардские евреи из мусульманской Иберии приходили в ужас от огромного количества мистических верований и народной магии местных евреев. Не то чтобы сами сефарды были чужды магии и суеверий. Однако они признавали лишь обоснованную «научную» магию, базировавшуюся на талмудических текстах.

    Сверхревностный редактор выбросил из труда еврейского путешественника XII века Птахии из Регенсбурга многочисленные описания еврейских суеверий и колдовских практик, распространенных в его время.[51] А ведь раввины в Европе никогда не устраивали охоты на ведьм. Более того, веками евреи в Восточной Европе пользовались авторитетом у нееврейского населения в вопросах магии, особенно в вопросах снятия наговоров, дурного глаза, изгнания духов и переселения душ.

    По всей Восточной Европе ходили юдофильские легенды о раввинах-врачевателях и добрых волшебниках. И юдофобские ходили — о связи евреев с дьяволом. Память об особой еврейской магии живет кое-где и по сей день. Например, в Карпатах и по сей день крестьяне (христиане, католики) охотно используют мезузы для охраны своих домов от злых сил.

    Мезуза — это ритуальный амулет, футляр с текстами из Библии, который приколачивают над входной дверью. Христиане заимствовали обычай…

    Положение еврейской женщины в раннем Средневековье больше напоминало их статус в славянском языческом обществе и сильно отличалось от талмудических норм, созданных в Месопотамии и Палестине.

    В современных ортодоксальных синагогах женщины строго отделены от мужчин и не допускаются ни к чтению Торы, ни к ведению службы, ни к изучению талмудической премудрости. Однако в раннем Средневековье в Европе нет свидетельств якобы извечной традиции разделения мужчин и женщин в синагоге.

    Вплоть до эпохи Крестовых походов, принесших в Европу мусульманские обычаи и нравы, средневековые синагоги в Германии и славянских землях не имели женской галереи. Лишь начиная с XIII века их начали достраивать к существующим синагогам. В 1212 году добавлена женская секция к синагоге XI века в Вормсе (на том же этаже, что и мужская). В разрушенные нацистами древние синагоги в Шпеере и Кёльне (обе построены в конце XI в.) женские галереи были добавлены в конце XIV века, а к построенной в XIII веке пражской синагоге Пинкуса женскую секцию добавили лишь около 1600 года. В старинной регенсбургской синагоге, построенной в XIV веке, и вовсе нет женской галереи. В Польше синагоги с женскими галереями стали строить еще позже, где-то с начала XVI века.

    СВИНИНА ЗАПРЕТНА ДЛЯ ЕВРЕЕВ… НО ВОВСЕ НЕ ТОЛЬКО ДЛЯ ЕВРЕЕВ

    Многие этнографы связывают интерпретацию кашрута у ашкеназов с пищевыми запретами славян. Под красными стягами с изображением дикого вепря выходили полабы и лужичи на отчаянные и безнадежные битвы против закованных в броню крестоносных немецких рыцарей. Дикий кабан был тотемным символом у многих западнославянских племен. У них строго соблюдалось табу на свинину.

    В Талмуде свинина почти не встречается. Там все запрещенное называет давар ахэр — другая, запретная, нечестивая вещь. Тут ни убавить, ни прибавить. «Печать Бога — это правда» — учил рабби Ханина. Еврейская пословица, взятая нами из замечательной книги «Народ слов» Мириам Вайнштейн,[52] говорит: «Добавлять до правды — значит отнимать от нее».

    А есть еще такая поговорка, которую часто вспоминают герои Шолом-Алейхема: «Если жрать свинину, так уж чтоб по бороде текло». Напомню — в языческий ритуал входило и поедание жертвенной пищи. Само слово «жрец» прямо происходит от «жрать». Жрец обжирался, уничтожая как можно больше ритуальной, жертвенной пищи — в том числе свинины, мяса тотемного вепря. Причащался мясом священного зверя. Именно такое отношение к свинине вошло в поговорку ашкеназийских евреев.

    Пристрастие к ношению длинной бороды религиозные евреи тоже объясняют нерушимой традицией со времен библейских патриархов, по библейскому завету: «Не стригите головы вашей кругом, и не порти края бороды твоей» (Кн. Левит 19:27). Однако многие исследователи видят здесь связь с древнеславянскими обычаями ношения бороды.

    Ведь в средневековой Европе художники изображали евреев бритыми. В богато иллюстрированных манускриптах Пасхального предания Хагады евреи тоже изображали себя безбородыми.

    Евреи в мусульманском мире носили аккуратно подстриженную бородку согласно моде своих соседей. Зато нестриженые бороды «лопатой» издревле бытовали среди славянских племен, особенно в жреческом сословии. Известно, что волхвы не стригли волос и бороды. Как раз на средневековых изображениях из Восточной Европы евреи при исполнении религиозных церемоний неизменно с бородой и длинными волосами.

    Интересно, что традицию не стричь волос и бороды русские православные священники тоже унаследовали от языческих волхвов. У православных греков неизвестен обычай не стричь бороды. Так что бородатый ортодоксальный раввин, переходящий улицу при виде бородатого батюшки, имеет с ним гораздо больше общего, чем оба могут себе представить.

    ЯЗЫЧЕСТВО, ИУДАИЗМ И ХРИСТИАНСТВО

    Но откуда бы ни пришли евреи на Русь, получается — то, что можно назвать «русским еврейством» или «славянским еврейством», следует отнести к самым ранним пластам истории Древней Руси.

    В конце X века, когда Владимир выбирает веру, недостатка в евреях не было. Не возникало необходимости затевать дорогостоящее и опасное путешествие, чтобы поспорить с иудеем. Вон он, живет на Козарах.

    По мнению Ю. Бруцкуса, во время массового насильственного крещения в Киеве 988 года тогда же крестилась часть «козарских евреев» из Киева. Очень может быть, что из них, из «козарских евреев», происходит и Лука Жидята — первый новгородский епископ и духовный писатель.

    Русских христиан этого времени евреи интересовали очень живо, и не только как соседи или партнеры по караванной торговле. Евреи становились оппонентами, носителями какой-то иной, не христианской духовности. Может быть, дело в том, что русские — очень уж недавние христиане? Или активные местные иудеи сами навязывали полемику, заставляли думать о всяких сложных предметах? По крайней мере, в первом религиозном сочинении на Руси «Слове о законе и благодати»: «Полемика здесь так свежа и жива, как она представляется в писаниях апостольских».[53] А это — середина XI века.

    В это же время знаменитый монах Феодосии Печерский специально ходил к евреям, спорил с ними о вере и притом ругал их и обзывал беззаконниками и отступниками. Может, монах просто срывался на крик, не в силах переспорить иудеев? Действительно, все как в Египте или в Сирии времен первых христиан, веке во II или в III.

    Есть и другое предположение — что Феодосий попросту искал мученической смерти. Мол, киевский монах Евстафий, проданный в рабство в Крым, был распят своим хозяином-иудеем за отказ признать закон Моисея. В самой по себе истории многие исследователи сомневаются: в ней слишком много от византийских житий святых. Похоже, историю страдальца за веру придумали, чтобы и на Руси были такие святые.

    Но возможно, что на Древней Руси попросту придали форму византийского жития вполне подлинной истории — такое ведь тоже вполне возможно. Весь антиеврейский пафос в житиях святых Древней Руси — явственно византийского происхождения. Кстати, в переложении церковного устава Ярослава Мудрого есть прямые заимствования из византийских кодексов — например, запреты на половые связи христиан с евреями.

    Если так, то Феодосию Печерскому вполне определенно не повезло: как отругивались иудеи и как они обзывали в ответ Феодосия, история умалчивает, но вот распять святого они вполне определенно не распяли. Жалеть ли об этом?

    СОБЛАЗН ИУДАИЗМА

    Историкам известны случаи принятия иудаизма князьями и вождями славян и германцев в раннем Средневековье. Явление, впрочем, было массовым: язычники Часто не видели особой разницы между разными единобожными религиями.

    Еврейство привлекало язычников высокой степенью взаимопомощи и социальной справедливости. Еврейская благотворительность часто распространялась на неевреев. Недаром христианская Церковь всегда старалась отвратить свою паству от нее. Наиболее ранние призывы против еврейской филантропии принадлежат жившему в V веке легендарному переводчику Библии на латинский язык блаженному Иерониму. Его призывы отказаться от опасной еврейской щедрости напоминают некоторые современные писания против благотворительных программ, вроде «Фонда Сороса».

    Принимали иудаизм также жены и мужья евреев. В замечательном сочинении Сэфер хасидим («Книга благочестивых», ивр.), вышедшей в Регенсбурге в 1217 году, рабби Йегуда а-Хасид пишет вещи, вводящие в смущение современных поборников расовой чистоты евреев. В частности: «Жениться на хорошей христианке лучше, чем на плохой еврейке». Вероятно, среди прозелитов всегда было много женщин. Разумеется, тогда, как и сегодня, до единства было далеко и среди раввинов имелись прямо противоположные взгляды на смешанные браки.

    Интересно, что среди женских еврейских имен значительно больший процент небиблейских и заимствованных из других языков, чем среди мужских. Женщины могли носить небиблейские имена, поскольку их не вызывают к чтению Торы в синагоге, как мужчин. Интересно еще, что и в современном иврите в Израиле женщины значительно чаще, чем мужчины, носят заимствованные и новосозданные ивритские имена. Существует поверье, что Бог узнает еврея по его библейскому имени, поэтому к Торе, которую читают перед Богом, вызывают так, чтоб Бог узнал молящегося. Поверье это, между прочим, странным образом перекликается с древним языческим поверьем у славян о том, что все потусторонние силы слепы. Недаром Баба-яга чует Ивана носом — «русским духом пахнет», а нечисть поднимает веки Вия, единственного среди них зрячего, чтоб овладеть Хомой Брутом.

    «Книга благочестия» примечательна не только мудростью и гуманизмом. Особенности синтаксиса книги дают возможность предположить, что родным языком рабби Йегуды был какой-то славянский язык либо книга является переводом со славянского языка. Рабби Йегуда а-Хасид поминает в книге славянские названия языческих духов, в частности волколака-оборотня, вышедшие из употребления уже в его время.

    Много новообращенных в иудаизм было среди слуг и рабов в еврейских домах и хозяйствах. Не случайно церковь постоянно выпускала грозные эдикты, запрещающие евреям держать христианских работников, особенно женщин.

    И еще одна, самая, вероятно, интересная группа новообращенных состояла из языческих жрецов. Ко времени прихода христианства на славянские земли многие славянские племена самостоятельно пришли к идее монотеизма.

    Делал ведь это и князь Владимир — пытался установить единый и централизованный культ Перуна в качестве государственной религии. Исследователи истории западных славян тоже отмечают у них элементы единобожия.

    Поразительно сходство в архитектуре ранних синагог в Восточной Европе с языческими храмами.

    Относительно скромный статус раввинов в раннее Средневековье в Восточной Европе больше похож на статус жреческого сословия у славян, чем на обычаи евреев Иберии и мусульманских стран. В еврействе волхвы могли сохранить не только свои обычаи, носить бороду или не есть свинину, но и личную свободу.[54]

    Еврейские источники сохранили свидетельства перехода славян в иудаизм. Младший современник рабби Йегуды а-Хасида — Йомтов Липман, служивший раввином городов Кракова и Праги, в своей книге Сэфер ницахон («Книга победы», вышла в 1410 г.) благословляет новообращенных в еврейство и призывает своих читателей всячески их поддерживать.

    В уже христианских странах Восточной Европы применялись суровые кары за иудейское миссионерство, но обращению язычников в иудаизм власти чаще всего не препятствовали.

    Власти выражали тревогу перед лицом перехода в иудаизм новокрещеных славян. Уникальное свидетельство содержится в письме первого христианского монарха Болгарии Бориса-Михаила Римскому Папе Николаю I, написанном в 866 году. Борис жалуется на иудейских прозелитов, которые не только сами приняли иудаизм, но еще и обращают в него других. Русский летописец в XII веке сетует, что евреи «имели великую свободу и власть… они же многих прельстили в их закон и поселились домами между христиан».

    Синод в Бреслау (Польша) жалуется в 1267 году, что новокрещеные поляки могут стать легкой добычей иудейского прозелитизма. «Польская земля пока лишь юный росток на древе христианства, и христианский народ с легкостью заражается иудейскими предрассудками и развращается евреями, живущими среди них…»

    Как мы видим, разные версии единобожия враждовали, чуть ли не воевали между собой. Но что препятствовало принятию иудаизма язычниками? По сути дела, ничего. Более того: иудаизм — первая единобожная мировая религия коренных россиян. Почему не она стала верой Руси при Владимире?! Я имею в виду — официально принятой, государственной религией. Перспектива ведь правда была.

    Возможно, причиной сделался опыт могучего соседа Руси — Хазарского каганата.

    >

    Глава 5

    КАК ЖИЛ ХАЗАРСКИЙ КАГАНАТ?

    Поскреби еврея — найдешь хазарина.

    (Археолог Артамонов, специально изучавший вопрос)
    ХАЗАРЫ И РУСЬ

    Хазар на Руси очень даже знали. Вплоть до создания государства Рюриковичей дань хазарам платили древляне, поляне, радимичи, вятичи. Князь Олег не велел давать дани хазарам, а велел платить себе. Вятичи платили дань хазарам дольше всех: пока Святослав Игоревич не прогнал хазар и не заставил платить дань уже себе.

    Нестор упоминает, что в Киев около 986 года прибыли «хазарские евреи». Они-то якобы и спорили с Владимиром о том, какую веру ему следует принять.

    В былинах упоминается история про встречу Ильи Муромца с Жидовином. При советской власти из сборников былин эта легенда изымалась — видимо, коммунисты очень уж не хотели лишний раз упомянуть нелюбимое ими гонимое племя.

    А история такая: как-то Добрыня Никитич «видит в поле следы от копыт громадные: каждый след величиной с полпечи. Присматривается Добрыня к следу, говорит себе:

    — Это, видно, Жидовин, чужой богатырь, заехал в наши вольные степи из земли жидовской».[55]

    Этот самый Жидовин из земли жидовской — самый настоящий богатырь, ничем не хуже того же Ильи Муромца: «чернеется громадное: конь как гора, на нем богатырь, словно сена копна, — не видать лица под меховой шапкой пушистой». Палицей он играет «весом в девяносто пудов», и, даже одолев Жидовина, Илья Муромец говорит, что «тридцать лет езжу я в поле, братцы мои названые, а такого чуда ни разу еще не наезживал!»[56]

    Очень уважительное описание.

    С VI по X век хазары были соседями Руси, соперниками, даже владыками.

    Это была удивительная степная империя — ее официальной религией стал иудаизм. И называли сами себя евреями: аидами. В польско-русском произношении — жидами.

    СТЕПНАЯ ИМПЕРИЯ

    Происхождение племени савиров чаще всего связывают с гуннами — мол, они были одним из племен гуннского племенного союза и пришли вместе с ними. Лев Николаевич Гумилев считает хазар «потомками гуннских мужчин, которые взяли сарматских жен». Это тоже вероятно, хотя и не очень доказуемо.

    Точно известно, что хазары и болгары — племена родственные и говорили на тюркских языках. Так же точно известно, что в 571 году Западный тюркский каганат покорил племена болгар и хазар. Но были эти племена практически независимы, а очень быстро освободились и формально. Почти сразу после покорения сильные племена болгар и хазар начали растаскивать каганат, старались создать собственные государства.

    Примерно в 650 году савиры-хазары отложились от каганата и создали собственное государство, Хазарский каганат. Глава государства назывался каганом.

    В области военной техники хазары были все же разнообразнее. Они то ли сами изобрели, то ли очень удачно заимствовали у кого-то кольчугу. Прочный доспех в то же время был пластичным, спускался до колен и принимал форму всадника. Был он немногим хуже, чем у европейского рыцаря. Порой делались кольчуги и для коня. Тяжелый всадник на могучем коне, с длинным копьем и саблей стал завоевывать пространства.

    Началось все на стыке степей Северного Кавказа, Каспийского моря и богатых культурных земель, которые мы сегодня называем Северным Дагестаном. Степи эти короткой теплой зимой наполнялись множеством людей и огромными стадами: тут лежали зимние пастбища, на которые отгоняли скот со всех степей к востоку от Дона и до Урала. А вдоль Каспия шли очень своеобразные места: море с одной стороны, горы с другой. Но между горами и морем лежит благодатная земля с субтропическим климатом, и город Семендер, столица Хазарского каганата, славился своими садами.

    Сам по себе стык земель с разным климатом и типами хозяйства — прекрасное место для развития культуры. А к тому же здесь вдоль моря вьется древняя торговая дорога, которая так и называется — Каспийский проход. Проход соединял цветущую долину Куры в Азербайджане, откуда уже близко до Персии, и степи Северного Кавказа.

    Семендер стоял на перекрестии караванных путей из Персии и Средней Азии в Восточную Европу. Из дремучих лесов на Каме и Волге везли шкуры, кожи, мед, золото. Рудники на Южном Урале поставляли бронзу высокого качества. В бесконечных междоусобных войнах степняки захватывали рабов.

    К 700 году хазары владели всем Северным Кавказом, Приазовьем, большей частью Крыма, степью и лесостепью Восточной Европы вплоть до Днепра. Возникла еще одна в ряду бесчисленных степных империй.

    Сами хазары в большинстве своем оставались кочевниками-скотоводами. Среди самих хазар земледелием занимались в основном бедняки — те, у кого не было скота. Но и на Северном Кавказе, и в Дагестане жили многочисленные народы земледельцев. Они жили в Хазарском каганате, где официальным языком был хазарский, и подчинялись хазарским ханам. Они жили в мире, где хазары были главным, привилегированным народом, и при малейшей возможности они начинали называть себя так же — хазары.

    До середины VIII века империя только расширялась. Перспективы не вызывали опасений.

    УГРОЗЫ ИЗВНЕ

    С хазарами старалось дружить даже самое сильное государство тогдашнего мира — Византия. В 626 году византийские войска вместе с хазарами действовали в Закавказье — это первый пример, когда взаимодействовали византийцы и именно хазары, а не тюрки.

    Хазары даже сажали на трон византийских императоров…

    В 695 году в Крым, в Херсонес, был сослан свергнутый император Юстиниан II. Он вовсе не оставлял надежду вернуться на трон, вел пропаганду… Жителям Херсонеса его активность очень не понравилась, они написали донос в Византию.

    Не дожидаясь результатов, Юстиниан II убежал в государство готов. Готия признавала вассалитет Хазарского каганата. Хазарский каган обещал Юстиниану II помочь и даже выдал за него замуж дочь, крещенную под именем Феодора и обвенчавшуюся с Юстинианом II. Византийцы же стали уговаривать кагана убить своего неудобного зятя. Они даже обещали за это большой выкуп.

    Только-только жена рассказала Юстиниану о предложении византийцев, как он бежал в Дунайскую Болгарию. С помощью болгарского хана Тарвела Юстиниан II захватил трон в Константинополе. Он вывез из Хазарии свою жену и маленького сына Тиверия. Он даже объявил Тиверия соправителем, хотя тот был еще совсем младенцем.

    Узнав об этом, жители Херсонеса с перепугу объявили о своем выходе из Византийской империи: они оказались государственными преступниками, предавшими императора?! Херсонес присоединился к Хазарскому каганату. Каган прислал в город своего тудуна (управителя). Страхи херсонитов оказались оправданны: Юстиниан II начал войну, взял и сжег дотла город Херсонес, а всех его жителей продал в рабство. Хазарского тудуна император увез с собой в Константинополь. Весь Крым поднялся на восстание против жестокого Юстиниана. Его возглавил ссыльный армянин Вардан, которого крымские греки объявили новым императором под именем Филиппа.

    К хазарам обратились оба — и Юстиниан, и Вардан-Филипп. Хазары считали, что Юстиниан первый начал с ними военные действия (кстати говоря, собирался ли каган убить зятя — Юстиниана, до сих пор неизвестно). К тому же Юстиниан очень неудачно вернул хазарам их тудуна — бедняга умер, пока его везли на родину. Не очень разбираясь, почему умер их тудун и виноват ли в этом Юстиниан, хазары перебили прибывших с тудуном 300 греков. Они окончательно поссорились с Византией, поддержали Вардана и двинули армию на Херсонес.

    Видимо, Юстиниан II и правда был жестокий, злой человек. Собственная армия восстала против него, и бедняга оказался беспомощным. В 711 году Филипп взял Константинополь, казнил Юстиниана, а его солдаты в суматохе прирезали маленького «соправителя» — Тиверия.

    Отвратительная история, нет слов, отягощенная к тому же и детоубийством, и неоднократным предательством. Но вследствие этой истории хазары оказались союзниками Византии. Это было хорошо и само по себе, и в перспективе ведения военных действий с общим врагом — с мусульманами.

    ХАЗАРИЯ И ИСЛАМ

    Начиная с 640 года Закавказье охвачено сплошным пожаром войны с мусульманами. Если мусульмане пока не идут на Хазарию, то вовсе не по доброте душевной — у них просто пока еще нет сил. А вообще-то они ведут священную войну, газават, и их цель — покорить весь мир и заставить его принять ислам. Это молодая растущая цивилизация, она очень агрессивна и настойчива.

    После серии мелких стычек, которые хазары вели на чужой территории, в 692 году арабский полководец Мухаммед ибн-Огбай ответил настоящим военным походом, взял Дербент. Последовала серия войн, в которых арабы побеждали чаще: они были и многочисленнее, и лучше подготовлены, чем хазары.

    В 735 году наступили самые трагические события: мусульмане вторглись в Хазарию через Каспийский проход и Дарьял. Вел войска Мерван, родственник калифа. Он поступил по-восточному хитро, даже подловато: предложил хазарам заключить мир. Стороны обменялись послами, но хазарского посла Мерван задержал… Посла отпустили на свободу, когда армия вторжения уже прошла узости Каспийского прохода и была в двух шагах от Семендера.

    Хазары не ждали нападения. Каган так перепугался, что немедленно бежал, даже не попытавшись сопротивляться. Армия завоевателей только преследовала хазар, занимала их города и грабила в свое удовольствие.

    Опомнившись, хазарская армия пошла параллельным курсом с арабами, но по левому берегу Волги. Увидев это, опытный Мерван выбрал момент и темной ночью переправил свою армию по понтонному мосту. Внезапный удар по спящему лагерю хазар — и за несколько часов все было кончено. Хазарская армия перестала существовать.

    Сразу же выяснилось, что «арабы, не обладая значительными силами, не захотели остаться в стране, им не понравилась холодная и мрачная северная земля».[57]

    Эта «холодная и мрачная земля» — сегодняшние Кубань и Ставрополье, благодатные, теплые земли. Но арабы жили в субтропиках, им там нравилось больше. Даже на Кубани они, бедные, мерзли. Зимние ночи на 45-й параллели казались им нечеловечески долгими, вроде полярных.

    Но мусульмане и воевали не для того, чтобы ограбить хазар. Им было совершенно не обязательно подчинить себе или уничтожить страну, а жителей непременно продать в рабство. Они воевали, во-первых, для того, чтобы прекратить их набеги; во-вторых, для того, чтобы вовлечь Хазарию в число мусульманских стран.

    Единственное условие, которое предъявили арабы поверженному кагану: принять мусульманскую веру вместе со своими придворными. Каган вынужден был согласиться — деваться ему было некуда. Муллы запретили кагану пить вино и есть свинину, разъяснили самые основные положения своей веры, и мусульманская армия с множеством пленных и возами награбленного имущества двинулась назад.

    ХАЗАРЫ И ХРИСТИАНСТВО

    Примерно в это же время Хазарский каганат резко передвигается на север. Новая столица Итиль в низовьях Волги постепенно становится важнее Семендера, население переходит на Нижнюю Волгу или на Дон — особенно к той части излучины Дона, которая ближе всего к Волге. Причина проста — отойти подальше от мест, очень уж доступных для мусульман.

    Конечно же, хазары сохранили тесные связи с Византией. Даже крепость Саркел, третий по значению город Хазарии, построен с помощью византийского инженера Петрония Каматира: император Феофил послал своего приближенного, чтобы помочь друзьям-хазарам. Жаль, что, построенный в нижнем течении Дона, сейчас Саркел лежит на дне Цимлянского водохранилища, примерно в 15 километрах от современного берега.

    Более того…

    Император Лев Исавр в 732 году — в разгар войн с арабами и незадолго до разгрома хазар — даже женил своего сына Константина на сестре кагана хазар. Девушку звали Чичак, что значит — цветок. В крещении хазарская княжна стала Ириной, а ее сын от Константина, названный по деду тоже Львом, сидел на троне в 775–780 годах. У него было прозвище Хазар.

    Общаясь с могучей Византийской империей, хазары все лучше узнавали единобожие… Еще в 680-е годы некий хазарский князек возжаждал таинства крещения, причем и для самого себя, и для всего населения страны. Князек позвал христианского епископа Исраила, и тот старательно, честно искоренял алтари Тенгри-хана, «чудовищного, громадного героя», бога неба и света, боролся с языческими обрядами, типа «дикие пляски и битвы на мечах в нагом состоянии».[58]

    Как будто миссия епископа Исраила оказалась довольно удачна: видимо, хазары уже готовы были принять веру в Единого Бога. Но каган совершенно правильно увидел политическую подоплеку действий князька: желание попросту отделиться от каганата. К худу это или к добру, но христианизация даже отдельного маленького княжества не состоялась, а уж тем более всего каганата.

    Христиан много в странах, которые завоевали хазары, особенно в Крыму. На этих землях была даже создана византийскими священниками особая митрополия, в которую входило семь епархий.

    В 860 году многих хазар обратил в христианство святой Кирилл (братМефодия).

    Обо многих событиях в Хазарии и окрестных странах мы знаем из книги «Житие Иоанна Готского». Но ведь христианство было официальной идеологией Византийской империи; не за что-нибудь, за христианизацию мира велись войны этой громадной империи.

    Византийцы постоянно использовали христианство для усиления своего влияния в Хазарии. Стоило готам в Крыму подняться против хазар, и византийцы уже готовы принять готов в свое подданство. Не получилось — хазары разгромили повстанцев, казнили их главарей… Кроме епископа Иоанна Готского, за которого очень уж просила Византия. А стоило пощадить Иоанна Готского, как византийцы тут же переходят к интригам с целью расширить влияние христианской Церкви в Хазарском каганате, а Крым так и вообще присоединить к Византии…

    Все логично: уже императора Константина изображали с двумя священными реликвиями в руках: жезлом и державой. Если жезл — это, в сущности, палка, которой пророк должен «пасти свое стадо», то держава — символ куда более сложный: это крест, воткнутый не во что иное, как в земной шар. Такова была претензия византийских императоров — власть ни много ни мало над всем миром. Власть, освященная крестом.

    Так что, с одной стороны, единобожие было все в большей степени необходимо и для каганата как государства, и для все большего числа самих хазар. В конце концов, поклонение дубам, холмам, небу в виде Хан-Тенгри и пляски нагишом все меньше давали их душам. Хазары духовно перерастали язычество, как многие народы до них и после них.

    С другой стороны, принять и ислам, и христианство мешали внешние обстоятельства. И на этом фоне очень интересен был опыт одного из хазарских каганов, Булана.

    ХАЗАРЫ И ИУДАИЗМ

    В 723 году каган Булан и некоторые из его придворных приняли иудаизм. Это вовсе не означает массовое обрезание в иудаизм всех или большинства хазар. По неизвестной причине Лев Николаевич Гумилев придумал, будто хан Булан — этнический еврей. Якобы он не принимает иудаизм, а просто восстанавливает, разрешает себе и соплеменникам назвать себя иудаистами после особенно славной победы.

    Скажу коротко — никаких сведений о еврействе Булана у нас нет. Если Лев Николаевич и пишет об этом, то только по одной причине — ему так хочется.

    Если же о фактах, а не о выдумках — то евреи и правда оказались очень удобными для хазар носителями идей единобожия. Мусульмане и христиане оставались далековато от Хазарии. К тому же с ними вечно воевали… А евреев на караванных путях жило много. Особенно в городах Дагестана: это ведь район активнейшей караванной торговли.

    В Вавилонии, по словам Иосифа Флавия, евреев еще за пятьсот лет до хазар было «бесчисленные десятки тысяч, и невозможно установить их число». Уже во времена персидских царей проникали они в Грузию, в торговые города вокруг Каспийского моря, поселялись на территории, которую мы сейчас называем Дагестаном.

    Совершенно непонятно, откуда Гумилев взял, что в Дагестане жили исключительно участники восстания Маздака? Что они одичали и вели образ жизни местного языческого этноса, забывая свою веру и культуру? Что они «заселили пустую степь, жили за счет ландшафта и находились со своими соседями-хазарами в симбиозе»?[59]

    Что известно достоверно, что христиане выгоняли из своих стран евреев, и они бежали прямиком в Хазарский каганат. В том же 723 году император Византии Лев Исавр издал указ о насильственном крещении всех евреев, проживающих в его империи. Нет никаких данных, как осуществлялся этот указ на практике, но, разумеется, крестились далеко не все. Большинство предпочитало бежать, а Хазария была близко, союзницей Византии, и въехать в нее было нетрудно.

    «Владетель Константинополя во времена Гаруна-ар-Рашида изгнал из своих владений всех живущих там евреев, которые вследствие сего отправились в страну хазар, где они нашли людей разумных, но погруженных в заблуждение; посему евреи предложили им свою религию, которую хазары нашли лучшей, чем их прежняя, и приняли ее», — так рассказывает о событиях мусульманский источник.

    Евреев в Хазарии стало еще больше, чем раньше, да к тому же сразу две разные группы: старые переселенцы из Вавилонии и Персии и совсем «свежие» переселенцы из Византии. Опять процитирую Л. Н. Гумилева, и опять для того, чтобы пожать плечами: ну откуда он все это взял?! «Хазарские евреи встретили выходцев из Византии с древним радушием, но те заплатили им за гостеприимство оскорбительным презрением».[60]

    Говоря коротко — мы не имеем никакого представления о том, как жили между собой в Хазарии евреи этих двух разных народов. Для нашей же темы важно именно это — евреев в Хазарии стало еще больше. И ознакомиться с иудаизмом в Хазарии было не труднее, чем на Руси.

    У Артура Кёстлера есть красивая мысль о том, что быт Хазарии, ее торговые города на перекрестках путей, космополитический дух очень соответствовали еврейскому духу и порождали нечто подобное в людях всех народов. Каждый, кто жил таким образом и занимался вот такими делами, становился похож на еврея. Такой торговец-космополит и понимал еврея лучше, и легче принимал именно иудаизм. Идея красивая и сильная, что говорить.[61]

    ВЫБОР ВЕРЫ

    Только через полвека, в 799–809 годах, начались реформы кагана Обадии: этот каган объявил иудаизм государственной религией. Конечно же, об этом перевороте у Л. Н. Гумилева тоже свое мнение — что Обадия был вовсе не хазарин, а еврей, причем из византийских евреев-талмудистов. Что он захватил власть в стране путем переворота и установил диктатуру еврейской общины. Хазарский каганат, по Гумилеву, и состоялся именно таким образом: как диктатура кучки международных торговцев, не имевших ничего общего со всем остальным населением Хазарии.

    «Обстоятельства, при которых произошел этот не столь религиозный, сколько политический переворот, прикрыты множеством легенд, которые все без исключения представляются вымышленными с одной целью — утаить от истории и народа истинное положение дел».[62]

    Правда, более поздние хазарские цари ничего не знали про еврейское происхождение Обадии… Они полагали, что Обадия — законный наследник престола, «из сыновей его (Булана. — А.Б.) сыновей, царь по имени Обадия».[63]

    По Гумилеву, с принятия иудаизма тут же начались всякие ужасы. По его мнению, весь блеск Хазарского каганата существовал только для иностранцев, а населению страны было только хуже от правления иудеев-чужеземцев. Что захватившая власть иудейская община правила строго в своих собственных интересах, оставаясь чужой для хазар. Что мало раскола между «хорошими» одичалыми евреями из Дагестана и «плохими» талмудистами из Византии, возник еще один раскол: на иудео-хазар и тюрко-хазар. Ведь если хазарин женился на иудейке, то ее дети включались в иудейскую общину, а по отцу имели все права члена рода. А если еврей женился на хазаринке, то их дети были никто и для тюрок, и для иудеев. В общем, из этих злосчастных «отходов» межнационального общения получился этнос караимов… Компрене ву?

    «Этим беднягам не было места в жизни. Поэтому они ютились на окраине Хазарии, в Крыму, и исповедовали караизм, не требовавший изучения Талмуда, а читать Пятикнижие их могли научить любящие, но бессильные против велений закона отцы».[64]

    Все эти рассуждения Льва Николаевича даже нельзя назвать «неверными» или «неправильными» — они попросту высосаны из пальца. Перед нами не история, а типичная «фольксхистори» — собрание надуманных интерпретаций.

    Совершенно непонятно, зачем выдумывать, если и очень серьезные историки считают принятие иудаизма некой «исторической ошибкой». И не из-за злокозненности евреев, а по причинам вполне материалистическим.

    «Еврейские проповедники с большим трудом обосновали иудейское происхождение кагана и его окружения, поскольку, согласно догмам иудаизма — узкой, сугубо национальной религии, иноплеменники не могут быть истинными иудеями, но не смогли сделать этого для всех народов, входивших в состав Хазарского каганата. Следовательно, новая религия не объединила, а, наоборот, разъединила и без того непрочное государственное образование, возглавленное хазарами».[65]

    И далее: «Междоусобица страшно ослабила государство в целом… Война феодалов против кагана продолжалась в течение нескольких лет, очаги ее вспыхивали то в одной части Хазарии, то в другой, поскольку разноэтничные и нередко враждебные друг другу роды сталкивались в этой борьбе между собой. Степь полыхала…»[66]

    Гражданская война — обычная и естественная плата за принятие единобожия. Так было в свое время с евреями, такова же плата за христианизацию во всех случаях, какие нам только известны. Не только на Руси «Добрыня крестил Новгород мечом, а Путята огнем», так же крестились все европейские племена и народы. Да, смута обошлась дорого; в круговерти гражданской войны погибли и многие мятежные феодалы, и сам Обадия, и его сыновья. Да, от Хазарии отпал христианский Крым. И все-таки результат был: Хазария стала более монолитной и сильной, чем была в эпоху язычества.

    Вероятно, иудаизм был не лучшим из возможных выборов, потому что требовал очень уж жесткого разрыва со всем прошлым. Судя по всему, гражданские войны в Хазарии прошли еще более жестокие, чем при христианизации или мусульманизации стран. Скорее всего, принятие христианства или ислама прошло бы легче, не в такой степени разорвало бы страну. Принятие общей веры в Единого Бога обошлось Хазарии дороже, потому что иудаизм менее прочно соединял очень уж разные племена.

    И все-таки так — это много лучше, чем никак.

    С 810 по 965 год жила Хазария как иудаистское государство, и как раз эти полтора столетия — время ее высшего взлета.

    В духе того времени, евреи старались осмыслить появление единоверцев в религиозно-мистическом духе: считали хазар потомками пропавших колен Симонова и полуколена Манассиева, обитающими «в стране Козраим, вдалеке от Иерусалима… они бесчисленны и забирают они дань от 25 государств, и со стороны исмаильтян платят им дань по причине внушаемого ими страха и храбрости их».[67]

    В саму Хазарию хлынул поток евреев — уже третий за ее историю. Евреев из Византии, Персии, мусульманских стран, в первую очередь.

    СУДЬБА КАГАНАТА

    Правда, между началом конца и принятием иудаизма прошло почти столетие. В 895 году печенеги захватили Причерноморье и прогнали союзных Хазарии мадьяр (венгров) на Дунай. Изгнание оказалось удачным для самих изгнанных — венгры завоевали славянские территории, и на захваченных ими землях начала формироваться такая европейская страна, Венгрия. Этим кочевникам скорее повезло, они прочно вошли в европейскую историю; но Хазария-то верных союзников потеряла, а с ними — и позиции в северном Причерноморье.

    Усиливаясь, Византия уже не испытывала такой потребности в союзнике против мусульман, да слабеющая Хазария и перестала быть таким уж желательным союзником. Она превратилась для Византии скорее в слишком уж сильное варварское государство, которое не грех и ослабить. Византия начинает натравливать на Хазарию кочевников, тех же печенегов.

    Очень возможно, сыграли роль и вероисповедные различия. Сделайся Хазария христианской, Византия гораздо теплее принимала бы ее проблемы; Хазария осталась бы ее постоянным союзником. Тут же получилось так, что «…каган и царь, опекая евреев, ссорились с византийским двором и церковью»[68] и оказывались один на один все с новыми и новыми врагами. Если так, то получается — принятие иудаизма все же погубило Хазарию. Но не потому, что интриговали злые жиды, а потому, что от принявших иудаизм отступились, умыли ручки добрые христиане в Константинополе.

    Весь X век силы и влияние Хазарии угасают.

    Но главный удар нанесли каганату славяне. Усиливаясь, славяне перестали платить дань — что уже ослабляло каганат. А они к тому же начали регулярные набеги на мусульман, проходя через территорию Хазарии. Что и подчеркивало слабость Хазарии, и делало ее еще большим врагом мусульман.

    Первый прорыв в Каспийское море датируется в промежутке 864–884 годов. Потом, в 909-м, славяне разграбили остров Абескун, в 910-м захватили и разнесли по камешку город Сари.

    В 913 году произошла еще более пикантная история. Русы попросили разрешения у кагана выйти в Азовское море из устья Дона — чтобы напасть на византийские земли. Добрый каган дал разрешение. Тогда, уже без всякого разрешения, славяне перетащили свои ладьи из Дона в Волгу и направились вниз, к городу Итилю. Там они сообщили о своих намерениях: сплавиться в Каспийское море и грабить мусульман. Каган вряд ли пришел в такой уж восторг, но согласился, оговорив — половина добычи отходит ему.

    Через какое-то время русы вернулись, привезя богатую добычу; как видно, жили они по понятиям, потому что честно пытались поделиться, в полном соответствии с уговором. Но тут возмутилась наемная дружина кагана: с их точки зрения, надо было напасть на негодяев, которые убивали и грабили мусульман. И вот тут каган совершил, что называется, нетривиальный поступок: он согласился со своей славной гвардией и разрешил ей напасть на русов. Но и русов он тоже предупредил о времени нападения (что-то есть в этом очень похожее на поступки Артаксеркса, который и евреев резать разрешил, и евреям защищаться и резать персов тоже разрешил).

    Три дня продолжалась битва; в конце концов русы были побеждены, большая часть их погибла, а уцелевшие вынуждены были уйти без добычи. С тех пор русы не появлялись в Хазарии очень долго, больше полувека. Дело не в отсутствии сил — именно на эти полвека приходятся знаменитые походы князя Игоря (913–914 и 943–944 годы). Просто грабить можно было не только мусульман, но и Византию, а предательство люди вообще не очень склонны забывать, тем более люди военные. Для воинов предательство — и худший из грехов, и поступок не очень понятный психологически. Предателя сторонятся как носителя не только опасных или неприятных черт характера. Но и как человека, создающего непредсказуемые, непонятные ситуации, чье поведение невозможно предвидеть. В какой-то степени это сродни желанию избегать встреч и бесед с сумасшедшими.

    Отмечу и еще одно — поступки кагана ясно показывают его неуверенность, страх, отсутствие четкой, продуманной политики. Каган мечется, соглашаясь с любым решением, которое ему предлагают. Судя по всему, дело тут не только в личных качествах кагана, но и в том, что его государство разваливается и реальных сил бороться за власть у кагана нет.

    Уже это одно ставит под сомнение версию Л. Н. Гумилева, что иудейская верхушка, захватившая власть в Хазарском каганате, натравливала русов на Византию сознательно — чтобы уменьшить их число. Даже зверства русов в Малой Азии он объясняет тем, что, «видимо, русские воины имели опытных и влиятельных инструкторов, и не только скандинавов».[69] Для того чтобы хазары могли «подступить к Киеву, опустошить страну и принудить Хельгу (Олега. — А.Б.) против его воли воевать… за торжество купеческой иудейской общины Итиля»,[70] у хазар попросту не было сил.

    Интереснее другое — почему все-таки славяне-русы добрых полвека не ходили ни на Хазарию, ни на мусульманские страны? Какую роль в поведении славян сыграл страх второй раз быть обманутыми при набеге, в какой мере это психологический комплекс отвращения и гнева, а в какой — обыкновенная мстительность, трудно сказать. Во всяком случае, вот факты: в 60-е годы X века (960-е гг.) начинаются походы князя Святослава Игоревича. Князь идет уже не грабить, а расширять свое государство. Конечно, воины, бывшие в походе 913 года, уже состарились и вряд ли участвуют в новых великих делах. Но у них ведь есть дети и внуки… Сорокалетние сыновья преданных каганом в 913 году, двадцатилетние внуки идут в войске Святослава.

    Попытка сопротивления хазар сломана походя, почти без усилий. Войско широко растекается по сердцу Хазарии, устью Волги. После его походов Итиль и Семендер разорены и запустели, город-крепость Саркел захвачен и фактически присоединен к Руси. Хазарию не присоединяют к Руси, не делают союзником. Ее просто добивают, и все.

    Десять или двадцать лет после этого похода Хазарский каганат, вернее, огрызок каганата, еще продолжает доживать, уже не играя никакой международной роли. В конце X века Хазарский каганат окончательно перестал существовать.

    СУДЬБА ХАЗАР

    Ну хорошо, такова судьба Хазарского каганата, государственного образования. А хазары? Куда девались те сотни тысяч, может быть, и миллионы людей, которые на вопрос о своем народе отвечали: «хазарин»?

    Еще до падения каганата «хазары частью переселились в Крым, частью рассеялись по русским землям».[71] Тогда же появляются и Козары — квартал в Киеве. Было ли это место, где сидел хазарский гарнизон, а потом остались более скромные люди — купцы и ремесленники? Или там жили хазары, а уж к ним стали подселяться единоверцы-евреи? Или с самого начала там жили купцы, торговавшие с Хазарским каганатом? Козары — то есть место, где живут торгующие с хазарами? Гадать можно долго, только стоит ли? Главное ведь — был квартал. Уже при Игоре, в самом начале X века он точно был.

    Еще одно наследие Хазарского каганата: считается, что караимы — это потомки хазар. Вроде бы логично — тем более что караимы уплощают своим младенцам головы, как это делают некоторые степняки и как это делали хазары. Обычай состоял в чем? Подвязывали дощечку к головке младенца, и, пока его косточки мягкие, пластичные, затылок принимал плоскую форму. Благодаря этому обычаю очень легко отделить погребение хазарина от погребения любого иного инородца; судя и по самим хазарам, и по караимам, изменение формы черепа никак не сказывалось на интеллектуальных способностях человека. На что стоит обратить внимание: на Западной Руси караимы появились в XIV столетии, это документировано неплохо.

    Но и на территории уже павшего каганата не сразу исчезло хазарское население. Л. Н. Гумилев показал, что могилы хазар бывают значительно моложе их распавшегося каганата.[72] То есть в XII–XIII веке сын Андрея Боголюбского вполне мог бежать к «жидовскому князю». И было откуда являться болгарам и жидам на Русь. По мнению большинства ученых, хазары могли доживать на Средней Волге, в ее низовьях или в Дагестане до нашествия татар в XIII веке. Многие из них бежали на Русь в страхе перед нашествием. Множество хазар переселилось на Русь в конце XIII, в начале и середине XIV века.

    Считается, что они ассимилировались на Руси. Это довольно сомнительно, потому что мощным препятствием к ассимиляции становилась их вера. Язычника можно окрестить, но иудаист вовсе не рвется креститься, он даже проповедует преимущества своей религии.

    Придя в город, хазары уже остановиться могли только в иудейском квартале. Для всех они были жидами просто в силу своего иудаизма, в тонкости этнического происхождения никому и не приходило в голову вникать. Так что если и ассимилировались, то никак не в христианском населении. Само по себе никто не оспаривает — хазары вливались в состав еврейских общин Польши и Литвы. Споры, собственно, ведутся только о том, каково соотношение хазар и евреев (пришедших, как уверяют, из Германии). «Возможно, что в еврейские общины Польши и Литвы влились остатки хазар, народа тюркского происхождения, высшие слои которого перешли в еврейство в VIII–IX веках».[73] Артур Кёстлер посмел нарушить запрет: он утверждает, что евреи Восточной Европы происходят не от древних иудеев, а от хазар. Возмущению не было предела… С точки зрения А. Кёстлера, хазары составляют большую часть предков восточных евреев, ашкенази. По его мнению, в XIV–XV веках большая часть хазар оказалась на территории Западной Руси — будущих Украины и Белоруссии. Часть из них проникла и в собственно Польшу. Если до хазар евреи на этой территории и жили, то массы переселяющихся хазар поглотили их полностью, потому что на одного коренного еврея приходилось несколько пришельцев. Так что кто кого ассимилировал…

    А. Кёстлер даже объясняет, откуда взялся идиш и почему так быстро изменился характер вольных степняков. Идиш возник в самой культурной части страны Ашкенази, в Польше. Поэтому и распространился на всю территорию их расселения.

    Интересна реакция на книгу Кёстлера: у многих евреев, в том числе и у великого демократа Г. Померанца, она оказалась крайне бурной и притом сугубо эмоциональной. Не в силах ничего возразить по существу, мысли Кестлера подвергают несколько истеричной обструкции по принципу: «Кёстлера не читал, но ведь все же говорят!..»

    Даже известный широтой взглядов и терпимостью известный израильский исследователь еврейской мистики Гершом Шолем говорил студентам: «Зигмунд Фрейд утверждал, что евреи позаимствовали в Египте свою религию, а теперь Артур Кёстлер в книге «Тринадцатое колено» пытается отобрать у нас все остальное». Такой же ответ Шолем дал редактору New-York Review of Books, просившему написать рецензию на сенсационную книгу Кестлера.

    В чем причина такого неприятия? Буду рад, если мне возразят по существу, но пока получается: протестуют те, для кого почему-то невыносима сама мысль о происхождении от хазар. То есть против хазар эти люди ничего не имеют, но… как?! Хазары их предки?! Геволт! Они потомки древних иудеев, прекрасных, благородных иудеев и лично Авраама и Якова! А тут эти мерзкие степняки с кривыми ногами и смуглой кожей…

    Вообще-то бывают открытия и порадикальнее… Например, один ученый, работающий в Плесе, Травкин, по мнению коллег, «офинел». Николай Травкин полагает, что никакого передвижения населения с территории Киевской Руси на северо-восток никогда не было. По крайней мере археологические данные ни о каком переселении не свидетельствуют, а говорят только о смене культуры.

    — То есть современные русские — это ославленные финны?

    — Да! — гордо отвечал Травкин коллегам.

    Разумеется, это не твердо установленный факт, а не более чем любопытная гипотеза. Но, во-первых, я прислушался к самому себе — а что, если я по происхождению финн, потомок перешедших на русский язык финнов? А знаете, ничто души не потревожило и ничто ее не бросило в дрожь. Финн так финн, ничего не меняется, и возникает даже забавный способ дразнить кое-кого из наших же русских «патриотов».

    Во-вторых, я рассказал эту байку многим русским… И представьте себе, никто не продемонстрировал реакции а-ля Померанц. Никого не взволновало, что теперь он не будет благородным славянином, происходящим от Святослава, Ратибора и Божа… Да! И от Кощея Бессмертного с Бабой-ягой и Ильей Муромцем, как же я это забыл! Так вот, никто из моих русских знакомых не заволновался из-за этой «ужасной» перспективы. Реакция была разная — от веселого удивления до полного безразличия. Но вот реакции отторжения определенно не было ни в одном случае.

    Почему? А потому, что среди русских почти нет расистов.

    Ах, вы имеете в виду, что евреи, узнавшие про теорию Кёстлера?!.

    Минуточку, минуточку… А про евреев на этот раз я ничего не говорил.

    Признанными потомками хазар считаются чуваши. Хазары, или упоминаемые в русских летописях бродники, стали одним из элементов, создавших этническую общность донских казаков. Считается, что казак и хазар происходят от одного и того же тюркского корня, означающего «свободный». Уральские казаки и до сегодняшнего дня называют себя «казара». В кинофильме «Чапаев» один из командиров говорит: «Казара смажет пятки до Гурьева». От хазар ведут происхождение астраханские татары.

    Ученые считают, что потомками хазар являются также караимы — народ, говорящий на языке кыпчакской группы тюркских языков с большим количеством семитских, в частности древнееврейских, заимствований. Караимы пользуются еврейским алфавитом и исповедуют разновидность неталмудического иудаизма.

    Впрочем, полностью отделять караимов от еврейства никак нельзя. Их название от древнееврейского слова караим — чтецы, читающие Тору и живущие по ней, а не по наставлениям позднейших талмудических авторитетов. Караимы отделились от раввинского талмудического иудаизма в Багдаде в VIII веке и переселились в Хазарию, где нашли себе многочисленных последователей. Еще в XVI веке каноническая связь между караимами и раввинистическими иудеями не была потеряна, и между ними заключались браки. Потомки от этих браков стали частью еврейского народа.

    Еврейских ученых-талмудистов долгое время волнует вопрос о том, что если караимы произошли от евреев, то теоретически среди них может сохраниться семя коэнов — жрецов Храма. Талмудистов волнует, как же будет, когда с приходом мессии всем потомкам коэнов предсказано служить в возрожденном иерусалимском Храме. Вопрос караимских служителей, потомков еретиков, поколениями не соблюдавших заветов Талмуда, тревожит еврейских теологов.

    Вопрос этот примерно из тех же: а что будет, когда обнаружатся потомки потерянных десяти колен Израиля? Или, скажем, были ли у Адама и Евы пупки? Раввинский истеблишмент в мире довольно нервно принял сообщение исследователей в 2003 году: мол, потомками потерянных колен являются афганские пуштуны. Ведь пуштуны составили основное ядро войск исламских фундаменталистов-талибов…

    ТАКИЕ ВОТ ПИРОГИ…

    И еще одна безумная гипотеза… Считается, что уж ничего более русского, чем пироги, быть на свете не может. Пирог — своего рода символ России, почти как самовар, матрешка, сарафан и Горбачев.

    Когда некий японский буржуй стал продавать «исконно японские пиросики» (так уж произносили японцы это слово), его осудили и раскритиковали в самой Японии. Все знают, что «пиросики» придумали русские!

    Но чуваши тоже считают, что «пирок» — это их национальное блюдо. Евреи-ашкенази тоже полагали, что «пирогэс» — это их собственное изобретение. Чувашей и ашкенази объединяет только одна линия общих предков: от хазар.

    Действительно: что, если не чуваши и евреи заимствовали «пирогэс» от своих славянских соседей? Что, если славяне заимствовали пироги от тюркоязычных хазар-ашкенази?

    Хазары-жидовины ходили по русской земле отрядами, брали дань с русских городов и весей. Дань была «по белке за дым», то есть с каждого двора по беличьей шкурке. Могли за это научить пироги печь. И пословицу подарить, чтобы «сапоги тачал сапожник, а пироги пек пирожник».

    Если все так — то получается вот что… Блины — последние прости-прощай русского язычества. И каждый раз, как едим блины, поедаем один из важнейших символов язычества, солнечный знак.

    Но точно так же получается и с пирогами. Каждый раз, запуская зубы в пирог, мы получаем привет от хазар.

    >

    Глава 6

    РУСЬ ИУДЕЙСКАЯ

    Бойцы вспоминают минувшие дни

    И талес, в который рядились они.

    (И. Губерман)

    Получается: к тому времени, когда Владимир «выбирал веру», Русь иудейская существовала! Иудеи — коренной народ Руси. Среди них и генетические евреи, и хазары, и новообрезанные в иудаизм славяне. Включая и волхвов, жрецов, не евших свинины, не бривших бород. Иудаизм — первая единобожная вера Руси. Сотни, тысячи неофитов. В том числе в самой верхушке общества славян. Русские женщины — жены евреев. Влияние еврейских и хазарских купцов.

    Могла ли эта иудейская Русь предложить свою религию? Чтобы сделать ее государственной? Несомненно! Остановиться на иудаизме Владимир мог… Даже вполне мог. Тем более вера не чужая. И принятие иудаизма имеет свои несомненные преимущества.

    ПРЕИМУЩЕСТВА ИУДАИЗМА

    Иудаизм силен тем, что агрессивен ко всякому язычеству. И к пережиткам язычества. Бог един, и его невозможно изобразить. Нельзя выразить облик Всевышнего никакими подвластными человеку средствами. В иудаизме нет святых, приближенных к Богу. Есть пророки — но это простые люди, через которых с нами говорит Бог. Их тоже нельзя изображать. Вообще нельзя изображать людей — только у Бога есть право творить человека и его тело.

    Поклонение домовым и лешим? Христиане объявили этих существ порождениями Сатаны. Иудаисты еще последовательнее христиан отказывали этим существам в праве на бытие. В Библии ведь не упоминаются никакие русалки и овинники! Значит, их не существует.

    Иудаизм не знает посредников между Богом и человеком. Отношения с Богом у каждого человека — дело глубоко личное, даже интимное. Христиане верят в апостольскую преемственность. Священником может быть только тот, кто принял рукоположение, получил частичку благодати. Священник не посредник, скорее проводник человека к Богу, но все же христианин не всегда стоит лицом к лицу с Богом. Перед ним стоит священник, вокруг — другие прихожане. И: «Миром Господу помолимся»…

    Раввин вовсе не православный батюшка и не западный пастор. Он скорее такой религиозный юрист, который следит — все ли правила соблюдены? Он расскажет, как надо, приведет нужные примеры, ссылки на тексты… Но он не утешитель перед лицом смерти, не исполнитель обрядов, помогающих человеку предстать перед ликом Господа своего.

    Христиане называют себя рабами Божьими… Но и детьми Божьими. Мы верим, что Бог есть любовь и что он любит нас. Об этом вполне определенно говорил и Христос: «Кто же подаст своему сыну камень, когда он попросит хлеба? И кто подаст ему змею вместо рыбы?»

    Бог иудаистов ничего не говорил о Своей любви к людям. Зачем он сотворил весь видимый мир и в том числе человека — неизвестно. Это сверхъестественное существо грозно и жестко, даже жестоко. Оно требует от человека соблюдения законов и свирепо, совершенно не по-отечески, карает за отступничество.

    Познай Бога своего! Это закон иудаизма. Познай рационально — читая Библию и комментарии к библейским текстам. И комментарии на комментарии. И комментарии к комментариям комментариев.

    Завет «познай Бога своего» обернулся великим благом — поголовной грамотностью по крайней мере мужской части населения. Каждый верующий иудей должен знать священные тексты и хотя бы понимать, о чем спорят богословы.

    Прими Русь иудаизм — и везде, где он утвердится, исчезнут идолы. Не сразу, но за считаные десятилетия исчезнет вера в домовых и леших, в прилетающие на окошко духи умерших родственников и в священные дубы. Возникнет общество, где книгу почитают, а книжники — самые уважаемые члены общества. Где богословские споры ведутся чуть ли не на кухнях, людьми самого скромного общественного положения.

    Везде, где когда-либо жили евреи, несоразмерное число иудаистов становились людьми из верхушки общества. В том числе из интеллектуальной верхушки.

    Уже Страбон в I веке по Р.Х. писал: «Нет места, куда не проникали бы евреи, племя это везде сделалось господствующим».

    Во Франции XIII века жило 13 миллионов человек, из них 150 тысяч евреев. Но 80 % всех финансовых операций и 60 % всей торговли сосредотачивалось в еврейских руках. На юге Франции много было евреев-крестьян. Но большинство из них — богатые владельцы земли. Возникла проблема — работали на их землях христиане, хозяева которых не праздновали воскресенья. Церковь требовала сделать именно этот день днем отдыха.

    В Германии XV–XVIII веков было понятие «королевский еврей»: банкир, обеспечивающий приток денег в казну. Число немцев за эти века возросло с 15 до 35 миллионов. В то же время во Франкфурте, признанной столице немецких евреев, в 1499 году обитали 1543 еврея, в 1709 году — 3019 человек из 17–18 тысяч населения Франкфурта. ВСЕХ же евреев, включая новорожденных младенцев, в Германии не больше тех же 100 тысяч к концу XVIII века.

    Интеллектуальная элита? Во Франции евреев допускают к получению образования, и вот в середине XVIII века граф Альфред де Виньи пишет: «Это восточное племя, прямые потомки патриархов, преисполненные всеми древними знаниями и гармониями, которые ведут их на вершину успеха в делах, литературе и особенно в искусствах… Всего сто тысяч израильтян среди тридцати шести миллионов французов, но они без конца получают первые призы в лицеях. Четырнадцать из них завоевали первые места в Нормальной школе. Пришлось сократить число тех, кому разрешается участвовать в конкурсе…»

    Называя вещи своими именами: власти вводят процентную норму, чтобы спасти 36 миллионов французов от конкуренции со стороны 100 тысяч евреев.

    В России тоже действовала процентная норма. В 1902–1904 годах министр В. К. Плеве заявлял: «Благодеяния высшего образования мы можем предоставить лишь ограниченному числу евреев, так как иначе скоро не останется работы для христиан».

    Процентная норма не выполнялась. В 1881 году в университетах стало около 9 % студентов-евреев, к 1887 году — уже 13,5 %. На медицинском факультете в Харькове их стало 42 %, в Одесском — 31 %, а на юридическом в Одессе—41 %.

    При этом евреи учились очень охотно и очень часто забирали себе большую часть наград и стипендий.

    В мире конца XX — начала XXI века речь идет только о том, какую именно часть капитала в США контролируют евреи — 80 % или «всего» 50 %. Средства массовой информации контролируются евреями, по разным данным, от 50 до 80 %. Евреи — 30 % ведущих журналистов и издателей самых крупных газет и журналов.

    Среди профессуры высших учебных заведений в Европе число евреев колеблется в разных странах и вузах от 10 % до 50 % — при численности евреев от 0,1 до 1,4 %. 40 % нобелевских лауреатов — евреи. Среди лауреатов международных премий и конкурсов во всех областях знания — от 30 до 70 %. В музыке и в математике — до 90 %.

    Евреи — небольшой народ. Всех-то евреев на всем земном шаре 16 миллионов человек. И еще 40 миллионов тех, в ком течет толика еврейской крови. Исключим из их числа чернокожих иудаистов — фалаша, евреев из Марокко, Йемена, других мусульманских государств: очевидно, что ни в грехе излишнего образования, ни в грехе финансового процветания они не повинны. Правительство Израиля изо всех сил пытается цивилизовать их, но получается плохо.

    Евреи держат в своих руках огромную часть мирового капитала. Евреи берут львиную долю престижных премий и грантов, преподают в университетах и издают международные журналы. Всех же этих евреев самое большее 0,3 % населения Земли. 3 % европейской части человечества.

    Во всех странах, во все времена эта кучка неизбежно в меньшинстве. И эта ничтожная кучка везде и всегда выбивается из низов. Вечно евреи оказываются лидерами своих обществ, накапливают богатства, делают карьеры, управляют и принимают решения.

    И второй железный закон: везде и всегда господство евреев вызывает протест всех остальных. Евреев в лучшем случае не любят, а очень часто пытаются оттеснить, даже изгнать или истребить. Но, конечно же, это не удается. А самое главное — евреи все равно не «исправляются».

    В XIII веке евреев выгнали из Англии и Франции, чтобы не конкурировали с христианами. С XVI века в этих странах появились совсем другие евреи — но тут же началось то же самое: и успешная конкуренция евреев, и ненависть к ним.

    ПЕРЕДОВОЙ НАРОД

    Причина этого проще, чем кажется. Даже странно, что ее до сих пор «просмотрели». Дело в том, что евреи — это передовой народ Земли на протяжении огромного периода истории. Иудейская цивилизация — единственная из известных, которая поставила идеал грамотности и образованности как религиозный идеал. И она в самой большой степени этот идеал реализовала.

    Даже поголовно грамотные сегодня, народы Земли еще вчера были неграмотны. Единственное исключение из этого — народы и этнографические группы, входящие в иудейскую цивилизацию.

    Вероятно, сефарды были первым в истории Земли поголовно грамотным народом. Ашкенази — это единственный пока существующий народ, который поголовно грамотен на протяжении всей своей истории.

    Евреи своей поголовной полуторатысячелетней грамотностью, своей привычкой к книжному, теоретическому, отвлеченному обогнали все народы ровно на столько, сколько времени они будут идти к этой поголовной грамотности.

    В Европе первый закон об обязательном всеобщем обучении приняла Норвегия в 1814 году. Значит, время отставания — порядка полутора тысячелетий. Франция, Британия, Германия догнали евреев меньше ста лет назад. Россия, насколько можно наблюдать, евреев еще не догнала.

    На протяжении веков и тысячелетий повторялась эта картина, из страны в страну, из эпохи в эпоху: столкновение большого народа, 1–2 % которого грамотно, и кучки евреев, в рядах которых неграмотных нет. Большой народ привык к своей мощи, влиянию, да и быть умным, ученым. Он очень нервно воспринимает, когда его представителей вытесняют из каких-то привычных ниш, когда оказывается — юркие пришельцы необходимы для организации чего-то важного для этого народа.

    Все очень просто — интеллектуальная элита большого и могучего народа очень и очень малочисленна. Именно эта элита должна организовывать международную торговлю, становиться высшими чиновниками, преподавать в университетах и писать книги. Именно она сталкивается с обществом, которое способно выставить столько же грамотных, образованных, сколько их в этой элите. Да евреи к тому же динамичнее, активнее и опираются на вековой опыт.

    О ДАВИДЕ И ГОЛИАФЕ

    Мы привыкли говорить о высокой культуре Древнего Востока, об античности как основе всей современной цивилизации. Но какой процент населения этих стран участвовал в культурной работе? Совершенно ничтожный.

    В Древнем Египте жило от 6 до 8 миллионов человек. Какое число египтян в каждом поколении получали образование? Хотя бы на уровне элементарной грамотности? Ответ неожиданный: несколько сотен человек. Не сотен тысяч, а вот именно — несколько сотен человек.

    Образованных было так мало, что любые достижения в культуре оставались чем-то очень непрочным, случайным. В конце Среднего Царства, уже за два тысячелетия до Р.Х., египтяне знали о существовании планетной системы. Сохранился своеобразный «пароль» для посвященных:

    — Кто есть Земля?

    — Одна из четырех.

    — Кто эти четверо?

    — Они летят вокруг солнца.

    Ученые расшифровывают этот «пароль» так: египтяне знают, что вокруг Солнца вращаются четыре планеты и что Земля — одна из них. Но во время нашествия гиксосов в XVIII веке до Р.Х. много людей погибло или бежало в другие области страны. В 1750 году до Р.Х. вспыхнуло народное восстание. Повстанцы истребляли верхушку общества, жгли любые документы, на какую бы тему они ни были. Кроме того, пришла чума…

    В результате уже известное перестало быть известным: погибли или умерли все, кто владел тайной. Или уцелевшим стало некому ее передать.

    Классическая завязка приключенческого сюжета: погибли те, кто знал точное место, где закопан клад! Но в истории человечества такие истории случались, похоже, много раз. И не в частной жизни, а в области отвлеченного знания. Причина — невероятная малочисленность тех, кто этим знанием владел.

    И таков весь Древний Восток, включая и Персидскую империю: ничтожные кучки образованных людей, окруженные морем совершенно неграмотных крестьян. Отсюда и своеобразие всех восточных философий: их духовная высота и оторванность от «приземленного» быта. Они создавались духовной аристократией и для духовной аристократии.

    Почему ислам так легко овладел Передним Востоком и Северной Африкой? Так быстро отбил громадные территории от Византийской империи? Да потому, что более сложное христианство с его направленностью на личность человека проигрывало более простому, более однозначному исламу. Абсолютное большинство жителей Востока не были гражданами, жили в крестьянских общинах. Они не испытали влияния античного общества или испытали его очень слабо. Их отношение к личности оставалось восточным, и ислам с его культом воли Аллаха, покорности и безволия оказался им ближе.

    В Египте времен Птолемеев живет около восьми миллионов египтян, около миллиона евреев и несколько сотен тысяч греков. Среди греков грамотны около половины. Двести или триста тысяч человек. Среди египтян знают иероглифы несколько тысяч человек. Основная масса египетских крестьян совершенно неграмотна и ведет традиционный образ жизни в своих деревнях. Евреи грамотны почти поголовно.

    Среди интеллектуалов эллинистического Египта греков очень много. Но это все «египетские умники» только по месту жительства, а не по этническому происхождению. А египтян в блестящей плеяде интеллектуалов, собравшихся в Александрии, практически нет.

    А в Римской империи из 30 или 35 миллионов человек живут два миллиона образованных по-латыни и около миллиона образованных по-гречески. Возможно, живут еще несколько сотен друидов и германских жрецов, знающих тайную руническую письменность. На древнем культурном Востоке живут еще несколько тысяч человек, образованных на египетском, арамейском, финикийском, других восточных языках. На их системах письменности. Это все. Эта кучка грамотных окружена морем совершенно неграмотных людей в соотношении 1 к 10.

    Евреи диаспоры грамотны поголовно или почти поголовно. От миллиона до двух миллионов человек. Половина всех грамотных, живущих в Римской империи.

    В средневековой Европе до XVI века грамотны купцы и ремесленники, граждане городов Италии и Франции, старых имперских земель. В Италии и в Южной Франции грамотны еще и дворяне. На 15 миллионов жителей Южной Европы — несколько десятков тысяч человек. В этих же землях живет и порядка 200 тысяч поголовно грамотных евреев.

    Вдали от земель старой Римской империи все еще хуже. К концу XIII столетия, к моменту изгнания евреев из Англии, в ней грамотно самое большее 10 или 15 тысяч человек из 2 миллионов населения. Евреев — столько же.

    В Германии даже XV века образованных от силы 100–200 тысяч человек на 7 или 8 миллионов. Евреи составляют не менее 30–40 % всего грамотного населения.

    В Польше XVI века из 5 миллионов населения грамотны 50 или 60 тысяч поляков и 100 тысяч евреев.

    С XVII века в Европе появляется массовая школа. В Голландии, Британии, Франции становится по-настоящему много грамотных и образованных. Теперь ни чума, ни вражеское нашествие не в силах истребить всех культурных людей. В 1814 году впервые в истории человечества принят закон об обязательном начальном образовании — в Норвегии.

    Что тут сказать… Получается, Норвегия первой из стран Европы начала догонять евреев. Впервые за два тысячелетия начало формироваться второе поголовно грамотное общество.

    За XIX век положение изменилось кардинально. К началу XX столетия число функционально неграмотных в разных странах Европы колебалось от 30 % в Испании до 20 % в Британии и 15 % в Дании. Меньшинство.

    Большинство грамотно, и евреи впервые за всю историю человечества оказываются образованным меньшинством. Но и тут у них много преимуществ.

    Одно дело выучить буковки и знать их потому, что таков твой общественный долг. Все учат — и ты изволь иди учи. Или учиться под страхом наказания. Или учиться, потому что иначе карьеры не будет. А совсем другое дело — учиться, выполняя религиозный закон, становясь от наук совершеннее. Учиться от души, учиться истово.

    Одно дело изучить иностранный язык потому, что такова традиция твоего сословия, или трудиться клерком потому, что клерку платят больше денег, чем рабочему. Другое дело, когда интеллектуальный труд — святое дело, исполнение завета, почти молитва. Протестанты порой говорят, что «работать — значит молиться». Но и они не уравняли молитву и учение. Молитву и умственный труд.

    В начале XX века в самых развитых странах Северной и Западной Европы живут порядка 200 миллионов человек. Из них грамотны 150 миллионов, хорошо образованны 3 или 4 миллиона. А сколько из них любят учиться? Сколько будут учиться, даже если это не принесет никакой прибыли? Какой процент этих людей готовы использовать свои знания и умения в работе, чтобы их таланты приносили им доход и успех? Вопросы без ответов, конечно, но в любом случае — это не все 150 миллионов.

    Большинство европейцев грамотны от силы во втором-третьем поколении. Эти люди еще не прошли школы многовековой жизни образованного сословия, не сформировали многих необходимых качеств. Не случайно же идеалом для английского джентльмена становится не деятельный труд, а жизнь сельского лендлорда: бездельного сельского обывателя. Этот сельский обыватель может и по-французски почитать, и в законах разбирается. Но утиная охота, разведение гончих собак и служба в гвардии привлекают его явно больше.

    Еще Агата Кристи описывает, как английское дворянство осуждает детей, пошедших (о ужас!!!) в художники или в ученые. Вот если бы они травили собаками выдру или участвовали в скачках — все в порядке. А ведь Агата Кристи описывала английское общество уже 1930-х годов.

    Еще в странах Северной и Западной Европы живут порядка 3 миллионов евреев. Они поголовно грамотны, среди них до 20 % хорошо образованных людей. Они любят умственный труд и занимаются им очень охотно. Они невероятно активны.

    В общем, даже в начале XX века совершенно не очевидно, что европейцы догнали евреев. Путь только начался.

    К чему это я? При чем тут Давид и Голиаф? А вот при чем…

    Только в одном племенном мифе, в еврейском, тонкий юноша Давид одолевает богатыря Голиафа. Голиаф огромный и могучий… Такой же, как немецкий Рюбецаль или древнерусский Ильюша Муромец. Давид побеждает Голиафа не потому, что физически его сильнее. Он убивает Голиафа из пращи, на расстоянии. Фактически — силой своего интеллекта, применив незнакомое оружие.

    Все богатыри всех народов побеждали потому, что могли вырывать деревья с корнями и ворочать дубинками по 100 пудов весом. Единственный случай племенного богатыря, действующего своим умом, — хитрый Давид. Вам это ничего не напоминает?

    ПЕРСПЕКТИВА РУССКОГО ДАВИДА

    Иудаизируйся Русь — и у нее открывалась бы перспектива стать поголовно грамотным обществом. Принятие иудаизма как будто могло бы превратить Русь в одно из самых передовых обществ всего мира. «Как будто» — потому что совершенно непонятно, в какой степени эта интеллектуальная идиллия могла реализоваться в обществе подсечно-огневого земледелия, в крохотных деревушках, затерянных среди густых лесов, по берегам медленно текущих речек.

    В Хазарском каганате этой интеллектуализации общества явно не произошло…

    А помимо преимуществ иудаизма существовали по крайней мере две веские причины, чтобы этой веры все же не принимать: культурная и государственная.

    ПРИЧИНА КУЛЬТУРНАЯ

    Иудаизм — религия, которую трудно принять язычнику: в ней слишком много умозрительного, умственного, теоретического. Христианство свергает идолов — и тут же их утверждает. Запрещает поклоняться резным изваяниям Перуна и Даждьбога — и предлагает резные изображения Христа и святых, иконы с изображениями Божьей матери, святых и самого Иисуса Христа.

    Христианство предлагает много зрительных образов, которые считаются священными и служат для поклонения. Есть за что зацепиться даже человеку, привыкшему думать только образами, а не текстами. Иудаизм никаких образов не предлагает. Быть иудаистом — быть человеком текстов, человеком книги. Поэтому принять иудаизм легко книжнику, грамотному горожанину. Даже феодал, дружинник тех времен не так уж много читали, и вряд ли многие из них мыслили текстами. А крестьяне? 98 % населения тогдашней Руси? Эти дети лесов, полей и рек, проводившие большую часть времени на лоне природы? Они-то как могли бы осмыслить Невидимого Бога, Которого нельзя изображать?

    Иудаизм — религия запретов. Даже пищевые запреты христианства на Руси так до конца и не усвоили. Коней преспокойно ели казаки вплоть до XX века, белок едят до сих пор. В таежной зоне Европейской России, в Сибири, белок есть никогда не переставали.

    Но иудаизм требует соблюдать не несколько пищевых запретов — а то ли 632, то ли даже 676 запретов самого разного рода. Принять обязательство соблюдать их все — гораздо больший разрыв с прежней культурной традицией, чем принятие христианства. Кто доведет эти запреты до сведения миллионов людей? И кто проконтролирует — исполняются ли они?

    И еще одно… Внешней формой гиюра, обрезания в иудаизм, становится… да, обрезание. Крайнюю плоть отчекрыживает иудей в знак договора со своим Богом. Младенцы переносят операцию довольно легко, а вот взрослые после обрезания обычно болеют две недели. Взрослые дяди ходят в юбочках, не могут делать никакой трудной работы… Известны и смертные случаи, пусть редкие.

    Легко над этим посмеиваться (особенно когда самому делать обрезания не надо), но представьте себе — князь и бояре, воины и стража на две недели вышли из строя. И что будет с государством? А если война? Можно, конечно, составить сложный график обрезаний всей армии и всего государственного аппарата… Чтобы одни уже отболели и встали в строй, а другие пошли под нож резника.

    Но, во-первых, кто его будет составлять и проводить в жизнь, этот график?

    Во-вторых, как отнесутся к нему воины и чиновники? И к самой перспективе обрезания? Что, все так уж обрадуются перспективе?

    В-третьих… Владимир в громадной Византии не смог отыскать столько грамотных священников, чтобы было довольно для Руси. Откуда же взять столько опытных резников? Тех, которые и операцию проделают, и инфекции не занесут?

    Квалифицированных резников на всю Русь не найдешь, даже мобилизуя все еврейские общины. А если резники малоквалифицированные, неизбежны инфекции, несущие смерть свежеобрезанным. До 20–30 % неофитов умрут. И можно себе представить, какое впечатление произведут уже первые две-три смерти! Жди набата, всеобщего бунта, категорического отказа продолжать.

    В общем, иудаизм требует более жесткого разрыва с прежней культурной традицией, чем христианство. Пропасть, отделяющая язычника от иудаиста, намного больше пропасти, отделяющей язычника от христианина.

    Да еще реальный риск потерять до трети армии и государственных людей. А для выживших обрезание станет не светлым праздником воцерковления, а источником страданий и страшного риска… Гм…

    ПРИЧИНА ГОСУДАРСТВЕННАЯ

    Приняв христианство, присоединяешься к христианскому миру. Приняв ислам, заявляешь о своей принадлежности к миру ислама. Для кого-то становишься «свой». Для других — категорически «чужой».

    В X веке не было «мира иудаизма» — могучих стран, исповедующих эту древнюю веру. Хазарский каганат иудаизм принял — но ведь это было могучее государство, ведшее войны с Византией. И только что вышедшее из жестокой войны с халифатом. Халифат требовал от хазар принятия ислама. Принять — значило признать себя слабее внешнего врага.

    Для каганата было естественно провозгласить себя иудаистским государством и тем самым противопоставить себя и миру христианства, и миру ислама.

    Для Руси… Нет, для Руси не так естественно было бы противопоставить себя всему миру. Константинополь был для русских Царьградом, чуть ли не центром вселенной. Вряд ли Рюриковичи и вся верхушка Руси хотела отделения от других центров цивилизованного мира, а уж тем более — от этого.

    Приняв иудаизм, Русь присоединялась разве что к Хазарскому каганату… То есть к врагам. К тому самому жидовину, с которым боролся Илья Муромец. К тем, кому еще вчера платили дань… Чисто психологически от каганата хотелось скорее отделиться.

    К тому же присоединяться к каганату невелик смысл… К 988 году сила каганата уже сломлена, сильного союзника в его лице не найдешь. Возможно, это и послужило причиной отказа от иудаизма как государственной веры. Действительно — терпят поражения, да еще и веру навязывают. Безобразие!

    В общем, принятие Русью иудаизма в силу всех этих причин дело почти невероятное.

    Но что, если бы Византия двинула войска на Русь? Началась бы война, показавшая: Царьград вовсе не желанный центр вселенной для руссов, а столица врагов. Или наоборот — если бы руссы смогли закрепиться на Дунае? Исполнилась бы мечта Святослава о столице на Дунае, в городе Переяславле?

    В нашей реальности в X веке руссы оставались периферией Византии, в которую свозили собранную на Руси дань. Но сделай Святослав то, что хотел, сумей он утвердиться на Дунае, и могучая держава руссов нависала бы над Византией. Примерно как держава гуннов нависала над Римской империей веками раньше. Тогда могло бы возобладать желание не присоединиться, а противопоставить себя Империи. Зачем принимать веру врага? Тем более — врага, который терпит поражение?

    В такой ситуации православие было бы нежелательно. А иудаизм мог бы стать желанным орудием противопоставления Византии.

    Вероятность такого поворота событий невелика, но она все же есть. Захотели же стать иудаистами Булан и его придворные…

    Вопрос: а что ждало бы Русь, если бы Владимир и его бояре все же захотели бы противопоставить себя Византии, мусульманскому и христианскому мирам?

    В этом случае я вижу три возможности.

    САМАЯ ВЕРОЯТНАЯ И САМАЯ ГИБЛАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ

    Иудаизм требует такого полного разрыва с прежней культурой, такой кардинальной «смены кожи», что это не могло не вызывать сопротивления. Ну, и перспектива обрезания. Крайне вероятен уже раскол самой правящей верхушки. Тем более — бешеное сопротивление язычников. Лидеры сопротивления мгновенно получили бы массовую поддержку и в городской верхушке, и уж тем более — в народных массах. Бешеная война партий иудаистской и языческой… а очень может быть, еще и христианской.

    Очень вероятно отделение разных областей страны от державы Рюриковичей. Эта держава и так оставалась не особенно прочной… А тут отделение Новгорода от иудаистского Киева, отпад вятичей и радимичей, волынян и кривичей вполне реальны…

    В этом варианте русская держава даже не распадается… Она просто не складывается.

    Если на Руси к моменту иудаизации возникает еще и «христианская партия» — вполне вероятно вторжение войск христианских стран. И Византии, и Германии, и Польши. Вместе с желанием видеть Русь частью христианского мира интервенты неизбежно будут преследовать и другие цели — завоевать, ослабить, утвердиться. Польша и так захватила до 10 тысяч квадратных километров на западе Руси. Русский город Перемышль стал польским Пшедмыслом.

    В общем, кровавый хаос. В нем очень вероятное складывание других центров государственности, кроме Киева, и скорее всего — не иудаистских. В общем — распад страны.

    Есть и хороший вариант течения событий. Но он состоит в том, что христианская партия побеждает, скорее всего, через десятилетия. Спустя века краткий эпизод иудаизации вспоминается как страшный сон и прочно устанавливается другая мировая религия.

    В скверном варианте уже никогда не возникает Руси как единого государства. На месте Руси растут новые центры цивилизации… Причем скорее всего — с разными мировыми религиями.

    Та Русь, которую мы изучаем в нашей реальности, как единое государство, попросту не возникает.

    ЛОКАЛЬНАЯ ИУДЕЙСКАЯ РУСЬ

    Иудаизм попал в Хазарию по караванным путям. Международный торговец по образу жизни, по ментальности становился немного иудеем.

    Теоретически можно себе представить принятие Владимиром иудаизма… И постепенное укрепление иудаистского ядра на торговых путях «из варяг в греки» и на путях, ведущих на Волгу, в Польшу и Германию. Так ведь и Булан стал иудаистом вместе со своими приближенными…

    Для такого варианта нужна сущая «мелочь» — племенная и феодальная верхушка должна осознать себя в первую очередь международными торговцами, а не руководителями государства. Вероятность есть: владея путем «из варяг в греки», Рюриковичи до XI века были, по сути, интернациональной, в основном варяжской бандой, контролировавшей этот важнейший торговый путь, собиравшей дань и сбагривавшей ее в Византию.

    Стань Владимир не православным Василием, а иудейским… ну, скажем, Иосифом. Будь его сын не Ярославом, а Исайей. Ходи они оба в соборную киевскую и новгородскую синагоги… И как бы такое самоопределение не позволяло им продолжать собирание славянских земель? Что до единства славян было бы варяжско-иудейско-славянской шайке, захватившей торговые пути и жирующей на дани и на ее вывозе? Скорее уж положить денежки в византийские монастыри (как сегодня кладут в иностранные банки), купить собственность в Константинополе или в Салониках…

    То есть завоевание новых земель желательно — дани-то станет больше. Но единство завоеванных и завоевателей уже не становится чем-то интересным и ценным. Язычники на периферии и иудаисты в Киеве и Новгороде еще более чужды друг другу, чем Булан и его окружение и основная масса хазар…

    В этом иудаистском центре Руси может реализовываться идеал книжной грамотности, культа книги, образованности. Но ведь этот тип духовности — для меньшинства. Только для иудаизированной части Руси. Остальным он чужд и непонятен. Остальная Русь, по сути, — колония засевших на торговых путях иудаистов. Материализация страхов Льва Гумилева…

    Ох, опять дело чревато гражданской войной… И очень страшной — потому что новгородская синагога и киевский храм совершенно чужды 90 % славян цивилизационно. Да к тому же они выступают символом эксплуатации…

    Стоит ли гадать, сколько именно могло бы продержаться такое иудейское государство в сердце Руси? Во всяком случае, не долее XIII столетия. К этому времени путь «из варяг в греки» теряет свое прежнее значение. Да и врагов появляется многовато…

    Удар рыцарских орденов на Северо-Западную Русь придется на страну, внутренне очень расколотую. Часть ее населения, собственно, и не против иноземного завоевания. Другие готовы пойти хоть под кого, лишь бы скинуть иудейскую верхушку. Иудейские же феодалы-торговцы не нужны совершенно никому, кроме самих себя.

    То же самое и при ударе монголов. Нет стойкого сопротивления? И славно! Можно строить Сарай, столицу Золотой Орды, не на Волге. Можно и на Днепре. Скажем, под Киевом. Или сам Киев сделать столицей монгольского государства. Я писал о перспективе Сарая в Причерноморских степях как о возможном и страшном кошмаре, о перспективе полного порабощения Руси. А тут кошмар стал бы реальностью.

    Ведь что означает превращение Киева в столицу монголов? Исчезновение русской государственности. Приток татар на Русь. Нет отторжения чуждой культуры (тем более это культура завоевателей. Тех, на кого волей-неволей равняются). Слияние. Ассимиляция.

    В общем, перспектива грустная — неизбежный распад страны. Как Хазарского каганата. А у славянских племен перспектива тоже невеселая: или ассимиляции с прочно завоевавшими Русь татарами, или становиться рабами рыцарских орденов. Ордена-то ведь несли эстам и латгалам не европейскую идею, а рабство. Ну, и русским на Северо-Западе именно его и принесли бы.

    Ворвались тевтонцы в Новгород, спалили синагогу на Волхове, пристрелили из арбалета верховного раввина Псковского и Новгородского… Отстроили на месте синагоги католический храм — но русских-то (как и финнов — чудь и нерву) поделили меж собой, прикрепили к земле. Потомки этих частью язычников, частью иудаистов станут католиками — но еще и рабами тевтонцев.

    Части будет не очень плохо — горожанам, сохранившим личную свободу. Эти выучат немецкий язык, постепенно онемечатся… Как потомки лютичей и бодричей. Большая часть населения превратится в рабов. Когда-нибудь рабы цивилизуются, осмелеют… Как это произошло с латышами и с эстонцами. Или они все же ассимилируются, превратятся в немцев — как лютичи и бодричи.

    А на юг бывшей Руси тоже не очень сунешься — там монголы.

    В общем, как-то не хочется такой виртуальности.

    ВИРТУАЛЬНОСТЬ «ПОЛИТКОРРЕКТНОГО ИУДАИЗМА»

    Иудаизм вовсе не обязательно должен быть ортодоксальным… Исторические источники никак не уточняют, какую форму иудаизма исповедовали в Хазарском каганате. Судя по всему — «чистыми» иудаистами была только самая верхушка хазарского общества.

    Да и с верхушкой все не однозначно. С точки зрения ортодоксального иудаизма, Хазария тоже никак не могла быть еврейским государством уже потому, поскольку неизвестно о соблюдении ритуала гиюр, необходимого для принятия в еврейство хазарского царя Булана.

    Чем более скромное положение в обществе занимал хазарин, тем в большей степени он оставался язычником. То есть он даже признавал Высшего Единого Бога, но это не мешало ему поклоняться и духам земли, каким-то местным божкам, соблюдать вековые обычаи.

    Известно, что хазары сжигали своих покойников или же хоронили в курганах вместе с лошадьми, собаками и прочим инвентарем.

    Армянские авторы рассказывают о проведении человеческих жертвоприношений в похоронном ритуале хазар. Все это не позволяет считать Хазарию еврейским государством и с еврейской канонической точки зрения, хотя какие-то иудейские элементы там несомненно были.

    Удивительна веротерпимость хазар. По сообщениям арабских путешественников Ибн Русте и Гардизи, жители «области Савир» ходили по пятницам, следуя мусульманскому обряду, в мечеть, по субботам, по еврейскому обряду, в синагогу и, как христиане, по воскресеньям — в церковь.

    То есть получился какой-то «неправильный», но зато приемлемый для хазар иудаизм. Очень «толерантный» к язычеству иудаизм, который впитывал языческие представления и обряды, как православие на Руси.

    Вот ТАКОЙ иудаизм и на Руси мог бы состояться как государственная религия — по типу хазарского… Спокойное иудейское, а по сути — иудео-языческое государство. Без требования немедленно всех обрезать, без гражданской войны иудаизма с язычеством.

    Но перспективы и такого государства довольно смутные. Потому что и в нем не было бы цивилизационного единства подданных. Во второй виртуальности иудаистский центр государства по пути «из варяг в греки» противостоит языческой периферии. И эта периферия все сильнее оскаливается на чужой, но богатый центр.

    В третьей виртуальности «политкорректного иудаизма» внутри самого общества нет гражданской войны — но нет и особого единства. Низы и жители периферии плохо понимают, кому поклоняются верхи. Верхи презирают диких сородичей, которые кладут с покойником инвентарь и пищу да еще воображают, будто сожженные молнией дубы имеют какое-то отношение к Высшим силам…

    Любой внешний удар очень страшен для такого расколотого изнутри общества. Как он и оказался для Хазарского каганата. Слишком долгий путь предстояло пройти большой стране, чтобы иудаизироваться полностью. Чтобы стать внутренне единой иудаистской страной.

    «Дранг нах остен» в XIII веке получится еще более ожесточенным, чем он был: оснований воевать с иудаистами не меньше, чем с язычниками, и куда больше, чем с православными.

    Да еще очень вероятна религиозная война со всей христианской Европой. По типу крестовых походов… В этом случае иудаизм мог бы проиграть и на Руси все же утвердилось бы христианство. Но когда и какой ценой?

    А сопротивление монголам, между прочим, тоже оказалось бы слабее…

    В общем, и эта виртуальность не сулит Руси ничего особенно хорошего.

    >

    Глава 7

    РУСЬ ИУДЕЙСКАЯ ВНУТРИ ПРАВОСЛАВНОЙ

    Это жуткая работа!

    Ветер воет и гремит.

    Два еврея тянут шкоты,

    Как один антисемит.

    (И. Губерман)

    Иудейская Русь никуда не исчезла только оттого, что обрезались в иудаизм не все россияне, а только некоторые. Евреев долгое время не было только в одном из государств Руси — в Московии.

    Князья на Древней Руси использовали евреев примерно так же, как немецкие, — то есть покровительствовали в обмен на денежные дотации. Особенно старался в этом Святополк Изяславич, и, хотя свою кличку «Окаянный» он заслужил явно по другому поводу, приходится отметить — и здесь Святополк как-то странно отметился.

    «Некоторые ученые, модернизируя события, называют эти беспорядки «погромами». В действительности же они были лишь косвенно направлены против евреев, причем протест вызывала только их экономическая деятельность, точнее, по всей вероятности, и то, что евреи выступали проводниками ненавистной соляной монополии, установленной Святополком».[74]

    В 1113 году, в междуцарствие, Владимир Мономах медлил занять киевский престол, и в эту пору безвремения киевляне поднялись на бунт. Побили они многих ненавистных за «неправды» бояр, а кроме того, «потом Жидов многих побили и домы их разграбили за то, что сии многие обиды и в торгах христианом вред чинили. Множество же их, собрався к их Синагоге, огородясь, оборонялись, елико могли, прося времени до прихода Владимирова». А когда Владимир Мономах подошел, «просили его всенародно о управе на Жидов, что отняли все промыслы христианом и при Святополке имели великую свободу и власть… Они же многих прельстили в их закон».

    Владимир отвечал киевлянам так: «понеже их (Жидов. — А.Б.) всюду в разных княжениях вошло и поселилось много и мне не пристойно без совета князей, паче и противно правости… на убивство и грабление их позволить, где могут многие невинные погибнуть. Для того немедленно созову князей на совет».[75]

    Отмечу приоритет закона, действовавший в Древней Руси, и поведение князя, который не хочет поступать «противно правости», его страх перед гибелью невинных.

    И еще отмечу, что и еврейский погром вызван был жадностью князей. Стремясь получить побольше денег, они покровительствовали евреям, а те преступали обычаи и законы не только из жадности, но и понимая — их пребывание в Киеве и благополучие прямо зависит от сумм, переданных Святополку.

    На княжеском совете принято было решение ограничить размер процентов при займе, что и было внесено в соответствующие уставы Русской Правды, в Правду Ярославичей, Карамзин почему-то пишет еще о том, что по решению совета Владимир «выслал всех жидов; что с того времени не было их в нашем отечестве».[76] Но, видимо, Николай Михайлович все же выдавал желаемое за действительное, потому что в летописях упоминается, что в 1124 году в большой пожар «погорели Жиды в Киеве».

    Были евреи даже на Северо-Восточной Руси, слабо заселенной и диковатой. При владимиро-суздальском князе Андрее Боголюбском «приходили из Волжских областей много Болгар и Жидов и принимали крещение».

    Среди приближенных князя был по крайней мере один еврей, Ефрем Моизич, то есть Моисеевич. По данным Соловьева, он был в числе тех, кто убил князя Андрея в ночь с 28 на 29 июня 1174 года, в своем любимом Боголюбове.[77]

    После смерти Андрея его сын Георгий сбежал в Дагестан к еврейскому князю.[78]

    Однако… сколь тесны связи Древней Руси и евреев!

    РАЗГРОМ

    Спустя сто лет после погрома и обороны синагоги евреями еврейский квартал Киева постигла та же участь, что и весь город. В декабре 1240 года внук Чингисхана, Бату-хан, возглавлявший поход Золотой Орды к «последнему морю», подступил к городу и взял его после отчаянного сопротивления.

    Жидовский квартал погиб, разделив участь всего города. Если и уцелел кто-то из киевских евреев, чьи предки укреплялись около синагоги сто лет назад, то скорее всего был уведен с арканом на шее или бежал, прибившись к единоверцам, в другие места.

    Благо прибиться было еще где.

    В ВЕЛИКОМ КНЯЖЕСТВЕ ЛИТОВСКОМ И РУССКОМ

    После татарского погрома еврейские поселения на Волыни и в Галиции сохранились. Великие князья, стремясь опять заселить Киев после нашествия, звали и евреев переселяться на старые места. Великий князь Даниил Галицкий, правивший на Волыни в 1221–1264 годах, селил евреев в построенных им и восстановленных после нашествия городах, и на тех же основаниях, что и христиан. Его преемники эту практику поддерживали и продолжали. «Евреи составляли важный компонент общества в Великом княжестве Литовском еще прежде его объединения с Польшей, где имелось собственное многочисленное и признанное законом еврейское население».[79]

    Вот и еврейский историк отмечает: «В документах XV в. упоминаются киевские евреи — сборщики податей, владевшие значительным имуществом».[80] Еврейская энциклопедия объясняет появление этих сборщиков податей «движением евреев из Польши на Восток» и отмечает проникновение евреев — откупщиков таможенных и других сборов в Минске, Полоцке, Смоленске.

    Но почему надо считать, что они откуда-то пришли? Абрама Порохувника явно считали «своим» еще в IX веке…

    ЕРЕСЬ ЖИДОВСТВУЮЩИХ

    …Все началось с того, что некий «поп Алексий назвал себя Авраамом, жену свою Саррою, и развратил… многих духовных и мирян». Виноват в этих безобразиях был, разумеется, киевский еврей Схария. Он приехал в Новгород по торговым делам и там мгновенно вербанул бедного попа Алексия, да еще сразу вместе с женой. Сообщается, что вербовку Схария вел вместе с пятью своими единоверцами, но кто были эти пятеро — служащие Схарии или другие купцы, неизвестно.

    Схария «сумел обольстить… двух священников, Дионисия и Алексия; уверил их, что закон Моисеев есть единственный Божественный; что История Спасителя выдумана; что Христос еще не родился; что не надо поклоняться иконам и проч.»[81]

    Н. М. Карамзин полагает, впрочем, что убедительность речам Схарии придавала Каббала. «Ею-то, наукою, пленительною для невежд любопытных и славною в XV веке… Каббалисты хвалились… что они знают все тайны Природы, могут изъяснять сновидения, угадывать будущее, повелевать Духами…»[82]

    Ересь очень распространилась в Новгороде — ведь «новгородские еретики соблюдали наружную пристойность, казались смиренными постниками, ревностными в исполнении всех обязанностей благочестия».[83] Соответственно, еретиков стали считать людьми благочестивыми, если не святыми. И получается, что не без основания.

    Когда после захвата Новгорода Иван III приехал в свое приобретение, он тоже был совершенно очарован этими двумя, Дионисием и Алексием-Авраамом. Так очарован, что увез их обоих в Москву и сделал их протоиереями Успенского и Архангельского соборов: главнейших соборов страны, где покоился прах Великих князей Московских, которые находились в Кремле.

    «Алексий снискал особенную милость Государя, имел к нему свободный доступ, тайным своим учением прельстил не только нескольких крупных духовных и государственных чинов, но убедил великого князя возвести в митрополиты — то есть во главу всей русской Церкви — из своих обращенных в ересь архимандрита Зосиму.

    А кроме того, обратил в ересь и Елену, невестку великого князя, вдову Иоанна Младого и мать возможного наследника престола, «внука благословенного» Дмитрия».[84]

    «При московском дворе… в моде были астрология и магия, вместе с соблазнами псевдонаучной ревизии всего старого, средневекового мировоззрения», это было «вольнодумство, соблазны просветительства и власть моды».[85] Но просветительство шло, что характерно, под знаменем ожидовения.

    Ересь «открыл» новый новгородский архиепископ Геннадий. Собрав целый ворох доказательств, что тут действует целая секта, владыко Геннадий слал в Москву соответствующие документы, а сам продолжал расследование и обличение ереси. В 1490 году был собран целый церковный собор, но и тогда положение церковных иерархов оказалось очень непростым: ведь собор возглавлял не кто-нибудь, а только что поставленный митрополит Зосима, сам жидовствующий.

    Выслушав обвинительную речь Геннадия, собор предлагал казнить еретиков. Действительно, ведь «сии отступники злословят Христа и Богоматерь, плюют на кресты, называют иконы болванами, грызут оные зубами, повергают в места нечистые, не верят ни Царству Небесному, ни воскресению мертвых и, безмолвствуя при усердных Христианах, дерзостно развращают слабых».[86]

    По тем временам не сносить бы им головы, этим жидовствующим. Но великий князь Иван III почему-то настаивал на менее строгом наказании: на проклятии ереси и на заточении еретиков. Причина такой мягкости Ивана очевидна: слишком глубокие корни пустила ересь в его ближайшем окружении, в том числе в его семье, чтобы рубить сплеча.

    После собора 1490 года Зосима еще несколько лет плел сеть, пока не попался окончательно. В 1494 году великий князь велел ему тихо, не привлекая к себе внимания, уйти в монастырь.

    Но и после этого ересь не умерла! В 1498 году жидовствующие даже чуть не захватили власть в Церкви — когда ставленник этой секты, Димитрий, внук Ивана III, был венчан на царство. Но потом Иван III передумал, отдал престол все-таки сыну от Софьи Палеолог, Василию, а Дмитрия заточил в тюрьму, где несчастный юноша скоро умер.

    Еретики политически проиграли, а после Собора 1504 года началась отвратительная средневековая расправа. Еретиков сжигали в баньках и в клетках, заточали в каменные мешки, запарывали кнутами и топили… Не хочется перечислять.

    Часть еретиков бежали из Московии в Великое княжество Литовское и там официально обрезались в иудаизм. Как будто официальная Церковь могла торжествовать.

    Но, во-первых, последствия ереси жидовствующих сказывались еще долго. «Ересь была осуждена; ее проповедники пострадали, но созданное ими настроение критики и скепсиса в отношении догмы и церковного строя не умерло».[87]

    Во-вторых, поражает сила мины, так легко заложенной евреем Схарией-Захарией. Схарии давно уже нет в Новгороде, самого Новгородского княжества уже нет, а заложенная Схарией мина все тикает! Да не только тикает, еще и в 1504 году, то есть через тридцать четыре года после приезда Схарии в Новгород, заложенная им мина взрывается.

    В-третьих, удивляет реакция московитов на учение Схарии: как легко все же удалось их перевербовать, привлечь на свою сторону, вселить сомнение в правильности догм своей Церкви.

    Наверное, стремительный успех секты объясняется тем, что Московия — это совершенно жуткая провинция. Провинция и в масштабах славянского мира, и всего мира вообще.

    У московитов страшный дефицит любой информации о чем бы то ни было. Любых сведений, мнений, суждений, представлений. Невероятный дефицит общения с любым «не таким» человеком, колоссальная ценность любой возможности хоть какого-то сопоставления, сравнения, общения.

    Любая информация, приходящая из внешнего мира, просто обречена на колоссальное внимание — очень может быть, даже и избыточное. Может быть, и не стоят эта книга, эта идея или эта теория выеденного яйца — но ведь в Московии же этого не знают. Сравнивать не с чем, никакого опыта критики, опыта оценки происходящего нет. И более того: любое мнение, отличное от привычного, любая форма-отклонение от стандарта воспринимаются с восторгом именно потому, что они новые и непривычные. Так провинциальные интеллигенты в СССР 1950— 1960-х годов выбрасывали порой прекрасную старинную мебель, чтобы поставить на ее место безобразную, непрочную и дешевую, но зато современную.

    Наверное, не самые худшие люди «клюют» на иностранщину в яркой конфетной обертке. Они очень наивны, они порой не понимают, из каких соображений им рассказывают то или иное, посвящают в тайны Каббалы или льстят их уму. Но они — самые интеллектуально активные, самые дельные члены своего общества. Запомним этих несчастных русских людей, которые бежали из страны и стали в Западной Руси евреями.

    …Как хорошо, что мы с вами, читатель, живем в XXI веке, через столетия после ереси жидовствующих, да и черты оседлости!

    Сама же секта жидовствующих, или субботников, дожила до XX века. В Российской империи их преследовали: высылали на окраины империи, мешали получать образование. Многие субботники выезжали в Америку. В наше время в России живет около 30 тысяч субботников, в Канаде — около 50 тысяч, в США — до 100 тысяч человек.

    В МОСКОВИИ

    Для Западной Руси и Польши в XV–XVII веках евреи — вполне знакомая часть населения: специфические, но привычные подданные польского короля. В 1550 году король Сигизмунд-Август потребовал, чтобы им позволили свободный въезд в Московию, и получил от Ивана IV великолепный ответ: «…в своих Государствах Жидом никак ездити не велети, занеже в своих государствах лиха никакого видети не хотим, а хотим того, чтобы Бог дал в моих государствах люди мои были в тишине безо всякого смущения. И ты бы брат наш, вперед о Жидех к нам не писал».[88]

    Известно, что во время Ливонской войны, при взятии Полоцка в 1563 году, Ивану стали жаловаться местные русские люди «на лихие дела и притеснения» от евреев — арендаторов и управляющих у местных магнатов. Иван якобы велел всем евреям немедленно креститься. Те отказались, и 300 евреев было утоплено в Двине — тут же, на глазах у Ивана.

    При Дмитрии I Ивановиче, которого упорно называют «Лжедмитрием I», евреи появились вместе с другими людьми из Западной Руси. Они разделили общую судьбу западных русских, истребленных во время погрома 17 сентября 1606 года. Различий по национальному признаку никто не делал, все пришедшие с «самозванцем» были в глазах московитов «поляками», или «ляхами». В приступе утробной ксенофобии озверелые московиты резали всех «не своих».

    После Смуты евреев упомянули в договорах только один раз: в мирном договоре 1618 года: в армии королевича Владислава, вторгшегося в Московию после посажения на престол первого из Романовых в 1612 году, было немало евреев. Как видите, никаких признаков дискриминации жидов со стороны западных русских людей.

    Вот в Московии… В 1638 году был случай почти в духе богобоязненного царя Иванушки: когда король Речи Посполитой послал в Москву своего торгового агента — еврея для ведения торговых переговоров, а ему отвечают таким образом: что евреев «никогда в России не бывало, и с ними никакого сообщения Христиане не имеют».

    И ведь правда не имели — потому что в Московии ни одного еврея не было. Вот во время Украинской войны московитские войска волей-неволей, но имели с ними «сообщения». Лучше бы они этого не делали…

    В Могилеве полковник Поклонский велел евреям убираться из города, а их дома хотел разделить между магистратом Могилева и московитскими властями. Евреи тянули, тянули… Они надеялись на то, что войска Речи Посполитой отобьют город у москалей. Но когда прошел слух, что поляки подходят, полковник Поклонский велел евреям выйти из города. Едва они выполнили приказ, как русские солдаты напали на них и перекололи штыками и порубили саблями всех, кто не успел убежать. Имущество евреев было (ну конечно же!) разграблено.

    Когда московиты подступили к Вильно, большая часть евреев убежала из города заблаговременно — было мало шансов, что гарнизон отобьется, а попадать в руки москалей никто не хотел. Интуиция не подвела евреев — не успев войти в город, московиты устроили еврейский погром, а всех уцелевших все равно выгнали. Что имущество сперли, об этом я уже не говорю, это и так очевидно.

    Но в целом евреи на территориях, где ходила армия москалей, пострадали сравнительно мало. Могилев и Вильно — это два крайних примера. Ведь для стрельцов или солдат рейтарских полков евреи были не реальными людьми, которых они имели основания ненавидеть, а скорее каким-то экзотическим явлением, и притом видимым впервые. У душевно скверного, гнилого человека могло, наверное, возникнуть желание и ограбить кого-то: раз «они» Христа распяли, то и их, наверное, обижать можно. Вроде и не людей грабишь, а как бы за поруганного Христа мстишь. Но все это ведь тоже чистой воды теория, а ненависти-то нет. И многие общины вообще не видели обиды от москалей, в отличие от обитателей нынешней Украины.

    В русской Украине евреев вообще не осталось — если кто-то и пережил лихолетье 1648–1649 годов, то местные русские убивали их при вступлении на территорию московитских войск. А если евреи чудом оставались в живых, то их прогоняли уже сами москали, чтобы в их государстве не было врагов Христа. А ведь за эти годы, между 1654-м и 1667-м, шла то ли одна затянувшаяся война, то ли целая серия войн, плавно перетекавших одна в другую.

    С другой стороны, московитская армия много раз сталкивалась с выкрестами, ведущими военные действия в составе польско-литовско-русской армии. Были случаи, когда мирное население уводили в глубь Московии — в том числе и евреев. По словам Ю. И. Гессена, «к ним отнеслись отнюдь не хуже, чем к прочим пленным».

    После Андрусовского мира 1667 года многим пленным предложили остаться в Московии, в том числе и многим евреям. Некоторые из них приняли предложение, потом перешли в христианство и стали основоположниками русских дворянских фамилий.[89]

    А другие крестившиеся евреи поселились на Дону, в станице Старочеркасской, и от них пошло несколько казачьих фамилий. И бежавшие из Московии жидовствующие, которые потом обрезались в иудаизм, и эти выкресты 1667 года, будущие казаки, — тоже воздушный поцелуй доктору Геббельсу и всем современным любителям расовой теории, включая и евреев, лелеющих миф о своей «особой расе».

    Для эпохи, предшествующей Петру I, и для эпохи Петра можно уверенно говорить о еврейском происхождении целого ряда крупных, известных деятелей. Часто говорилось о еврейском происхождении Франца Лефорта. Вполне определенно были евреями вице-канцлер Петр Шафиров; Антон Девиер, первый генерал-полицмейстер Петербурга; зять Меншикова, начальник тайного розыска Вивьер и даже любимый шут Петра, Акоста.

    Весьма приближены ко двору были и двоюродные племянники Шафирова, Абрам и Исаак Веселовские. Сохранилось письмо Петра к Абраму Веселовскому: «Для меня совершенно все равно, крещен человек или обрезан, чтобы только он знал свое дело и отличался порядочностью». В пользу того, что Веселовские были не крещены, а обрезаны, говорят и их имена: при крещении ведь имена давали по святцам, христианские.

    Но в том, что все остальные — выкресты, можно говорить совершенно точно. Причем люди с французскими фамилиями Лефорт, Девиер или Вивьер крещены никак не в России. Это евреи из Западной Европы, потомки сефардов. Польско-русские евреи при Петре представлены разве что Шафировым, да и тот — выкрест во втором поколении.

    Приходится констатировать факт — ив начале XVIII века в Российской империи, прямой наследнице Московии, нет евреев. Есть тоненький ручеек еврейских выкрестов, перетекающий из-за рубежа. Этим евреям, как и отдельным выкрестам из польско-русских евреев, Московия готова предоставить полное право ассимилироваться в русском народе, в том числе и в рядах самой высшей знати (дети и внуки Шафирова и Девиера вошли во многие фамилии высшего русского дворянства).

    В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

    После трех разделов Польши, к 1795 году, в пределах Российской империи появилось порядка 700 или даже 800 тысяч человек обоего пола и всех возрастов. Определить точнее трудно, потому что Российская империя и для всех остальных подданных подробных летописей не вела, учитывалось только податное население — взрослые мужчины. А этих «податных евреев» кагалы скрывали изо всех сил, и по понятным причинам: чтобы платить меньше податей.

    Очень быстро правительство принимает меры, чтобы евреи не переезжали в глубь коренной Великороссии. Указом канцлера А. Р. Воронцова в 1791 году вводится черта оседлости — условная граница, восточнее которой евреи не имеют права селиться.

    Правительство долгое время пытается «исправить» евреев — сделать их такими же, как остальные жители империи. Чтобы жили в деревне, занимались сельским хозяйством, служили в армии, как можно меньше выделялись. Все попытки посадить евреев на землю и научить их жить «правильно» терпят полный провал. Кроме одной. Долгое время евреи не хотят европейского просвещения… Но с 1850-х годов евреи массами устремляются в гимназии и высшие учебные заведения.

    Это изменение — результат работы и правительства, и его добровольных агентов — образованных русских людей. Известно, что знаменитый хирург и врач Пирогов, став попечителем Новороссийского учебного округа, старался убедить евреев в пользе учения. То же самое делали многие русские врачи, преподаватели и просветители.

    До Крымской войны в еврейской среде считалось, что уж если изучать литературу и культуру христиан — то немецкий язык и культуру. После Крымской войны еврейское просветительство шло под мощнейшим влиянием русской культуры.

    Еще в 1863 году евреев в гимназиях было по своей процентной норме — 3,2 % и учеников, и всех евреев — подданных Российской империи.

    В конце 1860-х началось движение… и во всех гимназиях и прогимназиях страны с 1870 по 1880 год процент евреев возрос вдвое, достиг 12 % учащихся, в Одесском учебном округе достиг 32 %, а по отдельным учебным заведениям зашкалил за 75 %.

    В 1881 году в университетах стало около 9 % студентов-евреев, к 1887 году — уже 13,5 %. На медицинском факультете в Харькове их стало 42 %, в Одесском — 31 %, а на юридическом в Одессе — 41 %.

    При этом евреи учились очень охотно и очень часто забирали себе большую часть наград и стипендий. М. Кроль отмечал, что у молодых евреев, в том числе и у девушек, «стремление к образованию… носило буквально религиозный характер». А что? Очень верно подмечено — именно что религиозный.

    ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ

    К 1872 году 89 % всех винокуренных заводов было в аренде у евреев, а к 1880-м годам в губерниях в черте оседлости принадлежало до 76 % всех винокуренных заводов.

    В 1878 году 60 % вывоза хлеба было в руках у евреев, а в дальнейшем «вывоз хлеба осуществлялся исключительно евреями».[90] Колоссальный по объему экспорт хлеба из Одессы уже в 1880-е годы был практически полностью в еврейских руках.

    В 1883 году под руководством Давида Марголина создавалось крупное судоходное общество для перевозок по Днепру и его притокам. В 1911 году флот общества насчитывал уже 78 пароходов, осуществлявших 71 % всех перевозок в бассейне Днепра.

    В 1912 году 92 % всей хлебной торговли Российской империи было в руках евреев.

    Говоря о банковском деле, легче назвать банки, в которых не было евреев ни в числе видных акционеров, ни в дирекции, ни среди крупных служащих. Это Московско-купеческий и Волжско-Камский банки.

    Порой правительство пыталось сдерживать рост еврейского капитала. В 1903 году введен был запрет евреям приобретать «недвижимые имущества по всей Империи, вне черты городов и местечек». То есть реально — запрет владеть сельскохозяйственными угодьями. Как и все остальные запреты того же рода, своей цели он не достиг.

    Еврейские помещики владели более чем 2 миллионами гектаров земли (особенно при сахарных заводах на Украине, а также большие имения в Крыму и в Белоруссии). Барону Гинцбургу принадлежало в Джанкойском районе 87 тыс. гектаров, фабриканту Бродскому — десятки тысяч гектаров. Вместе с сыновьями Бродский к началу XX века «прямо или косвенно контролировал 17 сахарных заводов. Моисей Гальперин владел 8 свекольными заводами и примерно 50 тысячами гектаров земли».[91]

    Всего же «около сахарной промышленности питались сотни тысяч еврейских семейств в качестве посредников при продаже сахара и т. д.». Неудивительно, что среди евреев было так много врагов столыпинской реформы: «Аграрные реформы, основанные на передаче земли исключительно в руки тех, кто обрабатывает ее личным трудом, нарушили бы интересы некоторой части еврейского населения, находящегося при больших хозяйствах еврейских землевладельцев».[92]

    К Первой мировой войне евреи, вопреки всем попыткам их сдерживать, составляли 35 % торгового класса России — при том, что было их б миллионов из 150 миллионов населения империи. То есть 4 %.

    Причина проста, и современники ее хорошо видели: «Пока у русского рубль обернется 2 раза, у еврея он обернется 5 раз».[93]

    В Российской империи людей, исповедующих иудаизм, стараются не допускать к чиновничьим должностям. Но по переписи 1897 года 196 человек дворян исповедовали иудаизм и называли своим родным языком «разговорно-еврейский жаргон», то есть идиш. Среди личных дворян и чиновников таких уже 3371 человек. Фабрикант Бродский сделался предводителем дворянства в Екатеринославской губернии.

    Что же до крещеных евреев… Можно назвать лейб-медика Павла I Блока — прадеда поэта; министра графа Канкрина, сына раввина при Николае I; военного врача, статского советника Максимилиана Гейне (брата поэта); генерал-губернатора Безака; дипломата, министра при Александре II, Гирса; директора Александровского лицея Саломона, шталмейстера двора (придворный чин 3-го класса, равный тайному советнику в штатской службе и генералу в военной); генералов Кауфмана-Туркестанского и Хрулёва, а в Департаменте полиции Виссарионова и Гуровича.

    К ОГРАНИЧЕНИЯМ!

    В 1860-е годы происходит резкий поворот в настроениях общества. И. С. Аксаков смутно-доброжелателен к евреям, великий сторонник эмансипации в конце 1850-х годов. И такой же яростный антисемит уже спустя 8—10 лет, в середине — конце 1860-х, особенно же непримиримый враг «просвещенных евреев» (казалось бы, радоваться надо — «нашего полку прибыло», но тут какая-то совсем иная логика).

    И таковы же были очень, очень многие из российских интеллигентов того времени. Почему?! В середине 1850-х годов русское общество практически не знает евреев. Еврей — это некий то ли забавный, то ли несимпатичный, то ли «природный» и потому по сути своей добрый… но неизвестный и непонятный никому туземец. Общество, жаждущее «реформ вообще», сначала проникается к нему неким общим расположением — просто потому, что еврей — угнетенный, а теперь подлежащий спасению. Дикий, а теперь подлежащий обучению и приобщению к цивилизации.

    В процессе же эмансипации общество сталкивается с уже совершенно реальными, а не книжными евреями, и уж кому они нравятся, а кому и нет.

    Общество сталкивается, например, с проблемой конкуренции за места в учебных заведениях. Теоретические евреи, которых хотело пригреть на своей груди русское образованное общество, никогда не совершали таких нехороших поступков: не мешали поступать в гимназии и университеты, не оттесняли от хлебных местечек…

    В результате если еврейский вопрос в 1850-е годы никого особенно не волновал, то к концу 1870-х годов он выходит на одно из самых первых мест по числу упоминаний в периодической печати. А русское общество оказывается резко поляризованным по этому вопросу: от ярых юдофилов до столь же ярых юдофобов.

    «В лучшем случае еврейский вопрос рассматривался как проблема, решение которой оказалось более сложным, чем считалось прежде… В худшем — евреи в духе нигилизма были демонизированы как активные враги русской христианской культуры, как кровавые вампиры, готовые пить кровь русских детей. Они представлялись зловредной эксплуататорской силой, угрожающей как бедным, так и богатым. Общественное мнение, одно время проявляя слабую симпатию к евреям, стало враждебным и скептически настроенным к любому решению еврейского вопроса. Это был заколдованный круг».[94]

    За волной эмансипации и ассимиляции евреев во все времена и всегда обязательно следует волна жидоедства. Причину этого трудно не увидеть в особенностях евреев… Я имею в виду, что иудеи оказываются очень уж сильными конкурентами. Их легко и приятно любить, им удобно сочувствовать на расстоянии. А вот вблизи они постоянно оказываются очень уж неудобными объектами для любви и сочувствия. Они недостаточно слабые…

    Да к тому же по любому поводу каждые двое евреев имеют три разных мнения — в том числе и по поводу русской истории и культуры. Иметь дело с «ними», допускать «их» в образованный русский класс — значит постоянно иметь в виду эти другие, быть может, раздражающие и задевающие чем-то мнения и оценки. В результате у части общества всегда появляется реакция отторжения евреев, нежелание иметь с ними дела, а то и страх перед евреями как конкурентами.

    Две тысячи шестьсот лет назад перс Аман хотел истребить всех евреев, живших в Персидской империи. Он считал, что это люди очень скверные, хитрые и неприятные. Они оттесняют персов от престола персидских царей.

    Две тысячи триста лет назад грек Манефон хотел бы перебить всех евреев, потому что они подлые и хитрые. Этой подлостью и хитростью они захватывают места чиновников и накапливают богатства, оттесняя честных и достойных греков.

    В X веке византиец Беда Достопочтенный хотел бы выгнать всех евреев из Византийской империи. Ведь мерзкие евреи обманывают и угнетают христиан, присваивая их имущество.

    В XIV веке папа Иннокентий III сетовал на странный произвол Господа Бога, который дал богатства не хорошим католикам, а противным евреям, которые распяли Христа.

    В XV веке король Испании Фердинанд велел евреям убираться из его страны, но оставить все свое имущество. Ведь это имущество они нажили, обманывая христиан, подлыми и низкими способами.

    В XVIII веке французский просветитель Вольтер писал, что евреи «не что иное, как невежественный и варварский народ, который издревле соединяет грязнейшее корыстолюбие с отвратительнейшим суеверием и непреодолимейшей ненавистью ко всем народам, среди которых они терпимы и за счет которых они обогащаются».

    В XIX веке немецкий интеллектуал А. Штекер стонал: «Евреи — это наше несчастье!» А один из лидеров немецкой социал-демократии, Евгений Дюринг, полагал: «Еврейский вопрос есть просто вопрос расовый, и евреи не просто нам чуждая, но врожденно и бесповоротно испорченная раса». «Германия стоит перед опасностью иностранного господства».

    В своей речи 22 марта 1858 года член палаты общин Ньюдигейт заявил: «Евреи прямо и косвенно способствуют разорению и нищете подобных им безнравственными и лукавыми уловками. Причина ненависти к ним лежит в характере иудаизма, который объединяет своих приверженцев на аморальных основах».

    А лорд Харрингтон в палате лордов поддержал его в речи 12 июля 1858 года: «Я возражаю против допущения евреев, ибо они величайшие денежные заимодавцы в мире. Им безразлично, поддерживают ли они хорошие или плохие дела. Вследствие этого нации мира стонут от непосильно тяжелой системы налогов и национальных долгов. Они являются всегда величайшими врагами свободы».

    Во Франции Эдуард Дрюмон в 1886 году в книге «Еврейская Франция» пугал читателей тем, что евреи с их хитростью, умом и образованностью скоро покорят Францию и сделают ее еврейским государством.

    В Российской империи между 1855 и 1881 годами все шло как обычно, как всегда. Общество в отношении евреев насторожилось, напряглось. А правительство ввело процентную норму — запрет принимать в учебные заведения больше определенного процента евреев.

    «В видах более нормального отношения числа учеников-евреев к числу учеников христианских вероисповеданий»[95] в черте оседлости поступать могло 10 % евреев, вне черты оседлости — 5 %, а в обеих столицах — не больше 3 %.

    Вслед за Министерством народного просвещения и другие ведомства стали вводить «процентные нормы для своих учебных заведений, а некоторые… совсем закрыли их для евреев».[96] Таковы были, скажем, Электротехнический институт, Институт путей сообщения в Петербурге, Военно-медицинская академия.

    В 1887 году известный филантроп и общественный деятель, крупный банкир Мориц фон Гирш вел переговоры именно с К. П. Победоносцевым об отмене «процентной нормы». И Победоносцев с простодушным, где-то даже наивным зверством объяснил позицию своего правительства: мол, дело вовсе не в «полезности» или «вредности» евреев, а в том, что «благодаря многотысячелетней культуре они являются элементом более сильным умственно и духовно, чем все еще некультурный темный русский народ», — и потому нужны правовые меры, которые уравновесили бы «слабую способность окружающего населения бороться».[97]

    Победоносцев даже предложил Гиршу внести какую-то сумму, помочь развитию русского образования… ведь чем быстрее «разовьется» русский народ, тем быстрее «можно будет» и дать равноправие евреям. Что поразительно — Гирш денег дал! Вручил Победоносцеву ни много ни мало миллион рублей. И что уже совершенно невероятно — Победоносцев эти деньги взял![98]

    Процентная норма существовала почти 30 лет. Реально она перестала соблюдаться только во время 1916/17 учебного года.

    В ОСВОБОДИТЕЛЬНОМ ДВИЖЕНИИ

    Было бы странно, если бы ограничения в правах не заставили евреев сопротивляться: то есть, попросту говоря, свергнуть ненавистную власть.

    В 1880 году в числе арестованных за антиправительственную деятельность «среди 1054 лиц… евреи составляли 6,5 %».[99]

    Покровский же сообщает что «евреи составляли от четверти до трети организаторского слоя всех революционных партий».[100]

    По данным командующего Сибирским военным округом генерала Н. Н. Сухотина, на 1 января 1905 года всех поднадзорных по Сибири было русских — 1898 (42 %), евреев — 1678 (37 %), поляков — 624 (14 %), кавказцев — 147, прибалтов — 85, прочих — 94.

    Не буду спорить, были ли 98 % большевиков евреями, или «только» 80 %. В легендарном «пломбированном вагоне», посланном германской разведкой в Россию в 1917 году, ехало 29 революционеров. 20 из них — евреи. В следующем поезде, посланном все той же германской разведкой через 2 дня после первого, ехало 130 человек, из них 119 — евреи. Как видите, цифры как раз колеблются между 70 и 90 %.

    Причем если в русской России в революцию шли в основном подонки общества, то про еврейскую Россию этого никак не скажешь. Огромная часть еврейских революционеров — Натансон, Дойч, Аптекман, Хотинский, Гуревич, Лурье — происходила из зажиточных купеческих семей. Как и державшая первый в истории России красный флаг Фелиция Шефтель, хозяйка подпольной динамитной мастерской Хася Гринберг. Из состоятельных мещан, способных отдать сына в гимназию, происходят Александр Бибергаль, Владимир Богораз, Штернберг.

    Только Павел Аксельрод из первого поколения революционеров беден и послан в гимназию кагалом, чтобы не загребли в армию.

    Остальные же происходят из того общественного круга, откуда в русской России — разве что князь Кропоткин да Савва Морозов (да и тот только деньги давал).

    Множество свидетелей могут подтвердить — проблемы отцов и детей в еврейских семьях, как правило, не возникало. Примеров — океан.

    Герц Лурье или киевский врач Исаак Каминер поддерживали детей всем, чем угодно. Женихами всех трех дочерей стали революционеры… Потом Лурье стал сионистом, сблизился с Ахад-Гаамом.

    Мордка Богров, убийца Столыпина, вовсе не из бедняков — этот выкрест имел отца богача и либерала.

    Террористы братья Гоцы вышли из родов чайных фабрикантов Гоцев и Высоцких, людей необычайно богатых. Причем деды, владельцы и распорядители семейных денежек, пожертвовали эсеровской партии сотни тысяч рублей, а внуками просто гордились.

    «Ряды социалистов были переполнены евреями»[101] ровно потому, что старшие и сами «смутно тяготели к идеологии, восставшей против притеснителей вообще, не разбирая, в чем заключается протест и в чем угнетение».[102]

    Из всех известных нам первых еврейских революционеров только Геся Гельфман, соучастница убийства Александра II, ушла из дому, из своей ветхозаветной традиционной семьи тайком. Ушла не в революцию — ушла учиться.

    И в среде большевиков разве что Свердлов был сыном часовщика да Ярославский-Губельман родился в семье ссыльнопоселенца. Большинство еврейских членов РСДРП происходило из среды купцов (Урицкий), помещиков (Троцкий) или аристократии (Гинзбург). В то время как немногочисленные русские большевики происходили из гораздо менее богатых и влиятельных семей.

    Слой еврейских революционеров независимо от партийной принадлежности был несравненно сильнее, умнее, культурнее, интеллигентнее, чем слой русских. Русские все же состояли на 90 % из неудачников, клинически не способных хоть чему-нибудь путному научиться, или из типов криминальных. О евреях этого не скажешь. Они и в ссылке не обязательно спивались и не только охотились на зайцев.

    Лев Штернберг написал научную книгу о гиляках — раз уж он среди них живет, так не пропадать же материалу. Точно так же В. Иохельсон писал о юкагирах; Н. Геккер — о якутах, М. Кроль — о бурятах.

    Тан-Богораз написал прекрасную книгу «Чукчи», которую издавали в виде двухтомника в 1934 году. Это вовсе не «просто» памятник литературы или науки того времени. Книга нисколько не утратила актуальности, мне доводилось пользоваться ею в профессиональной работе, а Богораза называют порой «классиком русской этнограции».[103] Есть у него и несколько художественных книг, которые и в наше время вполне можно читать.[104]

    Сам Богораз двадцать лет жил в Нью-Йорке, и не на средства от «эксов», то есть от ограбления банков, а читая лекции (на английском языке, разумеется).

    Ромм стал практикующим врачом в Нью-Йорке.

    Левенталь сделал карьеру ученого и врача, получил в Лозанне кафедру гистологии и от социализма отошел. Лурье окончил медицинский факультет в Италии. Любовь Аксельрод получила степень доктора философии в Бернском университете.

    Из народовольцев-эмигрантов самую фантастическую карьеру сделал Григорий Гуревич, вернувшийся в Киев… послом Дании.

    Может быть, именно борьба за интересы своего народа (причем понимаемые очень по-разному) и снимала проблему отцов и детей, делала состав революционных партий такими, какими он был?

    ЕВРЕЙСКИЙ ДАВИД И РУССКИЙ ГОЛИАФ

    Многие евреи очень гневаются на А. И. Солженицына за его книгу «Двести лет вместе». Почему гневаются — попытаюсь объяснить позже. Пока приведу слова одного из разгневанных, господина Д. Маркиша: «За пятьюстами страниц «Двести лет вместе» вырисовывается жуткая картина противоборства двух богатырей, двух Голиафов. Преимущества — стыдно сказать — на стороне еврейского Голиафа… В этом уверенном размещении на одной исторической доске великого русского народа и еврейского национального меньшинства — первая и главная ошибка Солженицына: слишком уж неравнозначны величины».[105]

    Давид Маркиш так разгневан, ему так важно отвести от соплеменников обвинение, что он даже употребил вообще-то ненавистное для многих евреев слово «национальное меньшинство».

    Меньшинство-то меньшинство, но давайте немного посчитаем.

    В России XVIII и начала XIX века было почти как в Египте времен фараонов — кучка ученых людей, почти полностью сконцентрированная в Москве и в Петербурге. А под ними и вокруг них — колоссальная и почти необразованная страна.

    В 1880 году из примерно 65 миллионов русских людей всего 1 миллион — дворяне, примерно 800 тысяч — священники и 1300 тысяч — разночинцы и интеллигенция. Эти 3–3,5 миллиона людей и есть весь образованный слой всего русского народа — русские европейцы. Даже в этом слое, особенно в быстро растущей интеллигенции, множество людей образованны, даже элементарно грамотны в первом-втором поколении.

    60 миллионов из 65 миллионов человек русской России неграмотно.

    Евреев в 1880 году проживает в империи порядка 4 миллионов человек.

    К 1914 году число интеллигентов выросло вдвое, теперь русских европейцев уже примерно 5 миллионов человек. А евреев в 1914 году — больше пяти. И все эти 4 или 5 миллионов человек, составлявших еврейскую Россию, грамотны поголовно. Даже одесские биндюжники в порту между тасканием мешков могут беседовать на интеллектуальные темы и знают два-три языка (родной идиш, русский — это уж точно, да еще очень часто иврит, польский или французский).

    Далее. Далеко не все из этих 3–5 миллионов образованных русских активны и считают, что «знание — сила». В среде и провинциального дворянства, и провинциальных духовных лиц встречаются жутчайшие типы, чеховские «печенеги». Далеко не все, кого обстоятельства возвысили в этой жизни, так уж ценят науку и знание. Многие священники всерьез говорят о «стяжании духовных богатств» через умерщвление плоти, изуверские «подвиги» в духе толстовского отца Сергия. Уж конечно, не им противостоять интеллектуальной агрессии иной России, не русской.

    Евреи очень стремятся к образованию, боготворят науку, ценят ум и всячески поддерживают умников. Этим отличаются все 4 или 5 миллионов евреев, живущих в Российской империи.

    Д. Маркиш очень сердится на мнение, что евреи приняли какое-то неадекватно большое участие в революции и Гражданской войне 1917–1922 годов. Ну конечно же, не мог огромный русский народ поддаться пропаганде евреев! Вовсе она, ясное дело, не была еврейской. Это все русские придумали, чтобы снять с себя ответственность и лишний раз пнуть бедных еврейчиков.

    Но в революционном движении из русских даже к 1914 году по самому оптимистическому расчету тысяч двадцать-тридцать человек. Из евреев — несравненно больше.

    Так, стоит хоть немного посчитать, и тут же исчезает доверие к глумливым рассуждениям господина Д. Маркиша. В начале XX века сошлись в борьбе даже не «два Голиафа», тут все несравненно серьезнее: совсем не очевидно, что Россия вообще способна играть роль Голиафа. В этой роли оказывается уже еврейская Россия, а русская Россия скукоживается до совершенно карликового размера.

    Или так: еврейский Давид настолько совершеннее, умнее, ловчее русского Голиафа, что громадный Голиаф оказывается практически беспомощен.

    В начале XX века, всего сто лет назад, Союз русского народа выдвинул лозунг: «Бей жидов, спасай Россию». Ведь адовы дети, жиды, своей дьявольской хитростью прибрали к рукам все богатства России. Ничего хорошего, своего рода истерика — но истоки этих настроений можно понять.

    В середине того же XX века, всего шестьдесят лет назад, немецкие нацисты хотели убить как можно больше евреев, потому что от евреев проистекают все беды всей цивилизации. Точно такая же истерика, неспособность противостоять евреям другими методами, кроме пулеметных очередей.

    РУССКО-ЕВРЕЙСКИЙ ПЕРИОД

    Советский период нашей истории — это своего рода русско-еврейский период. Время, когда еврейская Россия играла роль сначала определяющую — года до 1937-го. Очень большую — по крайней мере, до конца советской власти, до 1991 года.

    В советском периоде нашей истории очень легко заметить типичные черты еврейской культуры, и совершенно не обязательно — отрицательные.

    Это и легкость манипуляций всем материальным миром. Порой легкомыслие в обращении с ландшафтами, с природой… Но был ведь не только проект поворота сибирских рек в Среднюю Азию и прочий сюрреализм. Было освоение Сибири и Севера, возведение до сих пор не существующих городов и колоссальное жилищное строительство, перемещение населения в почти безлюдные до того области и создание целых промышленных районов, по значению не меньших, чем немецкий Рур.

    Это и культ прогресса, убеждение в ценности материально-технической революции. Был культ учения, бесплатное образование и поголовная вакцинация населения. Была медицина, обгонявшая западную если не технически, то по уровню квалификации.

    Был выход в космос и создание не существовавших ранее отраслей промышленности, самых высоких технологий. Надо ли оценивать это только негативно?

    Это и культ книги, книжного учения и знания, высочайший престиж науки. В 1945–1991 годах существовало как бы две науки в мире: советская и вся остальная. Что, тоже плохо?!

    Это и пренебрежение к деревне, к исторической традиции, помимо традиции культурной и научной.

    Впрочем, тут было много чего, и потребуется не одна книга для анализа. Главное — на протяжении десятилетий шло слияние православной и иудаистской традиций. И оно давало свои плоды — как скверные, так и самые хорошие.

    И сегодня иудаистская Россия присутствует в Российской Федерации. Присутствует совсем не слабо, не как в Дании или Швеции. В одной Москве живет до 90 тысяч граждан Израиля. Они владеют немалой собственностью, и если живут в России, то потому, что им этого хочется.

    «Патриотическая» пресса рассказывает, что они подлыми манипуляциями отняли у русского народа нажитое вековым трудом. Но почему, собственно, подлыми манипуляциями? В основе большинства еврейских состояний лежит немалый и квалифицированный труд.

    И на дальнейшее — иудаистская Россия никуда и никак не исчезнет. Или мы найдем способы мирно сосуществовать, откроем «родник взаимного труда», или будем внутри собственной Родины находиться в состоянии цивилизационной войны: «холодной» или «горячей».

    >

    Часть III

    МУСУЛЬМАНСКАЯ РУСЬ

    На поле Бородина к Кутузовову обратился священник: среди мертвых солдат есть татары… Он не знает, отпевать ли их вместе с русскими… Михаил Илларионович подумал и сказал:

    — Отпевайте, батюшка. Они такие же слуги Государства Российского, как православные. Пусть войдут в Царствие Божие.

    (Исторический факт)
    >

    Глава 1

    РУСЬ ИЛИ НЕ РУСЬ?

    В нашем богатом языке, к сожалению, утратилось одно слово: «россиянин». А между тем это слово нужно и даже необходимо — оно шире, чем слово «русский». Все народы, населяющие Россию, вне зависимости от национальности, — прежде всего россияне.

    (Генерал А. П. Кутепов)
    КАЗАНСКИЕ ТАТАРЫ — УПОРНЫЕ РОССИЯНЕ

    Мусульманское общество на Руси существует давно. Это не отдельные русские, из разных соображений принимающие ислам в наши дни. Это вполне самостоятельное, самодостаточное общество, принявшее ислам намного раньше, чем Владимир затеял крестить Русь по православному обряду. Это общество находится в самом сердце современной России. Если оно выйдет или хотя бы попытается выйти из ее состава, страшно даже представить себе последствия — и политические, и экономические, и социальные. Это общество не всегда считало себя частью Руси… Но уже не первое столетие — считает.

    Внимательный читатель уже мог догадаться — я имею в виду Татарстан и Башкирию. Страны эти, по крайней мере с XVIII века, никогда не пытались отсоединиться от России. В семье не без урода, но абсолютное большинство жителей этих стран совершенно лояльны к России и заявляли об этом много раз с полной определенностью. Даже попытки насильственного обращения в православие, жестокость и грубость колонизаторов не оттолкнули татар — это самое поразительное! Впрочем, их лояльность и терпеливость тоже имеют отношение к исламу… Об этом — позже. Пока приведу факты.

    В Государственной думе начала XX века участвовало много мусульман. В Думе 1-го созыва — 24 мусульманина (из них 12 татар). В Думе 2-го созыва — 34 мусульманина (из них 15 татар). В Думе 3-го созыва — 10 мусульман (из них 7 татар). В Думе 4-го созыва — 7 депутатов (из них 4 татарина).

    Как видно, процент мусульман падает с каждым созывом Думы: царское правительство вносило все новые поправки в законы, затрудняя «проникновение» мусульман в Думу. Но число татар среди депутатов-мусульман скорее растет!

    Так вот: НИ ОДИН из татар — депутатов Государственной думы — НИ РАЗУ не выступил НИ С ОДНИМ антироссийским или антирусским лозунгом. НИ РАЗУ не прозвучало требование выхода из состава Российской империи, НИ РАЗУ русский народ не объявлялся народом колонизаторов или врагом татар. Такого рода обвинения звучали порой из уст крымских татар и кавказцев. Но не казанских татар.

    Более того. Несколько раз правые делегаты Думы бросали разного рода обвинения депутатам-татарам. И получали достойный ответ.

    Вот с трибуны Государственной думы 2-го созыва выступает секретарь мусульманской трудовой группы Калимулла Хасанов. Он выступает вообще-то совершенно не по национальному вопросу. Он показывает кусок хлеба, которым питаются его односельчане. Хлеб больше похож на глину, перемешанную с соломой, чем на продукт питания людей. Хасанов обвиняет власти в разворовывании крестьянских земель, в притеснениях трудового крестьянства. Ни звука о национальном угнетении!

    Но правые депутаты, монархисты и черносотенцы, ухитрились усмотреть в его выступлении национальный «наезд». И засвистели, заорали с мест, чтобы Хасанов убирался в Турцию. Мол, только в Турции и место врагам русского народа, всякой «татарве».

    И тогда Калимулла Хасанов произнес слова, сделавшие его имя знаменитым: «Мы родились на этой земле, здесь мы живем и будем жить вместе с русским народом!» Что называется, коротко и ясно.

    Это происшествие заставило поэта Габдуллу Тукая написать стихотворение, сделавшее его весьма известным в Татарстане: «Мы не уйдем!» Тоже очень коротко и ясно.

    К 300-летию Дома Романовых в 1913 году он написал другое стихотворение: «Надежды народа в связи с юбилеем».

    На русской земле проложили мы след.
    Мы чистое зеркало прожитых лет.
    С народом России мы песни певали,
    Есть общее в нашем быту и морали,
    Один за другим проходили года, —
    Шутили, трудились мы вместе всегда.
    Вовеки нельзя нашу дружбу разбить,
    Нанизаны мы на единую нить.
    …………………………………………………………..
    Мы верные дети единой страны,
    Ужели бесправными быть мы должны?
    СРАВНИМ?

    Представление о казанских татарах как о части России не всегда разделяли другие мусульмане.

    Крымские татары действительно придерживались скорее антирусских позиций. Сразу после завоевания Крыма в 1783 году треть крымских татар выехали в Турцию.

    В Средней Азии в 1860 году Кокандское ханство объявило газават — то есть напало на Российскую империю.

    В 1865-м, после взятия Ташкента, ханство стало вассалом Российской империи. А после подавления кокандского восстания 1873–1876 годов, 19 февраля 1876 года упразднено ханство, создана Ферганская область в составе Туркестанского генерал-губернаторства.

    О «восстании» приходится говорить потому, что уже после разгрома войска хана часть его подданных продолжала воевать под зелеными знаменами ислама, продолжала газават. Как раз в это время появилось и слово «басмачи»: от «басмак» — атаковать, нападать. Сами себя басмачи называли «армией ислама». Движение было не чисто простонародным. Часть рассеянных артиллерией, выкошенных скорострельными винтовками всадников из армии кокандского хана не захотели капитулировать.

    А последние басмачи перешли афганскую границу и напали на «гяуров» в 1947 году.

    Для многих народов Северного Кавказа ислам стал знаменем сопротивления Российской империи. В 1820-е годы Турция заслала в горы, к лезгинам и чеченам, мулл-проповедников. Позже русские офицеры очень жалели, что правительство России не опередило Турцию: послать бы десятком лет раньше к горцам православных батюшек, и тоже с проповедью единобожия! Ну, и имели бы мы сегодня православную Чечню… К сожалению, русское правительство больше полагалось на пушки и ружья, чем на идеи… А зря. Ислам горцы и принимали, чтобы противопоставить себя русским. Ислам стал знаменем сопротивления.

    В отличие от всех этих примеров, в Татарстане не было ничего подобного. В 1906 году там создали общемусульманскую политическую партию «Иттифак аль-муслимин». Но лозунги этой партии были совсем не радикальны: национальное равноправие, поддержка национального языка, придание исламу статуса государственной религии, национальная автономия.

    Это не устраивало не только лидеров басмачей, но и несравненно более лояльных лидеров Азербайджана. Их партия мусаватистов (тоже задуманная как общемусульманская) «не пошла» в Татарстане. А «Иттифак аль-муслимин» не поддерживали в Азербайджане.

    Получалось так: разные народы исповедовали ислам… Они честно пытались создать общую партию всех мусульман. Но создавали фактически партии разных мусульманских народов. Разные в такой же степени, как сами эти народы.

    В ГОДЫ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ

    К началу XX века казанские татары хотели своей автономии. Не успел пасть царизм — и реял над Татарстаном идеал «Волго-Уральского штата» — громадной автономии с населением порядка 7 миллионов человек, в том числе 3,7 миллиона татар.

    8 января 1918 года — в Казани II Всероссийский военный мусульманский съезд: мусульман — участников Первой мировой войны. Некоторая часть солдат распавшихся фронтов Первой мировой заявили, что они подчиняются только Военному мусульманскому совету — «Милли меджлису».

    С 1 марта 1918 года «Идэль-Уральская республика» должна была стать реальностью, вооруженные силы у нее уже были — до 20 тысяч штыков.

    Но и этот проект вовсе не был направлен против России. Республика провозглашалась как «федеративная часть Российской Советской Рабоче-Крестьянской Республики». Ее гражданами объявлялись вовсе не одни татары или только мусульмане, но «русские, чуваши, черемисы, евреи и др. народы».

    Решительно протестуя против Волго-Уральского штата, большевики провозгласили идею Волжско-Уральской советской республики в составе РСФСР. Похоже, их смущали два фактора:

    — что «Идэль-Уральскую республику» придумали не они и не они стоят во главе ее;

    — размеры будущей автономии.

    Что совершенно фантастично: стоило большевикам прикрикнуть, и все национальные организации мусульман, не желавшие сотрудничать с советской властью, были распущены… мирно. Без единого выстрела. Самое крупное из войсковых объединений мусульман объявило о самороспуске и вернуло обратно лидерам «Милли меджлиса» боевое зеленое знамя.

    Наверное, большую роль в этом сыграло то, что большевики обещали татарам автономию. В отличие от белых.

    А. В. Колчак принял делегацию казанских татар: деятелей национального движения Г. Баруди, С. Урманова, Г. Исхаки. Национальные лидеры вполне допускали создание татарских отрядов для войны на стороне белых. Ответ был по-военному четким и однозначным: Россия едина и неделима. Нет и речи быть не может ни о каких национальных правительствах, автономиях и парламентах.

    Результат? В апреле — мае 1918 года красные создали Первую Отдельную Приволжскую татарскую стрелковую бригаду — для начала из 1600 бойцов. Потом ее численность росла…

    Справедливости ради — в конечном счете большевики дали автономию. Правда, татарам дали попозже, чем другим… Обещали еще 23 марта 1918 года — в «Правде» вышла большая статья: «Положение о Татаро-Башкирской советской республике».

    Немцам Поволжья дали автономию в октябре 1918 года: Трудовая коммуна немцев Поволжья. Башкирская республика провозглашена в марте 1919 года. После этого башкиры отказались от участия в общей Татаро-Башкирской республике.

    Татар слишком много… Им надо дать республику, имеющую право на выход из СССР… То есть ССР. Но Татарстан не имеет выхода к общей государственной границе…

    К тому же проект Татарской республики сначала предусматривал включение в Татарию и земель марийцев и чувашей. Коммунисты пытались честно размежевать все народы, всем честно дать свою автономию.

    Власти долго сомневались и тянули, в Татарстане уже заволновались было… Но коммунисты после ряда совещаний на уровне ЦК и Политбюро ЦК РКП (б) приняли решение, благоприятное для казанских татар. 25 июня 1920 года центральная власть РСФСР передала власть в Татарии Временному революционному комитету ТАССР. Этот день отмечался как день советской государственности татарского народа несколько десятилетий.

    Одновременна, летом — осенью 1920 года, предоставили автономию чувашскому и марийскому народам.

    Итак, татары пошли за теми, кто готов дать им национально-территориальную автономию. Сам этот народ расколола Гражданская война не меньше, чем русских. Но за принимаемыми решениями явно видно и нежелание воевать. И вообще воевать, и воевать со своими, с гражданами своей страны. И нежелание воевать с русскими.

    Даже стреляя в русских и друг в друга в ходе Гражданской войны, казанские татары никогда не выбрасывали антирусских лозунгов. Ни одна политическая сила Татарстана никогда не пропагандировала выход из состава России. Расправляясь с политическими врагами, татары никогда не резали русских по национальному признаку. Отстаивая равенство ислама, казанские татары никогда не опускались до убийств православных священников или сожжения церквей.

    Тут опять отличия казанских татар от многих мусульманских народов Российской империи.

    Стоило пасть Российской империи, и началось… В начале 1917 года муфтий Крыма Челебиев возглавил правительство Национальной директории Крыма. В мае 1917 года съезд горцев Кавказа требовал создания горского государства под названием «Северокавказское эмирство». Уже в ноябре — декабре 1917 года 1-й Чрезвычайный съезд народов Туркестана потребовал автономии Туркестана на основе шариата и заявил о создании Кокандской автономии.

    Ну, и басмаческое движение…

    В Дагестане имам Гоцинский объявил себя потомком Шамиля и вместе с пророком Узун-Ходжи начал священную войну, джихад, против неверных. До 1920 года существовало это государство, воевавшее и с белыми, и с красными.

    Впрочем, в 1919-м имам Гоцинский перешел со своей армией к Деникину, а Узун-Ходжа проклял его за то, что тот не тверд в исламе. После этого мусульманский религиозный фанатик Узун-Ходжа стал воевать вместе с явными безбожниками — с красными, против религиозных белых.

    Возникла и Горская республика в Чечне и Дагестане, во главе с Кодовым, а город Петровск переименовали в Шамилькала.

    «Зеленые» партизаны Крыма воевали с советской властью до 1926 года.

    В 1897 году крымских татар было 230 тысяч человек; в 1926 году — 179094 человека. Напомню, как сугубо «отрицательно» выглядят крымские татары в сочинениях Аркадия Гайдара. Видимо, у этого убежденного сторонника официальной линии были причины так относиться к этому небольшому народу.

    В 1897 году на земле жило 1,5 миллиона башкир, а в 1926-м — всего 1 миллион. В 1970 году башкир в СССР стало 1181000. Потому что после войны с советской властью в 1920 году число башкир уменьшилось на треть и не восстановилось до 1970 года.

    Даже в лояльном Азербайджане полковник Ильющенков в 1918 году вынужден был организовать Ленкоранскую республику. Вооруженные силы этого «государства» состояли из 1000 винтовок и 2 артиллерийских орудий. Держалась она почти год.

    А в Татарстане русских не резали. Никогда. Совершенно.

    А СЕЙЧАС?

    И при советской власти, и сегодня Татарстан — одна из самых спокойных исторических областей России. В Татарстане никогда не было активной антирусской пропаганды. Было недовольство снижением роли татарского языка. Но без манифестаций и без антирусской пропаганды. Тем более — без агрессии и без угроз. Уникальная «перестройка»: даже битых морд практически нет, не говоря о покойниках!

    К тому же ни в одной другой мусульманской стране не было столько межнациональных браков, как в Татарстане. Среди татар обоего пола моложе 40 лет до 30 % женаты или замужем за русскими. Фактически возникает новый славяно-тюркский народ.

    Даже в годы «перестройки», когда по Казани бегали мальчики с головными повязками зеленого цвета и с надписями «аятлык» (независимость), не было ни нападений на русских, ни антирусских манифестаций. Даже демонстративного «непонимания» русского языка не было.

    Русские порой болезненно воспринимали слова о том, что Русь завоевала Татарстан и что Татарстан долгое время был ее колонией… Но это, уж простите, их проблемы.

    Я рассказываю это для того, чтобы показать — мусульманская Русь существует. Татарстан — мусульманская страна. Но Татарстан — историческая часть России, и это тоже никуда не денешь. Мусульманская часть России, населенная мусульманским, но совершенно лояльным к остальной России, дружественным по отношению русским, народом.

    КТО ТАКИЕ ТАТАРЫ?

    В сущности, очень путает само слово — татары. Потому что населяют Татарстан вовсе никакие не татары. Когда-то Чингисхан велел называть татарами всю тюркоязычную часть своего войска. Так сказать, «в честь» им же истребленного племени татар.

    В Великой Степи все завоеванные всегда называли себя по имени завоевателей. Так и завоеванные тюрками-огузами подданные Византии стали называть самих себя тюрками — турками.

    После завоеваний Чингисхана появилось множество народов, называвших себя татарами. В царской России татарами называли вообще всех мусульман, особенно говорящих на тюркских языках. Прочитайте у Льва Толстого — он и чеченцев называет «татарами». Русские старики уже в 1970-е годы по привычке называли татарами азербайджанцев…

    Такое употребление слова «татарин» прямо восходило ко временам Чингисхана. Оно было удобно — позволяло воевать со всеми «татарами», как с наследниками гнуснопамятной Золотой Орды. И войско Ивана Грозного, в XVI веке вступавшее в Казань, и русские войска, шедшие через Сибирь в XVII веке, и армия Российской империи, в XVIII веке покончившая с независимостью Крыма, и русская армия XIX века, преследующая чечен в горах к востоку и югу от Хасавюрта, в представлении русского общества делали одно и то же дело. Все они как бы продолжали начатое на Куликовом поле.

    У этих народов мало общего. Крымские татары, сибирские татары и казанские (поволжские) татары имеют разных предков, разную историю и сильно отличаются по своему характеру и поведению.

    На волне «перестройки» появились сторонники переименования казанских татар в булгары. Даже переименовали г. Куйбышев в Болгар (вернули ему историческое название, кстати).

    Русские могут думать об этом очень по-разному… Но вообще-то для них было бы очень выигрышно считать Волжскую Булгарию частью Руси.

    >

    Глава 2

    БУЛГАРЫ — КОРЕННОЙ НАРОД ПОВОЛЖЬЯ

    Смешавшись с бриттами, саксы и англы сделались частью единого английского народа.

    (Карен Хьюит)
    «ЗАВОЕВАНИЕ РОДИНЫ»

    Хазары считали себя наследниками Тюркского каганата, распавшегося в 630 году. Но они были не единственными наследниками. Тюркоязычное племя болгар считало, что их предки пришли в Причерноморье вместе с гуннами. После 630 года они захватили почти все Причерноморье. Разрушенную гуннами Фанагорию на Таманском полуострове болгары отстроили и сделали столицей своего государства.

    Великая Болгария недолговечна. Это одно из государств, мгновенно вспыхивавших и так же мгновенно закатывавшихся на просторах Великой Степи. По легенде, хан Кубрат брал клятву со своих пяти сыновей — быть вместе, не ссориться. Конечно же, сыновья не сдержали своих клятв. Уже в 650-е годы Великая Болгария развалилась. Да еще ударили хазары, покорили болгар, включили в свое государство.

    Один из сыновей хана Кубрата, Аспарух, увел свою орду на берега Дуная. Здесь, покорив славянские племена, в 681 году Аспарух создал новое государство: Дунайскую Болгарию. Византийский император Константин IV Погонат пытался воевать с болгарами, проиграл войну и обязался платить им дань. Новый византийский император присвоил сыну Аспаруха титул кесаря. После очередной войны с болгарами в 716 году установили границу.

    Созданное Аспарухом государство существует до сих пор: так и называется Болгария. Южная граница Болгарии проходит почти по линии 716 года. Славянское государство, конечно: славяне ассимилировали тюркоязычных болгар довольно быстро, веку к X.

    Остальные болгары покорились хазарам. Шли хазарско-арабские войны: халифат пытался навязать степнякам свою религию, ислам. Уходя из зоны боевых действий, болгары переселяются на север, в лесостепь. Переселение идет и по Днепру, до современной Полтавщины. И по Волге, проникая до слияния Волги и Камы.

    Обычно насчитывают четыре волны переселений болгар:

    — после разгрома Великой Болгарии хазарами в 660-е годы;

    — после поражения хазар от арабов в 737 году;

    — после принятия иудаизма в Хазарии как государственной религии. Это вызывало протесты и язычников, и мусульман;

    — после появления в степях печенегов (конец IX — начало X в.). Печенеги воевали с хазарами, отнимали кочевья у их подданных. Мощь Хазарского каганата подкашивали войны со славянами.

    В результате всех переселений болгары оказывались в северной, холодной для них лесостепи. А то и в зоне смешанных лесов. Кочевое скотоводство тут невозможно. Переселенцы переходили к оседлому образу жизни. Скотоводство по-прежнему играло в хозяйстве большую роль, но земледелие становилось все важнее.

    Новые поколения считали эту землю уже своей родиной… И правильно делали! Шел процесс, который во Франции еще в XVI веке стали называть «завоевание родины». Ведь племя франков тоже завоевало Северную Францию, Иль-де-Франс — «Остров французов». Места, где из смешения франков с местными галлами и римлянами родился французский народ.

    РОЖДЕНИЕ ВЕЛИКОГО БУЛГАРА

    Лесное и лесостепное Поволжье испокон века заселяли различные финно-угорские племена. Жившие в лесостепной зоне были земледельцами. Поселившись в степи, мадьяры перешли на кочевое скотоводство. Подхваченные очередной волной переселений, они в середине IX века были вынуждены уйти на запад. В 895–896 годах хан угров-венгров Арпад перевалил Карпаты и завоевал земли славян.

    С Аспарухом-то шло не так много тюркоязычных болгар. В случае с мадьярами переселялся целый народ. Мадьяры основали Венгерское королевство и дали ему свой язык. Венгры постепенно ассимилировали славян. Но до сих пор большая область на севере Венгрии называется Пушта — от славянского «пустынь». А название озера Балатон прямо происходит от славянского «болота».

    В 1896 году в Будапеште торжественно открыли площадь Героев и огромный монумент «Тысячелетие Венгрии» — в честь Арпада и венгров, «завоевавших родину».

    Очень часто у русских историков получается так, что Заволжье — край холодный и суровый, а финно-угорские племена были отсталыми и дикими. Такая позиция лучше оправдывала колонизаторскую политику.

    Татарстан — богатый край с тучными почвами, где растут дубы в три обхвата. Этот край ничуть не менее пригоден для земледелия, чем Подмосковье или Псковщина. В VI–VII веках в нем появились носители новой археологической культуры — назвали ее именьковской по названию села Именьково, где сделаны первые находки. Они обрабатывали землю с помощью плуга, и притом пахали на лошади. Они имели высокоразвитое ремесло и торговали с народами Средней Азии и Казахстана.

    Именьковцы так резко отличаются от местного населения, что в них очевидны пришельцы. Только вот ученые никак не решат, кто же они — тюрки или славяне? Выводов сделаю два:

    1) земля в Поволжье такая, что у ученых нет сомнений — славяне могли ее заселить;

    2) тюрки и славяне могут быть неотличимы по археологическим данным.

    Но нет никакой необходимости в пришельцах, чтобы объяснить начало сложных форм хозяйства через «работу» пришельцев. Тем более не следует объяснять, что славяне принесли в Поволжье земледелие… Потому что земледелие и скотоводство начались в Поволжье в те же сроки, что и на Днепре.

    К земледелию переходили уже носители археологической волосовской культуры медно-каменного века, в III — начале II тысячелетия до Р.Х.

    Носители приказанской археологической культуры бронзового века, XVI–VIII веков до Р.Х., уже определенно были земледельцами.

    Тем более известны земледельческие культуры железного века с названиями, всегда вызывавшими улыбку у студентов первого курса: ананьинская и пьяноборская. А что поделать? Ананьинская культура (VIII–III вв. до Р.Х.) получила название от находок у села Ананьино. Потомки ананьинцев впервые найдены у села Пьяный Бор.

    Кроме того, по Волге и Каме шли водные торговые пути. И путь «из варяг в арабы» — через Москву-реку по Оке и Волге до Каспия. И путь на Урал вверх по Каме. Слияние Камы и Волги не менее важное место для торговли, чем древний Киев или Смоленск.

    Именно в этой точке пространства все время сталкивались, общались, торговали, смешивались разные народы с разными культурами и языками. Тюрки-болгары переселялись далеко не в пустую землю. Смешиваясь с местным финно-угорским, а может быть, и славянским населением, они заложили основу новой народности. Самые развитые и культурные люди в этих местах, они дали название новому этносу: болгары. И язык.

    БУЛГАРСКИЙ ЭМИРАТ

    Изучая историю Булгарского эмирата, трудно отделаться от мысли — а ведь во многом тюрки обогнали славян! Судите сами: у славян племенное деление сказывалось до XIV века. У булгар оно исчезло ко второй половине X века. Названия племен — суваров, барсилов, баранджиров, эсегелов — навсегда исчезают из летописей. Особенности погребального обряда тоже перестают фиксироваться.

    Разумеется, в Булгаре жили не одни булгары. Финно-угорские народы отличались от них. Но ведь и на Руси жили финно-угры. Но на Руси и славянские племена никак не могли слиться в единую народность! А в Поволжье тюрки смогли это сделать.

    Русь превратилась в централизованное государство после завоевания варягов. К этому факту многие русские до сих пор относятся нервно, даже психованно. Ну и пусть себе дальше «относятся». Потому что династия Рюриковичей и правда варяжская, и даже Ярослава Мудрого называл так первым H. М. Карамзин — творил подходящую легенду. Современники звали этого князя иначе — Ярицлейфом Скупым…

    А вот Булгар не нуждался ни в каких варягах! «Завоевывая родину», булгары стали сами себе совсем неплохими варягами.

    На Руси языческие имена были даже у внуков крестителя страны. В Булгаре языческое имя носил только первый эмир Алмуш. До того как принять ислам и носил. Ни часом позже.

    На Руси князья очень поздно стали чеканить монету. До XIV века в качестве платежного средства ходили шкурки куниц и белок. А само слово «рубль» прямо происходит от слова «рубить». Отрубленный кусок медной или серебряной проволоки.

    В русском языке есть названия монет, прямо восходящие к тюркскому названию «алтын» — золотой. Еще в середине XX века вполне можно было назвать 15 копеек старинным словом «пятиалтынный». И все понимали, что это такое. Теперь слово выветрилось, а жаль…

    В татарском языке нет названий денежных единиц, кроме рубля. Потому что монетная система Великого Булгара была совершенна, и каждый эмир чеканил монету со своим именем. Свои монеты чеканили даже князья местных государств, подчиненных Булгарии, — скажем, до 970 года чеканил свою монету Сувар.

    На Руси неизвестны местные княжества, чеканившие свои монеты.

    Уровень земледелия? В «Повести временных лет» под 1024 годом записано, что во время отчаянного голода в Суздальской земле «булгары и привезоша жито и тако ожиша». Такого же рода записи есть под 1229 годом.

    Но нет ни единого упоминания о том, что из русских земель привозят жито в Булгар. Потому что в Булгаре раньше перешли от подсечно-огневого земледелия к пашенному. И часто пахали на лошади. И применяли много железных орудий. При раскопках сошники, серпы, лемехи для плуга, жернова — самый массовый материал. И создали систему навозного удобрения уже к XII столетию.

    В общем, по времени и масштабу освоения пашенного навозного земледелия тюрки Великого Булгара славян откровенно обогнали.

    Наверное, им было проще, тюркам: славяне в Волго-Окское междуречье пришли из районов более теплых, над ними еще долго довлели стереотипы, кормившие предков. Тюрки же начинали с нуля… И у них неплохо получилось.

    Скотоводство? По данным раскопок, местные породы коров и лошадей заметно крупнее разводимых и финно-уграми, и славянами.

    Города? В 1235 году в Волжскую Булгарию прибыл монах из Венгрии. Этот монах со славянской внешностью и с римским именем Юлиан хотел найти родину своих венгерских предков… Вот его запись: «Булгария — великое и могучее государство с богатыми городами». Этих городов известно больше 170. Многие из них — Биляр, Сувар, Джукетау, Болгар — стали известны далеко за пределами страны.

    Биляр в древнерусских летописях называют Великим городом. И не зря. Его площадь превышает 700 гектаров. Тогда как площадь Киева и Чернигова в XIII веке не превышала и 100 гектаров. А площадь Парижа, Лондона, Кёльна, Милана — от 200 до 400 гектаров.

    Архитектура? Соборная мечеть Биляра имеет площадь внутреннего пространства в 2300 кв. метров. Она построена из белого камня в X веке, за сто лет до Софии Киевской.

    Но площадь Софии Киевской не больше, а Софии Новгородской — даже меньше Соборной мечети Биляра.

    Ремесла? В Новгороде XI века известно 24 ремесленные специализации. В Биляре — 27.

    Металлургический район Биляра занимал площадь более гектара — невероятно много по тем временам. Русь ввозила металл. Булгар вывозил. В Среднюю Азию, Казахстан, Азербайджан, на Русь и в Причерноморье шла продукция бронзолитейщиков и медников Булгара.

    Технике филиграни и зерни на Руси учились, похоже, не в Византии — в Булгаре.

    Из одного грамма золота через отверстие в стальной пластине протягивали нить длиной в два километра.

    Стеклодувы Биляра производили не только посуду, в том числе на редкость изящные флакончики, но и оконное стекло — круглые диски диаметром 20–30 сантиметров.

    На Руси еще в XVII веке в окна вставляли почти исключительно слюду.

    Продукция гончаров Булгара расходилась по всей Восточной Европе.

    Во многих странах, вплоть до Польши на западе и Самарканда на востоке, ценили особый сорт тонко обработанной кожи. Он назывался «булгари». Секрет этого производства погиб под кривыми саблями монголов.

    Торговля? В некоторых арабских книгах всерьез утверждается, что Булгария заселена одними купцами. Мало того что вывозилось многое, произведенное ремесленниками. Находясь на стыке торговых путей, Булгария превратилась в крупнейший центр международной торговли. Через нее везли янтарь из Прибалтики, русское и византийское стекло, посуду из арабских стран, металл, рабов, кожу, ювелирные изделия, оружие. В Булгаре находят китайские, скандинавские, иранские, индусские изделия. Известны находки среднеазиатских, китайских, чешских монет.

    Со всех ввозимых товаров взималась пошлина — одна десятая стоимости груза. Государство сказочно обогащалось.

    Грамотность? Интеллектуальный уровень? Ислам проник в Булгар из Средней Азии… Из стран высоко развитых медицины, философии, астрономии, поэзии.

    Еще в начале X века при многих мечетях были начальные школы. К этому времени арабская письменность вытесняет более древнюю руническую.

    Многие интеллектуальные достижения булгар стали достоянием всего мусульманского Востока. Книга врача Тайджеддина аль-Булгари «Лучшие лекарства от отравления» была популярна без преувеличения века. Врач Ходжи Булгари умер в Газни, на территории современного Афганистана. Его могила посещается до сих пор.

    Богословские сочинения Бурханеддина аль-Булгари, Хаджи Ахмета аль-Булгари, Ибн Идриса аль-Булгари широко ходили по тогдашнему Востоку.

    Так же известна была книга «История Булгара» Йакуба ибн-Нугмана. К сожалению, сам труд не сохранился, мы знаем о нем из сочинений испанского мусульманина Абу-Хамида ал-Гарнати. По странам тюркских языков широко ходила и поэтическая книга Кула Гали «Йусуф и Зулейха»: авторское переложение библейского предания об Иосифе, проданном братьями в рабство и ставшем правителем Египта.

    Позволю себе ехидно спросить: а что, многие русские X–XIII веков стали так же знамениты в Византии, как эти булгары на Востоке? Назовите мне, пожалуйста, имена врачей и богословов, прославившихся в стране, давшей Руси христианство.

    А коли не можете, позволю себе и вывод. Может быть, очень неполиткорректный и к тому же не патриотический. Но ведь получается — уровень интеллектуального развития в Булгаре X–XIII веков будет повыше, чем на Руси. Достижений заметно больше. И появляется уже авторская литература, авторские сочинения по истории, а не официальные летописи… Авторские произведения в домонгольской Руси, увы, неизвестны. Даже хулиганские сочинения древнего Новгорода о Ваське Буслаеве, Садко и Хотине Блудовиче — это скорее записи фольклора. Вроде современных записей матерных пародий на «Конька-Горбунка» или «Евгения Онегина».

    Опять тюрки славян обогнали!

    И уж конечно, есть основания писать у современных татарских историков: «По уровню экономического, общественно-политического и культурного развития она ничем не уступала не только своему соседу — Киевской Руси и древнерусским княжествам — но и западноевропейским государствам. Булгары являлись создателями одной из ярких средневековых цивилизаций Европы».[106]

    Одно маленькое несогласие с татарскими коллегами: может быть, пора перестать равняться на Западную Европу? Похоже, на востоке Европы происходили события ничуть не менее значимые. Пусть они равняются на нас!

    БУЛГАРЫ И ТАТАРЫ

    Почему же булгары называются татарами, а Булгария — Татарстаном?!

    Ах, уж эти русские… Вечно они выдумывают, что именно им приходится хуже всех! Со времен Карамзина и Пушкина гуляет по Руси легенда, что Русь своей грудью закрыла Европу от монгольского нашествия. В духе: «Издыхавшая Русь прикрыла начинавшееся просвещение».

    В петербургский период нашей истории эту эпоху — XIV–XV века — однозначно трактовали как «проклятое» время, когда естественное развитие Руси — самой большой и самой богатой страны Европы — было прервано татарами. Когда Русь оторвали от Европы, и она, по выражению графа А. К. Толстого, «наглоталась татарщины всласть». Но это не совсем так…

    Русь находится на периферии империи монголов. В некоторых областях Руси монголов вообще не было. Совсем. В Северо-Западной и Западной Руси: во Пскове, Новгороде, Полоцкой и Минской землях, в Гродно и в Полесье никто не видел ни единого монгола.

    Юго-Западная Русь монголов била. Даниил Галицкий не раз побеждал их, а вот монголы даже не пытались взять его крепости Холм и Кременец.

    А вот другие цивилизации оказались слишком уж близко от монгольских земель. Цивилизации чжурчженей в Маньчжурии и в Приморье, цивилизация тангутов в Центральной Азии, цивилизация кыргызов на Енисее были монголами уничтожены. Под корень. Почти такая же судьба уготована оказалась и Булгарии.

    Осенью 1223 года монголы первый раз вторглись в Болгарию. Под Самарскими Луками булгары засели в укреплениях. Их центр начал отступать, заманивая противника. Немногочисленный (порядка 4 тысяч человек) отряд монголов оказался между укреплений… Осталось их меньше ста человек. Этих уцелевших отправили домой объяснить Батыге Джучиевичу, что завоевывать Булгар не обязательно. К сожалению, Батыга не поверил…

    В 1229 году монголы бьются со сторожевыми отрядами булгар на Яике. Они вырубили булгар, но в саму Булгарию пойти на этот раз не решились.

    В 1232 году монголы вторглись в страну и дошли до Биляра. Посмотрели… и повернули обратно. Крепостные стены оказались слишком уж высокими.

    Только в 1236 году сил монголам хватило. Примерно стотысячной орде монголов противостояло 10–20 тысяч булгарских воинов. Булгария посылала за помощью на Русь. Ответа не было. Страшный удар обрушился на Булгарию и погубил ее.

    «Той же (1236 года. — А.Б.) осени приидоша из восточной стороны безбожные татары, и взяша славный Великыий город Болгарскыи и избиша оружием от старца уного и до сущаго младенца, и взяша товару множество, а город их пожгоша и всю землю их полониша» — рассказывает русская летопись.

    Впрочем, сопротивление продолжалось более 40 лет. Лишь постепенно Булгария стала частью улуса Джучи. Это созданное в 1240—1260-х годах государство названо по имени сына Чингисхана, Джучи. Это его удел. Сам Джучи умер в 1227 году. Ханом улуса Джучи сделался сын Джучи и внук Чингисхана, Бату-хан.

    Батыга Джучиевич (1242–1256) был вассалом верховного кагана в Каракоруме. В 1240-е годы он построил столицу, город Сарай-Бату на Нижней Волге.

    Постепенно влияние Каракорума ослабевало в Сарай-Бату.

    Хан Хубилай в 1260-е годы переносит столицу Каганата из Каракорума в Ханбалык (Пекин). Берке не идет на конфликт, но уже не чеканит монету с его именем… Но и свое имя на монеты не ставит.

    Менгу-Тимур в 1266 году стал чеканить монеты со своим именем. Улус Джучи стал независимым государством. На Руси его называли Золотая Орда.

    Булгары оказались подданными улуса Джучи. Постепенно они начали называть себя не булгарами, а татарами. «Однако современные татары, особенно поволжские, обязаны своим происхождением не монголам, а булгарам и кыпчакам. К монгольским завоевателям они не имеют никакого отношения».[107]

    Еще раз зайду чуть-чуть дальше очень уж осторожных татарских коллег… Мало того, что так называемые татары вовсе никакие не татары, а булгары… Они еще и жертвы татар.

    Как одна из самых страшных вероятностей для Руси видится мне перспектива строительства столицы монголов близ Руси или перенос ее на Русь. Установление самых страшных и самых долгих форм монгольского ига…

    А для Булгара этот возможный ужас сделался реальностью! Частью состоявшейся истории.

    ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ!

    На протяжении веков в России ставили знак равенства между народами, которые называли себя татарами, и монголами-завоевателями времен Чингисхана и Батыя. Так называли даже тюркоязычных мусульман-азербайджанцев и не тюркоязычных чеченцев. Зачем? А чтобы присоединить к «исконным врагам России». И, присоединяя их земли к Российской империи, тем самым продолжать разгром ненавистного врага.

    Взяли Казань… Взяли Крым… Захватили Сибирское ханство… Примучили Северный Кавказ… Тем самым как бы продолжили дело предков, начатое на Куликовом поле.

    Как колонизаторы, русские тем самым выигрывали. Доказывали самим себе и всем окружающим, что они «исторически правы». Так доказывали, что даже некоторые татары в это поверили.

    Но вместе с тем мы очень много проиграли оттого, что не признавали булгар россиянами и своими собратьями по историческому несчастью.

    Во-первых, потому, что булгары — вовсе не «злые татарове» исторических песен времен нашествия Батыги Джучиевича и ордынского ига. Утверждая это, мы просто вынуждены врать. В том числе и отрицая уровень развития Булгара. Если Булгария кормила Русь, если по уровню развития литературы, ремесла и торговли Булгария превосходила Русь (пусть не во все исторические периоды), если город Булгар был больше Киева и Новгорода, то какова цена нашей «цивилизаторской» миссии? Очевидно, что она несостоятельна.

    И вот парадокс: не первый век мы ведем раскопки в Татарстане, изучаем арабские и персидские хроники, рисуем исторические карты и сводим воедино написанное на разных языках.

    И тут же, другой рукой, доказываем: дикая была страна эта Татария. Ни городов путных, ни письменности, ни цивилизованной жизни. Все-то мы туда и принесли, включая земледелие, членораздельную речь и огонь.

    Вроде бы понимаем — в стране древнейшей земледельческой культуры нет и не может быть никаких кочевников. Отродясь не набегали на Русь предки этих вот спокойных смуглых людей из Казани. Никакого не имеют отношения к пожару над Рязанью, вырезанному до младенца в люльке Козельску, отрезанным вместе с серьгами женским ушам в седельных сумках «потрясателей вселенной».

    Но как-то так получается — вроде поволжские татары каким-то таинственным образом имеют отношение ко всему этому мраку.

    Получается раздвоение сознания, а по-научному — шизофрения. И насколько «помогает» такая позиция строить отношения с булгарами — догадайтесь, пожалуйста, сами. Вернейший способ развалить общее государство.

    Во-вторых (и это главное!), мы упускаем возможность присвоить себе достижения булгар. Если булгары — это жертвы монгольского нашествия и наши собратья по несчастью, то мы уже не предъявляем им претензий, а дружим с ними и сочувствуем им.

    А если булгары (казанские татары) — россияне, то ведь мы еще имеем отношение к их достижениям. Даже если лично в нас нет ни капли татарской крови, то мы ведь знаем: и мы, и татары — жители одной страны. С одной исторической судьбой.

    Уже можно пыжиться: наш Булгар. Наши врачи, чьим могилам поклоняются в Афганистане. Наша кожа «булгари», наша зернь, наша торговля от Франции до Китая.

    Во всех отношениях присоединяться к булгарам выгоднее, чем обвинять в несуществующих грехах.

    >

    Глава 3

    ЗЕЛЕНОЕ ЗНАМЯ НАД РУСЬЮ

    — Аллах Акбар!

    — Воистину Акбар.

    (Вероятное будущее Руси)
    КАК БУЛГАРЫ ПРИНИМАЛИ ИСЛАМ

    Первый эмир (эльтебер) Великого Булгара Алмуш стал называться мусульманским именем Джафар ибн-Абдулла. В 920 году он послал посла Абдаллаха в Багдад, к калифу Муктадиру. Имя посла свидетельствует — мусульманин. Мусульмане в Булгаре были еще с VIII века, со временного принятия ислама хазарами…

    В 922 году состоялось ответное посольство калифа в Булгар. И официальное принятие ислама Булгаром как государственной религии.

    Мы не знаем, как решался вопрос с обрезанием… Возможно, часть взрослых или даже почти все взрослые в первом поколении мусульман оставались необрезанными. Но скорее всего, уже первые два-три поколения соблюдали обычаи ислама.

    По крайней мере, у булгар не было такого религиозного «плюрализма», как у хазар. Уже в X веке все погребения ориентированы строго на юго-запад, в сторону Мекки и Медины. Никаких вещей и сопроводительной пищи в погребениях. Во всех населенных пунктах — мечети. Кочевники и раньше не разводили свиней, но местные-то оседлые жители очень даже их разводили. А с X века свиньи исчезают во всех уголках Булгара-Татарстана.

    По-видимому, ислам проник в сознание булгар намного глубже, чем иудаизм — в сознание хазар. Он сильно изменил нравы и поведение народа.

    Есть много признаков, что к своей принадлежности к миру ислама булгары относились крайне серьезно. Персидский историк XII века Абуль-Хасан Бейраки говорит о посылке денег в Хорасан на строительство мечетей. Кроме того, булгары послали для государя Хорасана «удивительные дары… каких никто не видел, просто чудеса мира». Такая вот провинциальная серьезность — помочь единоверцам, хотя те даже и богаче пославших дары…

    КАК МОНГОЛЫ ПРИНИМАЛИ ИСЛАМ

    Улус Джучи тоже нуждался в религиозном единстве. Дать его не могли ни прыжки и завывания шаманов, ни туманные ссылки на Великое Синее Небо.

    Хан Берке Батыгович принимал ислам лично.

    При хане Узбеке (1312–1342) ислам стал государственной религией улуса Джучи. При этом множество родов и племен оставались язычниками еще очень долго. Скажем, в Хакасии мусульман были буквально единицы. Русские в XVII веке застали хакасов шаманистами.

    Ислам не особенно сплачивал народы улуса Джучи. Казанские татары все равно очень отличались от крымских татар, те и другие — от киргиз-кайсаков, от киргизов, от сартов, от уйгуров. Мусульмане из большинства тюрок получились довольно нерадивые. В Казахстане еще в XIX веке приносили в жертву местным божкам скот. Ходили мрачные слухи, что бывали и жертвоприношения людей… Еще нерадивее казахов мусульмане Северного Кавказа — эти порой выступают, как почти неприкрытые язычники.

    Наверное, дело во времени и в способе принятия ислама.

    Азербайджан мусульмане завоевали в 639 году, междуречье Сырдарьи и Амударьи (Мавераннахр) и Бактрию — в 673–674 годах и до конца в 706–716 годах.

    Миссионеры ислама исламизировали Булгарию в IX–X веках, Башкирию в X–XII, Кабардино-Балкарию и Черкесию начали и не закончили исламизировать в XIV веке, Чечено-Ингушетию исламизировали еще менее последовательно — в XVI–XVII веках, а завершили в XIX веке.

    Те, кто принимал ислам поздно и в основном как идеологию для противостояния Российской империи, и стали мусульманами непоследовательными, нерадивыми.

    Те, кого исламизировали рано и без всякой идеологии, приняли ислам как мировую религию. Как способ исповедовать Единого Бога, Аллаха.

    Татары — глубоко исламский народ. Языческая мифология, вера в духов мест и сил природы у них очень слаба. Татары — в большей степени мусульмане, чем русские — христиане. Гоголь без труда написал целую книгу про утопленниц, привидения, встающих мертвецов и чертей. Этот пласт народного фольклора на Руси никогда не исчезал. Похожую книгу мог бы написать дагестанец или казах — у них не меньше пережитков язычества. Но нет и не может быть своего Гоголя у казанских татар.

    ВЕРОЯТНОСТЬ СЛАВЯН-МУСУЛЬМАН

    Русь лежит далеко от центров распространения ислама. Но ведь славяне много раз проникали на Волгу и на Северный Кавказ. Хорошо документировано нашествие славян на земли Византии — взятие ими крупного города Топера в VI веке, появление славянского флота у берегов Италии в 622 году…

    К востоку от имперских земель меньше старались летописцы. Но кое-что известно и из археологии, и от арабских хронистов. Например, Ибн-Фадлан в начале IX века встретил на Кубани славянскую орду в 20 тысяч человек.

    Такое славянское племя вполне могло исламизироваться, а потом вернуться на Русь… Захватить власть над Русью? Могло быть и так. Причем за не очень большой группой славян-мусульман сразу встал бы весь халифат. Как мусульмане посылали армии против хазар, как они завоевывали Испанию и Галлию, так охотно послали бы свою армию и на Русь. В конце концов, Южная Галлия, Нарбонн и Пуатье ничуть не ближе к центрам ислама, чем Киев и Чернигов.

    Представляю, картинка: 800 год. Вверх по Днепру тянутся ладьи: племя Мухаммеда Славянского возвращается на историческую родину. Высаживается под Киевом. Поют муэдзины, к восторгу местных жителей, пока поголовно язычников. Интересно ведь: чалмы, яркие одежды, веселый шум, непонятные, но увлекательные слова молитв на арабском и персидском.

    Восторг несколько притихает, когда пришельцы начинают строить посреди Киева мечеть… Восторга еще меньше, когда дружина Мухаммеда, во главе с верными беками и визирями, принимается рубить идолов на погосте…

    — Эй! Вы что это делаете?!

    — Неправильных богов искореняем. Пошли с нами!

    — Я сын Даждьбога! Вот я вас!

    — Сукин ты сын, если так. Лучше сразу принимай истинную веру, а то мы тебя сразу саблями. А ну повторяй: нет бога, кроме Аллаха… Повторяй, сказано!

    — Так ить… Так ить у вас же того… Обрезание…

    — Взрослым обрезание не делаем. Нас булгары научили, да продлит их годы всемилостивейший Аллах… Это когда дети родятся — им сразу обрежем все, что надо. С нами вон сколько резников приехало… А изображать идолов нельзя, потому что создавать живых существ — это дело только Аллаха Предвечного. И главное — всегда помнить, что Бог на небе един и велик, а всех остальных богов на свете не существует, их придумали предки потому, что были еще дикие и еще не познали Аллаха.

    Не утверждаю, что все прошло бы исключительно мирно. Могла вспыхнуть жестокая междоусобица. Одни племена могли принять Аллаха, а другие как раз гневно отринуть. Тоже перспектива межплеменной усобицы. Но пустить корни на Руси ислам вполне мог. Ничуть мы не хуже Булгара.

    Допустим, язычники огорчились так сильно, что прибили Мухаммеда Славянского и прогнали прочь пришедших с ним мулл… А на другую весну выгребают против течения Днепра, стараются побыстрее попасть в Киев сын Мухаммеда, Хоттаб ибн-Мухаммед, и ведет он не только остатки своей орды. С ним плывут пятьдесят тысяч арабских воинов — свирепые мусульманские фанатики. Их офицеры прошли походы в Северной Африке и в Испании, в Афганистане и в Средней Азии. Они готовы умереть до последнего человека, но принести свет истинной веры язычникам.

    Русские всегда всех били? Они были невероятные патриоты, и невозможно представить себе, чтобы их покорил внешний враг? Ага! То-то они не так давно платили дань хазарам… Иудаистам. А тут — перспектива еще внутреннего союзника, исламизированных славян.

    В общем, и в таком варианте шанс у мусульман очень даже был.

    ВЕРОЯТНОСТЬ ВЫБОРА ИСЛАМА

    Но даже и без завоевания русские мусульмане могли бы склонить чашу весов в пользу ислама в час выбора веры… Стоит под Киевом орда Мухаммеда Славянского. Славные воины, не раз участвовали в походах на Византию, князья с ними очень даже считаются.

    Выбирают русские будущую государственную веру — и громко звучит голос не муллы из далекого Булгара, с которым не раз воевали, а голос приближенного князей, могучего вождя Мухаммеда, с которым и Владимиру Красное Солнышко ссориться не резон…

    Ах да!!! Если орда Мухаммеда пришла на Русь в 800 году, к 889 он давно бы уже покоился на мусульманском кладбище подле Старой Киевской мечети. Итак, лоббирует ислам перед Владимиром не он, а его внук, сам уже не очень молодой Сулейман ибн-Хоттаб. Вещий мудрый Хоттабыч русских былин.

    В плане геополитики… Можно присоединиться к могучей Византийской империи… А можно — к не менее могучему халифату. К халифату даже лучше — он далеко. Не сможет халифат сделаться чем-то вроде сюзерена Руси… Приняв ислам, нет нужды брать Корсунь, жениться на византийской принцессе. Не надо создавать условия, чтобы давший веру не мог сесть на шею новым единоверцам…

    Еще один фактор: мусульманское лобби в самом государственном совете… Голоса тех дружинников и князей, что уже приняли новую веру и хотят видеть ее государственной.

    Христианское лобби звучало громко на Руси 989 года.

    Но что, если бы мусульманское лобби прозвучало еще громче? Да еще вместе с голосом не Булгара, а халифата? В такой примерно форме: «Примете ислам — можете рассчитывать на мою армию… В походе на Византию, например». Что подразумевает и другой намек — на возможность пустить в ход армию халифата и против руссов, не желающих принимать истинной веры…

    В общем, однозначно сказать трудно, как тут могло бы повернуться. Вполне могли бы выбрать и ислам.

    ВЕРОЯТНОСТЬ ИСЛАМИЗАЦИИ ОТ МОНГОЛОВ

    Есть, конечно, еще одна возможность исламизации… С конца XIII века монголы приняли ислам. Мусульманство — официальная государственная религия улуса Джучи, который на Руси упорно называют Золотой Ордой.

    Оставайся Русь языческой к XIII веку — тут мусульманизация реальнее., Не было бы такого уж бешеного сопротивления: ни военного, ни психологического. Особенно если бы центр улуса Джучи, его столица, оказалась бы ближе к Руси. А языческая Русь и не могла бы эффективно отбить противника. Быть бы Сараю в южнорусских степях, в Крыму или на территории современной Херсонщины. А то и Полтавщины.

    Правда, такая поздняя мусульманизация, скорее всего, имела бы другие последствия. Возник бы пронизанный пережитками язычества «местный», «народный» ислам — примерно как в Казахстане или на Северном Кавказе. Впрочем, и православие на Руси довольно своеобразное… Ну, возник бы столь же самобытный, местный ислам.

    Если Русь к XIII веку христианская — конечно, мусульманизировать ее непросто. Что характерно — в нашей реальности монголы и не пытались нести ислам на Русь.

    Туркам удалось превратить в мусульман бывших христиан Византийской империи. Но на это ушли века, и соотношение сил было совершенно другое. На Переднем Востоке христиане жили в государствах, где власть принадлежала мусульманским князьям. Исповедовать христианство им никто не мешал, но налоги-то устанавливали мусульмане. Порой они даже затрудняли переход в ислам — христиане платили особые налоги, раза в два-три больше мусульман. Князья не хотели резать курицу, несущую золотые яйца.

    Мусульманизировать удалось и Персию — до завоевания мусульманами она была зороастрийской. В Индонезии мусульмане заставили отказаться от своей веры и язычников, и индуистов, и буддистов.

    Одна из причин — землями Византии, Персии и Южной Азии владели мусульмане давние и убежденные. Обращать в ислам христиан и язычников они считали своим священным долгом. А монголы улуса Джучи — мусульмане недавние, нерадивые и непоследовательные. Ни одно нашествие монголов на Русь после мусульманизации не осмысливалось как газават.

    Даже располагайся Сарай на Полтавщине, власть мусульманских князей была бы меньше, чем арабских на Переднем Востоке. А сами монголы куда меньше стремились бы нести Аллаха русским, нежели арабские князья. Полная аналогия — это мусульманский монгольский князь, сидящий в Московском кремле. Мусульманский фанатик, готовый нести ислам и словом, и силой оружия.

    Впрочем, даже в этом случае надо принять во внимание: очень уж разная психология у самостоятельных, активных русских, привыкших жить самоуправляемыми общинами, и у согнутых в покорности, привыкших повиноваться властям жителей Византии.

    В общем, мусульманизация Руси через монголов почти невозможна.

    ВЕРОЯТНОСТЬ РАСКОЛА СТРАНЫ

    В нашем сегодняшнем представлении Русь — обязательно единое государство. И с одной верой. Но ведь в действительности большую часть своей истории Русь вовсе не была единым государством с одной верой.

    На заре всех времен Русь, княжество потомков Рюрика, охватывало вовсе не все земли, которые мы называем сегодня Русью. Во времена Олега и Игоря только 6 племенных союзов из 12 признавали власть князей Новгорода и Киева.

    До 964 года южнее волоков из Ловати в Днепр Русь тянулась узкой полосой вдоль Днепра — по обеим сторонам пути «из варяг в греки». А на приличном расстоянии от Днепра никакой Руси не было и в помине.

    Византийский император Константин Багрянородный в X веке писал, что лишь киевский регион назывался Русью. Все остальное «являлось «окраиной Руси» (exo Rossia), состоящей из славянских племен, которые платили дань киевскому князю».

    И потом, с XI века, одновременно были на Руси разные княжества, с весьма разным политическим строем.

    С XIV века сосуществовали Великое княжество Литовское и Русское, Господин Великий Новгород, Господин Великий Псков и Московия. Тоже с разным политическим строем.

    С 1569 года Великое княжество Литовское и Русское находилось в унии с Польшей и составляло с ней единое государство: Речь Посполитую. А одновременно жила и развивалась Московия. Даже после разделов Речи Посполитой в конце XVIII века часть Руси жила не в подчинении Москве. Западная Украина и Карпатороссия оставались частями Австрийской империи (с 1849 г. — Австро-Венгрии).

    Великое княжество Литовское и Русское, а потом всю Речь Посполитую раскалывала рознь между католицизмом и православием. Давление на православных официальных властей Великого княжества вынуждало православных князей отъезжать в Московию… Московское княжество усиливалось, Литва и Речь Посполитая ослабевали.

    Принятие ислама еще глубже раскалывало бы Русь, чем различия между католицизмом и православием.

    Представим себе, что Южная Русь, от Смоленска и волоков на реку Десну, стала быстро исламизироваться. Тут возникает мусульманское государство с центром в Киеве…

    Но ведь на севере страны, привязанной к Скандинавии и Германии и политически, и экономически, вряд ли приняли бы ислам. По крайней мере, добровольно. Очень уж далекая, малопонятная вера. Если раскол — то ведь и религиозная война.

    В исторической реальности юг Руси намного слабее, неувереннее севера. За IX–XI века новгородцы четыре раза брали Киев: при Аскольде и Дире, при Олеге, при Владимире, при Ярицлейфе-Ярославе. А киевское ополчение ни разу не только не взяло Новгорода, но даже не подходило к его стенам.

    Принятие ислама делало бы вероятным большую самостоятельность Южной Руси.

    ВЕРОЯТНОСТЬ ИСЛАМИЗАЦИИ ЗАПАДНЫХ СЛАВЯН

    Для крайнего запада Руси ислам мог бы очень «подойти», больше всякой версии христианства. Ведь западные славяне, лужицкие сербы, бодричи и лютичи, не признавали христианство как религию врагов, немецких рыцарей. Ислам годился для отделения от врагов еще лучше, чем язычество!

    Европейцы несут христианство в своем «дранг нах остен»? А мы переходим в ислам! Исламизация Руси открывала бы просто грандиозные возможности такого рода.

    Волынь состоялась как часть Европы. Но это — с XI–XII веков. А в IX–X веках был ведь соблазн не присоединиться к Европе, а противопоставить себя венграм и полякам.

    Кстати, о поляках… Польша крестилась довольно поздно: в начале XI века. Позже Руси. Крестилась по католическому обряду, и сами поляки считали — это делает невозможным дальнейший «дранг нах остен». Ведь если поляки крестились, религиозная война с ними лишается всяких оснований!

    Они ошибались, поляки. Уже после крещения Польши ей пришлось воевать четыре века, до кровавого торжества над рыцарскими орденами под Грюнвальдом в 1409 году. Крещение помогло — сплотившись, народ сумел отбиться от завоевателей. Да и идеология появилась: мы — тоже часть сынов и дочерей матери-Церкви! Рыцарские ордена совершают по отношению к нам несправедливость…

    Но по крайней мере до крещения, до начала XI века, соблазн несла и идея принять мировую религию, отделяющую от Европы. Пока халифат где-то там далеко, в непостижимом южном мареве, соблазн невелик. Если в мусульманство переходят хорошо знакомые волыняне, это совсем другой разговор…

    Кстати, о чехах: чехи крестились в IX веке, от Кирилла и Мефодия. Крестились по православному обряду — и к Церкви хотели принадлежать, и противопоставить себя врагам, католическим рыцарям. Опять тот же самый соблазн. Если ислам появляется на Руси в 800 году, то ведь и к чехам он приходит еще до Кирилла с Мефодием…

    Окажись под рукой мировая религия, позволяющая противопоставить себя «дранг нах остен», — и кто сказал, что католицизм такая уж неизбежность для чехов? Могло сложиться очень по-разному…

    Лютичи и бодричи ушли в историческое небытие, не желая признавать Христа. В частности и потому, что языческие обряды и божества оставались для них символами нормальной человеческой жизни, жизни племени, рода, семьи. А христианство и его символы за века войны с христианами сделались для них символами рева боевых рогов, топота рыцарских коней, сине-багрового пламени, рвущегося ввысь над развалинами домов.

    Ислам позволял бы принять мировую религию — и при том противопоставить себя тем, кто нес веру в Христа очень уж своеобразно: захватывая и разделяя земли, обращая в рабство, убивая и насилуя.

    В общем, перспектива: на западных рубежах Руси и в землях западных славян до реки Лабы (Эльбы) появляется мощный анклав мусульманского мира. Воинственный, сильный, он грозно противостоит западному христианскому миру. Да еще с центром в Киеве…

    Бессмысленно и гадать, как могли бы сложиться отношения мусульман-славян и католиков — германцев и романских народов. Боюсь, перспектива Крестовых походов не состоялась бы. Тут пахнет скорее газаватом, походом исламских полчищ на запад, из Киевского эмирата.

    Грядущее чревато превращением в мечеть собора Парижской Богоматери, минаретом над лондонским Тауэром, эмиратом Лионским и ханством Парижским.

    Крестовые походы могли не состояться и при гораздо меньшем масштабе мусульманизации славян: если бы приняли ислам только восточные славяне, до Волыни. Даже тогда мусульманская Русь, Киевский эмират или султанат, могла стать гарантом политкорректного отношения Европы к мусульманскому миру. Удар из Европы на Иерусалим? Тогда будет ответный удар с берегов Десны на Париж! И какой из них получится сильнее, это еще надо посмотреть.

    >

    Глава 4

    ЧТО ЗА ВЕРА ИСЛАМ?

    Нет Бога кроме Аллаха, и Магомет — пророк его.

    (Классическая формула ислама)
    ВО ЧТО ВЕРЯТ МУСУЛЬМАНЕ

    Мусульмане верят в Единого Бога. Они исповедуют его под арабским именем Аллаха. Они признают пророков Израиля — от царей Соломона и Давида. Об их мудрости и могуществе ходит много легенд по всему мусульманскому миру. Иисус Христос для мусульман — не Сын Бога и не Мессия, а один из пророков, и только. Аллаху и не нужны сыновья — он вовсе не считает необходимым искупать первородный грех человечества.

    Последним и самым важным из пророков стал Мухаммед. В 632 году он бежал из Мекки в Медину — этот год сделался начальной точкой мусульманского летосчисления. Не потому, что пророк побежал куда-то. А потому, что в Медине уже была большая община единоверцев, началась история исламской общины, выросшей постепенно в государство…

    Христианство не приняло учения старца Нестория о том, что Христос — это обычный человек, который верой и силой духа поднялся до божественного уровня. Церковные соборы осудили несторианство и объявили его ересью, заведомо ложным учением. Но, помимо Христа, в христианстве почитается много личностей, которые родились людьми, но стали высшими существами и после смерти приблизились к Богу. Это святые. Их и изображают с нимбами — светящимися кругами над головой, символами святости. Христианство взяло античное представление о человеке, способном изменять себя и свою судьбу, совершенствоваться и возвышаться, преодолевать неблагоприятные обстоятельства.

    Ислам не играет в эти античные «игрушки». Личность человека в нем не играет решительно никакой роли. Пророки — это вовсе не те, кто больше развил свою личность. Это те, через кого, и независимо от их воли, стал говорить Аллах.

    Не спрашивают мяч согласия с броском.
    По залу мечется, не зная ни о чем.
    Лишь тот, кто бросил мяч, кто дал ему движенье,
    Тот ведает, тот знает все о всем.

    В этих стихах Омара Хайяма — самая вытяжка ислама. Делай, что должен, — и будет, что судил Аллах. Не воображай, что ты можешь что-то сделать по своей дурацкой воле. Помни, что в мире все предопределено навеки, навсегда, и очень может быть — задолго до твоего появления на свет. Будь покорен Аллаху и судьбе. Ислам — это и означает «покорность».

    Ислам заимствовал из иудаизма только один пищевой запрет: нельзя есть свинину. Добавил еще один — не пить вина. Но оба запрета не строгие: и свинина, и вино позволены воину в походе. А многие мусульмане пьют коньяк и водку, потому что ведь в Коране написано только про вино… А про водку там нет ни слова, и потому ее вполне можно пить. Так думают не все мусульмане, но есть и такие.

    Мусульманство почти так же агрессивно против язычества, как и иудаизм. Нет икон, изваяний и идолов. Только тексты священных книг. Собственно, только одной священной книги — Корана. Ведь сочинения ученых не считаются священными, а сами они не приближены к Аллаху.

    Из язычества взято разве что поклонение черному камню — метеориту. Ему, как символу неба, небесных сил, поклонялись язычники в Аравии. В точности как поклонялись язычники-славяне сожженным молниями дубам.

    Хотя бы раз в жизни мусульманин должен совершить хадж: священное путешествие в Медину и Мекку. Там он должен поклониться черному метеоритному камню Каабы. Еще он должен выпить воды из священного источника Зем-Зем. Только после этого он может повязать чалму и называться хаджи.

    Но других священных объектов в мире ислама нет. Местами поклоняются мазарам — могилам святых людей. Мазары исцеляют, дают детей бесплодным женщинам… Но народная вера в мазары — единственное, что проросло в ислам от язычества. И многие муллы, книжники и теоретики, не признают веры в мазары.

    Внешних символов веры в исламе не так и много. Чалма: символ сходившего в хадж, паломничество по святым местам. Купол мечети, как и купол церкви, символизирует свод небес. В мечети в стене есть михраб: углубление, сделанное в той стороне, где находятся Мекка и Медина. Такое же углубление есть и в синагоге, но оно направлено в сторону Иерусалима…

    Возле мечети полагается строить минарет: высокую башню, с которой пять раз в сутки кричит и поет муэдзин — своего рода дьякон мусульманского мира. Муэдзин должен иметь красивый и сильный голос. При звуках этого голоса правоверные должны бросать все свои дела и спешить в мечеть. Если явно не успевают — надо молиться на месте, обращая головы в сторону Мекки. Подложил специальный молитвенный коврик — и молись.

    Покорность Аллаху выражается и в том, что мусульманин не должен изображать живые существа — только Аллах может быть творцом. Великолепная резьба по камню в мусульманском мире не содержит ни малейших изображений живых существ.

    Христианин твердо знает, что от его личных поступков прямо зависит, попадет ли он в рай или в ад после смерти. От мусульманина тоже зависит… Но слабее. Есть даже версия, что все мусульмане попадут в рай — как бы они себя ни вели. Ну, просто не могут они не быть избраны Аллахом!

    Особенно хорошая судьба у тех, кто погиб в войнах за веру, в газавате. Этим можно будет пить вино — а мусульманам на земле запрещено. Умерших за веру с особенным старанием будут ублажать гурии — особые пылкие красотки.

    Вот тем, кто изменил исламу, не хотел идти в газават или трусил в боях с неверными, будет плохо. В раю они будут прикованы к пальмам. Захотят напиться — а вода уйдет под землю. Протянут руки к гуриям — а гурии ускользнут. Другие будут пить вино и воду, трескать свинину и трахать гурий на твоих глазах, но не ты. Рай совмещается с адом. И, говоря между нами, представления и о том и о другом довольно убогие…

    Мусульманин покорен властям. Ведь если бы не воля Аллаха, их бы не было. Покорен обстоятельствам жизни и мало склонен их изменять. Мусульманин скорее маниакально терпелив. Ведь от его действий мало что зависит на земле. Если что — надо молиться и терпеть.

    Есть и хорошие качества: мусульманин трудолюбив, упорен, честен. Он стоек в несчастье, довольно легко принимает болезни и смерть. Ведь от него ничего не зависит! «Не спрашивают мяч согласия с броском…»

    ПОСЛЕДСТВИЯ

    Мусульмане завоевали Византийскую империю… Потому что империя уже рушилась, ее население было пассивно. Мало кто в Сирии и даже в Малой Азии хотел воевать за безмерно далекого от подданных императора в Константинополе и его чиновников. К тому же мусульмане всякий раз выставляли во много раз более многочисленные армии, чем христиане. Мусульмане неприхотливы. Они легче отдают многое, довольствуются малым. Тем более — во славу Аллаха, для торжества истинной веры.

    В 1453 году при взятии Константинополя город защищали 8 тысяч византийских солдат. Еще 200 генуэзцев пришли к ним на помощь. А этим 8200 воинов противостояла армия в 150 тысяч человек. Удивляться ли, что султан Махмуд II взял город? Скорее надо удивляться, что он провозился две недели… И что под стенами Константинополя турки потеряли больше 30 тысяч человек.

    Армии такой численности мир ислама собирал сравнительно легко и бросал на христиан. Вот последствия совсем не обязательно соответствовали такому перепаду в численности армий… И потери такие же колоссальные.

    При том, что ведь персы и турки — вовсе не голые раскрашенные дикари. Это люди, ведущие правильное земледельческое хозяйство, знающие железо. Они уверенно пользуются стальными мечами и пиками, а их офицеры даже умеют читать.

    Но во всех русско-турецких, русско-персидских войнах многие события кажутся просто фантастикой.

    В качестве примера — действия генерал-аншефа русской армии Петра Александровича Румянцева. В июле 1770 года, в ходе очередной Русско-турецкой войны под румынским городишком Ларга встретился корпус Румянцева и армия крымского хана Каплан-Гирея. 38 тысяч русских солдат при 115 орудиях, а против них — 68 тысяч конных татар и 15 тысяч турецких пехотинцев, 33 артиллерийских ствола.

    Двукратный перевес в силах! По всем законам божеским и человеческим надо немедленно отступать. А если и не отступать, то уж наверняка стоять в глухой обороне. Генерал-аншеф П. А. Румянцев принимает другое решение: оставив небольшой заслон против фланга противника, на раннем рассвете 18 июля 1770 года Румянцев сосредоточивает все силы на левом фланге и на рассвете начинает наступление. Нападение на врага, вдвое превышающего по численности! Что это? Самоубийство?

    Оказывается, нет — вовсе не корпус Румянцева рассеивается по степи. Татары в панике бегут, вернее, скачут прочь. Турецким пехотинцам приходится тяжелее, у них нет лошадей. Турки теряют более 1000 убитыми, потеряна вся артиллерия, противник в панике бежит.

    Всего через две недели, 1 августа 1770 года, армии сходятся под Кагулом.

    Тот же самый корпус Румянцева, те же 38 тысяч человек — ведь под Ларгой потери составили несколько десятков человек, и то в основном ранеными.

    Теперь против него стоят турки — великий визирь Халил-паша возглавляет армию в 150 тысяч человек, при то ли 130, то ли 180 орудиях. В тылу русской армии маячит уже один раз разбитая, но неистребленная татарская конница, до 80 тысяч человек.

    Тут уже не двукратный, тут семикратный перевес в численности, плюс перевес в артиллерии. Что тут делать? Сдаваться! Что еще можно делать при таких обстоятельствах?! Сдаваться или бежать назад, в Россию.

    Но граф Румянцев-Задунайский опять атакует. 11 тысяч человек Петр Александрович оставляет для прикрытия. Вдруг татары нападут, помешают ему обижать турок? Во избежание таких неприятностей он и оставляет эти 11 тысяч человек. Полагает, видимо, что 11 тысяч русских солдат наверняка справятся с 80 тысячами всадников.

    Остальными силами — 27 тысяч человек, 118 пушек — П. А. Румянцев атакует противника. Пятью колоннами атакует одновременно с фронта, с фланга и с тыла. Двадцать семь тысяч атакуют сто пятьдесят, стоящих в собственном лагере. Без перевеса в артиллерии.

    Но бегут как раз сто пятьдесят тысяч! Это невероятно, так не бывает — но это факт. Русская армия развивает успех, она продолжает наступление. Только 3 августа бегущих без памяти турок настигли у Картала, при переправе через Дунай. Бегущих рассеяли еще раз, частично перебили, частью прогнали в степь; у турок отбили 30 орудий и обоз.

    Под Кагулом турки панически бежали, оставив на поле боя то ли всю артиллерию, то ли уведя с собой еще 50 орудий… Точно это неизвестно, потому и приходится так неопределенно оценивать, сколько же всего орудий было: то ли 130, то ли все 180.

    Потери турок — более 20 тысяч человек. Русских — 1,5 тысячи.

    Так не бывает. Соотношение потерь у наступающей и обороняющейся армий — всегда в пользу обороняющихся. По-другому никак не может быть. Но вот факты: 20 тысяч — и полторы тысячи.

    Но самое фантастическое, неправдоподобное явление — это, конечно же, известный с детства Измаил. Неправдоподобно даже не то, что взяли одну из самых сильных в мире крепостей, окруженную рвом шириной в 12 и глубиной в 6—10 метров, валом высотой 6–8 метров с земляными и каменными бастионами. То есть подвиг налицо, но, в конце концов, и не такие крепости брали.

    Ненаучная фантастика в том, что взяли Измаил меньшими силами, чем силы его гарнизона. В Измаиле сидели 35 тысяч турецких солдат при 265 орудиях. Гарнизон не нуждался ни в чем, он был вполне боеспособен, хорошо обучен и снабжен всем необходимым. Российская армия насчитывала 31 тысячу человек при 500 орудиях.

    13 декабря 1790 года к Измаилу прибыл новый командующий, Суворов, а 22 декабря он уже повел войска на штурм. К вечеру 22 декабря город был полностью взят.

    Вот второе научно-фантастическое явление: русская армия потеряла 4 тысячи убитыми и 6 тысяч ранеными. Потери высоки — треть всей русской армии. Но ведь речь идет об армии, которая шла на штурм могучей крепости! Одной из самых сильных крепостей земного шара!

    А турки потеряли 26 тысяч убитыми и 9 тысяч пленными, включая раненых. По легенде, от смерти или плена спасся один турецкий солдат, который переплыл Дунай на бревне. Солдат был слеп на оба глаза.

    — Как же ты спасся?!

    — Я и без глаз увидел путь к спасению…

    Называя вещи своими именами, турецкий гарнизон Измаила был поголовно уничтожен или сдался. За несколько часов штурма он просто перестал существовать. Легенда про спасшегося слепца отражает то же удивление событием — такого не могло быть, а оно вдруг взяло и свершилось…

    И персы были точно таковы же. В 1804–1813 годах шла очередная русско-персидская война. И здесь — та же самая картина: уже не гениальный Суворов, не великий Румянцев, не национальный герой Кутузов, а безвестный, намертво забытый полковник П. С. Котляревский перешел реку Араке 19–20 октября 1812 года. Его 1,5-тысячный корпус громит целую персидскую армию — 30 тысяч человек. 1 января 1813 года он штурмом берет Ленкорань, выбивая из нее иранский гарнизон — порядка 7 тысяч солдат.

    После этого поражения Персия подписывает Гюлистанский мирный договор, по которому признает присоединение к Российской империи Дагестана и Северного Азербайджана.

    Как видите, все принципиально такое же, как и в действиях знаменитостей, воевавших против турок: перевес в численности, атаки, взятие городов с многочисленными гарнизонами.

    Какая-то особая «русская специфика»? Но в 1683 году под стенами Вены король Речи Посполитой Ян III Собеский вел 70 тысяч разноплеменных войск против 200 тысяч турок и татар. И нанес им сокрушительное поражение.

    Вообще все победы мусульман над христианами и всегда совершались только при большом численном перевесе. Обычно — при подавляющем численном перевесе.

    ПРОБЛЕМА РЕНЕГАТОВ

    Может быть, турецкая и персидская армии плохо вооружены, скверно подготовлены, артиллерия турок очень плоха? Нет, это не так! Турецкая армия с конца XV века считается чуть ли не лучшей из армий Европы. Она прекрасно организована. В ней есть такие прекрасно подготовленные элитные части, как янычары. Мне доводилось держать в руках ятаган — тяжелую полусаблю-полумеч. Ятаган тяжелый — заметно тяжелее сабли. Около двух килограммов неправдоподобно острого железа. На лезвие можно только положить палец, но ни в коем случае не следует проводить пальцем по лезвию или нажимать — отрежешь палец.

    У ятагана нет гарды, нет перекрестия, отделяющего рукоять от лезвия. Малейшее неловкое движение — и лезвие пройдет по твоей собственной ладони, развалит ее на две части. Это оружие профессионалов. Вооружить ятаганами можно только воинов, получивших чрезвычайно высокий уровень подготовки.

    Артиллерия у турок в XV–XVII веках — лучшая в мире. Правда, создают ее не мусульмане… Артиллерия Турции создана ренегатами — то есть христианами-перебежчиками. У турецких султанов всегда находится больше денежек, чем у христианских королей. И грабят они будь здоров, и свое собственное население насилуют налогами отчаянно. Помогает и климат: можно больше взять, а крестьянин останется в живых. И покорность мусульман — сколько у них ни возьми, не взбунтуются.

    Пушки, которые проделали бреши в стенах Константинополя в мае 1453 года, были самыми крупными в мире. Придумал их христианский мастер и продал свое умение турецкому султану Селиму. Мастер стал богатым человеком, стены не устояли. Константинополь переименовали в Стамбул, а собор Святой Софии переделали в мечеть Айя-София.

    Ренегатов было полно в турецком флоте и в армии вплоть до первой половины XVIII века. Было выгодным дельцем придумать что-то, поучившись в Европе, — но реализовать в Турции.

    Почему же сами турки не могли вводить усовершенствования? Зачем им поток ренегатов? И почему при численном перевесе, при техническом перевесе они сначала никак не могут завоевать Европу, а в XVIII веке стремительно откатываются под ударами русской армии?

    ПАША И КУТУЗОВ

    Почему так, делается хорошо понятно из старой легенды про штурм Измаила. Когда уже город лежал в дымящихся руинах и везде хозяйничали русские солдаты, к главнокомандующему турок, Айдосу Мехмет-паше, подступил М. И. Кутузов — один из самых отличившихся в этот день командиров.

    — Погляди на дело рук своих! — бешено закричал Михаил Илларионович на пашу, показывал рукой на дымы пожаров, на трупы на улицах. — Почему ты не сдавался, безумец?!

    — Ты сам безумец, — презрительно бросил паша. — На все воля Аллаха. Ты выполнял свой долг, а я — свой.

    По другой версии, эту беседу вел с пашой не М. И. Кутузов, а сам А. В. Суворов. Принципиальной разницы не вижу.

    Разница не в том, кто именно беседовал с Айдосом Мехмет-пашой, а в поведении главных участников событий — русских генералов и Айдоса Мехмет-паши. Паша молится и выполняет свой долг. То есть он делает все, что предписано его официальными обязанностями, к чему обязывает традиция. И все. Больше ни за что он не отвечает, высокопоставленная пылинка вселенной. Он опять молится, чтобы Аллах помог, чтобы он был снисходителен к нему, песчинке-паше, жалкому рабу Аллаха, командиру важнейшей крепости. А что он еще может сделать, этот паша? Он честно выполнил свой долг. Все остальное — Иншалла! — на все воля Аллаха.

    А русские военачальники и офицеры полагались не только на волю Господа Бога. Они как-то полагались еще и на самих себя.

    Вот еще одна легенда: что некий штабс-капитан повадился использовать для тренировок стены ближнего монастыря. Беспокоил монахов, мешал им достигать нужной степени святости, раз за разом бросая свою роту на монастырь.

    Монахи возмутились.

    — Я же вам не мешаю! — ответно возмутился штабс-капитан. — Я свое дело делаю, а вы давайте делайте свое…

    Монахи кинулись в ноги генералу Александру Васильевичу Суворову. Мол, поругание веры, наглое нарушение монастырских нравов и вообще неуважение. Суворов задумался… осмотрел монастырь — высокие каменные стены, ничем не хуже крепостных, прекрасное место для отработки действий по взятию настоящих крепостей… Уехал задумчив.

    Рано-рано утром монастырь разбудила барабанная дробь: к монастырю двигалась армия. Так и шла в боевом порядке, несла заранее приготовленные штурмовые лестницы, везла пушки. Скакал Суворов, махал шпагой, призывал «чудо-богатырей» не пожалеть себя, идти на штурм, на слом. Пели трубы, весело строились полки… Отец игумен заболел от огорчения, отец эконом вздрагивал от каждого пушечного выстрела, а тут еще двое молодых монахов удрали в армию…

    Так все лето и осень, до холодов, Суворов тренировал армию на стенах монастыря. А предприимчивого штабс-капитана произвел он в полковники.

    Будет нелепой ошибкой объявить Суворова атеистом, врагом религии, предтечей большевиков. Но он не молился и плакал, плакал и молился, выполняя свой формальный долг. И не только следовал тому, что диктовали традиция или устав. Суворов сам, своей рукой ковал победу. Сам. Не полагаясь на волю Аллаха и приближенных к нему святых.

    Разница между турецкой и русской армиями — в этой, причем свойственной не одному только Суворову, массовой активности русских. В их умении принять на себя ответственность, учиться и добиваться успеха. Не воля Аллаха свершилась в Измаиле, а сильный и активный человек победил пассивного бездельника, перебиравшего четки.

    >

    Глава 5

    КАКОЙ МОГЛА БЫТЬ ИСЛАМСКАЯ РУСЬ?

    Остается удивляться, до какой степени изменились жители Сардинии за полтора века ислама.

    (О. Тьерри)
    ПОСЛЕДСТВИЯ ДЛЯ МИРА

    Если бы Русь стала частью мусульманского мира, какое будущее могло ждать православный мир? А никакое! После захвата турками Константинополя в 1453 году Византия престает быть центром православия. Таким центром естественным образом становится Русь. Особенно Московия — самое большое и богатое православное государство. «Два Рима пали по грехам своим, а третий стоит, а четвертому не бывать», — хвастался старец Филофей, автор концепции «Москвы — Третьего Рима».

    Если же нет «Третьего Рима» — что остается от православной части человечества? А почти ничего…

    Остаются южные славяне — но в нашей виртуальности они или сами стали частью мусульманского мира, вместе с остальными славянами, или захвачены мусульманской Турцией в XV–XVI веках.

    Еще есть Грузия. Есть армяно-григорианская Церковь — близкая к апостольской, но имеющая с ней и ряд расхождений. Это все. Внутри мусульманского мира православные могут продолжать существовать. Почему нет? Идет своя церковная жизнь, собираются соборы, служатся литургии, крестят детей, венчают молодых… Но с каждым поколением венчаний и крестин все меньше, а сохранившиеся общины играют все менее заметную роль в жизни всех исламских стран.

    В сущности, без Руси православный мир не имеет ни малейшего будущего. Как только пала Византия (а она ведь могла бы пасть и не только под ударами турок, но и с помощью мусульманской Руси), православие превратилось в эдакий исторический пережиток. Сам по себе безвредный, но и никому особо не нужный. Вроде древних восточных церквей или экзотических конфессий вроде несторианцев.

    Мусульманизация Руси делает православие лишенным исторической перспективы. Христианский мир сохраняется только как западнохристианский, католический и позже католико-протестантский.

    Но и над ним грозно нависает мусульманская Русь… А если исламизируются и западные славяне — то вообще христианскому миру, по-нашему, по-восточному, будь сказано, кирдык.

    Даже если не стали бы мусульманами западные славяне, и Руси вполне хватило бы для полного изменения всей геополитической ситуации.

    В нашей реальности мусульмане напали на Византию, завоевали ее, но потом турки погрязли в беспрерывных войнах с Московией, Речью Посполитой, Австрией, Венгрией. Раза два им удавалось подступиться под стены Вены, прорваться в коренные земли Польши… Но в целом эти войны были для Турции скорее неудачны.

    Российская империя XVIII века, модернизировав свою армию, окончательно разгромила Турцию, отняла у нее Причерноморье и Кавказ, заставила саму проводить интенсивные реформы.

    В нашей виртуальности Русь — мусульманская страна, союзник Турции.

    Впрочем, сначала попробуем понять — а какой могла бы стать Русь мусульманская?

    РУСЬ МУСУЛЬМАНСКАЯ: НАПРАВЛЕНИЯ ДВИЖЕНИЯ

    После упадка улуса Джучи (Золотой Орды) начинает формироваться славяно-тюркский этнос — ведь нет вероисповедных преград. А внутри мусульманского мира до XX века очень слабо осознание национальной и языковой принадлежности. Еще в 1929 году во время переписи в Средней Азии на вопрос о национальности часто отвечали: «мусульманин».

    Конечно, различия между разными областями Руси никуда не денутся. Смешение с тюрками не пойдет ни на севере, ни на западе страны… Вернее, будет там гораздо слабее — за отсутствием тюрок.

    А самое главное — в такой Руси не будет противостояния ни улусу Джучи, ни его осколкам. Возможно даже, что утвердится общее самоназвание «татары».

    Родится ли Великое княжество Литовское и Русское? Вряд ли… Это княжество возникло потому, что русские княжества не желали идти под татар. Мусульмане не захотят покориться язычникам. Но ведь и монголы легко принимали ислам… Покориться католикам мусульмане вполне могут — были же литовские татары в составе Великого княжества Литовского и Русского. Но и пойти под Литву целыми княжествами у мусульман нет особого соблазна.

    Скорее всего, в мусульманской Руси поднимутся и новые центры на северо-востоке — по типу Москвы… Но вероятнее появление другой столицы, намного южнее. Почему? Попробуем смоделировать вариант, больше всего напоминающий нашу реальность.

    Итак, к XIV веку на западе мусульманская Русь граничит с католическими Польшей и Венгрией. Север, сильно разоренный в ходе междоусобицы, мусульманизирован позже юга. На мусульманский Новгород с его мечетью Айя-Софии Новгородской набегают католические разбойники из Скандинавии. Новгородцы и псковичи отвечают такими же набегами, размахивая зеленым знаменем по всему северному и западному побережью Балтики.

    Западная часть мусульманской Руси граничит с Польшей и германскими княжествами. Рыцарские ордена очень даже имеются — им ведь есть с кем воевать, даже после крещения последнего язычника. Возможно, против мусульман они действуют успешнее, чем против православных. Время от времени приходится идти газаватом из глубин мусульманской Руси на Прибалтику, вышибать католиков из захваченных ими областей. Порядка, достатка и цивилизации от этого не прибавляется.

    Да и вообще для освоения русского севера нужны другие, не мусульманские качества — самостоятельность, активность, тороватость. В мусульманской Руси север — самое слабое звено всей страны, там беднее и хуже всего, даже независимо от нашествий и войн.

    А вот юг — самая спокойная область. Там живут мусульмане-единоверцы, войны редкие и не такие жестокие. Нет работорговли через Крым. Нет жесточайших войн с крымскими татарами. Ну, и экономический подъем — поскольку нет противостояния с Крымом.

    В нашей реальности лесостепь и степь невозможно было заселить из-за постоянных набегов степняков. Курск и Воронеж возникли как крепости на южных рубежах. Заселение черноземных областей началось только после Русско-турецких войн XVIII века. Кубань, Ставрополье, Новороссию, юг современной Украины заселяли в самом конце XVIII — начале XIX века.

    В мусульманской виртуальности заселить черноземные степи могут несравненно раньше. Тем более что в мусульманской стране рост населения происходит всегда быстрее, чем в христианской. При прочих равных обстоятельствах срабатывает бесправное положение мусульманской женщины и ориентация на многодетную патриархальную семью.

    К тому же — многоженство. В христианских странах при гибели части мужчин значительное число женщин остаются безмужними. В Средние века именно поэтому женские монастыри по всей Европе многолюднее и многочисленнее мужских.

    В мусульманских странах достаток мужчины направляется не на качество жизни самого мужчины и его детей, а на рост количества этих самых детей. Количество в ущерб качеству.

    Как сказал Муамар Каддафи, «войну цивилизаций выиграла матка мусульманской женщины». Ну, насчет «выиграла» — это он еще поторопился… А в целом — довольно справедливо.

    Итак, уже с XV века ручеек «лишних» людей потечет на черноземный, богатый и теплый юг Руси. Сразу становится много людей в степи и в лесостепи — больше, чем в нечерноземной Великороссии.

    В нашей реальности Великороссия стала местом формирования славянского народа, который постепенно «собрал» Русь и завоевал черноземный юг.

    В мусульманской виртуальности завоевывать юг не нужно. Уменьшается роль освоения нечерноземных областей и навозного удобрения. Его изобретают — в Булгаре же изобрели, и даже раньше, чем на Руси. Но значение этого изобретения значительно меньше, потому что сама роль Великороссии уменьшается.

    И потому более вероятно, что столицей, собирающей постепенно всю Русь, станет не Москва, а останется Киев. Или поднимется какой-то южный город в степях или в лесостепях: Полтава, Орел, Курск. Может быть, даже Одесса — почему бы не основать ее не в XVIII, а в XV веке?

    Такой город не будет похож на свой поздний аналог — сначала крепость, потом губернский городишко. Это станет громадный город на перекрестье торговых путей, центр богатой сельскохозяйственной округи. Скажем, на пути из бассейна Волги в бассейн Дона… Там, где сейчас проходит Волго-Донской канал… Где в нашей реальности располагалась хазарская крепость Саркел, построенная византийцами.

    Впрочем, кандидатов на столицу всея мусульманской Руси несколько. А выглядеть они могли бы примерно так же, как Булгар или более поздняя Казань. Только гораздо больше и богаче.

    На востоке — в Поволжье, на Урале, в Сибири — пояс родственных государств. Чем дальше на восток, тем они все более дикие, все более отсталые. Ну и что? Все равно родственные по религии и по национальному составу.

    И в нашей реальности четверть населения Сибирского ханства хана Кучума составляли русские — беженцы из Московии, переселенцы с русского севера. В нашей виртуальности их могло бы быть ничуть не меньше. Вот завоевание Сибири маловероятно — потому что было бы никому и ни за чем не нужно. Переселяться в нее из Европейской Руси будут, причем переселенческое движение местные ханы будут скорее поддерживать. А ханы европейской части Руси вряд ли будут его останавливать. Но никакого завоевания и присоединения.

    В XIV–XV веках Русь будет скорее всего конгломератом княжеств. Но в реальности это были княжества с разным политическим строем и с разным отношением к Европе. Мусульманские княжества тоже имеют разный экономический и людской потенциал… Но все они принадлежат к одной цивилизации, исповедуют одну веру. Их правительствам нечего доказывать друг другу. Кроме того, конечно, кто из них имеет право объединить и собрать всех остальных…

    Вполне реально представить себе, что уже в XIV веке мусульманская Русь движется на Дунай. Собирает славянские земли, заодно мусульманизирует их. Войны с Византией? Восточная Римская империя к тому времени проигрывает войну за войной. Навалившись с двух сторон, единоверные Русь и Турция к XV веку прочно овладевают Балканами. И что тогда? Понятное дело! Русь вместе с Турцией навалится на западных соседей — на Австрию, Венгрию и Польшу. Надо же принести им свет истинной веры!

    Проблема в том, что мусульманская Русь ведь ничем не лучше любой другой мусульманской страны. Пассивные люди, считающие самих себя безвольными мячиками в руках Аллаха… Такие русские в войнах с европейцами будут вести себя так же, как в XVIII веке турки вели себя в войнах с русскими… Огромные контингенты войск, которые громят маленькие, активные армии христианских государств.

    Очень быстро встанет вопрос о необходимости или принимать ренегатов, да побольше, или о необходимости проводить реформы. А скорее — делать и то, и другое.

    ЧЕГО НЕ БУДЕТ?

    Если не будет противостояния христиан и мусульман, не будет страшной опасности заселения Дикого Поля — не будет и знакомого нам казачества. Тем более — степи-то распахивают. Негде и некому скакать по дикой степи, угонять табуны у ногаев, вести войны с татарами и турками. Негде, некому и незачем.

    Но не будет не только казачества… Не будет и европеизированного русского дворянства. История России в нашей реальности сложилась так, что появился общественный слой, а потом и самый настоящий субэтнос русских европейцев. Сначала это дворянство, потом дворяне и плюс «разночинцы», дворяне по фактическому положению. К концу XIX века это уже многочисленный «почти народ», включающий полтора или два миллиона человек.

    Этот слой прочно сидел на шее основной массы русского народа и считал себя вправе мордовать «вонючих мужиков» как угодно. Но все основные культурные ценности создавались именно русскими европейцами. И поэзия первой половины XIX века, и литература, наука, философия русского космизма, путешествия, открытия второй половины XIX века. И культурный расцвет Серебряного века — все это работа русских европейцев, культуроносного, культуросозидаюшего слоя.

    А возникли русские европейцы исключительно потому, что после Петра I сложилась простая и ясная схема: Россия — страна изначально европейская. Злые «татары» оторвали Русь от Европы. За время татарского ига Русь, по словам графа А. К. Толстого, «наглоталась татарщины всласть», и это ее очень испортило. Россия не виновата — это все помешали татары. Но теперь, после ужасов ига, Руси, отставшей от Европы на двести-триста лет, нужно «вернуться в европейский дом» и сделаться опять частью Европы.

    В общем, Горбачев с его идеей «европейского дома» отдыхает. Русские европейцы — это те, кто получил образование хотя бы в объеме гимназии, знает языки, читает Пушкина и Толстого, имеет городскую профессию. Постепенно выработалась довольно уродливая, но «все объясняющая» идеология. Мол, образованные люди — это нечто отдельное от русского народа, интеллигенция. Ее миссия — просвещение народа, его развитие, подъем народных масс до своего уровня (если они способны, конечно). Интеллигенция должна вести за собой народ — поколачивая, если не слушается.

    Можно как угодно относиться к этой идеологии и к самой интеллигенции, да вот беда! Все, что мы называем русской культурой XIX и XX веков, создано именно интеллигенцией. От стихов Гумилева до Светлова, от раскопок Артамонова до первого искусственного спутника Земли.

    Огорчительно думать, что всего этого не будет никогда.

    То есть резкие рывки, вызванные необходимостью в реформах, более чем вероятны. В Турции их проводили и в XVIII веке, так называемые реформы Танзимата. И в XX веке, когда в 1920-е годы на страну обрушились крайне радикальные реформы Кемаля-паши — «отца турок», Ататюрка. При Ататюрке запрещено было носить мужчинам феску, женщинам — паранджу. За нарушение, случалось, и расстреливали. При Петре запрещалось носить бороды и кафтаны «старомосковского» покроя… Но все же не вешали за нарушение петровского указа.

    Так что рывки и радикальные изменения в мусульманской Руси вполне возможны. Возможно и превращение мусульманской Руси в государство вполне цивилизованное — по типу Турции или Персии. Вот дворянства — не будет…

    Дело в том, что мусульманский мир не знает жесткого сословного деления. То есть всегда и в любом патриархальном обществе есть группы людей, которые различаются правами и обязанностями, — сословия. Вопрос — насколько проницаемы между ними границы?

    В христианском мире всегда были сословия замкнутые, изолированные… Почти как индусские касты. И в сословие дворян старой Европы, и, скажем, в «дети боярские» на Руси попасть было трудно, почти невозможно. Путь из низшего сословия в высшее занимал обычно три поколения. Скажем, дед, посадский человек, начинал богатеть. Отец служил боярину, опираясь на отцовское богатство. Внук становился полноправным членом феодального сословия.

    А у мусульман во все времена всегда была возможность человеку изменить свое частное положение. Сделать карьеру и возвыситься мог практически всякий — хоть бывший раб. В числе визирей и полководцев турецких султанов есть и бывшие чернокожие рабы, и бывшие мусорщики. Они вытащили у судьбы счастливый билетик, и никому не пришло в голову, что они не имеют на него права.

    Ученые называют такие возможности «вертикальной стратификацией». Вот ее было бы на Руси много больше, утвердись у нас ислам при Владимире… Простите, уже не при Владимире! Уже при султане Махмуде, сыне Святослава…

    Такая Русь, таящая множество возможностей… По сути дела, для всех она даже как-то более человечна, более привлекательна, чем Россия XVIII–XIX веков с ее жуткими формами крепостного права. Мусульманская Россия знала бы не менее чудовищные формы бесправия, жестокости и садизма, чем православная. Но не было бы в ней устрашающе бесправных людей, которые и должны оставаться бесправными по закону, которым и судьба всегда быть живым говорящим инвентарем имения своего барина.

    А главное — и слоя носителей и создателей культуры тоже не просматривается. И славного двухсотлетнего имперского периода 1721–1917 годов — его тоже в мусульманской виртуальности не получается.

    Мусульманская Русь XVII, XVIII, XIX веков — это продолжение и развитие более ранней мусульманской Руси. Без феодальных сословий дворянства и интеллигенции, без судорожной европеизации, идеи «европейского дома» во всех ее формах.

    И многого другого, привычного, в мусульманской Руси не будет. Скажем, изобразительного искусства. Жаль… Богатейшая россыпь картин, статуй, барельефов, книжных иллюстраций, настенных росписей… Всему этому суждено даже не исчезнуть, а попросту не родиться. Так же как не родилось на Руси искусство украшать резьбой по камню минареты. Вот минареты в каждом городе и даже в деревне в нашей реальности не состоялись. Нет их, шедевров народного искусства! Так же не было бы и Сурикова, и Баженова, и Мухиной, и Васнецова, и Верещагина… Как-то жаль.

    В мусульманской Руси, скорее всего, не было бы и Петербурга, хирели бы на периферии Псков и Новгород, украшенные маленькими, неинтересными мечетями.

    А какие города шумели бы на юге, в Причерноморье и в лесостепной зоне, какими стали бы Воронеж и Полтава — можно только гадать. Стоит ли? Каждый может представить себе эти города такими, какими ему хотелось бы их увидеть. Только не забудьте мысленно нарисовать минареты!

    ПОСЛЕДСТВИЯ ДЛЯ РУССКИХ

    Стань Русь исламской, изменился бы и русский народ. Христианство требовательно к человеку: ты стоишь перед Вечностью и Бесконечностью. Через твою душу проходит линия фронта межу Добром и Злом. От твоего личного выбора добра и зла зависит их соотношение в мире. И вообще мир — место несовершенное, в нем нужно все время работать, что-то изменять и совершенствовать.

    Века воспитания в таком духе сформировали людей активных, инициативных, ответственных. Не идеальных? Конечно. Но и осознающих свою неидеальность, готовых и способных совершенствоваться.

    Века воспитания людей в духе покорности судьбе, в духе снятия личной ответственности за себя и за мир сформировали бы совершенно другой человеческий тип. Какой? Это хорошо видно как раз на примере казанских татар. Всякий бывавший в Татарстане, кто общался с татарами в Сибири, знает — люди это очень спокойные. Неконфликтные. Уживчивые. Если вы наступите на ногу татарину в толпе, он инстинктивно извинится — еще до того, как сообразит, кто и на кого наступил.

    У них и в семьях меньше ссор и ругани, чем у русских. Дело вовсе не только в покорности мусульманских женщин. Есть и это — устойчивая привычка быть приятной и удобной для мужа, подчиняться главе семьи — более сильная, чем у христианок. Но если женщина активная, энергичная — муж редко будет возражать, тем более — протестовать и ругаться. Мусульмане привыкли скорее уступать, если от них что-то требуют или повышают на них голос. Покорность судьбе… Покорность начальству… Покорность обстоятельствам… Покорность родителям… Покорность жене…

    Русские девушки, вышедшие замуж за татар или турок, очень удивляются — муж намного меньше давит на них, чем они ждали. Девицы-то полагали, придется себя отстаивать от мусульманина, а тут у них оказалось куда больше свободы и прав, чем они думали. Иные, осмелев, начинают вполне по-христиански покрикивать… К их удивлению, мужья довольно легко уступают…

    Каковы мусульмане в быту, я наблюдал недавно в двух шагах от своего дома. В Петербурге я живу в трех минутах ходьбы от знаменитой мечети. Эта петербургская мечеть — вторая в мире по размерам, после знаменитой мечети Омара в Иерусалиме. Возле нее в последнюю пятницу вижу толпу народа — судя по всему, свадьба.

    Две машины… Движутся медленно-медленно, но одна из них явно въезжает в другую… Удар!

    Из одной машины выходит пожилой седоватый человек. Из другой парень лет тридцати. Не выскакивают, как чертики из коробочки, как выскочили бы русские, стискивая кулаки. А именно что спокойно выходят. Оба одинаковым жестом воздевают руки к небу. И так же спокойно:

    — Иншалла!

    Что значит — «воля Аллаха».

    Спокойные такие люди, рассудительные. Не стали орать, размахивая руками, не подрались. Принялись беседовать о чем-то, решать свои вопросы мирными средствами…

    В этом есть свои приятные стороны. Ошалев от доходящего до предела индивидуализма современной цивилизации, от постоянной войнушки на бытовом уровне, от психологического, и не только, толкания и пихания, европеец умиленно смотрит на такие проявления жизни народов ислама.

    Но есть ведь и оборотная сторона — отсутствие энергичного желания что-то менять, улучшать, совершенствовать.

    — Почему ты не уберешь камни со своего поля? — спросили крестьянина из Палестины, местного араба.

    — Аллах набросал эти камни, пускай он их и убирает.

    В мусульманском мире глубоко уважают ученость: ученый познает созданный Аллахом мир и тем самым — самого Аллаха. Учиться — это почти молиться на молитвенном коврике. Учить других — это почти крик муэдзина.

    И в христианском мире долгое время ученый был тем, кто познает мудрость божественных законов. До сих пор говорят о «книге леса» или о «книге природы». Но если есть книга — кто-то ведь ее написал? Для христиан очевидно — Господь Бог. Еще в XVII веке математик, биолог и геолог были теми, кто читает разные главы в книге божественной мудрости и через науки проникается величием горних законов.

    Для мусульманина тоже очевидно имя Того, Кто написал «книгу природы»: в мусульманском мире думают, что Его зовут Аллах.

    Но христиане научились отделять науку от религии. Наука для них давным-давно не способ показать красоту и мудрость Божьего мира, а укрепить материальные основы цивилизации.

    Да и с самого начала христиане полагали: знание — сила. Знание может и должно работать на благо людей. Познали, как устроен мир? И отлично, и пусть теперь это знание поработает на человека. Пусть познание мира обернется ветряными и водяными мельницами, классными дорогами, научной медициной, горным делом, новыми светильниками и инструментами.

    Именно в Европе, в западнохристианском мире, родились облегчающие жизнь машины — те же ветряные мельницы. Родился океанский корабль и необходимые для его движения в море навигационные инструменты, включая подзорную трубу. Здесь родились научная медицина, научная агрономия и научное лесоводство. А горные разработки перестали быть чудовищной работой пленников и приговоренных преступников, сделались тяжелым, но достойным и высокооплачиваемым трудом.

    А в мире ислама вовсе не считали, что знание должно делать человека сильнее. Знание ценилось как нечто самодостаточное. Как молитва не должна давать человеку земных благ, так вот и знание.

    В мире ислама ученые — это не преобразователи мира, не строители чего-то более приятного, удобного или полезного. Это умники, которых уважают, но которым изменять что-то в жизни никто не позволит… да они и сами не захотят.

    Ханы Золотой Орды не успели стать мусульманами, как сделались покровителями наук и основателями медресе. Арабские путешественники отмечали, что в Булгарии много грамотных людей, пишущих на бересте, бумаге и пергаменте арабскими и армянскими буквами. В середине XVIII века И. И. Георги отмечал, что чуть ли не при каждой татарской деревушке есть «особливая молебная храмина и школа».[108] Он отмечал, что в крупных селах и городах есть даже «девичьи школы».

    В начале XX века «среди народов, заселяющих восточную часть России, татары-магометане занимают первое место. Процент грамотных среди них очень велик даже по сравнению с русскими. Из какого бы класса ни происходил татарин, он непременно знает начатки вероучения, умеет читать и писать по-татарски».[109] Это слова из книги инспектора Казанского учебного округа Я. Д. Коблова с чудесным названием: «Мечты татар-магометан о национальной общеобразовательной школе».

    В нашей реальности религиозно-трепетное отношение к книге, к знанию, к просвещению характерно только для русской интеллигенции. Московиты знаний не ценили, и порой религиозные деятели уговаривали духовных чад не учиться. Не тратить время на дело, которое не помогает спасать душу: ведь «от многая мудрости многая печали», да на много знающих еще и нападает грех гордыни….

    В Западной Руси, в Великом княжестве Литовском и Русском, о просвещении заботиться приходилось: с католиками без умения спорить и приводить аргументы ни в какую полемику не вступишь. Но и там кучка образованных монахов вовсе не поддерживалась основной массой населения.

    И в петербургский, имперский период нашей истории книжник, умник вовсе не был лицом, уважаемым основной массой крестьян и мещан.

    Известен случай, когда Пугачев «бежал по берегу Волги. Тут он встретил астронома Ловица и спросил, что он за человек. Услыша, что Ловиц наблюдал течение светил небесных, он велел его повесить поближе к звездам. Адъюнкт Иноходцев, бывший тут же, успел убежать».[110]

    Во время того же пугачевского бунта в Казани «среди убитых находился директор гимназии Каниц, несколько учителей и учеников».[111]

    Очевидно, что ни гимназисты, ни их учителя не опасны для бунтовщиков, их убивают никак не из военной необходимости. Очевидно, любая наука, образование — все это «барские затеи» для мужика, вызывающие раздражение уже тем, что они — «барские». Кроме того, образование делает новых бар, воспроизводит народ русских европейцев.

    А как насчет «холерных бунтов»? Когда народ поднимался, вдребезги разбивал холерные бараки, убивал врачей, разливал и растаптывал лекарства? Потому что народ был уверен — врачи вовсе не лечат, они травят народ и вообще «разносят холеру». «Холерные бунты» вспыхнули в Одессе в конце XVIII века, в Москве в 1830 году, случались и позже — вплоть до XX века.

    Русские туземцы мало ценят книжное учение, квалификацию, образование. Они мало и плохо учатся и относятся к учению критически, а то и насмешливо. Между прочим, это отношение есть в России и до сих пор! Вы никогда не слыхали, читатель, в свой адрес или в адрес иных лиц что-то в духе «совсем мозги свернешь» или «заучился, дураком стал»? Если не слыхали — я вас поздравляю, вы мало имели дело с русскими туземцами.

    Стань Русь мусульманской — быть ей очень образованной страной. Страной, несравненно больше ценящей знания, уважающей свою интеллигенцию, чем в нашей реальности.

    Но в мусульманской России образованный слой никогда не противопоставил бы себя народу, это раз. И никогда не пытался бы изменить мир, создать основу для научно-технического прогресса. Это два. Разве что пришлось бы догонять Европу, как это делала Турция при Ататюрке.

    Покорность судьбе — значит, не ценится, даже осуждается всякая самостоятельная попытка изменить свое место в мире. Ты, собственно, кто такой, чтобы решать, что тебе хорошо, а что плохо?! Знай свое место. Кем родился — тем и оставайся.

    Мусульманин осознает себя не как самодеятельную личность, а как часть клана. Семейного, профессионального, религиозного… Какого угодно. С кланом мусульманин не спорит, корпоративность его не тяготит, освободиться от опеки он не рвется. Мусульманин совершенно не уверен, что его личность важнее этого самого клана… Любого клана, в какой бы он ни входил на протяжении своей жизни.

    В 1915 году татары составляли 70 % крестьян Казанской губернии. Но в числе вышедших из общины их всего 18 %. И дело вовсе не в какой-то особой «отсталости» казанских татар — вспомним цифры, характеризующие их массовую грамотность. В нескольких деревнях Арского уезда массовой стала традиция выезжать в Южную Америку: ехали на зиму, когда в наших краях делать особенно нечего, а в Южном полушарии лето. Татары работали на выпасе скота и, заработав деньги, возвращались домой… В селах этого уезда этнографы Казанского университета встречали крестьян, неплохо говоривших по-испански.

    Опасаясь вызвать негодование иных русских, спрошу: а многие ли русские крестьяне того времени вообще знали, где находится Южная Америка?

    Культурный уровень татарского простонародья был скорее выше, чем уровень русского… Уж по крайней мере не ниже. Но желания выйти из общины, жить по собственной воле, порвать со своим окружением было у них много меньше.

    Во всем плохом есть и свое хорошее. Мусульмане — поразительно честные, на редкость этичные люди. По крайней мере, у российских мусульман это отличительная черта. Многие русские люди с совершенно неоправданным смущением говорили мне, что любят вести дела с поволжскими татарами. Мол, те если сказали, что сделают, — значит, сделают. Обещали выполнить? Выполнят. Ну, не обманывают они, не гнут пальцы, не завышают своих возможностей, не стараются «кинуть». В общем, приличные люди.

    Вроде бы пресловутый «рынок» — один на всех. Условия жизни на вселенском базаре, где «не обманешь, не продашь», — тоже одни на всех. А поди ж ты! Ведут-то себя все по-разному.

    Века жизни общинами, где поневоле будешь честным, где надо принимать общие правила игры, где надо принимать во внимание интересы других, формировали человеческии тип. И воспитание исламом — где выпячивать свои эгоистические интересы решительно невозможно. Немыслимо даже настаивать на существовании у тебя каких-то особенных интересов, отличных от интересов прочих людей.

    В сущности, российские мусульмане привносят в российский (и не только российский) бизнес то, чего в нем как раз очень и очень не хватает. Русские считают российских мусульманских предпринимателей выше самих себя и высоко их ценят… Так стоит ли стесняться этого?

    Вероятно, при мусульманизации Руси мы тоже были бы такими же. Невероятно вежливыми, не выпячивающими себя, аккуратными, маниакально честными, старательными, традиционными.

    В общем — вера во многом делает народ. Народный характер. Мусульманская Русь… Возникни она, мы жили бы в совершенно иной стране. Не лучше и не хуже — а просто в совершенно иной, и притом совершенно незнакомой. Да к тому же были бы другим народом. Более южным и к тому же с заметно иной системой ценностей и приоритетов.

    Был бы этот народ лучше или хуже состоявшегося? Бессмысленный вопрос. Он был бы совершенно другой.


    >

    Глава 6

    РОССИЯ, МУСУЛЬМАНСКАЯ РУСЬ И МУСУЛЬМАНСКОЕ ОКРУЖЕНИЕ

    Мусульманский мир объединяет 300 миллионов человеческих существ в 120 постоянно враждующих государствах.

    (Отто фон Бисмарк)

    Уверен, что у многих читателей уже не раз возникал вопрос: как, разве я не знаю, что современный ислам — главный враг человечества?! И главный враг России, конечно же. Такая точка зрения пропагандируется так активно, что не может не оставить следа в душах людей.

    В этой книге я, разумеется, и не могу и не хочу писать обо всем мире ислама. Тема истории, политики, разнообразия, культуры стран мира ислама так громадна, что потребует отдельной книги — если не отдельной библиотеки. Поэтому я буду вынужденно краток и буду скорее декларировать, чем подробно разъяснять свою точку зрения.

    Так вот: точка зрения на ислам, которую формирует пресса в современной России, по фактам глубоко неверна, а нравственно попросту порочна.

    ДВА СЛОВА О МИРЕ ИСЛАМА

    Во-первых, мир ислама громаден и разнообразен. Он простирается от Атлантического до Тихого океана, от тропических островков близ экватора и жарких пустынь Африки до ледяной бескрайности Сибири. Мир ислама — это почти миллиард человеческих существ обоего пола, разных цветов кожи, с разной психологией, уровнем культуры и образования. Это больше ста различных народов, от великих наций до крохотных диких племен.

    Все эти люди молятся Аллаху, но это разные народы с разной историей и с разными политическими системами. Эти народы бессмысленно считать единым целым и тем более приписывать им единую волю и общее стремление к власти, господству или к уничтожению христианского мира. Как, впрочем, и единое общее стремление к чему-либо замечательному. Они просто разные, и все.

    Во-вторых, мусульманский мир давно уже не стремится к тотальному господству или к покорению христианского мира. Разумеется, в мире ислама есть свои упертые фанатики, свои националисты, нацисты, свои большевики и мракобесы. Но они есть решительно везде. Тоже мне невероятная новость! Можно подумать, в христианском мире их нет.

    И какова численность этих самых экстремистов? В 1956 году 50 мулл в Каире собрали свой съезд и пришли к выводу, что необходимо вести газават во всем мире.

    А почти одновременно, в 1962 году, в Бейруте голосами более чем 1000 священнослужителей было сказано, что газават означает проповедь ислама, а всякий поднимающий оружие на иноверцев будет проклят. В Турции же муфтият отказался от идеи газавата еще в 1920-е годы.

    В молитвах 99 % мусульман наверняка содержатся просьбы о здоровье, хлебе насущном и чтоб Аллах послал хорошего мужа дочери, но вряд ли просьбы помочь принести зеленое знамя всему человечеству.

    В-третьих, первыми террористами на Переднем Востоке были вовсе не мусульмане, а евреи-сионисты. Стремясь основать на Переднем Востоке свое государство, еврейские террористы убивали полицейских и военных, чиновников Британской империи. Не одна мать в Англии много лет после основания Израиля заливалась слезами, вспоминая сына, убитого еврейскими террористами.

    Когда недавно умер один из основателей Израиля, Менахем Бегин, английская пресса сообщила о смерти «знаменитого террориста». В Израиле это вызвало шквал возмущений, но что поделать? Ори не ори, а Менахем Бегин был натуральнейшим террористом. На этом человеке много невинной крови.

    Резали не одних англичан. Массовое бегство арабов из Палестины вызвано было чудовищной волной массового террора, развязанного организациями типа Бейтар или Иргун, во главе все с тем же Менахемом Бегином. Арабы кинулись бежать из Палестины после резни в деревне Дейр-Ясин. В этой деревне палачи вскрывали животы беременным женщинам, детишкам разбивали головки о глинобитные заборы, приколачивали стариков гвоздями к полу… Перечислять можно долго.

    Арабский терроризм, возникновение ООП и Хамас — ответный удар, вызванный вовсе не «ростом мусульманского экстремизма».

    В-четвертых, этот уже возникший мусульманский терроризм лег на старые, сильно обострившиеся в XX веке противоречия. Противостояние мусульманского терроризма и «цивилизованного мира» — явление совсем не такое уж однозначное. Колониальная политика Англии прямо спровоцировала первую волну антихристианских, антиевропейских настроений на Переднем Востоке. Замечу: была колониальная политика Англии в странах ислама. А не колониальная политика Иордании и Ливана в Англии.

    В ситуации, когда США и Британия (а долгое время — и континентальная Европа) однозначно поддерживали евреев, чтобы они ни делали, мусульмане последовательно считали их врагами.

    В 1970—1990-е годы спецслужбы и правительства стран Запада поддерживали то одну, то другую сторону и невероятно раздували явление. Не будет преувеличением сказать, что они вырастили мусульманский терроризм и сами организовали нынешнее безобразие.

    И какая сила стоит за событиями 11 сентября 2001 года… По этому поводу есть очень разные мнения.

    В-пятых, современная пропаганда в странах Запада формирует образ врага: мусульманского террориста. При этом она:

    — игнорирует все сказанное выше, то есть собственную вину в создании мусульманского терроризма и в раздувании межцивилизационного конфликта;

    — ставит знак равенства между понятиями «террорист» и «мусульманин»;

    — исходит из принципа коллективной вины;

    — науськивает людей христианского мира на людей ислама. То есть в 99,9 % случаев на тех, кто не имеет к международному террору совершенно никакого отношения.

    Эта пропаганда служит одному: она идеологически обеспечивает политику стран Запада, и в первую очередь США, по достижению мирового господства.

    Мои высказывания очень кратки. Но если читатель даст себе труд поинтересоваться историей вопроса, он легко найдет подтверждение каждому из моих тезисов. Если, конечно, будет желание.

    Главный же вывод: ислам противостоит «цивилизации» не больше, чем любая другая религия. Сделали из него жупел не самые светлые люди и не с самыми светлыми целями…

    ИСЛАМ РОССИЙСКИЙ И НЕ РОССИЙСКИЙ

    Но самое главное — все центры противостояния мира ислама и «цивилизованного» мира находятся далеко от России. К российскому мусульманству проблема не имеет прямого отношения.

    Да! Есть ислам российский и не российский! Так же точно, как существует российское и не российское православие. Автокефальные православные церкви в США и даже в Сербии не имеют отношения к России. У русских православных они вызывают сентиментальные чувства — единоверцы все-таки. Но решения, принимаемые руководством этих церквей, позиции их верующих и их ментальность — это не наше.

    Точно так же российский мусульманин может совершать хадж и принимать какое-то участие в судьбе мусульман острова Флорес в Индонезии или в Йемене… но он остается россиянином.

    Россия воевала с мусульманскими странами? Да. Но, во-первых, она воевала с ними не как со странами ислама. Со стороны России это была война не религиозная, а колониальная. Вот среднеазиатские и крымские мусульмане объявляли священную войну с неверными, газават. Такое было.

    А во-вторых, все эти войны велись за пределами России. Крым и Северный Кавказ не были российской территорией в XVIII веке. У живших там мусульман могли быть очень разные точки зрения о том, входить ли им в состав Государства Российского. Крым русской землей мы сделали. Северный Кавказ — только частично. Среднюю Азию не сделали вообще.

    Но прошу заметить: российские мусульмане Поволжья, Сибири и Урала никогда не объявляли газавата. Они тоже воевали с Россией, но под национальными, государственническими или племенными лозунгами. Не под религиозными.

    Россия несет в себе ислам. Часть России — мусульманская. И если мы хотим вести разумную и прагматичную политику, нам надо уметь четко различать эти два разных явления: ислам российский и не российский. Российский ислам — традиционная вера некоторых народов России. Россиян. По моему глубокому убеждению, он должен находиться под покровительством российских законов, а население России должно быть лояльно к исламу. Независимо от веры, которую оно исповедует.

    НЕ РОССИЙСКИЙ ИСЛАМ В РОССИИ

    В современной России живет множество выходцев из стран ислама. Из Азербайджана, Турции, Северного Кавказа, Дагестана, Средней Азии. Они тоже часть мусульманской России? С моей точки зрения — категорически НЕТ!

    Эти эмигранты могут быть полезными, лояльными России гастарбайтерами. Несомненно, они имеют право на свои землячества, свои организации, прессу и так далее. Но эти люди — иностранцы. И не потому, что мусульмане, а потому, что не россияне. Так же точно и украинские западенцы или молдаване не россияне, хотя они и православные.

    Вероятно, многие из приезжих в Россию мусульман будут иметь потомков — российских мусульман. По мере того как их потомки ассимилируются, натурализуются в России и сделаются россиянами. Другие, несомненно, захотят остаться представителями своей диаспоры в России. Флаг им в руки. Третьи станут агентурой мусульманского терроризма, сторонниками радикальных преобразований России в мусульманское государство или превращения ее в базу войны с «цивилизованным миром».

    С этими третьими придется воевать. Не потому, что они мусульмане, а потому, что они враги нашего народа и государства. Их стремления не соответствуют нашим национальным интересам. Уверен, что наша нынешняя вегетарианская власть будет в угоду Западу разыгрывать (уже разыгрывает) карту очень мягкого противодействия такого рода эмигрантам. Фактически эта мягкость обернется (уже оборачивается) пособничеством.

    А по мне, так депортировать и сажать всякого пропагандиста «войны цивилизаций», без малейшего спуска!

    ЛОЗУНГ МУСУЛЬМАНИЗАЦИИ РОССИИ

    Здесь придется остановиться еще на одной вероятности… Или на еще одном лозунге… Мусульманские экстремисты выбрасывают его и по отношению к Европе. С их точки зрения, для европейских народов это единственный шанс: ведь как только они примут правильную веру, тут же кончатся все их несчастья. Мало ли что западные народы не первое поколение сокращаются в численности, на глазах утрачивают волю к жизни, проигрывают конкуренцию с активными, тороватыми представителями народов Африки и Востока.

    А вот стоит им принять ислам — и тут же начнется благорастворение воздусей, изобилие плодов земных, благоденствие и справедливость, правильное предлежание плода в утробе матери и счастливая старость без сожалений о прошлом. И уж конечно, невиданный исторический расцвет.

    Такого рода идеи бросают и в сторону России: мол, если мы хотим пожить и в XXI, и в XXII веках, шанс один — массовый переход в ислам. А иначе что? Все равно будем деградировать и сокращаться в численности, уступать место мусульманам, пока не вымрем, а остатки русского народа все равно примут ислам.

    Скажу коротко: это идеология национального самоубийства. Думаю, я достаточно много говорил на страницах этой книги о том, как вера формирует и народ, и страну. Если мы перейдем в ислам… Если достаточно большой процент русских перейдет в ислам, история России на этом закончится. В смысле — история той России, которую мы знаем. Если бы ислам приняли при Владимире и Владимир стал бы не Василием, а Мухаммедом — мы жили бы в совершенно иной стране. Почти без всякого сходства с той, которую мы знаем сегодня. Если Россия примет ислам сегодня — за два-три поколения возникнет новая страна, новый народ. С другой исторической памятью, другой ментальностью и самоопределением. Даже языческая Русь будет для него актуальнее, чем христианская.

    Примеров такого рода немало: и Передний Восток, и Испания.

    Сегодня историческая память египтян, сирийцев и турок практически не включает христианского периода истории этих стран. А ведь он был очень велик и значителен! Египетские монахи играли исключительно большую роль в первых церковных соборах! Сирия была одним из центров, где протекали интенсивнейшие споры сторонников разных версий христианства, в монастырях и прямо на площадях городов доходило до драк. Уже во II–III веках Сирия стала христианской страной и оставалась ею даже долгое время после завоевания мусульманами. С 630-х годов правили Сирией мусульмане… Но еще в X веке христиане составляли половину ее населения.

    Так вот: в современной Сирии памяти о христианской эпохе — почти никакой. То есть об этой эпохе все знают. Пишут книги историки, есть главы в учебниках и экспозиции в музеях. Но для народа эта эпоха мертва. Нет легенд и сказаний, нет живой памяти об этой эпохе. Ничто не шевелится в душе современного сирийца-мусульманина от рассказа про христианских монахов — монофизитов и несторианцев, ожесточенно бросавших друг в друга слова… А случалось, что камни и дубины.

    Что поделать! Выбор веры — это выбор цивилизации. Сегодня сирийцы-мусульмане и предки-христиане для них чужаки. Так получается, и ничего тут не поделаешь.

    Точно так же, только уже с исламом, получилось в Испании.

    Испания с IV–V веков была христианской страной. Арабы-мусульмане завоевали ее в VII веке и до XV века владели большей частью Испании. Постепенно христиане отвоевали страну… Это так и называлось — реконкиста, то есть «отвоевание».

    И что же? Современные испанцы знают о племенах иберов, о римском владычестве, о католических королях вестготов… Знают, конечно, о реконкисте. Но большая часть мусульманской истории представляет собой для них огромное белое пятно. Исламская часть истории Испании попросту выпала из исторической памяти народа, стала неактуальной — потому что фактически чужой.

    Стань Россия мусульманской — и люди, может статься, не пропадут. Но предупреждаю: весь громадный период нашей христианской истории «благополучно» уходит в небытие. Забывается. Становится не важным для потомков.

    Люди останутся — но навсегда умрет страна, которую мы называем Россией. И любим, при всех ее несовершенствах.

    МУСУЛЬМАНСКАЯ РУСЬ В XVIII–XX ВЕКАХ

    В этой книге я не буду рассуждать на тему «Россия и не российский ислам». На эту тему можно написать отдельную большую книгу. И о том, что происходит с западной цивилизацией. И надо ли нам непременно разделять ее судьбу. И почему Россия в христианском мире остается чуть ли не единственным и последним островком здравомыслия и жизнеспособности. И о том, чего же именно и кому надо в мире ислама. И к кому может присоединиться Россия…

    Избежит ли Россия глобального вызова ислама всей построенной христианами «цивилизации»? Конечно, нет. Угроз несколько, и со стороны терроризма — только одна из возможных.

    Гораздо опаснее взрывов и пожаров перспектива постепенного вытеснения русских с рабочих мест, из престижных районов, накопление мусульманами квалификации, богатства и возможности влиять на принятие решений. Постепенное вытеснение христиан и русских из профессиональной, интеллектуальной и имущественной верхушки общества.

    Приток мусульман в страну есть и будет — а значит, будет и эта опасность.

    Россия лежит на перекрестке цивилизаций. Полем войны ислама и христианства ей быть… Но про войну цивилизаций — не здесь. Все это — позже, в какой-нибудь другой книге.

    Сейчас мне важно показать отношения не России с исламом, который бушует за ее пределами. Этот ислам бьется в российские границы, как волны бушующего моря. Если даже мы не захотим иметь с ним дело — он будет иметь дело с нами.

    Но и отношения с миром ислама будут зависеть от того, как мы договоримся с собственными, российскими мусульманами. От отношений с тем исламом, который составляет часть России. И все, что я говорил о не российском исламе, написано именно для того, чтобы развести эти понятия.

    В XVIII–XX веках российский ислам был лоялен, был частью российской цивилизации, а мусульмане были россиянами. Можно назвать много имен мусульман, вписанных в историю Российской империи. В конце концов, и Борис Годунов наполовину татарин, и добрая треть старых дворянских фамилий: Урусовы, Юсуповы, Беклемишевы, Буторины, Касимовы, Ибрагимбековы, Мухтар-Заволжские… Все они вписали свои имена в нашу общую историю. Кто очень громко сказал о себе, как Юсуповы, кто еле слышно, как мелкие помещики Мухтар-Заволжские. Но все то — фамилии знатных россиян.

    Особенно почему-то везло татарам с родовым именем Кара-Мурза. Еще в XVII веке Кара-Мурзы пошли на русскую службу и постепенно стали Карамзиными. Великий историк рубежа XVIII и XIX веков Николай Карамзин — их потомок.

    В XX веке еще по крайней мере две семьи Кара-Мурз стали известными интеллектуалами, философами. Их часто путают, Алексея и Сергея Кара-Мурзу… А право же, совершенно напрасно, они очень разные люди.

    В XXI веке не очень понятно, на каких основаниях жить вместе.

    Разделиться?

    Лозунг национального государства привлекает многих… Но не очень понятно, как можно осуществить его в Татарстане, со всех сторон окруженном русскими землями, без выхода к государственной границе. Да еще с половиной русского населения.

    Так же, впрочем, непонятно, и как может стать национальным государством Россия… С ее многонациональным составом, в том числе с полчищами родных, новоприобретенных и совсем свежих, только что въехавших в страну мусульман.

    Есть несколько идеологий, позволяющих довольно благополучно жить в одной стране… Это уже классическая государственническая идеология. Ты гражданин, и я гражданин. Страна одна, государство одно, оно не делает разницу между теми, кто ходит в церковь и ходит в мечеть.

    Долгое время единство страны с разными народами и верами гарантировала марксистская идеология и основанный на ней социализм… Все мы были объявлены пролетариями, должны были объединяться, а за шаг в сторону — пять лет расстрела.

    Теперь предлагают идеологию евразийства, согласно которой все народы Евразии независимо от веры имеют общий «стереотип поведения» и составляют одну цивилизацию.

    Марксизм быстро показал свою полную несостоятельность. В утверждениях евразийцев множество «узких» мест, не подтвержденных фактами заявлений. Да и не разделяет его 90 % населения России, евразийство.

    Может, вскоре появится новая и более убедительная идеология… Но пока что идея единого государства — самая приемлемая и надежная. На данный момент. Да и осмысленнее всего эта идея. Ничего про самих себя выдумывать не приходится…

    В конечном счете все просто…

    Или Россия будет поступать так же, как Франция и Италия. И постепенно сдаст мусульманам позицию за позицией, посадит их себе на шею и превратит в привилегированный класс внутри страны.

    Или России хватит здравого смысла и уверенности в себе, чтобы не впадать в новый маразм. И тогда она останется государством, которому никто не сможет навязать чужую волю.

    Или мы начнем шизофреническую войну с миром ислама под лозунгом: «Мы цивилизация, а вы нет!!!» Тогда мы ввязываемся в бессмысленную, заранее проигранную бойню.

    Или мы не будем смешивать в одну кучу разные исламские страны, народы и учения. Мы сумеем видеть, кто есть кто среди мусульман. И тогда в самом мире ислама у нас найдется множество союзников.

    Или мы будем считать всякого мусульманина исчадием ада — и тогда он закономерно станет нашим врагом.

    Или нам хватит ума преследовать преступников за реальные преступления, но не карать невинных по принципу коллективной ответственности. И тогда друзей будет больше врагов, в том числе и среди мусульман.

    Или мы сумеем наладить контакт с российскими мусульманами… И тогда у нас не будет надежнее союзника и агента.

    Или наше правительство оттолкнет их. Поддержкой православного фундаментализма, упразднением национальных автономий, мелкими обидами… Неважно, чем. И тогда наше государство распадется. Оно ведь исторически сложилось как государство и христиан и мусульман. Если уйдут мусульмане, после их ухода останутся уже другое государство и общество.

    Парадокс, но выиграть историческую тяжбу с миром ислама Россия может, только сохранив внутри себя часть исламской цивилизации: мусульманскую Русь. Сделать это — значит отстоять свои государственные и национальные интересы.

    >

    Часть IV

    КАТОЛИЧЕСКАЯ РУСЬ

    Церковь создана не Богом, а людьми. Если она не решает вопросов, важных для людей, в том числе не приводит их к Богу, — в чем смысл ее существования?

    (К. Л. Льюис)
    >

    Глава 1

    КРЕЩЕНИЕ АДАЛЬБЕРТА: СЛУЧАЙНОСТЬ? ИЛИ ВЕРОЯТНОСТЬ?

    А счастье было так возможно,

    Так близко.

    (А. С. Пушкин)

    Начать следует с того, что до XI века вовсе не существовало двух разных апостольских церквей. Только в 1054 году Папа Римский и Патриарх Константинопольский прокляли друг друга как еретиков и отлучили друг друга от Церкви. Но даже и после этого стремление Церкви к единству никуда не ушло. И сегодня апостольская Церковь старается чувствовать себя если не организационным целым, то по крайней мере чем-то исторически единым. Пусть растет много стволиков… Но корень у них един, и вроде как бы дерево одно.

    Велика ли была разница в X веке — от кого, откуда брать христианство? И да, и нет… Православный мир в X веке сохранял великолепие и пышность. Даже отдав мусульманам весь Передний Восток и Северную Африку, Византия оставалась самой большой, самой богатой и самой культурной страной Европы.

    Это государство вело порой успешные войны… Но в основном — оборонительные. Войны на Дунае с болгарами, войны с руссами, вторгавшимися в пределы Византии, грабившими ее и осаждавшими Константинополь. Войны с хазарами и печенегами в Причерноморье, на северных окраинах империи. Войны с мусульманами на Переднем Востоке — проигранные в основном.

    Византия оставалась великолепной, яркой, но постепенно уступала более динамичным, более активным соседям. Силы ее убывали. Присоединиться к ней — присоединиться к древнему блеску Римской империи, но вместе с тем — к чему-то убывающему, гаснущему. Безопасно… И как-то безнадежно…

    Католический мир в X веке еще не был ведущей цивилизацией Земли. Крестовые походы еще не начались. Ни один университет не начал работать. В VIII веке еле отбились от мусульман. Что такое Европа в X столетии? Ничто. Так, диковатая периферия, западный угол бывшей Римской империи. Бедные маленькие страны, без блеска древней культуры и великой завоевательной славы.

    С другой стороны, уже проявилась активность католической цивилизации. От вражеских нашествий католики успешно отбились. Уже заявили, что все христиане должны признавать Папу Римского главой всей Церкви. Уже начали «дранг нах остен» под лозунгами крещения язычников. Уже вторглись в славянские земли в Богемии и на Лабе-Эльбе. Что-то активное, бодрое зашевелилось на Западе, совсем не похожее на величественно умирающую Византию.

    К тому же мир западных варваров был больше похож на славянский… Особенно германский мир — земли, никогда не бывшие частью Римской империи. Подобное притягивается к подобному.

    «Отцы этого не принимали», — произнес якобы Владимир, выбирая веру. Вопрос — чего же они не принимали, отцы? Христианства? Христианства именно в его католической версии? Христианства, принесенного немцами? Современникам, может, и была понятна без слов мысль Владимира. Нам уже приходится гадать.

    Католицизм трудно принять, потому что германские князья оскаливаются религиозной войной? Возьми христианство из рук германских епископов, и получится — Русь морально зависима от германцев?

    Но ведь Русь — вовсе не маленькое, слабое племя, не карликовое государство. Даже с Византией Русь поставила себя так, что о подчинении просто и речи не могло быть.

    Зачем креститься от германцев? Можно обратиться непосредственно к Римскому Папе. Именно так поступили чехи, а позже поляки. Это было присоединением к миру католицизма, но отделением от германцев. Идея «дранг нах остен» сразу теряла свой смысл… То есть вовсе она не теряла смысл покорения, завоевания, ограбления. Но идеология несения язычникам Святого креста Господня — исчезла. Русь могла бы поступить точно так же.

    Что мешало Владимиру после «выбора веры» подумать… Посовещаться с дружиной и, помолившись в последний раз Перуну, отправить послов прямиком в Рим? Да ничего. Это было ничуть не сложнее и психологически не труднее, чем направить послов в Византию.

    Возможно, в 988 году и правда принятие католической версии христианства маловероятно. Слишком сильно «византийское лобби» — интересы тех, кто сбагривает в Константинополь награбленное и полученное в виде дани. Но ведь и интересы местных князей, не заинтересованных вообще ни в какой торговле, нельзя сбрасывать со счетов. И земель, торговавших вовсе не с Византией, а со странами Востока, по пути «из варяг в хазары». И земель, торговавших с Европой.

    В 988 году земли волынян и дулебов еще не были присоединены к Руси. Русь тянулась узкой полосой вдоль пути «из варяг в греки», занимала земли Новгорода и Пскова (словен ильменских и кривичей), древлян, полян, северян, вятичей. Западные области расселения 12 племен восточных славян были присоединены к Руси позже — в начале XI века. Они еще не были Русью, не сыграли роль торговые пути, ведущие из Волыни в Польшу, Германию и Венгрию. Не было «западного лобби» или было оно очень слабым. Всего лет через двадцать расклад сил вполне мог оказаться не в пользу «византийской партии». Тем более расклад оказался бы не в пользу Византии через тридцать-сорок лет… Тем более через сто лет. Ведь к концу XI века путь «из варяг в греки» захирел и потерял всякое значение. Да и Византия обнищала.

    В сущности, значение Византии для Руси, влияние «византийской партии, играло роль для Руси на протяжении короткого исторического момента. В IX–X веках, в крайнем случае в начале XI века византийское притяжение еще действовало… Но не позже. Тем самым и «неизбежность» выбора в пользу православия — явление временное.

    Время работало вовсе не на Византию и тем самым — не на принятие православия. Крестись Русь даже ненамного позже, и такой выбор становится менее вероятен с каждым годом.

    Языческая Русь вполне могла дожить и до XI–XII веков. Тем более она лежала слишком далеко на востоке, в нашей реальности только к началу XIII века германские рыцари начали посматривать на Русь… Завоевать Русь до XIII столетия католики не успели бы при самом пылком желании.

    Но языческая Русь конца XI, тем более XII века не могла бы сделать выбор в пользу православия. Представим себе, что выбор веры происходит не в 988, а в 1100 году… нет, пусть будет в 1097 году. На престоле сидит тоже князь Владимир, и тоже с двумя именами. Владимир Мономах (1053–1125) тоже крещен Василием, как и прадед, Владимир Красное Солнышко.

    Среди великих дел Мономаха — и объединительный съезд князей в 1097 году… По каковой причине и я предложил посмотреть — а что, если бы в Любече решался не вопрос объединения Руси, не защиты от феодальных усобиц, а вопрос выбора веры?

    К этому времени путь «из варяг в греки» почти потерял всякое значение, а вот торговля с западом растет… Внутреннее потребление на Руси тоже выросло. Шумят могучие города, идет внутренняя торговля… А Византия все хиреет. В общем, не так много шансов выбрать однозначно православие. Скорее всего, послы из Любеча поехали бы все-таки в Рим.


    >

    Глава 2

    ЧТО ТАКОЕ КАТОЛИЦИЗМ?

    Посол племени ютов (Рим, 810 год):

    — А если мы не подчинимся решениям Папы? Кардинал:

    — Тогда вы будете обречены убивать друг друга снова и снова.

    (Из анналов Ватикана)
    РОЖДЕНИЕ КАТОЛИЦИЗМА

    Чтобы понять, как мог бы прийти католицизм на Русь, посмотрим — а как он шел по Европе? И что такое вообще католицизм?

    В эпоху Римской империи тоже шло крещение язычников. В I–IV веках по Р.Х. галлы, бритты, иберы, реты, сиканы, гараманты принимали христианство. К V веку основная часть империи была христианизирована. Конечно же, царил невероятный бардак в головах: примерно как на Руси X–XIII веков, как во всякой недавно христианизированной стране. В недавно крещенных головах причудливо смешивались прежние боги, Христос и христианские святые, и некие жители Рима III века вполне серьезно упоминали Аполлона как сына Христа, Венеру путали с Марией Магдалиной, а в V веке некий воин в купчем документе клялся «Митрой, которого иногда еще именуют Христом». Бывает.

    Но, конечно же, все это еще никакой не католицизм. Западная версия христианства начала складываться уже тогда… Вера ложилась на традиции Западной Римской империи, ее материальную и духовную культуру. В ряде случаев как раз на Западе отступали от канонических форм христианства. Скажем, на западе Империи Христа изображали без бороды. Таков Христос в образе доброго пастыря на мозаиках II–III веков.

    Такими же изображали и ангелов на Западе — бритыми. Их лица получались эдакими… неопределенными. На востоке христианского мира говорили, что от таких лиц не откажется ни женщина, ни мужчина. На востоке-то ангелов изображали бородатыми, как придворных византийских императоров. Это на западе Империи мужчины брились, и эту норму переносили на ангелов… Как и особенности изображений божеств в мраморе. У греков, что называется, пол изображаемого не спутаешь.

    Точно так же на Западе было мало икон — традиция писать картины на досках там не распространена. Скульптуры больше — наследие римской культуры. Мозаика на христианские темы появляется уже в I веке по Р.Х. А там и цветные витражи в окнах…

    Эти различия сами по себе не очень важны. Тем более первоначально в апостольской Церкви возникло великое разнообразие способов служить службу, креститься, вести себя в церкви, строить церковные сооружения. В конце концов, ну кто сказал, что осенять себя крестным знамением, нужно именно складывая пальцы в щепоть? Почему не двумя пальцами? Почему не одним? Марониты, например, крестятся большим пальцем — в знак того, что Господь Бог един.

    ХРАМЫ ВОСТОКА И ЗАПАДА

    Как надо строить церковное здание? Везде в империи языческими храмами часто становились базилики: приземистые, массивные здания вытянутых пропорций. Над одним из концов базилики — купол, символизирующий свод небес. Базилики строились во всех концах империи, но как-то само получилось — уже веку к V на Востоке христианские храмы возводились с другими пропорциями: в плане они близки к квадрату. Появились и крестово-купольные храмы. Две базилики перекрещивались под прямым углом, в основу планировки здания клался крест с равными по размеру концами. И над всем сооружением — купол.

    Знаменитая София Константинопольская возведена Исидором из Милета и Анфимием из Тралл в 532–537 годах. Это еще купольная базилика длиной 77 метров, высотой более 50 метров, с диаметром купола в 31,4 метра. Но и это грандиозное сооружение, главный и самый большой храм тогдашнего христианского мира, мало вытянуто; пропорции его в плане приближаются к квадрату.

    Храм христиане сравнивали с кораблем, несущим на себе свою команду — общину верующих. Сравнивали и с образом мира. Но квадратный храм с куполом сверху — какой же это корабль? Это модель мира, вселенной. Такой храм спокойных форм не движется никуда. Он мирно стоит себе, неподвижный, как сама вселенная. Хорошо освещенный, ярко украшенный храм на Востоке — место, где совершается радость богообщения.


    Вытянутый храм запада империи и правда подобен кораблю. Он не статичен. Он подвижен. Плохо освещенное пространство разделено рядами колонн на отсеки — нефы. В этом сложно устроенном пространстве человек не вместе со всеми, он сам по себе. Как-то я спросил знакомого поляка: почему все же доминиканский собор в Кракове так плохо освещен? Ответ был очень в духе Польши, в сочетании интеллектуальности и легкой изящной непристойности:

    — Ну пан же и в частной жизни не всегда зажигает яркий свет…

    Действительно: богообщение интимно. Какое тебе дело до выражения лиц и состояний других людей? Уверен ли ты, что хочешь допустить их в свой внутренний мир? Вот изображения Бога, вот звуки церковной службы… Ты перед ними, ты вместе со всеми — но один.

    В таком храме человек ощущает сложность и греховность этого мира, он должен почерпнуть силы для дальнейшей жизни: сложной, индивидуальной.

    ЛИЧНОСТЬ НА ВОСТОКЕ И ЗАПАДЕ

    Но самым важным различием сделалось отношение к личности… Тот, кто бывал в костелах, не мог не заметить: в костелах поют не только хором. В католическом церковном пении есть и солисты. Индивидуальный человек выделен из толпы, именно его голос слышен, именно он хвалит Господа в данный момент.

    В церковных традициях запрещать «выхвалять себя» — помнить имя того, кто строил храм, ваял скульптуру, писал картину, пел песню. Память людей? Это не важно. Господь знает и помнит тех, кто совершил угодные ему деяния. Праведники получат воздаяние. Если не будет воздаяния в этой жизни, то что с того? Эта жизнь временная и убогая. Настоящее воздаяние и будет в настоящей жизни: в вечной жизни с Господом Богом и святыми, в раю.

    В Империи эта норма соблюдалась не строго. Помним же мы Анфимия из Тралл и Исидора из Милета. Но в православных странах норму эту блюли строго. Мы не знаем до сих пор имен строителей самых потрясающих, самых замечательных православных храмов Руси. Кто строил Софию Киевскую? Неизвестно… Кто строил Софию Новгородскую? Покров на Нерли? Соборы во Владимире? В Полоцке? Удивительную деревянную церковь в Кижах? А ведь речь идет о громадных сооружениях, которые радуют нас до сих пор, вселяют неясную гордость в потомках за предков.

    На Западе тоже действовала церковная норма. Но не строго, ее стали быстро нарушать. Мы знаем имена строителей храмов в Клюни, знаем, что знаменитый Кёльнский собор начал строить мастер Иоганнус из Аугсбурга. Века с XIV упоминать имя архитектора стало нормой.

    В православных странах не рождалась и светская живопись. Зачем изображать грешного земного человека? Чтобы изобразить святых, есть иконопись. А черты временно живущей на земле плоти — кому они нужны? Зачем? Не нужна и память о мастере. Нечего выхваляться! К чему хранить память о самом замечательном художнике-иконописце? Господь знает, о ком речь. Будет нужно — он выделит иконописца.

    Мы помним Феофана и Максима Грека… Отдельных, некоторых иконописцев из множества, чьи имена сохранились. Но — отдельных. Редкие искорки во мраке нашего неведения. А светская живопись на Руси так и не родилась до XVII века… Да и в XVII веке «парсуны» — то есть «персоны», индивидуальные портреты исполнялись в иконописном стиле.

    На Западе светская живопись известна уже в Средневековье. В основном это живопись на религиозные темы. Но есть изображения и светские. Рисовали на деревянных досках, ваяли из дерева и камня изображения Карла Великого в VIII–IX веках. В XIII веке сделано резное изображение Прекрасной Уты — жены местного феодала с севера Германии.

    Пойдите в Эрмитаж, в Исторический музей. С XV века — поток живописных произведений. Есть потрясающие полотна. Есть относительно слабые. Но дело даже не в качестве написанного. И не в полной свободе творчества — ее не было.

    Известны случаи, когда церковь заставляла художника переделать церковную роспись или изображения святых: если считала живопись чересчур вольной. Речь о том, что индивидуальный человек изображал другого человека… И это было частью католической церковной традиции. И традицией жизни в католическом мире.

    Кто такой святой в православии? Человек, уходящий от мира, никак не развивающий свою личность. Отказавшийся от развития личности.

    Яркий пример этого — знаменитый святой Сергий Радонежский.

    Биография святого проста и в высшей степени поучительна. Отец Сергия, ростовский боярин Кирилл, видя подчиненность своего князя Московскому княжеству и надменность московских чиновников, переехал в маленький городок Радонеж. Радонеж лежал к востоку от Москвы, в малонаселенной тогда местности, и давал переселенцам разного рода льготы. Там княжил брат Симеона Гордого, Андрей. Сыновья боярина Кирилла, Стефан и Варфоломей, стали монахами.

    Стефан сделался игуменом Богоявленской обители в Москве, Варфоломей, ставший в монашестве Сергием, ушел в заволжские леса, к заволжским старцам. Потом уже, ища духовного подвига, поселился в совсем ненаселенной местности, среди «лесного уединения и диких зверей». К все более известному пустыннику подселялись те, кто жаждал ученичества. С помощью буквально нескольких людей Сергий Радонежский построил церковь Святой Троицы. Рядом, очень постепенно, выросла Троице-Сергиева лавра.

    Город Радонеж, кстати, не выдержал конкуренции с монастырем. Он захирел и превратился в село. Сейчас это село Городок Загорского района Московской области.

    Святые, ставшие духовными символами западного христианства — католичества, были очень образованными людьми. Они создавали свои версии христианства и умели убедить других людей пойти за ними. Таков и неистовый итальянец Савонарола, и ласковый, добрый ко всем Франциск Ассизский, и фанатик Игнасий Лойола, основатель ордена иезуитов. Таковы же и византийские святые: ученые Козьма Индикоплов, Михаил Пселл. Таков зачинатель учения о мудром молчании — исихазме, византиец Григорий Палама. Они одновременно и ученые, и философы, их духовный подвиг невозможен без сильного личностного начала.

    Одним словом, и на Западе, в католицизме, и на Востоке, в православной Византии, святой — это личность! Выдающаяся личность, сумевшая сказать нам о Христе, о мире и о самих себе то, чего мы до сих пор не знали.

    Но Сергий Радонежский совсем не таков. Он не создавал никаких собственных пониманий ни веры, ни мира, ни человека. Он, строго говоря, ничему и никогда не учил от собственного имени. И вообще старался демонстрировать свою незаметность, незначимость, неважность. В представлении московитов он стал святым потому, что был кроток, смирен, скромен, трудолюбив и умел тихо, незаметно, но неуклонно и твердо совершать свой духовный подвиг, нести свой крест служения… Причем служения не только и не столько Христу, сколько Московскому государству.

    ФОРМА И СУТЬ

    Католическая церковь была очень терпима к форме. О форме всегда можно договориться. Марониты крестятся большим пальцем? И пусть себе крестятся. Не это важно.

    Католическая церковь считает нормальным изменение церковной традиции. Даже церковной догматики.

    В конце концов, что такое церковные догмы? Вовсе не что-то принесенное непосредственно Богом. Это то, что придумали люди. Люди это были не рядовые, не обычные. На них лежало Божье благословение, частичка благодати Самого Христа. Церковь не случайна в своих решениях и принятых ею догматах. Но все же это решения людей, а не Бога. Эти решения можно пересмотреть, исправить, изменить, отменить, дополнить… Католики вполне сознательно изменяют все стороны церковной жизни. Собрались, решили, внесли изменения.

    Разумеется, Православная Церковь тоже способна изменяться. Взять даже чисто внешние изменения, в материальной культуре. На Руси с XI века изменилась архитектура храмов — у них появились несколько глав: каменные церкви прямо позаимствовали срубы-«колодцы», которые венчали языческие храмы. До XIV века не существовало и иконостаса. Икон было меньше, они висели на стенах. Очень сильно изменились и одеяния священников, и обычаи поведения в церкви, и даже сама церковная служба.

    Но все это мало осмысляется, мало понимается на рациональном уровне. Вроде все понятно, и никто не делает никакой тайны из самого факта перемен. В числе прочего — пишутся статьи и книги, в которых эти перемены описываются.

    Но полагается делать вид, что перемены не особо и важны, в своей основе все оставалось неизменным. Одному священнику задали вопрос: для чего так пышны, так роскошны одеяния священников? Особенно епископата?

    — Эти одежды установил апостол Петр!

    Знает ли священник, что вовсе не апостол Петр установил одеяния священников? Что они очень сильно изменялись и в XIV веке? И в XVIII? И в XIX? Что одеяния священников заметно различаются в разных автокефальных церквах? Наверное даже, знает… По крайней мере, тайны здесь никакой нет. Но думать об этом — не хочет. И не хочет, чтобы думали об этом миряне.

    То же самое касается уже не внешних, а самых что ни на есть сущностных сторон Церкви. В разное время и в разных странах православие отстаивало разное отношение к миру и к человеку, разное понимание сущности Христа и Его жертвы.

    Православие в Византии X–XV веков и на Руси — это две разные версии православия. Сильно разные. Так же точно и православие на Древней Руси мало похоже на православие в Московии XV–XVII веков. И на православие Западной Руси, Великого княжества Литовского и Русского XIV–XVI веков. А что до православной веры в Новгороде и Пскове XI–XV веков, так там она приобретает черты, сближающие ее даже не с католицизмом, а скорее с протестантизмом.

    Понимают ли это православные? К моему удивлению, не очень. Для них слишком важно, чтобы хотя бы в основном, в главном православие оставалось бы единым. В определенной мере это единство существует. Православные — это те, кто признает только первые семь Вселенских соборов. В XI–XV веках шли и другие соборы — но восточные священники на них не ездили. Это — католические соборы.

    Православие считает важным изо всех сил не изменять того, что возникло в первые века по Р.Х. Это время было ближе к Христу, благодать еще не была передана такое число раз, как в наши дни. Тогда возникла священная традиция, которую нехорошо изменять. Священны формы кадила и алтаря, убранство храма, книги Библии и даже буквы, которыми написано или напечатано Евангелие.

    Так православие, независимо от своей воли, обожествляет саму форму и оказывается в плену этой формы. Мало ли что жизнь изменилась? Надо делать то же, что великие предки полторы тысячи лет назад. Разумеется, форма все равно все время меняется, ничего тут не поделаешь. Взять хотя бы устойчивый православный обычай: женщины должны входить в храм строго в платках и в длинных юбках! Такое количество женщин без платков и в брюках хотело бы войти в храм — и для молитвы, и просто чтобы посмотреть, что приходится применяться к современной жизни: при входе в православные храмы стали выдавать платки и полосы ткани, чтобы можно было обмотать бедра. Как бы юбка…

    А паломницы и церковные женщины считают своим долгом носить не только головные платки, но и бесформенные кофты и длинные черные юбки. Естественно, они выглядят совсем не как дамы времен Вселенских соборов. Но со Средневековья сложилась традиция так одеваться у русского простонародья. Так выглядели не все прихожанки, но 90 %. Народная традиция XVIII — начала XX века стала чем-то обязательным для Русской православной церкви уже и в XXI веке. Частью ее собственных традиций.

    Самое забавное в том, что от мужчин никто ничего подобного не требует: скажем, являться в церковь строго в косоворотке. Или, что было бы логичнее, без штанов. В конце концов, в Римской империи времен Христа штанов мужчины не носили. И если последовательно возвращаться ко временам апостольским, то штаны и правда следует снимать при входе в храм… Впрочем, и трусы тоже. Наверное, следует опоясывать бедра куском ткани, выдаваемым у входа. Традиция так традиция!

    Не случайно же Православную церковь называют на Западе «ортодоксальной». Сама себя она тоже называет вполне определенно: православной — то есть правильно славящей Бога. Единственно правильно славящей. Обладающей абсолютной правотой. Истиной в последней инстанции.

    Католическая церковь тоже считала себя носителем некой абсолютной, не обсуждаемой истины. Только это истина все же иная: это коллективный ум и совет Церкви. Шли новые соборы — и после семи первых Вселенских. Они вносили новые изменения в догматику. Порой эти решения были вовсе не так уж незначительны… Взять хотя бы веру в чистилище.

    Согласно первоначальному христианству, Бог осуждает одних на вечное блаженство в раю, других — на вечное мучение в аду. Православные сохранили эту веру первых веков христианства.

    Интересно, что вообще-то не очень понятно — когда именно будет осужден человек на вечные муки или приговорен к вечному блаженству? Вроде бы только после Армагеддона, страшной битвы дьявола с Богом, после конца света, на Страшном суде. Тогда воскреснут мертвые, и потому-то надо хоронить их головой на запад. Чтобы встали — и тут же увидели грядущего с востока Мессию. Потому и надо покойников хоронить, а ни в коем случае не сжигать.

    Но в народном сознании очень рано сложилось убеждение, что суд происходит сразу после смерти над каждым человеком — индивидуально. Католики в этом ничуть не отличались от православных. У Данте Алигьери в его «Божественной комедии» описаны и ад, и чистилище, и рай так, словно они битком набиты умершими людьми и активно функционируют.

    Католики внесли в эту картину очень важное дополнение: по их мнению, большинство людей грешны. Сразу пустить их в рай как-то неправильно… Но и вечной муки они не заслуживают. Наверное, у Бога есть такое особое место — чистилище. Это место не особо приятное, но если из ада нет выхода, то в чистилище люди очищаются, искупают своими страданиями совершенные прегрешения и получают доступ в рай.

    Официально учение о чистилище принято на Флорентийском соборе в 1439 году. Новый спор о чистилище вспыхнул на Тридентском соборе 1562 года. Учение о чистилище победило. Но чистилище упоминается уже в «Божественной комедии» Данте! В поэме, написанной в 1307–1321 годах! Больше чем за сто лет до Флорентийского собора. Потому что о чистилище говорили, в него верили еще в XIII веке…

    Так коллективный разум людей менял саму церковную догматику.

    Или вот… В советское время принято было потешаться над собором, решившим — и у женщин тоже есть душа! А над чем, если разобраться, смеялись-то?! Собор 1347 года только оформил народные представления, заложенные тем же христианством. Веками, тысячелетиями уделом женщины был домашний труд, покорность мужчинам семьи, беспрерывное рождение детей. Веками, тысячелетиями у всех племен и народов женщина считалась неполноценным, чуть ли не ущербным существом.

    Католичество не изменило женской судьбы в том смысле, что женщина и сейчас поднималась чуть свет и готовила еду для всей семьи, рожала каждый год, неукоснительно подчинялась отцу, а позже мужу.

    Но собор утвердил: тела людей различны, а души — одинаковы. Он велел считать женщину полноценным человеческим существом. Ее молитва не менее важна, чем молитва мужа. Для Бога ее личные качества имеют такое же значение. Бог сам решал, вложить ли душу в мужское или в женское тело.

    Православные порой говорят, что они ведь тоже так думают! Несомненно — отношение к женщине формировалось на протяжении всей истории христианства и во всех частях христианского мира. Но католики потрудились оформить свои представления. Так что, дорогие читательницы, не забудьте: согласно догматам католицизма, вы — полноценные человеческие существа. Православная же церковь по этому поводу сколько-нибудь определенно не высказалась.

    Итак, католики изменяют традицию Церкви и даже ее догматику. Изменяют суть того, во что верят. Православие тоже изменяется, но неосознанно, нечетко. И очень часто отвечает католицизму именно так: мы же тоже так думаем!

    ИСТОЧНИК АВТОРИТЕТА И ВЛАСТИ

    Католики считают, что в христианском мире есть один-единственный авторитет, не подчиняться ему решительно невозможно: Папа и папский престол. Ватикан — своего рода правительство католического мира. Папская курия — совет приближенных к Папе князей Церкви — кардиналов.

    То, что решил Папа и его приближенные, обязательно к исполнению для всего католического мира. Католическая церковь всегда жестко настаивала на двух вещах: на подчинении верующих Риму. Какой бы бардак ни воцарился на территории бывшей Западной Римской империи в V–XI веках, Папа был правителем всего мира западного христианства. Все епископы и архиепископы, все монастыри подчинялись именно ему. Собиралась церковная десятина, и Церковь распоряжалась огромными земными богатствами. Церковь могла издавать приказы, Папа слал послания, которые становились обязательными для исполнения во всех уголках католического мира.

    У Папы в руках было грозное оружие: отлучение от Церкви. Если человека отлучают, он оказывается вне общества, вне каких-либо законов, вне мира. Становятся недействительны все договоры с ним, все связи, все обязательства. Более того — связь с таким человеком опасна, Церковь осудит всякого, кто не подчинится ее суду.

    В 1089 году император Священной Римской империи германской нации Генрих IV женился на русской княжне Евпраксии Всеволодовне. Евпраксия была коронована как императрица под именем Адельгейды.

    Этот брак оказался неудачен. Страстная влюбленность императора остыла сразу, как только он «добился своего». Положение Евпраксии-Адельгейды при дворе сразу же пошатнулось, а тут еще император связался с довольно страшненькой сектой николаитов, поклонявшихся дьяволу.

    Николаиты служили своему божеству довольно просто — устраивали жуткие оргии. Во время этих чудовищных пьянок они кощунствовали, плевали и мочились на священные символы христиан и, конечно же, предавались свальному греху.

    Евпраксия участвовала в оргиях — сначала не очень понимая, что происходит. Потом ее прямо принуждал муж-император. О нравах же николаитов ярко говорит такой факт: однажды Генрих предложил Евпраксию-Адельгейду своему сыну Конраду. Конрад, сверстник императрицы, был с ней дружен; он с отвращением отказался от предложения отца, но положение Евпраксии от этого стало еще тяжелее.

    Дальнейшее соединяет в себе черты авантюрного романа, семейной драмы и исторической хроники. С 1090 года развернулась борьба Генриха IV с Папой Римским за обладание Италией. Император поселился в Вероне и вел с Папой Римским не только словесную войну. В Вероне Адельгейда содержалась под строгим надзором. Император ей уже не доверял. Как говорили во все времена, она слишком много знала.

    В 1093 году Евпраксия бежала, нашла убежище в Каноссе, в замке одного из самых непримиримых врагов Генриха, маркизы Матильды Тосканской. По совету Матильды направила жалобу на своего мужа в адрес церковного собора в Констанце (1094 год). Собор признал Генриха виновным в ереси, в поклонении дьяволу и в том, что он насильно втягивал в это безобразие свою жену.

    Матильда тем временем представила Евпраксию-Адельгейду Папе Римскому Урбану II. Урбан посоветовал Евпраксии лично предстать пред церковным собором в Плаценции (1095). Она публично покаялась перед собором и рассказала об оргиях и собраниях секты николаитов.

    Публичная исповедь и покаяние произвели колоссальное впечатление, и она получила полное отпущение грехов. Со стороны Евпраксии это было гражданское самоубийство — после этого акта у нее не оставалось другого пути, как в монастырь.

    Но это была и сильнейшая политическая акция — от этого удара по своему престижу Генрих IV так никогда и не оправился.

    Папа мог торжествовать: было доказано, что Генрих IV отпал от истинной церкви! Раз так — в январе 1097-го новый Папа Григорий VII вполне мотивированно проклял и отлучил Генриха IV от Церкви.

    Этим, собственно говоря, война и закончилась: император тут же потерял и своих вассалов, и свое войско. Вассалы получили полное право уйти от императора — что и сделали. Войско не захотело воевать на стороне христопродавца и вероотступника. Папа в одночасье сделал могущественного феодала таким слабым, что воевать он уже не был в силах.

    «Путь в Каноссу» — это понятие стало нарицательным во всех европейских языках. «Путь в Каноссу» — это позорный путь полной капитуляции, сдача на условиях победителя. «Путь в Каноссу» прошел император Генрих IV — он шел в Каноссу, к замку Папы Григория VII, пешком, босиком. Выпал снег, император три дня стоял босиком на снегу. Так и стоял с непокрытой головой под окном Папы, ждал прощения. Это унижение подвело черту под любыми честолюбивыми притязаниями императора. Что же до Евпраксии… Через два года после собора Евпраксия-Адельгейда уехала в Киев, на Русь. Ее мать еще была жива, она приняла дочь. Евпраксия ушла в монастырь.

    Британский король Джон Безземельный стал присваивать церковные земли. Папа проклял его и отлучил от Церкви. Тут-то Джон и стал Безземельным — все вассалы тут же ушли от него.

    Папа хотя бы иногда мог быть сильнее и могущественнее императоров и королей.

    Католицизм требовал, чтобы его изменяющиеся традиции, зависящие от коллективного разума соборов, принимались всеми верующими. Не принимаешь?! Ты не католик!

    Католицизм категорически не признает любых пережитков язычества. Все праздники, связанные с временами года, с началом тепла или движением космических светил, были им переосмыслены по-своему.

    Мы до сих пор зовем в Новый год Деда Мороза и Снегурочку… Снегурочка осмысляется теперь как внучка Деда Мороза… Язычники отводили ей в жизни Деда Мороза куда более интересную роль. Да и была Снегурочка первоначально божеством грозным и опасным… Снежная Королева Андерсена — отголосок первоначальных представлений об этой мирной снежной девочке…

    Половая жизнь Деда Мороза забылась за века христианства, но получается — хотя бы раз в году мы поклоняемся именно этому языческому божеству.

    А католики заменили Деда Мороза святым Николаем, Санта-Клаусом. Вместо языческого бога снега, метели и холода появился христианский святой.

    ИНКВИЗИЦИЯ

    Читатель, воспитанный на традициях войны с католицизмом, уж конечно, не раз вспомнил инквизицию… Если почитать атеистические книжки советского времени, то получится — всю историю западного христианства священники только и делали, что пытали людей, заставляли их сознаваться в пособничестве дьяволу и сжигали живыми. Ну, и с наукой они бешено враждовали, ясное дело.

    Это, мягко говоря, очень далеко от истины…

    Начнем с того, что инквизиция возникла поздно, веке в XIII. Само слово «инквизиция» означает «расследование». Светские суды во многих местах не хотели или не могли бороться с ересями и с упорным народным язычеством. Папский престол посылал своих представителей — инквизиторов — для расследования таких дел.

    Не нужно думать, что инквизиторы шли, щелкая пыточными клещами, против бедных деревенских дурочек, ославленных колдуньями, да против книжников, изучавших планетные системы… Если бы! Приведу несколько примеров того, против чего шли инквизиторы.

    АЛЬБИГОЙЦЫ

    Так называлась секта, в XII–XIII веках распространенная в Северной Италии и на юге Франции. Катары считали, что Бог и дьявол играют в этом мире одинаковую роль, а материальный мир создан все же сатаной. Божественное — это чистый дух, внематериальная идея, и самое разумное для человека — как можно скорее избавиться от привязанности к миру. Как? А как угодно! Лучше всего — разрушая свою плоть, прибежище дьявола, с помощью пьянства, наркотиков, анонимного разврата — чтобы ничего уже не хотелось да и нечему было хотеть.

    Для организации такого саморазрушения альбигойцы создавали общежития для молодежи и очень поощряли общины своих приспешников ко всем формам общинной жизни. Во-первых, для того, чтобы, опять же, упражнялись в рафинированном самоуничтожении, во-вторых, потому, что ведь частная собственность и семья тоже держат человека в этом мире… Так обобществить и собственность, и женщин, чтобы поменьше держало! Чтобы светлый нематериальный дух побыстрее покидал отвратительное материальное тело и воспарял ввысь… Альбигойцы полагали, что к Престолу Господню.

    Христиане же очень сильно сомневались, что к Господу, и активно воевали с альбигойцами. В конечном счете главный город альбигойцев, Тулуза, был взят ополчением католиков под командованием знаменитого рыцаря Симона де Монфора, ересь раздавлена.

    НАРОДНЫЕ ЕРЕСИ

    В Средние века не раз поднимались народные восстания, руководители которых своеобразно трактовали Священное писание. «Когда Адам пахал, а Ева пряла — кто был дворянином?» — спрашивали они. Раз некому быть дворянином — так и дворянства не надо! Логично? То-то… Надо жечь замки, убивать дворян и делить их землю — ведь имущество придумал сатана. Зачем Богу имущество? Оно ему совершенно не нужно, и так все кругом Богово. Так и надо «все поделить», отменив собственность и деньги, чтобы Богова земля обрабатывалась правильными людьми, правильно почитающими Бога. А продавать ничего нельзя, как и копить любую собственность.

    Примерно под такими лозунгами выступали, например, повстанцы из отряда Дольчино (Италия, 1304–1307). В России это имя немного известно благодаря книге Умберто Эко «Имя розы»,[112] а были ведь и другие.

    Дико? Но ведь атеистов в те времена не было, люди нуждались в какой-то идеологии, даже чтобы доить коров, а не то чтобы воевать с «классовым врагом».

    Тут и социализм, и вообще выступления против привычного порядка вещей, попытка поставить с ног на голову всю историю, и война с Церковью, отлучавшей от Церкви Дольчино и его сторонников…

    АНАБАПТИСТЫ

    Члены этой радикальной реформаторской секты во время Реформации в Германии захватили несколько городов… Особенно прославилась коммуна в городе Мюнстере (23 февраля 1534 — 25 июня 1535). В этом городе они запретили венчаться и рожать детей — ведь когда близится конец света, рождаться новым людям совершенно не нужно.

    Анабаптисты обобществили всю собственность жителей города, отменили их семьи и наследование имущества, а трудились ремесленники теперь под строгим контролем специальных чиновников — анабаптистов. Все жители города должны были участвовать в их богослужениях под угрозой порки, кастрации, отрубания рук и ног… ну, и так далее. А богослужения включали употребление наркотиков, богохульство и свальный поголовный разврат.

    Идеи принципиально те же — ненависть к материальному миру как порождению и царству сатаны, понимание божественного как чего-то чисто идеального, разрушение всех исторически возникших отношений и связей, отрицание семьи, индивидуальной любви, материнства и отцовства, собственности, денег и экономических отношений.

    Анабаптисты были раздавлены регулярной армией германских императоров и ополчением других городов.

    ИСПАНСКАЯ ИНКВИЗИЦИЯ

    В Испании после отвоевания-реконкисты мусульмане и евреи составляли очень заметную часть населения — не меньше пятой части всего населения Кастилии и Арагона. И короли, и дворянство, и Церковь хотели сделать всю страну царством добрых католиков. Кроме того, они еще хотели присвоить имущество «неверных». Чудовищная жестокость испанской инквизиции с ее десятками тысяч жертв — это, конечно, эксцесс. Тут нет слов. Но сколько продолжался этот эксцесс? От силы полтора века: с конца XV до начала XVII столетия.

    Мусульманам и евреям от этого не легче, но ведь и правда — испанская инквизиция есть эксцесс, локальный по месту и по времени. А не норма жизни всего католического мира. К тому же масштабы испанской инквизиции очень сильно преувеличены протестантскими историками.

    «ОХОТА НА ВЕДЬМ»

    Примерно тот же срок, с XV века по XVII, шла «охота на ведьм». Невероятное количество женщин в Германии оказались вдруг «чертовыми женками». В некоторых городах их было до десяти процентов всего женского населения. В Бремене из 900 взрослых женщин сожгли 300.

    За века пропаганды сожжение ведьм так прочно стало ассоциироваться с католицизмом, что вносить уточнения трудно и чуть ли не опасно… Но разберемся: что католического в «охоте на ведьм»? И вообще христианского?

    Начнем с того, что в христианстве ничего решительно нет о ведьмах. В Евангелиях упоминаются бесы — слуги дьявола. Упоминается сам дьявол. Ведьм, леших, русалок, домовых в Библии нет. Ни в Ветхом завете, ни в Новом. Церковь не признает этой низшей народной демонологии. Для нее персонажи народных суеверий не кто иные, как бесы, искушающие христианина.

    Ведьмы? Язычники верят в ведьм. Жрицы многих богов считались сильнее и опаснее жрецов. Женщинам, «ведающим» тайные силы, ведьмам, приписывалась власть над силами природы, над животными и страстями людей. Ведающие, знающие могли вызывать ураганы и дожди, напускать жуков и гусениц на урожай, вселяться в зверей или заставлять зверей служить себе… Примерно как Анастасия в сочинениях выдумщика из Геленджика, некоего Владимира Мегрэ.

    Язычники боялись ведьм. Католики в них долгое время не верили. Известен случай, когда в VI веке к знаменитому епископу города Тура, Григорию, привели ведьму. Была ли это девушка с экстрасенсорными способностями или просто раздражавшая соседей умом и красотой, история умалчивает.

    — Прикажи бросить ее в воду!!! — орала разъяренная толпа.

    Ведьма лет восемнадцати облизывала сочащиеся кровью губы, со страхом смотрела на епископа.

    — Отпустите ее! — бросил Григорий Турский, автор многих книг — в том числе «Истории франков».

    — Но она летает на помеле! Она заколдовывает урожай!

    — Летает на помеле?! — загремел епископ на свою паству. — Вы лжете! Я, доктор богословия, доктор медицины, и то не умею летать на помеле! Откуда же сможет летать на помеле глупая баба! И ведьме:

    — Ты умеешь летать на помеле?

    Девушка замотала головой.

    — Если умеешь, не бойся. Полетай немного, а потом научишь меня.

    Девушка неуверенно заулыбалась…

    — Не умею… Я и правда не умею…

    — Вот видите?! Отпустите ее. Верните ей все ее имущество. А все, кто бил и обижал эту девушку, завтра же понесут церковное покаяние.

    Это было в VI веке по Р.Х., в старых имперских землях. Народ верит в ведьм. Образованный книжник не верит. Церковь последовательно боролась с язычеством и с его жрецами. Жрицы-ведуньи время от времени попадали в лапы инквизиторов, и их казнили. Но не за то, что они напускали порчу и летали на шабаш: Церковь не верила в то, что они способны напускать порчу и летать на помеле. Их казнили за поклонение языческим божествам.

    Язычники в Германии верили в ведьм… Происходило то же самое, что и на Руси, — представления язычества проникали в католицизм. Воспитывались новые поколения священников, которые учились в монастырях и университетах, но с детства несли в себе страх перед «чертовыми женками», способными колдовать, летать по воздуху, властными напускать болезни и устраивать ураганы.

    К XV веку сложилось отвратительное поверье, в котором причудливо смешались представления христиан и язычников. Как и языческие жрицы, ведьмы властвовали над животными и стихиями, поедали трупы и варили зелья из жира мертвецов, собирались на тайные сборища в особенных местах — например на вершинах гор. Как на горе Броккен, например.

    Но язычники верили, что ведьмы имеют свою силу сами по себе, независимо от богов или духов. Так сильны медведь или лось, горный поток или смерч.

    Для христиан все в мире подчинено силам Добра или Зла. Всякая сила имеет свой источник… Если не Бога — то дьявола. Люди христианского мира, ведьмы, получали свою власть над зверями, болезнями и силами природы от сатаны. На своих слетах они поклонялись дьяволу и давали ему обет верности, совокуплялись с ним, ели и пили всякую гадость со своим господином.

    В ведьм начали всерьез верить не деревенские жители, а ученые грамотные горожане, в том числе и священники. Но не во Франции и в Италии, а в Германии. И не в XI–XII веках, а в XV–XVI.

    В XV веке начались массовые процессы над ведьмами. Из Германии приходило столько сведений о ведовстве, что Папа Римский специально послал двух инквизиторов: Якова Шпренгера и Герберта Крёмера. Оба — местные, немцы. Так сказать, знающие местный колорит. Масштаб «охоты на ведьм» их молитвами превзошел все мыслимое до сих пор. Эти два негодяя даже написали специальное руководство по выявлению, пыткам, «уличению», казням ведьм: «Молот ведьм».[113] Крёмер как соавтор книги принял фамилию Инститорис. Первое издание этой страшной книги увидело свет в 1487 году, следующее — почти сразу, в 1489-м.

    «Молот ведьм» считался весьма полезным сочинением почти весь XVI век, добрых сто лет… К концу этого столетия пафос борьбы с ведьмами пошел на спад, и к началу XVII века «охота на ведьм» почти закончилась. В 1647 году в Испании католический священник доказал, что бесов и ведьм не существует. Это учение стало официальной доктриной католической церкви после очередного собора; умный священник стал епископом, а потом кардиналом.

    Такой вот путь: католицизм впитал народные языческие представления о ведьмах. Он некоторое время носился с этой идеей, всерьез создавал учение о ведовстве… И пришел к выводу, что никаких ведьм не существует. С 1647 года невозможно быть католиком и верить в ведьм.

    Мало того что вера в ведьм не христианское явление. Кто сказал, что оно — католическое? На одну ведьму, сожженную католиками, приходится несколько десятков, уничтоженных протестантами. Протестанты воевали с католиками весь XVI век. Тридцатилетняя война 1618–1648 годов обезлюдила Германию, унесла до трети населения. Обе стороны обвиняли друг друга в чем угодно, включая людоедство и многоженство.

    И потом ученые протестантского мира традиционно, из поколения в поколение продолжали рассказывать, что жгли ведьм злые «паписты»-католики. Рассказывают и до сих пор… Только вот все абсолютно исследования показывают: протестанты сожгли ведьм в десятки, если не в сотни раз больше католиков. В том числе и исследования, проведенные протестантами.

    В Гарвардском университете стали составлять карту Европы. На ней отмечали каждый достоверный случай сожжения ведьмы с указанием года сожжения… И протестантские области выглядели как сплошное черное пятно, а в католических красовались только отдельные точки. Очень наглядно.

    В конце XV века Реформация еще не началась, но она уже назревала, готовилась… В декабре 1517 года никому еще не известный монах Мартин Лютер прибил кинжалом свой список из 95 возражений против папства. Буквально прибил кинжалом к деревянной двери соборной церкви в городе Виттенберге. Началась череда религиозных войн. А протестанты еще и жгли ведьм в неимоверных масштабах.

    Что и логично: для католиков деревенская аграрная культура была культурой деревенщины. Суеверия деревенщины нужно искоренять, а вовсе не брать их на вооружение. Авторитет Библии и комментариев к Библии, соборов и ученых книг несравненно выше авторитета деревенских стариков.

    Для протестантов же народ и есть носитель истины в последней инстанции. Раз народ верит в ведьм — наверное даже, они есть. Сознание протестантов не сдерживалось ни традицией рационального мышления, ни книгами, ни комментариями к Библии, ни решениями соборов. Кстати, еще в начале XIX века в США некоторые священники учили, что женщины хуже и ниже мужчин и умеют колдовать, чтобы напускать на них порчу. Для протестантов ведь не обязательно решение собора, согласно которому у женщин и мужчин совершенно одинаковые души.

    В Германии XVI века немало народу бежало из протестантских областей в католические — спасали жен. В 1540-е годы мастер золотого шитья Иоганнус из протестантского Бабельсберга прибежал в католический Мюнхен… Чтобы разрешить мастеру поселиться в Мюнхене со всей семьей, городской совет стал выяснять — кто просится в город и зачем. Протокол беседы городского совета и мастера Иоганнуса сохранился полностью.

    — Почему ты хочешь жить в нашем городе? — спросили мастера.

    — В вашем городе нет инквизиции. Здесь не убивают красивых женщин.

    — Почему же ты ушел из Бабельсберга?

    — Жену любил, — исчерпывающе ответил мастер.

    Насколько мне известно, один из членов городского муниципалитета Мюнхена является потомком этой пары, и я поздравляю тут всех: и мудрых членов городского совета, давших Иоганнусу разрешение на въезд. И самого мастера Иоганнуса. И конечно же, его жену. И потомков этой славной четы — приятно иметь подобных предков.

    В протестантском мире жгли ведьм и в XVIII, и в XIX веках. Последние достоверные случаи документированы в Шотландии — 1806 и 1809 годы.

    И в заключение про инквизицию: в двух областях католического мира вообще не было инквизиции. Никогда. Никакой. Ни в каких формах. Любопытно, что эти области очень близки к Руси: это Скандинавия и Польша.

    >

    Глава 3

    КАК КАТОЛИЦИЗМ ШЕЛ ПО ЕВРОПЕ

    Карл велел зарезать все восемь тысяч пленных саксов. После этого саксы поняли, что должны почитать Христа и платить императору дань.

    (Из Бертинских анналов)
    В РИМСКОЙ ИМПЕРИИ

    Мы очень мало знаем о крещении язычников в самой Римской империи II–V веков. В истории сохранилась память о массовом героизме христиан, умиравших на аренах цирков, но не изменявших своей вере.

    Христиане отказывались поклоняться статуе императора: для них это было чудовищным кощунством. Для римлян жертвоприношение перед статуей императора было просто актом лояльности, своего рода принесением присяги. Христиане показывали себя не просто придурками, а опасными смутьянами и врагами Римского государства.

    При императоре Диоклетиане в 303–304 годах ввели было закон о немедленном переходе всех христиан обратно, в язычество. Кто не переходит — тому смерть! Сначала христиан хватали по доносам соседей. Их пытали, запугивали смертью. На глазах родителей убивали и пытали детей — одного за другим. Христиане гибли целыми семьями, но от веры не отрекались.

    Диоклетиан велел не принимать доносов на христиан: появился страх лишиться значительного процента населения всей империи. Теперь принимался только самодонос: официальное заявление человека о том, что он является христианином. И этот указ пришлось отменить: христиане являлись и заявляли властям, что они исповедуют христианство. Их было столько, что власти сдались.

    Меньше известно о тех, кто не желал принимать христианство даже ценой собственной жизни. А такие тоже ведь бывали. Самая известная язычница, заплатившая жизнью за свои убеждения, — это ученая, философ и математик, Гипатия, или Ипатия, из Александрии (370–415).

    Дочь математика Теона, Ипатия с детства жила в мире наук и искусств. Она была активным ученым и преподавала в Мусейоне. Написала много произведений по математике и астрономии, которые потом цитировались много веков. Красноречие и ученость сделали Гипатию популярным общественным деятелем. Ее несколько раз выбирали в городской совет, в другие выборные органы. Послушать Гипатию, поучиться у нее приезжали из других городов.

    Эта незаурядная женщина была убита толпой разъяренных христиан. За то, что язычница.

    Гипатия постоянно принимала участие в дискуссиях. Философ, сторонница школы неоплатоника Ямвлиха, она много раз и позорно била христиан в публичных диспутах.

    Гипатия занималась науками и утверждала, что вера в Бога совершенно не нужна ей для вычисления размеров Земли.

    Гипатия отказывалась перейти в христианство. Ее предки верили во многих богов, и ей не нужно другой веры.

    Гипатия сама выбирала себе мужей и смеялась над непорочной Девой Марией.

    Гипатия считала, что молитва не лечит от болезней, во время эпидемий нужно чаще мыть руки и не общаться с уже заболевшими.

    Епископ Кирилл много раз говорил, что такая страшная еретичка, язычница и кощунница навлечет беду на весь город. В 415 году по наущению епископа Кирилла шедшая из церкви толпа окружила Гипатию. Та шла в Мусейон — с мешком книг и своих рукописей, с письменным прибором под мышкой.

    — Сколько ты еще будешь испытывать терпение Господне!!! Из-за тебя мы все пойдем в ад!!!

    — Если ваш Бог такой добрый, почему он вас погубит из-за меня? — близоруко прищурилась Гипатия. С возрастом стала плохо видеть. — А если он такой жестокий, зачем вы в него верите?

    Первой ударила Гипатию какая-то женщина. Она попятилась под градом оплеух и плевков. Несколько монахов сбили ее с ног, стали пинать ногами.

    — Отрекайся от ложных богов!

    — Сумасшедшие! Ваша вера свела вас с ума! — кричала Гипатия.

    Навалилась толпа, словно танцевала лихой танец. Гипатия теперь только глухо стонала. Ее поволокли к Нилу, швырнули в виду, стали «смывать с нее грехи» — терли песком и камнями. Показалось мало, в ход пошли острые раковины. Теперь с Гипатии уже не смывали, а скорее срезали грехи, вода стала розоватой, маслянистой. Никто не заметил, когда именно женщина умерла.

    И не нашлось своего Григория Турского.

    Уж наверное Гипатия была не единственной язычницей. Даже в Риме в VI–VII веках жили язычники. Они приносили жертвы богам, не посещали христианских храмов, не крестились, не носили крестов. Случалось, христиане избивали и убивали язычников. Но о них известно гораздо меньше, чем о христианах, погибших при Диоклетиане.

    Широко известны религиозные войны на Востоке империи: скажем, в V–VI веках католики-кафолики воевали с несторианцами на территории современной Сирии. Плохо вооруженные, не подготовленные к войне несторианцы проиграли регулярной армии, как проигрывает государственной машине почти всякое народное восстание. Большинство непокорившихся ушло из империи на Восток, во владения персов.

    Мы знаем и об этом, и о нападениях египетских монофизитов на кафоликов — сторонников апостольской Церкви. Все это — войны между разными ветвями христианства. Война победившей апостольской Церкви с язычниками остается почти неизвестной. Эта война шла во всех пределах Римской империи. Война официальной Церкви и поддерживавшего ее государства с хранителями древней языческой веры.

    В империи каждый подданный решал свои проблемы самостоятельно. Варвары жили племенами. Франк, гот или герул мог принимать новую веру — но племя могло принять свое коллективное решение. Особенно если племя жило на своей территории, вне старых имперских земель.

    А ведь далеко не все языческие племена так уж рвались немедленно креститься. И не все язычники стремились непременно познать Единого Бога и Сына Его Иисуса Христа. Нам известны и случаи бешеного сопротивления разных племен попыткам христианизации.

    Первыми жертвами католической агрессии пали вовсе не славяне, а германцы.

    Последний сравнительно активный король в династии Меровингов, Дагоберт I, был психически болен. Он вел странные речи, объявляя себя то потомком священных дубов, то потомком Христа.

    Постепенно выстроилась логичная схема: якобы Мария Магдалина была женой Иисуса Христа, у них родились дети… Этот бред может быть известен читателю по роману Д. Брауна «Код да Винчи» и по фильму, который сняли по роману. Закрутил Дэн Браун лихо, нет слов. Разухабисто обвинив христианство в антифеминизме и садизме, дико переврав и извратив самые элементарные вещи, Дэн Браун среди прочего рассказывает сказки и о потомках Иисуса Христа.

    Возможно, кто-то из читателей и зрителей даже поверил лихому американскому романисту. Но у современников Дагоберта особых сомнений не было. Все знали, что у короля, нашего батюшки, с головкой не совсем хорошо. Знали, что никто и ничего никогда не слыхал о потомках Христа, кроме самого Дагоберта. И относились к бредням соответственно.

    В 630-е годы Дагоберт в союзе с Византией пытался покорить государство, основанное в землях славян торговцем по имени Само. Это у него не получилось, ополчение чехов и словаков разбило наголову конницу франков.

    Но еще король Дагоберт завоевал земли племени фризов в 630-е годы… Фрисландия — часть нынешней Голландии. Фризы креститься не хотели. Против них пришлось посылать конницу. За отрядами рыцарей шли монахи. Епископ Альберт крестил фризов, а кто не хотел креститься, тех обижала конница.

    Как-то Альберт сказал фризам, что бог Вотан вовсе не живет в высоких древних елях. Фризы не поверили. И тогда Альберт стал рубить огромную ель — воплощение Вотана. Неделю рубил, потому что был старенький. Шестьдесят лет — и в наше время не юность. Приезжали фризы, смотрели… Чесали в затылках, сомневались. Ждали, что появится бог Вотан, долбанет богохульного Альберта молнией или дубиной. Вотан не появился. Через неделю елка рухнула. А убежденные наглядной агитацией фризы куда охотнее пошли креститься…

    Последние короли из династии Меровингов фактически не правили сами. Лично ничтожные, слабые и телом, и духом, Меровинги получили название «ленивых королей». Но дело не в лени… Дело в психической болезни.

    При недееспособных Меровингах сложилась династия управителей королевскими владениями, майордомов. От этого слова происходит английское «мажордом» — управитель, домоправитель. Династия управителей-майордомов, Каролингов, фактически правила королевством франков.

    Майордом Карл Мартелл знаменит тем, что остановил мусульман возле города Пуатье в Южной Франции в 742 году. Еще он знаменит как создатель феодальной системы: Карл Мартелл стал не дарить королевские земли, а отдавать в потомственное владение на условии: с каждого участка земли изволь приводить столько-то воинов и воевать на своих харчах столько-то дней.

    А еще Карл Мартелл начал насильственно крестить племена, живущие за Рейном.

    Могущественный майордом Карл (742–814), прозванный Великим, продолжал эту политику. Карл часто останавливался перед землями славян, но всегда завоевывал земли германских племен. По его представлениям, он восстанавливал Римскую империю… А германцы должны были быть подданными Рима! Всех завоеванных Карл неизменно крестил.

    Племя саксов вовсе не собиралось ни стать частью империи, ни креститься. Король франков Карл Великий, Шарлемань французских легенд, начал с саксами серию войн, шедших с 772 по 804 год.

    Только в X веке «натиск на восток», «дранг нах остен», перехлестнул в славянские земли, в бассейн Одера-Одры. Тогда же, в X веке, сделаны первые попытки крещения Дании, отдельные миссионеры перебрались на Скандинавский полуостров. Туда, где шумят роскошные сосновые леса нынешней провинции Сконе… Судьба первых миссионеров в Скандинавии печальна. Часть из них развесили на дубах в честь Чернобога — вместе с другими жертвами. Других частично съели, частью из немясистых частей варили колдовские зелья.

    В XI веке Скандинавия крестилась, но еще поколения два сохранялось двоеверие. В конце XI века был случай, когда короля-христианина принуждали участвовать в чисто языческом обряде: в жертвоприношении коня. Королю пришлось бежать: по мнению подданных, он мог навлечь на страну неисчислимые бедствия, вплоть до неурожая. Король вернулся с могучей армией христианских государей и стал христианизировать свою страну уже более основательно. Но еще в начале XIII века в глубине страны практиковались погребения по языческому обряду.

    Германское язычество IX–XIII веков очень напоминало славянское: похожий пантеон, похожие боги и духи лесов и вод, русалка Лорелея посреди Рейна, великан Рюбецаль в горах…

    Были и многоженство, и очень вольные добрачные обычаи. Были поверья, связанные с ведьмами, избушками на курьих ножках, с животными, реками и горами, которые помогали достойным, с культами коня, волка, коровы, медведя. Очень похоже на славян.

    Языческие обычаи, языческое понимание мира, сам дух язычества проникали в католичество. До XIII–XIV веков простонародье в Германии только частично жило в христианском мире. Множество обычаев, поверий и легенд определяли жизнь германского крестьянина. В XIII веке покойников отпевали, младенцев крестили… но до двух третей браков не венчались.

    Разница между православием и католицизмом в том, что католицизм совершенно непримирим к такому народному язычеству. Во всех областях католического мира священники были не христианскими шаманами, которые вызывают духов или общаются с мертвецами, но своего рода агентами городской книжной культуры в аграрном крестьянском мире.

    Этому очень помогала централизация католической Церкви. Что бы ни делалось в мире, как бы ни складывались отношения с местной властью, а священники учили тому, что никаких вампиров и русалок не существует, что ведьмы и колдуны — прислужники дьявола и что первый долг всякого доброго католика — слушать своего приходского священника, ходить в церковь и исполнять все обряды. Причем не как придется, а в строгом соответствии с требованиями Церкви на каждый случай.

    Сделать христианской страной огромную разнообразную Германию было невероятно сложно. Но католическая Церковь сумела это сделать. Да так, что от всего германского язычества уже к XV веку остались одни смутные воспоминания. Что-то мелькнет в картинах Дюрера… Что-то промелькнет в «Фаусте» Гёте или у Шиллера… Но и у Дюрера символика, связанная с животными, тесно завязана на христианских святых. И у Гёте вся низшая мифология не сама по себе. Она тесно связана с дьяволом и во всем ему подчинена. Разве что у Шиллера Лесной Царь забирает жизнь мальчика, ребенка запоздалого путника. Впрочем, и путник у Шиллера не отгоняет Лесного Царя крестом и молитвой. Он попросту в Лесного Царя не верит… и платит за это жизнью сына.

    Ничего похожего на Гоголя, у которого нечистая сила разгуливает вполне независимо, почти как волки и медведи, а то и врывается в церковное здание. У Гоголя, получается, и икона, и освящение храма нечистую силу не останавливает.

    В старинных же немецких легендах есть обратный сюжет: где нечистая сила преследует путников, а они находят приют и спасение в храме. Там, где глядит на паперть Христос с Распятия, где стоят изображения святых, всякая нечистая сила бессильна.

    Видимо, XIV век следует считать последним веком, когда в Европе еще шевелилось какое-то язычество: в этом столетии еще встречаются вещи, положенные вместе с покойником.


    >

    Глава 4

    ДРУГАЯ РУСЬ

    Договор сам по себе в западном христианстве священен. Он восходит к древнейшим магическим практикам с их логикой: «даю, чтобы ты дал». Но освящается авторитетом Господа Бога.

    (А. Гуревич)

    Итак, языческая Русь дожила до 1097 года. В этом году князь Владимир собирает князей и бояр.

    — Что, язычники, веру новую принимать будем?!

    — Придется, княже… Неохота, а куда денешься?

    — Может, в магометане податься? — рассуждает вслух князь.

    — Не особо хорошо получится, княже… Багдад далеко, нравы у мусульман непонятные, торгуем с ними мало…

    — Значит, все же у немцев веру брать? Или у греков?

    — Ни у немцев, ни у греков. Лучше сделать, как сделали ляхи: возьмем веру прямо в Риме. Так и у чехов было: сперва они веру взяли у греков, а потом пришлось менять на римскую. И как хорошо получилось!

    — Значит, в Рим надо послов посылать…

    — Надо послать. И давай скажем, княже, чтоб послали книг богослужебных и священников.

    — Они пошлют, но ведь не задаром…

    — Придется потратиться. А еще хорошо бы, научили нам латиняне ребят поумнее. Взять парнишек из школ, которые у нас в Новгороде и Киеве есть со времен княгини Ольги, и послать. Тоже не даром, зато будут свои священники.

    Князь невольно лезет рукой в затылок. Денег нужно немало… Зато, если получится, вон какая политика хорошая выйдет.

    А дальше — почти то же, что и в 988 году: крещение сначала дружины и знати, потом горожан, потом постепенно и всей громадной, малонаселенной страны. Но с тремя принципиальными отличиями:

    1) новокрещеных хотя бы пытаются учить. Католик должен понимать, во что он верит!

    2) Русь приобщается к наследию античной культуры.

    3) Русь не отделяется от остальной Европы, а присоединяется к ней.

    ДРУГАЯ ЕВРОПА

    Приобщение германцев к римской романской культуре в V–X веках создало романо-германскую Европу. На периферии романо-германской Европы есть страны и славянские, и финно-угорские, и балтские. Славянские не обязательно малы и незначительны — Польша и Чехия. Но и эти страны теряются перед господствующим, определившим лицо Европы на века романо-германским массивом.

    Крещение Руси по католическому обряду создавало бы ДРУГУЮ ЕВРОПУ. Романо-германо-славянскую. Европу, в которой славянский мир не периферия, а равноправная часть всей триединой Европы.

    ТАКАЯ ЖЕ ЕВРОПА

    Страны Восточной Европы часто называют «вторая Европа» или «другая Европа». Особенно часто это название применяют к странам православным.

    В реальности православная Европа сильно отставала от «первой Европы» по темпам развития. Это может вызывать раздражение у «патриотов», но факты, факты… «Второй Европе» постоянно приходиться приглашать из «первой Европы» мастеров, специалистов. Соборы в Киеве и Новгороде, обе Софии, Покров на Нерли, соборы во Владимире в XII веке строили местные, свои мастера.

    Но соборы в Москве XV века строили итальянские мастера. За сто лет, правда, и русские подоспели.

    В XVII веке Московии приходится тратить колоссальные деньги на покупку в Европе оружия, порой и пороха, снаряжения, оборудования, инструментов. Что, всего этого самим сделать нельзя?! Можно, но нужны специалисты. Этих специалистов Московия сама не выращивает, она их опять же ввозит из «первой Европы». Этих специалистов очень много: на слободе Кукуй в Москве живут 20 тысяч человек. Чтобы кормить эту ораву, да еще покупать в Европе каждый циркуль и каждый микроскоп, Московия и идет в Сибирь, за восемьдесят лет истребив почти всех соболей от Урала до Тихого океана.

    А почему бы не вырастить необходимых специалистов?

    Почему бы не произвести всего необходимого самим?

    Это дешевле вдвое: и тратиться не надо, и производство продукции свое.

    В славянских католических странах тоже возникало отставание от стран, расположенных западнее и южнее — ближе к центрам католической цивилизации. Города Польши изначально строили немцы. В XIII — начале XIV века Краков был немецким городом, и только королевский замок Вавель и рыцарский посад вокруг был польским. Еще в XIV веке король Казимир Великий позвал в Краков евреев специально, чтобы противопоставить другую силу немцам-монополистам.

    Но всего за сто — сто пятьдесят лет поднимается польский посад. В XV веке поляки строят соборы и больше, и прекраснее более ранних немецких. Польское книгопечатание не хуже немецкого. Работа польских мастеров не хуже французской и итальянской.

    Поражение немцев в великой войне 1409–1411 годов, разгром их под Грюнвальдом в 1409 году окончательно знаменует — отставание Польши закончилось. И больше его не было никогда.

    НАСЛЕДИЕ АНТИЧНОСТИ

    Принеся на Русь православие, греки совершенно не заботились о том, чтобы обучить и цивилизовать новокрещеных. Это не казалось им важным. Можно быть христианином, но наследие античной цивилизации не знать и не ценить. Из-за этого во многом так легко разбили и покорили мусульмане Византийскую империю: было много людей, признававших Единого Бога. Но идея личного подвига, индивидуального стремления к совершенству, личного восхождения к высшему была им не близка. А без этого ведь и подвиг Иисуса Христа не очень понятен. И требование христианства к работе над собой, совершенствованию, к борьбе со злом внутри самого себя…

    А вот для католиков приобщение новокрещеных стран к наследию античности было важно. Германия уже к XII–XIII векам стала полноценной частью Европы. Осознала себя наследницей Рима. Характерно само название новой империи, созданной германскими императорами: «Священная Римская империя германской нации».

    В России до сих пор школьный курс истории включает как бы два параллельных курса: курс «Истории отечества» и курс «Всеобщей истории». Сама структура изучения истории показывает — мы какие-то особые. Есть мы — а есть остальной мир.

    Если взять школьные учебники по истории Германии и Польши, то видно: история этих стран вписана в историю всей остальной Европы. И начинается с античности. Историю Греции, Рима, эллинизма и Римской империи в Германии и в Польше проходят намного подробнее, чем у нас.

    Вероятно, так же было бы и на Руси. Русь тоже осознавала бы греков и римлян дорогими предками. А ведь крещение по византийскому обряду к этому никак не привело.

    О ЯЗЫКАХ И АЛФАВИТАХ

    Скорее всего, при католическом крещении Руси исчезли бы алфавиты, созданные Кириллом и Мефодием: кириллица и глаголица. Католический мир писал латиницей, и славянский алфавит намертво забыли в Чехии и в Хорватии — там, где он с самого начала и распространялся.

    И не надо рассказывать сказки, будто латиницей невозможно передать звуки славянских языков! У чехов и поляков это прекрасно получается, а эстонцы и финны передают латиницей такие звуки, что их русскому и воспроизвести трудно.

    Да ведь и в немецком языке появилось несколько букв, передающих разные оттенки звука «с». Мы этих оттенков не слышим, а немцы очень даже слышат и кроме обычного «s» завели еще «эс» большое. Звук «ш» в немецком передается тремя буквами: sch, а звук «ч» — даже четырьмя: tsch. Неудобно? Но у немцев почему-то вполне получалось. И, несмотря на передачу одного звука четырьмя буквами, немецкая литература не сгинула.

    Кстати, последние лет десять в Германии ведется большая агитация за переход на новые значки. Ведь чехи и поляки давно уже придумали одну-единственную букву для тех же «ч» и «ш». Заимствования у славян, однако.

    Средневековая Европа для международного общения использовала латынь. На латыни преподавали в университетах, на латыни разговаривали ученые, дипломаты, порой и купцы.

    Поляки сильно перестроили свой язык по образцу латыни — не говоря о том, что заимствовали из него чуть ли не 10 % своего словарного запаса. А с какой легкостью говорят по-латыни герои Генриха Сенкевича!

    Возможно, нечто подобное произошло бы и с русским языком. И русские говорили бы по-латыни, легко приводили бы латинские поговорки.

    Часто представляют себе, что, установись на Руси католицизм, и у нас не было бы таких имен, как сегодня. Это не так. В Италии тоже ведь нет ни Отто, ни Вильфрида, ни Гильдебранта, ни Эльги. Славянские языческие имена вполне могли бы постепенно войти в Святцы — точно так же, как и в православной стране. Было бы много имен, характерных и для запада, и для востока империи. Меньше было бы имен, больше характерных для востока. Почему-то Алексеев и Иванов на западе меньше, чем на востоке…

    Но сам русский язык мог быть существенно перестроен.

    ПРЕСТОЛОНАСЛЕДИЕ, А НЕ ЛЕСТВИЦА

    Принятие католицизма определяло бы историю Руси еще потому, что в Риме важным считали принцип престолонаследия. То есть передачу власти и вообще всякого наследства от отца к сыну, по прямой мужской линии, по старшинству.

    В исторической реальности Древней Русью правила не династия Рюриковичей, а род Рюриковичей. Ярослав Мудрый перед смертью разделил свою землю.

    Права на княжения, разные по значимости и по богатству, определяла «лествица» — список князей по старшинству. Теория состояла в том, что все князья составляют единый род Рюриковичей. Старший в роду должен «сидеть» в Киеве, «матери городов русских». Этого старшего в роду все остальные должны были почитать «в отца место» и даже почтительно называли «отец». Всеми остальными городами и областями правили остальные князья… По старшинству.

    Киевский «старший стол» занимал старший из братьев, и потом он переходил по старшинству — братьям, а не детям старшего. Так же точно перемещались князья по другим «столам». Умер князь? Его место переходит не к сыну, а к следующему по старшинству брату. Так постепенно и «восходит» каждый Рюрикович к киевскому престолу: из менее богатой и почетной области в другую, побогаче и познаменитее.

    Теория хороша, но такой «очередный» порядок знал очень уж много исключений. Если князь умирал, не побывав на киевском княжении, его потомки навсегда теряли право двигаться верх по лествице.

    Кроме того, княжеский род разрастался. Владения каждого князя дробились, мельчали. На престолах оказывались все более дальние родственники, отношения между ними становились все более запутанными.

    Дядя всегда ближе на поколение к основателю рода… Но ведь он далеко не всегда старше по возрасту! Даже дети одного отца могут различаться по возрасту на двадцать и на тридцать лет, принадлежать к разным поколениям. Старший брат Юрия Долгорукого, Вячеслав, как-то сказал Юрию: «Я уже был бородат, когда ты родился». Устанавливать старшинство делалось все сложнее и сложнее.

    К тому же князья вынуждены были править, учитывая интересы не одной лествицы, а земель и городов, в которых сидели. А земли, случалось, и воевали между собой… Не говоря уже о Новгороде и Пскове, которые сами призывали себе князей и плевать хотели на лествицу.

    В общем, сразу же после смерти Ярослава возник грандиозный бардак. Только первые перемещения совершились по воле Ярослава: в 1057 году (через три года после отца) умер Вячеслав. На его место в Смоленск перешел Игорь, а на место Игоря во Владимире-Волынском сел Ростислав.

    Но через три года умер уже и Игорь, но Ростислав нового престола не получил! Не сын, а племянник, да к тому же с плохим характером, очень воинственный. Ростислав обиделся, бежал в Тьмутаракань и стал оттуда готовиться «навести справедливость». Не успел — греки отравили Ростислава, опасаясь его невероятной воинственности и неуживчивости: Ростислав угрожал и их владениям.

    Но ведь Ярославичи нарушили лествицу, попрали справедливость и «очередный порядок»! Полоцкий князь Всеслав, внук старшего сына Ярослава, пошел войной на Киев, чтобы восстановить справедливость. Всеслава разбили, справедливость осталась попранной, а самого Всеслава кинули в тюрьму в Киеве.

    В 1068 году на Русь напали половцы. Киевляне собрали вече, потребовали от князей дать им коней и оружие. Изяслав то ли не считал нужным вооружить киевлян, считал, что и сам разобьет половцев, без них. То ли и правда, как считали советские историки, боялся вооружать народ? Во всяком случае, киевляне восстали, выгнали князей-Ярославичей, а Всеслава выпустили из тюрьмы и сделали своим князем. Что характерно — Всеслав половцев отбил.

    Но Изяслав тоже был большой любитель восстанавливать справедливость и восстановил ее с помощью польского короля Болеслава II и его войска. В 1069 году он захватил Киев, а гадкого Всеслава выгнал не только из Киева, но и из Полоцка — пусть знает, как обижать Ярославичей.

    Всеслав уже не смог отбить Киев, но Полоцк он отбил, сел на «отеческом столе», а Изяслав волей-неволей был вынужден начать с ним переговоры.

    Но тогда против Изяслава выступили два других сына Ярослава — Святослав и Всеволод. Они заставили Изяслава уйти из Киева, и в Киеве сел Святослав.

    Святослав умер в 1076 году, и опять возникла междоусобица. Всеволод войны не хотел и без боя уступил Киев вернувшемуся Изяславу. Сам Всеволод остался в Чернигове.

    Получалось: дети Святослава, Игоря и Вячеслава стали изгоями! Раз их отцы не побывали на киевском престоле, они сами не имели права его занимать. А это ведь тоже несправедливо… Не виноваты же дети, что их папы такие недолговечные!

    Эти изгои бежали в Тьмутаракань, по примеру троюродного брата Ростислава. То ли греки их не опасались, то ли всех не перетравишь, но ничего худого ни с одним из них не приключилось.

    В 1078 году Олег Святославич пошел войной на Изяслава, требуя себе престола и справедливости. С собой он пригласил половцев — наверное, тоже алчущих справедливости и «очередного» порядка княжений. Родной дядя Олега, Изяслав, погиб в битве, но Олег потерпел поражение. И опять бежал в Тьмутаракань.

    Великим князем Киевским стал последний, еще не убитый сын Ярослава — Всеволод. Он сидел на престоле долго, до своей естественной смерти в 1093 году.

    После смерти Всеволода опять возникла междоусобица: кому сидеть в Киеве? Сын Всеволода, Владимир Мономах, не стал вести войну, уступил княжение сыну Изяслава, Святополку. В этом же, 1093 году, на Русь в очередной раз напали половцы. Напали вполне безыдейно, по степному обычаю пограбить.

    Но в 1094 году половцев привел на Русь все тот же Олег Святославич! Он осадил Владимира Мономаха в Чернигове и потребовал себе этот город — ведь раньше в нем сидел его отец!

    То ли Владимир Мономах признавал логику лествицы, то ли очень уж не хотелось ему войны с близким родственником, но он уступил Олегу Чернигов, а сам перешел в Переяславль.

    Но это — все только войны за киевский, за верховный престол. Одновременно на Волыни шла война между сыновьями Ростислава и Давидом Игоревичем. В конце концов Давид захватил и удержал Владимир-Волынский, а в остальных городах Червоной Руси засели Ростиславичи и точили оружие, выжидали удобного момента.

    На северо-западе Всеслав Полоцкий тоже теснил Ярославичей.

    В общем — сплошной мрак, междоусобица на междоусобице, по всей Руси полыхало.

    Введение престолонаследия означало: лествице конец! Владимиру Мономаху наследует старший сын… Тому — его сын… Если возникает новое княжество, на его престоле тоже сидит местная династия.

    Вокруг престолонаследия очень даже возможны ссоры и споры, но все же система эта куда более логичная и простая, чем лествица.

    И позже из-за отсутствия строгого обычая и закона происходили вещи страшные, чудовищные.

    В 1491 году Иван III заключает в тюрьму своего брата Андрея, где тот вскоре и помер (в московитских тюрьмах жили недолго), гениально решив вопрос о возможных конкурентах. Митрополиту, который приехал просить за Андрея, он так и объясняет — мол, а вдруг не сам Андрей… Вдруг его дети и внуки захотят искать престола?! Все правильно — нет детей и внуков, нет проблемы!

    …Есть, правда, и другой способ: закон о престолонаследии.

    Но и после убийства брата Иван имел слишком много, сразу двух наследников престола. Сын Василий от второй жены, Софьи Палеолог, и царевич Дмитрий, внук от рано умершего сына Ивана, от первой жены. Подозревают, что Ивана отравила вторая жена Ивана III, Софья Палеолог, расчищая дорогу на трон своему сыну Василию.

    Сначала Иван III вознес Димитрия, посадил на трон рядом с собой, а сына Василия посадил в тюрьму на всякий случай. Чтобы не смог бунтовать, оспаривая престол у другого, выбранного Иваном наследника. Потом Иван передумал и засунул в тюрьму уже Дмитрия; часть преданных ему бояр казнил, часть сослал. А вознес теперь уже Василия и помер так удачно для Василия, что не успел еще раз передумать. И Василий остался наследником, а Дмитрий так и умер в темнице. Ни за что, просто чтоб не мешал.

    Еще одна загубленная судьба. Действуй на Руси закон о престолонаследии, губить ее не было бы необходимости.

    И в частной жизни закон о престолонаследии оборачивался бы благом. В Европе все имущество отца отходило одному из сыновей — обычно старшему. Второй и третий должны были искать себе сами пропитания на стороне. Действия этого обычая хорошо описаны хотя бы в «Коте в сапогах», да и во всех сказках и Шарля Перро, и братьев Гримм. Вечно в этих сказках действует неприкаянный третий сын, который должен сам искать своего счастья.

    В результате семейное достояние не дробится, а в города постоянно выплескивается рабочая сила — вторые и третьи сыновья.

    На Руси Петр I пытался ввести единонаследие для дворян. Не получилось. Дворянство сопротивлялось бешено и упорно дробило свои имения между всеми детьми. Пушкин не без юмора упоминает «деревню на девять помещиков». Что ж, было немало и таких.

    И в деревнях сельский хозяин не передавал своего пая одному сыну, он делил на всех. Этот устойчивый обычай неплохо действовал, пока земли был избыток и всегда можно было взять ее, сколько хочешь. В нашей реальности уже века с XVI он превратился в страшный тормоз развития, не позволявший двигаться вперед. Лоскутные поля дробились до невозможности, к XX веку в некоторых деревнях 5 и 10 % площади полей приходилось на межу… В деревнях скапливались полчища нищих, рабочей силы в городах было недостаточно.

    ДИНАСТИИ РУССКИХ КОРОЛЕЙ

    Вероятно, королем стал бы уже первый русский католический князь… По крайней мере Даниил Галицкий сделался королем сразу, как принял католицизм. Но тогда и Владимиру Мономаху быть королем Киевским. И передать королевство Киевское своему старшему сыну, а потом старшему внуку от него по прямой мужской линии.

    Вообще-то само по себе главенство Владимира на княжеском съезде в Любече — уже нарушение принципа престолонаследия. Потому что был у Владимира Мономаха старший брат Святослав… Но Мономах был самым сильным к 1097 году, потому и возглавил княжеский съезд.

    По лествице и сам Мономах не все время сидел в Киеве. После него сел на киевский престол старший сын Мстислав. Сидел до ранней смерти в 1132 году.

    В нашей реальности Киевское великое княжение после Владимира и Мстислава оспаривали остальные четверо сыновей — Ярополк, Вячеслав, Георгий (Юрий) и Андрей. И конечно же, дети Мстислава…

    Все они не раз стаскивали друг друга и потомков других линий Рюриковичей с киевского стола и «разбирались» друг с другом самым различным образом. Можно долго описывать, как дядюшки обижались на племянника, севшего на киевский престол. Они же старше! Как племянники обижались на дядюшек — они же ближе к Мономаху! Только стоит ли про все эти обиды? Лествица в действии…

    Гораздо интереснее, что и в католической виртуальности киевский престол достался бы тому же, кому и в нашей реальности. Хотя, конечно, и в совершенно других формах.

    В нашей реальности после смерти Мономаха в 1125 году двадцать лет шла войнушка за киевский престол. После многих перипетий в 1146 году на киевском столе оказался Изяслав Мстиславич, сын старшего сына Владимира Мономаха.

    Юрий Долгорукий начал с ним долгую, упорную борьбу. В нее были вовлечены большая часть русских княжеств, Польша и Венгрия. Шла настоящая упорная война, беспощадная с обеих сторон. Изяслав даже сделал военное изобретение: ввел нечто вроде речного военного флота. При обороне Киева от дядюшки он стал строить ладьи, в которых дощатые покрытия прикрывали гребцов. А лучники стреляли из вертикальных щелей-бойниц этого средневекового броненосца.

    Первый раз Юрий Долгорукий захватил Киев в 1149 году. Ушел в 1150-м, вскоре снова захватил. В 1151-м, после битвы при Руте, ушел в Суздаль. В 1155 году в третий раз занял киевский престол и оставался на нем до смерти в 1157-м.

    Но потомкам Юрия Киев не достался. После его смерти опять вспыхнула кровавая круговерть, и доставался киевский престол не тому, кому должен был достаться по лествице, а более сильному.

    По законам престолонаследия Юрий Долгорукий никогда не получил бы киевского престола. Не дожил бы. Он умер в 1157 году, просидев в Киеве всего два последних года своей жизни.

    Как киевский князь, он владел сравнительно небольшой территорией, вне границ Киевской земли княжества жили обособленно, почти не считаясь с киевским князем.

    А последний из внуков Мономаха от старшего сына Всеволода, Мстислав Всеволодович, княжил в Новгороде, и дожил он до 1168 года. Бездетным.

    И второй сын Мономаха, Ярополк, умер киевским князем, но бездетным.

    После его смерти Киев должен был достаться как раз потомкам Юрия. Если престолонаследие соблюдать крепко, то без войны.

    Впрочем, если соблюдать лествицу, тоже без войны обойтись можно… Теоретически.

    Итак, введение престолонаследия от отца к сыну чревато династией королей Киевских. Потомков Рюрика, Ярослава и Владимира Мономаха по прямой мужской линии.

    В начале — середине XIII века на этом престоле будет сидеть правнук Владимира Мономаха, внук Георгия (Юрия) Долгорукого, сын Всеволода Большое Гнездо, Ярослав.

    Вообще-то на старшинство претендовал еще и Константин. В нашей реальности это вызвало жестокую междоусобную войну.

    В 1216 году на реке Липице, близ Юрьева-Польского, сошлись две коалиции. В одной из них состоял Мстислав Удалой и один из старших сыновей Всеволода, Константин, — он люто ненавидел остальных братьев. Мстислав позвал дружины его родственников — Ростиславичей, правивших в Киеве, Смоленске и во Пскове. Сам Мстислав Удалой вел свою дружину и новгородцев.

    Вторая коалиция объединяла остальных сыновей Всеволода, князей северо-востока. Фактически Северо-Восточная Русь воевала со всей остальной Русью.

    Коалиция Северо-Восточной Руси была наголову разгромлена, вскоре новгородцы и смоляне осадили Владимир и принудили к полной капитуляции главу коалиции, Юрия.

    Но самое главное: полная уверенность князей и бояр Северо-Востока в своей победе. Бояре заявляли князьям: «Не бывало того ни при деде, ни при отце вашем, чтобы кто-нибудь вошел ратью в сильную землю Суздальскую, а вышел из нее цел, хотя бы собралась вся земля Русская — и Галицкая, и Киевская, и Смоленская, и Черниговская, и Новгородская и Рязанская; никак им не устоять против нашей силы; а эти-то полки — мы их и седлами закидаем!»

    Как часто бывает, хвастовство оказалось наказано. Даже когда на Северо-Востоке воцарился мир (после смерти старшего Всеволодовича, Константина, в 1218 г.), Северо-Восток не восстановил контроля над остальной Русью и до монголов этого господства не имел.

    В католической виртуальности все иначе. Королевская линия рода Мономаха правит в Киеве. Ярослав сидит на королевском престоле, а вот княжества Владимирское и Суздальское управляются князьями, которые не могут претендовать на корону королей Киевских. И которые хотя бы формально подчинены королям Киевским системой вассальных отношений.

    Еще одна вполне вероятная королевская династия Руси — это Галицкое королевство. Даниила Галицкого короновали в 1255 году, как только он принял католицизм. Но это могло бы произойти и много раньше, еще с его отцом Романом.

    К началу ХШ века королевство Галицкое могло быть вторым королевством Руси, со вторым по счету законным королем на престоле.

    Еще одна династия — это династия полоцких князей. У нас ее обычно как-то не замечают. И вообще то, что делалось на будущей Белоруссии, обычно не принимается во внимание. Словно бы это и не Русь!

    А ведь со времен Владимира Святого престол в Полоцке передавался от отца к сыну. От сына Владимира, Изяслава, к его потомкам Брячиславу и Мстиславу и дальше по мужской линии.

    В нашей реальности Мономашичи требовали соблюдения лествицы и выслали полоцких князей в Византию… А они вернулись лет через пятнадцать! И опять заняли престол. Так и сидели на нем до XIV века.

    Если не короли — то, по крайней мере, герцоги. Впрочем, князь — это титул не ниже герцогского. А если бы привился обычай жаловать видным боярам графские и баронские титулы, быть бы на Руси, кроме королей, еще и слою титулованной аристократии. Тоже с родовыми землями и поместьями.

    УКРЕПЛЕНИЕ ГОРОДА

    В католическом мире город куда важнее и главнее деревни. Так было и на Руси — но как-то все получалось само собой, неосознанно. В Европе городской — это цивилизованный (от civilis — город); он противопоставлен всему сельскому. Быть горожанином — хорошо, престижно.

    Житель виллы-поместья, виллан — это грубая деревенщина, быдло. Он не заслуживает никакого уважения. Он объект для постоянных грубых шуток.

    Горожане лично свободны, они управляют собой сами.

    Статус горожанина в Европе прямо происходит от положения римского гражданина.

    Были дворяне разной степени богатства и знатности, были в разной степени свободные и богатые крестьяне. А было нечто третье — горожане. На Руси не было этого «третьего», и уже после Петра пришлось назвать жителей городов польским словом «мещане» (от польского «место» или «място» — то есть город. Точно так же, как в немецком от «бург», город, происходит слово «бюргеры»). В русском языке «горожане» звучит неопределенно, а в слове «мещане» ясно слышен негативный оттенок. Русские европейцы лучше относились к крестьянам, чем к мещанам. И жадные они, мещане, и скупые, и приземленные, и чужды вольным взлетам духа. В общем, скверные люди.

    Католическая Русь создала бы сословие горожан. В Древней Руси это было не так уж сложно: города были большие и богатые, горожане образованны и самостоятельны, в городах висели вечевые колокола. В точности как в европейских. Веча решали вопросы жизни не одного города, а всей «земли» — города и его окружения, подчиненной территории. Так в Древней Греции народное собрание решало за полис и за хору — за сельское окружение полиса. Когда в Великом княжестве Литовском и Русском вводили Магдебургское право, его нормы сталкивались с нормами права вечевого.

    Но дело шло к обособлению города! Возникло даже Полоцкое право — своего рода шаг от вечевого права к чисто городской демократии, без участия представителей сельской местности.

    И в Новгороде и Пскове кроме общих городских веч были кончанские веча — веча отдельных районов — концов города. Разумеется, такие веча были уже явлением чисто городским.

    Вероятно, на католической Руси быстро были бы даны привилегии сначала отдельным городам, потом большинству, если не всем… Оформилось бы сословие горожан… может, как раз под таким названием.

    Горожане уже начали в Древней Руси играть самостоятельную роль… Тут, в нашей виртуальности, они сыграли бы ее намного раньше и более активно. Уже веку к XIII горожане стали бы самостоятельным и важным элементом политики.

    РУССКОЕ РЫЦАРСТВО, ИЛИ БЕЗ ДВОРЯНСТВА

    Феодальный класс на Руси состоял из многих и разных слоев — как и в Европе. Много позже это многообразие будут определять одним-единственным словом «дворянство»… Создавая тем самым путаницу.

    В Древней Руси никакого такого «дворянства» не было и в помине.

    Была «нарочитая чадь», «лучшие люди» — местная родовая знать, главы крупнейших и богатейших семей и общин.

    Были бояре — владельцы наследственных земельных владений, которые князь не мог отнять.

    Были дружинники — служилые люди, прямой аналог западного рыцарства. «Старшая дружина» вместе с боярами «думали думу» вместе с князем, могли давать ему советы. И бояре, и дружинники могли получать «кормления», «уделы», то есть территории, дань с которых они собирали в свою пользу.

    А дворянства не было, и «Русская правда» его не знает. Ни «Правда Ярослава», созданная в XI веке, в эпоху Ярослава Мудрого. Ни «Правда Ярославичей», сыновей Ярослава и его внука Владимира Мономаха, переработка и доработка XII–XIII веков.

    В XII–XIII веках на Руси бытовало понятие «вольные слуги» — в отличие от феодально зависимого населения имения боярина. С XIV века боярин «жалует» «вольному слуге» землю — прообраз поместья.

    В Европе тоже совсем не так; «дворянства» в том смысле, в котором это слово применяется к знати Московии и Российской империи, нет.

    В Европе было одно слово, пришедшее еще из Римской империи… И отнести к самим себе это слово не отказались бы ни «нарочитая чадь», ни бояре, ни князья, ни дружинники.

    В латинском языке есть несколько слов с корнем gen — хорошо известных современному человеку хотя бы уже через школьную программу по биологии — гены, генетика, муха дрозофила, передача наследственных признаков, убийство Николая Вавилова.

    В поздних вариантах латыни, на которых говорила огромная империя, gens, gentis означало «род», «порода». Вообще всякая совокупность живых существ, связанных общим происхождением. Соответственно gentilis — по-латыни «соплеменник», «сородич». Непосредственно от этих слов происходят старофранцузское gentil — «родовитый», «благовоспитанный», и gentilhomme. Gentilhomme — слово, существующее и в современном французском языке и переводимое на русский как «дворянин». От французского слова происходит, учитывая произношение, и английское gentleman — «джентльмен». Джентльмен — не что иное, как местная, британская модификация все того же корня «гентил» (в британском произношении — «джентил»).

    Если сделать смысловой перевод, получается что-то вроде «человек, имеющий происхождение». В условиях феодализма это человек, чьи предки уже были известными и благородными. В наше время и в наших условиях про людей этого типа и круга говорят что-то типа «интеллигенция далеко не первого поколения».

    Другим словом является также восходящее к латинскому слово «noble» — что можно перевести как «лучшие» или «избранные».

    В современном английском языке noble (ноубл) имеет значение «благородный» и может быть использовано как имя собственное и как слово «дворянин».

    Соответственно, noblewoman — «дворянка». А «из знатной семьи» — of noble family.

    Принадлежность к мелкому и среднему дворянству обозначается словом gentry (джентри), происхождение которого я не выяснил. Причем «мелкое» и «среднее» дворянство определяются исключительно по размеру доходов, а не по числу привилегий.

    Естественно, во французском и английском языках и двор, как хозяйственная единица, и королевский или императорский двор (в языке эти понятия различаются) обозначаются совсем другими словами.

    В английском языке двор — yard (ярд или я'д); ноя ярд — это только тот самый двор, который метут, пустое пространство перед домом; а вот домашнее хозяйство — menial. При этом дворец правителя обозначается пришедшим из французского словом court (курт). Перевести на английский слово «дворник» невозможно, таких реалий в Британии нет. А дворня будет house-serfs от hous — «дом» и позднего латинского слова «сервы» — «лично зависимые слуги», или menials — то есть «люди хозяйства», но в их число включаются вовсе не только прислуга, но и садовники, огородники, пастухи; это работники, обрабатывающие поля, и даже зависимые люди, которые самостоятельно работают на фермах. Все это — house-serfs.

    Как видно, в западных европейских языках нет никакого общего корня для тех слов, которые остаются однокоренными в русском — для дворянина, дворянства, дворни, дворника и двора. Сами языки не сближают эти совершенно разные понятия. И в переводе — ложь! Потому что русский аналог сам собой, по нормам русского языка, заставляет нас предположить совсем другой смысл, которого не было в латыни, во французском и в английском.

    В романо-германской Европе дворянство — нобилитет, гентильмены — то есть некие «лучшие» люди. Те, чьи предки уже были известны, благородны, занимали престижное место в обществе. В русском языке этим словам больше всего соответствует слово «знать». То есть знаменитые, известные и при том — потомки знаменитых и известных.

    И немец прекрасно поймет слово «нобилитет»: а в самом немецком «дворянин» — E'delnann, то есть «знатный». E'delfrau, соответственно, «дворянка». E'delleute, A'delige — «дворяне».

    При этом двор по-немецки Hof, дворня — Hofgesinde; а дворник — Hausknecht (здесь слово производится от Haus — «дом», и Knecht — «слуга», «батрак»). Как видите, ни малейшей связи «двора» и «дворника» с «дворянством».

    В польском языке есть коренное польское слово, обозначающее дворянина, — «землянин». То есть, попросту говоря, землевладелец, а все же никак не дворник. Есть и еще одно слово, означающее дворянство: «можновладство». То есть имеющие право владеть. Смысл тот же.

    Дворяне, которые были не так богаты и должны были служить в армиях (в том числе у магнатов), назывались шляхтичами, шляхтой. Польское слово «шляхта» (szlachta) происходит от древненемецкого slahta, что значит «род», «порода». Слово известно, по крайней мере, с XIII века. Первоначально так называлось рыцарство, низшая часть военной аристократии, служилое дворянство.

    Смысл понятен — то же, что и «гентил» — «имеющие происхождение». Только не по-латыни, а по-немецки.

    Отсюда пошло и польское слово «шляхетство» (szlachectwo), что чаще всего переводится как «дворянство». И зря переводится, потому что это глубоко неправильный перевод.

    Слово «дворянин» впервые упоминается в Никоновской летописи под годом 6683 от сотворения мира (1174 по Р.Х.), и не как нибудь, а в рассказе об убийстве великого князя Владимирского Андрея Боголюбского. «Гражане же боголюбстiи (из города Боголюбово. — А.Б.) и дворяне его (Андрея) разграбиша домъ его».[114] Сообщение, на мой взгляд, очень однозначное — дворяне в этом тексте упомянуты именно как дворня, как слуги, живущие на дворе Андрея Боголюбского. И ведут они себя тоже как дворня и дворники, а отнюдь не как люди, обладающие понятием о чести нобилитета и о поведении, подобающем для элиты.

    Осмелюсь напомнить самое ужасное — что такова общественная психология не подонков общества, не идиотов, не нищих на паперти и не бездомных пропойц, променявших жизнь на бутылку с сивухой. Так вынуждены вести себя представители общественной элиты, военная и административная верхушка общества. Вынуждены? Несомненно! Но проходят поколения, психология укореняется, становится чем-то совершенно естественным, даже разумеющимся само собой. Тем более что дети с малолетства наблюдают за унижением отцов и дедов, за общей обстановкой в своем общественном кругу и совершенно оправданно учатся на примере старших.

    В русском языке «дворянин» — это человек не самостоятельный по определению. Человек, чье общественное положение определяется не его имуществом, не его привилегиями или правами, а тем, что он находится на боярском или княжеском дворе и несет службу. Разумеется, его положение все же лучше положения дворника или дворовой девки и часто приближалось к положению придворного (так сказать, того же дворянина, но только на царском дворе). Но положение дворянина имело с положением дворника больше общего, чем кажется: и тот и другой не имели никаких прав, не были самостоятельны экономически и социально и полностью зависели от воли владельца «двора».

    Складывается централизованное государство — Московия, — и дворянству даются земли-поместья («по месту»). Земли эти не их, и как только дворянин перестает нести службу или несет ее плохо, земли уже можно отбирать. Это и называется «условное держание» — то есть держание земли на определенных условиях. В отличие от землевладельца, дворянин ест и пьет до тех пор, пока его служба устраивает настоящего хозяина земель, будь то крупный феодал или государство.

    Добавим к этому, что в Московии не было ни обоюдных вассальных клятв, ни рыцарского кодекса чести, тоже обязательного и для вассала, и для сюзерена, ни тем более составления каких-либо договоров. Соответственно, ничто не гарантировало дворянину его положения, даже если он будет нести службу самым исправным образом. Назовем вещи своими именами: гарантия прав появляется только там, где отношения сторон строятся на договоре. И там, где есть кому проследить за условиями выполнения договора.

    Скажем, в Британии условия соблюдения Хартии вольностей были очень простыми: сто самых знатных баронов Британии обязаны были объявлять королю войну, как только он нарушит хотя бы один пункт этой самой Хартии вольностей. В этом случае был договор, были и силы, способные заставить осуществлять договор, даже если одна из сторон хочет этот договор нарушить.

    Если же договор между сторонами отсутствует и если некому проследить, соблюдаются ли писаные законы и традиции, никто не защищен от действий другой стороны. Разница в том, что дворянину разрывать отношения невыгодно, а порой просто смерти подобно. А вот хозяину земель… В каком-то случае и ему неумно сгонять дворянина с земли, а в каком-то может оказаться и выгодным — если можно посадить на эту землю лучшего «вольного слугу». Или князь, боярин, государство сгоняют того, кто стал неприятен им, не вызывает уважения, вызвал раздражение или неудовольствие. И сажают на его место вовсе и не лучшего… Но более приятного, так скажем. Ведь в любом случае ответ на вопросы: кто получает поместье, кто остается в поместье? — зависит только от произвола хозяина земли.

    А ведь лишение поместья будет для дворянина тем же, что и революция для представителя привилегированного класса: потерей и общественного положения, и средств к существованию, и всего привычного мира.

    Вот тут-то общественное положение дворянина и впрямь приобретает много, чересчур много общего с положением дворника и даже, увы, дворовой девки. Потому что если он останется условным держателем земли, то вовсе не потому, что он проявлял где-то отвагу, переносил тяготы походов, лазил на крепостные стены с саблей в зубах. Не потому, что его седеющая не по годам голова прорублена в нескольких местах, а ноющие кости предсказывают скверную погоду за неделю. Если дворянин останется сидеть и спокойно помрет в своем поместье, если он сам и его дети не будут разорены, то по единственной причине — по милости владельца земли.

    Сходство общественного положения порождает и сходство общественной психологии. Дворянин с его «условным держанием» земли, разумеется, приложит все усилия, чтобы его службишкой были как можно более довольны, чтобы не возникало никаких трений, никаких проблем, никаких неудовольствий и сложностей… Конечно же, он окажет хозяину какие угодно услуги, лишь бы он не прогневался, не обиделся, остался бы довольным, явил бы ясное личико, не лишил бы поместья, не пустил бы нагого на снег, пожалел бы малых детушек, благодетель он наш, кормилец, поилец, земной бог и властелин живота нашего.


    — Цыц! Молчи, дурная борода! — заорал государь Московский и Всея Руси Иван III на старого, всеми уважаемого князя Воротынского. Только что «отъехавший из Литвы» князь не набрался еще московского духа; он осмелился, видите ли, возражать царю — нашему батюшке, и тут же получил урок.

    Добродушный, спокойный царь Алексей Михайлович, отец Петра I, в XVII веке пинками выгнал из Думы своего тестя. Боярина Милославского. Да, Милославский понес чепуху, нет слов. Но никакой король и император в любом уголке католического мира так поступить бы не мог.

    Я не идеализирую ни политического строя, ни феодального класса Франции, Германии или Польши. Было всякое. Но была личная независимость и было собственное достоинство. И была личная ответственность. Все эти понятия воплощались в слове «рыцарство».

    Рыцарь — вообще-то означает всего-навсего «Ritter» — «всадник», на тогдашнем немецком, и не более. Точно так же, как старофранцузское «шевалье» происходит от «шеваль» — «лошадь». В Средние века профессиональная конница была основой армии и в Византии, и в мусульманских странах, и в Индии.

    Но рыцарь — это не просто всадник. Это носитель идеи личной чести. Личной ответственности перед Богом за устроение мира сего, за порядок и справедливость. Можно сколько угодно иронизировать над претензиями рыцарей: быть эдакими носителями высших истин справедливости и порядка, спасать от драконов юных дев и вообще быть самыми крутыми в этом мире. Но ведь на этой идее личной ответственности воспитывались поколения, и эти идеи сформировали психологию феодального сословия. Сформировали не самым худшим образом.

    Рыцарство сделалось символом европейского феодального класса. Именно европейского, и притом католического. Ни протестантской, ни православной Европе рыцарство не свойственно. В славянских странах, принявших католицизм, в Хорватии, Чехии и Польше, тут же появляется и рыцарство. Рыцарь — это и претензии к личным качествам человека, и большой комплимент. Рыцарь — это положение в обществе. Рыцарь — это профессиональный воин, обладающий неким набором личных качеств.

    Опыт истории показал: равной численностью рыцари уверенно брали практически любого противника. В том числе «непобедимых» монголов. Во время Крестовых походов мусульманские всадники Салах-ад-Дина и других султанов и эмиров, даже побеждая, несли несоразмерные потери. И дело тут явно не только в превосходстве вооружения. Тут человеческий тип совсем иной.

    Кстати, вот интересный вопрос: об участии русских рыцарей в Крестовых походах. К 1-му Крестовому походу 1099 году Русь явно опоздала: к тому времени она, в нашей виртуальности, только принимает крещение от Рима…

    Но во 2-м и 3-м Крестовых походах в XII веке — почему бы и нет?

    О КРЕСТОВЫХ ПОХОДАХ

    Есть такая точка зрения, довольно популярная у некоторых историков, — что Русь фактически принимала участие в Крестовых походах. Мол, воевала же Русь с кочевниками — явно не европейцами. Русские христиане шли в бой с язычниками — так получается. Войны с Волжской Булгарией, с улусом Джучи (Золотой Ордой) и даже завоевание Астрахани и Сибири можно трактовать как наступление христианства на Востоке…

    Но не будем играть словами. Крестовые походы — это благословленные Папой Римским походы в Палестину или в Прибалтику. В исторической реальности не состоялись Крестовые походы в другие земли. А в тех восьми Крестовых походах в Палестину русские не принимали никакого участия.

    При католическом крещении Руси это могло быть вовсе не так…

    Напомню: в 1095 году Папа Урбан II на Клермонском соборе провозгласил Крестовый поход — отвоевать Иерусалим и Гроб Господень у неверных мусульман! В 1096 году войско с нашитыми на одежде крестами выступило в поход. 15 июля 1099 года Готфрид Бульонский, Роберт Нормандский, Боэмунд Тарентский и граф Тулузы Раймунд захватили Иерусалим. Из завоеванных крестоносцами земель создали феодальные христианские государства: королевство Иерусалимское, герцогство Антиохийское, графство Эдесское.

    Мир продолжался недолго; мусульмане и не думали оставлять Иерусалим и весь Ближний Восток в руках христиан. Вопрос был исключительно во времени.

    В 1144 году атабек Зенги захватывает Эдессу в Сирии. После этого мусульмане теснят христиан повсюду, Иерусалимское королевство сокращается в границах.

    Потребовался 2-й Крестовый поход 1147–1149 годов под руководством германского короля Конрада III и короля Франции Людовика VII. Этот поход окончился безрезультатно, но вот в нем-то русские католики вполне могли бы и принять участие!

    Кто именно? А хотя бы князь Юрий Долгорукий. Ко времени 2-го Крестового похода ему 56 лет. Он отец взрослых детей, с собой в Крестовый поход берет не только дружину, но сына Андрея Боголюбского (1111–1176) и зятя Ярослава. Ярославу Осмомыслу в 1146 году порядка тридцати лет, он женат на дочери Юрия Долгорукого Ольге. Вскоре (в 1152 г.) он станет князем Галича.

    Трубят боевые рога, весело орут дружинники, движется крестоносная рать — сначала к Константинополю, потом на Передний Восток. Ходит на пирах общая чаша-братина с местным красным вином со смолой, обгладывают баранью лопатку соседи по столу: французский и русский короли, русские и немецкие князья. Особы одинакового ранга, похожие по годам, привычкам и поведению… Завязываются дружбы, знакомства, тянутся цепочки дипломатических интересов.

    Но это так, только завязка!

    Вскоре потребуется большой, серьезный Крестовый поход. Пожалуй, самый значительный за всю историю. Необходимость возникнет потому, что в 1175 году повелением багдадского халифа молодой и энергичный Юсуф Салах-ад-Дин (1138–1193) становится султаном Египта. Энергичный курдский военачальник, Салах-ад-Дин еще в 1169 году фактически захватил власть в Египте, а в 1171-м объявил себя султаном. Признанный калифом, Салах-ад-Дин, Саладин для европейцев, становится главным организатором войны мусульман с крестоносцами.

    В 1179 году Фарух-шах, полководец Саладина, разбивает армию Балдуина IV, короля Иерусалимского, при Бельфорте. Это первое крупное поражение, нанесенное крестоносцам в открытом бою.

    Опять становится очевидно, что войны никак не избежать. Вопрос только в том, когда именно и как она начнется.

    В марте 1187 года глава ордена тамплиеров Рено де Шатильон захватывает караван, где ехала сестра Саладина. Саладин заявил протест. Крестоносцы проигнорировали, и Саладин объявил газават.

    Май 1187 года — в битве при Назарете Саладин разбил объединенное войско иоаннитов и тамплиеров.

    5 октября 1187 года — Тивериадское сражение. Полное поражение европейцев. Потерян Святой крест. Истреблена основная часть армии. Взяты в плен и казнены более 200 тамплиеров.


    К осени 1187 года у крестоносцев остается в руках только Иерусалим, Тир, Аскалон и Триполи.

    2 октября 1187 года — мусульмане берут Иерусалим.

    Как же тут без нового Крестового похода? Невозможно…

    Не буду описывать все перипетии 3-го Крестового похода, а был он долог и страшен. Три года (1189–1992) шли военные действия.

    В нашей реальности 3-й Крестовый поход готовили император Фридрих Барбаросса, короли Генрих II, Филипп-Август Французский и Ричард Львиное Сердце Английский.

    В католической виртуальности в нем могли принимать участие и русские короли и нобилитет. Юрия Долгорукого к тому времени уже нет. Но живехонек и даже не очень стар Всеволод Большое Гнездо. С ним — сын, принц владимирский Юрий (Юрий Всеволодович).

    Ярослава Осмомысла тоже уже нет, но есть его сын Владимир Ярославич. Кстати, родной брат той самой Ярославны, что оплакивала плен или смерть мужа Игоря Путивльского.

    Эти (и многие другие) русские князья могли принять участие в 3-м Крестовом походе. Они даже могли его возглавить! Потому что непререкаемый авторитет, всеми признанный глава Фридрих Барбаросса, — утонул в реке Салеме в июне 1190-го. Было это в Венгрии, когда император вел свою армию на юг. Шестидесятипятилетний Барбаросса не выплыл из быстрой реки. По другим данным, его хватил удар во время купания: он слишком резво прыгнул в холодную воду, и отказало сердце.

    В нашей реальности он незадолго до смерти встретился с Владимиром Ярославичем, сыном Осмомысла, — тот бежал из венгерского плена. Встреча Владимира и Фридриха получилась сердечной. Фридрих Барбаросса помнил Ярослава и был готов помогать его сыну. Фридрих был дальним родственником Владимира по сестре Владимира Мономаха Евпраксии-Адельгейде, жене императора Генриха.

    Он послал Владимира Ярославича со своим личным письмом к польскому королю Казимиру Справедливому. В этом письме Фридрих просил помочь Владимиру вернуть престол. Польский король хорошо принял Владимира и дал ему войско выбить венгров из Галича.

    Когда до галичан дошла весть о появлении в Галицкой земле войска во главе с Владимиром и польским полководцем Николаем, началось восстание. Бил вечевой колокол, бежали вооруженные горожане, еле-еле треть венгерского гарнизона вырвалась из города и ушла в боевом порядке.

    Венгры больше никогда не возвратились. Ни один из претендентов на галицкий престол тоже больше ничего не говорил.

    Владимир же написал еще письмо своему деду по матери, Всеволоду Большое Гнездо: «Отче господине… удержи Галич подо мною, и яз… во твоей воле есьм всегда».

    Такие слова очень понравились Всеволоду, и Всеволод III Большое Гнездо написал всем основным князьям Руси письма, в которых сообщал: всякий, кто покусится на Галич, будет иметь дело с ним, с Всеволодом III…

    Так было в нашей реальности… Но если Русь — католическое государство, то ведь Владимир Галицкий вполне может и пойти с крестоносцами. И король Киевский Всеволод Большое Гнездо тоже мог быть участником похода.

    В нашей виртуальности войско поляков и Владимира у Галича сталкивается с армией короля Киевского Всеволода Большое Гнездо. Всеволод ведет армию на соединение с Фридрихом Барбароссой. Галич — просто пункт на пути к месту встречи.

    Русское войско скачет на юг, когда становится известно о смерти Фридриха… Кто же поведет его дальше? Вполне могут повести Всеволод или Владимир.

    Третий крестовый поход не принес решающего успеха христианам. Максимум он продлил присутствие христиан на Переднем Востоке… И только. Вряд ли участие Руси могло тут что-то принципиально изменить. Тем более все участники 3-го Крестового похода безобразно перессорились друг с другом. И если бы даже король Киевский старался бы примирить всех со всеми, мало что у него получилось бы.

    Но опять — участие в грандиозном общем деле. Сплочение христиан против общего грозного противника.

    ЧЕТВЕРТЫЙ КРЕСТОВЫЙ ПОХОД

    Четвертый крестовый поход 1202–1204 годов в нашей реальности получился какой-то странный… Потому что во время этого похода христиане обратили оружие против других христиан. В католическом мире давно говаривали, что православные — это такие христиане, от которых самого Бога тошнит.

    А накапливая армии на Адриатике, организаторы похода — Бонифаций Монферратский, дож Венеции Дондоло и германский король Филипп Швабский — легко заметили: Византийская империя хоть и богата, огромна — но слаба. И напали…

    Это турки несколько недель мучились вокруг Константинополя. Крестоносцы взяли город с налету, 13 апреля 1204 года. Они разграбили город как только возможно, а на развалинах Византии основали новое государство с выразительным названием Латинская империя. Это государство просуществовало до 1265 года.

    На развалинах Византии возникли Эпир и Никейская империя. Патриарх из Константинополя переехал в Никею.

    В нашей реальности Русская православная церковь подчинялась патриарху Никейскому. С тех пор православие искало ЛЮБУЮ силу, лишь бы бросить ее на Европу, отомстить за 1204 год. Приверженность к разгромленной Византии отрывало Русь от остальной Европы.

    В католической виртуальности ничего такого не происходит.

    Мало того что Византии никто особо не сочувствует. В 4-м Крестовом походе вполне могли участвовать и Всеволод, король Киевский, и любой из его сыновей… И Роман Галицкий. И вообще любой из русских князей в возрасте от пятнадцати до девяноста лет.

    КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ, КОТОРЫХ НЕ БЫЛО

    Помимо Крестовых походов в Палестину Папа Римский не раз объявлял Крестовые походы против язычников в Прибалтике. «Дранг нах остен» шел под лозунгами войны с неверными и превращения их в христиан. Эти войны шли к западу от Руси.

    Походы русских князей, в том числе Всеволода на болгар, мордву, черемис, неудачный поход князя Игоря на половцев в 1187 году, никогда не рассматривались как Крестовые походы. Это современные историки пишут об «общей логике событий», а современники думали и чувствовали иначе.

    Но если Русь католическая, то и походы русских христиан на язычников к востоку и югу от Руси — это Крестовые походы.

    Крестовый поход — это ведь не только моральная поддержка. Это совершенно реальная помощь других европейцев. Называя рыцарские ордена в Прибалтике немецкими, упускают из виду: больше пятой части рыцарей немцами вовсе не были. Это французы, южане, шотландцы, англичане… католический интернационал.

    Крестовые походы — это и рыцарские ордена.

    Скажем, орден Андрея Первозванного с центром в Киеве. Орден доминиканцев смоленских, дочерний орден доминиканцев. Орден ушкуйников, поклявшихся не мыться и не брить бород, не ковырять в ушах и не стричь ногтей, пока есть еще хотя бы один неокрещенный язычник по западную сторону Урала.

    Каждый такой орден — это несколько тысяч монахов-рыцарей, которые намерены делить земли Великого Булгара и черемисов… Не только русских рыцарей, но польских, немецких, венгерских, а то и французских и английских.

    Мне лично эта идея не очень нравится, потому что симпатичен Булгар…

    Но ведь и поход на половцев 1187 года мог состояться как Крестовый поход.

    Славная картина! Ревут боевые рога, топочут рыцарские кони, ветер относит знамена и длинные волосы, рясы воинов-монахов ордена Андрея Первозванного. Многоязыкая речь. Князь новгород-северский Игорь, зять короля Галичского и вассал короля Киевского, ведет могучее войско на юго-восток, нести свет христианской идеи половецким ханам Кончаку и Гзаку.

    А ведь этот Крестовый поход мог кончиться совсем не так, как в нашей невеселой реальности… Очень может статься, что «Слово о полку Игореве», сказание вещего бояна Степана Новгород-Северского, посвящено было бы победе русского католического оружия, основанию города Игорь-Католический на берегу Дона. И шла бы речь в поэме о том, как одни половцы принимают таинство крещения и радуются своему духовному воскресению, а другие бегут в степи Северного Кавказа, готовить новую войну с наступающим, ликующим католицизмом.

    А в современных школах проходили бы истории этих победоносных походов… Или же «политически корректно» скрывали бы их, как скрывают в современной Германии все, что связано с «дранг нах остен».


    >

    Глава 5

    ИСТОРИЯ КАТОЛИЧЕСКОЙ РУСИ

    Мимо едут рыцари и латники.

    Трубный рев, бряцанье серебра.

    (Н. Гумилев)

    Католическая Русь встретила бы монголов совершенно по-иному, чем в реальности. Скорее всего, монголы были бы разбиты в первых же нескольких сражениях. Не было бы ни покорения части Руси, ни ига, ни выплаты дани, ни прочих ужасов.

    Вообще о монголах сочинено невероятное количество сказок. И непобедимые-то они, и боялись-то их все совершенно панически, и разгромить-то их никто никогда не мог…

    Нужны эти сказки для трех целей:

    1) оправдать тот факт, что Северо-Восточная Русь надолго стала периферией улуса Джучи;

    2) оправдать завоевание всей Руси диковатой Московией;

    3) оправдать отсталость Руси от Европы.

    Но сказки сказками — а ведь монголы умели воевать только с азиатскими же государствами и народами. Христиане монголов били почти всегда. И чем больше в них было европейского духа, тем более уверенно и последовательно. Судите сами. В Азии монголы дошли до Тихого океана. Они разгромили Китай, Корею, Центральную и Среднюю Азию — то есть могучие государства шахов Хорезма, империю Си-Ся народа тангутов, много государств поменьше.

    Монголы покорили, разорили и обезлюдили страну хакасов в Южной Сибири и чжурчжэней на Дальнем Востоке, вторглись в Персию и убили в ней треть населения, паровым катком прошлись по странам Закавказья, оставляя за собой пожарища и разрушения.

    А вот на Западе — не получилось.

    ПЕРВЫЙ ОПЫТ ОБЩЕНИЯ С МОНГОЛАМИ

    В 1223 году в новгородских летописях сказано: «В том же лете приидоша к нам за грехи наши языци незнаемые, их же добре никто не весть: кто суть, и откуда изидоша, и что язык их, и которого племени суть, и отколе вера их».

    И потом новгородцы не видели монголов и не имели с ними дела. В 1255 году они прогнали с княжения сына Александра Невского и пригласили княжить его родного брата, тверского князя Ярослава.

    С большим трудом Александр подавил эти волнения и остался новгородским князем.

    В 1223 году хан половцев Котян сообщил своему зятю, Мстиславу Удалому, новость: в степях появился новый враг! Почти неизвестный народ, монголы, ворвался на Северный Кавказ. Сначала аланы и половцы выступили вместе — но послы монголов заверили половцев: они воюют только против алан, а с половцами хотят заключить мир. Половцы сдуру отступили, а монголы сначала поголовно вырезали аланов, а потом уже напали на половцев.

    Теперь половцы убеждали русских, что если им не помогут, то монголы вскоре и их разгромят. Мстислав Мстиславич Удалой собрал в Киеве совет князей Южной Руси. Совет принял решение ударить на монголов на чужой территории, в степях.

    Опять монголы уверяли русских через послов, что хотят перебить своих «холопов и конюхов» половцев, а против русских ничего не имеют. Они даже заявили, что мстят за набеги половцев на русские земли.

    Русские князья не вступили в переговоры и попросту убили послов. Неблагородно, жестоко, нарушение всех законов мира и войны. Это убийство послов, кстати, единственное за всю историю Руси. Видимо, русские князья настолько не видели в монголах человеческих существ, что не признавали за ними никаких прав ни на что. Даже на дипломатическую неприкосновенность. Возможно, они так относились к монголам потому, что уже знали за ними какие-то особенно отвратительные преступления.

    Главной ударной силой русских князей были дружины Мстислава Мстиславича и Даниила Романовича Галицкого. С ними шли дружины киевлян и половцы. Восемь дней русско-половецкое войско, перейдя Днепр, гналось за монголами. Русские не знали, что заманивание противника — типичный прием монголов, не менее типичный, чем вранье.

    Монголы заманивали руских и половцев до реки Калки… 16 июня 1223 года половцы и дружины Мстислава Удалого и Даниила Галицкого пересекли Калку. И тут-то навстречу им вышли главные силы монголов, о существовании которых русские даже не подозревали.

    Дружина Мстислава потеряла больше половины своих, сам князь тоже был ранен; галичане полегли почти полностью; раненого Даниила еле успели увезти.

    В это время киевские дружины вообще не перешли Калку. Они наблюдали за битвой с вершины холма и не пришли на помощь, даже когда русские полки побежали.

    Естественно, в последующие три дня киевляне отбивали атаки монголов. К концу третьего дня монголы, окружив лагерь киевлян, обещали сохранить жизнь и отпустить русских на волю за выкуп. Князья согласились, и монголы швырнули их связанными, настелили на князей доски и уселись пировать, славить свою победу под стоны умиравших. А большую часть войска, лишившегося князей, монголы легко перебили.

    События 1223 года отражают основные стороны политики и военной тактики монголов: лживость, подлость, предательство, стремление разделять силы противника и бить его по частям. Много раз монголы заманивали противника, заставляли его растянуть коммуникации, скрывали главные силы до последнего момента. Тактика, тоже больше рассчитанная на обман, чем на превосходство в самом бою.

    РУСЬ, КОТОРУЮ СМОГЛИ СЛОМИТЬ МОНГОЛЫ

    В 1227 году умер старый неграмотный дикарь, первый хан Монгольской империи, Чингисхан. Он прямо завещал монголам завоевать все земли вплоть до «последнего моря», «моря франков» на далеком западе.

    Реально завоевывать западные земли мог улус (то есть удел) Джучи, среднего сына Чингисхана, — он располагался к западу от Урала. Фактически нашествием руководил внук Чингисхана, Бату-хан. На Руси его вежливо звали по имени-отчеству, Батыгой Джучиевичем. Автор относится к этой личности с таким отвращением, что тоже будет с ним вежлив.

    В 1235 году хан Удэгэй созвал курултай, на котором решено было начать поход на Европу, «к последнему морю».

    В 1236–1237 годах монголы разбили и покорили мордву, башкир, черемисов, алан, еще уцелевших половцев на Северном Кавказе. В декабре 1237 года начался их поход на Северо-Восточную Русь.

    Через год наступил черед юга и юго-запада. В марте 1239 год пал Переяславль. 18 октября 1239 года взят Чернигов. Осенью 1240 года монголы двинулись к «последнему морю». По дороге они осадили, взяли и разграбили Киев.

    ТЕ, КТО БИЛ МОНГОЛОВ

    Положив под Киевом тысячи воинов, дикари кинулись на Галицкую Русь. Они взяли Галич и Владимир-Волынский, много других городов, но не смогли взять города-крепости Кременец и Холм. Новая столица Галицкой земли осталась в руках князя Даниила.

    Монголы вошли в Польшу; они убили всех, кого смогли, сожгли и разрушили все, до чего дотянулись. Вот только основных сил поляков они не разгромили и попользоваться богатствами польских городов не смогли.

    Воевода Кракова Владимир разгромил один из монгольских отрядов и ушел в глубь страны — заманивал врага, как позже Кутузов заставит гоняться за собой Наполеона. Монголы не пошли за Владимиром — то ли узнали собственную тактику, то ли испугались непривычных лесов.

    Монголы вошли в Краков (тогда еще немецкий), который жители оставили пустым и подожгли. Так много позже Москва «достанется» Наполеону — сожженной.

    Сандомир был захвачен безлюдным — все его население погибло, даже монахи вышли на стены и полегли до последнего человека. Большая часть богатств города тоже погибла в огне.

    В Чехии король Вячеслав вместе с польским королем Генрихом Благочестивым дали сражение при Лигнице 9 апреля 1241 года.

    Генрих напал, не дождавшись короля Вячеслава: так был уверен в победе, что не хотел ни с кем делить славы. Монголы опять заманивали противника, поляки наивно погнались за монголами (не было там воеводы Владимира!). Погиб сам Генрих, десять тысяч рыцарей. Погиб другой Генрих, герцог Силезии.

    При появлении войска Вячеслава на другой день монголы бежали, не приняв боя. Города Лигнице они так и не взяли. Не взяли они и еще пять городов в Чехии. При штурме города Оломоуца погибли главнокомандующий хан Пайдар и знатный монгол Мусук, брат младшей жены Батыги Джучиевича.

    В Австрию монголы тоже не пошли — там их с большим нетерпением готовился встретить герцог Фридрих Австрийский.

    Многие историки писали и пишут, что тяжелая рыцарская конница не эффективна против легких всадников. Но тогда почему же монголы не решились пойти войной против рыцарской конницы австрийских немцев?

    В Венгрии король Бела никак не мог помирить своих подданных: венгерскую и немецкую знать. Вельможи грызлись между собой, а все вместе выступали против половцев: король Бела позволил им прийти в Венгрию. Немцы из Саксонии и особенно венгры обвиняли половцев в том, что они шпионы и передовой отряд Батыги Джучиевича.

    В конце концов венгры убили хана Котяна и его сыновей прямо на королевском совете. Сорок тысяч половцев откочевали в Болгарию; что характерно — монголы туда даже не сунулись. Видимо, половцы уже прониклись европейским духом, дикари их тоже боялись.

    Пытаясь дать бой на подступах к столице страны, король Бела сосредоточил свои силы в укрепленном лагере на реке Сайо. Даже в лагере знать продолжала грызню. Монголы разгромили короля Белу и взяли Буду и Пешт. Эти города достались им тоже пустыми, сгоревшими: население их оставило, уничтожая свое имущество.

    В январе 1242 года монголы вышли в Хорватию и в Далмацию, взяли Сплит и остановились, не доходя Триеста. Вот они — воды «последнего моря»! Завещание Чингисхана уже начало исполняться!

    Казалось бы — осталось совсем немного до Венеции, Италии, Рима! От Сплита до Венеции ближе, чем от Киева до Кременца, до Парижа расстояние меньше, чем от Рязани до Киева.

    Но Батыга Джучиевич не пошел на Венецию и Рим. Уже загнав коня по брюхо в море, уже поорав и помахав саблей над соленой водой, он повернул обратно, в родные соплеменные степи.

    В низовьях Волги, близ современной Астрахани, он выстроил город Сарай-Бату и начал править своей империей оттуда. Больше ни разу Батыга Джучиевич не ходил походами на Европу. Даже и не пытался.

    ПОЧЕМУ?

    Иногда неудачу похода к «последнему морю» объясняют непривычной для монголов природой, климатом… Мол, для них в Европе было сыро, лошадям мало корма. Но и в Северо-Восточной Руси для них природа такая же точно непривычная.

    Другие историки полагают — все дело в том, что Батыга Джучиевич получил известие: умер каган Удэгэй! Стремясь участвовать в выборе нового кагана, Батыга Джучиевич немедленно повернул в родные степи, в Каракорум.

    Но в этом случае кто мешал ему вернуться спустя год или два?

    Типично утверждение, что Русь заслонила собой остальную Европу. Ценой ее гибели Европа смогла уцелеть.

    Это утверждение уже приходится принимать всерьез. Действительно, на северо-востоке монголы вели себя увереннее, наглее, чем на западе. После Киева и Галича они становятся все слабее, нерешительнее. Может быть, и правда надорвались?

    Но и в Европе монголы вели себя очень по-разному: из Чехии быстро ушли, в Австрию и в Болгарию не полезли. В Польше как будто победили, но даже не пытались пойти дальше, в Германию. Вот в Венгрии и в Хорватии набезобразничали вволю!

    Усталость сказывается, нет слов, но если противник разобщен, слаб, неуверен — сил еще очень даже хватает.

    Осмелюсь утверждать: сказывались все три причины — непривычная природа, смерть кагана Удэгэя, усталость и тяжелые потери после погрома Руси. Но давайте позволим себе заметить еще одну причину, последнюю: монголы попросту были разбиты.

    Ни разу за время их войн в Азии — в Китае, в Средней Азии, Южной Сибири, Центральной Азии, Великой Степи — нигде и никогда не погиб ни один из чингизидов, родственников и потомков Чингисхана. Но стоило монголам войти в Рязанское княжество — и такие смерти появились.

    Никогда не было такого, чтобы монголы брали и не могли взять вражеской крепости. Первыми таким крепостями в истории их завоеваний стали не колоссальные Хорезм и Бухара, не многотысячные города громадного Китая, а маленькие города маленькой Галицкой Руси — Кременец и Холм. За ними были Лигнице и еще пять городов Чехии.

    Никогда не было так, чтобы монголы брали и не могли ограбить захваченный город. Первым таким городом стал Киев, потом были еще Краков и Сандомир, Буда и Пешт.

    В Азии никогда не бывало так, чтобы защитники города сами расточали и сжигали свое имущество, не отдавая захватчикам. На Руси примеров тому очень много.

    Ни разу ни в одной азиатской стране защитники города не гибли до последнего человека, сознательно предпочтя смерть подчинению.

    В христианском мире и женщины вели себя иначе. Нам известны имена многих тибетских, китайских, персидских принцесс, «украшавших» собой гаремы потомков Чингисхана — чингизидов. Но ни разу знатная женщина не предпочла смерть союзу с кривоногим степным дикарем.[115] Рязанская княгиня Евпраксия была первая: во время штурма города, когда все уже было ясно, она бросилась с крепостной стены вместе с полуторагодовалым сыном.

    Христианская Европа, как видно, формировала и другой женский тип, которого не было в Азии, — такой же непостижимый для азиатов, как тип горожанина, жгущего собственный дом.

    Никогда не было так, чтобы монголы не решались ворваться в какую-то страну. Первой такой страной стал Господин Великий Новгород. Спасли болота? Наверное… Но и в Господин Великий Псков монголы не пошли. И в Полоцк не сунулись. И в Минск. Стало быть, не в одних болотах тут дело.

    Кроме того, они не пошли в Австрию, в Германию, в Болгарию, в Византию. Италия — лишь седьмая страна, в которую они не решились пойти. Нигде по дороге в эти страны не было никаких болот.

    Остается сделать один вывод: монголам не хватило сил, они надорвались. Только вот не в Руси тут дело, не на ней сломалась монгольская сила. Владимиро-Суздальская Русь вела себя даже слабее, неувереннее Юго-Запада, не так героически, как Польша. Владимир, Москву и Рязань монголы ограбили, Козельск и Торжок все-таки взяли… Это Киев и Краков сгорели, а Холм и Оломоуц отбились. Монголов отбила Европа.

    К тому же Европу завоевывать оказалось невыгодно: строить империю выгодно только до тех пор, пока потери невелики, а добыча больше, чем можно заработать честным трудом. В Азии — в Китае, в Хорезме и в Персии — монголы теряли мало людей, а имущества приобретали много. В Европе потери монголов громадны, а захваченная добыча невелика: города горели, народ разбегался, даже женщины кончали с собой. Грабеж и насилие становились бессмысленны, не давали ожидаемых результатов.

    РУСЬ, НЕ ЗНАВШАЯ МОНГОЛОВ

    Но и в середине — конце XIII века, после нашествия Батыги Джучиевича, Русь могла воевать против монголов. Осталась Русь, монголов вообще не знавшая: Западная Русь, нынешняя Белоруссия, Северо-Западная Русь, земли Пскова и Новгорода. Одновременно с Русью, завоеванной монголами, существовала Русь, которая вообще не очень представляла себе — а кто это такие, монголы?!

    В 1257 году монголы проводят перепись населения: чтобы обложить налогами всех. Новгород отказался «даться в число», и в 1259 году Александр Невский явился в Новгород с суздальскими полками; только тогда новгородцы «пошли в число», несмотря на «стон и скрежет зубовный». Новгород платил дань — но ни разу в нем не появились монголы. Никогда.

    Александр Невский был очень популярен в Новгороде в 1240–1242 годах: как сын Ярослава. Но потом эта слава померкла, и Александр, подручный монголов, вовсе не был для Новгорода ни великим, ни славным князем.

    Потомки Александра тоже пытаются покорить Новгород силами татарских орд. Младшие братья Александра Ярослав и Василий приглашали ордынцев для усмирения Новгорода в 1270 и 1272 годах. В 1283 году хан Ногай по приглашению сына Александра, Андрея, громит окрестности Новгорода.

    Но что характерно — громят они именно что окрестности Новгорода, а в сам город не входят ни разу. И даже не пытаются его осадить или штурмовать.

    Точно так же татары ни разу не пытались взять ни Псков, ни Полоцк, ни Пинск. Полоцк и Пинск просили помощи у литовского князя Гедиминаса — но помощи против тевтонцев, а не против татар.

    Батыга Джучиевич не сумел взять Холма и не посмел идти на Венецию и Рим? Но ни он сам, ни его потомки не посмели даже подойти к Новгороду. В чем же тогда принципиальная разница между Новгородом и Полоцком, с одной стороны, Римом и Венецией, с другой? Да ни в чем. Монголы лихо насилуют женщин и убивают детишек, такие подвиги им по плечу. Иногда они даже могут одолеть вооруженных мужчин: навалившись ордой в 100 тысяч человек против 10–12 тысяч. Это они молодцы! Но против европейской армии монголы — просто ничто. И сами они это превосходно осознают.

    РУСЬ, БИВШАЯ МОНГОЛОВ

    Была Русь, которая била монголов.

    Даниил Романович Галицкий не был человеком, который теряет время даром. После 1242 года он перестроил свое войско, создав одну из самых сильных армий в Европе. Армия состояла из трех частей:

    1) рыцарская конница, с идеей личной ответственности и чести, но с татарским уровнем дисциплины, с разбиением на десятки;

    2) легкая конница татарского образца. Эти всадники даже применяли костяные доспехи (как у татар), а не металлические пластины, как у рыцарей;

    3) пехота по-швейцарски — то есть фаланги, которые легко перестраиваются в каре с длинными копьями. Пехота, закованная в металл с головы до ног не хуже рыцарей, легко противостояла коннице. Часть пехотинцев шла в бой с арбалетами.

    Такая армия могла угрожать диким кочевникам уже всерьез, даже при их большом численном перевесе.

    В конце концов, кто такие монголы? Из кого состоит их армия? Из ополченцев, которые всю жизнь пасли скот, не получив никакой подготовки и почти не знакомых с боевым оружием.

    Если крестьянин не пашет, а пасет, и сидит верхом, а не доит корову, — он не перестает быть крестьянином. Ополченцем, который по качеству совершенно не равен профессиональному воину.

    Король Галиции и Волыни Даниил строил армию, качественно превосходящую 90 % тех полчищ, что могли бросить против него монголы.

    В НАШЕЙ РЕАЛЬНОСТИ

    В нашей реальности Русь не смогла до конца оборониться от монголов, потому что была недостаточно европейской. Внутри самой Руси были силы, которым азиатский путь развития оказался ближе. В результате Русь оказалась расколотой на три части:

    1) Северо-Восток, который сделался частью улуса Джучи и в котором постепенно вырос совершенно азиатский вариант русской цивилизации, русско-татарская Московия;

    2) Русь, которая не знала монголов: Новгород и Псков, запад Руси (современная Белоруссия);

    3) Русь, которая била монголов. Юго-Западная и Южная Русь, которая вошла в Великое княжество Литовское и Русское.

    В КАТОЛИЧЕСКОЙ ВИРТУАЛЬНОСТИ

    Католическая Русь, принимавшая участие в Крестовых походах, к XIII веку состояла бы, скорее всего, из многих княжеств с различными традициями и политическим строем. Но у нее было бы три могучих орудия против монголов.

    1. Ее жители были бы европейцами еще в большей степени.

    Более мощная армия, проникнутая рыцарским духом. Ощетиненные копьями плотные каре горожан всех городов.

    2. Механизм крестового похода.

    3. Помощь остальной Европы.

    Православная Русь никак не могла объединиться. Католическая смогла бы встать под знамена одного из своих королей.

    Удар монголов был бы не менее страшен, чем в нашей реальности… Но вот ответ вполне мог бы быть существенно иным.

    Попробуем смоделировать вероятное течение событий.

    Март 1237 года. Первый удар Батыги Джучиевича приводит к падению Рязани — как и у нас. А вот дальше все совсем не так!

    Потому что Владимирское герцогство не просто болтается само по себе. Это вассальное герцогство Королевства Киевского. И герцог Владимирский Юрий (Юрий Всеволодович, сын Всеволода Большое Гнездо) собирает рати, чтобы идти воевать на реке Сити… А одновременно шлет послов к родному брату, королю Киевскому, Ярославу. И выводит на Сить, кроме дружинников, еще и три тысячи горожан.

    Бюргеры Владимира и Суздаля управляются Полоцким правом. Таким же, как Магдебургское, только лучше приспособленным к местным реалиям. Горожане выставляют броненосную пехоту, испытанную в Крестовых походах против половцев и булгар. Визжат, воют плоскорожие дикари, припершиеся из своих драгоценных монгольских степей. В молчании замерло плотное каре, уставя длинные копья. Не один дикий повиснет на этих копьях, пока кривоногое зверье прорвет строй, идя по собственной падали — двуногой и четвероногой.

    Бюргеров вырубят — навалившись вдесятером на одного, монголы задавят массой — как раздавили умирающих русских князей, пируя на Калке. Истребят и дружину, пойдут «облавой» по умирающей, извивающейся в последних муках Северо-Восточной Руси.

    Но в каждом городе на стенах будут стоять те же самые горожане: упорные, надежные, закованные в броню. Появление сословия горожан удваивает силы Руси.

    …А тем временем король Киевский Ярослав, подняв брови, читает письмо своего брата и вассала.

    В нашей реальности Ярослав — лютый враг монголов, но пойти против них в чистом поле он уже не мог. Из 74 крупных городов Руси монголы в 1237–1238 годах разрушили 49, из них 14 обезлюдели навсегда. Современная Рязань — это город, построенный в стороне от исторической Рязани. Большая часть этих городов — на северо-востоке Руси.

    Из 12 рязанских князей погибло 9. Из трех ростовских — двое. Из девяти суздальских — пятеро. Наверное, среди дружинников потери были еще больше: среди московских бояр XVI века нет ни одного, чьи предки известны были бы с домонгольских времен. Как видно, феодальный класс сменился практически полностью.

    Но и эта часть Руси, чудовищно разрушенный северо-восток не так просто сдался дикарям.

    Поэтому в нашей реальности Ярослав, сын Всеволода Большое Гнездо и князь Владимирский, в 1245 году поехал в Орду. В отличие от Даниила Галицкого он никак не мог не подчиняться монголам — хотя бы внешне. Он прошел обряд очищения в дыму ритуальных костров, под завывания шаманов, поклонился хану Батыге Джучиевичу, пил-пировал со всеми ханами, беками, туменниками, темниками и чуть ли не сотниками. За правильное поведение Ярославу дали ярлык на великое княжение — подтвердили его право быть великим князем.

    Но уже в 1247 Ярослав вызвал особую ярость Батыги Джучиевича: будучи в Орде, он так клялся Батыге в верности, что Батыга поверил! А оказалось — он тайно готовил восстание. Ярослава вызвали в Орду, где он умер на пыточном столе. Вообще-то монголы князей казнили так, чтобы Солнце и Великое Вечное Небо не видели их крови — забивали палками в мешках. Ярослав Всеволодович вызвал такое бешенство, что для него Батыга сделал исключение из правила.

    ПРАВОСЛАВНЫЕ ПАСТЫРИ

    Выдала же Ярослава Всеволодовича монголам как заговорщика агентура сарайского епископства. Это епископство в Сарае основал сам же Ярослав! Но его желание избавиться от татар пошло вразрез с политикой Православной Церкви.

    Сарайское епископство и вообще Русская Православная Церковь подчинялись патриарху в Никейской империи. В той самой, что возникла на развалинах Византии, после разгрома ее крестоносцами в 1204 году. И которая готова была предаться абсолютно ЛЮБОЙ силе, лишь бы отомстить за 1204 год. Идеология православных пастырей была простая: «покоритеся, дабы крестить неверных». То есть примите монголов, чтобы вместе с ними громить католическую Европу.

    А тут, понимаете, князь Ярослав суетится, хочет сбросить монгольское иго! Не согласные с политикой Ярослава, агенты сарайского епископата и сдали Ярослава Батыю.

    КАТОЛИЧЕСКАЯ ВИРТУАЛЬНОСТЬ

    В католической виртуальности Ярослав — король Киевский. Ему нет нужды ехать в Орду, унижаться, пьянствовать с дикарями в чудовищно антисанитарных условиях. И патриотических православных стукачей никакое рогатое существо на своем хвосте не принесло.

    К северу от Киевского королевства лежат земли Господина Великого Пскова и Господина Великого Новгорода, Полоцкое герцогство и земли дружественного Тевтонского ордена. К западу — Галицкое королевство, а еще дальше — Королевство Польское.

    — Пора созывать Крестовый поход… — вздыхает король Ярослав.

    Письма Папе Римскому, королям Галицкому и Польскому, магистру Тевтонского ордена, герцогам Полоцким и вечам Новгорода и Пскова.

    1239 год. В Киев съезжаются верные чада Католической церкви, пришедшие на призыв Папы Римского, объявившего Крестовый поход. Король Ярослав собирался возглавить Крестовый поход, но король Галицкий Роман хочет сам разгромить очередных неверных. Папа Римский вроде как бы за кандидатуру Романа, но в конце концов высказался в духе: пусть разбираются сами. И короли несколько повздорили, кому быть главным.

    Хорошо, их примирил верховный магистр ордена Андрея Первозванного, Альберт Муромский. Огромного роста, полуседой, измученный ночными бдениями и молитвами, Альберт Муромский поклялся не пить ничего крепче воды до полного поражения врагов веры Христовой.

    Во главе толпы орденских братьев, размахивая огромным березовым крестом, ворвался он во дворец королей Киевских, требуя, во имя веры Христовой, уступить первенство великому воину Даниилу.

    Поддержали Даниила еще венгерский и польский короли и герцог Австрии Бабенберг. В нашей реальности он ждал и не дождался монголов у себя дома… В нашей виртуальности у него нет такой необходимости.

    Киевский король Ярослав по этому поводу бурчал, что надо было ему меньше заниматься важными государственными делами, а больше охотиться и пьянствовать, тогда завел бы себе больше влиятельных друзей.

    Магистр русского Тевтонского ордена, Михаил Псковский, поддерживает короля Ярослава и в отличие от Альберта Муромского охотно хлещет знаменитую киевскую медовуху. Во время пьянки с Михаилом Псковским Ярослав пытается отстоять свою версию политических действий… Может, с монголами попытаться договориться?

    — Среди них ведь есть и христиане… Михаил Псковский шокирован:

    — Это же сторонники еретика Нестория! От их христианства самого Бога тошнит… Они еще хуже православных!

    Нет уже на земле соратников и собутыльников русских князей, вместе громивших Византию. Но живы их дети и внуки. Ополчение горожан Господина Великого Пскова, броненосную пехоту, ведет Константин Чудской, еще сорок лет назад приводивший к истинной вере финские племена и за то трижды поражаемый ими отравленными стрелами. Выжил, в чем чудо Господне, а потом в Палестине возведен в рыцари Ричардом Львиное Сердце.

    Ныне суровый ликом старец охотно ставит в первые ряды молодежь с арбалетами:

    — Мальчикам пора учиться стрелять…

    Батыга Джучиевич первым напал в 1240 году? Это в нашей реальности…

    В католической виртуальности крестовое воинство первым выступило на врага. В 1239 году. Чего ждать? Все уже предельно ясно, города Руси уже превращены в развалины, лучше бить первыми.

    Каков же расклад? Крестоносцев не так и много… Даже знаменитый Барбаросса вел на юг то ли 50, то ли от силы 70 тысяч воинов. Реально расклад может быть примерно таков: тысяч 40–50 конных рыцарей, 10–20 тысяч горожан с копьями и арбалетами.

    Что могут противопоставить монголы? Из 80—100 тысяч всей их орды 60–80 тысяч — это наскоро мобилизованные кочевые мужики, которые никогда не учились и не собирались воевать. И не меньше половины войска — не монголы, а тюркоязычные татары. Эти разбегутся с особенным удовольствием, стоит представиться случаю.

    Пройдя разоренную, сожженную Северо-Восточную Русь, крестоносцы преклонили колена на развалинах спаленной дикарями Рязани. Они взяли с собой по горсти пропитанной кровью, скрипучей от пепла земли: Владислав Черниговский, верховный магистр ордена муромских рыцарей, уверял, что одно прикосновение этой земли, пропитанной кровью и слезами католических праведников, исцеляет от чахотки, чесотки, расслабления членов, запора и поноса одновременно. А уж от ран, нанесенных руками язычников, целит сразу и бесповоротно.

    На развалинах Рязани возвели часовню блаженной Евпраксии. Позже на этом месте вырос большой женский монастырь, а город, разумеется, отстроили.

    После чего воинство ступило в земли разоренного Булгара и Поволжские степи. Батыга Джучиевич шлет послов к австрийским немцам — рассказывает, что он их очень любит. Это со славянами он воюет. Другие послы едут к новгородцам — наускивать их на киевлян. Третьи к галичанам — науськивать их на новгородцев, поляков и венгров.

    Разнообразие подходов присутствует: новгородцы монголов топят, галичане сажают на кол, а немцы сжигают.

    Не очень-то рвутся монголы идти против серьезного противника, отходят… Но к августу 1239-го у Батыги Джучиевича уже нет выхода. Недалеко от Волги 19 августа 1239 года пришельцам из Монголии приходится дать свой последний решающий бой. Нажравшись мухоморов, воют, приплясывают шаманы, отрывают головы жертвенным животным. Режут пленников, отрезают груди, вскрывают животы молоденьким рабыням, чтобы шли в иной мир ублажать самых грозных, самых отпетых духов из самой дальней преисподней.

    До лагеря христиан вой и жуткие крики долетают еле-еле, на пределе слышимости. Тут тоже орут и вопят у костров, но это вопли лихие, довольные, и еще разухабистые песни.

    А еще в этом лагере звучат латинские слова, которым уже к тому времени было тысяча двести лет. Возносятся слова молитвы, плывет аромат ладана над замершей степью. Над тысячами коленопреклоненных людей в белых плащах с красными и черными крестами. Странное зрелище для Поволжья нашей реальности, естественное для виртуальности.

    Наутро монголы, как обычно, пытаются отступать… заманивают.

    — Вы помните, Ваше Величество, как погибли рыцари на Калке? — спрашивает своего короля Даниила рыцарь Григорий из Галича, прославленный боями в Константинополе 1204 года. В том достопамятном году он первым ворвался в костел… тогда еще в церковь Святой Софии.

    — Так же, как и половцы… — понимающе кивает король.

    Крестоносцы наступают в полном боевом порядке, не ломая рядов. Они не читали сочинений современных историков: они не знают, что монголы непобедимы, что дикарские луки пробивают рыцарскую броню и что на тяжелых конях невозможно догнать героических легких монголов. Охватывая с флангов, прижали к реке, заставили показать засадные полки… Время! Король Даниил махнул перчаткой… Надсадно завыли рога.

    Ускоряя шаг, переходя на галоп, скачут австрийцы, прорывают центр. Брызгами катятся монголы: их лошади тоже не читали сочинений историков. Они не знают, что, питаясь одной травой, монгольские лошади все равно сильнее и выносливее рыцарских коней, которых подкармливают ячменем и овсом. Не изучив сочинений евразийцев, и в драпеже степные кони отстают, не в силах унести хозяев от рыцарей.

    Ярослав нанес свой удар с юга, в обхват. За всадниками мерно вышагивают новгородские арбалетчики.

    Галичане и венгры шли на правом фланге. Псковские пехотинцы двинулись за конницей. Венграм повезло — поймали хана Пайдара и еще парочку ханов помельче. А вот поляки в этот день пленных не брали: прошли через место вчерашнего жертвоприношения.

    Кто-то из ханов прорвался в бешеной, последней контратаке, вклинился между венгерскими и польскими рыцарями. Арбалеты тоже не читали нужных сочинений. Металлические стрелы весом в 200, в 300 граммов вышибают из седел дикарей. Доскакавшие повисли на копьях.

    К вечеру этого страшного, великого и грозного дня венгерские рыцари гонятся за теми монголами, что драпают на север (где их с нетерпением поджидают еще не дорезанные булгары), а галичане и поляки гонятся за ордой, скачущей на юг, в сторону Каспия.

    Основная же часть монголов драпает к реке, идет жуткая драка за место в лодке. Никакого войска больше нет, разбойничья слава навеки бесславно погибла.

    — Сколько мертвых монголов ты записал? — спрашивает король Ярослав ученого киевского монаха Вольдемара, главного летописца похода.

    — Их было триста тысяч, Ваше Величество… Двести тысяч из них мы убили, и тысячу монголов прикончили лично вы, Ваше Величество.

    — Зачем ты так страшно выдумываешь, Вольдемар!!! Ты еще хуже евразийцев… Любой ученый легко подсчитает, что монголов с самого начала не могло быть больше ста тысяч… И кто поверит, что я в моигоды перебил тысячу монголов! Запиши сотню.

    — Все равно историки будущего придумают, будто их было даже не триста тысяч, а пятьсот тысяч, не меньше… И вы бы послушали, Ваше Величество, что уже поют бояны про подвиги короля Даниила…

    Этот последний аргумент особенно убеждает Ярослава. Последний штрих, о судьбе самого Батыги. Тут два варианта.

    Наиболее вероятно, конечно, что Батыга Джучиевич проявляет народные монгольские таланты: панически драпает при первых признаках поражения. С одной стороны, так даже лучше — пусть это сокровище катится не доеденной немецкими рыцарями колбасой в Монголию, в Каракорум. Пусть он вытворяет там все, что может взбрести в не мытую с рождения, не отягощенную даже грамотой голову. А европейская история, включая историю Булгара, вполне может идти и без его грязной (в буквальном смысле очень грязной) шайки.

    Но приятно думать — была и другая возможность. Вот главный монгольский пахан судорожно драпает к Волге — там ждут лодки! Их мало! Надо успеть! А то ведь другие монголы вполне могут обидеть своего ненаглядного хана!

    Наперерез давно вышли ополченцы из Полоцка и Новгорода, задумчиво готовят арбалеты. Вот мчится, полосуя плетью очередного коня, нервно озирается кривоногий дикарь. Вот юный арбалетчик Онфим прикинул скорость движения коня и всадника, направление и силу ветра…

    Воет, визжит дикарь, кувырком летит с подбитой, рухнувшей на всем скаку лошади.

    — Вы же не бросите меня! Своего хана!!! Мункыз! Пайдлар! Субудэй! — вопит, бежит за всадниками Батыга Джучиевич. Свита оглядывается. А-а-а-а!!! Они совсем близко — страшные всадники в стальной броне, с хорошо различимыми крестами на плащах… Вон тот, с пегой бородой, в высокой шапке, принц Киевский Андрей, очень страшный и сильный человек… Ох! Не забыл он ни Рязани, ни Козельска… Бежим, ребята! Сейчас начнут бить… Даже ногами…

    Не останавливаясь, приближенные ложатся на спины коней, лупят их плетками — Волга близко!!! Потрясатели вселенной, владыки мира, лучшие воины всего Забайкалья уже горохом сыплются в лодки. Трещат весла от напряжения. Скорей!!!

    Батыга Джучиевич летит к лодкам, так и мчится, блея от ужаса. Пока уже чуть не у самой воды не полетит кувырком от удара конской груди. Задыхаясь, еле перекатится на спину, попытается встать… И не сможет. Так и будет лежать, хватая воспаленным ртом горячий, пронизанный пением бесчисленных кузнечиков степной воздух, пока не нависнет над ним конь и всадник, пока не крикнет молодой голос:

    — Дядько Устым! Господин капитан! Ишо един… Который у них самый главный…

    И встанет, вскидывая руки, приседая от страха, обмочившийся ужас азиатских степей. Бывший ужас.

    Полыхает густой августовский закат. Сносят мертвых людей — хоронить. Сволакивают падаль — закопать. Звучат слова латинских молитв, плывет, перебивает смрад крови и пота священный аромат благовонной ладанной смолы.

    Несут раненых. Сотни людей срочно нуждаются в помощи.

    — А с этими… с монголами что делать? — разводит руками молоденький латник, оруженосец.

    — Нато телать европейский гуманнизмус! — назидательно поднимает палец доктор Фриц из Аугсбурга, требует нести раненых монголов к его палатке под красным крестом, для оказания помощи.

    — Они наших раненых огнем жгли и живыми закапывали…

    — Нельзя опускаться до урофня тикий, перфобытний шеловекк! — укоризненно качает седой головой доктор Фриц. — Их потомок путет стытно за гадкие деяния предкофф!!!

    А короли уже смотрят место, где впадает в Волгу малая речка Курдюм.

    — Где они собирались строить город Сарай?

    — Южнее… Там, где были хазарские города.

    — А тут зато можно землю пахать… Город надо тут строить.

    — А крепость назовем Ярославлем! — предлагает кто-то из киевлян.

    — Лучше Даниловом… — Это, конечно, галичане.

    — Построим крепость Ярославль-Даниилов… — переглядываются короли.

    — Лучше бы две крепости, Ваши Величества… — медовым голосом встревает ученый монах Вольдемар. — Две крепости… На левом берегу — Ярославль, а на правом, пониже по Волге, — Данилов… Там, где они свой Сарай строить хотели.

    Скачет по степи всадник, машет рукой королям: герцог Фридрих Бабенбергский завет их туда, где практичные немцы уже разложили костры, где блеют бараны и булькает вино из мехов.

    Но не судьба королям так просто посидеть, стуча чарой о чару, сбрасывая с себя кошмар этого долгого дня. То-олько сели — идут еще по степи люди, тащат кого-то на веревке. Тьфу ты!

    Завоняло дерьмом, мочой, конским навозом, пахнуло смрадом никогда не мытого тела. Отворачивая плоскую полусумасшедшую рожу, в освещенный круг вкатывается Батыга Джучиевич, приседает от очередной заушины конвоира. Да-а…

    — А с этим чудом что делать?..

    — Ярослав… А давай раздавим его жопами! — всерьез предлагает грубый, как все немцы, герцог Бабенберг.

    — Ты не знаешь их законов, Фридрих. С каждым человеком надо поступать по его собственному закону. А непокорного раба по законам Ясы надо отдать волкам… Ну, сбросим его в яму с медведем.

    А тут опять Альберт Муромский. Ходит он, ходит вокруг накрытого стола, а снять обет вроде не время: еще бегают некрещеные монголы, не позволяют выпить медовухи… И подступает он к Батыге, размахивает березовым крестом:

    — Бога нашего признаешь? Креститься хочешь?

    — Да!!! Да!!! — орет Батыга Джучиевич, проявляя колоссальную силу убеждения.

    Ну, и становится Батыга Джучиевич на старости лет хоть в чем-то полезным существом: привратником Выдубецкого монастыря под Киевом.

    Читателю может не понравиться такой конец… Ну, пусть Батыга падет в битве, вполне героически, с назидательно-историческими словами. На здоровье! Удовольствие навсегда избавиться от этого омерзительного типа стоит героической смертушки. Пусть его растопчут польские рыцари, пробьет копьем венгр, застрелит из арбалета новгородец. Бога ради.

    Но вот чего я не вижу — так это малейшей возможности для монголов победить в такой войне. В конце концов, монголов бил даже один, отдельно взятый Даниил Галицкий. Монголы не сунулись в страну одного, отдельно взятого австрийского герцога.

    Выстоять против всей Европы у них не было ни одного, даже самого слабого шанса.

    Может быть, место впадения Курдюма в Волгу совершенно не подходит для города и крепости — с этим я тоже спорить не буду. Главное — монгольский кошмар попугал, лишь на миг оскалился Веселым Роджером Средневековья: сверкнул оскалом черепа неведомого человека, побелевшим в ковыльной степи. И погас навсегда, без вариантов.


    >

    Глава 6

    БЕЗ МОСКОВИИ

    Был ты видом довольно противен,

    Сердцем подл, но не в этом суть.

    Исторически прогрессивен

    Оказался твой жизненный путь.

    (Н. Коржавин)
    ДЕСПОТИЯ БЕЗ МОНГОЛОВ

    Русские ученые, писатели, общественные деятели потратили немало слюны и чернил, чтобы обосновать нехитрый тезис. Мол, русских, коренных европейцев, совратили злые азиаты-татары. Это татары научили самих русских рабству, затворничеству женщин, холопству, жестокости, внедрили в русское общество идею «вековой дремотной Азии», опочившей на московских куполах… одним словом, сделали русских хотя бы частично азиатами.

    Теперь же цель русских — преодолеть татарское наследие и опять сделаться европейцами. Ярче всего эта нехитрая идейка проводится, пожалуй, в прекрасных стихах графа Алексея Константиновича Толстого.

    Певец продолжает:
    «И время придет,
    Уступит наш хан христианам,
    И снова подымется русский народ,
    И землю единый из вас соберет,
    Но сам же над ней станет ханом!
    ……………………………………………………..
    И в тереме будет сидеть он своем,
    Подобный кумиру средь храма,
    И будет он спины вам бить батожьем,
    А вы ему стукать и стукать челом.
    Ой срама, ой горького срама!
    ……………………………………………………..
    И с честной поссоритесь вы стариной,
    И предкам великим на сором,
    Не слушая голоса крови родной,
    Вы скажете: «Станем к варягам спиной,
    Лицом обратимся к обдорам!»

    Нехитрая, слишком нехитрая идейка — но потенциал ее велик. Если мы европейцы, лишь временно оторванные от истинного Отечества, то и «возвращение в Европу» — закономерно и оправданно, даже решительно необходимо. И меры, принимаемые Петром I и его последователями, — правильные, нормальные меры: нечего здесь отпускать бороды, носить сарафаны, блюсти посты, слушать колокольный звон, цепляться за традиции и вообще оставаться русскими.

    Идейка становилась оправданием почти всего, что выделывал со страной «дракон московский», Петр I, напрасно прозванный Великим.

    Идейка позволяла и самому народу, без отечески мудрых решений своих царей, постепенно «склоняться» к Европе. Никакая культура не любит новшеств — мы об этом уже говорили. А вот вспоминать культура «любит». Стоит убедить людей, что новшество — вовсе не новшество, а «хорошо забытое старое», что так жили предки, — и новшество тут же превращается в нечто почтенное и очень даже желанное. Так было с идеей европейского Возрождения, когда появившиеся новшества, огромный по масштабу сдвиг в культуре объяснялись просто: возвращением к Греции и Риму.

    Так вот и здесь: идейка исконного русского европеиства, порушенного злыми татарами, обеспечивала процесс русской модернизации.

    Но есть по крайней мере один значительный и яркий пример того, как еще до монголов появилось то, что позже приписывалось «повреждению нравов» из-за татарского ига.

    Политические традиции Северо-Востока начал формировать еще Андрей Боголюбский, внук Владимира Мономаха и родной брат прадеда Александра Невского. Он первым на Руси осуществил голубую мечту многих и многих князей:

    — выехал в город, где можно править без веча;

    — установил режим личной власти, без опоры на бояр и на Церковь, и даже Церковь попытался подчинить себе.

    Чтобы стать «самовластцем всей Суздальской земли», ввести режим жесткого единодержавия, отказаться от всего роднящего Русь и Европу, Андрею Боголюбскому не понадобились никакие монголы.

    Мечта править самовластно была у многих, но осуществилась в Северо-Восточной Руси, и были на то важные причины.

    КОЛОССАЛЬНЫЕ ПРИРОДНЫЕ РЕСУРСЫ СЕВЕРО-ВОСТОКА

    Ростов Великий, Ростов с выразительным названием Залесский, — единственный по-настоящему старый, упоминаемый в летописях под 862 годом город Северо-Востока. Вообще же места к северо-востоку от Оки лежали дикие, «непроезжие» и «непрохожие», а страшные Муромские леса, полные диких зверей и нечистой силы, вошли в пословицу. В X веке наметилось переселение на Северо-Восток, в междуречье Волги и Оки. Не куда угодно, а на так называемые ополья: загадочные области распространения черноземов. Происхождение ополий до сих пор совершенно неизвестно и необъяснимо, но предки вряд ли задумывались о естественной истории ландшафта.

    Ручеек переселенцев быстро растекся по опольям и начал перехлестывать в Поволжье, по рекам бассейна Волги. Еще в XI веке на Северо-Востоке славян меньше, чем финно-угров из племени меря! Стремительный рост населения, рост городов, ассимиляция мери…

    Ярославль основан в начале XI века, Ярославом Мудрым.

    Суздаль впервые помянут в летописи под 1024 годом.

    Владимир основан лишь Владимиром Мономахом, в 1108 году, в глуши диких, неосвоенных лесов. Мономах в своем «Поучении» с особым удовольствием упоминал, что прошел «сквозь вятичи».

    На месте Москвы до 1147 года было село с укрепленным двором боярина Кучки. Может быть, Кучка был и хороший человек, но ни сам он, ни его предки или потомки никак не прославили себя ни в каких областях: ни в делах государственных, ни в науках и искусствах, ни в ведении военных действий. Так, некий первобытный боярин, сидевший всю жизнь за неперелазным дубовым тыном. И вся территория Северо-Востока такова же…

    В X веке на Северо-Востоке было только одно княжество: Ростовское, с XI века — Ростово-Суздальское, и столица его была в Ростове.

    По завещанию Ярослава Мудрого, Северо-Восток достался Всеволоду, от него Мономаху. С 1093 года Мономах сажает Юрия уже не в Ростов, а в Суздаль.

    Юрий Долгорукий и его сыновья, сначала Андрей, потом Всеволод, правят в местах, где сто лет назад между редких деревень бродили медведи и лоси. А командуют чуть ли не всей Русью! Взрывообразный, невероятный рост за каких-нибудь полтора века.

    Возникает естественнейший вопрос: а почему вообще на Северо-Востоке зреют такие мощные силы?

    На этот вопрос я в состоянии дать только один ответ: а потому, что на северо-востоке всегда очень много новых природных ресурсов! Границы Юго-Западной, Южной и Северо-Западной Руси неизменны всю их историю, с VIII–IX веков. Галицкие князья в начале XIII века делят и переделивают ту же самую землю. А Северо-Восток постоянно растет, прирастает, двигаясь на восток — пока только за счет освоения Волго-Окского междуречья.

    К XIV–XV векам, во время возвышения Москвы и превращения Северо-Востока в Московию, наступит время Поволжья и Заволжья. С XI по начало XVI века Северо-Восточная Русь (к тому времени уже Московия) увеличивается в размерах в несколько раз. А восточные пределы все еще распахнуты, и наступает время освоения Заволжья, Приуралья, Башкирии. К концу XVI века русские начнут осваивать Урал, открывая дорогу на Сибирь.

    Это, конечно же, только экстенсивный рост. Но этот экстенсивный рост так стремителен, что позволяет Северо-Востоку расти, крепнуть, накачивать экономические и военные мышцы значительно быстрее, чем благодатному Юго-Западу и динамичному, активному Северо-Западу.

    Здесь всегда есть место для новых поселенцев, есть природные ресурсы для строительства городов, снаряжения армий, для ведения активной политики.

    Опираясь на колоссальные природные ресурсы, Московия в нашей реальности постепенно сожрет все остальные земли Руси. И навяжет им свою политическую традицию.

    ПОЛИТИЧЕСКИЕ ТРАДИЦИИ СЕВЕРО-ВОСТОКА РУСИ

    В древности ассирийцы и вавилоняне применяли политику, которая назвалась «вырывание»: завоеванный народ переселяли на другие места. Новые места могли быть и не хуже старых, но там не было старых богов, прежних вождей, приходилось хоть немного, но менять и способ ведения хозяйства, и бытовые привычки. Народ оказывался вынужден опираться на администрацию, поставленную государством, и становился куда покорнее прежнего: «вырванными» было проще управлять.

    На Северо-Востоке народ, не успевая укорениться ни на одной территории, сам себе устраивает «вырывание». Причем какое-то хроническое вырывание: не успели освоить Волго-Окское междуречье, как приходит время перебираться в Поволжье, потом в Заволжье, в Предуралье.

    Люди не один раз, они постоянно оказываются на новом месте. В таких условиях не могут «вырасти» новые традиции, новые принципы самоорганизации общества.

    Везде в католической Европе — равно и романо-германской, и славянской — центрами власти были феодалы, города и Церковь. Так было и во Франции, и в Германии, и в Великом княжестве Литовском. Так было и в Киевской Руси.

    На Северо-Востоке города особенно слабы, среди них много городов вообще без веча, тот же Владимир.

    Церковь? На Западе Руси Церковь независима от князей, а католические епископы так и вообще подчиняются только Папе Римскому, а Папа считает себя выше королей и императоров. С Церковью приходится считаться что в Италии, что в далекой от папских глаз Польше.

    На Северо-Востоке у Церкви тоже нет устойчивой опоры в традициях, обычаях места. Если князь создаст епископство — тогда и будет епископство, а князь сделается его покровителем.

    Феодалы? Везде феодалы имеют свои имения, которые нельзя отнять. Они независимы от королей, князей, графов и герцогов; если хочешь стать и остаться владыкой — с ними надо уметь договариваться.

    На Северо-Востоке нет сложившейся системы поместий, переходящих от отца к сыну. А раз так — там в сто раз больше возможностей наступить им на хвост, заменить боярство, владеющее землей, на согнутое в покорности дворянство. Прогнать старшую дружину и бояр, опираться на молодежь, зависящую только от тебя.

    Даже и крестьянство тут «удобнее» для установления режима своего личного господства. Оно более дикое, архаичное, общинное. Оно не будет вникать в тонкости и в детали закона и традиции, оно еще не понимает важности этих юридических тонкостей.

    Для этого общинного, диковатого крестьянства князь — что-то вроде племенного вождя. А мятежные бояре — это «шибко умные» враги единства.

    Быть деспотами хотели и другие князья, в других землях. По крайней мере, многие из них. Осуществил это именно Андрей Боголюбский, и осуществил именно потому, что правил на Северо-Востоке.

    И потому вот она, мораль: чтобы утвердить деспотизм восточного типа на Северо-Востоке Руси, не надо никаких монголов.

    Может быть, монголы и помогли становлению такого типа власти, но вовсе не потому, что принесли его с собой. А потому, что сделали Северо-Восток еще более диким, архаичным, оторванным от остального мира. А князей еще в большей степени племенными вождями, чья главная цель — противостоять внешнему врагу. Права же и достоинство людей в обществах такого типа не имеют никакого значения.

    СУДЬБА ПЕРВОГО САМОДЕРЖЦА

    Не уберегся князь Андрей и был убит мятежными боярами в ночь с 28 на 29 июня 1174 года, в дорогом его сердцу Боголюбове. В центре заговора стояли дети, внуки, зятья боярина Кучки, владельца Москвы. Бояре не любили и боялись Андрея, который правил без них, окружал себя «неказистыми» людьми, старался подавить всех, кто от него независим. Среди заговорщиков оказался и осетин Анбал, ключник князя. В эту проклятую ночь он украл из спальни князя его меч… Князь, никогда не расстававшийся с мечом, оказался совершенно безоружен.

    ПОСЛЕ ЮРЬЕВИЧЕЙ

    Пытаясь изобразить Северо-Восток единственным наследником Киева, историки преувеличивают его роль. В духе: «перенесение политического центра Руси во Владимир сыграло большую роль в последующем образовании великорус, народности и рус. нации. В Сев. — Вост. Руси впервые была начата борьба за объединение Руси под главенством князей владимирской династии».[116]

    Это если и не прямое вранье, то уж во всяком случае сильнейшее преувеличение. В том же XIV веке «западнорусские земли охотно признавали власть Литвы, чтобы избавиться от власти татар»,[117] в результате чего в конце XV века «Великое княжество Литовское и Русское охватывало не только Литву, всю Северо-Западную и почти всю Юго-Западную Русь, но и западную часть Великороссии».[118]

    Не будем даже спорить, так ли уж нуждалась Русь в объединении — скажем, в Новгороде вовсе не рвались решительно ни с кем объединяться.

    И уж тем более — вовсе не был Северо-Восток единственным объединителем Руси. Гораздо вернее утверждение авторитетного источника, что «политические традиции» Владимирской земли после монголов «были сохранены, восприняты и развиты в процессе «собирания Руси» Москвой в XIV–XV вв.»[119]

    Все верно. Северо-Восток Руси, дикая Московия, объединила остальную Русь. Именно ее политические традиции легли в основу политической традиции России, что нам до сих пор и аукается. Против правды не попрешь.

    КАИН И АВЕЛЬ

    В нашей реальности у Ярослава Всеволодовича были два сына: Андрей и Александр. Братья были очень разными людьми и очень по-разному относились к монголам. Андрей был блестящим, ярким человеком, намного интереснее брата. В 1250 году Даниил Галицкий выдал дочь Аглаю за князя Андрея Ярославича.

    Династический союз Андрея и Даниила пугал монголов. Они прекрасно понимали, что Андрей очень хочет от них избавиться и что его тесть Даниил Галицкий его в этом поддерживает.

    Но у Андрея был родной брат Александр Ярославич, будущий Невский. Лишенный ума и образованности брата, Александр кое в чем оказался куда сообразительнее: он первый понял, как полезны могут быть монголы.

    После смерти Ярослава великокняжеский престол получает его брат Святослав — по старшинству. Андрей готов признать дядю великим князем, но Александр сообразительнее!

    Братья едут в Орду, и монголы соглашаются: не надо давать ярлык на великое княжение Святославу. И то сказать: Святослав в Орду не ездил, взяток не давал, с монгольскими ханами не пил. Не будет ему ярлыка! Но из братьев монголы выбирают почему-то Андрея. Потому что он старший? Возможно… Но права старшинства монголы нарушали много раз. Может быть, Александр несколько раздражал их назойливостью, вызывал опасения своей излишней агрессивностью, бьющей ключом энергией?

    Александра, впрочем, не обидели — отдали ему Киев и Новгород. Сидеть на обугленных развалинах Киева не имело смысла, Александр уехал в Новгород.

    Став великим князем, Андрей Ярославич начал делать то же, что его умерший под пытками отец: пытается поднять князей против монголов. Князья же оказались тоже сообразительными, как брат Александр: подниматься против монголов боялись.

    «Господи! Что есть нам доколе меж собою браниться и наводить друг на друга татар, лучше ми бежати в чюжую землю, неже дружити и служите татаром», — такие мысли приходили в голову Андрею.

    Но князья хотя бы не донесли на Андрея! Не «сдали» его Батыге Джучиевичу, как христолюбивые батюшки — Ярослава. Андрея предал родной брат Александр.

    В 1252 году Александр едет в Орду. Собутыльник всех решительно ханов, он становится названым сыном Батыги Джучиевича. Замечательный биолого-исторический парадокс: папа старше сына на 12 лет! Красота![120]

    К тому времени биологический отец Александра уже покойник. И по всем правилам хорошего тона, и по династическим законам того времени он должен носить имя своего названого отца Батыги Джучиевича. Александр Батыгович Невский. Можно, конечно, и Батыевич, и Бату-ханович, но ведь гораздо более резонно сохранить форму имени, принятую на тогдашней Руси.

    То, что Александра Невского до сих пор называют «Ярославичем», — не более чем часть густого мифологического тумана, который окутывает эту… выражаясь мягко — эту очень сложную фигуру. От своего генетического отца Ярослава Александр отрекся по всем правилам шаманизма, отказался признавать своим папой человека, посягнувшего на величие монгольских ханов.[121] Он сам назвал отцом человека, против владычества которого готовил восстание Ярослав и который убил Ярослава страшной смертью.


    Александр жалуется своему новому папе на Андрея — мол, тот обманом захватил великое княжение, а теперь утаивает часть дани, обманывает милого папу, Батыгу Джучиевича.

    Батыга бросил на Суздаль две орды: Куремсы и Неврюя. Андрей разбил Куремсу, и орда Куремсы ушла на юго-запад Руси. Но Неврюй разбил Андрея, и «Неврюева орда» вошла в песни, сказки, предания. Масштаб разорения, количество непогребенных покойников, число уведенных в рабство сравнимо с масштабом нашествия 1238 года.

    Андрей Ярославич с Аглаей Даниловной бежали в Норвегию, Александр Батыгович Невский стал великим князем, сел на опустевший трон брата.

    В 1256 году добровольно выбранный и по заслугам любимый отец Александра Невского, Батыга Джучиевич, уже ушел в мир счастливой перекочевки. В год смерти ему было всего 48 лет. К 1262 году правил хан Берке, и этот хан потребовал от Александра воинов для войны с Ираном. Александр отказал — ему было чем заняться на Руси! Тут вечевой строй подавлять надо, дела невпроворот…

    Этого отказа ему не простили: наверное, проницательный хан Берке догадался, что дела Руси для названого родственника важнее дел Золотой Орды.

    Александр Батыгович не предавал ханов Золотой Орды. С ним поступили не как с его отцом. Ставшего слишком самостоятельным князя по-тихому отравили в 1263 году. Высказывалось, правда, и другое предположение… Что Александр Невский чересчур много выпил с Берке и помер от алкогольного отравления. Все же 43 года, пора и о здоровье подумать.

    Во всяком случае, Александра больше нет. И тогда возвращается Андрей! Он стал Великим князем Владимирским, Суздальским и Переяславским (в Перяславле-Залесском).

    Но к тому времени Северо-Восток Руси — это не единое государство, а конгломерат то из 12, то из 13 княжеств, которые ведут между собой почти беспрерывные войны. Великий князь Владимирский становится титулом почетным, но без реальной власти. Вроде императора Священной Римской империи германской нации.

    К тому же за годы его отсутствия, с 1252 по 1263-й, на Северо-Востоке произошел как раз тот политический переворот, который Андрей Ярославич изо всех сил хотел не допустить. История необратима. Всего за десять лет Русь изменилась до неузнаваемости, и князю Андрею на ней уже не было места. Князя уважали за прошлое, но реальной власти у него было очень мало. И повернуть историю вспять, создать общую коалицию против монголов он не может.

    Пережив свою эпоху, князь Андрей умер в 1276 году.

    В 1277 году престол великого князя перешел к сыну Александра, Дмитрию Переяславскому. Но через четыре года другой сын Александра, Андрей, выпросил в Орде ярлык (как тут не вспомнить о примере родителей?). Началась новая междоусобица. В 1281–1282 годах приведенные Андреем монгольские рати опустошили многие районы Северо-Востока. В 1293 году он (с четвертой попытки) добился своего — то есть великого княжения. Приведенная им в 1293 году Дюденева рать вошла в историю Руси так же, как Неврюева орда.

    Вообще же с 1275 по 1300 год на Северо-Восточную Русь татары обрушивались 15 раз. И всякий раз их звал кто-нибудь из князей.

    В ходе междоусобных войн и монгольских погромов роль старых, много раз разгромленных городов все падает и падает, а поднимаются Москва и Тверь. Вместе со своим городом поднимается и младший сын Александра Невского, Даниил Московский. В первой половине XIV века дань для татар собирает его сын и внук Александра Батыговича Невского, знаменитый Иван Калита. Это о нем писал Наум Коржавин в стихах, вынесенных в эпиграф.

    Иван Калита тоже писал доносы на братьев, губил близких родственников и наводил на Русь монгольские орды — в этой семье были своеобразные традиции.

    Благодаря и этим поступкам на престоле будущих московских великих князей, потом царей, остаются сидеть потомки именно Александра Невского. А что удивительного? После 1262 года Орда прекрасно знала, на какую линию княжеского рода очень даже можно положиться.

    В КАТОЛИЧЕСКОЙ ВИРТУАЛЬНОСТИ

    В католической виртуальности Московия вообще не возникает. Не появляется на карте такого государства с таким названием. И такой политической традиции на Руси тоже не появляется. Вообще. На это есть несколько причин.

    1. Католическая Русь развивается более интенсивно. Поэтому значение природных ресурсов Северо-Востока не так велико. Избыточное население Руси гораздо менее активно переселяется на Северо-Восток.

    Я рассказывал о католической перспективе поединка с монголами так, словно католическая Северо-Восточная Русь заселена так же густо, значима в той же степени, что и православная. А это как раз маловероятно. Католическая Русь к XIII веку гораздо меньше исчерпала бы возможности внутреннего развития.

    Соответственно, в католической виртуальности и Владимир и Суздаль меньше, беднее, слабее, чем в сбывшейся православной реальности. Северо-Восток — не один из центров Руси, а ее дальняя и малозначащая периферия.

    2. В православной Руси в княжеском роду господствовал полный правовой нигилизм. Кто смел, тот и съел. Кто сильный, тот и имел право.

    В католической Руси соблюдается принцип престолонаследия. Князья Северо-Востока не имеют ни малейшего шанса сделаться династически равными или тем паче более значимыми, чем князья Киева, Галича, Полоцка или даже Чернигова. Вторые и третьи сыновья, князья, герцоги и графы — а там, на западе, укрепляются королевские династии. Родственные — но другие.

    В католической виртуальности князья с Северо-Востока никогда не станут легитимными владыками всей Руси.

    3. Католическое общество гораздо самостоятельнее и сильнее православного.

    Действует система вассалитета. Попытка князя опереться на новых, пришлых и зависимых, будет караться сразу и жестко — князь мгновенно останется без слуг.

    Сильные горожане управляют сами собой и все меньше зависят от князей. Аннулировать их права и снять вечевые колокола вряд ли удастся.

    4. Католическая церковь мало зависит от светских властей. Попытки создавать собственной волей новые епископства и митрополии никогда не пройдут.

    У Католической церкви есть не только сила авторитета, но и сила отлучения от Церкви. Любой владыка католического мира, вступивший в конфликт с Церковью, мгновенно повторил бы путь в Каноссу. При этом Каносса вполне могла бы называться и Черниговом, а на месте Папы мог бы быть епископ, архиепископ или посланец Папы — легат.

    5. Без монголов у князей Северо-Востока никогда не найдется союзников, которые помогли бы им совершить политический переворот. А без монголов они навсегда останутся второ- и третьестепенными князьями, подчиненными Киеву и знающими свое место.

    6. Москва смогла подняться только потому, что междоусобицы местных князей, постоянно наводившие монголов, уничтожили или полностью разорили прежние городские центры.

    Москва — это княжество «вырванных», возникшее на земле «вырванных». Второй радикальный разрыв культурной традиции внутри уже произошедшего разрыва.

    Причем у Москвы нет ни какого-то особенно выгодного географического положения, ни богатой культурной традиции, ни огромного богатства… Ничего такого, что позволило бы ей подняться и покорить другие государства независимо от политической ситуации.

    В католической виртуальности вечно оставаться бы Москве второстепенным городом, менее значимым, чем Владимир и Тверь, а может быть, и менее значимым, чем Тула, Муром или Ростов-Залесский.


    В католической виртуальности четко просматривается Русь, Северо-Восток которой или вообще не играет никакой самостоятельной роли, или начнет играть ее много позже, века с XVI–XVII. И не какую-то исключительную роль… А так, одна из территорий Руси, самобытная, но не исключительная.

    И никакой Московии! Так и говорили бы мы до сих пор об особенностях Владимирской земли… Или Тверской земли… Но не Московской!

    Тем более никогда бы не возник новый центр российской цивилизации, способный подчинить себе остальную страну.


    >

    Глава 7

    БЕЗ ЛИТВЫ

    Не раз, сверкая взорами,

    Они в глубокий ров

    Сбивали шестоперами

    Литовских молодцов.

    (А. К. Толстой.)
    РОЛЬ ЛИТВЫ В НАШЕЙ РЕАЛЬНОСТИ

    В нашей реальности все это было не так… На Северо-Востоке постепенно вырастало чудо-юдо Русской Азии, славянской Татарии.

    На Западе же русские князья вынуждены были уходить под власть Литвы.

    В 1352 году польские короли и Великие князья Литовские и Русские разделили Галицко-Волынское княжество. Галицкая земля осталась за Польшей, Волынь — за Литвой.

    Из сказанного вовсе не следует, что поляки и литовско-русские князья благоволили к татарам. С ними они воевали самым решительным образом!

    В начале XIV века князь Гедиминас-Гедимин включал в свою державу не только Полоцкую и Пинскую земли, просившие защиты от Тевтонского ордена, но и Киев, просивший оборонить его от татар.

    Великий князь Ольгерд Гедиминович в 1362–1363 годах разбил татар при Синей Воде, выгнал их прочь со всей Западной Руси, посадил в Киеве наместником своего сына с русским именем Владимир.

    Гедимин и его потомки не ездили в Орду, не просили ярлыков на княжение, тем более не подавляли городских вольностей силою татарских сабель. Временами татарам удавалось победить, они устраивали набеги-погромы на Руси, а то и в Польше. Но власти татар не было там, где простиралась территория Великого княжества Литовского и Русского. В этих областях не происходило никаких изменений общественной жизни в сторону азиатчины.

    «Монгольское иго уничтожило на Руси городское самоуправление»,[122] — утверждает один из самых лучших современных учебников по истории. Фраза эта доказывает только одно: даже у самых неглупых людей в наши дни срабатывает стереотип. Даже зная, что это вовсе не так, они невольно, чисто подсознательно сводят историю ВСЕЙ Руси к истории одного только Северо-Востока.

    Ведь даже если не поминать Пскова и Новгорода, то все города Руси, вошедшие в Великое княжество Литовское и Русское, управлялись вечами. А в XIV–XV веках получили Магдебургское право.

    Есть и такой миф: мол, пользуясь ослаблением Руси, Литва захватила часть русских земель.

    Неправда! Литва объединила часть Руси и оградила ее от татар. И от всякой и всяческой татарщины.

    БЕЗ ЛИТВЫ

    В католической виртуальности все совершенно иначе. После Крестового похода 1239 года монголов нет. Вообще нет. Они еще могут устроить набег из-за Волги, на какое-то время уничтожить форпосты христиан — города-крепости Ярославль и Данилов. Но они не способны ни захватить надолго земель христиан-католиков, ни покорить их и заставить регулярно платить дань.

    В исторической реальности Золотая Орда несколько раз устраивала грандиозные набеги и даже захватывала Москву. Последний раз Москву брали в 1569 году, при Иване Грозном. Но уже тогда война с Казанью закончилась в пользу Москвы, русские плеснули кипятком и в Сибирское ханство, захватили Астрахань. Последние осколки улуса Джучи были завоеваны и прекратили свое существование.

    Они завоеваны Московией! Большая часть Руси — порядка 50 % территории и 70–80 % населения — не принимает в этом участия. Она ограждена от татарских набегов Литвой и Польшей.

    Католическая Русь неизмеримо сильнее, да к тому же опирается на ресурсы всей католической Европы. Ей совершенно не нужно уходить под Литву, чтобы спастись от татар. Католическая Русь XIII–XV веков — это несколько могучих государств, которые в состоянии сами решать вопросы своей безопасности.


    Что же до Литвы… Имеет ли вообще историческую перспективу языческая Литва, которую в XIII веке окружает католическая Германия с одной стороны, католическая Польша — с другой и католическая Русь — с третьей? Сомнительно.

    Литовцы — великолепные воины, нет слов. Но Крестовые походы на Литву со всех сторон, в том числе со стороны Руси, с юга и с востока, не оставляют Литве никаких шансов. Или полное порабощение и уход в историческое небытие — вариант судьбы западных славян, бодричей и лютичей. Или крещение по католическому обряду. Но и в этом последнем случае — ни малейшего шанса на покорение русских земель. Даже если завоюют какие-то маленькие окраинные княжества, как завоевал Гедиминас Новгородок и Черную Русь (кто о ней слышал вообще?), — принципиально это ничего не изменит.

    В православной реальности Литва ассимилировалась более культурной и более богатой Русью.

    90 % всей знати Литвы — русского происхождения, включая и саму династию потомков Гедиминаса. Русский язык был официальным языком делопроизводства Великого княжества Литовского и Русского. Литература, официальное делопроизводство, богослужение, обучение в учебных заведениях — все это в принципе осуществляется строго на русском языке. Если русский человек поднимался в верхи общества, получал образование, он «выходил» исключительно из своей локальной этнокультурной группки, из своей местности. Но получение образования, карьера, проникновение в придворные круги даже вовсе не требовали отказа от своего языка или национальной принадлежности.

    Парадокс — но в Великом княжестве Литовском и Русском приходится говорить о национальной дискриминации литовцев: им-то приходилось учить неродной язык для поступления на государственную службу, для занятия науками и искусствами.

    В католической виртуальности Русь ассимилировала бы Литву еще быстрее: или как бедноватую, диковатую соседку, или как покоренного врага.

    БЕЗ РЕЧИ ПОСПОЛИТОЙ

    К середине XVI века начинается Ливонская война. Польша, Дания, Швеция, Московия — все хотят поживиться наследием рыцарских орденов.

    Великое княжество Московское начинает новую агрессию, вторгаясь в пределы Ливонии, а заодно — и в Великое княжество. Есть у Московии такая шизофреническая идея — что все русские должны быть ее подданными. В 1569 году Великое княжество Литовское и Русское принимает унию с Польшей, сливается с ней в одно государство.

    К этому шло давно — с 1385 года, когда принята Кревская уния. С тех пор личная уния Польши и Литвы — реальность. Теперь возникает уже не уния разных государств, а единое государство.

    Объединительный сейм, в работе которого приняли участие феодалы и Литвы, и Польши, начал работу в январе 1569 года, в пограничном городе Люблине.

    Литовская сторона, правда, в марте прерывает переговоры… По их мнению, поляки пытаются не соединить государства, а включить Литву в Польшу, Литва же настаивает на полном паритете объединяющихся государств.

    И тогда поляки делают ход неоднозначный, но, несомненно, очень умный: польский король обратился к местным сеймикам, обещал, при присоединении к Польше, равные гражданские права, участие в совместном сейме и помощь Польши в обороне восточных границ Литвы (то есть против татар и московитов).

    Шляхетская республика манит сильнее, чем возможность участия в делах господаря! Сбывается мечта русской шляхты о равных с католиками правах. Шляхта Подляшья, Волыни, в Брацлавском и Киевском воеводствах хочет тех же привилегий, что и в Польше. Сеймики этих областей заявляют, что уходят под польскую корону. Остановить их нет ни закона, ни сил, ни серьезных оснований, и в результате великое княжество уменьшается более чем вдвое. От государства Витовта отрывается южная, самая теплая, плодородная и населенная часть.

    Уния все-таки подписана 28 июня; 1 июля ее утвердили раздельно депутаты польского и литовского сеймов.

    Согласно Люблинской унии 1569 года, возникало новое государство, в которое входили и Польша, и Литва, — Речь Посполитая (Rzeczpospolita), что в переводе означает «республика». «Польское королевство и Великое княжество Литовское есть один единый и неделимый организм, а также не разная, но единая Речь Посполитая», — говорится в акте унии.

    Республика имела общего короля, избираемого совместно шляхтой Польши и Литвы. Единообразное государственное устройство предполагало введение одних и тех же административных единиц: воеводств и поветов. Создавалась одна денежная единица — злотый; отменялись взаимные пошлины. Согласно унии, Ливония рассматривалась как общее владение Литвы и Польши. На международной арене Речь Посполитая выступала как одно государство.

    При этом Речь Посполитая состояла из двух частей: короны и княжества. У короны столицей был Краков. Он был столицей и для православных русских людей, людей, живущих в Киеве или во Львове. Столицей княжества был Вильно. А новой и общей столицей всей Речи Посполитой становилась Варшава.

    Согласно унии, в Литве сохраняется свое особое законодательство и суды; отдельные высшие административные должности; своя казна, войска. Официальным государственным языком княжества остался древнерусский. На русском языке писались все официальные документы вплоть до 1791 года: Конституция 3 мая 1791 года в Речи Посполитой отменила остатки литовской государственности.

    Фактически Люблинская уния завершила давно шедший процесс объединения Литвы и Польши, начавшегося Кревской унией 1385 года.


    «По единодушному и обоюдостороннему постановлению, воле и согласию мы присоединили, склонили и привели Польское королевство и Великое княжество Литвы к братскому союзу, желая им быть господином и повелителем» — так говорилось в Привилее, который подписал Казимир Ягеллончик в 1447 году.

    Братский союз католиков и православных не получился… Но это уже второй вопрос. Главное — в нашей реальности с 1569 до 1772 года 30 % населения Руси жили в составе короны, то есть были подданными Польского королевства.

    В католической виртуальности нет никакого Великого княжества Литовского и Русского. Если в ней и возникнет Речь Посполитая, то на какой-то совсем другой основе… Чтобы понять границы возможного, обратимся к истории отношений двух народов.

    РУССКИЕ В КОРОНЕ

    Русская шляхта присоединенных к Польше земель была активна, богата, сильна и составила очень заметный процент шляхты Речи Посполитой.

    Развращенная своими невероятными привилегиями, коренная польская шляхта к XVI веку вообще сделалась куда менее боеспособна и дисциплинированна, чем русская. Это очень хорошо видно и по художественной литературе. Ведь главные герои трилогии Генриха Сенкевича никакие не поляки, а русские.

    Во всех трех романах Г. Сенкевича действует, строго говоря, только один поляк — пан Заглоба. Все остальные герои всех трех романов — это русская шляхта, или, как Кетлер, прижившийся в Речи Посполитой иноземец. Конечно же, в романах нет ни малейшего упоминания, никакого намека, что это именно русская шляхта. Но стоит посмотреть, откуда они происходят, их имена, многие детали биографий…

    Действие романа начинается в Россиенском повете Литвы, а Анджей Кмитиц происходит из Орши. Однажды он зарубил на дуэли поляка из короны — тот имел неосторожность спросить, ходят ли в Орше на четырех ногах или уже на двух. В хоругви Анджея Кмитица много шляхты из Смоленска, и воевать он начинал именно с москалями.[123]

    Самые знатные, самые богатые магнаты всей конфедерации Республика — это русские по происхождению: Чарторыйские, Сапеги, Вишневецкие, Радзивиллы, Огинские, Острожские, Лисовские, Потоцкие. Некоторые из моих читателей наверняка встречали эти фамилии в числе «польских панов», и очень может быть — в числе злейших врагов Руси. Хотя бы в тексте озорной песенки времен Гражданской войны:

    Сахар Бродского,
    Шинель Потоцкого,
    Красна армия жида Троцкого.

    В этой песенке потомок «русской шляхты» князь Потоцкий выступает в роли то ли поляка, то ли еврея, но уж никак не русского человека.

    Помнят псы-атаманы,
    Помнят польские паны

    Песенка, в которой за одни скобки выносятся «псы-атаманы и польские паны», анекдотична до предела. Ни один уважающий себя «пес-атаман», что называется, не сел бы какать на одном гектаре с «польским паном», и это отношение вполне взаимное. А кроме того, «польские паны», если вдуматься, в лучшем случае наполовину русские.

    Эти же фамилии «поляков» мелькают в тексте Алексея Константиновича Толстого, в его «Ночи перед приступом»:

    Валя толпою пегою,
    Пришла за ратью рать,
    С Лисовским и Сапегою
    Престол наш воевать.

    Лисовский и Сапега — в качестве врагов русского престола, в качестве завоевателей… До чего грустно!

    В исторической перспективе «русская шляхта» переходила в католицизм — при том, что для каждого семейства сроки были, разумеется, свои. «Русская шляхта» верно служила польским королям; так получилось, что служила даже вернее этнических, природных поляков — она меньше была развращена неимоверными привилегиями. В отношении русской шляхты польское государство проявило исключительную терпимость, и именно эта терпимость, полное равноправие православного шляхтича и шляхтича-католика приводили к такой легкой, естественной полонизации.

    Разумеется, «русская шляхта» постепенно смешалась с поляками, перешла в католицизм и постепенно перестала вообще от поляков отличаться.

    Но, во-первых, процесс это очень постепенный, занимающий буквально века. В XVI веке мы имеем дело с русскими православными магнатами. В XVII — начале XVIII века — с уже, как правило, окатоличенными, но все еще осознающими себя «русской шляхтой». И только к середине XVIII века, к эпохе разделов Польши понятие «русской шляхты» полностью утрачивает всякий смысл.

    Проклятым вопросом, расколовшим Великое княжество Литовское (да и Речь Посполитую), стал вопрос не национальный, а религиозный.

    ПРОКЛЯТЫЙ ВОПРОС ВЕЛИКОГО КНЯЖЕСТВА, ПОЛЬШИ И РЕЧИ ПОСПОЛИТОЙ

    Присоединяя к Литве русские земли, чиновники Литвы заявляли: «Мы старин не рухаем, а новин не вводим». Все изменилось в 1385 году…

    Согласно пунктам Кревской унии 1385 года, Великий князь Литовский и Русский Ягайло вступает в брак с Ядвигой Пяст, дочерью Людовика Венгерского. При этом Ягайло (1348–1434) переходит в католичество вместе со всеми своими родственниками и со всеми подданными. Это означало окатоличивание тогда еще почти совсем языческой Литвы-Аукшайтии и перекрещивание Руси в католицизм.

    Для огромной массы русских православных людей католицизм оказывается привилегированной религией привилегированного меньшинства завоевателей.

    В 1387 году Владислав Ягелло дал привилей феодалам, исповедующим католичество. Подтверждались их вотчинные права, они освобождались от части натуральных повинностей в пользу великого князя, получали право заседать в сейме, получать должности, иметь гербы.

    От положений этого привилея часто отступался двоюродный брат Ягелло, великий князь Витовт (1350–1430), разумная политика которого удержала Литву от перспективы и гражданской войны, и выхода из состава Литвы всех православных земель.

    Но и Витовт, скорее всего, не очень понимал, насколько серьезные проблемы стоят перед его православными подданными. Сам Витовт в 1382 году стал католиком. Получив во владение русские православные уделы Берестье и Городню, перешел в православие; в 1385 году снова перешел в католицизм. Очень может быть, закоренелого язычника, глубоко равнодушного к вере, удивляло, даже раздражало упрямство его подданных. Ну что мешает им менять веру так же легко, как меняет веру он сам?! Они что, считают себя лучше своего великого князя?!

    Во всяком случае, некоторый ледок между православными и католиками к XV веку уже возник.

    А Польша нажимает на Литву, требует заключения нового договора, который еще теснее свяжет государства; Витовт идет на заключение такого договора. По Городельской унии 1413 года Литва должна иметь своего государя, но под верховенством польского короля. После смерти Витовта великий князь будет выбран, но по совету с Польшей. А если Ягайло умрет без наследников, нового короля будут выбирать с ведома и совета литовцев.

    Пока все замечательно, все только к укреплению союза двух государств. Но тут же и еще один пункт: на литовских бояр распространяются все права польской шляхты. Но — только на бояр-католиков. Гербы могут иметь только католики. И все высшие должности в государстве могут занимать только католики. 50 семей бояр-католиков получают гербы. Православные — нет.

    Если в конце XIV века Витовт еще колебался — какую позицию занять, то теперь он однозначно определил православных как неравноправное, второстепенное по своему значению большинство.

    Время от времени православным кидается нечто, некая толика привилегий. В 1434 году и православным разрешается иметь шляхетские гербы. Но и в 1434 году, и после только католики входили в великокняжеский совет и занимали высшие должности в государстве.

    По мнению многих историков, Польша давила на Литву не только из-за религиозного фанатизма. Пока борьба католиков и православных раскалывала Литву, Польша оставалась лидером в этом союзе. Могучая православная или православно-католическая Литва могла оказаться «чересчур» равноправным союзником, а то и сильнее Польши.

    Мне трудно судить, насколько это мнение обосновано. Но вот что православные оказались в положении неравноправном и унизительном — это факт.

    Великое княжество, а потом Речь Посполитую расколола борьба католицизма и православия.

    В нашей реальности XV век стал последним веком роста Великого княжества Литовского и Русского.

    В конце XV века отъезжают в Москву князья областей с Верхней Оки — Новосильские, Одоевские, Воротынские, Белевские, Вяземские. Вместе с ними «отъезжают» и их земли — ведь они вассалы, а не рабы великих князей.

    В 1500 году от Литвы отторгаются владения князей Новгород-Северских и Черниговских.

    В начале XVI века Литва отдает Москве десятки городов, в том числе Брянск и Смоленск.

    В начале XVI века, когда Московия отгрызает у Литвы кусок за куском, в смоленской «Авраамкиной летописи», написанной в 1460—1470-е годы, очень недвусмысленно выражена идея объединения с Московской Русью.

    В 1563 году православные получают те же права, что и католики… Но большая часть того, что можно потерять, уже потеряна. Середина и конец XVI века несут новые осложнения.

    В Речи Посполитой неравноправие католиков и православных сохраняется.

    В результате Украинские войны середины XVII века ясно несут на себе отпечаток религиозной войны: не все, но многие православные Речи Посполитой хотят уйти под единоверную Московию, выйти из католической Речи Посполитой.

    Так разные веры и отсутствие терпимости изнутри взрывают государственность.

    ПЕРСПЕКТИВА РУССКО-ПОЛЬСКОГО ГОСУДАРСТВА

    В католической виртуальности может быть только два варианта: или вообще нет никакой Речи Посполитой, а продолжается отдельная самостоятельная история Королевства Польского и русских королевств и княжеств. Речь Посполитая возникла потому, что вместе было удобнее отбиваться от москалей… То есть, я хотел сказать, от Великого княжества Московского. Если его нет — то и создавать такую громадную державу совершенно не обязательно.

    Пафос цивилизаторов? Пафос несения истинной веры еретикам и язычникам?

    А если нет на востоке от Польши еретиков и язычников? Если там живут такие же добрые католики?

    Тогда, выходит, и особого пафоса нет.

    Существует, конечно, противостояние миру ислама. Крымские татары набегают, составляют постоянную опасность и для Польши, и для Руси. Общий противник.

    Поэтому появление Русско-Польского государства и в католической виртуальности я считаю очень возможным. Но появление такого государства в католической виртуальности не несет для Польши решительно ничего хорошего.

    Пусть оно так и будет называться: Речь Посполитая, республика. Наиболее вероятно объединение Польши с Галицким королевством: и соседи, и район, самый угрожаемый для набегов с юга.

    Но это будет равноправное объединение поляков и русских.

    Оно равноправно в государственном смысле: Речь Посполитая состоит не из короны и княжества, а из двух корон. Из короны Польской и короны Русской.

    Речь Посполитая равноправна и в культурном отношении.

    В реальности почему русская шляхта принимала католицизм? Да потому, что он давал больше возможностей и для самореализации каждого, и для развития общества!

    Католицизм — это и светская живопись, и наука, и огромное внимание к личности человека, и масса возможностей, от которых православие «лечит» очень просто: молитвой.

    В католической виртуальности нет никакого католического соблазна: по той простой причине, что все и так католики. Ура Польша? Она победила? Не торопитесь… Католическая Русь выглядит сбывшейся мечтой иезуитов… Тем, что буквально мечтали видеть польские короли и польская шляхта… Но радовались бы они напрасно. Католическая Русь не несет Польше решительно ничего хорошего.

    В нашей реальности объединение все же не было равноправным, и не в силу национальных проблем, а в силу того, что польское государство и Католическая церковь не желали признавать равноправной верой православие, ставили его в некое подчиненное положение, а то и требовали от подданных перекрещивания в католицизм. Это ставило ограничение такого рода: русский мог достигнуть в Польше самого высокого положения, но фактически сделавшись поляком. Так и в Австрийской империи Габсбургов было много знати славянского происхождения. Графы Черноу, Иффкины и Василевич — это уже яркие примеры. Но все это люди, ассимилированные в немецком мире.

    А в нашей реальности никакой ассимиляции нет! И ограничений тоже нет. Русская католическая шляхта из Галиции легко оттесняет от королевского престола в Польше, принимает на службу, ассимилирует, подчиняет себе польскую шляхту. Высокие личные качества русских остаются при них, преимущества перед польской шляхтой очевидны… А ведь в Польше и в Галиции в XIV–XV веках живет примерно одинаковое количество людей: примерно 3 миллиона в Польше, порядка 2 миллионов в Галиции. Почти паритет. Даже в этом случае есть вероятность, что забьют русские польских братьев, в культурном отношении ассимилируют.

    Это если только Галиция соединится с Польшей в Речь Посполитую. А если еще и королевство Киевское? Еще порядка 2 миллионов человек? Еще полтора или два миллиона в герцогстве Полоцком и других княжествах Белой Руси? Если в Речь Посполитую начнут вливаться католические русские княжества Смоленское, Тверское и Рязанское?

    В принципе, в Речи Посполитой вполне можно представить себе ВСЮ Русь, кроме Господина Великого Новгорода и Господина Великого Пскова. Но это — три миллиона поляков и порядка 12 миллионов русских. Перспектива громадного государства… Но государства скорее русского, чем польского.

    Речь Посполитая сохранила прежние национальные столицы в короне и княжестве и создала новую общую столицу — Варшаву.

    В католической виртуальности каждая корона и княжество сохраняют свои столицы… Но в общей столице… Допустим, в Бресте… Или в Гродно… В этой общей столице будут абсолютно господствовать русский язык, русские моды, русские нравы, русский образ жизни. И ведь никакого преимущества у поляков!

    Русские государственные деятели встанут у кормила этого государства. И потомки Рюрика, Чарторыжские и Острожские, и новая знать — Сапеги, Лисовские, Вишневецкие, Радзивиллы, Огинские. Выделится знать и из верхушки горожан — если угодно, мещанства.

    Русские инженеры построят дороги в разные концы этого государства, построят крепости на ее границах.

    Русские архитекторы построят каменные католические соборы и частные дома из русского белого камня.

    Русские мастера создадут часы на ратушных башнях, фонтаны и пушки на стенах.

    Русские художники нарисуют портреты великих людей и виды русских католических городов.

    Русские красавицы, поднимая подолы сшитых русскими портными платьев в талию, пройдутся в мазурке на балах, устроенных русскими войтами и губернаторами, русскими князьями, русскими королями и королевскими чиновниками.

    И много… очень много поляков начнут жить в богатых русских княжествах или пойдут на службу русским князьям и королям. И ассимилируются за одно-два поколения. Судьбы русской шляхты в нашей реальности станут судьбой польской шляхты в католической виртуальности.

    И вообще Польше мало что светит в такой Речи Посполитой. Дай Бог себя сохранить, остаться самобытной и значимой в государстве провинцией. Судьба княжества в нашей реальности обернется судьбой польской короны.

    Тем более если на престоле и Речи Посполитой, и на польском престоле сядут русские короли…

    РУССКИЕ НА ПОЛЬСКОМ ПРЕСТОЛЕ

    В 1370 году со смертью бездетного Казимира III пресеклась древняя династия Пястов, сидевшая на престоле с 960 года.

    Пясты — это династия «чисто польская», к тому же народная по происхождению. С ней связаны первые века польской истории. И вот в 1370 году эта династия пресеклась. Родная, народная, ну очень польская династия.

    В 1383 году дошло до разодравшей Польшу междоусобной войны феодальных домов — Гжемалитов и Налэнчей. Гжемалиты вроде бы победили, на престол села Ядвига Пяст, которой не было и одиннадцати лет и которую гнездинский архиепископ короновал как КОРОЛЯ (женщины права занимать польский престол не имели).

    Одиннадцатилетняя королева — это было опасно. Государство в любой момент могло сорваться в новую гражданскую войну, и малопольская знать разработала неглупый план: посадить на польский престол человека со стороны… Тоже, разумеется, не кого попало, а, например, Великого князя Литовского. То есть кандидатуры-то назывались разные, но Ягелло понравился больше.

    Польша, как видно, тоже искала союзника посерьезнее. Да еще такого, который может навести порядок в самой Польше.

    На поверхности событий стало возведение на престол Ядвиги Пяст и подписание договора о династическом союзе Польши и Великого княжества Литовского 18 августа 1385 года в замке города Крево. Договор так и называется: Кревская уния.

    Внук литовского князя Гедимина и сын литовского князя Ольгерда, он в Литве звался Йогайла, на Руси Ягайло, а в Польше — Ягелло. В крещении стал Владиславом.

    Владислав Ольгердович Ягайло был избран польским королем и основал династию Ягеллонов, правившую почти двести лет в Польше, Великом княжестве Литовском, в Венгрии и Чехии.

    Он же, Ягайло, сокрушил, наконец, мощь Тевтонского ордена. Кроме того, имя Ягелло живет в названии Краковского университета.

    Краковский университет стали называть Ягеллонским после того, как король польский Владислав I Ягелло реформировал университет, превратил его в подобие знаменитой Сорбонны.

    Владислав Ольгердович Ягайло, основатель династии Ягеллонов, — русский по матери, бабушке и прабабушке; русский на 87,5 % своей крови.

    И российская, и советская историография, особенно сталинского времени, изо всех сил тщилась изобразить Ягайло чудовищем, которого трясло при виде русского лица, при звуках русского языка.

    …А на каком языке пела ему колыбельные песни мама, тверская княжна Ульяна Дмитриевна? Какое лицо склонялось к нему с момента появления на свет, впечатавшись навеки в память?

    Ягайло почти во всем продолжал и внешнюю, и внутреннюю политику деда и отца; при нем в Полоцке, Витебске, Новгороде-Северском, Киеве, на Волыни и в Подолии сохранялись местные княжения, во главе которых часто стояли князья-Рюриковичи. Со многими из этих князей сын русской княжны Ульяны поддерживал самые теплые отношения. Русский язык оставался государственным языком Великого княжества Литовского.

    Судьба Ягайло — прекрасный пример того, какое громадное влияние мог оказать на Польшу и на польскую историю русский князь, сделавшийся польским королем. В католической виртуальности нет причин представлять династию Пястов более долговечной, чем она была. А ведь выбор у поляков получается огромный! В XVIII–XIX веках русская корона сделала Германию своего рода полем охоты на невест для русских царей — множество самостоятельных королевств и княжеств, а тем самым — и правящих родов, годящихся в собрачники царям. Всегда можно выбрать девушку с подходящими качествами.

    Так и Русь для Польши XIV–XV веков: два королевства и множество княжеств с самыми разнообразными князьями.

    Итак, перспектива для Польши: конкуренция с равной по культуре и по цивилизационному уровню, но более многочисленной русской шляхтой. Под скипетром русской династии. Бедная Польша…

    А в Речи Посполитой?

    Короли этого государства выбирались. На этих выборах «пястом» назывался кандидат на престол — поляк. К их чести будь сказано, поляки выбирали в короли вовсе не по национальному принципу; побывали на их престоле немцы, шведы и французы — лишь бы люди оказались хорошие. Но называться пястом пусть недолго, пусть накануне провала-невыбора — это было почетно.

    При выборах на престол Речи Посполитой в 1669 году Михай-Корибут Вишневецкий, сын Иеремии Вишневецкого, прозванного «ужас казачий», назывался «Пястом».

    При том, что «Михаил оказался человеком слишком слабым, чтобы править самостоятельно», выбрали именно его, а не предлагавшихся немецких и французских кандидатов. После войн XVII века Польше нужен был «Пяст» — польский кандидат на престол. «Михаил Вишневецкий был сыном героя войн с казачеством, Иеремии Вишневецкого… Для избирателей важнее были фамилия и польское происхождение, чем сама личность кандидата».[124]

    Человек «польского происхождения», в котором не усомнились ни сейм 1669 года, ни современные историки, — сын православного Иеремии Вишневецкого, перешедшего в католицизм уже взрослым, и двоюродный внук Константина Вишневецкого, который в свое время признал наследников престола Московии Дмитрия Ивановича… Так называемого Лжедмитрия.

    При обилии русских княжеств и королевств, при наличии общего грозного врага в лице мусульманского мира множество русских князей становились бы «пястами» при выборах на трон Речи Посполитой.

    В нашей реальности и русско-польская Речь Посполитая — это как бы все же польское государство. Мы так и говорим о престоле Речи Посполитой — «польский престол». Вероятно, в католической виртуальности говорили бы иначе: «русский престол». Речь Посполитая — русское государство, где живут еще и поляки.

    ДИАГНОЗ

    Необходимость выбора между католицизмом и православием расколола Западную Русь, вбила клин между людьми одного народа. Великое княжество Литовское погубили вероисповедные разногласия.

    Иногда мне кажется, что у поляков и литовцев-католиков совершенно отсутствовали не только качества, вроде бы необходимые для христианина, но и элементарное ощущение опасности и чувство самосохранения.

    Польский дворянин (в том числе ополяченный русский) рассматривал русские земли как огромный колонизационный фонд, а «быдло» — как будущих рабов. Примерно так, замечу, смотрел на Польшу и на самого польского шляхтича немецкий рыцарь из Тевтонского и Ливонского орденов. Ну, поляки и пожали серии казацких восстаний, ненамного лучше Жакерии. Но что самое скверное, православные русины так и остались в Речи Посполитой неравноправным большинством. Они были им в Литве со времен Кревской унии.

    Что характерно, современные польские историки (вероятно, и многие современные поляки) хорошо видят губительность этой политики.

    В 1658 году преемник Хмельницкого, украинский гетман Ян Выговский в Гадяче подписал договор, коренным образом менявший структуру Речи Посполитой. Возникала федерация трех государств: Польского королевства, Великого княжества Литовского и Русского княжества, соединенных «как равный с равными, как свободный со свободными, благородный с благородными». Русское княжество включало три украинских воеводства. Казацкая старшина получала шляхетство и земельные пожалования, входила в Сенат и в депутатскую палату Сейма Речи Посполитой. Гадячская уния не могла быть расторгнута без согласия русского (то есть реально — уже начавшего осознавать себя украинского) народа.

    Так вот, современными польскими историками «Гадячская уния сравнивается по значению с Люблинской унией, давшей начало Речи Посполитой двух народов. Однако слишком поздно пришло понимание того, что русины должны стать равноправными членами федерации, образованной в 1569 г.».[125]

    К этому добавлю одно: русинов неплохо было бы считать «равноправными членами федерации» не только в 1569-м, но и в 1385 году. Принимая уже самую первую унию, не нарушать того равноправия, которое существовало в Великом княжестве Литовском.

    Быть может, это в слишком большой степени вывод русина, но попробуйте оспаривать: навязывание католицизма было для поляков способом ослабить Литву, рассматривать ее как «второсортное» государство, а в Речи Посполитой стать основным и привилегированным элементом.

    Эта глупейшая политика:

    1) не дала возможности создать Речь Посполитую, включающую Королевство Польское, Великое княжество Литовское и Великое княжество Русское как три равных (хотя бы в декларации равных) государственных образования;

    2) невероятно укрепила Московию, в противном случаю обреченную на то, чтобы или войти в Речь Посполитую, или влачить самое убогое прозябание на задворках цивилизации, вроде Сибирского ханства.

    В КАТОЛИЧЕСКОЙ ВИРТУАЛЬНОСТИ

    В католической виртуальности нет на Руси вообще никаких религиозных раздоров и разделов.

    Нет разделения на Западную Русь и Московию.

    Нет противостояния между Русью и Польшей.

    Отсутствуют преимущества Польши перед Русью.

    В Речи Посполитой Польша играет не ведущую, а второстепенную роль.

    Речь Посполитая, все члены которой — католики, была бы способна не только приобщить к европейскому пути развития всех славян (а не одних за счет других). Она сделала бы невозможной бесконечную тупую конфронтацию, принесшую столько горя и бед всем ее участникам.

    А кроме того, такая Речь Посполитая была бы способна остановить наконец агрессию мусульман и дать славянам выход к Черному морю, к роскошным черноземам Новороссии.


    >

    Глава 8

    КАТОЛИЧЕСКАЯ РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ

    Истории католических государств содержат в себе намного меньше катаклизмов и катастроф, меньше чреваты внутренней борьбой и смутой.

    (Е. Ламперт)
    РУСЬ, КАК ГЕРМАНИЯ

    Католическую Русь XIV–XVII веков можно представить себе по аналогии с Германией: множество самостоятельных государств, при почти тождественном языке. Впрочем, только при «почти»! В армии Наполеона жители Гамбурга, призванные во французскую армию, разговаривали с баварцами… по-французски. Слишком разные у них языки.

    Еще в XIX веке Пруссия, Вюртемберг, Баден, Ганновер Нассау, Бавария, Мекленбург-Шверин, Вальдек и Саксония были самостоятельными государствами… И странами, исторически сложившимися областями со своей культурой, языками (по крайней мере — диалектами), историей, политикой, государственным строем и атрибутикой.

    Только во 2-й половине XIX века Отто фон Бисмарк «железом и кровью» объединил Германию. Называя вещи своими именами, Королевство Пруссия завоевало 22 других немецких государства… Почти все, какие есть на земле. Завоевать Австро-Венгерскую империю Пруссия не смогла, до крохотного Лихтенштейна руки не дошли, он до сих пор остался независимым.

    Немцы прекрасно осознавали общность своего происхождения, но как-то вполне благополучно жили в разных государствах… Смертные случаи неизвестны.

    Теоретически рассуждая, Галицкая Русь, Галиция, вполне могла бы дожить как самостоятельное королевство, до Нового времени — века до XVII и даже до XVIII. Как и Киевское королевство и Господин Великий Псков, и герцогство Полоцкое, и Тверское княжество. Жили бы себе и не тужили. До появления в XIX веке некоего русского Бисмарка, который «железом и кровью» сплотил бы всю громадную Русь.

    Но это маловероятно, потому что аналогия между германским и славянским мирами не полная.

    ОДНО ПРИНЦИПИАЛЬНОЕ ОТЛИЧИЕ

    Между этими мирами есть и существенная разница — немцы не испытывали давления внешнего мира. Грубо говоря, никто не совершал набегов на территорию Германии, не уводил немецких женщин в рабство, не терроризировал перспективой нашествия.

    И Москву, и Киев, и Полтаву, и даже Краков не раз брали штурмом татары из Крыма. Наивно видеть в них осколок улуса Джучи… Это отдельное и довольно зловещее явление: разбойничье государство, в котором мусульмане играют особую роль. Христиане — греки, готы, армяне, осетины — платили дань, работали на земле, были искусными ремесленниками.

    А тюркоязычные мусульмане приняли название «татары» и играли в Крыму роль господствующего народа. Периферия мусульманского мира — они систематически поставляли в Турцию рабов. Меньшая часть славянских рабов шла в Персию. Этот срам начался в XIV веке, в XV веке стал системой и продолжался до начала XVIII столетия.

    Историки называют разное число славянских рабов, за эти три века прошедших с веревкой на шее через узкий Перекопский перешеек, где с обеих сторон видно море. От 500 тысяч до 5 миллионов. Цифра колоссальная, если учесть — в Московии в XVII веке жило порядка 8 миллионов человек, во всей Речи Посполитой — 11–12 миллионов.

    Именно в эти времена, в XV–XVI веках, складывается поговорка, что турок только с отцом и начальником говорит по-турецки. С муллой он говорит по-арабски, с матерью по-польски, а с бабушкой по-украински.

    К этому стоит добавить, что людокрады не брали взрослых мужчин, особенно обученных войне. Не брали стариков и маленьких детей, которые наверняка не выдержали бы пути. И что из детей 10–12 лет, которых все же брали с собой, до невольничьих рынков добиралась хорошо если половина. От одного миллиона до десяти миллионов человек — вот цифра человеческих потерь Польши и Южной Руси от мусульманской работорговли.

    В нашей реальности крымские татары регулярно занимались набегами на юг Московии, Украину и Польшу. Их отряды доходили до Тулы и Сум, а в Польше — до Сандомира и Кракова.

    …Над центральной площадью Кракова, площадью Рынок, возвышается громада мориатского собора — собора Марии. Каждый час трубит трубач с высоты собора. Четыре раза, на четыре стороны света, летит хейнал — торжественная, красивая мелодия. В старину это был способ определять время для горожан. 21 мая 1539 года татары ворвались в Краков. На площади Рынок, на прилегающих к ней улицах лежал живой на мертвом и мертвый на живом, трубач тоже выполнял свой долг. Открывалось оконце на высоте 60 метров над мостовой, лился чистый, красивый хейнал.

    Внизу кривоногие дикари с воем кидались на людей, рубили их саблями, стреляли в людей из луков. Если бы поляки не победили в этой резне, они бы уничтожили все население Кракова, увели бы в степи и продали в рабство уцелевших. А над этим ужасом, бессмыслицей, завалами трупов, рычанием и ревом диких татар, потоками крови на старинной каменной мостовой летели звуки трубы; трубач пел. Он успел послать хейнал на три стороны и пел в четвертую, когда стрела ударила его в горло.

    В память об этом трубаче до сих пор каждую четвертую мелодию полагается прерывать. Это производит сильное впечатление.

    Еще в Кракове есть обычай… Раз в году скачет по площади Рынок лаконик — такой мужик, переодетый татарином. Он размахивает во все стороны булавой, и кому прилетело — тому счастье. Это память о другом случае — когда поляки напали на лагерь татар, перебили их и возвратились в Краков, переодевшись в татарскую одежду.

    Если брать Русь — на Украине татары регулярно доходили до Полтавы, отдельные отряды даже до Чернигова. Во время Украинской войны 9 июля 1678 года турецкая армия визиря султана Кара-Мустафы опять стояла под Чигирином и приступила к осадным работам. Союзники турок, крымские татары, прорвались даже в Белоруссию — некому было их остановить.

    В 1570 году крымский хан Менгли-Гирей отомстил Московии за взятие Казани. Он захватил Москву. Москва сгорела дотла, а число убитых и уведенных с арканом на шее в несколько раз превышало число уцелевших. Убитых было столько, что их трудно было похоронить. Трупы просто спихивали в реку и отталкивали палками от берегов, чтобы плыли в Волгу, а там и в Каспийское море.

    Хан мстил за поражение мусульман. Он осознавал себя и свое государство как часть мусульманского мира. Но это уже не было прямым продолжением войн с ханами Золотой Орлы — Мамаем и Тохтамышем. Это вышла на арену истории совсем другая и очень зловещая сила.

    Даже без крупных жестоких войн набеги орд по 100, по 300 человек происходили постоянно. Трудно найти год в XVI и XVII веках, когда бы крымские татары не пересекали границу, не убивали бы и не уводили людей. Одна из податей в Московии XVII века — это «ордынская деньга» — подать на выкуп уведенных в рабство.

    В Германии «ордынской деньги» собирать как-то не приходилось.

    При желании мы могли бы ткнуть носом и нынешних крымских татар в преступления предков. Очень уж они хотят видеть только одну сторону вопроса — что Российская империя завоевала Крым, сделала своей территорией родину крымских татар. Все так — за XVIII век Российская империя провела с Турецкой империей восемь войн. С Прутского похода Петра в 1711 году и до войны 1787—1791-х. Но это были не только войны за выход к Черному морю и за богатую южную землю, которую русские тут же начали осваивать. Это были войны за спасение своих единоверцев — православных греков-христиан. И это были войны за безопасность своего народа, всего населения всей Южной Руси.

    Долгое время Крым официально считался вассалом Турецкой империи. По Кючук-Кайнарджинскому миру 1774 года к Российской империи отошли земли между Днепром и Южным Бугом, большая часть Приазовья и Прикубанья, а Крымское ханство объявлялось «независимым».

    Разумеется, долго это ханство не могло существовать «самостоятельно», и в 1783 году последний крымский хан отрекся от престола в пользу России. Хан попросту получил огромную взятку и действовал не бескорыстно. Конец хана страшен — знатные татары поймали его и влили в горло хана расплавленное золото. Казнь за продажу Крыма Российской империи.

    Агрессия Российской империи — была. Колониальная политика — была. Но есть и другая сторона старого конфликта, и она еще более безобразна. Завоевав Крым, Россия положила конец похищению и угону своих подданных в рабство. И если когда-нибудь татарин кинет вам что-нибудь в духе «колонизатор», у вас есть все основания ответить ему — «работорговец». Между прочим, я совершенно не шучу.

    Уже в XV веке славяне остро нуждались в сильном централизованном государстве. В этом наше отличие от немцев.

    Если бы мусульмане брали штурмом Мюнхен, Вену и Франкфурт, если бы они уводили в рабство немецких крестьян из Саксонии, если бы в Гамбурге вводился бы специальный налог на выкуп захваченных мусульманами немецких рабов — уверен, задолго до XIX века Германия стала бы единым государством.

    КОРОЛЕВСТВО КИЕВСКОЕ КАК СОБИРАТЕЛЬ ЗЕМЕЛЬ

    Пожалеем соплеменную Польшу. Пусть не вся Русь в XV веке войдет в Речь Посполитую. В нашей католической виртуальности ей это и незачем делать. Пусть сложится Речь Посполитая из Польши, Галиции и Белой Руси, где основное государство — герцогство Полоцкое.

    Такая Речь Посполитая намного эффективнее сможет противостоять мусульманской агрессии.

    Но в этом случае властно встанет вопрос об объединении остальной Руси в какое-то другое государство. Назвать его королевством или империей — право же, уже не очень важно.

    Российская империя родилась из завоеваний, сделанных Московией в XV–XVII веках. В 1721 году Петр I официально провозгласил это государство Российской империей. В знак того, что это государство европейское, что для него приоритетны отношения с протестантскими странами Северной Европы, он основал Петербург и официально перенес в него столицу. С того и начался императорский период нашей истории.

    В католической виртуальности нам незачем было бы делать рывок — переворот Петра. Если даже Русь — периферия Европы, то чисто географически. Все, что умеет Европа, мы уже освоили, присвоили и умеем сами, ничуть не хуже. Как поляки и Скандинавы.

    В ней нет места для раскола народа на два субэтноса: русских европейцев и русских туземцев. Нет нужды.

    Но вот большое государство для решения «южного вопроса» — необходимо.

    Русь XIV–XV веков в нашей виртуальности выглядит так: Западная Украина и Белоруссия объединяются с Польшей в Речь Посполитую. Между польской и русской частью Речи — в лучшем случае паритет.

    В католической виртуальности не вырастает Московия, Северо-Восток Руси остается конгломератом незначительных, не играющих принципиальной роли княжеств. Значит, и завоевание Господина Великого Новгорода не происходит. Католические Новгород и Псков реализуют свою модель развития по скандинавскому образцу. Между Тверью и Новгородом проходит невидимая граница разных способов ведения хозяйства, образов жизни, поведения, политической ориентации.

    Собирать русские земли и решать «южный вопрос» этим государствам нет нужды. Они-то как раз живут без большого давления извне, могут неопределенно долго оставаться независимыми самостоятельными государствами.

    Герцогству Полоцкому тоже собирать русские земли совершенно незачем, да и войдет оно в Речь Посполитую.

    «Собирание русских земель» возьмет на себя самое большое, самое богатое и самое сильное из государств Руси — королевство Киевское. Оно и станет в нашей виртуальности собирателем русских земель и основой для будущей Российской империи.

    Но не сразу: до конца XV века не обозначится грозная опасность, исходящая от крымских татар. Ведь татары опасны именно как агентура турок, их агрессивный северный форпост. Судьба Крыма — прямая производная от судьбы Византийской империи.

    ВАРИАНТЫ СУДЬБЫ ВИЗАНТИИ

    В нашей реальности никейский император Иоанн III в 1222–1254 годах начал восстанавливать Византию, вытеснять «латинских» завоевателей из Малой Азии. В 1261 году никейский император Михаил Палеолог взял Константинополь. Началась поздняя, достаточно убогая фаза истории Византии. В самой стране купцы из Италии, особенно генуэзские и венецианские, захватывали позиции в торговле. Крестьянство разорялось, потому что уже нужны были деньги, но развитие товарно-денежных отношений сдерживалось законами Византии. По стране катились волны народных восстаний и ересей. В 1341–1355 годах от империи фактически отпали Адрианополь и Солунь — горожане хотели самоуправления по западному образцу, отказывались платить чиновникам царей-базилевсов. Горожан поддержало народное восстание зилотов. Только призвав на помощь турок, император Иоанн Кантакузин сумел подавить восстание.

    Многие провинции отпадали от центральной власти, и их правители объявляли себя наследственными владыками — опять же по западному образцу.

    Турки в 1352 году заняли Галлиполи, в 1362-м — Адрианополь и всю Фракию, а в 1369 году нанесли поражение войскам сербов и в 1393 году — болгар. Если Константинополь не взяли уже в конце XIV века, то только по одной причине — турки передрались между собой. 29 мая после двухмесячной осады султан Мухаммед II взял и разграбил Константинополь.

    Только после этого турки обратили свои взоры на север… Где и обрели ценных союзников в лице крымских татар.

    В КАТОЛИЧЕСКОЙ ВИРТУАЛЬНОСТИ

    В католической виртуальности православная Византийская империя вполне могла бы и не восстановиться. Просто потому, что католики с помощью русских могли бы разнести ее в еще большей степени.

    Не очевидно, что для турецкого нашествия это оказало бы только сдерживающий эффект. Ну, не стало византийцев — турки с еще большей легкостью идут сквозь Малую Азию, встречая слабые, немногочисленные разъезды латинских рыцарей… С русскими их было бы больше — но непонятно, насколько смог бы (и насколько захотел бы) западный мир противостоять туркам.

    Обычно в истории действует классическая поговорка «гром не грянет, мужик не перекрестится». Европейцы не имели ничего против турок, пока в конце XV века хищная Турецкая империя не нависла над Австрией и Польшей…

    В общем, принимать во внимание возможные изменения можно и нужно, но в принципе вполне можно исходить из того, что и в католической реальности турки захватили бы территорию Византии и взяли бы Константинополь.

    И тогда принципиально история пошла бы так, как и в нашей реальности… С поправкой, конечно, на совершенно другую, католическую Русь.

    ВАРИАНТЫ СТРОИТЕЛЬСТВА ГОСУДАРСТВА

    Разумеется, и до этого могли бы прийти к власти энергичные киевские короли и начать завоевания всего, что плохо лежит. Например, соседних государств.

    Еще в XIV и в начале XV века короли киевские столкнулись бы с проблемой заселения южных черноземов. До монголов степи заселяли половцы — в католической виртуальности их или крестили бы по католическому обряду, или начали бы с ними череду религиозных войн. После монголов половцев или вообще нет, или они разгромлены, полуистреблены, слабы. Тут два варианта:

    1) половцы вообще не создают никакой половецкой державы. Редкое половецкое население южнорусских степей не представляет никакой самостоятельной силы;

    2) возникает католическая половецкая держава.

    В обоих случаях тут появляется опыт тюркоязычных католиков… Которые ведь тоже могут принимать участие в Крестовых походах и быть для других тюркских народов образцом турок-европейцев… Как поляки и чехи стали примером для славянской Европы.

    И в любом случае Русь начнет колонизировать южнорусские степи.

    Колонизация может идти стихийно, без государственной поддержки. Но только до конца XV века — до активизации мусульманского Крыма. С этого времени без усилий государства никак.

    К концу XV века объединение русских княжеств сделалось бы не случайным стечением обстоятельств, не следствием энергичных действий одного или двух королей, а насущной необходимостью. Для достижения двух целей:

    1) защиты от крымчаков;

    2) для колонизации южнорусских степей.

    ВЕРОЯТНАЯ ВИРТУАЛЬНОСТЬ

    …К 1500 году Рязанское и Полтавское княжества войдут в состав Киевского королевства. Возникнет держава, простирающаяся от границ Киевщины с Галицией на западе и до городов Данилова и Ярославля-на-Волге. Княжества северо-востока, Владимирское, Перяславльское, Ростовское и Тверское, становятся его вассалами.

    В 1520 году татары возьмут Данилов, вырежут в нем христиан, а в набегах дойдут до Тулы и Москвы. Королевство Киевское уже начало готовиться к войне, а тут при дворе киевского короля Владислава II появляется сразу два посольства: от народных собраний Тулы, Москвы и Твери — с просьбой взять их города под свою державную руку, уберечь от набегов неверных.

    Одновременно появляется посольство Грузии — с просьбой помочь от нашествий турок и персов.

    Первую просьбу король готов выполнить, сначала договариваясь с независимыми князьями по-хорошему, а если нет — двигая армию.

    Со второй просьбой сложнее… Нужно осваивать выходы на юг, на Дон… Это трудное занятие. В нашей виртуальности юг осваивали беглые подданные московских князей — казаки. В католической виртуальности по Дону тянется цепочка крепостей. К 1560 году Азовская и Ростовская крепости достигают окрестностей Азовского моря. Ну, и уже можно брать под свою державную руку христиан Закавказья… Рождение империи, однако!

    В нашей реальности Российской империи потребовалось порядка 100 лет европеизации, чтобы уверенно бить турок и выйти к Черному морю, одолеть крымских татар — с 1678 года, с участия московитской армии «нового строя» в войне с турками за Чигирин, и до 1783 года.

    В католической виртуальности европеизации и модернизации Руси вообще не нужно. Никакой. Если считать, что справиться с татарами можно за сто лет, то получается — самое позднее уже в 1600 году Крым становится частью королевства Киевского. После чего король Алексей I коронуется императором и объявляет Киевщину Российской империей.

    Возможна и другая, более поздняя дата.

    Чигиринские походы Московии 1677–1678 годов — важный эпизод войн, которые вели с Оттоманской империей все державы Восточной и Центральной Европы: Речь Посполитая, Австрийская империя, княжества Германии. Христианский мир сплачивался против общего и грозного врага, и с 1686 года и Московия вошла в состав антитурецкой коалиции (Венеция, Австрийская империя, Речь Посполитая).

    Под Чигирином турки заставили отступить армию московитского генерала Ромодановского, но идти дальше в глубь Московии сил у них не было.

    В 1683 году турецкое нашествие затопило Центральную Европу — Венгрию, земли Австрийской империи Габсбургов. В 1683 году король Речи Посполитой, ведя войска своей страны, Австрийской империи, германских княжеств, под Веной разгромил турецкие армии. Этим он остановил последнее крупное мусульманское нашествие: грандиозное по масштабу, грозившее неисчислимыми бедствиями для всей Европы.

    В католической виртуальности в такой битве народов непременно участвовала бы и Российская империя. Московия в конце XVII века не смогла решить для себя крымский вопрос.

    Но вот самая поздняя дата, когда этот вопрос сможет решить для себя католическая Российская империя, выросшая из Киевского княжества. Ровно за сто лет до того, как последний крымский хан отрекается от престола в пользу России, русские войска входят в Крым.

    РУССКИЙ ЮГ

    И в этой католической виртуальности история Руси чревата южным направлением. В конце XVII века католическая Русь приобретает огромные и сказочно богатые земли, выход к теплым морям и к Балканам и Кавказу. То, что состоялось в истории государства Российского только в начале XIX века, может происходить уж в начале XVIII. И присоединение Грузии и Армении, и Кавказская война, и начало активной политики на Балканах, поддержка христиан, живущих в Турецкой империи.

    В XIX веке православные опоздали на считаные годы, чтобы окрестить горцев — язычников. Католическая Русь послала бы достаточно священников уже в XVIII веке, опередив мусульман. Католическая Русь — это еще и перспектива католического Северного Кавказа.

    Тогда же начинается бурное хозяйственное освоение юга. Появляются и города… Пусть они, чтобы было понятнее, даже носят те же названия, что и в нашей реальности: Одесса, Новороссийск, Мариуполь, Севастополь, Херсон.

    Вот только еще одна перспектива…

    Петр I перенес столицу на север, чтобы подчеркнуть важность европейского, немецко-скандинавского вектора своей политики. В нашей виртуальности Балтика и отношения с Германией ни в какой степени не актуальны для Российской империи — она не граничит с немецкими землями, Скандинавия от нее очень далеко.

    Для Российской империи актуальны отношения с Речью Посполитой — в том числе и русские подданные Речи Посполитой, галичане, для нее — иностранцы. Важны отношения с Австрией, Италией, с югом Германии, уже отдаленнее — с Францией…

    Для нее если и перенести столицу из Киева, то не на север, а на юг. На берега Черного моря. Подчеркнуть, что земля эта отныне и навеки российская, часть империи, и что российская история отныне протекает и здесь. Если наиболее важен западный вектор политики — наиболее вероятная столица Российской империи — Одесса. Если важнее восточный вектор, претензии на Кубань, Ставрополье и Кавказ, то Новороссийск.

    НЕНУЖНАЯ СИБИРЬ

    Московия нуждалась в результатах экстенсивного развития: в соболях, золоте, слюде, цветных металлах. За всем этим она шла в Сибирь, чтобы оплатить модернизацию армии, закупки вооружений за рубежом, привлечение иноземных специалистов… Много чего.

    Одновременно у нее не было сил воевать на юге.

    У католической Российской империи есть силы для южной политики, а Сибирь ей нужна намного меньше. Вполне возможно, русская экспансия остановилась бы на Урале…

    С одной стороны, католическая Русь была бы непримиримее к миру ислама и язычников. Это чревато перспективой Крестовых походов против Булгара, Астрахани, ногаев. Честно говоря, эта перспектива мне не особенно симпатична, потому что булгары скорее нравятся… Но она очень реальна.

    Зато в Сибирь не побегут беженцы из России… Из Московии народ бежал, потому что не хотел жить в этом обезумевшем государстве. Особенно лихо бежали с севера — предприимчивые новгородцы, недавно завоеванные Москвой. Четверть населения Сибирского ханства в XVII веке состояла из русских.

    В нашей виртуальности Сибирь не особенно нужна и государству, и народу. Разве что приходится отбиваться от кочевников — киргиз-кайсаков (казахов). Но и тут главный вектор ответной агрессии — юго-восточный, а не северный и не восточный.

    Католическая Русь — это, скорее всего, Русь без Сибири.

    ПАРАМЕТРЫ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

    Бессмысленно гадать, какой могла бы состояться событийная история Российской империи. Какие войны она бы вела, какие внутренние катаклизмы могли бы сотрясать ее пределы.

    До XIX века это государство вполне могло прожить без конституции — как Польша, Австрия и Пруссия в нашей реальности. Но с тем же спокойным уважением к личности человека, с той же уверенностью, что власть всегда имеет некий ограниченный диапазон, как и в этих государствах. В таком государстве мы бы и сейчас жили.

    За счет понятий о чистилище католицизм утверждает представление о нейтральной части жизни. Что-то не является священным… Но не является и грешным. Значит, можно что-то изменять, переделывать, усовершенствовать, не меняя ничего принципиально, не начиная со слома всей системы. Меньше рывков, меньше кардинальных перемен и в частной жизни, и в деловой, и в государственной.

    История всех православных стран — это история катаклизмов и катастроф. Читатель может, если ему так приятнее, рассердиться на меня за эти слова, но факты — вещь очень упрямая.

    Вероятно, в Российской империи не сложилось бы дворянство. Продолжало бы существовать боярство с набором разнообразных титулов и многочисленное шляхетство. И постепенно обуржуазивалось бы.

    Никакого раскола на русских европейцев и туземцев. И вообще не так много пертурбаций, провалов и катаклизмов.

    Никакой интеллигенции. Значит, и никакой особой роли в истории культуры Европы. Так, умная профессура в университетах, художники и поэты, писатели и инженеры. Неплохая медицина, педагогика, журналистика, полиграфия, инженерная мысль. Но ни тебе мальчиков-бомбистов, ни сдавших экстерном полуучек, жаждущих принести высшее счастье всему человечеству.

    Даже скучно, прямо Австрия какая-то.


    >

    Глава 9

    КАТОЛИЧЕСКИЕ РУССКИЕ НАРОДЫ

    Познав разумом хотя бы часть Божьего предначертания, я написал этот труд, чтобы показать — в чем и как проявляется божественная мудрость.

    (Н. Коперник)
    НАРОДЫ КАТОЛИЧЕСКОЙ РУСИ

    Итак, в католической виртуальности просматриваются как минимум три русских государства. А значит, как минимум три разных русских народа. Потому что опыт истории свидетельствует — каждое государство с неизбежностью создает свой народ. Судите сами!

    Часть русских оказались во владениях Габсбургов, в Австрии. Возник небольшой народ карпатороссов. В 1914 году руководителей общины русинов пригласил к себе министр внутренних дел Австро-Венгрии граф Черни (сама фамилия, кстати, неопровержимо свидетельствует о славянском происхождении предков графа). Граф Черни предложил русинам объявить себя особым народом, который не имеет ничего общего с русскими и с Российской империей. Тогда они могут рассчитывать на лояльное отношение Австрийского государства и на помощь в организации культурной автономии — создании печати на своем языке, преподавании на русинском языке в школах и так далее.

    Граф Черни не скрыл, что правительство опасается — если русины будут считать русских дорогими соплеменниками, то Российская империя легко найдет среди них своих шпионов и агентов влияния. Австрия не допустит, чтобы русины стали «пятой колонной» для Российской империи; если они не согласятся с предложениями австрийского правительства, они подвергнутся репрессиям как жители враждебного государства.

    Руководители общины согласились с предложениями австрийцев. Община приняла решение своего руководства. Сегодня этот маленький народ называет себя карпатороссами — потому что они не украинцы, не словаки и не чехи… И не русские. Надо же как-то себя отличать от них!

    В Чехословакии карпатороссы имели собственный национальный округ.

    С приходом Красной Армии провели референдум — войти ли карпатороссам в СССР или остаться в Чехословакии? Знающие люди уверяли меня, что за вступление в СССР проголосовали 105 % избирателей.

    Подкарпатская Русь официально была присоединена к СССР как часть Западной Украины. Почему-то их официально стали считать украинцами…

    Ужгород — столица Подкарпатского края. Хустовский район и сегодня населен карпатороссами.

    Часть Руси отошла в земли короны, с XVI века была частью Польши — и мы получаем украинцев. Причем те, кто жил под Польшей подольше, — западные украинцы, которые существенно отличаются от восточных. От тех, кто стал жить в Московии с конца XVII столетия.

    Великое княжество Литовское и Русское породило белорусов. В XV веке было неясно, отойдет Смоленская земля к Московии или останется в великом княжестве… Если бы Смоленск остался под Литвой, в Смоленской области сейчас жили бы белорусы.

    Московия породила великороссов.

    В нашей реальности Московия завоевала Новгород и Псков, земли Северо-Запада… И не родился еще один, вполне возможный русский этнос. На русском севере, от реки Нарвы до Архангельска и Холмогор, до XIX века был даже особый язык… Его полагается считать диалектом, но посудите сами: может ли быть так, чтобы различия между диалектами были сильнее, чем между языками?

    Диалект — это когда слова и звуки немного другие, но смысл текста понятен без переводчика. А речь поморов для великоросса менее понятна, чем речь серба или украинца.

    В католической виртуальности сохраняется Северо-Запад. Славяне Северо-Запада не сливаются с великороссами. Это отдельный народ со своим цокающим говорком, своеобразным поведением, бытовыми привычками и образом жизни. Народ. Не меньше отличный от великороссов, как украинцы или белорусы.


    Белорусы тоже могут сложиться на базе герцогства Полоцкого. Особенно если это герцогство завоюет несколько княжеств поменьше, а внутри Речи Посполитой сохранит некоторую автономию… Получится как с великим княжеством в нашей реальности.

    Галицийцы сложатся в отдельный народ, аналог западным украинцам, «западенцам» нашей реальности.

    А вот великороссы и восточные украинцы образуют особый народ… Не совсем великороссы — народ более южный и с другим говорком, с другими звуками в языке. Не совсем украинцы… Потому что хоть Киевщина и стала центром формирования Российской империи, но подданные киевского короля уже с XIV–XV веков — это и великороссы с северо-востока Руси.

    Скорее всего именно этот народ будет называть себя русскими.

    Белая Русь как дала имя белорусам в реальности, так же точно даст и в виртуальности.

    Новгородцы… Очень трудно представить, какое имя они примут. Может, старое название «словене»? Или кривичи — по названию племени кривичей, жителей Псковской земли? Об этом можно только гадать.

    Галицийцы могут назвать себя галицийцами. Или русинами — форма слово «русский», но не притяжательное, а имя собственное. Русский — это как бы принадлежащий России. А «русин» звучит как «немец» или «поляк».

    Вот какого самоназвания наверняка не возникло бы — так это «украинцы». Ровно потому, что не была бы Киевщина и Полтавщина никакой такой «Украиной» — окраиной. Ни для Польши, ни для Великороссии. Самодостаточный, самостоятельный и даже очень важный регион, центр русской цивилизации. Какая же это окраина? Для кого?

    КАТОЛИЦИЗМ-ВОСПИТАТЕЛЬ

    Народы сложатся разные. Но цивилизация-то одна — католическая. Какими могли быть эти католические народы? Что у них было бы общего?

    Ну, во-первых, рано и бесповоротно исчезнет языческий пласт в культуре. Без шансов на возобновление. Не будет ни народных обычаев типа бросание холстов на крышу поповского дома, ни Деда Мороза и Снегурочки, ни банника и овинника. Не будет соответствующих девичьих гаданий, не будет фольклора, который породил Гоголя.

    Не будет и самого Гоголя.

    Не будет народовольцев, легко восстановивших язычество.

    Не будет современных любителей знаков зодиака, носящих на шее соответствующие значки вместо крестов. И подбирающих брачных партнеров в зависимости от того, Весы он или она или Рак.

    Неоязычество будет, разумеется, но в масштабах все же значительно меньших. В современной Италии или в Польше ведь куда меньше неоязычества, чем в России.

    У всех народов Руси будет большее значение придаваться договору, и независимо от того, с кем договариваться. Особенно — письменному договору, и другим будет отношение к деловым документам.

    В русском фольклоре обманывать животных или бесов — дело обычное, вполне достойное человека занятие. Обманывает медведя человек из сказки про «Вершки и корешки». Обманывает черта кузнец Вакула у Гоголя. «Договор дороже денег» — но дороже в том случае, если договариваются равные. Свои.

    А у католиков не так. У них сам договор священен, и нет разницы, кто с кем договаривается. Среди историй про святого Франциска Ассизского есть и история про волка-людоеда. Святой договаривается с волком — он предлагает волку не нападать на людей и на скот, если люди взамен будут снабжать его едой. Волк соглашается, кивает головой… И до конца его жизни люди кормят волка, а тот не трогает их и скотину.

    В католическом мире огромное значение имел и имеет не приказ и не традиция, а договор. И договоры между людьми рассматриваются как священные.

    Современный правовой беспредел и правовой нигилизм, когда Россия живет не по законам, а по понятиям, невозможен в католической стране.

    Католицизм — это другая трудовая этика. С XI века западнохристианская Церковь стала считать труд необходимым для спасения души. Монахи начали не просто уходить от мира, чтобы созерцать себя и Бога в отдалении от людей. Монахи начали трудиться и считали труд средством спасения.

    В античное время горные работы считались проклятием даже для рабов. В рудники ссылали закоренелых преступников, политических врагов, захваченных с оружием бунтовщиков. В рудники продавали самых сильных рабов, и за год-два-три раб, если не убегал с полдороги, превращался в никчемную развалину.

    В Европе XI–XIII веков горное дело поднимали свободные монахи, давая мирянам пример нового отношения к труду. Европейское общество становилось все более активным, трудолюбивым, деятельным.

    Но при этом труд должен приносить результат, быть доходным. В России до сих пор мы часто живем по византийской, православной этике: надо работать, выполнять свой долг, а о плате пусть думает тот, в чьи обязанности это входит. Огромное число «бюджетников», «кинутые» собственным государством в начале 1990-х годов, жили именно так. Учить нужно? Лечить нужно? Выпускать продукцию нужно? Ну и будем лечить, учить, выпускать. А прокормимся и огородами. Сама по себе такая позиция скорее симпатична, но в католической Руси она бы никак не прижилась. Как не приживается в Польше и на Западной Украине.

    Католицизм освящает частную собственность. Владение чем-то — священно. Посягать на собственность — грешно. У нас до сих пор передел собственности утвержден как норма чуть ли не на государственном уровне.

    Католицизм — это другое отношение к личности. В католической Европе практически у всех была хотя бы частица того, что имели граждане в Риме.

    Человек в Европе воспринимался как отдельная, особенная личность, вне общины и вне государства. Даже если он лично не свободен, он не свободен именно лично, а не как член какой-то группы.

    Церковь и учение Церкви имели колоссальное влияние на общество. И Церковь тоже утверждала идею личности человека. Личность для Церкви — понятие священное. Ведь человек живет вечно, а все государства и империи — временны. Человек, душа которого рано или поздно пойдет к Богу, старше и «главнее» империй, королей и государств — учила Церковь.

    Все члены этого католического европейского общества имели хоть какие-то права, и никакая власть над ними не могла быть вполне безграничной.

    Даже замордованные мужики-вилланы имели хотя бы отсвет личных прав. Даже по отношению к ним было позволено не все.

    Вольные самоуправлявшиеся города, воздух которых делал человека свободным, стали так просто рассадниками идеи личной свободы, рыночных и правовых отношений.

    И у дворянства — и у высшего, при королевском дворе, и у мелкого, служилого, в глухой провинции — идея личности была в ряду важнейших.

    Католицизм — это другое отношение к женщине. В православии женщина уважаема как мать и как хозяйка в доме. Но нет в православии представления о женщине как о существе, которому необходимо кому-то сильно нравиться. И которое раскрывается только тогда, когда его любят.

    Иконопись подчеркивает эту «чисто духовную», отрешенную от плоти красоту. По словам современных иконописцев, икона должна подчеркивать «красоту не любовниц, а матерей».

    Поклонение Матери Божьей в православии — это культ защитницы и заступницы, культ общей матери, которая простирает над нами, грешными, свой Покров. И которая молит о нас Своего Сына.

    В католицизме культ Матери Божьей — культ вечной женственности, воплощенный в образе розы. В Италии, где он складывался, одни сорта роз отцветают, когда другие только распускаются. Розы цветут практически целый год.

    Красота женщины — это и красота самки, привлекательной для мужчин. Она тоже в определенной степени священна: в ней отсвет красоты Божьей Матери, родившей нам всем Христа.

    Католицизм — это куртуазная рыцарская культура, и культ прекрасной дамы никак не отделим от рыцарства.

    Католицизм — это светские пляски и песни, светская живопись, светское искусство в целом.

    Католическая Русь — это страна, где процветают науки и искусства.

    РАСЦВЕТ ИСКУССТВ

    В католическом мире светская живопись, светская литература — нормативная часть всей жизни. Приняв католицизм, Русь естественным образом приобретает и это богатство.

    На современных украинских купюрах нарисованы «портреты» «украинских» князей Ярослава и Владимира. «Портреты» чисто условны — мы не знаем, как выглядели князья Древней Руси. Никаких портретов не сохранилось. Польские купюры тоже украшены «портретами» первых королей Польши. Это такая же выдумка.

    Но уже внешность Владислава Ягелло нам известна. Тем более внешность королей и царедворцев XVI–XVII веков нет нужды восстанавливать по черепу. А как выглядел Андрей Курбский? Князь Воротынский? Малюта Скуратов? Мы не знаем… Их современники в Польше, Венгрии и Австрии, в Скандинавии и Германии обычно оставляли свои изображения потомкам.

    Бессмысленно угадывать, какие произведения искусства были бы созданы в католической Руси, чем любовались бы и что читали бы мы до сих пор. Во всяком случае, «Слово о полку Игореве» не осталось бы безымянным: мы ведь до сих пор не знаем, кто автор этого гениального произведения.

    Во всяком случае, уже в XII–XIII веках появилась бы придворная поэзия. Миннезингеры и барды воспевали походы и приключения королей и герцогов — участников Крестовых походов. Бертран де Борн так прославился своей поэзией, что его помнят до сих пор.

    На Руси тоже были барды — память народа сохранила вещего Бояна. А потом как-то это творчество почти иссякло. То прорвется в традициях «жестокого романса», то бардами нашего времени… Но придворных миннезингеров в эпоху православия не стало.

    В католической виртуальности без них никак не обойдется. Как они будут называться? Да пусть и называются боянами! Ведь бард — слово кельтское, миннезингер — с юга Франции, менестрель — западногерманское, скальд — скандинавское.

    Так пусть вещий боян Всеволод Переяславльский воспоет подвиги католического короля Юрия Долгорукого в Палестине. Другой, и тоже вещий, боян, Владимир из Мурома, в прекрасных стихах расскажет о Крестовом походе графа Игоря на язычников, о приключениях графа и его дружинников, о Крестовом походе королей Ярослава и Даниила, гнавших язычников до Волги.

    А дамы пусть растрогаются, слушая «Песнь о Ярославне» — еще один вещий… нет! Вещая боянесса Ирина Путивльская подслушала плач своей княгини по мужу и сложила эту песнь.

    Светский роман на Древней Руси тоже намечался. Фольклор ее становился все более разнообразен и сложен. Известно до двадцати списков разных былин — про Ильюшу Муромца, Алешу Поповича и других богатырей. Есть списки? Значит, фольклор записывают, начинают добавлять что-то свое, рождается авторское творчество.

    Но ни романы, ни эпические сказания так и не возникнут. В XIX веке этнографы соберут фольклор в глухих уголках Российской империи, кое-что найдут специалисты в старинных рукописях… И это будет все.

    В Новгороде, особом городе Руси, рождаются вполне городские по стилю истории про богатого купца Садко, про хулигана и разбойника Ваську Буслаева — тоже до двадцати списков каждой. В Новгороде ходят списки историй и про героя с говорящим именем Хотин Блудович. И уж что вытворяет этот персонаж — не приведи Господи. Валит членом забор — это еще так… В числе самых приличных историй.

    В XIII–XIV веках этот фольклор еще дышит, еще пересказывается… Но православная культура даже в Новгороде не дает ему развернуться, превратиться в полноценные авторские книги. А там Московия завоюет Новгород, и фольклор практически исчезнет, сохранятся только старинные рукописи… Несостоявшиеся зародыши повестей и романов.

    А ведь XIII–XIV века — это время, когда творили Данте в Италии и Чосер в Англии! Хулиганские «Кентерберийские рассказы» Чосера ничем не лучше похождений Садко и Блудовича, фантазия Алигьери, поместившего ад в пещере, ничем не превосходит фантазии новгородских мореплавателей, рассказывавших, как однажды приплыли к некоему острову… А остров-то и оказался адом.

    Но Чосер, Алигьери, чуть позже Петрарка, де Борн и создатель вызывающе непристойного «Декамерона» Боккаччо жили в странах католической культуры. А в Киеве и Новгороде не нашлось своих де Борнов и Чосеров. Жаль…

    РАСЦВЕТ НАУК

    Советские пропагандисты «научного» атеизма обожали обвинять Католическую церковь в том, что она боролась с наукой, сжигала ученых на кострах и отрицала шарообразность Земли.

    Про шарообразность Земли: читатели могли видеть статую императора Константина. В одной руке император держит скипетр — то есть, говоря попросту, палку, чтобы пасти свое человеческое стадо. В другой руке он держит державу. Круглую такую, шарообразную державу, в которую воткнут крест. Что это такое за шар?! А это, между прочим, земной шар. Империя объявляется всемирной, император — владыкой земного шара. Цель Империи — стать христианской империей, христианизировать весь мир. Что и символизирует крест.

    Держава была символом власти и византийских императоров, и германских… И русских великих князей, потом царей… К ним она попала из цивилизованной Римской империи. В ней, в империи, еще Еврипид в III веке до Р.Х., а Страбон еще в I веке по Р.Х. писали о шарообразности Земли. Другой вопрос, что дикие народы не знали этого, и смысл символики державы от них вполне мог ускользать…

    Про ученых: то, что Земля вращается вокруг Солнца, доказал католический епископ города Торуни Николай Коперник.

    Церковь признавала учение Коперника и вовсе не считала его враждебным католической вере. Но, с ее точки зрения, все расчеты следовало еще не раз проверить, а выводы переосмыслить: ведь открытие-то эпохальное. Если Коперник прав, придется пересматривать всю картину мира…

    Ну и еще опасалась Церковь, что учение Коперника смутит очень уж многие умы, вызовет волну сомнения уже не в картине мира, а в религиозных догматах и в правилах общежития. Если Земля вращается вокруг Солнца, так, может, и в политике нас ждут не меньшие открытия? Может, и с королями…. а то и с самим Папой что-то так же неясно, как и с вращением Земли?

    Церковь опасалась последствий популяризации учения Коперника. Но книга его была опубликована, а сам Коперник пользовался всеобщим уважением. И в наше время ведь существуют «закрытые» темы исследований.

    Об отречении Галилео Галилея писали много… Якобы озверевшие попы заставили беднягу отречься от мысли, что шарообразная Земля вращается вокруг Солнца. Якобы 12 июня 1633 года Галилей вынужден был отречься от учения Коперника как еретического. А встав с колен, воскликнул:

    — А все-таки она вертится! Имея в виду Землю, конечно.

    Красивая история, да только вот беда… Высокопоставленный и знатный человек, личный друг двух Римских Пап, Галилео Галилей пострадал не за учение Коперника. И не за вращение Земли.

    Галилео Галилей пал жертвой интриг, борьбы двух кланов кардиналов. Выдвиженец одной из групп, он стал способом насолить своим друзьям, политическим противникам другой группировки. Основанием для нападок на Галилея стали его утверждения, будто «на Солнце есть пятна». Папу Римского сравнивали с Солнцем. А! Этот ужасный Галилей намекает, будто у Папы могут быть недостатки!!! В общем, Галилею шили политическое дело, шла отвратительная грызня вокруг папского престола. Но вот подавления науки — чего не было, того не было.

    Джордано Бруно… Самый тяжелый случай. Потому что сам Джордано никогда ничего не открывал и не исследовал. Он как раз из тех, кто только выводы делал. Очень смелые. И про множество миров, которые вращаются вокруг Солнца и других звезд, он писал, и про разумных существ на этих звездах и планетах. Что ж, за это его и сожгли? Ничего подобного.

    Одновременно с Джордано жил еще такой Сирано де Бержерак. Писал он много и бойко, был широко известен как писатель. Среди всего прочего описывал он и приключения своего героя не где-нибудь, а на Луне, среди тамошних разумных существ, селенитов. Никто никогда Сирано де Бержераку претензий не предъявлял и жить ему никак не мешал. С точки зрения Церкви вовсе не было преступлением думать, что могут жить другие разумные создания на других космических телах.

    Кроме идей множества обитаемых миров, Джордано Бруно писал еще о том, как плохо устроил Бог этот конкретный мир. Насколько лучше устроил бы мир дьявол, и выражал надежду — может быть, в других мирах сатана сильнее Бога и правит там по своему усмотрению.

    Есть легенда, которую невозможно ни опровергнуть, ни подтвердить. Если верить легенде, Папа Римский сказал, что не утвердит приговор, если найдется в Европе хоть одно сообщество сатанистов, к которому Джордано Бруно не имеет отношения. Такого сообщества не нашлось, и Папа приговор утвердил.

    Но вообще любопытная деталь: ругая Церковь за «войну с наукой», советские пропагандисты просмотрели важнейший факт: в католическом мире по крайней мере было с чем бороться. С XI века в Европе работали университеты. К XIII веку их 12, к XV — больше 40. В XVI–XVII веках в Европе рождалась наука. А в православном мире — не рождалась! Университетов на Руси не было до XVIII века. В XVII, правда, пытались вырастить некие высшие школы, «академии» — нечто подобное западным университетам.

    Это полагалось списывать на «отставание России», да только вопрос: а с чего это она вдруг отставала? В IX–XI веках в Киеве, Чернигове, Полоцке, Новгороде, Пскове открываются школы. В них учится заметный процент городского населения. В разных частях Руси с грамотой обстоит дело по-разному… На севере и западе — получше, в XII–XIII веках жители Новгорода и Пскова грамотны практически поголовно. В Киеве и Чернигове до этого далеко. Еще меньше грамотных на Северо-Востоке… Но они есть! Ничто не мешает Руси стать не хуже… ну, не Италии, конечно, но давайте сравним с Польшей… с Чехией… с Германией… Со странами, тоже лежащими за пределами старых культурных земель Римской империи.

    Допустим, Мюнхен и Кёльн лежат еще в пределах бывшей Римской империи. Но не испытали влияния Рима ни Гейдельберг, в котором университет основали в 1386-м, ни Лейпциг, в котором университет основан в 1409 году. В Вене университет основан в 1365 году, в Праге — в 1347 году, в Кракове — в 1364 году. В 1400 году Краковский университет полностью перестраивается по образцу парижской Сорбонны. Инициатором этого благого дела выступает король Владислав Ягелло, русский на три четвертых. В его честь университет называется с тех пор Ягеллонским.

    Через образование в университетах проходит все более значительное число молодых людей. Рациональное знание, рациональный подход к явлениям и природы, и жизни, становится чем-то все более обычным, по крайней мере для дворян и бюргерства. В университетах по крайней мере с XIII века рождается наука как новая форма общественного сознания.

    На Руси — и во всех православных странах — не идет подобной работы. Начало — великолепное. Древняя Русь выглядит ничуть не хуже всей остальной Европы. А потом — стоп! Не идет созидательная работа по совершенствованию образования. Не рождается система высшего образования. Не формируется наука.

    В XVI–XVII веках злые иезуиты, ославленные в России на тысячу ладов врагами Руси, стали учить русских юношей и отправлять их в университеты Европы. Да еще и основали (злодеи! мракобесы! совратители!) университет в Вильно… Католический университет. Православных юношей в него тоже порой принимали, но ведь никаких православных университетов не было и в помине, верно? И дежурными разговорами про отсталость тут совершенно ничего не объяснишь.

    Причина же проста и неприятна. Православие в лучшем случае безразлично к рациональному знанию. Причем русское православие относится к рациональному познанию хуже, чем византийское. Московитская версия русского православия хуже, чем православие Западной Руси.

    В католицизме знание, ум, книжное учение — это очень важно. Бога надо познать, как познается объект изучения в науке. Ученый, который изучает священные книги, — это очень уважаемый, очень значительный человек. Ученый, который изучает материальный мир, постигает Господне творение, проникается пониманием его гармонии. Он тоже совершает богоугодное дело, познает Бога через одну из сторон его творения.

    Поэтому накапливать, систематизировать, передавать знание, работать с информацией, использовать рациональное знание во все новых и новых сферах жизни — дело благое и священное. Богоугодное занятие.

    Крупными учеными своего времени были многие епископы, функционеры Католической церкви. Практически все основатели духовных орденов и любых движений в католицизме — тем более.

    А ученых монахов, преподававших в университетах, быстро дополнили ученые миряне, чьи занятия науками уж по крайней мере не осуждались, а часто и поддерживались Церковью, обществом и государством.

    Православие выработало совсем другие, чисто мистические способы богопознания. Рациональное знание для них не священно, не осмысленно. Можно учиться — а можно и не учиться. Знание не священно, не свято. Ученость даже лишнее, потому что будит грех гордыни и мешает смирению духа.

    Отношение к просвещению в Московии прекрасно выражено в одном письме протопопа Аввакума к одной его духовной дочери, Евдокии. Эта самая Евдокия захотела учиться… И вот отповедь: «Евдокея, Евдокея, почто гордого беса не отринешь от себя? Высокие науки исчешь, от нее же отпадают Богом неокормлени, яко листвие… Дурька, дурька, дурищо! На что тебе, вороне, высокие хоромы? Грамматику и риторику Васильев, и Златоустов, и Афанасьев разумом обдержал. К тому же и диалектику, и философию, и что потребно, — то в церковь взяли, а что непотребно — под гору лопатой сбросили. А ты кто, чадь немоч-ная? И себе имени не знаешь, нежели богословия себе составляет. Ай девка! Нет, полно, меня при тебе близко, я бы тебе ощипал волосье за грамматику ту».

    Католическая Русь — это Русь, в которой протопопа Аввакума посадят в сумасшедший дом (где ему самое и место).

    Это Русь, в которой в 1300 году откроют университет в Новгороде, в 1350-м — во Пскове, а к 1400-му — еще по университету в Киеве и в Полоцке.

    Опять же — бессмысленно даже пытаться представить, какое богатство мы потеряли вовек. Какие философские труды остались никогда не написаны, опыты не поставлены, идеи не оформлены.

    Фантасты любят задавать вопрос: а что мог делать гениальный кинорежиссер, живший до появлений кино? Задам почти тот же вопрос: сколько россиян прожили жизнь и умерли, даже не узнав, что они талантливые ученые? Кости скольких коперников, абеляров и галилеев тихо тлеют на кладбищах, давно позабытые всеми?

    Всегда жаль бывает тех, кто имел шанс, воспользовался им — и кому не повезло.

    Но особенно жаль тех, у кого и не было шанса. Кому его не дали под какими-то шизофреническими лозунгами.


    >

    Глава 10

    КАТОЛИЧЕСКАЯ РУСЬ СЕГОДНЯ

    Для таких случаев я ввел термин, пришедший из геологии, — ксения. Так называют включения в одну породу кусков или участков совсем другой.

    (Л. Н. Гумилев)

    В православной России XVIII — начала XX века жили католические народы: поляки, венгры, литовцы. К 1913 году из 150 миллионов подданных Российской империи не менее 25 миллионов были католиками.

    Никто их не дискриминировал и не мешал им молиться в костелах. Но католицизм в то же время считался традиционным врагом России и православия. Протестант, особенно лютеранин, вполне мог сделать карьеру, не меняя веры. Но не католик. Более того — если царедворец или военный женился на католичке, ему порой предлагали: женись, но тогда покинь ряды нашего полка! Случаев было немного… Но они были! Вот что главное.

    И еще одно — законы Российской империи практически запрещали принимать католицизм. В Московии «ренегатов» попросту казнили… Времена смягчались, и в XVIII веке «ренегатов» всего лишь били кнутом и ссылали в Сибирь навечно, к концу XIX века они отделывались непродолжительным тюремным заключением… Но и в начале XX века православные, переходящие в католичество, — это редчайшее исключение из правила.

    В России XXI века живет порядка 130 миллионов человек. Из них католиков не менее 5 миллионов человек. В основном они не представители традиционно католических народов. Если в этих людях и есть капелька польской, литовской или венгерской крови — они не поэтому католики.

    Католицизм часто выигрывает в сравнении с православием. Он рациональнее. Он полнее отвечает на вопросы, которые задает современный человек. Он современнее. Как правило, большинство людей не чувствуют себя ни праведниками, ни безнадежно погибшими. Идея чистилища больше греет душу человека, чем альтернатива рая или ада.

    В католическом храме нет необходимости заматывать голову платком или обматывать бедра куском ткани. В нем стоят удобные скамейки. В нем играет красивая музыка. В нем собирается более интеллигентное общество.

    Католицизм в современной России — это религия свободно выбравших ее людей. Как правило — активных и образованных, людей по крайней мере не из низов общества.

    Католики трудоспособны, активны, они составляют привлекательный контингент населения России. Во время избирательных кампаний к ним волей-неволей апеллируют в программных документах.

    Католическая Россия составляет меньшинство — но она очень хорошо заметна.

    СТОИТ ЛИ?

    От многих неглупых людей доводилось мне слышать — а хорошо бы, мол, перейти всей Россией в католицизм! Соглашусь — было бы неплохо перейти в католицизм тысячу лет назад. Чтобы в 2097 году отпраздновать тысячелетие крещения Руси. Переходить в католицизм сегодня — поздно. Смена веры — это смена истории. Смена веры сегодня зачеркнет всю историю Руси с 988 года. Так православная Древняя Русь оказалась зачеркнута для Западной Украины. А история православной аристократии стала неактуальной для русской шляхты, переходящей в католицизм. Так неактуальна в Испании история мусульманских государств, а в Сирии — христианский период истории этой страны. В общем, особого смысла уже не имеет…

    >

    Заключение,

    или ВОЙНА ЦИВИЛИЗАЦИЙ

    Россия относится к числу территорий с неопределенной цивилизационной принадлежностью. Она могла состояться как языческая, иудаистская, мусульманская, католическая страна. И это не единственные возможные альтернативы!

    Я только очень вскользь упомянул о том, что православие могло принимать в России очень разные формы… И принимало. Я еще ничего не говорил о вполне реальной перспективе протестантской Руси. Она была совершенно возможна: и Русь протестантов, сторонников некоего Карпа из Новгорода… И Русь движения нестяжателей. И Русь старообрядцев, победивших в борьбе с Никоном. И Русь самого страшного православного фундаментализма, строящего «страну ритуально чистых».

    Обо всех этих альтернативах, о том, что могло с нами приключиться, я расскажу в следующей книге.

    Но главное, самое главное… Главное — Русь языческая, иудейская, мусульманская, католическая вовсе никуда не исчезли. Они существуют сейчас, в данный момент. Русь — православная страна? Да, потому что православие — это почти что государственная религия, официальная вера не менее чем 50–60 % населения страны.

    Но даже из этих 50–60 % православных очень высокий процент нерадивых, неприлежных прихожан. Тех, кто носит крест на шее… и тут же прикалывает к пиджаку или жакету «свой» знак зодиака. И открыто верит в приметы, приколачивает подковы над дверью, покупает «денежные мешочки» фэн-шуй или фигурки индуистских божков.

    Но даже эти 50–60 % нерадивых, формальных православных — лишь очень незначительное большинство. Почти половина населения страны — открытые язычники, либо честные иудаисты, мусульмане или католики. В большинстве своем они — лояльные жители России, но у них свои представления о том, как надо жить и в какую сторону лучше развиваться нашей стране.

    Это одна из причин, по которой в России так велика и важна роль государства — больше ничто не удерживает нас вместе. Упадет государство — и Россия окажется охвачена борьбой цивилизаций. Не втянутая во внешнюю борьбу — а расколется внутри самой себя.

    А мы еще удивляемся, что история России полна катаклизмов, проблем, столкновений и разных несчастий.

    >

    Примечания

    id="n_1">

    1 Forssander J. Die schwedische Bootaxtkultur und ihre kontinentaleuropaischen Voraussetzungen. Lund, 1933.

    id="n_2">

    2 Прокопий из Кесарии. Война с готами. M., 1950.

    id="n_3">

    3 Иордан. О происхождении и деяниях готов. Getica. M., I960.

    id="n_4">

    4 Семенова М. Мы — славяне! СПб.: Азбука, 1997. С. 22.

    id="n_5">

    5 Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997. С. 265.

    id="n_6">

    6 Пушкин А. С. О ничтожестве литературы русской // Полн. собр. соч. в 16 т. Т. 11. М., 1949. С. 268.

    id="n_7">

    7 Семенова M. Мы — славяне! СПб.: Азбука, 1997. С. 22.

    id="n_8">

    8 Соловьев С. М. Сочинения: В 18 книгах. Кн. I. М.: Соцэкгиз, 1961; Карамзин H. M. История Государства Российского. Т. 1. М.: Наука, 1989; Рыбаков Б. А. Древняя Русь. Сказания, былины, летописи. М.: Наука, 1963.

    id="n_9">

    9 Кацва Л. А., Юрганов А. Л. История России VIII–XV вв. М., МИРОС, 1995. С. 27–28.

    id="n_10">

    10 Панова В. Ф. Сказание об Ольге // Лики на заре. Л.: Лениздат, 1969. С. 18–30.

    id="n_11">

    11 Александров А. А. Во времена княгини Ольги. Псков: «Псковское возрождение», 2001. С. 183.

    id="n_12">

    12 Соловьев C. M. История России с древнейших времен: В 15 кн. Кн. 1. М.:Соцэкгиз, 1962. С. 181.

    id="n_13">

    13 Памятники истории Киевского государства IX–XII вв. Сборник документов, подготовленных к печати Г. Е. Кочиным. Л.: Изд-во АН СССР, 1936. С. 137.

    id="n_14">

    14 Полное собрание русских летописей. T. I. М.: Наука, 1962. С. 148–149.

    id="n_15">

    15 Русская историческая библиотека. T. VI. СПб., 1886. С. 7.

    id="n_16">

    16 Гальдовский И. Н. Борьба христиан с остатками язычества в Древней Руси // Записки Московского археологического института. T. XVIII. М., 1913. С. 77.

    id="n_17">

    17 Бахрушин С. К вопросу о крещении Киевской Руси // Христианство и Русь. М.: Наука. 1988. С. 34.

    id="n_18">

    18 Толкин Д.P.P. Властелин Колец. М., 1993; Андерсон П. Три сердца и три льва. Красноярск, 1989.

    id="n_19">

    19 Гордин Я. А. Кавказ: земля и кровь. СПб.: Звезда, 1999. С. 246.

    id="n_20">

    20 Короленко В. Г. История моего современника. Т. 1–2. Л.: Худлит, 1976. С. 166.

    id="n_21">

    21 Орлов В. Н. Альтист Данилов. М.: Вече, 1994.

    id="n_22">

    22 Сам Изенбек как будто не запомнил места находки.

    id="n_23">

    23 Ср. название из каталога Сулакадзева: «Патриарси на 45 буковых досках Ягипа Гана, смерда в Ладоге IX в.» (каталог был опубликован в издании: Пыпин А. Н. Подделки рукописей и народных песен. СПб., 1898).

    id="n_24">

    24 http://civil.max.ru

    id="n_25">

    25 Синявин И. И. Стезя правды. 2-е изд. М.: «Русская Правда», 2001. С. 10.

    id="n_26">

    26 Хиневич А. Ю. Славяно-Арийские Веды. Кн. 1. Омск: «АрКОР», 1999; Кн. 1–2., Омск: «АрКОР», 2001.

    id="n_27">

    27 Шубин-Абрамов А. Ф. «Буковник ВсеЯСветной Грамоты». М., 1996.

    id="n_28">

    28 Топоров B. H. Святость и святые в русской духовной культуре. В 2 т. Т. 1. М.: Гнозис, 1995. С. 340.

    id="n_29">

    29 Еврейская энциклопедия: в 16 т. М.: Терра-Terra, 1991. (Репринтное издание Общества для научных еврейских знаний и изд-ва Брокгауз-Ефрон.) Т. 9. С. 516.

    id="n_30">

    30 Краткая еврейская энциклопедия. Т. 2. Иерусалим: О-во по исследованию еврейских общин, 1982. С. 40.

    id="n_31">

    31 Ирасен А. Старинные чешские сказания. М.: Детгиз, 1991.

    id="n_32">

    32 Дубнов С. М. Краткая история евреев. Ростов-на-Дону, Феникс, 1997. С. 380.

    id="n_33">

    33 Очерк истории еврейского народа. Т. 1. Под ред. проф. Ш. Этингера. Библиотека-Алия. Иерусалим. 1994. С. 292.

    id="n_34">

    34 Даймонт М. Евреи, Бог и история. М., Издательский дом в Москве «Имидж», 1994. С. 309.

    id="n_35">

    35 Дубнов С. М. Краткая история евреев. Ростов-на-Дону, Феникс, 1997. С. 381.

    id="n_36">

    36 Клиер Дж. Д. Россия собирает своих евреев. Происхождение еврейского вопроса в России: 1772–1825. М. — Иерусалим, «Гешарим» — Мосты культуры, 2000. С. 16.

    id="n_37">

    37 Mauer Е. Die Frankfurter Juden. Blicke in die Vergangenheit. F-am-Main. Verlag von Waldemar Kramer, 1966. S. 8.

    id="n_38">

    38 Mauer Е. Die Frankfurter Juden. Blicke in die Vergangenheit. F-am-Main: Verlag von Waldemar Kramer, 1966. S. 48.

    id="n_39">

    39 БСЭ, вып. 3. Т. 10. М.: Советская энциклопедия. 1972. Статья «Идиш». С. 42–43.

    id="n_40">

    40 Даймонт M. Евреи, Бог и история. М.: Издательский дом в Москве «Имидж», 1994. С. 268.

    id="n_41">

    41 Wexler P. Yiddish. The Fifteenth Slavic Language (Идиш. 15-й славянский язык) // International Journal of the Sociology of Language 91, 1991.

    id="n_42">

    42 Wexler P. The Ashkenazic Jews: A Slavo-Turkic People in Search of a Jewish Identity. Columbus: Slavica, 1993.

    id="n_43">

    43 Jewish migrations from Germany to Poland: The Rhineland hypothesis revisited by Jits van Straten, Mankind quaterly Vol. XLIV № 3&4 2004.

    id="n_44">

    44 Pollack H. Jewish folkways in Germanic Lands (1648–1806). Hampshire College & Umass, 1971.

    id="n_45">

    45 Очерк истории еврейского народа. Т. 1. / Под ред. проф. Ш. Этингера. Библиотека-Алия. Иерусалим, 1994. С. 389–390.

    id="n_46">

    46 Барац Г. Собрание трудов по вопросу о еврейском элементе в памятниках древнерусской письменности. Paris, 1927.

    id="n_47">

    47 Лавров П. Кирило та Мефодiй в давнославяньскому письменству. Сб. Iсторико-фиюлогичного вiддiлу Украiнскоi академii наук. Киiв, 1928.

    id="n_48">

    48 Очерк истории еврейского народа. Т. 1/ Под ред. проф. Ш. Этингера. Библиотека-Алия. Иерусалим, 1994. С. 333.

    id="n_49">

    49 Там же. С. 341.

    id="n_50">

    50 Нудельман Р. Предисловие к русскому изданию // Даймонт М. Евреи, Бог и история. М.: Издательский дом в Москве «Имидж», 1994. С. 156.

    id="n_51">

    51 Nahama A. G. Sievernich Judishe Lebenswelten. Katalog. Berlin, 1991.

    id="n_52">

    52 A Nation of Words by Miriam. Weinstein, Steeforf press, 2001.

    id="n_53">

    53 Краткая еврейская энциклопедия. Т. 4. Иерусалим: О-во по исследованию еврейских общин, 1982. С. 280.

    id="n_54">

    54 Wех M. Yiddish Language and Culture in All of Its Moods. St. Martin's Press, 2005. C. 282.

    id="n_55">

    55 Застава богатырская и встреча Ильи Муромца с жидовином // Антология семейного чтения. Сказки. Легенды. Предания. M.: OLMA PRESS, 1991. С. 53.

    id="n_56">

    56 Там же. С. 55.

    id="n_57">

    57 Плетнева С. А. Хазары. М.: Наука, 1976. С. 41.

    id="n_58">

    58 История агван Моисея Каганкатваци, писателя X века / Пер. К. Патканьяна. СПб., 1861. С. 90.

    id="n_59">

    59 Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая Степь. М.: Изд-во Товарищество Клышников, Комаров и K°. 1992. С. 88.

    id="n_60">

    60 Там же. С. 82.

    id="n_61">

    61 Клиер Дж. Д. Россия собирает своих евреев. Происхождение еврейского вопроса в России: 1772–1825. М.; Иерусалим, «Гешарим» — Мосты культуры, 2000. С. 44.

    id="n_62">

    62 Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая Степь. М.: Изд-во Товарищество Клышников, Комаров и K°, 1992. С. 90.

    id="n_63">

    63 Коковцов П. К. Еврейско-хазарская переписка в X веке Л.:Изд-во АН СССР, 1932. С. 97.

    id="n_64">

    64 Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая Степь. М., Изд-во Товарищество Клышников, Комаров и K°, 1992. С. 88.

    id="n_65">

    65 Плетнева С. А.Хазары. М.: Наука, 1976. С 62.

    id="n_66">

    66 Там же. С. 62–63.

    id="n_67">

    67 Берлин И. Исторические судьбы еврейского народа на территории Русского государства. Пг.: Еврейская историческая библиотека, 1919. С. 84.

    id="n_68">

    68 Плетнева С. А. Хазары. М.: Наука, 1976. С. 64.

    id="n_69">

    69 Гумилев Л. Н. Там же. 1992. С. 131.

    id="n_70">

    70 Там же. С. 130.

    id="n_71">

    71 Дубнов С. М. Краткая история евреев. Ростов н/Д.: Феникс, 1997. С. 379.

    id="n_72">

    72 Гумилев Л. H. Открытие Хазарии. Л.: Наука, 1962.

    id="n_73">

    73 Очерк истории еврейского народа. Т. 1 / Под ред. проф. Ш. Этингера. Библиотека-Алия. Иерусалим, 1994. С. 341.

    id="n_74">

    74 Карамзин H. M. История Государства Российского. T. IV. М.: Наука, 1992. С. 45.

    id="n_75">

    75 Татищев B. H. История Российская: В 7 т. T. 2. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1963. С. 129.

    id="n_76">

    76 Карамзин H. M. История Государства Российского. T. IV. М.: Наука, 1992. С. 89.

    id="n_77">

    77 Рабинович М. Г. Судьбы вещей. М.: Детгиз, 1973. С. 546.

    id="n_78">

    78 Бруцкус Ю. Истоки русского еврейства // Еврейский мир. Ежегодник на 1939 год. Париж: Объединение русско-еврейской интеллигенции, 1939. С. 26.

    id="n_79">

    79 Клиер Дж. Д. Россия собирает своих евреев. Происхождение еврейского вопроса в России: 1772–1825. М.; Иерусалим, «Гешарим» — Мосты культуры, 2000. С. 49.

    id="n_80">

    80 Краткая еврейская энциклопедия. Т. 4. Иерусалим: О-во по исследованию еврейских общин, 1982. С. 254.

    id="n_81">

    81 Соловьев C. M. История России с древнейших времен. В 15 кн. Кн. III. М.: Изд-во соц. — экон. лит., 1962. С. 121.

    id="n_82">

    82 Там же. С. 121–122.

    id="n_83">

    83 Карамзин H. M. История Государства Российского. T. IV. М., Наука, 1992. С. 122.

    id="n_84">

    84 Там же. С. 123.

    id="n_85">

    85 Карташев А. В. Очерки по истории русской Церкви: В 2 т. T. I. Париж: Ymca-Press, 1959. С. 497.

    id="n_86">

    86 Гессен Ю. И. История еврейского народа в России: В 2 т. Т. 1. Л.: Типография кооперативного общества, 1925. С. 123.

    id="n_87">

    87 Солженицын А. И. Двести лет вместе (1795–1995). Ч. I. М.: Русский путь, 2001. С. 37–38.

    id="n_88">

    88 Гессен Ю. И. История еврейского народа в России: В 2 т. Т. 1. Л.: Типография кооперативного общества, 1925. С. 749.

    id="n_89">

    89 Застава богатырская и встреча Ильи Муромца с жидовином // Антология семейного чтения. Сказки. Легенды. Предания. M.: OLMA PRESS, 1991. С. 9—10.

    id="n_90">

    90 Еврейская энциклопедия в 16 т. М.: Терра-Terra, 1991. (Репринтное издание Общества для научных еврейских знаний и изд-ва Брокгауз-Ефрон). Т. 13. С. 656.

    id="n_91">

    91 Ларин Ю. Евреи и антисемитизм в СССР. М.; Л.: ГИЗ, 1929. С. 264.

    id="n_92">

    92 Гершензон М. Судьбы еврейского народа // «22». Общественно-политический и литературный журнал еврейской интеллигенции из СССР в Израиле. Тель-Авив, 1982. № 1. С. 423.

    id="n_93">

    93 Глинер Э. Стихия с человеческим лицом? // Время и мы. Международный журнал литературы и общественных проблем. Нью-Йорк, 1993. № 122. С. 72.

    id="n_94">

    94 Локшин A., Klier J. D. Imperial Russia's Jewih Quesiion, 1855–1881. Cambridge University press, 1995; Клиер Дж. Д. Еврейский вопрос в Российской империи, 1855–1881. Кембридж, 1995 // Вестник еврейского университета в Москве. 1996. № 3 (13). С. 218.

    id="n_95">

    95 Еврейская энциклопедия: 16 т. М.: Терра-Terra, 1991. Т. 3. С. 825.

    id="n_96">

    96 Там же. Т. 13. С. 51–52.

    id="n_97">

    97 Солженицын А. И. Двести лет вместе (1795–1995). Ч. I. М.: Русский путь, 2001. С. 273.

    id="n_98">

    98 Слиозберг Б. Г. Дела минувших дней. Записки русского еврея: В 3 т. Т. 3. Париж, 1934. С. 52.

    id="n_99">

    99 Гессен Ю. И. История еврейского народа в России: В 2 т. Т. 2. Л.: С. 212.

    id="n_100">

    100 Краткая еврейская энциклопедия. Иерусалим: О-во по исследованию еврейских общин, 1993. Т. 7. С. 398.

    id="n_101">

    101 Солженицын А. И. Двести лет вместе (1795–1995). Ч. I. М.: Русский путь, 2001. С. 109.

    id="n_102">

    102 Ландау Г. А. Революционные идеи в еврейской общественности // Россия и евреи. Париж: YMKA-Press, 1978. С. 107.

    id="n_103">

    103 Тыркова-Вильямс А. На путях к свободе. London: Overseas Publicatios Interchange Ltd, 1990. С. 64.

    id="n_104">

    104 Тан-Богораз В. Союз молодых. Роман из северной жизни. Хабаровск: Хабаровское книжное издательство, 1964.

    id="n_105">

    105 Маркиш Д. Два Голиафа // Лехаим. 2001. № 9. С. 29.

    id="n_106">

    106 История Татарстана. Казань: ТаРИХ, 2005. С. 34.

    id="n_107">

    107 История Татарстана. Казань: ТаРИХ, 2005. С. 63.

    id="n_108">

    108 Георги И. И. Описание всех в Российском государстве обитающих народов. Также их житейских обрядов, обыкновений, одежд, жилищ, украшений. СПб.: Изд-во Академии наук, 1777. С. 214.

    id="n_109">

    109 Коблов Я. Д. Мечты татар-магометан о национальной общеобразовательной школе. Казань, 1908. С. 113.

    id="n_110">

    110 Пушкин А. С. Замечания о бунте // Пушкин А. С. Собр. соч. в 10 томах. Т. 8. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1949. С. 258.

    id="n_111">

    111 Там же. С. 243.

    id="n_112">

    112 Эко У. Имя розы. М., 1996.

    id="n_113">

    113 Шпренгер Я., Инститорис Г. Молот ведьм. М., 2002.

    id="n_114">

    114 Черных П. Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка. М.: Русский язык, 1993. С. 233.

    id="n_115">

    115 Рассказывая сказки о цивилизованности монголов, наши евразийцы как-то забывают упомянуть — монголы никогда не мылись. С рождения. Они считали, что грязь послана небом и кто моется — смывает с себя посланное небесами счастье. У азиатских принцесс были поистине незабываемые ощущения!

    id="n_116">

    116 БСЭ. 3-е изд. Т. 5. М.: Советская энциклопедия, 1971. Статья «Владимиро-Суздальское княжество». С. 146.

    id="n_117">

    117 Пушкарев Г. С. Обзор русской истории. СПб.: Лань, 1999. С. 147.

    id="n_118">

    118 Там же. С. 149.

    id="n_119">

    119 БСЭ. 3-е изд. Т. 5. М., Советская энциклопедия, 1971. Статья «Владимиро-Суздальское княжество». С. 146.

    id="n_120">

    120 Александр Батыгович Невский родился в 1220 году. Батыга Джучиевич — в 1208-м.

    id="n_121">

    121 Так пионер 1930-х годов отрекался от отца, посмевшего утаить хлеб от слуг великого Сталина: при том, что отец пытался сохранить хлеб, необходимый для прокормления самого же пионера.

    id="n_122">

    122 Кацва Л. А., Юрганов А. Л. История России VIII–XV вв. М.: МИРОС, 1995. С. 145.

    id="n_123">

    123 Сенкевич Г. Потоп // Сенкевич Г. Собр. соч. в 6 тт. Т. 3. М., Худлит, 1968. С. 14–17.

    id="n_124">

    124 Дыбковская А., Жарын М., Жарын Я. История Польши с древнейших времен до наших дней. Варшава, 1995. С. 65.

    id="n_125">

    125 Дыбковская А., Жарын М., Жарын Я. История Польши с древнейших времен до наших дней. Варшава, 1995. С. 125.


    Часть III

    МУСУЛЬМАНСКАЯ РУСЬ

    На поле Бородина к Кутузовову обратился священник: среди мертвых солдат есть татары… Он не знает, отпевать ли их вместе с русскими… Михаил Илларионович подумал и сказал:

    — Отпевайте, батюшка. Они такие же слуги Государства Российского, как православные. Пусть войдут в Царствие Божие.

    (Исторический факт)
    >

    Глава 1

    РУСЬ ИЛИ НЕ РУСЬ?

    В нашем богатом языке, к сожалению, утратилось одно слово: «россиянин». А между тем это слово нужно и даже необходимо — оно шире, чем слово «русский». Все народы, населяющие Россию, вне зависимости от национальности, — прежде всего россияне.

    (Генерал А. П. Кутепов)
    КАЗАНСКИЕ ТАТАРЫ — УПОРНЫЕ РОССИЯНЕ

    Мусульманское общество на Руси существует давно. Это не отдельные русские, из разных соображений принимающие ислам в наши дни. Это вполне самостоятельное, самодостаточное общество, принявшее ислам намного раньше, чем Владимир затеял крестить Русь по православному обряду. Это общество находится в самом сердце современной России. Если оно выйдет или хотя бы попытается выйти из ее состава, страшно даже представить себе последствия — и политические, и экономические, и социальные. Это общество не всегда считало себя частью Руси… Но уже не первое столетие — считает.

    Внимательный читатель уже мог догадаться — я имею в виду Татарстан и Башкирию. Страны эти, по крайней мере с XVIII века, никогда не пытались отсоединиться от России. В семье не без урода, но абсолютное большинство жителей этих стран совершенно лояльны к России и заявляли об этом много раз с полной определенностью. Даже попытки насильственного обращения в православие, жестокость и грубость колонизаторов не оттолкнули татар — это самое поразительное! Впрочем, их лояльность и терпеливость тоже имеют отношение к исламу… Об этом — позже. Пока приведу факты.

    В Государственной думе начала XX века участвовало много мусульман. В Думе 1-го созыва — 24 мусульманина (из них 12 татар). В Думе 2-го созыва — 34 мусульманина (из них 15 татар). В Думе 3-го созыва — 10 мусульман (из них 7 татар). В Думе 4-го созыва — 7 депутатов (из них 4 татарина).

    Как видно, процент мусульман падает с каждым созывом Думы: царское правительство вносило все новые поправки в законы, затрудняя «проникновение» мусульман в Думу. Но число татар среди депутатов-мусульман скорее растет!

    Так вот: НИ ОДИН из татар — депутатов Государственной думы — НИ РАЗУ не выступил НИ С ОДНИМ антироссийским или антирусским лозунгом. НИ РАЗУ не прозвучало требование выхода из состава Российской империи, НИ РАЗУ русский народ не объявлялся народом колонизаторов или врагом татар. Такого рода обвинения звучали порой из уст крымских татар и кавказцев. Но не казанских татар.

    Более того. Несколько раз правые делегаты Думы бросали разного рода обвинения депутатам-татарам. И получали достойный ответ.

    Вот с трибуны Государственной думы 2-го созыва выступает секретарь мусульманской трудовой группы Калимулла Хасанов. Он выступает вообще-то совершенно не по национальному вопросу. Он показывает кусок хлеба, которым питаются его односельчане. Хлеб больше похож на глину, перемешанную с соломой, чем на продукт питания людей. Хасанов обвиняет власти в разворовывании крестьянских земель, в притеснениях трудового крестьянства. Ни звука о национальном угнетении!

    Но правые депутаты, монархисты и черносотенцы, ухитрились усмотреть в его выступлении национальный «наезд». И засвистели, заорали с мест, чтобы Хасанов убирался в Турцию. Мол, только в Турции и место врагам русского народа, всякой «татарве».

    И тогда Калимулла Хасанов произнес слова, сделавшие его имя знаменитым: «Мы родились на этой земле, здесь мы живем и будем жить вместе с русским народом!» Что называется, коротко и ясно.

    Это происшествие заставило поэта Габдуллу Тукая написать стихотворение, сделавшее его весьма известным в Татарстане: «Мы не уйдем!» Тоже очень коротко и ясно.

    К 300-летию Дома Романовых в 1913 году он написал другое стихотворение: «Надежды народа в связи с юбилеем».

    На русской земле проложили мы след.
    Мы чистое зеркало прожитых лет.
    С народом России мы песни певали,
    Есть общее в нашем быту и морали,
    Один за другим проходили года, —
    Шутили, трудились мы вместе всегда.
    Вовеки нельзя нашу дружбу разбить,
    Нанизаны мы на единую нить.
    …………………………………………………………..
    Мы верные дети единой страны,
    Ужели бесправными быть мы должны?
    СРАВНИМ?

    Представление о казанских татарах как о части России не всегда разделяли другие мусульмане.

    Крымские татары действительно придерживались скорее антирусских позиций. Сразу после завоевания Крыма в 1783 году треть крымских татар выехали в Турцию.

    В Средней Азии в 1860 году Кокандское ханство объявило газават — то есть напало на Российскую империю.

    В 1865-м, после взятия Ташкента, ханство стало вассалом Российской империи. А после подавления кокандского восстания 1873–1876 годов, 19 февраля 1876 года упразднено ханство, создана Ферганская область в составе Туркестанского генерал-губернаторства.

    О «восстании» приходится говорить потому, что уже после разгрома войска хана часть его подданных продолжала воевать под зелеными знаменами ислама, продолжала газават. Как раз в это время появилось и слово «басмачи»: от «басмак» — атаковать, нападать. Сами себя басмачи называли «армией ислама». Движение было не чисто простонародным. Часть рассеянных артиллерией, выкошенных скорострельными винтовками всадников из армии кокандского хана не захотели капитулировать.

    А последние басмачи перешли афганскую границу и напали на «гяуров» в 1947 году.

    Для многих народов Северного Кавказа ислам стал знаменем сопротивления Российской империи. В 1820-е годы Турция заслала в горы, к лезгинам и чеченам, мулл-проповедников. Позже русские офицеры очень жалели, что правительство России не опередило Турцию: послать бы десятком лет раньше к горцам православных батюшек, и тоже с проповедью единобожия! Ну, и имели бы мы сегодня православную Чечню… К сожалению, русское правительство больше полагалось на пушки и ружья, чем на идеи… А зря. Ислам горцы и принимали, чтобы противопоставить себя русским. Ислам стал знаменем сопротивления.

    В отличие от всех этих примеров, в Татарстане не было ничего подобного. В 1906 году там создали общемусульманскую политическую партию «Иттифак аль-муслимин». Но лозунги этой партии были совсем не радикальны: национальное равноправие, поддержка национального языка, придание исламу статуса государственной религии, национальная автономия.

    Это не устраивало не только лидеров басмачей, но и несравненно более лояльных лидеров Азербайджана. Их партия мусаватистов (тоже задуманная как общемусульманская) «не пошла» в Татарстане. А «Иттифак аль-муслимин» не поддерживали в Азербайджане.

    Получалось так: разные народы исповедовали ислам… Они честно пытались создать общую партию всех мусульман. Но создавали фактически партии разных мусульманских народов. Разные в такой же степени, как сами эти народы.

    В ГОДЫ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ

    К началу XX века казанские татары хотели своей автономии. Не успел пасть царизм — и реял над Татарстаном идеал «Волго-Уральского штата» — громадной автономии с населением порядка 7 миллионов человек, в том числе 3,7 миллиона татар.

    8 января 1918 года — в Казани II Всероссийский военный мусульманский съезд: мусульман — участников Первой мировой войны. Некоторая часть солдат распавшихся фронтов Первой мировой заявили, что они подчиняются только Военному мусульманскому совету — «Милли меджлису».

    С 1 марта 1918 года «Идэль-Уральская республика» должна была стать реальностью, вооруженные силы у нее уже были — до 20 тысяч штыков.

    Но и этот проект вовсе не был направлен против России. Республика провозглашалась как «федеративная часть Российской Советской Рабоче-Крестьянской Республики». Ее гражданами объявлялись вовсе не одни татары или только мусульмане, но «русские, чуваши, черемисы, евреи и др. народы».

    Решительно протестуя против Волго-Уральского штата, большевики провозгласили идею Волжско-Уральской советской республики в составе РСФСР. Похоже, их смущали два фактора:

    — что «Идэль-Уральскую республику» придумали не они и не они стоят во главе ее;

    — размеры будущей автономии.

    Что совершенно фантастично: стоило большевикам прикрикнуть, и все национальные организации мусульман, не желавшие сотрудничать с советской властью, были распущены… мирно. Без единого выстрела. Самое крупное из войсковых объединений мусульман объявило о самороспуске и вернуло обратно лидерам «Милли меджлиса» боевое зеленое знамя.

    Наверное, большую роль в этом сыграло то, что большевики обещали татарам автономию. В отличие от белых.

    А. В. Колчак принял делегацию казанских татар: деятелей национального движения Г. Баруди, С. Урманова, Г. Исхаки. Национальные лидеры вполне допускали создание татарских отрядов для войны на стороне белых. Ответ был по-военному четким и однозначным: Россия едина и неделима. Нет и речи быть не может ни о каких национальных правительствах, автономиях и парламентах.

    Результат? В апреле — мае 1918 года красные создали Первую Отдельную Приволжскую татарскую стрелковую бригаду — для начала из 1600 бойцов. Потом ее численность росла…

    Справедливости ради — в конечном счете большевики дали автономию. Правда, татарам дали попозже, чем другим… Обещали еще 23 марта 1918 года — в «Правде» вышла большая статья: «Положение о Татаро-Башкирской советской республике».

    Немцам Поволжья дали автономию в октябре 1918 года: Трудовая коммуна немцев Поволжья. Башкирская республика провозглашена в марте 1919 года. После этого башкиры отказались от участия в общей Татаро-Башкирской республике.

    Татар слишком много… Им надо дать республику, имеющую право на выход из СССР… То есть ССР. Но Татарстан не имеет выхода к общей государственной границе…

    К тому же проект Татарской республики сначала предусматривал включение в Татарию и земель марийцев и чувашей. Коммунисты пытались честно размежевать все народы, всем честно дать свою автономию.

    Власти долго сомневались и тянули, в Татарстане уже заволновались было… Но коммунисты после ряда совещаний на уровне ЦК и Политбюро ЦК РКП (б) приняли решение, благоприятное для казанских татар. 25 июня 1920 года центральная власть РСФСР передала власть в Татарии Временному революционному комитету ТАССР. Этот день отмечался как день советской государственности татарского народа несколько десятилетий.

    Одновременна, летом — осенью 1920 года, предоставили автономию чувашскому и марийскому народам.

    Итак, татары пошли за теми, кто готов дать им национально-территориальную автономию. Сам этот народ расколола Гражданская война не меньше, чем русских. Но за принимаемыми решениями явно видно и нежелание воевать. И вообще воевать, и воевать со своими, с гражданами своей страны. И нежелание воевать с русскими.

    Даже стреляя в русских и друг в друга в ходе Гражданской войны, казанские татары никогда не выбрасывали антирусских лозунгов. Ни одна политическая сила Татарстана никогда не пропагандировала выход из состава России. Расправляясь с политическими врагами, татары никогда не резали русских по национальному признаку. Отстаивая равенство ислама, казанские татары никогда не опускались до убийств православных священников или сожжения церквей.

    Тут опять отличия казанских татар от многих мусульманских народов Российской империи.

    Стоило пасть Российской империи, и началось… В начале 1917 года муфтий Крыма Челебиев возглавил правительство Национальной директории Крыма. В мае 1917 года съезд горцев Кавказа требовал создания горского государства под названием «Северокавказское эмирство». Уже в ноябре — декабре 1917 года 1-й Чрезвычайный съезд народов Туркестана потребовал автономии Туркестана на основе шариата и заявил о создании Кокандской автономии.

    Ну, и басмаческое движение…

    В Дагестане имам Гоцинский объявил себя потомком Шамиля и вместе с пророком Узун-Ходжи начал священную войну, джихад, против неверных. До 1920 года существовало это государство, воевавшее и с белыми, и с красными.

    Впрочем, в 1919-м имам Гоцинский перешел со своей армией к Деникину, а Узун-Ходжа проклял его за то, что тот не тверд в исламе. После этого мусульманский религиозный фанатик Узун-Ходжа стал воевать вместе с явными безбожниками — с красными, против религиозных белых.

    Возникла и Горская республика в Чечне и Дагестане, во главе с Кодовым, а город Петровск переименовали в Шамилькала.

    «Зеленые» партизаны Крыма воевали с советской властью до 1926 года.

    В 1897 году крымских татар было 230 тысяч человек; в 1926 году — 179094 человека. Напомню, как сугубо «отрицательно» выглядят крымские татары в сочинениях Аркадия Гайдара. Видимо, у этого убежденного сторонника официальной линии были причины так относиться к этому небольшому народу.

    В 1897 году на земле жило 1,5 миллиона башкир, а в 1926-м — всего 1 миллион. В 1970 году башкир в СССР стало 1181000. Потому что после войны с советской властью в 1920 году число башкир уменьшилось на треть и не восстановилось до 1970 года.

    Даже в лояльном Азербайджане полковник Ильющенков в 1918 году вынужден был организовать Ленкоранскую республику. Вооруженные силы этого «государства» состояли из 1000 винтовок и 2 артиллерийских орудий. Держалась она почти год.

    А в Татарстане русских не резали. Никогда. Совершенно.

    А СЕЙЧАС?

    И при советской власти, и сегодня Татарстан — одна из самых спокойных исторических областей России. В Татарстане никогда не было активной антирусской пропаганды. Было недовольство снижением роли татарского языка. Но без манифестаций и без антирусской пропаганды. Тем более — без агрессии и без угроз. Уникальная «перестройка»: даже битых морд практически нет, не говоря о покойниках!

    К тому же ни в одной другой мусульманской стране не было столько межнациональных браков, как в Татарстане. Среди татар обоего пола моложе 40 лет до 30 % женаты или замужем за русскими. Фактически возникает новый славяно-тюркский народ.

    Даже в годы «перестройки», когда по Казани бегали мальчики с головными повязками зеленого цвета и с надписями «аятлык» (независимость), не было ни нападений на русских, ни антирусских манифестаций. Даже демонстративного «непонимания» русского языка не было.

    Русские порой болезненно воспринимали слова о том, что Русь завоевала Татарстан и что Татарстан долгое время был ее колонией… Но это, уж простите, их проблемы.

    Я рассказываю это для того, чтобы показать — мусульманская Русь существует. Татарстан — мусульманская страна. Но Татарстан — историческая часть России, и это тоже никуда не денешь. Мусульманская часть России, населенная мусульманским, но совершенно лояльным к остальной России, дружественным по отношению русским, народом.

    КТО ТАКИЕ ТАТАРЫ?

    В сущности, очень путает само слово — татары. Потому что населяют Татарстан вовсе никакие не татары. Когда-то Чингисхан велел называть татарами всю тюркоязычную часть своего войска. Так сказать, «в честь» им же истребленного племени татар.

    В Великой Степи все завоеванные всегда называли себя по имени завоевателей. Так и завоеванные тюрками-огузами подданные Византии стали называть самих себя тюрками — турками.

    После завоеваний Чингисхана появилось множество народов, называвших себя татарами. В царской России татарами называли вообще всех мусульман, особенно говорящих на тюркских языках. Прочитайте у Льва Толстого — он и чеченцев называет «татарами». Русские старики уже в 1970-е годы по привычке называли татарами азербайджанцев…

    Такое употребление слова «татарин» прямо восходило ко временам Чингисхана. Оно было удобно — позволяло воевать со всеми «татарами», как с наследниками гнуснопамятной Золотой Орды. И войско Ивана Грозного, в XVI веке вступавшее в Казань, и русские войска, шедшие через Сибирь в XVII веке, и армия Российской империи, в XVIII веке покончившая с независимостью Крыма, и русская армия XIX века, преследующая чечен в горах к востоку и югу от Хасавюрта, в представлении русского общества делали одно и то же дело. Все они как бы продолжали начатое на Куликовом поле.

    У этих народов мало общего. Крымские татары, сибирские татары и казанские (поволжские) татары имеют разных предков, разную историю и сильно отличаются по своему характеру и поведению.

    На волне «перестройки» появились сторонники переименования казанских татар в булгары. Даже переименовали г. Куйбышев в Болгар (вернули ему историческое название, кстати).

    Русские могут думать об этом очень по-разному… Но вообще-то для них было бы очень выигрышно считать Волжскую Булгарию частью Руси.

    >

    Глава 2

    БУЛГАРЫ — КОРЕННОЙ НАРОД ПОВОЛЖЬЯ

    Смешавшись с бриттами, саксы и англы сделались частью единого английского народа.

    (Карен Хьюит)
    «ЗАВОЕВАНИЕ РОДИНЫ»

    Хазары считали себя наследниками Тюркского каганата, распавшегося в 630 году. Но они были не единственными наследниками. Тюркоязычное племя болгар считало, что их предки пришли в Причерноморье вместе с гуннами. После 630 года они захватили почти все Причерноморье. Разрушенную гуннами Фанагорию на Таманском полуострове болгары отстроили и сделали столицей своего государства.

    Великая Болгария недолговечна. Это одно из государств, мгновенно вспыхивавших и так же мгновенно закатывавшихся на просторах Великой Степи. По легенде, хан Кубрат брал клятву со своих пяти сыновей — быть вместе, не ссориться. Конечно же, сыновья не сдержали своих клятв. Уже в 650-е годы Великая Болгария развалилась. Да еще ударили хазары, покорили болгар, включили в свое государство.

    Один из сыновей хана Кубрата, Аспарух, увел свою орду на берега Дуная. Здесь, покорив славянские племена, в 681 году Аспарух создал новое государство: Дунайскую Болгарию. Византийский император Константин IV Погонат пытался воевать с болгарами, проиграл войну и обязался платить им дань. Новый византийский император присвоил сыну Аспаруха титул кесаря. После очередной войны с болгарами в 716 году установили границу.

    Созданное Аспарухом государство существует до сих пор: так и называется Болгария. Южная граница Болгарии проходит почти по линии 716 года. Славянское государство, конечно: славяне ассимилировали тюркоязычных болгар довольно быстро, веку к X.

    Остальные болгары покорились хазарам. Шли хазарско-арабские войны: халифат пытался навязать степнякам свою религию, ислам. Уходя из зоны боевых действий, болгары переселяются на север, в лесостепь. Переселение идет и по Днепру, до современной Полтавщины. И по Волге, проникая до слияния Волги и Камы.

    Обычно насчитывают четыре волны переселений болгар:

    — после разгрома Великой Болгарии хазарами в 660-е годы;

    — после поражения хазар от арабов в 737 году;

    — после принятия иудаизма в Хазарии как государственной религии. Это вызывало протесты и язычников, и мусульман;

    — после появления в степях печенегов (конец IX — начало X в.). Печенеги воевали с хазарами, отнимали кочевья у их подданных. Мощь Хазарского каганата подкашивали войны со славянами.

    В результате всех переселений болгары оказывались в северной, холодной для них лесостепи. А то и в зоне смешанных лесов. Кочевое скотоводство тут невозможно. Переселенцы переходили к оседлому образу жизни. Скотоводство по-прежнему играло в хозяйстве большую роль, но земледелие становилось все важнее.

    Новые поколения считали эту землю уже своей родиной… И правильно делали! Шел процесс, который во Франции еще в XVI веке стали называть «завоевание родины». Ведь племя франков тоже завоевало Северную Францию, Иль-де-Франс — «Остров французов». Места, где из смешения франков с местными галлами и римлянами родился французский народ.

    РОЖДЕНИЕ ВЕЛИКОГО БУЛГАРА

    Лесное и лесостепное Поволжье испокон века заселяли различные финно-угорские племена. Жившие в лесостепной зоне были земледельцами. Поселившись в степи, мадьяры перешли на кочевое скотоводство. Подхваченные очередной волной переселений, они в середине IX века были вынуждены уйти на запад. В 895–896 годах хан угров-венгров Арпад перевалил Карпаты и завоевал земли славян.

    С Аспарухом-то шло не так много тюркоязычных болгар. В случае с мадьярами переселялся целый народ. Мадьяры основали Венгерское королевство и дали ему свой язык. Венгры постепенно ассимилировали славян. Но до сих пор большая область на севере Венгрии называется Пушта — от славянского «пустынь». А название озера Балатон прямо происходит от славянского «болота».

    В 1896 году в Будапеште торжественно открыли площадь Героев и огромный монумент «Тысячелетие Венгрии» — в честь Арпада и венгров, «завоевавших родину».

    Очень часто у русских историков получается так, что Заволжье — край холодный и суровый, а финно-угорские племена были отсталыми и дикими. Такая позиция лучше оправдывала колонизаторскую политику.

    Татарстан — богатый край с тучными почвами, где растут дубы в три обхвата. Этот край ничуть не менее пригоден для земледелия, чем Подмосковье или Псковщина. В VI–VII веках в нем появились носители новой археологической культуры — назвали ее именьковской по названию села Именьково, где сделаны первые находки. Они обрабатывали землю с помощью плуга, и притом пахали на лошади. Они имели высокоразвитое ремесло и торговали с народами Средней Азии и Казахстана.

    Именьковцы так резко отличаются от местного населения, что в них очевидны пришельцы. Только вот ученые никак не решат, кто же они — тюрки или славяне? Выводов сделаю два:

    1) земля в Поволжье такая, что у ученых нет сомнений — славяне могли ее заселить;

    2) тюрки и славяне могут быть неотличимы по археологическим данным.

    Но нет никакой необходимости в пришельцах, чтобы объяснить начало сложных форм хозяйства через «работу» пришельцев. Тем более не следует объяснять, что славяне принесли в Поволжье земледелие… Потому что земледелие и скотоводство начались в Поволжье в те же сроки, что и на Днепре.

    К земледелию переходили уже носители археологической волосовской культуры медно-каменного века, в III — начале II тысячелетия до Р.Х.

    Носители приказанской археологической культуры бронзового века, XVI–VIII веков до Р.Х., уже определенно были земледельцами.

    Тем более известны земледельческие культуры железного века с названиями, всегда вызывавшими улыбку у студентов первого курса: ананьинская и пьяноборская. А что поделать? Ананьинская культура (VIII–III вв. до Р.Х.) получила название от находок у села Ананьино. Потомки ананьинцев впервые найдены у села Пьяный Бор.

    Кроме того, по Волге и Каме шли водные торговые пути. И путь «из варяг в арабы» — через Москву-реку по Оке и Волге до Каспия. И путь на Урал вверх по Каме. Слияние Камы и Волги не менее важное место для торговли, чем древний Киев или Смоленск.

    Именно в этой точке пространства все время сталкивались, общались, торговали, смешивались разные народы с разными культурами и языками. Тюрки-болгары переселялись далеко не в пустую землю. Смешиваясь с местным финно-угорским, а может быть, и славянским населением, они заложили основу новой народности. Самые развитые и культурные люди в этих местах, они дали название новому этносу: болгары. И язык.

    БУЛГАРСКИЙ ЭМИРАТ

    Изучая историю Булгарского эмирата, трудно отделаться от мысли — а ведь во многом тюрки обогнали славян! Судите сами: у славян племенное деление сказывалось до XIV века. У булгар оно исчезло ко второй половине X века. Названия племен — суваров, барсилов, баранджиров, эсегелов — навсегда исчезают из летописей. Особенности погребального обряда тоже перестают фиксироваться.

    Разумеется, в Булгаре жили не одни булгары. Финно-угорские народы отличались от них. Но ведь и на Руси жили финно-угры. Но на Руси и славянские племена никак не могли слиться в единую народность! А в Поволжье тюрки смогли это сделать.

    Русь превратилась в централизованное государство после завоевания варягов. К этому факту многие русские до сих пор относятся нервно, даже психованно. Ну и пусть себе дальше «относятся». Потому что династия Рюриковичей и правда варяжская, и даже Ярослава Мудрого называл так первым H. М. Карамзин — творил подходящую легенду. Современники звали этого князя иначе — Ярицлейфом Скупым…

    А вот Булгар не нуждался ни в каких варягах! «Завоевывая родину», булгары стали сами себе совсем неплохими варягами.

    На Руси языческие имена были даже у внуков крестителя страны. В Булгаре языческое имя носил только первый эмир Алмуш. До того как принять ислам и носил. Ни часом позже.

    На Руси князья очень поздно стали чеканить монету. До XIV века в качестве платежного средства ходили шкурки куниц и белок. А само слово «рубль» прямо происходит от слова «рубить». Отрубленный кусок медной или серебряной проволоки.

    В русском языке есть названия монет, прямо восходящие к тюркскому названию «алтын» — золотой. Еще в середине XX века вполне можно было назвать 15 копеек старинным словом «пятиалтынный». И все понимали, что это такое. Теперь слово выветрилось, а жаль…

    В татарском языке нет названий денежных единиц, кроме рубля. Потому что монетная система Великого Булгара была совершенна, и каждый эмир чеканил монету со своим именем. Свои монеты чеканили даже князья местных государств, подчиненных Булгарии, — скажем, до 970 года чеканил свою монету Сувар.

    На Руси неизвестны местные княжества, чеканившие свои монеты.

    Уровень земледелия? В «Повести временных лет» под 1024 годом записано, что во время отчаянного голода в Суздальской земле «булгары и привезоша жито и тако ожиша». Такого же рода записи есть под 1229 годом.

    Но нет ни единого упоминания о том, что из русских земель привозят жито в Булгар. Потому что в Булгаре раньше перешли от подсечно-огневого земледелия к пашенному. И часто пахали на лошади. И применяли много железных орудий. При раскопках сошники, серпы, лемехи для плуга, жернова — самый массовый материал. И создали систему навозного удобрения уже к XII столетию.

    В общем, по времени и масштабу освоения пашенного навозного земледелия тюрки Великого Булгара славян откровенно обогнали.

    Наверное, им было проще, тюркам: славяне в Волго-Окское междуречье пришли из районов более теплых, над ними еще долго довлели стереотипы, кормившие предков. Тюрки же начинали с нуля… И у них неплохо получилось.

    Скотоводство? По данным раскопок, местные породы коров и лошадей заметно крупнее разводимых и финно-уграми, и славянами.

    Города? В 1235 году в Волжскую Булгарию прибыл монах из Венгрии. Этот монах со славянской внешностью и с римским именем Юлиан хотел найти родину своих венгерских предков… Вот его запись: «Булгария — великое и могучее государство с богатыми городами». Этих городов известно больше 170. Многие из них — Биляр, Сувар, Джукетау, Болгар — стали известны далеко за пределами страны.

    Биляр в древнерусских летописях называют Великим городом. И не зря. Его площадь превышает 700 гектаров. Тогда как площадь Киева и Чернигова в XIII веке не превышала и 100 гектаров. А площадь Парижа, Лондона, Кёльна, Милана — от 200 до 400 гектаров.

    Архитектура? Соборная мечеть Биляра имеет площадь внутреннего пространства в 2300 кв. метров. Она построена из белого камня в X веке, за сто лет до Софии Киевской.

    Но площадь Софии Киевской не больше, а Софии Новгородской — даже меньше Соборной мечети Биляра.

    Ремесла? В Новгороде XI века известно 24 ремесленные специализации. В Биляре — 27.

    Металлургический район Биляра занимал площадь более гектара — невероятно много по тем временам. Русь ввозила металл. Булгар вывозил. В Среднюю Азию, Казахстан, Азербайджан, на Русь и в Причерноморье шла продукция бронзолитейщиков и медников Булгара.

    Технике филиграни и зерни на Руси учились, похоже, не в Византии — в Булгаре.

    Из одного грамма золота через отверстие в стальной пластине протягивали нить длиной в два километра.

    Стеклодувы Биляра производили не только посуду, в том числе на редкость изящные флакончики, но и оконное стекло — круглые диски диаметром 20–30 сантиметров.

    На Руси еще в XVII веке в окна вставляли почти исключительно слюду.

    Продукция гончаров Булгара расходилась по всей Восточной Европе.

    Во многих странах, вплоть до Польши на западе и Самарканда на востоке, ценили особый сорт тонко обработанной кожи. Он назывался «булгари». Секрет этого производства погиб под кривыми саблями монголов.

    Торговля? В некоторых арабских книгах всерьез утверждается, что Булгария заселена одними купцами. Мало того что вывозилось многое, произведенное ремесленниками. Находясь на стыке торговых путей, Булгария превратилась в крупнейший центр международной торговли. Через нее везли янтарь из Прибалтики, русское и византийское стекло, посуду из арабских стран, металл, рабов, кожу, ювелирные изделия, оружие. В Булгаре находят китайские, скандинавские, иранские, индусские изделия. Известны находки среднеазиатских, китайских, чешских монет.

    Со всех ввозимых товаров взималась пошлина — одна десятая стоимости груза. Государство сказочно обогащалось.

    Грамотность? Интеллектуальный уровень? Ислам проник в Булгар из Средней Азии… Из стран высоко развитых медицины, философии, астрономии, поэзии.

    Еще в начале X века при многих мечетях были начальные школы. К этому времени арабская письменность вытесняет более древнюю руническую.

    Многие интеллектуальные достижения булгар стали достоянием всего мусульманского Востока. Книга врача Тайджеддина аль-Булгари «Лучшие лекарства от отравления» была популярна без преувеличения века. Врач Ходжи Булгари умер в Газни, на территории современного Афганистана. Его могила посещается до сих пор.

    Богословские сочинения Бурханеддина аль-Булгари, Хаджи Ахмета аль-Булгари, Ибн Идриса аль-Булгари широко ходили по тогдашнему Востоку.

    Так же известна была книга «История Булгара» Йакуба ибн-Нугмана. К сожалению, сам труд не сохранился, мы знаем о нем из сочинений испанского мусульманина Абу-Хамида ал-Гарнати. По странам тюркских языков широко ходила и поэтическая книга Кула Гали «Йусуф и Зулейха»: авторское переложение библейского предания об Иосифе, проданном братьями в рабство и ставшем правителем Египта.

    Позволю себе ехидно спросить: а что, многие русские X–XIII веков стали так же знамениты в Византии, как эти булгары на Востоке? Назовите мне, пожалуйста, имена врачей и богословов, прославившихся в стране, давшей Руси христианство.

    А коли не можете, позволю себе и вывод. Может быть, очень неполиткорректный и к тому же не патриотический. Но ведь получается — уровень интеллектуального развития в Булгаре X–XIII веков будет повыше, чем на Руси. Достижений заметно больше. И появляется уже авторская литература, авторские сочинения по истории, а не официальные летописи… Авторские произведения в домонгольской Руси, увы, неизвестны. Даже хулиганские сочинения древнего Новгорода о Ваське Буслаеве, Садко и Хотине Блудовиче — это скорее записи фольклора. Вроде современных записей матерных пародий на «Конька-Горбунка» или «Евгения Онегина».

    Опять тюрки славян обогнали!

    И уж конечно, есть основания писать у современных татарских историков: «По уровню экономического, общественно-политического и культурного развития она ничем не уступала не только своему соседу — Киевской Руси и древнерусским княжествам — но и западноевропейским государствам. Булгары являлись создателями одной из ярких средневековых цивилизаций Европы».[106]

    Одно маленькое несогласие с татарскими коллегами: может быть, пора перестать равняться на Западную Европу? Похоже, на востоке Европы происходили события ничуть не менее значимые. Пусть они равняются на нас!

    БУЛГАРЫ И ТАТАРЫ

    Почему же булгары называются татарами, а Булгария — Татарстаном?!

    Ах, уж эти русские… Вечно они выдумывают, что именно им приходится хуже всех! Со времен Карамзина и Пушкина гуляет по Руси легенда, что Русь своей грудью закрыла Европу от монгольского нашествия. В духе: «Издыхавшая Русь прикрыла начинавшееся просвещение».

    В петербургский период нашей истории эту эпоху — XIV–XV века — однозначно трактовали как «проклятое» время, когда естественное развитие Руси — самой большой и самой богатой страны Европы — было прервано татарами. Когда Русь оторвали от Европы, и она, по выражению графа А. К. Толстого, «наглоталась татарщины всласть». Но это не совсем так…

    Русь находится на периферии империи монголов. В некоторых областях Руси монголов вообще не было. Совсем. В Северо-Западной и Западной Руси: во Пскове, Новгороде, Полоцкой и Минской землях, в Гродно и в Полесье никто не видел ни единого монгола.

    Юго-Западная Русь монголов била. Даниил Галицкий не раз побеждал их, а вот монголы даже не пытались взять его крепости Холм и Кременец.

    А вот другие цивилизации оказались слишком уж близко от монгольских земель. Цивилизации чжурчженей в Маньчжурии и в Приморье, цивилизация тангутов в Центральной Азии, цивилизация кыргызов на Енисее были монголами уничтожены. Под корень. Почти такая же судьба уготована оказалась и Булгарии.

    Осенью 1223 года монголы первый раз вторглись в Болгарию. Под Самарскими Луками булгары засели в укреплениях. Их центр начал отступать, заманивая противника. Немногочисленный (порядка 4 тысяч человек) отряд монголов оказался между укреплений… Осталось их меньше ста человек. Этих уцелевших отправили домой объяснить Батыге Джучиевичу, что завоевывать Булгар не обязательно. К сожалению, Батыга не поверил…

    В 1229 году монголы бьются со сторожевыми отрядами булгар на Яике. Они вырубили булгар, но в саму Булгарию пойти на этот раз не решились.

    В 1232 году монголы вторглись в страну и дошли до Биляра. Посмотрели… и повернули обратно. Крепостные стены оказались слишком уж высокими.

    Только в 1236 году сил монголам хватило. Примерно стотысячной орде монголов противостояло 10–20 тысяч булгарских воинов. Булгария посылала за помощью на Русь. Ответа не было. Страшный удар обрушился на Булгарию и погубил ее.

    «Той же (1236 года. — А.Б.) осени приидоша из восточной стороны безбожные татары, и взяша славный Великыий город Болгарскыи и избиша оружием от старца уного и до сущаго младенца, и взяша товару множество, а город их пожгоша и всю землю их полониша» — рассказывает русская летопись.

    Впрочем, сопротивление продолжалось более 40 лет. Лишь постепенно Булгария стала частью улуса Джучи. Это созданное в 1240—1260-х годах государство названо по имени сына Чингисхана, Джучи. Это его удел. Сам Джучи умер в 1227 году. Ханом улуса Джучи сделался сын Джучи и внук Чингисхана, Бату-хан.

    Батыга Джучиевич (1242–1256) был вассалом верховного кагана в Каракоруме. В 1240-е годы он построил столицу, город Сарай-Бату на Нижней Волге.

    Постепенно влияние Каракорума ослабевало в Сарай-Бату.

    Хан Хубилай в 1260-е годы переносит столицу Каганата из Каракорума в Ханбалык (Пекин). Берке не идет на конфликт, но уже не чеканит монету с его именем… Но и свое имя на монеты не ставит.

    Менгу-Тимур в 1266 году стал чеканить монеты со своим именем. Улус Джучи стал независимым государством. На Руси его называли Золотая Орда.

    Булгары оказались подданными улуса Джучи. Постепенно они начали называть себя не булгарами, а татарами. «Однако современные татары, особенно поволжские, обязаны своим происхождением не монголам, а булгарам и кыпчакам. К монгольским завоевателям они не имеют никакого отношения».[107]

    Еще раз зайду чуть-чуть дальше очень уж осторожных татарских коллег… Мало того, что так называемые татары вовсе никакие не татары, а булгары… Они еще и жертвы татар.

    Как одна из самых страшных вероятностей для Руси видится мне перспектива строительства столицы монголов близ Руси или перенос ее на Русь. Установление самых страшных и самых долгих форм монгольского ига…

    А для Булгара этот возможный ужас сделался реальностью! Частью состоявшейся истории.

    ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ!

    На протяжении веков в России ставили знак равенства между народами, которые называли себя татарами, и монголами-завоевателями времен Чингисхана и Батыя. Так называли даже тюркоязычных мусульман-азербайджанцев и не тюркоязычных чеченцев. Зачем? А чтобы присоединить к «исконным врагам России». И, присоединяя их земли к Российской империи, тем самым продолжать разгром ненавистного врага.

    Взяли Казань… Взяли Крым… Захватили Сибирское ханство… Примучили Северный Кавказ… Тем самым как бы продолжили дело предков, начатое на Куликовом поле.

    Как колонизаторы, русские тем самым выигрывали. Доказывали самим себе и всем окружающим, что они «исторически правы». Так доказывали, что даже некоторые татары в это поверили.

    Но вместе с тем мы очень много проиграли оттого, что не признавали булгар россиянами и своими собратьями по историческому несчастью.

    Во-первых, потому, что булгары — вовсе не «злые татарове» исторических песен времен нашествия Батыги Джучиевича и ордынского ига. Утверждая это, мы просто вынуждены врать. В том числе и отрицая уровень развития Булгара. Если Булгария кормила Русь, если по уровню развития литературы, ремесла и торговли Булгария превосходила Русь (пусть не во все исторические периоды), если город Булгар был больше Киева и Новгорода, то какова цена нашей «цивилизаторской» миссии? Очевидно, что она несостоятельна.

    И вот парадокс: не первый век мы ведем раскопки в Татарстане, изучаем арабские и персидские хроники, рисуем исторические карты и сводим воедино написанное на разных языках.

    И тут же, другой рукой, доказываем: дикая была страна эта Татария. Ни городов путных, ни письменности, ни цивилизованной жизни. Все-то мы туда и принесли, включая земледелие, членораздельную речь и огонь.

    Вроде бы понимаем — в стране древнейшей земледельческой культуры нет и не может быть никаких кочевников. Отродясь не набегали на Русь предки этих вот спокойных смуглых людей из Казани. Никакого не имеют отношения к пожару над Рязанью, вырезанному до младенца в люльке Козельску, отрезанным вместе с серьгами женским ушам в седельных сумках «потрясателей вселенной».

    Но как-то так получается — вроде поволжские татары каким-то таинственным образом имеют отношение ко всему этому мраку.

    Получается раздвоение сознания, а по-научному — шизофрения. И насколько «помогает» такая позиция строить отношения с булгарами — догадайтесь, пожалуйста, сами. Вернейший способ развалить общее государство.

    Во-вторых (и это главное!), мы упускаем возможность присвоить себе достижения булгар. Если булгары — это жертвы монгольского нашествия и наши собратья по несчастью, то мы уже не предъявляем им претензий, а дружим с ними и сочувствуем им.

    А если булгары (казанские татары) — россияне, то ведь мы еще имеем отношение к их достижениям. Даже если лично в нас нет ни капли татарской крови, то мы ведь знаем: и мы, и татары — жители одной страны. С одной исторической судьбой.

    Уже можно пыжиться: наш Булгар. Наши врачи, чьим могилам поклоняются в Афганистане. Наша кожа «булгари», наша зернь, наша торговля от Франции до Китая.

    Во всех отношениях присоединяться к булгарам выгоднее, чем обвинять в несуществующих грехах.

    >

    Глава 3

    ЗЕЛЕНОЕ ЗНАМЯ НАД РУСЬЮ

    — Аллах Акбар!

    — Воистину Акбар.

    (Вероятное будущее Руси)
    КАК БУЛГАРЫ ПРИНИМАЛИ ИСЛАМ

    Первый эмир (эльтебер) Великого Булгара Алмуш стал называться мусульманским именем Джафар ибн-Абдулла. В 920 году он послал посла Абдаллаха в Багдад, к калифу Муктадиру. Имя посла свидетельствует — мусульманин. Мусульмане в Булгаре были еще с VIII века, со временного принятия ислама хазарами…

    В 922 году состоялось ответное посольство калифа в Булгар. И официальное принятие ислама Булгаром как государственной религии.

    Мы не знаем, как решался вопрос с обрезанием… Возможно, часть взрослых или даже почти все взрослые в первом поколении мусульман оставались необрезанными. Но скорее всего, уже первые два-три поколения соблюдали обычаи ислама.

    По крайней мере, у булгар не было такого религиозного «плюрализма», как у хазар. Уже в X веке все погребения ориентированы строго на юго-запад, в сторону Мекки и Медины. Никаких вещей и сопроводительной пищи в погребениях. Во всех населенных пунктах — мечети. Кочевники и раньше не разводили свиней, но местные-то оседлые жители очень даже их разводили. А с X века свиньи исчезают во всех уголках Булгара-Татарстана.

    По-видимому, ислам проник в сознание булгар намного глубже, чем иудаизм — в сознание хазар. Он сильно изменил нравы и поведение народа.

    Есть много признаков, что к своей принадлежности к миру ислама булгары относились крайне серьезно. Персидский историк XII века Абуль-Хасан Бейраки говорит о посылке денег в Хорасан на строительство мечетей. Кроме того, булгары послали для государя Хорасана «удивительные дары… каких никто не видел, просто чудеса мира». Такая вот провинциальная серьезность — помочь единоверцам, хотя те даже и богаче пославших дары…

    КАК МОНГОЛЫ ПРИНИМАЛИ ИСЛАМ

    Улус Джучи тоже нуждался в религиозном единстве. Дать его не могли ни прыжки и завывания шаманов, ни туманные ссылки на Великое Синее Небо.

    Хан Берке Батыгович принимал ислам лично.

    При хане Узбеке (1312–1342) ислам стал государственной религией улуса Джучи. При этом множество родов и племен оставались язычниками еще очень долго. Скажем, в Хакасии мусульман были буквально единицы. Русские в XVII веке застали хакасов шаманистами.

    Ислам не особенно сплачивал народы улуса Джучи. Казанские татары все равно очень отличались от крымских татар, те и другие — от киргиз-кайсаков, от киргизов, от сартов, от уйгуров. Мусульмане из большинства тюрок получились довольно нерадивые. В Казахстане еще в XIX веке приносили в жертву местным божкам скот. Ходили мрачные слухи, что бывали и жертвоприношения людей… Еще нерадивее казахов мусульмане Северного Кавказа — эти порой выступают, как почти неприкрытые язычники.

    Наверное, дело во времени и в способе принятия ислама.

    Азербайджан мусульмане завоевали в 639 году, междуречье Сырдарьи и Амударьи (Мавераннахр) и Бактрию — в 673–674 годах и до конца в 706–716 годах.

    Миссионеры ислама исламизировали Булгарию в IX–X веках, Башкирию в X–XII, Кабардино-Балкарию и Черкесию начали и не закончили исламизировать в XIV веке, Чечено-Ингушетию исламизировали еще менее последовательно — в XVI–XVII веках, а завершили в XIX веке.

    Те, кто принимал ислам поздно и в основном как идеологию для противостояния Российской империи, и стали мусульманами непоследовательными, нерадивыми.

    Те, кого исламизировали рано и без всякой идеологии, приняли ислам как мировую религию. Как способ исповедовать Единого Бога, Аллаха.

    Татары — глубоко исламский народ. Языческая мифология, вера в духов мест и сил природы у них очень слаба. Татары — в большей степени мусульмане, чем русские — христиане. Гоголь без труда написал целую книгу про утопленниц, привидения, встающих мертвецов и чертей. Этот пласт народного фольклора на Руси никогда не исчезал. Похожую книгу мог бы написать дагестанец или казах — у них не меньше пережитков язычества. Но нет и не может быть своего Гоголя у казанских татар.

    ВЕРОЯТНОСТЬ СЛАВЯН-МУСУЛЬМАН

    Русь лежит далеко от центров распространения ислама. Но ведь славяне много раз проникали на Волгу и на Северный Кавказ. Хорошо документировано нашествие славян на земли Византии — взятие ими крупного города Топера в VI веке, появление славянского флота у берегов Италии в 622 году…

    К востоку от имперских земель меньше старались летописцы. Но кое-что известно и из археологии, и от арабских хронистов. Например, Ибн-Фадлан в начале IX века встретил на Кубани славянскую орду в 20 тысяч человек.

    Такое славянское племя вполне могло исламизироваться, а потом вернуться на Русь… Захватить власть над Русью? Могло быть и так. Причем за не очень большой группой славян-мусульман сразу встал бы весь халифат. Как мусульмане посылали армии против хазар, как они завоевывали Испанию и Галлию, так охотно послали бы свою армию и на Русь. В конце концов, Южная Галлия, Нарбонн и Пуатье ничуть не ближе к центрам ислама, чем Киев и Чернигов.

    Представляю, картинка: 800 год. Вверх по Днепру тянутся ладьи: племя Мухаммеда Славянского возвращается на историческую родину. Высаживается под Киевом. Поют муэдзины, к восторгу местных жителей, пока поголовно язычников. Интересно ведь: чалмы, яркие одежды, веселый шум, непонятные, но увлекательные слова молитв на арабском и персидском.

    Восторг несколько притихает, когда пришельцы начинают строить посреди Киева мечеть… Восторга еще меньше, когда дружина Мухаммеда, во главе с верными беками и визирями, принимается рубить идолов на погосте…

    — Эй! Вы что это делаете?!

    — Неправильных богов искореняем. Пошли с нами!

    — Я сын Даждьбога! Вот я вас!

    — Сукин ты сын, если так. Лучше сразу принимай истинную веру, а то мы тебя сразу саблями. А ну повторяй: нет бога, кроме Аллаха… Повторяй, сказано!

    — Так ить… Так ить у вас же того… Обрезание…

    — Взрослым обрезание не делаем. Нас булгары научили, да продлит их годы всемилостивейший Аллах… Это когда дети родятся — им сразу обрежем все, что надо. С нами вон сколько резников приехало… А изображать идолов нельзя, потому что создавать живых существ — это дело только Аллаха Предвечного. И главное — всегда помнить, что Бог на небе един и велик, а всех остальных богов на свете не существует, их придумали предки потому, что были еще дикие и еще не познали Аллаха.

    Не утверждаю, что все прошло бы исключительно мирно. Могла вспыхнуть жестокая междоусобица. Одни племена могли принять Аллаха, а другие как раз гневно отринуть. Тоже перспектива межплеменной усобицы. Но пустить корни на Руси ислам вполне мог. Ничуть мы не хуже Булгара.

    Допустим, язычники огорчились так сильно, что прибили Мухаммеда Славянского и прогнали прочь пришедших с ним мулл… А на другую весну выгребают против течения Днепра, стараются побыстрее попасть в Киев сын Мухаммеда, Хоттаб ибн-Мухаммед, и ведет он не только остатки своей орды. С ним плывут пятьдесят тысяч арабских воинов — свирепые мусульманские фанатики. Их офицеры прошли походы в Северной Африке и в Испании, в Афганистане и в Средней Азии. Они готовы умереть до последнего человека, но принести свет истинной веры язычникам.

    Русские всегда всех били? Они были невероятные патриоты, и невозможно представить себе, чтобы их покорил внешний враг? Ага! То-то они не так давно платили дань хазарам… Иудаистам. А тут — перспектива еще внутреннего союзника, исламизированных славян.

    В общем, и в таком варианте шанс у мусульман очень даже был.

    ВЕРОЯТНОСТЬ ВЫБОРА ИСЛАМА

    Но даже и без завоевания русские мусульмане могли бы склонить чашу весов в пользу ислама в час выбора веры… Стоит под Киевом орда Мухаммеда Славянского. Славные воины, не раз участвовали в походах на Византию, князья с ними очень даже считаются.

    Выбирают русские будущую государственную веру — и громко звучит голос не муллы из далекого Булгара, с которым не раз воевали, а голос приближенного князей, могучего вождя Мухаммеда, с которым и Владимиру Красное Солнышко ссориться не резон…

    Ах да!!! Если орда Мухаммеда пришла на Русь в 800 году, к 889 он давно бы уже покоился на мусульманском кладбище подле Старой Киевской мечети. Итак, лоббирует ислам перед Владимиром не он, а его внук, сам уже не очень молодой Сулейман ибн-Хоттаб. Вещий мудрый Хоттабыч русских былин.

    В плане геополитики… Можно присоединиться к могучей Византийской империи… А можно — к не менее могучему халифату. К халифату даже лучше — он далеко. Не сможет халифат сделаться чем-то вроде сюзерена Руси… Приняв ислам, нет нужды брать Корсунь, жениться на византийской принцессе. Не надо создавать условия, чтобы давший веру не мог сесть на шею новым единоверцам…

    Еще один фактор: мусульманское лобби в самом государственном совете… Голоса тех дружинников и князей, что уже приняли новую веру и хотят видеть ее государственной.

    Христианское лобби звучало громко на Руси 989 года.

    Но что, если бы мусульманское лобби прозвучало еще громче? Да еще вместе с голосом не Булгара, а халифата? В такой примерно форме: «Примете ислам — можете рассчитывать на мою армию… В походе на Византию, например». Что подразумевает и другой намек — на возможность пустить в ход армию халифата и против руссов, не желающих принимать истинной веры…

    В общем, однозначно сказать трудно, как тут могло бы повернуться. Вполне могли бы выбрать и ислам.

    ВЕРОЯТНОСТЬ ИСЛАМИЗАЦИИ ОТ МОНГОЛОВ

    Есть, конечно, еще одна возможность исламизации… С конца XIII века монголы приняли ислам. Мусульманство — официальная государственная религия улуса Джучи, который на Руси упорно называют Золотой Ордой.

    Оставайся Русь языческой к XIII веку — тут мусульманизация реальнее., Не было бы такого уж бешеного сопротивления: ни военного, ни психологического. Особенно если бы центр улуса Джучи, его столица, оказалась бы ближе к Руси. А языческая Русь и не могла бы эффективно отбить противника. Быть бы Сараю в южнорусских степях, в Крыму или на территории современной Херсонщины. А то и Полтавщины.

    Правда, такая поздняя мусульманизация, скорее всего, имела бы другие последствия. Возник бы пронизанный пережитками язычества «местный», «народный» ислам — примерно как в Казахстане или на Северном Кавказе. Впрочем, и православие на Руси довольно своеобразное… Ну, возник бы столь же самобытный, местный ислам.

    Если Русь к XIII веку христианская — конечно, мусульманизировать ее непросто. Что характерно — в нашей реальности монголы и не пытались нести ислам на Русь.

    Туркам удалось превратить в мусульман бывших христиан Византийской империи. Но на это ушли века, и соотношение сил было совершенно другое. На Переднем Востоке христиане жили в государствах, где власть принадлежала мусульманским князьям. Исповедовать христианство им никто не мешал, но налоги-то устанавливали мусульмане. Порой они даже затрудняли переход в ислам — христиане платили особые налоги, раза в два-три больше мусульман. Князья не хотели резать курицу, несущую золотые яйца.

    Мусульманизировать удалось и Персию — до завоевания мусульманами она была зороастрийской. В Индонезии мусульмане заставили отказаться от своей веры и язычников, и индуистов, и буддистов.

    Одна из причин — землями Византии, Персии и Южной Азии владели мусульмане давние и убежденные. Обращать в ислам христиан и язычников они считали своим священным долгом. А монголы улуса Джучи — мусульмане недавние, нерадивые и непоследовательные. Ни одно нашествие монголов на Русь после мусульманизации не осмысливалось как газават.

    Даже располагайся Сарай на Полтавщине, власть мусульманских князей была бы меньше, чем арабских на Переднем Востоке. А сами монголы куда меньше стремились бы нести Аллаха русским, нежели арабские князья. Полная аналогия — это мусульманский монгольский князь, сидящий в Московском кремле. Мусульманский фанатик, готовый нести ислам и словом, и силой оружия.

    Впрочем, даже в этом случае надо принять во внимание: очень уж разная психология у самостоятельных, активных русских, привыкших жить самоуправляемыми общинами, и у согнутых в покорности, привыкших повиноваться властям жителей Византии.

    В общем, мусульманизация Руси через монголов почти невозможна.

    ВЕРОЯТНОСТЬ РАСКОЛА СТРАНЫ

    В нашем сегодняшнем представлении Русь — обязательно единое государство. И с одной верой. Но ведь в действительности большую часть своей истории Русь вовсе не была единым государством с одной верой.

    На заре всех времен Русь, княжество потомков Рюрика, охватывало вовсе не все земли, которые мы называем сегодня Русью. Во времена Олега и Игоря только 6 племенных союзов из 12 признавали власть князей Новгорода и Киева.

    До 964 года южнее волоков из Ловати в Днепр Русь тянулась узкой полосой вдоль Днепра — по обеим сторонам пути «из варяг в греки». А на приличном расстоянии от Днепра никакой Руси не было и в помине.

    Византийский император Константин Багрянородный в X веке писал, что лишь киевский регион назывался Русью. Все остальное «являлось «окраиной Руси» (exo Rossia), состоящей из славянских племен, которые платили дань киевскому князю».

    И потом, с XI века, одновременно были на Руси разные княжества, с весьма разным политическим строем.

    С XIV века сосуществовали Великое княжество Литовское и Русское, Господин Великий Новгород, Господин Великий Псков и Московия. Тоже с разным политическим строем.

    С 1569 года Великое княжество Литовское и Русское находилось в унии с Польшей и составляло с ней единое государство: Речь Посполитую. А одновременно жила и развивалась Московия. Даже после разделов Речи Посполитой в конце XVIII века часть Руси жила не в подчинении Москве. Западная Украина и Карпатороссия оставались частями Австрийской империи (с 1849 г. — Австро-Венгрии).

    Великое княжество Литовское и Русское, а потом всю Речь Посполитую раскалывала рознь между католицизмом и православием. Давление на православных официальных властей Великого княжества вынуждало православных князей отъезжать в Московию… Московское княжество усиливалось, Литва и Речь Посполитая ослабевали.

    Принятие ислама еще глубже раскалывало бы Русь, чем различия между католицизмом и православием.

    Представим себе, что Южная Русь, от Смоленска и волоков на реку Десну, стала быстро исламизироваться. Тут возникает мусульманское государство с центром в Киеве…

    Но ведь на севере страны, привязанной к Скандинавии и Германии и политически, и экономически, вряд ли приняли бы ислам. По крайней мере, добровольно. Очень уж далекая, малопонятная вера. Если раскол — то ведь и религиозная война.

    В исторической реальности юг Руси намного слабее, неувереннее севера. За IX–XI века новгородцы четыре раза брали Киев: при Аскольде и Дире, при Олеге, при Владимире, при Ярицлейфе-Ярославе. А киевское ополчение ни разу не только не взяло Новгорода, но даже не подходило к его стенам.

    Принятие ислама делало бы вероятным большую самостоятельность Южной Руси.

    ВЕРОЯТНОСТЬ ИСЛАМИЗАЦИИ ЗАПАДНЫХ СЛАВЯН

    Для крайнего запада Руси ислам мог бы очень «подойти», больше всякой версии христианства. Ведь западные славяне, лужицкие сербы, бодричи и лютичи, не признавали христианство как религию врагов, немецких рыцарей. Ислам годился для отделения от врагов еще лучше, чем язычество!

    Европейцы несут христианство в своем «дранг нах остен»? А мы переходим в ислам! Исламизация Руси открывала бы просто грандиозные возможности такого рода.

    Волынь состоялась как часть Европы. Но это — с XI–XII веков. А в IX–X веках был ведь соблазн не присоединиться к Европе, а противопоставить себя венграм и полякам.

    Кстати, о поляках… Польша крестилась довольно поздно: в начале XI века. Позже Руси. Крестилась по католическому обряду, и сами поляки считали — это делает невозможным дальнейший «дранг нах остен». Ведь если поляки крестились, религиозная война с ними лишается всяких оснований!

    Они ошибались, поляки. Уже после крещения Польши ей пришлось воевать четыре века, до кровавого торжества над рыцарскими орденами под Грюнвальдом в 1409 году. Крещение помогло — сплотившись, народ сумел отбиться от завоевателей. Да и идеология появилась: мы — тоже часть сынов и дочерей матери-Церкви! Рыцарские ордена совершают по отношению к нам несправедливость…

    Но по крайней мере до крещения, до начала XI века, соблазн несла и идея принять мировую религию, отделяющую от Европы. Пока халифат где-то там далеко, в непостижимом южном мареве, соблазн невелик. Если в мусульманство переходят хорошо знакомые волыняне, это совсем другой разговор…

    Кстати, о чехах: чехи крестились в IX веке, от Кирилла и Мефодия. Крестились по православному обряду — и к Церкви хотели принадлежать, и противопоставить себя врагам, католическим рыцарям. Опять тот же самый соблазн. Если ислам появляется на Руси в 800 году, то ведь и к чехам он приходит еще до Кирилла с Мефодием…

    Окажись под рукой мировая религия, позволяющая противопоставить себя «дранг нах остен», — и кто сказал, что католицизм такая уж неизбежность для чехов? Могло сложиться очень по-разному…

    Лютичи и бодричи ушли в историческое небытие, не желая признавать Христа. В частности и потому, что языческие обряды и божества оставались для них символами нормальной человеческой жизни, жизни племени, рода, семьи. А христианство и его символы за века войны с христианами сделались для них символами рева боевых рогов, топота рыцарских коней, сине-багрового пламени, рвущегося ввысь над развалинами домов.

    Ислам позволял бы принять мировую религию — и при том противопоставить себя тем, кто нес веру в Христа очень уж своеобразно: захватывая и разделяя земли, обращая в рабство, убивая и насилуя.

    В общем, перспектива: на западных рубежах Руси и в землях западных славян до реки Лабы (Эльбы) появляется мощный анклав мусульманского мира. Воинственный, сильный, он грозно противостоит западному христианскому миру. Да еще с центром в Киеве…

    Бессмысленно и гадать, как могли бы сложиться отношения мусульман-славян и католиков — германцев и романских народов. Боюсь, перспектива Крестовых походов не состоялась бы. Тут пахнет скорее газаватом, походом исламских полчищ на запад, из Киевского эмирата.

    Грядущее чревато превращением в мечеть собора Парижской Богоматери, минаретом над лондонским Тауэром, эмиратом Лионским и ханством Парижским.

    Крестовые походы могли не состояться и при гораздо меньшем масштабе мусульманизации славян: если бы приняли ислам только восточные славяне, до Волыни. Даже тогда мусульманская Русь, Киевский эмират или султанат, могла стать гарантом политкорректного отношения Европы к мусульманскому миру. Удар из Европы на Иерусалим? Тогда будет ответный удар с берегов Десны на Париж! И какой из них получится сильнее, это еще надо посмотреть.

    >

    Глава 4

    ЧТО ЗА ВЕРА ИСЛАМ?

    Нет Бога кроме Аллаха, и Магомет — пророк его.

    (Классическая формула ислама)
    ВО ЧТО ВЕРЯТ МУСУЛЬМАНЕ

    Мусульмане верят в Единого Бога. Они исповедуют его под арабским именем Аллаха. Они признают пророков Израиля — от царей Соломона и Давида. Об их мудрости и могуществе ходит много легенд по всему мусульманскому миру. Иисус Христос для мусульман — не Сын Бога и не Мессия, а один из пророков, и только. Аллаху и не нужны сыновья — он вовсе не считает необходимым искупать первородный грех человечества.

    Последним и самым важным из пророков стал Мухаммед. В 632 году он бежал из Мекки в Медину — этот год сделался начальной точкой мусульманского летосчисления. Не потому, что пророк побежал куда-то. А потому, что в Медине уже была большая община единоверцев, началась история исламской общины, выросшей постепенно в государство…

    Христианство не приняло учения старца Нестория о том, что Христос — это обычный человек, который верой и силой духа поднялся до божественного уровня. Церковные соборы осудили несторианство и объявили его ересью, заведомо ложным учением. Но, помимо Христа, в христианстве почитается много личностей, которые родились людьми, но стали высшими существами и после смерти приблизились к Богу. Это святые. Их и изображают с нимбами — светящимися кругами над головой, символами святости. Христианство взяло античное представление о человеке, способном изменять себя и свою судьбу, совершенствоваться и возвышаться, преодолевать неблагоприятные обстоятельства.

    Ислам не играет в эти античные «игрушки». Личность человека в нем не играет решительно никакой роли. Пророки — это вовсе не те, кто больше развил свою личность. Это те, через кого, и независимо от их воли, стал говорить Аллах.

    Не спрашивают мяч согласия с броском.
    По залу мечется, не зная ни о чем.
    Лишь тот, кто бросил мяч, кто дал ему движенье,
    Тот ведает, тот знает все о всем.

    В этих стихах Омара Хайяма — самая вытяжка ислама. Делай, что должен, — и будет, что судил Аллах. Не воображай, что ты можешь что-то сделать по своей дурацкой воле. Помни, что в мире все предопределено навеки, навсегда, и очень может быть — задолго до твоего появления на свет. Будь покорен Аллаху и судьбе. Ислам — это и означает «покорность».

    Ислам заимствовал из иудаизма только один пищевой запрет: нельзя есть свинину. Добавил еще один — не пить вина. Но оба запрета не строгие: и свинина, и вино позволены воину в походе. А многие мусульмане пьют коньяк и водку, потому что ведь в Коране написано только про вино… А про водку там нет ни слова, и потому ее вполне можно пить. Так думают не все мусульмане, но есть и такие.

    Мусульманство почти так же агрессивно против язычества, как и иудаизм. Нет икон, изваяний и идолов. Только тексты священных книг. Собственно, только одной священной книги — Корана. Ведь сочинения ученых не считаются священными, а сами они не приближены к Аллаху.

    Из язычества взято разве что поклонение черному камню — метеориту. Ему, как символу неба, небесных сил, поклонялись язычники в Аравии. В точности как поклонялись язычники-славяне сожженным молниями дубам.

    Хотя бы раз в жизни мусульманин должен совершить хадж: священное путешествие в Медину и Мекку. Там он должен поклониться черному метеоритному камню Каабы. Еще он должен выпить воды из священного источника Зем-Зем. Только после этого он может повязать чалму и называться хаджи.

    Но других священных объектов в мире ислама нет. Местами поклоняются мазарам — могилам святых людей. Мазары исцеляют, дают детей бесплодным женщинам… Но народная вера в мазары — единственное, что проросло в ислам от язычества. И многие муллы, книжники и теоретики, не признают веры в мазары.

    Внешних символов веры в исламе не так и много. Чалма: символ сходившего в хадж, паломничество по святым местам. Купол мечети, как и купол церкви, символизирует свод небес. В мечети в стене есть михраб: углубление, сделанное в той стороне, где находятся Мекка и Медина. Такое же углубление есть и в синагоге, но оно направлено в сторону Иерусалима…

    Возле мечети полагается строить минарет: высокую башню, с которой пять раз в сутки кричит и поет муэдзин — своего рода дьякон мусульманского мира. Муэдзин должен иметь красивый и сильный голос. При звуках этого голоса правоверные должны бросать все свои дела и спешить в мечеть. Если явно не успевают — надо молиться на месте, обращая головы в сторону Мекки. Подложил специальный молитвенный коврик — и молись.

    Покорность Аллаху выражается и в том, что мусульманин не должен изображать живые существа — только Аллах может быть творцом. Великолепная резьба по камню в мусульманском мире не содержит ни малейших изображений живых существ.

    Христианин твердо знает, что от его личных поступков прямо зависит, попадет ли он в рай или в ад после смерти. От мусульманина тоже зависит… Но слабее. Есть даже версия, что все мусульмане попадут в рай — как бы они себя ни вели. Ну, просто не могут они не быть избраны Аллахом!

    Особенно хорошая судьба у тех, кто погиб в войнах за веру, в газавате. Этим можно будет пить вино — а мусульманам на земле запрещено. Умерших за веру с особенным старанием будут ублажать гурии — особые пылкие красотки.

    Вот тем, кто изменил исламу, не хотел идти в газават или трусил в боях с неверными, будет плохо. В раю они будут прикованы к пальмам. Захотят напиться — а вода уйдет под землю. Протянут руки к гуриям — а гурии ускользнут. Другие будут пить вино и воду, трескать свинину и трахать гурий на твоих глазах, но не ты. Рай совмещается с адом. И, говоря между нами, представления и о том и о другом довольно убогие…

    Мусульманин покорен властям. Ведь если бы не воля Аллаха, их бы не было. Покорен обстоятельствам жизни и мало склонен их изменять. Мусульманин скорее маниакально терпелив. Ведь от его действий мало что зависит на земле. Если что — надо молиться и терпеть.

    Есть и хорошие качества: мусульманин трудолюбив, упорен, честен. Он стоек в несчастье, довольно легко принимает болезни и смерть. Ведь от него ничего не зависит! «Не спрашивают мяч согласия с броском…»

    ПОСЛЕДСТВИЯ

    Мусульмане завоевали Византийскую империю… Потому что империя уже рушилась, ее население было пассивно. Мало кто в Сирии и даже в Малой Азии хотел воевать за безмерно далекого от подданных императора в Константинополе и его чиновников. К тому же мусульмане всякий раз выставляли во много раз более многочисленные армии, чем христиане. Мусульмане неприхотливы. Они легче отдают многое, довольствуются малым. Тем более — во славу Аллаха, для торжества истинной веры.

    В 1453 году при взятии Константинополя город защищали 8 тысяч византийских солдат. Еще 200 генуэзцев пришли к ним на помощь. А этим 8200 воинов противостояла армия в 150 тысяч человек. Удивляться ли, что султан Махмуд II взял город? Скорее надо удивляться, что он провозился две недели… И что под стенами Константинополя турки потеряли больше 30 тысяч человек.

    Армии такой численности мир ислама собирал сравнительно легко и бросал на христиан. Вот последствия совсем не обязательно соответствовали такому перепаду в численности армий… И потери такие же колоссальные.

    При том, что ведь персы и турки — вовсе не голые раскрашенные дикари. Это люди, ведущие правильное земледельческое хозяйство, знающие железо. Они уверенно пользуются стальными мечами и пиками, а их офицеры даже умеют читать.

    Но во всех русско-турецких, русско-персидских войнах многие события кажутся просто фантастикой.

    В качестве примера — действия генерал-аншефа русской армии Петра Александровича Румянцева. В июле 1770 года, в ходе очередной Русско-турецкой войны под румынским городишком Ларга встретился корпус Румянцева и армия крымского хана Каплан-Гирея. 38 тысяч русских солдат при 115 орудиях, а против них — 68 тысяч конных татар и 15 тысяч турецких пехотинцев, 33 артиллерийских ствола.

    Двукратный перевес в силах! По всем законам божеским и человеческим надо немедленно отступать. А если и не отступать, то уж наверняка стоять в глухой обороне. Генерал-аншеф П. А. Румянцев принимает другое решение: оставив небольшой заслон против фланга противника, на раннем рассвете 18 июля 1770 года Румянцев сосредоточивает все силы на левом фланге и на рассвете начинает наступление. Нападение на врага, вдвое превышающего по численности! Что это? Самоубийство?

    Оказывается, нет — вовсе не корпус Румянцева рассеивается по степи. Татары в панике бегут, вернее, скачут прочь. Турецким пехотинцам приходится тяжелее, у них нет лошадей. Турки теряют более 1000 убитыми, потеряна вся артиллерия, противник в панике бежит.

    Всего через две недели, 1 августа 1770 года, армии сходятся под Кагулом.

    Тот же самый корпус Румянцева, те же 38 тысяч человек — ведь под Ларгой потери составили несколько десятков человек, и то в основном ранеными.

    Теперь против него стоят турки — великий визирь Халил-паша возглавляет армию в 150 тысяч человек, при то ли 130, то ли 180 орудиях. В тылу русской армии маячит уже один раз разбитая, но неистребленная татарская конница, до 80 тысяч человек.

    Тут уже не двукратный, тут семикратный перевес в численности, плюс перевес в артиллерии. Что тут делать? Сдаваться! Что еще можно делать при таких обстоятельствах?! Сдаваться или бежать назад, в Россию.

    Но граф Румянцев-Задунайский опять атакует. 11 тысяч человек Петр Александрович оставляет для прикрытия. Вдруг татары нападут, помешают ему обижать турок? Во избежание таких неприятностей он и оставляет эти 11 тысяч человек. Полагает, видимо, что 11 тысяч русских солдат наверняка справятся с 80 тысячами всадников.

    Остальными силами — 27 тысяч человек, 118 пушек — П. А. Румянцев атакует противника. Пятью колоннами атакует одновременно с фронта, с фланга и с тыла. Двадцать семь тысяч атакуют сто пятьдесят, стоящих в собственном лагере. Без перевеса в артиллерии.

    Но бегут как раз сто пятьдесят тысяч! Это невероятно, так не бывает — но это факт. Русская армия развивает успех, она продолжает наступление. Только 3 августа бегущих без памяти турок настигли у Картала, при переправе через Дунай. Бегущих рассеяли еще раз, частично перебили, частью прогнали в степь; у турок отбили 30 орудий и обоз.

    Под Кагулом турки панически бежали, оставив на поле боя то ли всю артиллерию, то ли уведя с собой еще 50 орудий… Точно это неизвестно, потому и приходится так неопределенно оценивать, сколько же всего орудий было: то ли 130, то ли все 180.

    Потери турок — более 20 тысяч человек. Русских — 1,5 тысячи.

    Так не бывает. Соотношение потерь у наступающей и обороняющейся армий — всегда в пользу обороняющихся. По-другому никак не может быть. Но вот факты: 20 тысяч — и полторы тысячи.

    Но самое фантастическое, неправдоподобное явление — это, конечно же, известный с детства Измаил. Неправдоподобно даже не то, что взяли одну из самых сильных в мире крепостей, окруженную рвом шириной в 12 и глубиной в 6—10 метров, валом высотой 6–8 метров с земляными и каменными бастионами. То есть подвиг налицо, но, в конце концов, и не такие крепости брали.

    Ненаучная фантастика в том, что взяли Измаил меньшими силами, чем силы его гарнизона. В Измаиле сидели 35 тысяч турецких солдат при 265 орудиях. Гарнизон не нуждался ни в чем, он был вполне боеспособен, хорошо обучен и снабжен всем необходимым. Российская армия насчитывала 31 тысячу человек при 500 орудиях.

    13 декабря 1790 года к Измаилу прибыл новый командующий, Суворов, а 22 декабря он уже повел войска на штурм. К вечеру 22 декабря город был полностью взят.

    Вот второе научно-фантастическое явление: русская армия потеряла 4 тысячи убитыми и 6 тысяч ранеными. Потери высоки — треть всей русской армии. Но ведь речь идет об армии, которая шла на штурм могучей крепости! Одной из самых сильных крепостей земного шара!

    А турки потеряли 26 тысяч убитыми и 9 тысяч пленными, включая раненых. По легенде, от смерти или плена спасся один турецкий солдат, который переплыл Дунай на бревне. Солдат был слеп на оба глаза.

    — Как же ты спасся?!

    — Я и без глаз увидел путь к спасению…

    Называя вещи своими именами, турецкий гарнизон Измаила был поголовно уничтожен или сдался. За несколько часов штурма он просто перестал существовать. Легенда про спасшегося слепца отражает то же удивление событием — такого не могло быть, а оно вдруг взяло и свершилось…

    И персы были точно таковы же. В 1804–1813 годах шла очередная русско-персидская война. И здесь — та же самая картина: уже не гениальный Суворов, не великий Румянцев, не национальный герой Кутузов, а безвестный, намертво забытый полковник П. С. Котляревский перешел реку Араке 19–20 октября 1812 года. Его 1,5-тысячный корпус громит целую персидскую армию — 30 тысяч человек. 1 января 1813 года он штурмом берет Ленкорань, выбивая из нее иранский гарнизон — порядка 7 тысяч солдат.

    После этого поражения Персия подписывает Гюлистанский мирный договор, по которому признает присоединение к Российской империи Дагестана и Северного Азербайджана.

    Как видите, все принципиально такое же, как и в действиях знаменитостей, воевавших против турок: перевес в численности, атаки, взятие городов с многочисленными гарнизонами.

    Какая-то особая «русская специфика»? Но в 1683 году под стенами Вены король Речи Посполитой Ян III Собеский вел 70 тысяч разноплеменных войск против 200 тысяч турок и татар. И нанес им сокрушительное поражение.

    Вообще все победы мусульман над христианами и всегда совершались только при большом численном перевесе. Обычно — при подавляющем численном перевесе.

    ПРОБЛЕМА РЕНЕГАТОВ

    Может быть, турецкая и персидская армии плохо вооружены, скверно подготовлены, артиллерия турок очень плоха? Нет, это не так! Турецкая армия с конца XV века считается чуть ли не лучшей из армий Европы. Она прекрасно организована. В ней есть такие прекрасно подготовленные элитные части, как янычары. Мне доводилось держать в руках ятаган — тяжелую полусаблю-полумеч. Ятаган тяжелый — заметно тяжелее сабли. Около двух килограммов неправдоподобно острого железа. На лезвие можно только положить палец, но ни в коем случае не следует проводить пальцем по лезвию или нажимать — отрежешь палец.

    У ятагана нет гарды, нет перекрестия, отделяющего рукоять от лезвия. Малейшее неловкое движение — и лезвие пройдет по твоей собственной ладони, развалит ее на две части. Это оружие профессионалов. Вооружить ятаганами можно только воинов, получивших чрезвычайно высокий уровень подготовки.

    Артиллерия у турок в XV–XVII веках — лучшая в мире. Правда, создают ее не мусульмане… Артиллерия Турции создана ренегатами — то есть христианами-перебежчиками. У турецких султанов всегда находится больше денежек, чем у христианских королей. И грабят они будь здоров, и свое собственное население насилуют налогами отчаянно. Помогает и климат: можно больше взять, а крестьянин останется в живых. И покорность мусульман — сколько у них ни возьми, не взбунтуются.

    Пушки, которые проделали бреши в стенах Константинополя в мае 1453 года, были самыми крупными в мире. Придумал их христианский мастер и продал свое умение турецкому султану Селиму. Мастер стал богатым человеком, стены не устояли. Константинополь переименовали в Стамбул, а собор Святой Софии переделали в мечеть Айя-София.

    Ренегатов было полно в турецком флоте и в армии вплоть до первой половины XVIII века. Было выгодным дельцем придумать что-то, поучившись в Европе, — но реализовать в Турции.

    Почему же сами турки не могли вводить усовершенствования? Зачем им поток ренегатов? И почему при численном перевесе, при техническом перевесе они сначала никак не могут завоевать Европу, а в XVIII веке стремительно откатываются под ударами русской армии?

    ПАША И КУТУЗОВ

    Почему так, делается хорошо понятно из старой легенды про штурм Измаила. Когда уже город лежал в дымящихся руинах и везде хозяйничали русские солдаты, к главнокомандующему турок, Айдосу Мехмет-паше, подступил М. И. Кутузов — один из самых отличившихся в этот день командиров.

    — Погляди на дело рук своих! — бешено закричал Михаил Илларионович на пашу, показывал рукой на дымы пожаров, на трупы на улицах. — Почему ты не сдавался, безумец?!

    — Ты сам безумец, — презрительно бросил паша. — На все воля Аллаха. Ты выполнял свой долг, а я — свой.

    По другой версии, эту беседу вел с пашой не М. И. Кутузов, а сам А. В. Суворов. Принципиальной разницы не вижу.

    Разница не в том, кто именно беседовал с Айдосом Мехмет-пашой, а в поведении главных участников событий — русских генералов и Айдоса Мехмет-паши. Паша молится и выполняет свой долг. То есть он делает все, что предписано его официальными обязанностями, к чему обязывает традиция. И все. Больше ни за что он не отвечает, высокопоставленная пылинка вселенной. Он опять молится, чтобы Аллах помог, чтобы он был снисходителен к нему, песчинке-паше, жалкому рабу Аллаха, командиру важнейшей крепости. А что он еще может сделать, этот паша? Он честно выполнил свой долг. Все остальное — Иншалла! — на все воля Аллаха.

    А русские военачальники и офицеры полагались не только на волю Господа Бога. Они как-то полагались еще и на самих себя.

    Вот еще одна легенда: что некий штабс-капитан повадился использовать для тренировок стены ближнего монастыря. Беспокоил монахов, мешал им достигать нужной степени святости, раз за разом бросая свою роту на монастырь.

    Монахи возмутились.

    — Я же вам не мешаю! — ответно возмутился штабс-капитан. — Я свое дело делаю, а вы давайте делайте свое…

    Монахи кинулись в ноги генералу Александру Васильевичу Суворову. Мол, поругание веры, наглое нарушение монастырских нравов и вообще неуважение. Суворов задумался… осмотрел монастырь — высокие каменные стены, ничем не хуже крепостных, прекрасное место для отработки действий по взятию настоящих крепостей… Уехал задумчив.

    Рано-рано утром монастырь разбудила барабанная дробь: к монастырю двигалась армия. Так и шла в боевом порядке, несла заранее приготовленные штурмовые лестницы, везла пушки. Скакал Суворов, махал шпагой, призывал «чудо-богатырей» не пожалеть себя, идти на штурм, на слом. Пели трубы, весело строились полки… Отец игумен заболел от огорчения, отец эконом вздрагивал от каждого пушечного выстрела, а тут еще двое молодых монахов удрали в армию…

    Так все лето и осень, до холодов, Суворов тренировал армию на стенах монастыря. А предприимчивого штабс-капитана произвел он в полковники.

    Будет нелепой ошибкой объявить Суворова атеистом, врагом религии, предтечей большевиков. Но он не молился и плакал, плакал и молился, выполняя свой формальный долг. И не только следовал тому, что диктовали традиция или устав. Суворов сам, своей рукой ковал победу. Сам. Не полагаясь на волю Аллаха и приближенных к нему святых.

    Разница между турецкой и русской армиями — в этой, причем свойственной не одному только Суворову, массовой активности русских. В их умении принять на себя ответственность, учиться и добиваться успеха. Не воля Аллаха свершилась в Измаиле, а сильный и активный человек победил пассивного бездельника, перебиравшего четки.

    >

    Глава 5

    КАКОЙ МОГЛА БЫТЬ ИСЛАМСКАЯ РУСЬ?

    Остается удивляться, до какой степени изменились жители Сардинии за полтора века ислама.

    (О. Тьерри)
    ПОСЛЕДСТВИЯ ДЛЯ МИРА

    Если бы Русь стала частью мусульманского мира, какое будущее могло ждать православный мир? А никакое! После захвата турками Константинополя в 1453 году Византия престает быть центром православия. Таким центром естественным образом становится Русь. Особенно Московия — самое большое и богатое православное государство. «Два Рима пали по грехам своим, а третий стоит, а четвертому не бывать», — хвастался старец Филофей, автор концепции «Москвы — Третьего Рима».

    Если же нет «Третьего Рима» — что остается от православной части человечества? А почти ничего…

    Остаются южные славяне — но в нашей виртуальности они или сами стали частью мусульманского мира, вместе с остальными славянами, или захвачены мусульманской Турцией в XV–XVI веках.

    Еще есть Грузия. Есть армяно-григорианская Церковь — близкая к апостольской, но имеющая с ней и ряд расхождений. Это все. Внутри мусульманского мира православные могут продолжать существовать. Почему нет? Идет своя церковная жизнь, собираются соборы, служатся литургии, крестят детей, венчают молодых… Но с каждым поколением венчаний и крестин все меньше, а сохранившиеся общины играют все менее заметную роль в жизни всех исламских стран.

    В сущности, без Руси православный мир не имеет ни малейшего будущего. Как только пала Византия (а она ведь могла бы пасть и не только под ударами турок, но и с помощью мусульманской Руси), православие превратилось в эдакий исторический пережиток. Сам по себе безвредный, но и никому особо не нужный. Вроде древних восточных церквей или экзотических конфессий вроде несторианцев.

    Мусульманизация Руси делает православие лишенным исторической перспективы. Христианский мир сохраняется только как западнохристианский, католический и позже католико-протестантский.

    Но и над ним грозно нависает мусульманская Русь… А если исламизируются и западные славяне — то вообще христианскому миру, по-нашему, по-восточному, будь сказано, кирдык.

    Даже если не стали бы мусульманами западные славяне, и Руси вполне хватило бы для полного изменения всей геополитической ситуации.

    В нашей реальности мусульмане напали на Византию, завоевали ее, но потом турки погрязли в беспрерывных войнах с Московией, Речью Посполитой, Австрией, Венгрией. Раза два им удавалось подступиться под стены Вены, прорваться в коренные земли Польши… Но в целом эти войны были для Турции скорее неудачны.

    Российская империя XVIII века, модернизировав свою армию, окончательно разгромила Турцию, отняла у нее Причерноморье и Кавказ, заставила саму проводить интенсивные реформы.

    В нашей виртуальности Русь — мусульманская страна, союзник Турции.

    Впрочем, сначала попробуем понять — а какой могла бы стать Русь мусульманская?

    РУСЬ МУСУЛЬМАНСКАЯ: НАПРАВЛЕНИЯ ДВИЖЕНИЯ

    После упадка улуса Джучи (Золотой Орды) начинает формироваться славяно-тюркский этнос — ведь нет вероисповедных преград. А внутри мусульманского мира до XX века очень слабо осознание национальной и языковой принадлежности. Еще в 1929 году во время переписи в Средней Азии на вопрос о национальности часто отвечали: «мусульманин».

    Конечно, различия между разными областями Руси никуда не денутся. Смешение с тюрками не пойдет ни на севере, ни на западе страны… Вернее, будет там гораздо слабее — за отсутствием тюрок.

    А самое главное — в такой Руси не будет противостояния ни улусу Джучи, ни его осколкам. Возможно даже, что утвердится общее самоназвание «татары».

    Родится ли Великое княжество Литовское и Русское? Вряд ли… Это княжество возникло потому, что русские княжества не желали идти под татар. Мусульмане не захотят покориться язычникам. Но ведь и монголы легко принимали ислам… Покориться католикам мусульмане вполне могут — были же литовские татары в составе Великого княжества Литовского и Русского. Но и пойти под Литву целыми княжествами у мусульман нет особого соблазна.

    Скорее всего, в мусульманской Руси поднимутся и новые центры на северо-востоке — по типу Москвы… Но вероятнее появление другой столицы, намного южнее. Почему? Попробуем смоделировать вариант, больше всего напоминающий нашу реальность.

    Итак, к XIV веку на западе мусульманская Русь граничит с католическими Польшей и Венгрией. Север, сильно разоренный в ходе междоусобицы, мусульманизирован позже юга. На мусульманский Новгород с его мечетью Айя-Софии Новгородской набегают католические разбойники из Скандинавии. Новгородцы и псковичи отвечают такими же набегами, размахивая зеленым знаменем по всему северному и западному побережью Балтики.

    Западная часть мусульманской Руси граничит с Польшей и германскими княжествами. Рыцарские ордена очень даже имеются — им ведь есть с кем воевать, даже после крещения последнего язычника. Возможно, против мусульман они действуют успешнее, чем против православных. Время от времени приходится идти газаватом из глубин мусульманской Руси на Прибалтику, вышибать католиков из захваченных ими областей. Порядка, достатка и цивилизации от этого не прибавляется.

    Да и вообще для освоения русского севера нужны другие, не мусульманские качества — самостоятельность, активность, тороватость. В мусульманской Руси север — самое слабое звено всей страны, там беднее и хуже всего, даже независимо от нашествий и войн.

    А вот юг — самая спокойная область. Там живут мусульмане-единоверцы, войны редкие и не такие жестокие. Нет работорговли через Крым. Нет жесточайших войн с крымскими татарами. Ну, и экономический подъем — поскольку нет противостояния с Крымом.

    В нашей реальности лесостепь и степь невозможно было заселить из-за постоянных набегов степняков. Курск и Воронеж возникли как крепости на южных рубежах. Заселение черноземных областей началось только после Русско-турецких войн XVIII века. Кубань, Ставрополье, Новороссию, юг современной Украины заселяли в самом конце XVIII — начале XIX века.

    В мусульманской виртуальности заселить черноземные степи могут несравненно раньше. Тем более что в мусульманской стране рост населения происходит всегда быстрее, чем в христианской. При прочих равных обстоятельствах срабатывает бесправное положение мусульманской женщины и ориентация на многодетную патриархальную семью.

    К тому же — многоженство. В христианских странах при гибели части мужчин значительное число женщин остаются безмужними. В Средние века именно поэтому женские монастыри по всей Европе многолюднее и многочисленнее мужских.

    В мусульманских странах достаток мужчины направляется не на качество жизни самого мужчины и его детей, а на рост количества этих самых детей. Количество в ущерб качеству.

    Как сказал Муамар Каддафи, «войну цивилизаций выиграла матка мусульманской женщины». Ну, насчет «выиграла» — это он еще поторопился… А в целом — довольно справедливо.

    Итак, уже с XV века ручеек «лишних» людей потечет на черноземный, богатый и теплый юг Руси. Сразу становится много людей в степи и в лесостепи — больше, чем в нечерноземной Великороссии.

    В нашей реальности Великороссия стала местом формирования славянского народа, который постепенно «собрал» Русь и завоевал черноземный юг.

    В мусульманской виртуальности завоевывать юг не нужно. Уменьшается роль освоения нечерноземных областей и навозного удобрения. Его изобретают — в Булгаре же изобрели, и даже раньше, чем на Руси. Но значение этого изобретения значительно меньше, потому что сама роль Великороссии уменьшается.

    И потому более вероятно, что столицей, собирающей постепенно всю Русь, станет не Москва, а останется Киев. Или поднимется какой-то южный город в степях или в лесостепях: Полтава, Орел, Курск. Может быть, даже Одесса — почему бы не основать ее не в XVIII, а в XV веке?

    Такой город не будет похож на свой поздний аналог — сначала крепость, потом губернский городишко. Это станет громадный город на перекрестье торговых путей, центр богатой сельскохозяйственной округи. Скажем, на пути из бассейна Волги в бассейн Дона… Там, где сейчас проходит Волго-Донской канал… Где в нашей реальности располагалась хазарская крепость Саркел, построенная византийцами.

    Впрочем, кандидатов на столицу всея мусульманской Руси несколько. А выглядеть они могли бы примерно так же, как Булгар или более поздняя Казань. Только гораздо больше и богаче.

    На востоке — в Поволжье, на Урале, в Сибири — пояс родственных государств. Чем дальше на восток, тем они все более дикие, все более отсталые. Ну и что? Все равно родственные по религии и по национальному составу.

    И в нашей реальности четверть населения Сибирского ханства хана Кучума составляли русские — беженцы из Московии, переселенцы с русского севера. В нашей виртуальности их могло бы быть ничуть не меньше. Вот завоевание Сибири маловероятно — потому что было бы никому и ни за чем не нужно. Переселяться в нее из Европейской Руси будут, причем переселенческое движение местные ханы будут скорее поддерживать. А ханы европейской части Руси вряд ли будут его останавливать. Но никакого завоевания и присоединения.

    В XIV–XV веках Русь будет скорее всего конгломератом княжеств. Но в реальности это были княжества с разным политическим строем и с разным отношением к Европе. Мусульманские княжества тоже имеют разный экономический и людской потенциал… Но все они принадлежат к одной цивилизации, исповедуют одну веру. Их правительствам нечего доказывать друг другу. Кроме того, конечно, кто из них имеет право объединить и собрать всех остальных…

    Вполне реально представить себе, что уже в XIV веке мусульманская Русь движется на Дунай. Собирает славянские земли, заодно мусульманизирует их. Войны с Византией? Восточная Римская империя к тому времени проигрывает войну за войной. Навалившись с двух сторон, единоверные Русь и Турция к XV веку прочно овладевают Балканами. И что тогда? Понятное дело! Русь вместе с Турцией навалится на западных соседей — на Австрию, Венгрию и Польшу. Надо же принести им свет истинной веры!

    Проблема в том, что мусульманская Русь ведь ничем не лучше любой другой мусульманской страны. Пассивные люди, считающие самих себя безвольными мячиками в руках Аллаха… Такие русские в войнах с европейцами будут вести себя так же, как в XVIII веке турки вели себя в войнах с русскими… Огромные контингенты войск, которые громят маленькие, активные армии христианских государств.

    Очень быстро встанет вопрос о необходимости или принимать ренегатов, да побольше, или о необходимости проводить реформы. А скорее — делать и то, и другое.

    ЧЕГО НЕ БУДЕТ?

    Если не будет противостояния христиан и мусульман, не будет страшной опасности заселения Дикого Поля — не будет и знакомого нам казачества. Тем более — степи-то распахивают. Негде и некому скакать по дикой степи, угонять табуны у ногаев, вести войны с татарами и турками. Негде, некому и незачем.

    Но не будет не только казачества… Не будет и европеизированного русского дворянства. История России в нашей реальности сложилась так, что появился общественный слой, а потом и самый настоящий субэтнос русских европейцев. Сначала это дворянство, потом дворяне и плюс «разночинцы», дворяне по фактическому положению. К концу XIX века это уже многочисленный «почти народ», включающий полтора или два миллиона человек.

    Этот слой прочно сидел на шее основной массы русского народа и считал себя вправе мордовать «вонючих мужиков» как угодно. Но все основные культурные ценности создавались именно русскими европейцами. И поэзия первой половины XIX века, и литература, наука, философия русского космизма, путешествия, открытия второй половины XIX века. И культурный расцвет Серебряного века — все это работа русских европейцев, культуроносного, культуросозидаюшего слоя.

    А возникли русские европейцы исключительно потому, что после Петра I сложилась простая и ясная схема: Россия — страна изначально европейская. Злые «татары» оторвали Русь от Европы. За время татарского ига Русь, по словам графа А. К. Толстого, «наглоталась татарщины всласть», и это ее очень испортило. Россия не виновата — это все помешали татары. Но теперь, после ужасов ига, Руси, отставшей от Европы на двести-триста лет, нужно «вернуться в европейский дом» и сделаться опять частью Европы.

    В общем, Горбачев с его идеей «европейского дома» отдыхает. Русские европейцы — это те, кто получил образование хотя бы в объеме гимназии, знает языки, читает Пушкина и Толстого, имеет городскую профессию. Постепенно выработалась довольно уродливая, но «все объясняющая» идеология. Мол, образованные люди — это нечто отдельное от русского народа, интеллигенция. Ее миссия — просвещение народа, его развитие, подъем народных масс до своего уровня (если они способны, конечно). Интеллигенция должна вести за собой народ — поколачивая, если не слушается.

    Можно как угодно относиться к этой идеологии и к самой интеллигенции, да вот беда! Все, что мы называем русской культурой XIX и XX веков, создано именно интеллигенцией. От стихов Гумилева до Светлова, от раскопок Артамонова до первого искусственного спутника Земли.

    Огорчительно думать, что всего этого не будет никогда.

    То есть резкие рывки, вызванные необходимостью в реформах, более чем вероятны. В Турции их проводили и в XVIII веке, так называемые реформы Танзимата. И в XX веке, когда в 1920-е годы на страну обрушились крайне радикальные реформы Кемаля-паши — «отца турок», Ататюрка. При Ататюрке запрещено было носить мужчинам феску, женщинам — паранджу. За нарушение, случалось, и расстреливали. При Петре запрещалось носить бороды и кафтаны «старомосковского» покроя… Но все же не вешали за нарушение петровского указа.

    Так что рывки и радикальные изменения в мусульманской Руси вполне возможны. Возможно и превращение мусульманской Руси в государство вполне цивилизованное — по типу Турции или Персии. Вот дворянства — не будет…

    Дело в том, что мусульманский мир не знает жесткого сословного деления. То есть всегда и в любом патриархальном обществе есть группы людей, которые различаются правами и обязанностями, — сословия. Вопрос — насколько проницаемы между ними границы?

    В христианском мире всегда были сословия замкнутые, изолированные… Почти как индусские касты. И в сословие дворян старой Европы, и, скажем, в «дети боярские» на Руси попасть было трудно, почти невозможно. Путь из низшего сословия в высшее занимал обычно три поколения. Скажем, дед, посадский человек, начинал богатеть. Отец служил боярину, опираясь на отцовское богатство. Внук становился полноправным членом феодального сословия.

    А у мусульман во все времена всегда была возможность человеку изменить свое частное положение. Сделать карьеру и возвыситься мог практически всякий — хоть бывший раб. В числе визирей и полководцев турецких султанов есть и бывшие чернокожие рабы, и бывшие мусорщики. Они вытащили у судьбы счастливый билетик, и никому не пришло в голову, что они не имеют на него права.

    Ученые называют такие возможности «вертикальной стратификацией». Вот ее было бы на Руси много больше, утвердись у нас ислам при Владимире… Простите, уже не при Владимире! Уже при султане Махмуде, сыне Святослава…

    Такая Русь, таящая множество возможностей… По сути дела, для всех она даже как-то более человечна, более привлекательна, чем Россия XVIII–XIX веков с ее жуткими формами крепостного права. Мусульманская Россия знала бы не менее чудовищные формы бесправия, жестокости и садизма, чем православная. Но не было бы в ней устрашающе бесправных людей, которые и должны оставаться бесправными по закону, которым и судьба всегда быть живым говорящим инвентарем имения своего барина.

    А главное — и слоя носителей и создателей культуры тоже не просматривается. И славного двухсотлетнего имперского периода 1721–1917 годов — его тоже в мусульманской виртуальности не получается.

    Мусульманская Русь XVII, XVIII, XIX веков — это продолжение и развитие более ранней мусульманской Руси. Без феодальных сословий дворянства и интеллигенции, без судорожной европеизации, идеи «европейского дома» во всех ее формах.

    И многого другого, привычного, в мусульманской Руси не будет. Скажем, изобразительного искусства. Жаль… Богатейшая россыпь картин, статуй, барельефов, книжных иллюстраций, настенных росписей… Всему этому суждено даже не исчезнуть, а попросту не родиться. Так же как не родилось на Руси искусство украшать резьбой по камню минареты. Вот минареты в каждом городе и даже в деревне в нашей реальности не состоялись. Нет их, шедевров народного искусства! Так же не было бы и Сурикова, и Баженова, и Мухиной, и Васнецова, и Верещагина… Как-то жаль.

    В мусульманской Руси, скорее всего, не было бы и Петербурга, хирели бы на периферии Псков и Новгород, украшенные маленькими, неинтересными мечетями.

    А какие города шумели бы на юге, в Причерноморье и в лесостепной зоне, какими стали бы Воронеж и Полтава — можно только гадать. Стоит ли? Каждый может представить себе эти города такими, какими ему хотелось бы их увидеть. Только не забудьте мысленно нарисовать минареты!

    ПОСЛЕДСТВИЯ ДЛЯ РУССКИХ

    Стань Русь исламской, изменился бы и русский народ. Христианство требовательно к человеку: ты стоишь перед Вечностью и Бесконечностью. Через твою душу проходит линия фронта межу Добром и Злом. От твоего личного выбора добра и зла зависит их соотношение в мире. И вообще мир — место несовершенное, в нем нужно все время работать, что-то изменять и совершенствовать.

    Века воспитания в таком духе сформировали людей активных, инициативных, ответственных. Не идеальных? Конечно. Но и осознающих свою неидеальность, готовых и способных совершенствоваться.

    Века воспитания людей в духе покорности судьбе, в духе снятия личной ответственности за себя и за мир сформировали бы совершенно другой человеческий тип. Какой? Это хорошо видно как раз на примере казанских татар. Всякий бывавший в Татарстане, кто общался с татарами в Сибири, знает — люди это очень спокойные. Неконфликтные. Уживчивые. Если вы наступите на ногу татарину в толпе, он инстинктивно извинится — еще до того, как сообразит, кто и на кого наступил.

    У них и в семьях меньше ссор и ругани, чем у русских. Дело вовсе не только в покорности мусульманских женщин. Есть и это — устойчивая привычка быть приятной и удобной для мужа, подчиняться главе семьи — более сильная, чем у христианок. Но если женщина активная, энергичная — муж редко будет возражать, тем более — протестовать и ругаться. Мусульмане привыкли скорее уступать, если от них что-то требуют или повышают на них голос. Покорность судьбе… Покорность начальству… Покорность обстоятельствам… Покорность родителям… Покорность жене…

    Русские девушки, вышедшие замуж за татар или турок, очень удивляются — муж намного меньше давит на них, чем они ждали. Девицы-то полагали, придется себя отстаивать от мусульманина, а тут у них оказалось куда больше свободы и прав, чем они думали. Иные, осмелев, начинают вполне по-христиански покрикивать… К их удивлению, мужья довольно легко уступают…

    Каковы мусульмане в быту, я наблюдал недавно в двух шагах от своего дома. В Петербурге я живу в трех минутах ходьбы от знаменитой мечети. Эта петербургская мечеть — вторая в мире по размерам, после знаменитой мечети Омара в Иерусалиме. Возле нее в последнюю пятницу вижу толпу народа — судя по всему, свадьба.

    Две машины… Движутся медленно-медленно, но одна из них явно въезжает в другую… Удар!

    Из одной машины выходит пожилой седоватый человек. Из другой парень лет тридцати. Не выскакивают, как чертики из коробочки, как выскочили бы русские, стискивая кулаки. А именно что спокойно выходят. Оба одинаковым жестом воздевают руки к небу. И так же спокойно:

    — Иншалла!

    Что значит — «воля Аллаха».

    Спокойные такие люди, рассудительные. Не стали орать, размахивая руками, не подрались. Принялись беседовать о чем-то, решать свои вопросы мирными средствами…

    В этом есть свои приятные стороны. Ошалев от доходящего до предела индивидуализма современной цивилизации, от постоянной войнушки на бытовом уровне, от психологического, и не только, толкания и пихания, европеец умиленно смотрит на такие проявления жизни народов ислама.

    Но есть ведь и оборотная сторона — отсутствие энергичного желания что-то менять, улучшать, совершенствовать.

    — Почему ты не уберешь камни со своего поля? — спросили крестьянина из Палестины, местного араба.

    — Аллах набросал эти камни, пускай он их и убирает.

    В мусульманском мире глубоко уважают ученость: ученый познает созданный Аллахом мир и тем самым — самого Аллаха. Учиться — это почти молиться на молитвенном коврике. Учить других — это почти крик муэдзина.

    И в христианском мире долгое время ученый был тем, кто познает мудрость божественных законов. До сих пор говорят о «книге леса» или о «книге природы». Но если есть книга — кто-то ведь ее написал? Для христиан очевидно — Господь Бог. Еще в XVII веке математик, биолог и геолог были теми, кто читает разные главы в книге божественной мудрости и через науки проникается величием горних законов.

    Для мусульманина тоже очевидно имя Того, Кто написал «книгу природы»: в мусульманском мире думают, что Его зовут Аллах.

    Но христиане научились отделять науку от религии. Наука для них давным-давно не способ показать красоту и мудрость Божьего мира, а укрепить материальные основы цивилизации.

    Да и с самого начала христиане полагали: знание — сила. Знание может и должно работать на благо людей. Познали, как устроен мир? И отлично, и пусть теперь это знание поработает на человека. Пусть познание мира обернется ветряными и водяными мельницами, классными дорогами, научной медициной, горным делом, новыми светильниками и инструментами.

    Именно в Европе, в западнохристианском мире, родились облегчающие жизнь машины — те же ветряные мельницы. Родился океанский корабль и необходимые для его движения в море навигационные инструменты, включая подзорную трубу. Здесь родились научная медицина, научная агрономия и научное лесоводство. А горные разработки перестали быть чудовищной работой пленников и приговоренных преступников, сделались тяжелым, но достойным и высокооплачиваемым трудом.

    А в мире ислама вовсе не считали, что знание должно делать человека сильнее. Знание ценилось как нечто самодостаточное. Как молитва не должна давать человеку земных благ, так вот и знание.

    В мире ислама ученые — это не преобразователи мира, не строители чего-то более приятного, удобного или полезного. Это умники, которых уважают, но которым изменять что-то в жизни никто не позволит… да они и сами не захотят.

    Ханы Золотой Орды не успели стать мусульманами, как сделались покровителями наук и основателями медресе. Арабские путешественники отмечали, что в Булгарии много грамотных людей, пишущих на бересте, бумаге и пергаменте арабскими и армянскими буквами. В середине XVIII века И. И. Георги отмечал, что чуть ли не при каждой татарской деревушке есть «особливая молебная храмина и школа».[108] Он отмечал, что в крупных селах и городах есть даже «девичьи школы».

    В начале XX века «среди народов, заселяющих восточную часть России, татары-магометане занимают первое место. Процент грамотных среди них очень велик даже по сравнению с русскими. Из какого бы класса ни происходил татарин, он непременно знает начатки вероучения, умеет читать и писать по-татарски».[109] Это слова из книги инспектора Казанского учебного округа Я. Д. Коблова с чудесным названием: «Мечты татар-магометан о национальной общеобразовательной школе».

    В нашей реальности религиозно-трепетное отношение к книге, к знанию, к просвещению характерно только для русской интеллигенции. Московиты знаний не ценили, и порой религиозные деятели уговаривали духовных чад не учиться. Не тратить время на дело, которое не помогает спасать душу: ведь «от многая мудрости многая печали», да на много знающих еще и нападает грех гордыни….

    В Западной Руси, в Великом княжестве Литовском и Русском, о просвещении заботиться приходилось: с католиками без умения спорить и приводить аргументы ни в какую полемику не вступишь. Но и там кучка образованных монахов вовсе не поддерживалась основной массой населения.

    И в петербургский, имперский период нашей истории книжник, умник вовсе не был лицом, уважаемым основной массой крестьян и мещан.

    Известен случай, когда Пугачев «бежал по берегу Волги. Тут он встретил астронома Ловица и спросил, что он за человек. Услыша, что Ловиц наблюдал течение светил небесных, он велел его повесить поближе к звездам. Адъюнкт Иноходцев, бывший тут же, успел убежать».[110]

    Во время того же пугачевского бунта в Казани «среди убитых находился директор гимназии Каниц, несколько учителей и учеников».[111]

    Очевидно, что ни гимназисты, ни их учителя не опасны для бунтовщиков, их убивают никак не из военной необходимости. Очевидно, любая наука, образование — все это «барские затеи» для мужика, вызывающие раздражение уже тем, что они — «барские». Кроме того, образование делает новых бар, воспроизводит народ русских европейцев.

    А как насчет «холерных бунтов»? Когда народ поднимался, вдребезги разбивал холерные бараки, убивал врачей, разливал и растаптывал лекарства? Потому что народ был уверен — врачи вовсе не лечат, они травят народ и вообще «разносят холеру». «Холерные бунты» вспыхнули в Одессе в конце XVIII века, в Москве в 1830 году, случались и позже — вплоть до XX века.

    Русские туземцы мало ценят книжное учение, квалификацию, образование. Они мало и плохо учатся и относятся к учению критически, а то и насмешливо. Между прочим, это отношение есть в России и до сих пор! Вы никогда не слыхали, читатель, в свой адрес или в адрес иных лиц что-то в духе «совсем мозги свернешь» или «заучился, дураком стал»? Если не слыхали — я вас поздравляю, вы мало имели дело с русскими туземцами.

    Стань Русь мусульманской — быть ей очень образованной страной. Страной, несравненно больше ценящей знания, уважающей свою интеллигенцию, чем в нашей реальности.

    Но в мусульманской России образованный слой никогда не противопоставил бы себя народу, это раз. И никогда не пытался бы изменить мир, создать основу для научно-технического прогресса. Это два. Разве что пришлось бы догонять Европу, как это делала Турция при Ататюрке.

    Покорность судьбе — значит, не ценится, даже осуждается всякая самостоятельная попытка изменить свое место в мире. Ты, собственно, кто такой, чтобы решать, что тебе хорошо, а что плохо?! Знай свое место. Кем родился — тем и оставайся.

    Мусульманин осознает себя не как самодеятельную личность, а как часть клана. Семейного, профессионального, религиозного… Какого угодно. С кланом мусульманин не спорит, корпоративность его не тяготит, освободиться от опеки он не рвется. Мусульманин совершенно не уверен, что его личность важнее этого самого клана… Любого клана, в какой бы он ни входил на протяжении своей жизни.

    В 1915 году татары составляли 70 % крестьян Казанской губернии. Но в числе вышедших из общины их всего 18 %. И дело вовсе не в какой-то особой «отсталости» казанских татар — вспомним цифры, характеризующие их массовую грамотность. В нескольких деревнях Арского уезда массовой стала традиция выезжать в Южную Америку: ехали на зиму, когда в наших краях делать особенно нечего, а в Южном полушарии лето. Татары работали на выпасе скота и, заработав деньги, возвращались домой… В селах этого уезда этнографы Казанского университета встречали крестьян, неплохо говоривших по-испански.

    Опасаясь вызвать негодование иных русских, спрошу: а многие ли русские крестьяне того времени вообще знали, где находится Южная Америка?

    Культурный уровень татарского простонародья был скорее выше, чем уровень русского… Уж по крайней мере не ниже. Но желания выйти из общины, жить по собственной воле, порвать со своим окружением было у них много меньше.

    Во всем плохом есть и свое хорошее. Мусульмане — поразительно честные, на редкость этичные люди. По крайней мере, у российских мусульман это отличительная черта. Многие русские люди с совершенно неоправданным смущением говорили мне, что любят вести дела с поволжскими татарами. Мол, те если сказали, что сделают, — значит, сделают. Обещали выполнить? Выполнят. Ну, не обманывают они, не гнут пальцы, не завышают своих возможностей, не стараются «кинуть». В общем, приличные люди.

    Вроде бы пресловутый «рынок» — один на всех. Условия жизни на вселенском базаре, где «не обманешь, не продашь», — тоже одни на всех. А поди ж ты! Ведут-то себя все по-разному.

    Века жизни общинами, где поневоле будешь честным, где надо принимать общие правила игры, где надо принимать во внимание интересы других, формировали человеческии тип. И воспитание исламом — где выпячивать свои эгоистические интересы решительно невозможно. Немыслимо даже настаивать на существовании у тебя каких-то особенных интересов, отличных от интересов прочих людей.

    В сущности, российские мусульмане привносят в российский (и не только российский) бизнес то, чего в нем как раз очень и очень не хватает. Русские считают российских мусульманских предпринимателей выше самих себя и высоко их ценят… Так стоит ли стесняться этого?

    Вероятно, при мусульманизации Руси мы тоже были бы такими же. Невероятно вежливыми, не выпячивающими себя, аккуратными, маниакально честными, старательными, традиционными.

    В общем — вера во многом делает народ. Народный характер. Мусульманская Русь… Возникни она, мы жили бы в совершенно иной стране. Не лучше и не хуже — а просто в совершенно иной, и притом совершенно незнакомой. Да к тому же были бы другим народом. Более южным и к тому же с заметно иной системой ценностей и приоритетов.

    Был бы этот народ лучше или хуже состоявшегося? Бессмысленный вопрос. Он был бы совершенно другой.


    >

    Глава 6

    РОССИЯ, МУСУЛЬМАНСКАЯ РУСЬ И МУСУЛЬМАНСКОЕ ОКРУЖЕНИЕ

    Мусульманский мир объединяет 300 миллионов человеческих существ в 120 постоянно враждующих государствах.

    (Отто фон Бисмарк)

    Уверен, что у многих читателей уже не раз возникал вопрос: как, разве я не знаю, что современный ислам — главный враг человечества?! И главный враг России, конечно же. Такая точка зрения пропагандируется так активно, что не может не оставить следа в душах людей.

    В этой книге я, разумеется, и не могу и не хочу писать обо всем мире ислама. Тема истории, политики, разнообразия, культуры стран мира ислама так громадна, что потребует отдельной книги — если не отдельной библиотеки. Поэтому я буду вынужденно краток и буду скорее декларировать, чем подробно разъяснять свою точку зрения.

    Так вот: точка зрения на ислам, которую формирует пресса в современной России, по фактам глубоко неверна, а нравственно попросту порочна.

    ДВА СЛОВА О МИРЕ ИСЛАМА

    Во-первых, мир ислама громаден и разнообразен. Он простирается от Атлантического до Тихого океана, от тропических островков близ экватора и жарких пустынь Африки до ледяной бескрайности Сибири. Мир ислама — это почти миллиард человеческих существ обоего пола, разных цветов кожи, с разной психологией, уровнем культуры и образования. Это больше ста различных народов, от великих наций до крохотных диких племен.

    Все эти люди молятся Аллаху, но это разные народы с разной историей и с разными политическими системами. Эти народы бессмысленно считать единым целым и тем более приписывать им единую волю и общее стремление к власти, господству или к уничтожению христианского мира. Как, впрочем, и единое общее стремление к чему-либо замечательному. Они просто разные, и все.

    Во-вторых, мусульманский мир давно уже не стремится к тотальному господству или к покорению христианского мира. Разумеется, в мире ислама есть свои упертые фанатики, свои националисты, нацисты, свои большевики и мракобесы. Но они есть решительно везде. Тоже мне невероятная новость! Можно подумать, в христианском мире их нет.

    И какова численность этих самых экстремистов? В 1956 году 50 мулл в Каире собрали свой съезд и пришли к выводу, что необходимо вести газават во всем мире.

    А почти одновременно, в 1962 году, в Бейруте голосами более чем 1000 священнослужителей было сказано, что газават означает проповедь ислама, а всякий поднимающий оружие на иноверцев будет проклят. В Турции же муфтият отказался от идеи газавата еще в 1920-е годы.

    В молитвах 99 % мусульман наверняка содержатся просьбы о здоровье, хлебе насущном и чтоб Аллах послал хорошего мужа дочери, но вряд ли просьбы помочь принести зеленое знамя всему человечеству.

    В-третьих, первыми террористами на Переднем Востоке были вовсе не мусульмане, а евреи-сионисты. Стремясь основать на Переднем Востоке свое государство, еврейские террористы убивали полицейских и военных, чиновников Британской империи. Не одна мать в Англии много лет после основания Израиля заливалась слезами, вспоминая сына, убитого еврейскими террористами.

    Когда недавно умер один из основателей Израиля, Менахем Бегин, английская пресса сообщила о смерти «знаменитого террориста». В Израиле это вызвало шквал возмущений, но что поделать? Ори не ори, а Менахем Бегин был натуральнейшим террористом. На этом человеке много невинной крови.

    Резали не одних англичан. Массовое бегство арабов из Палестины вызвано было чудовищной волной массового террора, развязанного организациями типа Бейтар или Иргун, во главе все с тем же Менахемом Бегином. Арабы кинулись бежать из Палестины после резни в деревне Дейр-Ясин. В этой деревне палачи вскрывали животы беременным женщинам, детишкам разбивали головки о глинобитные заборы, приколачивали стариков гвоздями к полу… Перечислять можно долго.

    Арабский терроризм, возникновение ООП и Хамас — ответный удар, вызванный вовсе не «ростом мусульманского экстремизма».

    В-четвертых, этот уже возникший мусульманский терроризм лег на старые, сильно обострившиеся в XX веке противоречия. Противостояние мусульманского терроризма и «цивилизованного мира» — явление совсем не такое уж однозначное. Колониальная политика Англии прямо спровоцировала первую волну антихристианских, антиевропейских настроений на Переднем Востоке. Замечу: была колониальная политика Англии в странах ислама. А не колониальная политика Иордании и Ливана в Англии.

    В ситуации, когда США и Британия (а долгое время — и континентальная Европа) однозначно поддерживали евреев, чтобы они ни делали, мусульмане последовательно считали их врагами.

    В 1970—1990-е годы спецслужбы и правительства стран Запада поддерживали то одну, то другую сторону и невероятно раздували явление. Не будет преувеличением сказать, что они вырастили мусульманский терроризм и сами организовали нынешнее безобразие.

    И какая сила стоит за событиями 11 сентября 2001 года… По этому поводу есть очень разные мнения.

    В-пятых, современная пропаганда в странах Запада формирует образ врага: мусульманского террориста. При этом она:

    — игнорирует все сказанное выше, то есть собственную вину в создании мусульманского терроризма и в раздувании межцивилизационного конфликта;

    — ставит знак равенства между понятиями «террорист» и «мусульманин»;

    — исходит из принципа коллективной вины;

    — науськивает людей христианского мира на людей ислама. То есть в 99,9 % случаев на тех, кто не имеет к международному террору совершенно никакого отношения.

    Эта пропаганда служит одному: она идеологически обеспечивает политику стран Запада, и в первую очередь США, по достижению мирового господства.

    Мои высказывания очень кратки. Но если читатель даст себе труд поинтересоваться историей вопроса, он легко найдет подтверждение каждому из моих тезисов. Если, конечно, будет желание.

    Главный же вывод: ислам противостоит «цивилизации» не больше, чем любая другая религия. Сделали из него жупел не самые светлые люди и не с самыми светлыми целями…

    ИСЛАМ РОССИЙСКИЙ И НЕ РОССИЙСКИЙ

    Но самое главное — все центры противостояния мира ислама и «цивилизованного» мира находятся далеко от России. К российскому мусульманству проблема не имеет прямого отношения.

    Да! Есть ислам российский и не российский! Так же точно, как существует российское и не российское православие. Автокефальные православные церкви в США и даже в Сербии не имеют отношения к России. У русских православных они вызывают сентиментальные чувства — единоверцы все-таки. Но решения, принимаемые руководством этих церквей, позиции их верующих и их ментальность — это не наше.

    Точно так же российский мусульманин может совершать хадж и принимать какое-то участие в судьбе мусульман острова Флорес в Индонезии или в Йемене… но он остается россиянином.

    Россия воевала с мусульманскими странами? Да. Но, во-первых, она воевала с ними не как со странами ислама. Со стороны России это была война не религиозная, а колониальная. Вот среднеазиатские и крымские мусульмане объявляли священную войну с неверными, газават. Такое было.

    А во-вторых, все эти войны велись за пределами России. Крым и Северный Кавказ не были российской территорией в XVIII веке. У живших там мусульман могли быть очень разные точки зрения о том, входить ли им в состав Государства Российского. Крым русской землей мы сделали. Северный Кавказ — только частично. Среднюю Азию не сделали вообще.

    Но прошу заметить: российские мусульмане Поволжья, Сибири и Урала никогда не объявляли газавата. Они тоже воевали с Россией, но под национальными, государственническими или племенными лозунгами. Не под религиозными.

    Россия несет в себе ислам. Часть России — мусульманская. И если мы хотим вести разумную и прагматичную политику, нам надо уметь четко различать эти два разных явления: ислам российский и не российский. Российский ислам — традиционная вера некоторых народов России. Россиян. По моему глубокому убеждению, он должен находиться под покровительством российских законов, а население России должно быть лояльно к исламу. Независимо от веры, которую оно исповедует.

    НЕ РОССИЙСКИЙ ИСЛАМ В РОССИИ

    В современной России живет множество выходцев из стран ислама. Из Азербайджана, Турции, Северного Кавказа, Дагестана, Средней Азии. Они тоже часть мусульманской России? С моей точки зрения — категорически НЕТ!

    Эти эмигранты могут быть полезными, лояльными России гастарбайтерами. Несомненно, они имеют право на свои землячества, свои организации, прессу и так далее. Но эти люди — иностранцы. И не потому, что мусульмане, а потому, что не россияне. Так же точно и украинские западенцы или молдаване не россияне, хотя они и православные.

    Вероятно, многие из приезжих в Россию мусульман будут иметь потомков — российских мусульман. По мере того как их потомки ассимилируются, натурализуются в России и сделаются россиянами. Другие, несомненно, захотят остаться представителями своей диаспоры в России. Флаг им в руки. Третьи станут агентурой мусульманского терроризма, сторонниками радикальных преобразований России в мусульманское государство или превращения ее в базу войны с «цивилизованным миром».

    С этими третьими придется воевать. Не потому, что они мусульмане, а потому, что они враги нашего народа и государства. Их стремления не соответствуют нашим национальным интересам. Уверен, что наша нынешняя вегетарианская власть будет в угоду Западу разыгрывать (уже разыгрывает) карту очень мягкого противодействия такого рода эмигрантам. Фактически эта мягкость обернется (уже оборачивается) пособничеством.

    А по мне, так депортировать и сажать всякого пропагандиста «войны цивилизаций», без малейшего спуска!

    ЛОЗУНГ МУСУЛЬМАНИЗАЦИИ РОССИИ

    Здесь придется остановиться еще на одной вероятности… Или на еще одном лозунге… Мусульманские экстремисты выбрасывают его и по отношению к Европе. С их точки зрения, для европейских народов это единственный шанс: ведь как только они примут правильную веру, тут же кончатся все их несчастья. Мало ли что западные народы не первое поколение сокращаются в численности, на глазах утрачивают волю к жизни, проигрывают конкуренцию с активными, тороватыми представителями народов Африки и Востока.

    А вот стоит им принять ислам — и тут же начнется благорастворение воздусей, изобилие плодов земных, благоденствие и справедливость, правильное предлежание плода в утробе матери и счастливая старость без сожалений о прошлом. И уж конечно, невиданный исторический расцвет.

    Такого рода идеи бросают и в сторону России: мол, если мы хотим пожить и в XXI, и в XXII веках, шанс один — массовый переход в ислам. А иначе что? Все равно будем деградировать и сокращаться в численности, уступать место мусульманам, пока не вымрем, а остатки русского народа все равно примут ислам.

    Скажу коротко: это идеология национального самоубийства. Думаю, я достаточно много говорил на страницах этой книги о том, как вера формирует и народ, и страну. Если мы перейдем в ислам… Если достаточно большой процент русских перейдет в ислам, история России на этом закончится. В смысле — история той России, которую мы знаем. Если бы ислам приняли при Владимире и Владимир стал бы не Василием, а Мухаммедом — мы жили бы в совершенно иной стране. Почти без всякого сходства с той, которую мы знаем сегодня. Если Россия примет ислам сегодня — за два-три поколения возникнет новая страна, новый народ. С другой исторической памятью, другой ментальностью и самоопределением. Даже языческая Русь будет для него актуальнее, чем христианская.

    Примеров такого рода немало: и Передний Восток, и Испания.

    Сегодня историческая память египтян, сирийцев и турок практически не включает христианского периода истории этих стран. А ведь он был очень велик и значителен! Египетские монахи играли исключительно большую роль в первых церковных соборах! Сирия была одним из центров, где протекали интенсивнейшие споры сторонников разных версий христианства, в монастырях и прямо на площадях городов доходило до драк. Уже во II–III веках Сирия стала христианской страной и оставалась ею даже долгое время после завоевания мусульманами. С 630-х годов правили Сирией мусульмане… Но еще в X веке христиане составляли половину ее населения.

    Так вот: в современной Сирии памяти о христианской эпохе — почти никакой. То есть об этой эпохе все знают. Пишут книги историки, есть главы в учебниках и экспозиции в музеях. Но для народа эта эпоха мертва. Нет легенд и сказаний, нет живой памяти об этой эпохе. Ничто не шевелится в душе современного сирийца-мусульманина от рассказа про христианских монахов — монофизитов и несторианцев, ожесточенно бросавших друг в друга слова… А случалось, что камни и дубины.

    Что поделать! Выбор веры — это выбор цивилизации. Сегодня сирийцы-мусульмане и предки-христиане для них чужаки. Так получается, и ничего тут не поделаешь.

    Точно так же, только уже с исламом, получилось в Испании.

    Испания с IV–V веков была христианской страной. Арабы-мусульмане завоевали ее в VII веке и до XV века владели большей частью Испании. Постепенно христиане отвоевали страну… Это так и называлось — реконкиста, то есть «отвоевание».

    И что же? Современные испанцы знают о племенах иберов, о римском владычестве, о католических королях вестготов… Знают, конечно, о реконкисте. Но большая часть мусульманской истории представляет собой для них огромное белое пятно. Исламская часть истории Испании попросту выпала из исторической памяти народа, стала неактуальной — потому что фактически чужой.

    Стань Россия мусульманской — и люди, может статься, не пропадут. Но предупреждаю: весь громадный период нашей христианской истории «благополучно» уходит в небытие. Забывается. Становится не важным для потомков.

    Люди останутся — но навсегда умрет страна, которую мы называем Россией. И любим, при всех ее несовершенствах.

    МУСУЛЬМАНСКАЯ РУСЬ В XVIII–XX ВЕКАХ

    В этой книге я не буду рассуждать на тему «Россия и не российский ислам». На эту тему можно написать отдельную большую книгу. И о том, что происходит с западной цивилизацией. И надо ли нам непременно разделять ее судьбу. И почему Россия в христианском мире остается чуть ли не единственным и последним островком здравомыслия и жизнеспособности. И о том, чего же именно и кому надо в мире ислама. И к кому может присоединиться Россия…

    Избежит ли Россия глобального вызова ислама всей построенной христианами «цивилизации»? Конечно, нет. Угроз несколько, и со стороны терроризма — только одна из возможных.

    Гораздо опаснее взрывов и пожаров перспектива постепенного вытеснения русских с рабочих мест, из престижных районов, накопление мусульманами квалификации, богатства и возможности влиять на принятие решений. Постепенное вытеснение христиан и русских из профессиональной, интеллектуальной и имущественной верхушки общества.

    Приток мусульман в страну есть и будет — а значит, будет и эта опасность.

    Россия лежит на перекрестке цивилизаций. Полем войны ислама и христианства ей быть… Но про войну цивилизаций — не здесь. Все это — позже, в какой-нибудь другой книге.

    Сейчас мне важно показать отношения не России с исламом, который бушует за ее пределами. Этот ислам бьется в российские границы, как волны бушующего моря. Если даже мы не захотим иметь с ним дело — он будет иметь дело с нами.

    Но и отношения с миром ислама будут зависеть от того, как мы договоримся с собственными, российскими мусульманами. От отношений с тем исламом, который составляет часть России. И все, что я говорил о не российском исламе, написано именно для того, чтобы развести эти понятия.

    В XVIII–XX веках российский ислам был лоялен, был частью российской цивилизации, а мусульмане были россиянами. Можно назвать много имен мусульман, вписанных в историю Российской империи. В конце концов, и Борис Годунов наполовину татарин, и добрая треть старых дворянских фамилий: Урусовы, Юсуповы, Беклемишевы, Буторины, Касимовы, Ибрагимбековы, Мухтар-Заволжские… Все они вписали свои имена в нашу общую историю. Кто очень громко сказал о себе, как Юсуповы, кто еле слышно, как мелкие помещики Мухтар-Заволжские. Но все то — фамилии знатных россиян.

    Особенно почему-то везло татарам с родовым именем Кара-Мурза. Еще в XVII веке Кара-Мурзы пошли на русскую службу и постепенно стали Карамзиными. Великий историк рубежа XVIII и XIX веков Николай Карамзин — их потомок.

    В XX веке еще по крайней мере две семьи Кара-Мурз стали известными интеллектуалами, философами. Их часто путают, Алексея и Сергея Кара-Мурзу… А право же, совершенно напрасно, они очень разные люди.

    В XXI веке не очень понятно, на каких основаниях жить вместе.

    Разделиться?

    Лозунг национального государства привлекает многих… Но не очень понятно, как можно осуществить его в Татарстане, со всех сторон окруженном русскими землями, без выхода к государственной границе. Да еще с половиной русского населения.

    Так же, впрочем, непонятно, и как может стать национальным государством Россия… С ее многонациональным составом, в том числе с полчищами родных, новоприобретенных и совсем свежих, только что въехавших в страну мусульман.

    Есть несколько идеологий, позволяющих довольно благополучно жить в одной стране… Это уже классическая государственническая идеология. Ты гражданин, и я гражданин. Страна одна, государство одно, оно не делает разницу между теми, кто ходит в церковь и ходит в мечеть.

    Долгое время единство страны с разными народами и верами гарантировала марксистская идеология и основанный на ней социализм… Все мы были объявлены пролетариями, должны были объединяться, а за шаг в сторону — пять лет расстрела.

    Теперь предлагают идеологию евразийства, согласно которой все народы Евразии независимо от веры имеют общий «стереотип поведения» и составляют одну цивилизацию.

    Марксизм быстро показал свою полную несостоятельность. В утверждениях евразийцев множество «узких» мест, не подтвержденных фактами заявлений. Да и не разделяет его 90 % населения России, евразийство.

    Может, вскоре появится новая и более убедительная идеология… Но пока что идея единого государства — самая приемлемая и надежная. На данный момент. Да и осмысленнее всего эта идея. Ничего про самих себя выдумывать не приходится…

    В конечном счете все просто…

    Или Россия будет поступать так же, как Франция и Италия. И постепенно сдаст мусульманам позицию за позицией, посадит их себе на шею и превратит в привилегированный класс внутри страны.

    Или России хватит здравого смысла и уверенности в себе, чтобы не впадать в новый маразм. И тогда она останется государством, которому никто не сможет навязать чужую волю.

    Или мы начнем шизофреническую войну с миром ислама под лозунгом: «Мы цивилизация, а вы нет!!!» Тогда мы ввязываемся в бессмысленную, заранее проигранную бойню.

    Или мы не будем смешивать в одну кучу разные исламские страны, народы и учения. Мы сумеем видеть, кто есть кто среди мусульман. И тогда в самом мире ислама у нас найдется множество союзников.

    Или мы будем считать всякого мусульманина исчадием ада — и тогда он закономерно станет нашим врагом.

    Или нам хватит ума преследовать преступников за реальные преступления, но не карать невинных по принципу коллективной ответственности. И тогда друзей будет больше врагов, в том числе и среди мусульман.

    Или мы сумеем наладить контакт с российскими мусульманами… И тогда у нас не будет надежнее союзника и агента.

    Или наше правительство оттолкнет их. Поддержкой православного фундаментализма, упразднением национальных автономий, мелкими обидами… Неважно, чем. И тогда наше государство распадется. Оно ведь исторически сложилось как государство и христиан и мусульман. Если уйдут мусульмане, после их ухода останутся уже другое государство и общество.

    Парадокс, но выиграть историческую тяжбу с миром ислама Россия может, только сохранив внутри себя часть исламской цивилизации: мусульманскую Русь. Сделать это — значит отстоять свои государственные и национальные интересы.

    >

    Часть IV

    КАТОЛИЧЕСКАЯ РУСЬ

    Церковь создана не Богом, а людьми. Если она не решает вопросов, важных для людей, в том числе не приводит их к Богу, — в чем смысл ее существования?

    (К. Л. Льюис)
    >

    Глава 1

    КРЕЩЕНИЕ АДАЛЬБЕРТА: СЛУЧАЙНОСТЬ? ИЛИ ВЕРОЯТНОСТЬ?

    А счастье было так возможно,

    Так близко.

    (А. С. Пушкин)

    Начать следует с того, что до XI века вовсе не существовало двух разных апостольских церквей. Только в 1054 году Папа Римский и Патриарх Константинопольский прокляли друг друга как еретиков и отлучили друг друга от Церкви. Но даже и после этого стремление Церкви к единству никуда не ушло. И сегодня апостольская Церковь старается чувствовать себя если не организационным целым, то по крайней мере чем-то исторически единым. Пусть растет много стволиков… Но корень у них един, и вроде как бы дерево одно.

    Велика ли была разница в X веке — от кого, откуда брать христианство? И да, и нет… Православный мир в X веке сохранял великолепие и пышность. Даже отдав мусульманам весь Передний Восток и Северную Африку, Византия оставалась самой большой, самой богатой и самой культурной страной Европы.

    Это государство вело порой успешные войны… Но в основном — оборонительные. Войны на Дунае с болгарами, войны с руссами, вторгавшимися в пределы Византии, грабившими ее и осаждавшими Константинополь. Войны с хазарами и печенегами в Причерноморье, на северных окраинах империи. Войны с мусульманами на Переднем Востоке — проигранные в основном.

    Византия оставалась великолепной, яркой, но постепенно уступала более динамичным, более активным соседям. Силы ее убывали. Присоединиться к ней — присоединиться к древнему блеску Римской империи, но вместе с тем — к чему-то убывающему, гаснущему. Безопасно… И как-то безнадежно…

    Католический мир в X веке еще не был ведущей цивилизацией Земли. Крестовые походы еще не начались. Ни один университет не начал работать. В VIII веке еле отбились от мусульман. Что такое Европа в X столетии? Ничто. Так, диковатая периферия, западный угол бывшей Римской империи. Бедные маленькие страны, без блеска древней культуры и великой завоевательной славы.

    С другой стороны, уже проявилась активность католической цивилизации. От вражеских нашествий католики успешно отбились. Уже заявили, что все христиане должны признавать Папу Римского главой всей Церкви. Уже начали «дранг нах остен» под лозунгами крещения язычников. Уже вторглись в славянские земли в Богемии и на Лабе-Эльбе. Что-то активное, бодрое зашевелилось на Западе, совсем не похожее на величественно умирающую Византию.

    К тому же мир западных варваров был больше похож на славянский… Особенно германский мир — земли, никогда не бывшие частью Римской империи. Подобное притягивается к подобному.

    «Отцы этого не принимали», — произнес якобы Владимир, выбирая веру. Вопрос — чего же они не принимали, отцы? Христианства? Христианства именно в его католической версии? Христианства, принесенного немцами? Современникам, может, и была понятна без слов мысль Владимира. Нам уже приходится гадать.

    Католицизм трудно принять, потому что германские князья оскаливаются религиозной войной? Возьми христианство из рук германских епископов, и получится — Русь морально зависима от германцев?

    Но ведь Русь — вовсе не маленькое, слабое племя, не карликовое государство. Даже с Византией Русь поставила себя так, что о подчинении просто и речи не могло быть.

    Зачем креститься от германцев? Можно обратиться непосредственно к Римскому Папе. Именно так поступили чехи, а позже поляки. Это было присоединением к миру католицизма, но отделением от германцев. Идея «дранг нах остен» сразу теряла свой смысл… То есть вовсе она не теряла смысл покорения, завоевания, ограбления. Но идеология несения язычникам Святого креста Господня — исчезла. Русь могла бы поступить точно так же.

    Что мешало Владимиру после «выбора веры» подумать… Посовещаться с дружиной и, помолившись в последний раз Перуну, отправить послов прямиком в Рим? Да ничего. Это было ничуть не сложнее и психологически не труднее, чем направить послов в Византию.

    Возможно, в 988 году и правда принятие католической версии христианства маловероятно. Слишком сильно «византийское лобби» — интересы тех, кто сбагривает в Константинополь награбленное и полученное в виде дани. Но ведь и интересы местных князей, не заинтересованных вообще ни в какой торговле, нельзя сбрасывать со счетов. И земель, торговавших вовсе не с Византией, а со странами Востока, по пути «из варяг в хазары». И земель, торговавших с Европой.

    В 988 году земли волынян и дулебов еще не были присоединены к Руси. Русь тянулась узкой полосой вдоль пути «из варяг в греки», занимала земли Новгорода и Пскова (словен ильменских и кривичей), древлян, полян, северян, вятичей. Западные области расселения 12 племен восточных славян были присоединены к Руси позже — в начале XI века. Они еще не были Русью, не сыграли роль торговые пути, ведущие из Волыни в Польшу, Германию и Венгрию. Не было «западного лобби» или было оно очень слабым. Всего лет через двадцать расклад сил вполне мог оказаться не в пользу «византийской партии». Тем более расклад оказался бы не в пользу Византии через тридцать-сорок лет… Тем более через сто лет. Ведь к концу XI века путь «из варяг в греки» захирел и потерял всякое значение. Да и Византия обнищала.

    В сущности, значение Византии для Руси, влияние «византийской партии, играло роль для Руси на протяжении короткого исторического момента. В IX–X веках, в крайнем случае в начале XI века византийское притяжение еще действовало… Но не позже. Тем самым и «неизбежность» выбора в пользу православия — явление временное.

    Время работало вовсе не на Византию и тем самым — не на принятие православия. Крестись Русь даже ненамного позже, и такой выбор становится менее вероятен с каждым годом.

    Языческая Русь вполне могла дожить и до XI–XII веков. Тем более она лежала слишком далеко на востоке, в нашей реальности только к началу XIII века германские рыцари начали посматривать на Русь… Завоевать Русь до XIII столетия католики не успели бы при самом пылком желании.

    Но языческая Русь конца XI, тем более XII века не могла бы сделать выбор в пользу православия. Представим себе, что выбор веры происходит не в 988, а в 1100 году… нет, пусть будет в 1097 году. На престоле сидит тоже князь Владимир, и тоже с двумя именами. Владимир Мономах (1053–1125) тоже крещен Василием, как и прадед, Владимир Красное Солнышко.

    Среди великих дел Мономаха — и объединительный съезд князей в 1097 году… По каковой причине и я предложил посмотреть — а что, если бы в Любече решался не вопрос объединения Руси, не защиты от феодальных усобиц, а вопрос выбора веры?

    К этому времени путь «из варяг в греки» почти потерял всякое значение, а вот торговля с западом растет… Внутреннее потребление на Руси тоже выросло. Шумят могучие города, идет внутренняя торговля… А Византия все хиреет. В общем, не так много шансов выбрать однозначно православие. Скорее всего, послы из Любеча поехали бы все-таки в Рим.


    >

    Глава 2

    ЧТО ТАКОЕ КАТОЛИЦИЗМ?

    Посол племени ютов (Рим, 810 год):

    — А если мы не подчинимся решениям Папы? Кардинал:

    — Тогда вы будете обречены убивать друг друга снова и снова.

    (Из анналов Ватикана)
    РОЖДЕНИЕ КАТОЛИЦИЗМА

    Чтобы понять, как мог бы прийти католицизм на Русь, посмотрим — а как он шел по Европе? И что такое вообще католицизм?

    В эпоху Римской империи тоже шло крещение язычников. В I–IV веках по Р.Х. галлы, бритты, иберы, реты, сиканы, гараманты принимали христианство. К V веку основная часть империи была христианизирована. Конечно же, царил невероятный бардак в головах: примерно как на Руси X–XIII веков, как во всякой недавно христианизированной стране. В недавно крещенных головах причудливо смешивались прежние боги, Христос и христианские святые, и некие жители Рима III века вполне серьезно упоминали Аполлона как сына Христа, Венеру путали с Марией Магдалиной, а в V веке некий воин в купчем документе клялся «Митрой, которого иногда еще именуют Христом». Бывает.

    Но, конечно же, все это еще никакой не католицизм. Западная версия христианства начала складываться уже тогда… Вера ложилась на традиции Западной Римской империи, ее материальную и духовную культуру. В ряде случаев как раз на Западе отступали от канонических форм христианства. Скажем, на западе Империи Христа изображали без бороды. Таков Христос в образе доброго пастыря на мозаиках II–III веков.

    Такими же изображали и ангелов на Западе — бритыми. Их лица получались эдакими… неопределенными. На востоке христианского мира говорили, что от таких лиц не откажется ни женщина, ни мужчина. На востоке-то ангелов изображали бородатыми, как придворных византийских императоров. Это на западе Империи мужчины брились, и эту норму переносили на ангелов… Как и особенности изображений божеств в мраморе. У греков, что называется, пол изображаемого не спутаешь.

    Точно так же на Западе было мало икон — традиция писать картины на досках там не распространена. Скульптуры больше — наследие римской культуры. Мозаика на христианские темы появляется уже в I веке по Р.Х. А там и цветные витражи в окнах…

    Эти различия сами по себе не очень важны. Тем более первоначально в апостольской Церкви возникло великое разнообразие способов служить службу, креститься, вести себя в церкви, строить церковные сооружения. В конце концов, ну кто сказал, что осенять себя крестным знамением, нужно именно складывая пальцы в щепоть? Почему не двумя пальцами? Почему не одним? Марониты, например, крестятся большим пальцем — в знак того, что Господь Бог един.

    ХРАМЫ ВОСТОКА И ЗАПАДА

    Как надо строить церковное здание? Везде в империи языческими храмами часто становились базилики: приземистые, массивные здания вытянутых пропорций. Над одним из концов базилики — купол, символизирующий свод небес. Базилики строились во всех концах империи, но как-то само получилось — уже веку к V на Востоке христианские храмы возводились с другими пропорциями: в плане они близки к квадрату. Появились и крестово-купольные храмы. Две базилики перекрещивались под прямым углом, в основу планировки здания клался крест с равными по размеру концами. И над всем сооружением — купол.

    Знаменитая София Константинопольская возведена Исидором из Милета и Анфимием из Тралл в 532–537 годах. Это еще купольная базилика длиной 77 метров, высотой более 50 метров, с диаметром купола в 31,4 метра. Но и это грандиозное сооружение, главный и самый большой храм тогдашнего христианского мира, мало вытянуто; пропорции его в плане приближаются к квадрату.

    Храм христиане сравнивали с кораблем, несущим на себе свою команду — общину верующих. Сравнивали и с образом мира. Но квадратный храм с куполом сверху — какой же это корабль? Это модель мира, вселенной. Такой храм спокойных форм не движется никуда. Он мирно стоит себе, неподвижный, как сама вселенная. Хорошо освещенный, ярко украшенный храм на Востоке — место, где совершается радость богообщения.


    Вытянутый храм запада империи и правда подобен кораблю. Он не статичен. Он подвижен. Плохо освещенное пространство разделено рядами колонн на отсеки — нефы. В этом сложно устроенном пространстве человек не вместе со всеми, он сам по себе. Как-то я спросил знакомого поляка: почему все же доминиканский собор в Кракове так плохо освещен? Ответ был очень в духе Польши, в сочетании интеллектуальности и легкой изящной непристойности:

    — Ну пан же и в частной жизни не всегда зажигает яркий свет…

    Действительно: богообщение интимно. Какое тебе дело до выражения лиц и состояний других людей? Уверен ли ты, что хочешь допустить их в свой внутренний мир? Вот изображения Бога, вот звуки церковной службы… Ты перед ними, ты вместе со всеми — но один.

    В таком храме человек ощущает сложность и греховность этого мира, он должен почерпнуть силы для дальнейшей жизни: сложной, индивидуальной.

    ЛИЧНОСТЬ НА ВОСТОКЕ И ЗАПАДЕ

    Но самым важным различием сделалось отношение к личности… Тот, кто бывал в костелах, не мог не заметить: в костелах поют не только хором. В католическом церковном пении есть и солисты. Индивидуальный человек выделен из толпы, именно его голос слышен, именно он хвалит Господа в данный момент.

    В церковных традициях запрещать «выхвалять себя» — помнить имя того, кто строил храм, ваял скульптуру, писал картину, пел песню. Память людей? Это не важно. Господь знает и помнит тех, кто совершил угодные ему деяния. Праведники получат воздаяние. Если не будет воздаяния в этой жизни, то что с того? Эта жизнь временная и убогая. Настоящее воздаяние и будет в настоящей жизни: в вечной жизни с Господом Богом и святыми, в раю.

    В Империи эта норма соблюдалась не строго. Помним же мы Анфимия из Тралл и Исидора из Милета. Но в православных странах норму эту блюли строго. Мы не знаем до сих пор имен строителей самых потрясающих, самых замечательных православных храмов Руси. Кто строил Софию Киевскую? Неизвестно… Кто строил Софию Новгородскую? Покров на Нерли? Соборы во Владимире? В Полоцке? Удивительную деревянную церковь в Кижах? А ведь речь идет о громадных сооружениях, которые радуют нас до сих пор, вселяют неясную гордость в потомках за предков.

    На Западе тоже действовала церковная норма. Но не строго, ее стали быстро нарушать. Мы знаем имена строителей храмов в Клюни, знаем, что знаменитый Кёльнский собор начал строить мастер Иоганнус из Аугсбурга. Века с XIV упоминать имя архитектора стало нормой.

    В православных странах не рождалась и светская живопись. Зачем изображать грешного земного человека? Чтобы изобразить святых, есть иконопись. А черты временно живущей на земле плоти — кому они нужны? Зачем? Не нужна и память о мастере. Нечего выхваляться! К чему хранить память о самом замечательном художнике-иконописце? Господь знает, о ком речь. Будет нужно — он выделит иконописца.

    Мы помним Феофана и Максима Грека… Отдельных, некоторых иконописцев из множества, чьи имена сохранились. Но — отдельных. Редкие искорки во мраке нашего неведения. А светская живопись на Руси так и не родилась до XVII века… Да и в XVII веке «парсуны» — то есть «персоны», индивидуальные портреты исполнялись в иконописном стиле.

    На Западе светская живопись известна уже в Средневековье. В основном это живопись на религиозные темы. Но есть изображения и светские. Рисовали на деревянных досках, ваяли из дерева и камня изображения Карла Великого в VIII–IX веках. В XIII веке сделано резное изображение Прекрасной Уты — жены местного феодала с севера Германии.

    Пойдите в Эрмитаж, в Исторический музей. С XV века — поток живописных произведений. Есть потрясающие полотна. Есть относительно слабые. Но дело даже не в качестве написанного. И не в полной свободе творчества — ее не было.

    Известны случаи, когда церковь заставляла художника переделать церковную роспись или изображения святых: если считала живопись чересчур вольной. Речь о том, что индивидуальный человек изображал другого человека… И это было частью католической церковной традиции. И традицией жизни в католическом мире.

    Кто такой святой в православии? Человек, уходящий от мира, никак не развивающий свою личность. Отказавшийся от развития личности.

    Яркий пример этого — знаменитый святой Сергий Радонежский.

    Биография святого проста и в высшей степени поучительна. Отец Сергия, ростовский боярин Кирилл, видя подчиненность своего князя Московскому княжеству и надменность московских чиновников, переехал в маленький городок Радонеж. Радонеж лежал к востоку от Москвы, в малонаселенной тогда местности, и давал переселенцам разного рода льготы. Там княжил брат Симеона Гордого, Андрей. Сыновья боярина Кирилла, Стефан и Варфоломей, стали монахами.

    Стефан сделался игуменом Богоявленской обители в Москве, Варфоломей, ставший в монашестве Сергием, ушел в заволжские леса, к заволжским старцам. Потом уже, ища духовного подвига, поселился в совсем ненаселенной местности, среди «лесного уединения и диких зверей». К все более известному пустыннику подселялись те, кто жаждал ученичества. С помощью буквально нескольких людей Сергий Радонежский построил церковь Святой Троицы. Рядом, очень постепенно, выросла Троице-Сергиева лавра.

    Город Радонеж, кстати, не выдержал конкуренции с монастырем. Он захирел и превратился в село. Сейчас это село Городок Загорского района Московской области.

    Святые, ставшие духовными символами западного христианства — католичества, были очень образованными людьми. Они создавали свои версии христианства и умели убедить других людей пойти за ними. Таков и неистовый итальянец Савонарола, и ласковый, добрый ко всем Франциск Ассизский, и фанатик Игнасий Лойола, основатель ордена иезуитов. Таковы же и византийские святые: ученые Козьма Индикоплов, Михаил Пселл. Таков зачинатель учения о мудром молчании — исихазме, византиец Григорий Палама. Они одновременно и ученые, и философы, их духовный подвиг невозможен без сильного личностного начала.

    Одним словом, и на Западе, в католицизме, и на Востоке, в православной Византии, святой — это личность! Выдающаяся личность, сумевшая сказать нам о Христе, о мире и о самих себе то, чего мы до сих пор не знали.

    Но Сергий Радонежский совсем не таков. Он не создавал никаких собственных пониманий ни веры, ни мира, ни человека. Он, строго говоря, ничему и никогда не учил от собственного имени. И вообще старался демонстрировать свою незаметность, незначимость, неважность. В представлении московитов он стал святым потому, что был кроток, смирен, скромен, трудолюбив и умел тихо, незаметно, но неуклонно и твердо совершать свой духовный подвиг, нести свой крест служения… Причем служения не только и не столько Христу, сколько Московскому государству.

    ФОРМА И СУТЬ

    Католическая церковь была очень терпима к форме. О форме всегда можно договориться. Марониты крестятся большим пальцем? И пусть себе крестятся. Не это важно.

    Католическая церковь считает нормальным изменение церковной традиции. Даже церковной догматики.

    В конце концов, что такое церковные догмы? Вовсе не что-то принесенное непосредственно Богом. Это то, что придумали люди. Люди это были не рядовые, не обычные. На них лежало Божье благословение, частичка благодати Самого Христа. Церковь не случайна в своих решениях и принятых ею догматах. Но все же это решения людей, а не Бога. Эти решения можно пересмотреть, исправить, изменить, отменить, дополнить… Католики вполне сознательно изменяют все стороны церковной жизни. Собрались, решили, внесли изменения.

    Разумеется, Православная Церковь тоже способна изменяться. Взять даже чисто внешние изменения, в материальной культуре. На Руси с XI века изменилась архитектура храмов — у них появились несколько глав: каменные церкви прямо позаимствовали срубы-«колодцы», которые венчали языческие храмы. До XIV века не существовало и иконостаса. Икон было меньше, они висели на стенах. Очень сильно изменились и одеяния священников, и обычаи поведения в церкви, и даже сама церковная служба.

    Но все это мало осмысляется, мало понимается на рациональном уровне. Вроде все понятно, и никто не делает никакой тайны из самого факта перемен. В числе прочего — пишутся статьи и книги, в которых эти перемены описываются.

    Но полагается делать вид, что перемены не особо и важны, в своей основе все оставалось неизменным. Одному священнику задали вопрос: для чего так пышны, так роскошны одеяния священников? Особенно епископата?

    — Эти одежды установил апостол Петр!

    Знает ли священник, что вовсе не апостол Петр установил одеяния священников? Что они очень сильно изменялись и в XIV веке? И в XVIII? И в XIX? Что одеяния священников заметно различаются в разных автокефальных церквах? Наверное даже, знает… По крайней мере, тайны здесь никакой нет. Но думать об этом — не хочет. И не хочет, чтобы думали об этом миряне.

    То же самое касается уже не внешних, а самых что ни на есть сущностных сторон Церкви. В разное время и в разных странах православие отстаивало разное отношение к миру и к человеку, разное понимание сущности Христа и Его жертвы.

    Православие в Византии X–XV веков и на Руси — это две разные версии православия. Сильно разные. Так же точно и православие на Древней Руси мало похоже на православие в Московии XV–XVII веков. И на православие Западной Руси, Великого княжества Литовского и Русского XIV–XVI веков. А что до православной веры в Новгороде и Пскове XI–XV веков, так там она приобретает черты, сближающие ее даже не с католицизмом, а скорее с протестантизмом.

    Понимают ли это православные? К моему удивлению, не очень. Для них слишком важно, чтобы хотя бы в основном, в главном православие оставалось бы единым. В определенной мере это единство существует. Православные — это те, кто признает только первые семь Вселенских соборов. В XI–XV веках шли и другие соборы — но восточные священники на них не ездили. Это — католические соборы.

    Православие считает важным изо всех сил не изменять того, что возникло в первые века по Р.Х. Это время было ближе к Христу, благодать еще не была передана такое число раз, как в наши дни. Тогда возникла священная традиция, которую нехорошо изменять. Священны формы кадила и алтаря, убранство храма, книги Библии и даже буквы, которыми написано или напечатано Евангелие.

    Так православие, независимо от своей воли, обожествляет саму форму и оказывается в плену этой формы. Мало ли что жизнь изменилась? Надо делать то же, что великие предки полторы тысячи лет назад. Разумеется, форма все равно все время меняется, ничего тут не поделаешь. Взять хотя бы устойчивый православный обычай: женщины должны входить в храм строго в платках и в длинных юбках! Такое количество