Глава 32

1917

Слухи о большевистском восстании. – Поражение правительства во Временном совете республики. – Большевики наносят удар. – Керенский бежит. – Бомбардировка Зимнего дворца. – Арест министров. – Образование большевистского правительства. – Керенский полностью дискредитировал себя. – Большевики становятся хозяевами севера России

Слухи о большевистском восстании ходили уже несколько недель, и все ожидали, что оно произойдет за несколько дней до Всероссийского съезда Советов. Терещенко даже признал, что большая часть войск гарнизона перешла на сторону большевиков, но Керенский был настроен более оптимистично. Во время моих последних разговоров с ним он не раз восклицал: «Пусть они только высунутся, и я их раздавлю». Уже была договоренность, что Терещенко по пути на Парижскую конференцию заедет в Лондон, и выезд был назначен на 8 ноября. Мы должны были отправиться вместе с ним, поскольку правительство желало проконсультироваться со мной относительно положения в России.

Я думаю, читателям будет легче следить за развитием событий в те два последних месяца, что я провел в России, если я изложу их в форме выдержек из моего дневника.


2 ноября

«Терещенко, которого я встретил сегодня в Совете республики, сказал мне, что Скобелев сегодня взял курс на примирение и заявил, что указания, полученные им как представителем, являются не требованиями, а пожеланиями русской демократии относительно позиции, которую должен занять ее делегат в случае, если упомянутые вопросы будут подняты на конференции. Вопрос о том, будет ли Скобелев сопровождать его в Париж, не будет решен вплоть до закрытия прений в понедельник, 5 мая. Терещенко сильно обеспокоен недавним заявлением палаты общин о том, что конференция будет посвящена исключительно ведению войны. Это сильно затруднило его положение, поскольку, хотя ведение войны конечно же должно стать основным предметом обсуждения, не стоило говорить российской демократии в такой критический момент, как сейчас, что всякое обсуждение наших целей войны будет пресечено».


3 ноября

«Верховский, военный министр, подал в отставку. Он всегда настаивал на том, что если держать войска в окопах, то необходимо им сказать, за что они сражаются, и поэтому надо опубликовать наши условия заключения мира и возложить ответственность за продолжение войны на Германию. На последнем заседании президиума Совета республики вчера вечером он, по-видимому, совсем потерял голову, заявив, что Россия должна немедленно заключить мир и затем, когда мир будет установлен, должен быть назначен военный диктатор, чтобы обеспечить поддержание порядка. Когда Терещенко, которого поддержали все остальные члены президиума, потребовал отзыва этой декларации, он подал в отставку, которая была принята».


3 ноября

«Сегодня после полудня прибыл отряд из курсантов военного училища для защиты посольства, что указывает на приближение бури».


5 ноября

«Сегодня утром я услышал, что Исполнительный комитет Совета решил сформировать правительство, и в половине первого один из курсантов прислал мне записку, в которой говорилось, что большевики сместят министров с занимаемых ими постов в течение ближайших нескольких дней.

В час дня прибыли три министра, которых я пригласил на завтрак в посольство, – Терещенко, Коновалов и Третьяков. Все они были совершенно невозмутимы. На мое замечание, что после того, что я прочитал сегодня утром в газетах, я почти не надеялся их увидеть, они сказали, что эти сообщения по меньшей мере преждевременны. Терещенко затем сказал мне, что накануне вечером он встречался с Керенским и убедил его дать приказ об аресте Исполнительного комитета Совета, но после его ухода этот приказ был отменен по совету третьего лица. Все трое уверяли меня, что у правительства достаточно сил, чтобы справиться с ситуацией, хотя Третьяков отозвался о Керенском очень пренебрежительно, сказав, что он слишком социалист, чтобы можно было надеяться, что он покончит с анархией. Я сказал ему, что не понимаю, как уважающее себя правительство может позволить Троцкому призывать народ к грабежам и убийствам и при этом оставаться на свободе. Коновалов ответил, что он вполне с этим согласен. Русская революция, заметил он, прошла через несколько стадий, и теперь мы добрались до последней. Он полагает, что еще до моего отъезда в Англию ситуация коренным образом переменится. Повернувшись к Терещенко, я сказал: „Я до тех пор не поверю, что мы действительно уезжаем, пока мы не сядем на поезд“. – „А я, – ответил он, – до тех пор, пока мы не пересечем шведскую границу“.

Если Керенский не согласен безраздельно связать свою судьбу с теми из его коллег, кто выступает за твердую последовательную политику, он должен уйти, и чем скорее, тем лучше. Сейчас правительство так только называется, и хуже, чем сейчас, положения не будет. Даже если правительство уступит власть большевикам, они долго не продержатся, и рано или поздно произойдет контрреволюция.

Терещенко сегодня вечером выступал в Совете республики, но, когда вопрос поставили на голосование, большинство было против правительства. Принятая резолюция хотя и осуждает планируемое большевиками восстание, однако всю ответственность за сложившийся кризис возлагает на нынешнюю власть. Чтобы спасти положение, говорится в ней, необходимо незамедлительно передать права на землю в руки земельных комитетов, а также убедить союзников опубликовать свои условия и начать мирные переговоры. Более того, чтобы покончить со всяким контрреволюционным или подрывным движением, рекомендуется создать Комитет общественного спасения, составленный из представителей органов революционной демократии, который действовал бы в согласии с правительством».


6 ноября

«Терещенко сказал мне, что вчера вечером в пригородах и некоторых районах города были беспорядки, что большевики планировали организовать вооруженную демонстрацию, но в последний момент у них не хватило смелости – и она была отменена. Более того, они сформировали военно-революционный комитет, который распорядился, чтобы войска не подчинялись никаким приказам, кроме тех, что подтверждены этим комитетом.

Сегодня в три часа ночи был наложен арест на типографии нескольких большевистских газет, которые правительство решило закрыть, и Терещенко полагает, что это послужит поводом к большевистскому восстанию. Он убеждает Керенского арестовать членов военно-революционного комитета и ни в коем случае не выедет в Лондон до тех пор, пока положение не прояснится».


7 ноября

«Вчера вечером Исполнительный комитет Совета решил арестовать министров и организовать свое правительство. Когда сегодня утром я позвонил в министерство, мне сообщили, что Терещенко отказался от мысли поехать в Лондон и что он не может со мной встретиться. Немного позднее я узнал, что все войска гарнизона подчиняются приказам большевиков и что весь город, включая Государственный банк, вокзалы и почтамт, у них в руках.

Все министры находятся в Зимнем дворце, и их автомобили, оставленные без охраны на прилегающей площади, были или повреждены, или захвачены солдатами. Около десяти утра Керенский послал офицера, чтобы тот достал ему другой автомобиль. Офицер нашел Уайтхауза, одного из секретарей посольства Соединенных Штатов, и уговорил его одолжить Керенскому свою машину с американским флагом. Они вместе поехали в Зимний дворец. Керенский сказал Уайтхаузу, что предполагает выехать в Лугу, чтобы присоединиться к войскам, которые были сняты с фронта. Он умолял союзных послов не признавать большевистское правительство, поскольку он надеялся вернуться 12 ноября и привести с собой достаточно войск, чтобы восстановить положение.

В 4 часа утра Временное правительство вызвало казаков, но последние отказались действовать в одиночку, поскольку они не простили Керенскому, что после июльского восстания, когда многие их товарищи погибли, он не позволил им разделаться с большевиками, а также то, что он объявил выбранного ими вождя, Корнилова, изменником. Около 8 утра из Кронштадта прибыли крейсер „Аврора“ и три других корабля и высадили десант матросов, и в то же время подразделения автомобильной роты, первоначально заявлявшие о своей верности правительству, перешли на сторону большевиков. Хотя в течение дня периодически слышалась стрельба, но большевики не встретили практически никакого сопротивления, поскольку правительство не позаботилось о том, чтобы организовать какие-либо силы для своей защиты. Во второй половине дня я прошел вдоль набережной до площади перед Зимним дворцом и издали наблюдал, как войска окружили одно из правительственных зданий и требовали его освободить. На самой набережной все было более или менее спокойно, только группы вооруженных солдат расположились у мостов».


8 ноября

«Вчера в 6 часов вечера броневики заняли позиции на всех подходах к Зимнему дворцу, и вскоре после этого туда явились делегаты от военно-революционного комитета и потребовали безоговорочной сдачи. Поскольку ответа не последовало, был несколькими холостыми залпами из крепости и с крейсера „Аврора“ дан сигнал к атаке. Обстрел продолжался до 10 часов, а потом последовало часовое затишье. В 11 часов стрельба началась снова, и в то же время, как мы видели из окон посольства, трамваи ходили по Троицкому мосту как обычно. Гарнизон дворца состоял главным образом из курсантов военных училищ и одной роты женского батальона – ибо русские женщины сражались на фронте, подавая своей смелостью и патриотизмом пример, которого должны были устыдиться мужчины. Однако организованной обороны не было, и потери с обеих сторон оказались немногочисленны. Министры, тем не менее, пережили тяжелое испытание, поскольку они переходили из одной комнаты в другую, не зная, какая судьба их ожидает. В половине третьего ночи отряды атакующих проникли во дворец через боковые подъезды и разоружили гарнизон. Министры были арестованы и через враждебно настроенную толпу препровождены в крепость. По-видимому, комендант обошелся с ними не слишком сурово, очевидно, потому что счел благоразумным завязать дружеские отношения с богатством неправедным – из страха, что, как он сам сказал, в один прекрасный день удача может отвернуться, и он сам окажется обитателем одной из камер в крепости.

Я сегодня вышел, чтобы посмотреть, какие повреждения причинил Зимнему дворцу вчерашний продолжительный обстрел, и, к своему удивлению, обнаружил, что, несмотря на близкое расстояние, со стороны реки было видно всего три отметины от шрапнели. Со стороны города стены были испещрены следами тысяч пулеметных пуль, но ни один выстрел из орудий, ведших огонь с Дворцовой площади, не достиг цели. Внутренние помещения в значительной степени пострадали от нашествия солдат и рабочих, которые разграбили и разбили все, до чего смогли дотянуться.

В тот же вечер двое офицеров женского батальона пришли к моей жене и умоляли ее спасти женщин, защищавших Зимний дворец, которые после того, как они сдались, были помещены в казармы, где подвергались жестокому обращению со стороны солдат. Генерал Нокс сразу же выехал в штаб-квартиру большевиков – Смольный институт. Его требования о немедленном освобождении бойцов женского батальона были сначала отвергнуты на том основании, что они оказали яростное сопротивление, сражаясь до последнего патрона. Однако благодаря его твердости и настойчивости приказ об их освобождении в конце концов подписали, и эти женщины были спасены от участи, которая неизбежно постигла бы их, проведи они ночь в казармах».


9 ноября

«Авксентьев, председатель Совета республики, который зашел ко мне сегодня, заверил, что, хотя преступная недальновидность министров позволила большевикам свергнуть правительство, долго они не продержатся. На вчерашнем собрании Всероссийского съезда Советов они оказались в полной изоляции, поскольку все остальные социалистические группировки осудили их методы и отказались принимать какое-либо участие в деятельности Совета. Совет крестьянских депутатов также высказался против них. Городская дума, продолжил он, образовала Комитет общественного спасения, куда вошли представители Совета республики, Центрального исполнительного комитета Советов, Совета крестьянских депутатов и Комитета делегатов с фронта. В то же время войска, которые ожидаются из Пскова, подойдут через пару дней. Я сказал ему, что не разделяю его уверенности.

Сегодня я получил от мистера Балфура следующий ответ на мою телеграмму с извещением, что я остаюсь в Петрограде: „Я высоко ценю ваше желание остаться на своем посту и хочу еще раз заверить вас в поддержке со стороны британского правительства и его полном доверии вашим решениям и суждениям. Вы, разумеется, имеете полное право выехать в Москву или любое другое место по своему усмотрению, и вам следует уделять особое внимание своей личной безопасности“».


10 ноября

«Большевики сформировали правительство, в котором Ленин стал первым комиссаром, а Троцкий – министром иностранных дел. Оно получило название Совет народных комиссаров и должно будет работать под непосредственным контролем Центрального исполнительного комитета Всероссийского съезда Советов. Сегодня во второй половине дня Троцкий явился в министерство, собрал всех служащих и выразил надежду, что он может рассчитывать на их сотрудничество. Они все отказались, а некоторые женщины-служащие даже заявили ему, что он – немец. Он спросил Татищева, начальника канцелярии Терещенко, должны ли послы прийти к нему или ему полагается первым нанести им визит. Когда ему сказали, что обычно новый министр письмом извещает послов о своем вступлении в должность, он ответил им, что такая процедура была вполне уместна при старом режиме, но при нынешних условиях она не годится. Одна газета сообщила, что он заходил ко мне, но не прошел дальше прихожей, и я, совершенно незаслуженно, получил в тот же день букет цветов от каких-то „молодых русских“ с надписью на карточке: „Браво! Спасибо!“ Примеру сотрудников министерства иностранных дел последовали служащие других министерств, и вследствие этого работа правительственного аппарата полностью застопорилась.

Всероссийский съезд Советов вчера издал декрет с обращением к правительствам всех воюющих государств способствовать избавлению человечества от ужасов войны и с предложением немедленного заключения перемирия сроком на три месяца, которое дало бы время для заключения демократического мира без аннексий и контрибуций. При этом пояснялось, что термин „аннексия“ относится к насильственному удержанию любой иностранной территории независимо от того, когда она была оккупирована. Другим декретом съезд объявил о национализации земли.

Комитет общественного спасения, по-видимому, склоняется к формированию чисто социалистического правительства без участия, но при поддержке кадетов. Они едины в своем желании подавить большевиков, но на этом их единство кончается: некоторые высказываются за принятие большевистской программы по вопросам о мире и земле, в то время как другие серьезно возражают против такого курса.

Пэджет телеграфировал из Копенгагена, что бежавший русский военнопленный сообщил нашему военному атташе, что немцы наняли его для антибританской пропаганды в Петрограде. Он получил указания войти в контакт с большевиками и организовать, среди прочего, мое убийство. Я получил также копию листовок, которые недавно разбрасывались с аэроплана в расположении русских войск на Южном фронте. В них говорилось, что, хотя они освободились от царя Николая, британский посол по-прежнему сидит на царском троне в Петрограде и диктует свои пожелания российскому правительству. Пока он будет править Россией и пить русскую кровь, они не получат мира и свободы. Корнилову удалось бежать, и он соединился с Калединым на юге. Считается, что они владеют Донецким бассейном. Керенский полностью лишился доверия всех партий, и войска, если они подойдут к Петрограду, будут сражаться не за восстановление его правительства, но в поддержку социалистических группировок, выступивших против этого переворота».


11 ноября

«Последние два дня прошли без каких бы то ни было беспорядков, и вчера все верили, что к настоящему моменту войска Керенского уже подойдут сюда и положение будет ликвидировано. Руководствуясь этими соображениями, Комитет общественного спасения убедил курсантов военных училищ занять Центральный телеграф и предпринять наступление в других частях города. Вследствие этого ситуация снова обострилась, и повсюду в городе идут бои.

Наша охрана из восьми курсантов отличилась тем, что добралась до ящика виски и ящика кларета, принадлежавших секретарям. Большинство из них на следующий день были больны, а некоторых рвало прямо в вестибюле. Пока что не они защищают нас, а скорее мы защищаем их. К счастью, в пятницу нам придали дополнительную охрану из польских солдат с офицером, и мы благополучно отправили курсантов по домам, переодев их в гражданское платье».


12 ноября

«Вчера телефонная станция была отбита объединенными силами солдат, рабочих и матросов, но не без потерь с обеих сторон. Воинские подразделения с полевыми орудиями окружили различные военные училища и потребовали их безоговорочной сдачи. Одно из училищ оказало серьезное сопротивление, и говорят, что число погибших превышает двести человек, а несколько курсантов были выброшены из окон верхних этажей. К 10 часам вечера большевики снова овладели всем городом».


13 ноября

«Керенский снова подвел нас, так же как и во время июльского восстания и выступления Корнилова. Его единственная надежда на успех заключалась в том, чтобы ударить на Петроград с теми войсками, которые он мог собрать, но он терял время на переговоры, издавал приказы и контрприказы, вызывавшие раздражение у военных. Когда он, наконец, двинулся, было слишком поздно. Большевики снова заняли Царское и теперь были уверены в победе. В Петрограде их поддерживали корабли, приведенные ими из Кронштадта, один из которых встал на якорь прямо перед посольством. Если бы теперь казаки попытались войти в город, они, вероятно, подверглись бы бомбардировке. Мы до такой степени отрезаны от внешнего мира, что почти ничего не знаем о том, что происходит в провинции, но в Москве, где в последние несколько дней шли настоящие бои, большевики одержали верх. Говорят, что число убитых достигает двух тысяч человек и город, по-видимому, был отдан на разграбление пьяной черни, завладевшей винными складами.

До сих пор никто в посольстве или колонии не пострадал, но мы все еще переживаем очень тревожное время. Вчера из двух источников поступили сообщения, что в течение ночи на посольство будет предпринято нападение. В дополнение к нашим польским охранникам в посольстве остались ночевать шесть британских офицеров и Кнокс, выполняющий обязанности главнокомандующего, – наш главный оплот в это беспокойное время. Хотя большевики, которые не хотят портить отношения с союзниками, вряд ли будут поощрять подобное нападение, но всегда остается опасность, что германские агенты могут подбить Красную гвардию совершить набег на посольство, чтобы спровоцировать трения между Россией и Великобританией. Несмотря на меры, предпринятые для поддержания порядка, нельзя сказать, что жизни людей ничего не угрожает: сегодня утром под нашими окнами русский младший офицер был застрелен за то, что отказался отдать свою шашку вооруженным рабочим».


14 ноября

«Сегодня ко мне заходил Верховский. Он сказал, что Керенский не хотел, чтобы казаки подавили восстание сами, поскольку это означало бы конец революции. Он заявлял, что умеренные социалисты все еще сохраняют шансы на формирование правительства и что, если ему будет дано право сказать войскам, что они согласны обсуждать и выправлять свои условия мира для представления Германии, он сможет увести многих из них от большевиков».


17 ноября

«Казаки под командованием Краснова, которые должны были войти в Петроград, договорились с большевиками, и Керенский бежал, переодевшись матросом.

Положение теперь безнадежно, поскольку большевики – хозяева положения на юге и в Москве, и, хотя Каледин удерживает юг, у него нет шансов продвинуться на север».





 



Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх