Загрузка...



II

Перейдем теперь к рассмотрению основных положений «ледокольного» мифа, позволив себе некоторые из них пока только кратко прокомментировать. Итак, Сталин в 1937 г. приступил к формированию своей команды для большой войны. «Дураков убрал, умных возвысил». О дураках, которых Сталин убрал, т. е. физически уничтожил, мы ещё позднее поговорим. А кто же оказался среди первых умников? Ворошилов — Председатель Совета Обороны, которого Сталин в узком кругу иначе как дураком не называл, говоря о нём: «Мы то с Вами знаем, что он дурак. Это для народа он первый маршал». В. Суворов в данном случае решается Сталину противоречить, утверждая, что Ворошилов — трижды политик. Он, оказывается, ещё в 1906 г. на съезде РСДРП возражал самому Ленину (вероятно, спутал его с кем-нибудь), а впоследствии стал членом ЦК и членом Политбюро. Не согласившись со сталинской оценкой Ворошилова, Суворов вместе с этим самого Сталина постоянно превозносит, особо отмечая его аналитические способности: «…способность к анализу и обобщениям, которую не смог превзойти ни один из его современников…». Это тоже противоречие, хотя и не столь существенное для нашего анализа.

Следующим «умником» был нарком обороны Тимошенко, сменивший на этом посту «первого умника» Ворошилова. Тимошенко привлёк внимание Сталина ещё во время гражданской войны, но не умом, а своей физической силой (помните: «Сила есть, ума не надо»). В период финской кампании Тимошенко «отличился» тем, что, неся просто катастрофические потери (порядка одного к двадцати, т. е. на каждого погибшего финна пришлось по двадцати красноармейцев) прорвал всё-таки на узком участке линию Маннергейма, что вынудило финнов согласиться пойти на мирные переговоры.

Замыкал «тройку» Зам. Наркома Обороны и начальник Генерального штаба Жуков, который даже Сталина поразил почти полным отсутствием образования (начальная школа и кавалерийские курсы).

Но главным подтверждением «большого ума» первых руководителей сталинской военной машины являются всё-таки результаты, достигнутые в начале войны. Конечно, главная роль в этом «достижении» принадлежит Сталину, но и «заслуги» этих троих, занимавших перед войной и на её начальном этапе высшие командные посты в Красной Армии, умалять никак нельзя. Так что в основу «кадрового процесса», начатого в армии в 1937 году, был положен совершенно другой принцип, нежели тот, который указан автором «ледокольной» версии, и ему будет посвящена отдельная глава. А пока что продолжим рассмотрение основных положений этой версии.

Без большого преувеличения можно сказать, что главным лейтмотивом рассматриваемой версии является страх Гитлера, его союзников и приспешников, который внушала им Красная Армия, сосредоточенная на восточных границах Германии. Впервые о сталинской угрозе Гитлер заговорил якобы уже летом 1940 года — как раз тогда, когда германская армия шла от победы к победе. В июне 1940 года завершился молниеносный разгром считавшейся до того самой сильной в Европе французской армии. Франция капитулировала, в Париже развевались флаги со свастикой. В тоже время (а если точнее, то всего кварталом раньше) Советский Союз ценой невероятных потерь принудил Финляндию лишь пойти на мирные переговоры, результатом которых хотя и стала аннексия значительной части её территории, но страна сохранила суверенитет и полную политическую независимость, т. е. не попала в сферу влияния СССР, более того, с началом войны тут же примкнула к Германии. Поэтому всем международным сообществом финская кампания была оценена как явное военное поражение Советского Союза.

И вот читателя убеждают, что именно тогда Гитлера начали мучить кошмары, будто Сталин нападёт на него. В кошмарных снах ему видится, как завершается процесс окружения Германии, и со следующего года начнётся её уничтожение. Эти страхи якобы подогреваются донесениями от Антонеску: «СССР уже полгода находится в милитаристском угаре. Советские войска могут каждую минуту начать вторжение в Румынию». Нефть вообще, румынская, в частности, — объект особого внимания Гитлера. Он вообще «помешан» на нефти. Перечитал все книги о нефти, знает о ней всё — от истории её первого применения до новейших технологий её переработки. Угроза нефтяным полям Румынии становится, по мнению авторов версии, чуть ли не основной причиной нападения на СССР в июне 1941 года.

Под влиянием якобы усиливающегося страха перед Сталиным в Берлине происходит подписание Тройственного союза Берлин-Рим-Токио. Боясь сталинского наступления на Балканах или в Польше, Гитлер замышляет переориентировать Сталина на юг, к Ирану или Индии. «Движение на юг означало бы войну с Англией, что дало бы возможность без помех подготовиться к нападению на СССР…». С этой целью Риббентроп организует переговоры в Берлине Гитлера с Молотовым. Однако, убедившись вскоре в стойкости сталинского интереса к европейским проблемам, Гитлер теряет сам интерес к этим переговорам, которые заканчиваются практически ничем.

Учения Красной Армии летом-осенью 1940 года будто бы так сильно напугали Гитлера, создав у него впечатление, что Сталин может начать военные действия, не ожидая немецкого вторжения на Британские острова. «Начни Сталин сейчас военные действия, нетрудно себе представить, что может произойти. У нас нет реальных сил, которые можно было бы противопоставить его гигантской военной машине». Мне это кажется лишенным всякого смысла: ведь не прошло ещё и полугода, как крошечная Финляндия нашла силы противостоять Красной Армии, а вот у Вермахта, буквально «разметавшего» французов с союзниками, сил нет просто никаких. «Если Сталин ведет собственную дьявольскую игру…, то обстановка становится катастрофической…». Гитлер чувствует себя уже в мышеловке: «Петля, которую Сталин ловко набросил на горло Гитлера в августе 1939 года, затягивается быстрее, чем он думал. Гитлер подспудно уже понимает, что какие-то силы втянули его в борьбу, к которой он не готов ни психологически, ни физически. „Силы русских почти втрое превосходят немецкие. Напасть на Сталина — безумие,…но нет другого выхода. Если Сталин ударит первым, трудно представить себе катастрофу,…Это будет вообще конец. Но германский воин не ждет гибели, а идет ей навстречу с мечом…“.» И это Гитлер, который ненавидел пессимистов и продолжал верить в Провидение почти до самого конца, а тут вдруг такие настроения в 1940 году. К тому же откуда это превосходство в численности. Ведь чуть раньше читателю под видом государственной тайны «высочайшей категории» было сообщено: «…к июню 1940 года в СССР было создано семнадцать армий — это больше, чем их существовало при всеобщей тотальной мобилизации всего населения…». (Наверное, имеется в виду, во время гражданской войны). Но семнадцать армий — это менее двух миллионов человек. Откуда же тройное превосходство? К тому же, почти столько же будет разгромлено всего за один месяц боёв — под Киевом, Брянском и Вязьмой в 1941 году. В преддверии сталинского наступления уже «17 октября 1940 г. в Вермахте была введена повышенная боевая готовность…», т. е. возникла ситуация близкая к панической.

Так, «сливая» потоки будто бы самой достоверной информации, бедного читателя постепенно подводят к мысли о том, что Сталин, «не понимая основ стратегии», совершил роковую ошибку, и загнал Гитлера, как волка, в угол, не оставив ему другого выхода, как только броситься на врага первым, что он и сделал на рассвете 22 июня 1941 года. Но осенью 1940 года ничего страшного пока ещё не случилось: Гитлер перенёс в связи с непогодой высадку на острова на следующий год, а Сталин, несмотря на якобы полную боевую готовность своей армии, наступление не начал, продолжая ждать немецкого вторжения в Англию. До трагической даты оставалось ещё без малого девять месяцев. Посмотрим, как представлен этот период в «ледокольной» версии.








Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх