Глава 23

Святой Грааль

Когда сэр Ланселот прибыл к королю Пелесу, то, как рассказывает сэр Томас Мэлори, «они поприветствовали друг друга и вошли в замок, чтобы вкусить пищу. Вдруг в окно влетела голубка, которая несла в клюве маленькую золотую курильницу, и в воздухе разлился такой аромат, как будто все благовония мира были там. И тотчас стол их оказался заставлен всеми яствами и напитками, какие они только могли пожелать. И пришла прекрасная юная дева, которая несла в ладонях золотую чашу. Король преклонил колени и прочел молитву, и все, кто был там, сделали то же самое.

– Иисусе! – воскликнул Ланселот. – Что же это может значить?

– Это – величайшее сокровище, каким только может владеть смертный, – отвечал король. – И когда оно будет утрачено, Круглый стол распадется. Знай же, что ты видел сейчас Святой Грааль».[129]

Следующим, кому суждено было увидеть священный сосуд, стал набожный сэр Борс. После того как он узрел оный, «его проводили в просторный покой, где вокруг было множество запертых дверей. И когда сэр Борс заметил все эти двери, он отослал всех людей, чтобы никого не осталось рядом с ним. При этом, однако, он не стал снимать доспехов и прямо в них улегся на ложе. И вот увидел он свет, в котором разглядел тяжелое длинное копье, чей наконечник был направлен прямо на него. И показалось сэру Борсу, что наконечник этот горит, подобно свече. Вдруг копье вонзилось ему в плечо, нанеся рану в ладонь глубиной, которая причинила сэру Борсу большие страдания».

Однажды, когда король Артур и его приближенные вкушали ужин в Камелоте, они «неожиданно услышали треск и грохот грома и подумали, что все сейчас обратится во прах. И не смолк еще раскат грома, как солнечный луч, в семь раз более яркий, чем виден днем, проник в покои, и их осветила благодать Святого Духа. Тогда рыцари посмотрели друг на друга, и каждый показался остальным намного прекраснее, чем прежде. Долгое время никто из них не мог вымолвить и слова, поэтому они взирали друг на друга, словно немые. Затем появился в зале Священный Грааль, накрытый белой парчой, но никому не дано было увидеть его и того, кто нес его. Зал наполнился прекрасными ароматами, а перед каждым из рыцарей появились те кушанья и напитки, которые он предпочитал всяким другим. А когда Грааль пронесли по всему залу, то священный сосуд неожиданно исчез, и никто не мог понять, как это произошло».

Тогда рыцари один за другим поднялись со своих мест и поклялись отправиться на поиски Святого Грааля и не возвращаться за Круглый стол, пока они не увидят чашу яснее, чем ныне.

Мы должны покинуть рыцарей в начале их поисков и обратиться для изучения истории Грааля к роману о нем – «Персивалю» Кретьена де Труа, – написанному в конце XII века, а также «Титурелю» и «Парцифалю» Вольфрама фон Эшенбаха, переводов на немецкий язык с произведений, которые появились еще ранее романа Кретьена де Труа.

Когда копье пронзило тело Христа, из раны потекли кровь и вода. Иосиф из Аримафеи собрал кровь в чашу, из которой Спаситель пил на Тайной вечере. Взбешенные иудеи бросили Иосифа в тюрьму и оставили умирать там от голода. Но сорок два года, проведенные в темнице, он восстанавливал свои силы и получал пропитание из священного сосуда, которым владел. Тит освободил Иосифа из тюрьмы и принял от него крещение, после чего Иосиф отправился в Британию, везя с собой чашу с кровью, или Грааль. Перед смертью он доверил священное сокровище своему племяннику. Однако, согласно другой версии легенды, Грааль хранился на небесах, пока не появилось на земле поколение героев, достойных того, чтобы охранять его. Прародителем этого племени стал азиатский правитель Перилл, который прибыл в Галлию, где его потомки породнились с семьей бретонского князя. Титурель, который принадлежал к этому героическому роду, был одним из тех, кого Господь избрал, чтобы начать почитание Святого Грааля у галлов. Ангелы принесли ему сосуд и поведали о тайнах оного. Титурель воздвиг для Грааля огромный храм по образу иерусалимского. Он поставил стражу у чаши и учредил церемониал поклонения ей. Говорят, что Грааль могут увидеть только крещеные люди, и то лишь частично, если они запятнаны грехом. Единственным, кто может увидеть его во всей красе, является человек чистый сердцем.

Каждый год в Страстную пятницу с небес спускается белая голубка и приносит просфору, которую кладут перед Граалем. Святая чаша предсказывает будущее: на ее поверхности чудесным образом появляются картины, которые затем исчезают. Духовные блага сопровождают ее лицезрение и защиту; хранители и те, кто заслужил право увидеть Грааль, всегда ощущают загадочную радость, предвкушение Рая. Материальные блага легче описать. Грааль снабжает тех, кто ему поклоняется, кушаньями и напитками, которые они предпочитают всяким другим, и поддерживает в людях вечную молодость. В день, когда они увидели святой сосуд, его хранители не могут быть ранены или страдать от боли. Если они будут воевать в течение восьми дней после его лицезрения, они могут подвергнуться ранению, но не погибнут на поле боя.

Каждая деталь в конструкции храма полна загадок. Он был возведен на горе Мунсалвеш из драгоценных камней, золота и дерева алоэ, имел форму круга и три главных входа. Рыцари, которые охраняли Грааль, являли собой образцы добродетели. Плотская любовь, даже в рамках супружества, была строго запрещена. Даже мысль о страсти затуманит взор и скроет таинственный сосуд. Глава этих рыцарей носил титул Короля. Поскольку его обязанности передавались по наследству, ему разрешено было жениться.

Когда вера или истина находились в опасности, в часовне Грааля звонил колокол и рыцарь должен был выйти с мечом в руке на ее защиту. Где бы он ни был, если ему зададут вопрос о его жизни и службе в храме, он должен отказаться отвечать и немедленно вернуться в Мунсалвеш.

Титурель правил четыреста лет, а выглядел, казалось, на сорок. После него его обязанности стал выполнять его сын Фримутель, который нарушил обет, полюбив деву по имени Флорами. Соответственно он утратил благоволение Грааля и пал в поединке, затеянном, дабы доставить удовольствие и прославить имя своей любимой.

Ему наследовал его сын Анфортас, который совершил тяжкий грех, и потому Грааль допустил, чтобы копье ранило его. После этого было объявлено, что его рана не заживет, пока в Мунсалвеш не придет тот, кто будет юн и чист и кто увидит тайны священного сосуда и постигнет их значение.

Анфортас – это Пелес или же Пелам из «Смерти Артура».

Прошли годы, раненый король продолжал оставаться в замке. Братство Грааля разрушилось, и о существовании храма и таинственных ритуалов почти забыли. Сэр Томас Мэлори приводит другой рассказ о ранении короля, чем тот, что изложен в «Повести о Граале», и ставит выздоровление короля в зависимость от прибытия целомудренного рыцаря, который добудет для него святую кровь.

Через много лет Галахад, Добрый Рыцарь явился ко двору короля Артура и отправился вместе с другими на поиски Грааля.

Давайте же последуем за Ланселотом, плывущим на корабле.

«Поднялся ветер и бросал сэра Ланселота по морю больше месяца, он почти не спал и молился Господу о том, чтобы увидеть Святой Грааль. И случилось так, что как-то в полночь, когда ярко светила луна, он пристал к берегу у некоего большого богатого замка, вход в который располагался со стороны моря. Ворота его были распахнуты, и их охраняли два льва».

«И вдруг Ланселот услышал голос, который произнес: «Ланселот, сойди же с корабля и войди в замок, там ты увидишь многие из твоих желаний исполненными». Тогда он бросился к своему оружию, надел доспехи и подошел к воротам, где увидел львов. Он положил ладонь на рукоять меча и уже вытащил его, как вдруг появился карлик, который ударил его по руке с такой силой, что вышиб меч из его пальцев. Тогда он услышал голос, произнесший: «О муж, слабый духом и не имеющий веры! Почему ты полагаешься больше на свое оружие, чем на твоего Создателя? Ведь тот, кому ты служишь, помогал тебе больше, чем твои доспехи…» И вошел сэр Ланселот, так и не снявши доспехов, и обнаружил, что все двери и ворота открыты. Наконец он нашел покой, дверь которого была закрыта. Он поднял руку, чтобы открыть ее, но не сумел. Тогда он приложил все свои силы, чтобы отворить ее. Он прислушался и услышал голос, который пел так нежно, что, казалось, не мог принадлежать земному созданию. Голос тот, чудилось ему, повторял: «Радуйся и славься, Отец небесный!» Тогда сэр Ланселот опустился на колени перед тем покоем, ибо понял, что в нем находится Святой Грааль. И сказал он: «Пресветлый и милостивый Отче Иисусе Христе! Если я хоть раз свершил что-то, чтоб заслужить Твою милость, сжалься надо мной, несмотря на мои прошлые прегрешения. Дай мне увидеть хоть частицу того, что я ищу».

«И вот узрел он, как дверь покоя отворилась, и оттуда излился яркий свет, как будто все факелы мира горели там. И он подошел к покою и хотел было войти в него, как голос произнес: «Стой, сэр Ланселот, и не входи, ибо ты не можешь сделать этого. Если ты переступишь порог, то раскаешься в этом». И он отступил назад в глубокой печали».

«И заглянул он в тот покой и увидел в центре его серебряный престол, а на нем священный сосуд, накрытый алой парчою. Вокруг него было множество ангелов, один из которых держал горящую восковую свечу, а другой – крест и принадлежности алтаря. Перед священной чашей узрел он старца, облаченного в церковные одежды и как будто творящего молитву. И показалось сэру Ланселоту, что над руками священника видны три мужа, самый молодой из которых находился между ладоней старца. И тот поднимал его вверх и будто показывал всему народу. Сэр Ланселот немало изумился, и почудилось ему, что старец с трудом удерживает эту фигуру и вот-вот упадет на землю.



Поскольку он не увидел никого, кто мог бы помочь священнику, то сделал широкий шаг, оказался внутри покоя и подошел к серебряному престолу. Когда он приблизился, то ощутил дыхание, которое показалось ему огненным. Оно ударило его прямо в лицо и как будто опалило его, он упал на землю и не смог уже подняться».

Сэр Галахад, сэр Персиваль и сэр Борс встретились в лесу и вместе поехали в замок короля Пелеса. Там они поужинали, а после трапезы увидели яркий свет, в котором пребывали четыре ангела, поддерживающие старика в облачении епископа. Они посадили его за серебряный стол, на котором появился Святой Грааль. Этим старым прелатом был Иосиф Аримафейский, «первый христианский епископ». Затем появились другие ангелы, несущие свечи и копье, с которого падали капли крови, собираемые в шкатулку. Они поставили свечи на стол, а «четвертый из них поставил священное копье стоймя на крышке сосуда», как это изображено на грубо вырезанном распятии, стоящем во дворе старинной церкви в Санкриде в Корнуолле.

Затем Иосиф совершил святые таинства, и тут появился Господь наш и спросил:

– Галахад, сын мой, ведомо ли тебе, что держу я в руках?

– Нет, – отвечал рыцарь, – покуда Ты не сказал мне. Тогда Иисус сказал:

– Это священная чаша, из которой вкусил Я агнца в Чистый четверг, и теперь ты видишь то, что желал увидеть более всего на свете. Но узрел ты его не так ясно, как предстоит тебе сделать это в Саррасе, в святом месте. Поэтому ты должен уйти отсюда, взяв с собою сей священный сосуд, ибо этой ночью он должен покинуть королевство Логрию и никогда уже не вернется сюда.

Так Галахад, обмазав кровью, стекавшей с копья, раненого короля и излечив его, отправился со своими товарищами – Борсом и Персивалем – в таинственный город Саррас, где и стал правителем.

Эта история отличается от той, что рассказана в «Персивале» Кретьена де Труа. Кретьен начал писать этот роман по заказу графа Фландрии Филиппа Эльзасского, продолжил его Готье де Дене, а завершил Манесье в конце XII века. Это – история поисков Святого Грааля.

Персиваль являлся сыном бедной вдовы из Уэльса, которая воспитала его в лесном уединении. Он был весьма далек от всякого рода воинских доблестей. Однажды он увидел проехавшего мимо рыцаря и потерял покой, пока его мать не дала ему доспехи и не позволила поехать ко двору короля Артура. По дороге он наткнулся на шатер, в котором спала прекрасная девушка. Персиваль снял кольцо с ее пальца, вкусил яства и напитки, расставленные на столе, и продолжил свой путь. Когда он прибыл ко двору, некий преступный рыцарь похитил кубок с королевского стола, и Персиваль отправился в погоню за ним. Однажды вечером он прибыл в замок, где на постели лежал больной король. Дверь зала открылась, и вошел слуга, несущий окровавленное копье, и люди с золотыми подсвечниками, наконец, появился Святой Грааль. Персиваль не задал никаких вопросов, и его после укоряли, что он покинул замок, ничего не узнав о тайне Грааля. Впоследствии он отправился на поиски чудесного сосуда, но уже с большим трудом нашел вновь замок раненого короля. Когда же его поиски увенчались успехом, он спросил о таинственном смысле обряда, которому был свидетелем. Так он узнал, что этот король был Рыбаком, потомком Иосифа из Аримафеи и дядей Персиваля, копье является тем самым, что пронзило плоть Спасителя, а Грааль – это сосуд, в который была собрана святая кровь Христа. Король был ранен, когда попытался сложить вновь обломки меча, сломанного рыцарем по имени Пертинакс. Сложить их вместе мог только рыцарь без страха и упрека. Король-Рыбак вновь обретет здоровье только тогда, когда Пертинакс умрет. Услышав это, Персиваль отправился на поиски этого рыцаря и сразил его, вылечил своего дядю, получил по возвращении священный сосуд и окровавленное копье и удалился в уединенное жилище.

После его смерти «и Святой Грааль и Копье вернутся на небо».

Очень похоже, что Кретьен де Труа не выдумал эту загадочную сказку, поскольку в «Красной книге» существует уэльская история, озаглавленная «Передур», которая, несомненно, является прототипом истории Персиваля.

«Красная книга» – это сборник валлийских романов и сказок, записанных в стихах и прозе начиная с 1318 года и заканчивая 1454 годом. Она хранится в Колледже Оксфордского университета. Хотя «Передур» был записан после создания «Персиваля», существуют доказательства его более раннего происхождения.

Передур не был христианином, его привычки являются языческими. Грааль – это не священный христианский сосуд, а таинственная древняя реликвия. С Передуром происходят те же события, что и с Персивалем, только для второго они были изменены и «смягчены», а многие моменты, указывающие на варварство и язычество, были пропущены.

Передур входит в замок, и «пока он и его дядя беседовали друг с другом, они увидели двоих юношей, которые вошли в зал, неся копье невероятной длины. С наконечника его стекли три капли крови. Когда люди увидели это, все начали стенать и плакать. Но старик продолжил свой разговор с Передуром, и, поскольку он никак не объяснил происходящее, Передур не решился расспрашивать его. Когда плач прекратился, вошли две дамы, которые несли чашу, где в крови плавала человеческая голова. Тогда собравшиеся испустили скорбный вопль».

В «Персивале» и «Смерти Артура» о голове не упоминается, копье и чаша связаны со священными христианскими символами, а в истории Передура нет никаких признаков того, что эти предметы имеют христианское значение.

«Передур», согласно господину де ла Вильмарке, означает «рыцарь чаши». Это синоним «Персиваля», поскольку Per – это «чаша», а Kёval и Kёdur имеют значение близкое к понятию «рыцарь».

Передур упоминается также в «Анналах Камбрии», которые записывались начиная с 444 года и заканчивая 1066 годом. Гальфрид Монмутский рассказывает о царствовании Передура, «который правил людьми великодушно и мягко и даже превзошел своих братьев, которые были его предшественниками», а анонимный автор «Жизни Мерлина» называет его товарищем и утешителем барда. Анейрин, современник Хенгиста и Хорсы, автор «Гододина», говорит о нем как об одном из самых прославленных правителей острова Британия.

Талиесин, знаменитый поэт того времени, связывает священный сосуд с легендами бардов. Он говорит: «Этот сосуд пробуждает поэтический гений, дает мудрость, открывает знание будущего, тайны мира, сокровища человеческих знаний». Согласно его описанию, его, как и Грааль, украшают жемчуг и драгоценные камни. В одном из своих стихотворений Талиесин излагает историю Брана Благословенного, в которой загадочный сосуд занимает главное место.

Однажды во время охоты в Ирландии Бран пришел на берег озера, называемого Озером Чаши. Он увидел там ужасного черного великана, ведьму и карлика, которые поднялись из воды, держа в руках сосуд. Он уговорил их поехать вместе с ним в Уэльс, где поселил в своем замке и в благодарность за свое радушие получил чашу. Она обладала свойством исцелять любые смертельные болезни, останавливать кровь и воскрешать мертвых. Однако те, кого она оживляла, лишались способности говорить, чтобы не раскрыть тайны сосуда. На пиру, который Бран дал в честь Мартолона, короля Ирландии, уэльский правитель подарил чашу своему гостю. Он стал сожалеть, что сделал это, когда через несколько лет между ним и королем Ирландии разразилась война. Тогда он обнаружил, что не может сражаться со своим противником, ибо каждый убитый солдат неприятеля возвращался к жизни при помощи священного сосуда. Однако Бран все же отрубил голову вражескому правителю и бросил ее в чашу. Тогда ее чудесные свойства пропали.

Эта чаша считалась одним из тринадцати чудес Британии. Ее на своем хрустальном корабле привез Мирддин, или Мерлин. Может быть, это то же самое, что и котел Серидвен. Серидвен была кельтской богиней-матерью, Деметрой, источником жизни и хранительницей мертвых. История о ее котле рассказывается в «Сосуде Серидвен», или «Истории Талиесина».

В древние времена жил человек по имени Тегид Воел, жену которого звали Серидвен. У них родились красавец сын Морвран ап Тегид, прелестная дочь Крейрвай, а также Арагдду, самое отвратительное из всех созданий. Серидвен, зная, что бедный урод не будет счастлив, решила приготовить для него Отвар Вдохновения. Она поставила котел на огонь, сложила в него необходимые составляющие и оставила маленького Гвиона следить за его кипением, а слепую Морду поддерживать огонь в течение одного года и одного дня, не позволяя процессу остановиться ни на мгновение. Однажды, когда двенадцать месяцев почти миновали, три капли из кипящего варева брызнули на палец Гвиону. Поскольку они ошпарили его, то он засунул палец в рот и в тот же миг обрел знания о будущем. Он понял, что Серидвен попытается убить его за то, что он попробовал драгоценные капли, и поэтому он сбежал. Тогда отвар начал кипеть слишком сильно и погасил огонь.

Серидвен в ярости ударила Морду по голове и бросилась в погоню за Гвионом Малышом. Он превратился в зайца, и тогда она приняла обличье собаки. Он прыгнул в воду и стал рыбой, в тот же миг она обернулась выдрой. Тогда он выпорхнул из воды маленькой птичкой, а она воспарила соколом. Он превратился в пшеничное зернышко и упал в кучу зерен, но Серидвен тут же стала курицей и проглотила его. От этого она зачала ребенка, через девять месяцев родила прекрасного малыша, которого положила в лодку, обтянутую кожей, и вверила волнам 29 апреля.

В этой сказке бардов мы встречаем очень древний кельт ский миф. Крайне трудно установить, что именно символизирует котел. Некоторые считают, что он олицетворяет океан, другие полагают, что это – воплощение жизненной силы земли, которая производит три хороших времени года, символом которых и являются капли. Однако мы слишком мало знаем о мифологии друидов, а легенды, дошедшие до нас, уже чересчур сильно изменились, чтобы с уверенностью говорить о таких догадках.

Этот сосуд с напитком мудрости занимает важное место в британской мифологии, что становится ясно из того, как барды говорят о нем. Талиесин, описывая посвящения в тайны чаши, восклицает: «Я потерял свою речь!» – поскольку все, кто получил преимущества стать полноправными членами братства, были обязаны блюсти секрет. Это посвящение рассматривалось как новое рождение, а те, кто некогда прошел его, считались избранными, возрожденными, отделенными от других людей, которые пребывают во мраке и неведении.

Более чем вероятно, что изначально церемонии посвящения включали человеческие жертвоприношения, поскольку в сосуде содержится человеческая кровь и с копья в качестве необходимого атрибута стекает кровь. В истории Передура в чаше в крови плавает человеческая голова. В рассказе о Бране Благословенном отрубленную голову бросают туда, чтобы лишить ее силы. Талиесин называет Передура «героем кровоточащей головы».

Уэльсские авторы также упоминают о копье. Одно из предсказаний, которое приписывают Талиесину, гласит, что «королевство Логрия[130] погибнет от окровавленного копья». Пять веков спустя Кретьен де Труа упомянул об этом пророчестве.

Возможно, это копье является символом войны.

Первым, кто приспособил тайну друидов на пользу христианству, был британский отшельник, который записал на латыни эту легенду. Гелинанд (ум. 1227) говорит: «В то время (720) в Британии некоему отшельнику ангел явил чудесное видение: чашу, из которой Спаситель вкушал со Своими учениками. Тот же отшельник, что записал эту историю, назвал чашу Градалем». И он добавляет: «По-французски они называют градалем, или граалем, большой, довольно глубокий сосуд, в котором мясо с подливкой подается богатым людям».

Время, когда жил этот отшельник, точно неизвестно, поскольку хотя Гелинанд и рассказывает, что его видение имело место в 720 году, но Ашшер утверждает, что оно произошло после 1140 года.

После создания легенды авторы романов превратили миф в описание христианских рыцарских добродетелей. Стол избранных из поэзии бардов превратился в Круглый стол рыцарей короля Артура, а священный сосуд тайн стал Граалем. Голова жертвы была забыта, а жертвенная кровь превратилась в кровь Христа.

Похоже, предание о древнем братстве друидов сохранилось и вновь приобрело актуальность у тамплиеров. Так же как Рыцарь Храма воевал за Гроб Господень, солдат Мунсальвеша сражался за Святой Грааль. Члены обоих орденов давали обеты послушания и безбрачия, оба подчинялись главе, который обладал монаршей властью. Древний храм Грааля был круглым, как Стонхендж, такие церкви, посвященные Гробу Господню, строили рыцари-монахи. Против ордена тамплиеров было выдвинуто обвинение в ереси, предполагалось, что их вдохновили идеи гностицизма. Я думаю, едва ли возможно, чтобы эта восточная ересь оказала влияние на западное общество эпохи Средневековья. Никакие другие черты гностицизма в религиозной истории Запада не обнаружены, что, несомненно, имело бы место, если бы эта ересь оказалась достаточно сильной, чтобы приобрести власть над церковным обществом. Я полагаю, что истоки доктрины или обрядов тамплиеров необходимо искать на Западе.

Тамплиеров обвиняли в том, что они поклоняются идолу. В «Хрониках Сен-Дени», заканчивающихся на 1461 году, он описан следующим образом: «Человеческая голова, сохраненная и обработанная, которая для тамплиера была предметом его мерзкой веры и поклонения и которой он придавал большое значение; в ее глазницы были вставлены карбункулы, сияющие небесной голубизной». А. Бзовский в продолжении «Церковной истории» Барония упоминает обвинение, которое выдвинули против тамплиеров итальянские прелаты: «У них есть некая голова, лицо которой бледно, словно человеческое, а волосы являются черными и вьющимися. Вокруг шеи у нее золотое украшение. Голова явно не принадлежит никакому святому. Они поклоняются ей и совершают перед нею молитвы». Одним из вопросов, которые папа римский задавал свидетелям, стал следующий: «Нет ли у них черепа или иного подобного образа, которому они воздают почитание, как Богу?» Хроника Мо утверждает, что в первый день общего собрания тамплиеров покрытую шелковыми тканями и драгоценными украшениями человеческую голову с белой бородой, которая принадлежала предыдущему Великому магистру ордена, в полночь установили в часовне перед алтарем. Перед рассветом была проведена литургия, а магистр и другие рыцари совершали поклонение голове.

Мне представляется вероятным, что эта голова, если только обвинение было правдивым, почиталась, поскольку являлась частью древнего ритуала друидов —помещение головы в сосуд, хотя и с неясной целью. Монах Бэкон сделал так, чтобы получить оракул. Возможно, часть этих свойств приписывалась и голове тамплиеров, а до нее – голове друидов. Тит Ливий рассказывает, что окровавленная голова врага была национальным символом кельтов и что бойи приносили голову в свой храм, где очищали ее и украшали золотом, а затем использовали во время праздников как священный сосуд, из которого совершались возлияния.

Стремление полностью раскрыть наиболее интересные и сложные темы мифологии и ритуалов друидов потребовало бы слишком много места. Эта статья неизбежно будет неполной; верования наших британских предков еще предстоит описать. Те, кто до сих пор обращался к данному предмету, делали это, используя пристрастные теории, которые заставляли их неправильно интерпретировать священные мифы и ритуалы. Многое можно узнать из романов о короле Артуре, произведений бардов и бретонского, уэльсского, гаэльского и ирландского фольклора.

Я прекрасно понимаю, что открывающееся там предстает перед нами в искаженном виде, но наметанный глаз способен восстановить то, что пропущено, и знает, как отличить древность, переодетую в новую одежку.

Я уверен, что тщательное изучение этих источников, проведенное в свете сравнительного исследования мифологии, приведет нас к тому, что под именем методизма мы обнаружим все еще живую религию друидов, которая может являться даже более сильной и влиятельной, чем была в те времена, когда вся Британия была под ее духовной властью. С утратой древнего языка многие из прежних понятий исчезли, изменения в сторону христианства произошли без кардинального ущерба для системы.[131]





 



Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх