Глава 15

Легенда о кресте

В 1850 году мне представилась возможность побывать в галло-римском дворце в Пон-д’Оли, находящемся неподалеку от города По, на юге Франции. Я смог провести раскопки развалин и найти одну из самых больших коллекций мозаичных полов, сохранившихся до наших дней.

Руины являются остатками здания длиной двести футов, полы которого были выложены мозаиками. Оно было разделено на летние и зимние помещения. Последние отапливались при помощи гипокаустов и имели небольшие размеры, в то время как первые были очень просторными и выходили в галерею над рекой, некогда украшенную прекрасными мраморными колоннами с коринфскими капителями. Одна из исследованных вначале частей дворца служила атриумом, за которым к западу располагался таблинум, полукруглая комната, отделанная алебастром и покрытая росписями.

В атриуме находился большой четырехугольный бассейн, или имплювий, стенки которого были отделаны разноцветным пиренейским мрамором. На западной стороне имплювия перед входом в таблинум на полу были выложены пять рядов квадратов. Квадраты в первом, третьем и пятом рядах были заполнены изящным узором из завитков, а во втором и четвертом рядах в каждом четвертом квадрате на белом фоне находилось изображение красного креста с тонкими белыми полосами внутри (рис. 2). Некоторые из этих крестов имели в углах черный цветочный орнамент, очень похожий на тот, что встречается в готических крестах (рис. 4). Непосредственно перед таблинумом на стенке имплювия находился алтарь, посвященный пенатам, который мы также обнаружили. Пол к востоку от имплювия имел похожий орнамент, но крест Святого Георгия здесь был заменен крестом Святого Андрея, каждая перекладина которого имела окончания в форме сердца или листа клевера (рис. 1 и 5). Орнамент в северной и южной частях атриума отличался от северной и южной и не содержал крестов. К северу от атриума находились летние помещения. Самая северная комната имела размеры 26 на 22 фута. Это была не только самая большая, но и, несомненно, самая важная комната в здании, поскольку пол здесь был не только самого высокого качества, но и самым красивым. По краю его шел изысканный орнамент из виноградных лоз с гроздями спелых ягод, выраставших из сосудов, находящихся в середине северной, южной, восточной и западной сторон. Внутри этой рамки находился узор из окружностей, внутри которых чередовались изображения распустившихся роз и бутонов. Однако в этот узор грубо вторгался огромный крест, имеющий длину 19 футов 18 дюймов и ширину 13 футов, верх которого был повернут на юг, а низ упирался в начало мраморной лестницы, спускающейся в некое помещение. Мы так и не смогли определить, была ли это баня или же вестибюль.



Фон креста белый, на нем изображены каракатицы, омары, угри, устрицы и рыбы, плавающие как будто в своей естественной среде, однако в центре, в месте пересечения перекладин креста, находится гигантское изображение Нептуна с его трезубцем. Кожа его имела красный цвет, а волосы, борода и трезубец были раскрашены иссиня-черным. Руки не показаны: линия, соединяющая две противоположные части креста, режет фигуру на уровне груди, оставляя только голову и плечи. Сходство с распятием было достаточно заметным, чтобы рабочие, откопавшие этот пол, воскликнули: «Это Господь, это Иисус!» Они посчитали трезубец копьем центуриона. Местный кюре с удовлетворением отметил, что мотивы узоров на полу соответствуют некоторым символам христианства, указав, что чаши и виноград означают Святое причастие, а огромный крест, в верхней части которого находилась, как мы полагали, круглая ванна, – Крещение. Что касается креста, то похоже, при его изображении на галло-римской вилле действовали следующие законы.

Крест Святого Георгия занимает почетное место в главной комнате. Он находится не в центре ее, а ближе к ванной или входу. В атриуме этот крест повторяется двадцать раз в главном месте, перед таблинумом и алтарем, посвященным домашним божествам, и опять-таки связан с водой. Цвет его всегда красный или белый.

На вилле встречается шесть разновидностей крестов (рис. 1—5): простой крест Святого Георгия; такой же крест, но с цветочными орнаментами по углам; тот же, но с изображениями рыб и фигурой Нептуна; мальтийский крест; крест Святого Андрея с концами в виде листьев клевера и подобный ему крест с концами в форме сердец.

После раскопок виллы было предложено несколько теорий, объясняющих то заметное положение, которое крест занимал в мозаике.

Некоторые выдвинули гипотезу, согласно которой изображение Нептуна является пародией на христианское распятие. Здесь можно возразить, что фигура слишком велика, торжественна и чересчур заметна, чтобы ее можно было расценивать подобным образом; что кресту было отведено почетное место и что, независимо от присутствия морского бога, мастера связали этот крест с водой.

Другие предполагают, что вилла принадлежала христианину, а выполнение орнамента на полу было поручено язычникам, которые по незнанию заменили Спасителя головой Нептуна.

Это решение хотя и возможно, но едва ли вероятно.

Я убежден, что крест являлся священным символом галльских кельтов, а вилла в По принадлежала римскому галлу, который привнес в нее знак бога воды из своей религии и сочетал его с изображением морского божества завоевателей.



Причины того, что я считаю крест галльским символом, таковы.

Самые древние галльские монеты были круглой формы и имели посередине крест, то есть выглядели как маленькие колеса с четырьмя большими отверстиями (рис. 6—8). Но на самом деле такие кружочки вовсе не являлись изображениями колес. Это становится очевидным из того факта, что они имели всего четыре «спицы», пересекающиеся под прямым углом. Более того, когда их сменили греческие монеты, на них все равно продолжали изображать крест. Золотые и серебряные монеты, имевшие хождение в Марселе, послужили причиной отказа от примитивных денег, и кельтское население Галлии начало изготавливать грубые копии греческих монет. Копируя иностранные деньги, они сохранили свой символ – крест.

На реверсе монет вольков-тектосагов, населявших большую часть Лангедока, были оттиснуты кресты, углы между перекладинами которых были заполнены шариками, в точности как на серебряных монетах эдвардианской эпохи. Если бы не качество металла, то эти галльские монеты можно было бы принять за изделия средневековых мастеров. Левки, жившие в окрестностях современного города Тула, имели похожие монеты. Одну из них изобразил господин де Солси[61]. Она представляет собой круг, в который включен крест, в углах между его перекладинами находится орнамент шеврон. Некоторые из крестов имели украшения в виде дисков или жемчужин, которые складывались в кольца над ними или же располагались между их перекладинами. Недалеко от Парижа, в Шуази-ле-Руа, была найдена галльская монета, на аверсе которой представлена голова – варварская имитация изображения на греческой медали, а на реверсе – змея, свернувшаяся вокруг двух птиц. Между этими птицами находится крест с шариками на конце каждой перекладины и в углах между ними.

Подобные монеты в большом количестве были найдены в городе Луаре вблизи Артенэ. На других галльских монетах кресты изображены одновременно и на аверсе, и на реверсе. Около двух сотен монет, подходящих под это описание, были обнаружены в 1835 году вместе с золой и углями внутри глиняной урны в гробнице, сложенной из грубых каменных блоков, в деревне Кремьясюр-Иен в пригороде Кимпера. Это доказывает, что кресты в Арморике изображались на монетах в то время, когда практиковался обряд кремации. Такие кресты с шариками, характерные для галльских монет, со временем стали изображать на реверсе раннефранцузских монет. Они попали в Англию с англонорманнскими королями.

К сожалению, мы слишком мало знаем о галльской иконографии, чтобы решить, был ли для этого народа крест символом божества воды. Я думаю, что это возможно, поскольку в других религиях он является знаком богов, более или менее связанных с водой. То, что он имел символическое значение для ирландских и британских кельтов, более чем вероятно. Храм у кургана в Ньюграндже имеет форму креста с закругленными краями перекладин (рис. 9). Довольно любопытно, что так называемые финикийские развалины Джгантии на острове Гоцо напоминают его по форме. Ирландский клевер стал священным благодаря схожести с этой формой. В мистицизме друидов стебель, или длинная перекладина креста, представлял жизненный путь, а три листа клевера, или короткие перекладины креста, символизировали небеса, чистилище и ад.

Обратимся к скандинавам. Бог Тор олицетворял гром, и его символом являлся молот. Именно им Тор пробил голову огромного змея Мидгарда, им же он сокрушил великанов, вернул к жизни мертвых козлов, которые тянули его повозку, освятил погребальный костер Бальдра. Молот – это крест.

Тогда же, когда крест Святого Георгия появляется на галльских монетах, крест с загнутыми перекладинами (свастика), или молот Тора (рис. 11), появляется на скандинавских деньгах.

В 1835 году во время пахоты на поле близ Борнхольма в Фиене было найдено несколько золотых монет и украшений, принадлежащих к древней датской цивилизации. Там были личные украшения: броши, фибулы и крученые браслеты – а также монеты, в которых были проделаны отверстия и которые, возможно, носили как ожерелье. Среди них были найдены две грубые копии монет преемников Константина, а остальные являлись деньгами, широко распространенными на севере. На них было изображено оседланное рогатое чудовище с четырьмя лапами, а всадника в манере, свойственной варварам, заменяла устрашающего вида человеческая голова. Перед ней был знак молота Тора, крест с загибающимися перекладинами. На четырех монетах, содержащих этот символ, видны остатки надписи, напоминающей имя Тора. На еще более грубой монете, обнаруженной вместе с другими, место креста заняла четырехконечная звезда.

Среди кремневых орудий, найденных в Дании, встречаются каменные молоты в виде распятий с отверстием посередине, в месте пересечения перекладин, для прикрепления рукоятки (рис. 10). Поскольку такая форма была малопригодна или вовсе не пригодна для практического применения, возможно, что эти молоты использовались в качестве посвятительных жертв в культе Тора.

Крест Тора все еще используют в Исландии в качестве магического символа, связанного с ветром и дождем.

Как рассказывает нам Лонгфелло, король Олав, когда праздновал Рождество в Тронхейме, сотворил над своим кубком знак святого креста, в то время как берсерки сотворили над своими знак молота Тора.

На самом же деле они все сделали один и тот же знак.

Вот что нам рассказывает Снорри Стурлусон в «Круге земном», когда описывает жертвоприношение в Хладире, при котором присутствовал король Хакон, приемный сын Ательстана: «Когда был наполнен первый кубок, ярл Сигурд произнес над ним несколько слов и благословил его именем Одина. Он отпил во славу короля из рога. Затем король взял его и сотворил над ним знак креста. Тогда вопросил Кар из Грютинга: «Что сделал король? Значит ли это, что он не свершит жертвоприношения?» Но ярл Сигурд ответил: «Король делает то же, что делаете все вы, кто верит в свою мощь и силу, он благословил кубок именем Тора, сотворив знак его молота над кубком, прежде чем отпил из него».[62]

В Средние века колокола звонили, чтобы защититься от грома. Немецкие крестьяне использовали знак креста, чтобы рассеять грозу. Крест использовался потому, что напоминал молот Тора, а Тор был богом-громовержцем. По той же причине на колоколах часто изображали свастику, или крест Тора (рис. 11), особенно там, где селились скандинавы – в Линкольншире и Йоркшире. Крест Тора находится на колоколах Эпплби и Скотерна в Ваддингэме, в западном Барквисе в Линкольншире, в Хатерсаге в Дербишире, в Мексборо в Йоркшире и во многих других местах.

Этот крест, как ни странно, является священной свастикой буддистов. Символом Будды на реверсе монеты, найденной в Угайне, служит крест с равными по длине перекладинами. Каждая из них заканчивается кругом, в который вписана свастика.

Тот же особый символ появляется на монетах Сиракуз, Коринфа и Халкедона, а также часто встречается на этрусских погребальных урнах. Как ни удивительно, он появляется на одеянии могильщика в качестве знака его профессии на одной из росписей в римских катакомбах.

Обратимся к другим крестам.

Созомен, церковный историк, описывая разрушение Серапеума в Египте, говорит: «Там были найдены вырезанные на камне некие буквы, считавшиеся священными, напоминающие кресты. Эти надписи были переведены теми, кто понимал их значение, как «Жизнь грядет». Это было причиной обращения многих язычников в христианство, поскольку другие знаки утверждали, что храм будет разрушен, когда эти образы увидят свет».[63]

Сократ Схоластик сообщает дальнейшие подробности: «Когда они разрушили и разграбили храм Сераписа, то нашли знаки, вырезанные на камне и называемые иероглифами, среди которых был крест. Когда христиане и греки[64] увидели их, они приписали их своим религиям. Христиане, которые рассматривали крест как символ Страстей Христовых, посчитали этот образ своим знаком. А греки сказали, что крест является общим и для Христа, и для Сераписа, но этот символ значит для христиан одно, а для греков совсем другое. Разгорелся спор, некоторые из греков[65], обратившихся в христианство и понимавших иероглифы, сказали, что подобное кресту изображение обозначает «Жизнь грядет». Христиане ухватились за это как за подтверждение своей религии и преисполнились смелости и уверенности. А поскольку другие священные знаки гласили, что храм Сераписа обретет свой конец, когда этот подобный распятию символ, означающий «Жизнь грядет», увидит свет, большое число людей обратилось в христианство и крестилось, исповедавшись и покаявшись в грехах».[66]

Руфин, который также рассказывает эту историю, утверждает, что она произошла при разрушении Серапеума в Канопе, однако Сократ и Созомен, возможно вслед за Софронием, который написал книгу о разрушении Серапеума, свидетельствуют, что это событие случилось в Александрии.

Руфин говорит: «Говорят, что у египтян был символ Креста Господня среди знаков, которые называются жреческими. Эта буква, или изображение, они говорят, означает «грядущую жизнь».

Существует сложность в определении даты разрушения Серапеума. Аммиан Марцеллин относит это событие к 389 году, но некоторые историки смещают его к 391 году. Бесспорно, что это произошло во время правления Феодосия I.

Практически нет сомнений, что крестом в Серапеуме был так называемый Crux ansata (рис. 12) – крест Святого Антония, или же греческая буква тау с «ручкой». Собиратели древностей XVIII века полагали, что это ключ Нила или фаллос, значения чисто гипотетические и ложные, как и все остальные, приписываемые египетским иероглифам. Как замечает сэр Гарднер Вилкинсон, именно бог Нила реже всего изображался с этим символом в руках[67], а ключ Нила – знак, который выглядит совсем по-другому. Теперь совершенно точно известно, что этот крест является символом жизни. Среди прочих указаний мы должны процитировать только надпись на Розеттском камне, на котором этот символ используется для перевода титула ????????? Птолемея Эпифана.

Христиане в Египте с радостью восприняли это доказательство истинности креста и использовали его в своих церквах и других местах, ставя его в начале, в конце или рядом со своими надписями. Так, рядом с одной христианской надписью на острове Филэ видны и мальтийский крест, и crux ansata. В росписях, покрывающих стены церкви на кладбище в оазисе Харга (Большом оазисе), вокруг главной фигуры, которая, похоже, изображала святого, нарисованы кресты с тремя «ручками».

Не менее очевидной является и надпись в христианской церкви, находящейся в пустыне к востоку от Нила. Она такова:



Crux ansata обычно появляется в руках египетских богов или же рядом с ними. Как правило, его держат в правой руке за «петлю», и он означает вечную жизнь, которая является характерной чертой божества. Когда Осириса изображают протягивающим такой крест покойному, это означает, что последний преодолел смерть и вступает в новую жизнь.

Существует несколько теорий насчет формы этого креста. Идея, что он является изображением фаллоса, чудовищна и лишена доказательств. Существует также предположение, что тау (Т) представляет собой жертвенный стол или алтарь, а «петля» символизирует сосуд или же яйцо, лежащие на нем.

Если рассматривать египетские памятники, то становится ясно, что эти объяснения несостоятельны. Овал в верхней части креста, несомненно, является ручкой, и именно в этом качестве он и используется (рис. 13). Никто не знает и, вероятно, никогда не узнает, как появился этот символ и почему он приобрел такое значение.

Греческий крест также встречается на египетских памятниках, но гораздо реже, нежели крест Святого Антония. В книге сэра Гарднера Вилкинсона человек изображен в ожерелье с крестом (рис. 14). Похожее украшение можно увидеть на груди Тигратпаласара на рельефе из Нимруда, который в настоящее время хранится в Британском музее (рис. 15). Другой царь из развалин Ниневии носит на груди мальтийский крест. А у еще одного из зала Нисроха на шее ожерелье, которое состоит из солнца, заключенного в круг, луны и вписанного в круг мальтийского креста, а также головной убор с тремя рогами и символ, похожий на два рога.

Третий египетский крест изображен на рис. 16. Он, вероятно, послужил прообразом латинского креста, поднимающегося из сердца. Как и средневековый символ «крест в сердце, а сердце во кресте», он служил символом добродетели.

Крест с «ручкой», несомненно, был священным символом и у вавилонян. Он постоянно появляется на их цилиндрических печатях, кирпичах и геммах.

На цилиндрической печати из Парижского кабинета древностей, опубликованной Мюнтером[68], изображены четыре персонажа. Первый из них имеет крылья, второй вооружен чем-то, похожим на молнии. Рядом с ним находится crux ansata, на овальной «ручке» которого сидит сокол. Затем изображены женщина и ребенок. Крест вполовину ниже божества.

На другой печати из этого же кабинета представлены три персонажа. Между двумя из них, у которых на голове короны, изображен тот же самый символ. На третьей печати из этой коллекции показаны те же три главные фигуры, что и на первой. Крылатое божество держит копье, в руках центрального персонажа несколько молний и дротик, рядом с ним изображен крест, третья фигура – женщина с цветком. На еще одной, самой любопытной, печати показан правитель или же бог, за которым стоит слуга, держащий тот самый символ (рис. 17). По обе стороны от бога находятся два креста с «ручками», а позади слуги изображен мальтийский крест. Выше показана птица с распростертыми крыльями. Еще на одной печати крылатая фигура вновь появляется рядом с таким крестом. Замечательный образец печати, с которого я скопировал главный персонаж (рис. 18), представляет бога, держащего священный символ за «ножку», в то время как жрец протягивает ему газель.

На печати из белого халцедона, описанной в «Докладах Королевской академии надписей и изящной словесности» (том XVI), главная фигура показана между двумя звездами, под которыми находятся такие кресты. Над головой божества изображен треугольник, или символ Троицы.

Эта печать имеет неясное происхождение, предполагается, что она происходит не из Вавилонии, а из Финикии. Финикийцы также считали крест священным символом. Богиня Астарта, луна, – главное божество, связанное с водной стихией, – изображалась на монетах из Библа держащей длинный скипетр, увенчанный крестом, и стоящей на носу корабля. Это напоминает знаменитые изображения Веры в книгах Общества христианского знания.

Гигантский храм на острове Гоцо, расположенном рядом с Мальтой, как считается, мог быть финикийским святилищем Милитты или Астарты. Он имеет форму креста (рис. 9). На одной стороне великолепной медали из Киликии, отражающей финикийскую легенду и отчеканенной во времена персидского господства, богиня изображена рядом с crux ansata, нижний конец которого расщеплен.

Крест другой формы (рис. 19, 20) часто встречается на монетах Малой Азии. Он появляется на реверсе серебряной монеты, которая считается кипрской, на нескольких кили-кийских монетах, где его изображение находится под троном Баала из Тарсуса, на финикийских монетах из этого города, отражающих легенду о

На медали с частично стертыми финикийскими буквами, происходящей, возможно, из тех же мест, крест целиком занимает одну сторону. На некоторых монетах, содержащих надписи на неизвестном языке, на одной стороне изображен баран, а на другой – крест и кольцо. Еще на одной этот символ сопровождает священного быка, другие имеют на аверсе изображение львиной головы, а на реверсе – крест и круг.


На прекрасной сицилийской медали из Камарины изображены лебедь и алтарь. Под алтарем показан один из таких крестов с добавленным к нему кольцом.[69]

Поскольку в финикийской иконографии этот крест обычно появляется рядом с божеством, так же как и крест с «ручкой» у персепольских, вавилонских и египетских богов, мы можем заключить, что для финикийцев он тоже имел значение вечной жизни. Я также уверен, что он символизировал возрождение через воду. На вавилонских печатях он обычно появляется в связи с соколом или орлом, который сидит на нем или же летит над ним. Этот орел – Нисрох, чьи глаза вечно проливают слезы о смерти Таммуза. Неср, или Нисрох, – это, несомненно, дождевая туча. В греческой иконографии Зевса – небо – сопровождает орел, символизирующий облако. На некоторых финикийских монетах, а также монетах неизвестного происхождения из Малой Азии орел и крест изображены вместе. Поэтому я полагаю, что крест мог быть символом жизни, возрождающейся после дождя.

Надпись из Фессалии ????? ??????? сопровождается крестом с Голгофы (рис. 21). Греческие кресты с перекладинами одинаковой длины украшают гробницу Мидаса во Фригии. Кресты разных видов, в основном такие, как на рис. 2 и рис. 11, часто встречаются на погребальных урнах в Италии. Обе эти формы появляются на древних сосудах для захоронения, найденных под слоем вулканического туфа на горе Альбан.

Любопытно, что буква T использовалась в списках римских солдат в качестве символа жизни, в то время как буква ? означала смерть.

Но задолго до римлян и этрусков в Северной Италии жили люди, для которых крест был религиозным символом, знаком, под которым они хоронили своих умерших. Об этом народе истории не известно ничего, даже его названия. Изыскания собирателей древностей могут поведать лишь о том, что эти люди жили, не зная благ цивилизации, в деревнях, построенных на платформах посреди озер, и верили в то, что крест защитит и, может быть, воскресит их любимых, которых они предавали земле. Следы жизни этих людей находят по всей Эмилии. Они сформировали карьеры, называемые террамарами, откуда современные крестьяне выкапывают удобрения. Это громадные скопления угля, золы, костей, фрагментов керамики и других остатков человеческой деятельности. Поскольку почва здесь очень насыщена фосфатами, ее охотно используют в качестве удобрения. В этих террамарах нет человеческих костей. Фрагменты гончарных изделий принадлежат предметам домашнего обихода, вместе с ними находят зернотерки, формы для отливки металлов, остатки полов и стен хижин и огромное количество пищевых отходов. Эти карьеры аналогичны тем, что были найдены в Дании и Швейцарии. В большинстве этих террамаров находят бронзу. Сами остатки принадлежат к трем разным периодам. В первом из них сосуды изготавливались без гончарного круга и не подвергались обжигу. Иногда эти отложения демонстрируют прогресс цивилизации: начало использования железа, открытие гончарного круга и обжига посуды.

Если в одном карьере находят следы двух этих эпох одновременно, то остатки второй всегда находятся выше остатков бронзового века.

Третий период тоже встречается, но редко. Это период, когда возникает примитивное искусство и на керамике появляются изображения животных и людей. Среди остатков этого периода были найдены первые следы денег – грубые маленькие бесформенные бронзовые фрагменты.

Согласно подсчетам господина де Верже, величайшего расцвета цивилизация этрусков достигла примерно за 290 лет до основания Рима, более чем 1040 лет до нашей эры. Возраст же террамаров должен быть намного больше. Древность этих остатков может быть установлена по слоям накоплений над ними. Сечение одного из таких террамаров в Парме, где находилось озерное поселение, показывает следующее:



Скопления поднимались дважды, что потребовало установки свай заново, над последними из них отложения достигли высоты 6 футов 8 дюймов. С того времени как эти люди исчезли, уровень земли достиг глубины 4 футов.

В Кастионе неподалеку от станции Борго Сан-Донино на дороге, соединяющей Парму и Плаченцу, находится монастырь, возведенный на холме. Там, где возвышается этот холм, некогда было озеро. Фундамент здания покоится на развалинах, оставленных древними людьми, которые жили здесь и превратили озеро в груду отбросов.

По обломкам костей из мусорных куч мы узнаем, что в те времена в лесах водились косули, олени и вепри, что крупный рогатый скот, овцы, козы и собаки были одомашнены, что у этих людей было два вида лошадей: один – очень мощный, а другой – довольно небольшой – и что обитатели террамаров ели конину.

Вокруг свай были обнаружены пшеница, ячмень, просо и бобы, а также косточки слив, терна, вишен и диких яблок.

В Кастионе был найден бронзовый кинжал, а в Баргоне-ди-Сальса нашли наконечник копья из того же металла. Топор происходит из террамара в Ноцето, также было обнаружено множество маленьких колес неизвестного предназначения, шпильки для волос и гребни. Один из них, изготовленный из оленьего рога и украшенный орнаментом, был найден в террамаре в Фодико-ди-Повильо. В основном обнаруживают не целые сосуды, а только черепки. Иногда попадаются донца, на которых встречаются изображения крестов (рис. 22—24). Недалеко от Болоньи нашли кладбище с древними захоронениями, имеющее размеры примерно 73 на 36 ярдов. Здесь были исследованы сто тридцать три могилы, сложенные из огромных валунов прямоугольной формы со слегка скругленными гранями, немного напоминающих конусы. Над ними накапливались отложения, которые со временем полностью скрыли их. Могилы были глубиной около четырех футов. Полы были выложены плитами, а стены возведены из валунов. Другие могилы были построены из плит и имели кубическую форму. Сто семьдесят девять тел было сожжено. В каждой могиле находилась урна с прахом. Эти сосуды имеют особую форму и, похоже, были изготовлены именно для такой цели. Они напоминают стаканчики, из которых бросают игральные кости, и состоят из пары перевернутых конусов, которые соединены основаниями. В некоторых урнах вместе с прахом покойных были найдены наполовину расплавившиеся остатки украшений. В одном из сосудов обнаружили обуглившееся ребро лошади. Похоже, любимый конь был принесен в жертву и сожжен вместе с хозяином.

Сверху урна, содержащая прах умершего, накрывалась небольшим сосудом, похожим на блюдо. Возле останков были найдены любопытные цельные сдвоенные конусы с закругленными верхушками. Эти верхушки покрыты крестами (рис. 23, 25, 27). В оссуариях, сделанных из двух конусов, вокруг перегородки располагался узор из кругов, в которые были вписаны кресты (рис. 26).

Еще одно кладбище, которое оставил тот же народ, находится на берегу озера Маджиоре на плато Сомма в Голасекке. Здесь было обнаружено большое число могил, принадлежащих к тому же периоду, что и найденные в Вилланове, – времени озерных жителей.

Господин де Мортилле, нашедший это кладбище, пишет: «То, что характеризует погребения в Голасекке и придает им особый интерес, – это, во-первых, полное отсутствие изображений природного мира, мы нашли только три, и все они встречаются в гробницах, за пределами плато, а во-вторых, практически неизменное присутствие креста под вазами в могилах. Когда мы переворачиваем оссуарии, крышки-блюда или сопутствующие сосуды, то почти всегда, если только они имеют хорошую степень сохранности, мы видим на них крест… Изучение могил в Голасекке доказывает максимально убедительно и точно то, на что террамары Эмилии только намекали и что подтверждает кладбище в Вилланове: за тысячу лет до Христа крест уже являлся часто используемым религиозным символом».[70]

На это можно возразить, что крест – это знак, который очень просто нарисовать, и, естественно, это было первое, что пытались изобразить древние люди. Однако на урнах Голасекки существует такое многообразие форм крестов, а изобретательность в изображении этого символа в разнообразной неповторяющейся манере так широко проявилась, что я не могу не поверить в то, что сам по себе этот знак имел религиозное значение.

В то же самое время по другую сторону Альп жили люди, находящиеся на той же ступени развития цивилизации. Их жилища и памятники были тщательно изучены. Среди гончарных изделий, найденных в Швейцарии, крест встречается крайне редко.

В дебрях лесов Центральной Америки находятся развалины города, который жители покинули еще до завоевания Мексики испанцами. Последние обнаружили храмы и дворцы Чьяпаса, но о Паленке им не было известно. Согласно преданию, он был основан Вотаном за девять столетий до начала христианской эры. Главным сооружением в Паленке является дворец, длина которого составляет 228 футов, ширина 180 футов, а высота 40 футов. Четырнадцать дверей в восточном фасаде выходят на террасу, стены между ними украшены рельефами. Главная башня возвышается над двором в центре. В этом здании находится несколько храмов или святилищ с алтарями. Позади одного из них располагается стела, на которой изображены две фигуры, стоящие по разные стороны от креста (рис. 28). Один из персонажей протягивает к кресту руки, в которых держит подношение – ребенка или обезьянку. Вокруг креста изображены разные орнаменты.

Стиль рельефов и сопровождающая их иероглифическая надпись не оставляют сомнений в том, что это языческое изображение. Над крестом изображена странного вида птица, сидящая на нем, подобно орлу Нисроху на кресте на вавилонской печати. Тот же крест появляется в древних мексиканских рукописях, например в Дрезденском кодексе и в той, владельцем которой является господин Фейервари. В конце последней изображен огромный крест, а в середине показано божество, истекающее кровью, и фигуры, стоящие вокруг креста в форме тау, на котором сидит священная птица.

Крест также встречается на севере Мексики. Он появляется у миштеков и в Керетаро. Сигуенца рассказывает об индейском кресте, который был найден в пещере Миштека Байя. Среди руин на острове Запатеро на озере Никарагуа также были найдены древние кресты, почитаемые индейцами. Когда был открыт остров Уллоа, там были обнаружены кресты из белого мрамора. В штате Оахака, как обнаружили испанцы, устанавливались деревянные кресты, которые играли роль священных символов, то же происходило в Агуатолько и среди сапотеков. Крест почитался от Флориды до Циболы. В Южной Америке тот же знак считался священным. Ему поклонялись в Парагвае. В Перу инки почитали крест, изготовленный из цельного куска яшмы, это был символ, принадлежащий древнейшей цивилизации.

Среди муисков в Кумане считается, что крест наделен силой отгонять злых духов, поэтому новорожденных детей кладут под этот знак.

Возможно, все эти кресты, особенно те, что находят в Центральной Америке, являются символами бога дождя. Такое мнение имели завоеватели относительно крестов на острове Косумель. Крест изначально был символом не ацтеков и тольтеков, а народа майя, который населял Мексику, Гватемалу и Юкатан. Народ майя делился на тотонаков, отоми, уастеков, цендалей и т. д. и был завоеван племенами науатль, называемыми ацтеками и тольтеками, которые пришли с севера и основали великую мексиканскую империю. С ней и столкнулись Кортес и его солдаты.[71]

Эти племена майя были высокоразвитыми и оказали влияние на своих завоевателей.

Народ майя вторгся в Центральную Америку, придя с Антильских островов в то время, когда ее населял другой народ, которому принадлежат сохранившиеся циклопические постройки. Его уничтожил Вотан в 800 году до новой эры. Крест был воспринят ацтеками от завоеванных майя. Он являлся символом Куатеота, бога дождя. Чтобы вызвать дождь, ему приносили в жертву малолетних детей, чью плоть съедали вожди во время священного пира. У мексиканцев от имени этого бога получил название дождливый месяц Куауитль. В Циболе под этим символом почитали воду, на острове Косумель священные кресты в храмах изготавливались из дерева или камня и достигали в высоту десяти ладоней. Им приносили жертвы в виде птиц и благовоний. Чтобы вызвать дождь, люди носили крест во время шествий.

Тольтеки говорили, что их божество Кецалькоатль ввел знак и ритуал креста. Это был их бог дождя и здоровья, а крест назывался Древом пищи, или Древом жизни. Вследствие этого накидка тольтекского бога дождя была покрыта красными крестами.

Крест был также символом, имевшим загадочное значение, в индийской иконографии. В пещере Элефанта в Индии над головой фигуры, убивающей детей, можно увидеть крест. Мюллер в своем исследовании «Верования, знания и культура древних индийцев» помещает его в руках Шивы, Брахмы, Вишну, Тваштра (рис. 29). В центре креста, который называется Кьякра или Тшакра, находится колесо. Когда его держит Вишну, бог, поддерживающий мир, он означает его власть проникать сквозь небеса и землю и превращать в ничто силы зла. Он является символом власти над миром и для почитателя Вишну значит так же много, как христианский крест для католика. Фра Паолино рассказывает, что этот знак использовали в качестве скипетра древние цари Индии.

На удивительной индийской картине, воспроизведенной Мюллером, изображен Брахма, увенчанный облаками с лотосами вместо глаз и четырьмя руками: в одной из них он держит ожерелье творения, в другой – Веды, в третьей – чашу с источником жизни и в четвертой – пылающий крест. На другом изображении в центре мира представлен Кришна как хранитель мира. У него шесть рук: в трех из них он держит кресты, в четвертой – скипетр власти, в пятой – флейту и в шестой – меч. Еще одно изображение показывает Яму, судью преисподней, с копьем, мечом, весами, факелом и крестом. Существует также изображение Бравани, женское воплощение основы мира, держащей лотос, пламя, меч и крест. И этот список изображений можно продолжить далее.

Вполне естественно, что христиане древности и Средневековья, обнаружив, что крест является символом жизни у многих народов, должны были с любопытством заглядывать в Ветхий Завет, чтобы посмотреть, что предвещает «древо, что принесет справедливость».

Они обнаружили, что он был начертан кровью на косяках и притолоках дверей в домах евреев в Египте. Они считали, что посох Моисея заканчивался египетским крестом (Crux ansata). Тогда его использование в вызывании дождя и града, разделении вод Красного моря, в добывании источника из скалы показывает связь креста с водной стихией. Они видели крест в Моисее, раскинувшем руки на горе, в столбе с поперечиной, который был обвит медной змеей, и в двух поленьях, которые подобрала вдова из Сарепты. Но особенно это видно в отрывке из Иезекииля: «И сказал ему Господь: пройди посреди города, посреди Иерусалима, и на челах людей скорбящих, воздыхающих о всех мерзостях, совершающихся среди него, сделай знак. А затем сказал в слух мой: идите за ним по городу и поражайте; пусть не жалеет око ваше, и не щадите; Старика, юношу и девицу, и младенца и жен бейте до смерти, но не троньте ни одного человека, на котором знак, и начните от святилища Моего».[72]

В «Вульгате» сказано: Et signa Thau super frontes vivorum gementium. Существуют, однако, сомнения, означает ли знак тау крест. В Септуагинте его нет, там просто говорится ?o? ?????o?. Святой Иероним заявляет, что версии Акилы и Симмаха, записанные одна при Адриане, а другая при Марке Аврелии, не содержали его, и Т появляется только в варианте Феодотиона, созданном при Септимии Севере. Но тем не менее святой Иероним принимает его в своем переводе.

С другой стороны, Тертуллиан видит в этом отрывке крест. Тав – это древняя еврейская буква, похожая на самарийскую, чья форма напоминает крест. Возможно, святой Иероним использовал ее в своем переводе не без оснований, поскольку он очень хорошо знал еврейский язык и обращался к отрывку из Иезекииля снова и снова. Послание святого Варнавы, похоже, намекает на это, так же как и святой Киприан, святой Августин, Ориген и святой Исидор. Епископ Лоут склонялся к тому, чтобы принять тав, так же как и доктор Мюнтер, епископ-протестант из Зеландии. Однако сомнений в отношении этого отрывка быть не может.

Слово «знак», использованное пророком, – это

Tau, означающее, как говорит Гесений в своем «Лексиконе», «крестообразный знак», и добавляет: «Евреи на монетах применяли древнейший знак в форме креста +».


Люди Средневековья пошли еще дальше. Они желали найти подтверждение тому, что крест является отличительным признаком в истории еврейской церкви, а поскольку свидетельств Ветхого Завета для этого было недостаточно, они дополняли их легендами.

Такой басней стала «Легенда о кресте», необыкновенно популярная в Средние века, о чем можно судить по многочисленным изображениям его основных событий на витражах и фресках.

В одном только Труа в церквах они появляются на окнах Святого Мартина из Виня, Святого Пантелеона, Святой Мадлен и Святого Низира.

Они изображены на фресках вдоль хоров в церкви Святого Креста во Флоренции, принадлежащих кисти Аньоло Гадди. Пьетро делла Франческа также посвятил часть своего таланта истории Креста, создав серию фресок в главной капелле в церкви Святого Франциска в Ареццо. Легенда о Кресте появляется в качестве росписи пределлы среди образцов раннего искусства в Академии изящных искусств в Венеции, а также как сюжет картины Бехама в мюнхенской галерее. Полностью легенда излагается в «Жизни Христа», изданной в Труа в 1517 году, в «Золотой легенде» Якова Ворагинского, в старой голландской работе «История Святого Креста» и во французской рукописи XIII века, хранящейся в Британском музее. Гервазий Тилберийский рассказывает часть ее в своем произведении «Императорские досуги», цитируя Коместора. Также она появляется в «Зерцале историческом» Готфрида Витербосского, в «Хронике» Энгельхуса и в других источниках.

Сама история такова.

Наш прародитель, будучи изгнан из Рая, жил в раскаянии и стремился искупить свой грех молитвами и тяжким трудом. Когда же он состарился и почувствовал приближение смерти, он призвал к себе Сифа и сказал ему: «Пойди, сын мой, к вратам Земного Рая и попроси архангела, который их охраняет, дать мне бальзам, который спасет меня от смерти. Ты легко найдешь дорогу, ибо следы мои опалили землю, когда я покинул Рай. Иди по моим обугленным следам, и они приведут тебя к вратам, откуда я был изгнан». Сиф поспешил в Рай. Земля, где он проходил, была бесплодной, растительность весьма скудной и темной, поверх всего виднелись черные следы ног его отца и матери. Некоторое время спустя он увидел стену, окружающую Рай. Природа вокруг была прекрасна, земля покрыта зеленью и пестрыми цветами. В воздухе разливалась прекрасная музыка. Сиф был ослеплен красотой, окружающей его, и продолжал свой путь, забыв обо всем. Внезапно перед ним промелькнул отвесный всполох огня, подобный извивающейся горящей змее. Это был огненный меч в руках херувима, охраняющего врата Рая. Когда Сиф приблизился, он увидел, что крылья ангела закрывают ворота. Он простерся ниц перед херувимом, не в силах произнести ни слова. Но ангел прочел в его душе лучше, чем смертный может прочесть в книге, то, что там было запечатлено, и сказал: «Время прощения еще не пришло. Четыре тысячи лет должно миновать, прежде чем Спаситель откроет ворота для Адама, закрытые из-за его неповиновения. Но в качестве символа будущего прощения дерево, на котором искупление должно свершиться, будет расти на могиле твоего отца. Смотри, что он утратил благодаря своему непослушанию!»

С этими словами ангел распахнул огромные врата из огня и золота, и Сиф заглянул внутрь.

Он увидел в центре сада источник, прозрачный, словно хрусталь, и искрящийся, подобно серебряной пыли, который давал начало четырем потокам. Перед этим источником росло огромное дерево с толстым стволом и большими ветвями, лишенное коры и листвы. Вокруг ствола свернулась ужасная змея, которая выжигала кору и пожирала листву. Внизу был обрыв. Сиф увидел, что корни дерева простираются в Аду. Там находился Каин, старающийся ухватиться за них и подняться в Рай, но они опутывали братоубийцу, подобно нитям паутины, удушающей муху, и пронзали плоть Каина, как если бы они были живыми созданиями.

Охваченный ужасом от этого страшного зрелища, Сиф поднял глаза к верхушке дерева. Там все было иначе. Ветви дерева достигали небес, их покрывали листья, цветы и фрукты. Но самым чудесным плодом было малое дитя, прекрасное, словно солнце. Казалось, оно слушает воркование семи белоснежных голубок, круживших над его головой. Женщина, которая была прелестней луны, держала его на руках.

Затем херувим закрыл ворота и сказал: «Я дам тебе три семени этого дерева. Когда Адам умрет, положи их в рот своему отцу и похорони его».

Сиф взял семена и вернулся к отцу. Адам был рад услышать рассказ своего сына и восхвалил Господа. На третий день после возвращения Сифа он умер. Тогда сын похоронил его в шкурах зверей, которые Бог дал ему, чтобы прикрыться. Местом его захоронения стала Голгофа. Со временем из семян, принесенных из Рая, выросли три дерева. Это были кедр, кипарис и сосна. Они росли с поразительной быстротой, простирая свои ветви вправо и влево. Одну из этих ветвей Моисей использовал, чтобы творить чудеса в Египте, добыть воду из скалы и излечить тех, кого укусили змеи в пустыне.

Спустя какое-то время все три дерева коснулись друг друга и начали соединять и смешивать свою природу в едином стволе. Под этим деревом сидел Давид, когда скорбел о своих грехах.

Во времена Соломона это было самое величественное из деревьев Ливана, оно превосходило все леса царя Хирама, подобно правителю, который превосходит тех, кто склоняется у его ног. Когда сын Давида возводил свой дворец, он срубил это дерево, чтобы превратить его в главную колонну, поддерживающую крышу. Но его постигла неудача. Колонну нельзя было использовать для этой цели:

то она была слишком длинной, а то – слишком короткой. Удивленный этим, Соломон сделал стены своего дворца ниже, чтобы колонна подошла, но она сразу же начала расти и пробила крышу, подобно стреле, пронзающей холст, или птице, вырвавшейся на свободу.

Соломон, разгневавшись, бросил дерево над Кедроном, чтобы все могли ходить по нему, когда пересекают поток.

Там царица Савская и обнаружила его. Узнав о его качествах, она повелела поднять дерево. Соломон приказал закопать его. Спустя какое-то время царь выкопал на этом месте пруд – Вифезду, который тут же приобрел чудесное свойство исцелять больных. Вода приобрела свои качества от дерева, лежащего под ней.

Когда приблизилось время распятия Христа, это дерево показалось на поверхности, и его вытащили из воды. Палачи искали подходящее дерево, чтобы сделать из него крест. Они нашли его и изготовили из него орудие казни Спасителя. После распятия крест был закопан на Голгофе, но его вместе с двумя другими нашла 3 мая 328 года императрица Елена, мать Константина Великого. Тот крест, на котором был распят Христос, смогли отличить от двух других потому, что больная женщина излечилась, прикоснувшись к нему. Это же деяние, однако, было приписано в сирийской рукописи, хранящейся в Британском музее и датирующейся, несомненно, V веком, жене императора Клавдия, Протонисе. Царь Персии Хосров увез крест после разграбления Иерусалима, однако Ираклий, победивший в битве 14 сентября 615 года, вернул его. Этот день теперь почитается как праздник Воздвижения Креста.

Такова Легенда о Кресте – одна из самых замечательных фантазий Средневековья. Она основывается, хоть и бессознательно, на том факте, что крест был священным символом задолго до того, как на нем принял смерть Христос.

И как же объяснить это?

Как мне кажется, достаточно легко принять тот факт, что вера в крест входила в изначальную религию, следы которой существуют во всем мире у всех народов, которая научила людей верить в Троицу, в борьбу на небесах, в Рай, из которого человек был изгнан, в потоп и Вавилонскую башню, в Пресвятую Деву, которая зачнет и родит сына, в то, что голова дракона будет пробита и что через пролитие крови придет спасение. Использование креста как символа жизни и возрождения посредством воды широко распространено в мире, как и вера в Ноев ковчег. Возможно, тень креста распространяется гораздо дальше во тьму веков и охватывает больше стран, чем мы осознаем.

И это больше чем совпадение, что Осирис посредством креста должен дать вечную жизнь праведникам, что крестом Тор должен пробить голову огромному змею и вернуть жизнь тем, кто умер, что матери из племени муиска кладут своих детей под знак креста, веря, что это охранит их от злых духов и что этот символ древние люди Северной Италии использовали для защиты, хороня своих усопших.[73]





 



Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх