Глава 2. Вялотекущий распад (1953–1989)


Типично британская способность не видеть уродства, бьющего в глаза.

Д. Кьюсак


СТАБИЛЬНОЕ ЗАГНИВАНИЕ


1953 год стал огромной вехой в истории Советского Союза. С этого времени ушел в прошлое по крайней мере массовый террор. На ХХ съезде «разоблачили культ личности 382 Сталина». Прошла волна амнистий 1954--1956 годов. В 1958 году состоялось возвращение части сосланных народов — вайнахов, карачаевцев, калмыков, греков.

Крымские татары и немцы рассматривались, видимо, как народы более преступные. Для них режим спецпереселенцев сохранялся до 1974 года. Как и для корейцев и китайцев.

Начался выпуск товаров народного потребления и бытовой техники. В конце 1950–х поднялась первая волна массового жилищного строительства.

Над всеми этими явлениями можно смеяться, но огромное множество людей с 1950–х годов и правда начало жить несравненно спокойнее, богаче, надежнее. У того, кто пережил страшные годы, появился реальный шанс прожить долго и хотя бы сравнительно обеспеченно.

Важным отличием общественного строя в СССР от любого другого было огромное количество социальных гарантий. Можно было только делать вид, что ты работаешь, — тебе все–таки хоть что–то платили. И давали хоть какое–то жилье, которое не покупалось и не продавалось, но которое и отнять было совершенно невозможно. Зарплата низкая? Но и стоимость всего тоже низкая. Стабильность. Колоссальная гарантированность всего.

Спокойная до скучности жизнь.

Одно из важнейших отличий Российской империи от СССР — в ней не скрывали, что империя держится на насилии. А в СССР это скрывали. В СССР вообще скрывали так много, упоминание о таком количестве явлений сделали неприличным, что даже грубая брань казалась уже словом правды.

Добрые детские фильмы. Антисептические фильмы для взрослых, снятые так, словно люди не живут половой жизнью, не умирают, не бьют и не мучают друг друга.

В 1960–е годы толпы ломились на «Фантомаса» и прочую муру: лишь бы развлекательно.

В 1988 году вышла на экраны «Маленькая Вера», и страна буквально обезумела: в фильме показан был половой акт!!!

И, конечно же, — строгий запрет — на правду о недавнем прошлом!

Эта мера приводила к своего рода шизофреническому раздвоению сознания, потому что в семье и из собственного опыта человек приобретал одни представления, а из официальных источников совершенно другие.

В 1969 году я отдыхал в санатории «Сосновая роща», в Кисловодске.

В санаторий приезжали мальчики и девочки со всего Советского Союза, и, помню, меня предупреждали старожилы: мол, бойся карачаевцев.

— А что такое?

— Да они русских ненавидят… Тут недавно поймали двух, избили до полусмерти.

Существовали на самом деле эти двое или их придумали, спорить не стану — не знаю. Сам я жертвой ярости карачаевцев не сделался и других жертв тоже не наблюдал. Но, как видно, существовало нечто, о чем не писали в газетах, что не существовало официально, но в реальной–то жизни очень даже существовало.


НЕЗАМЕТНОЕ НЕБЛАГОПОЛУЧИЕ


Жизнь в СССР казалась настолько стабильной, до такой степени спокойной и незыблемой, что многим казалось странным: да неужели под этой благостностью могут быть какие–то сложности?! Неужели? Но вот в 1986–1987 годах грянули «гласность» и «перестройка», и «вдруг выяснилось» — под внешним обликом благополучия крылись явления довольно жуткие. Статистика никогда не печаталась, но стоило до нее добраться, и выяснилось, что В Киеве из 274 школ 34 — украинские, двуязычных — 88, а русских — 152.

На пленуме Союза писателей СССР («Литературная газета» от 6 мая 1987 года) писатель Юрий Мушкетик сообщал, что в Чернигове не осталось украинских школ. Нил Гилевич — что в Белоруссии не осталось белорусских школ.

Из Закарпатья донесся крик души: «Наших детей с 4–летнего возраста учат русскому языку: в городах Закарпатья больше половины школ русские. А литературу Закарпатья дети не знают. Улицы в городах и селах переименованы, названы именами русских деятелей, не имеющих к Закарпатью никакого отношения».

В Марийской и Башкирской республиках, по сообщению Сергея Михалкова, растет поколение людей, не знающих родного языка.

«Большинство малых народов (ижорцы, саамы, ительмены, удегейцы, шорцы и т. д.) утратили недавно приобретенную письменность.

Стали достоянием архивов и библиотек книги на языках манси. Гагаузы недавно обратились к правительству с просьбой прекратить преподавание в школе на родном языке», так писал с. Максудов, и это все чистая правда.

Этот крик души раздался ровно потому, что весь поздний советский период, с 1953 по 1991 годы, во всем СССР шла последовательная русификация:

1. Насаждение русского языка в ущерб национальному в школах, вузах, в учреждениях, в делопроизводстве.

2. Фальсификация национальной истории с целью показать добровольность или благотворность присоединения этой страны или территории к России.

3. Запрещение публикаций или даже самих имен деятелей национальных культур, которые хотели отделения или выступали за независимость от России.


УКРАИНА


Вроде бы и расправа с украинским крестьянством в 1932–1933 годах, и война с армией Бандеры, и массовые депортации после войны с Западной Украины отодвинулись в прошлое. На Западной Украине, конечно, до конца никогда не исчезало сопротивление. В 1958–1978 годах 10 из 17 раскрытых НКВД–КГБ антисоветских организаций было с Западной Украины, при том, что население Западной Украины составляло всего 16% населения всей Украины. Но в том–то и дело, что самый большой отряд националистов и «самостийников» 1950–1980–х годов составили люди, не имевшие к этому ни малейшего отношения.

Причина проста: «Начиная с 1930–х годов, на Украине ведется последовательная политика русификации» [114, с. 8], но своего результата политика достигла только в 1970–е: по конституции 1978 года украинский язык утратил статус государственного. Надо ли удивляться, что это вызывало протест? Интеллигентское движение на Украине вообще было менее элитарно, чем в России, старая украинская интеллигенция практически поголовно вырезана еще до войны. Новая — как правило, первого поколения, без старой идеологии, характерной для Российской империи, противопоставления интеллигенции и народа. Ряды «самостийников» пополнялись людьми, «… чуждых большинству эмигрантов своим отношением к социализму и марксизму, не без советских предрассудков, довольно невежественных относительно предшествующих стадий борьбы, но искренне любящих Украину»

[114, с. 23].

Долгое время даже партийные власти Украины благоволили к интеллигентскому движению. Например, первый секретарь Украинского ЦК Петр Шелест вроде бы благоволил к шестидесятникам… по крайней мере, он им не мешал.

Книга И. Дзюбы «Интернационализм или русификация?» в ЦК КПУ размножена была небольшим тиражом и роздана крупным партийным функционерам, типа секретарей обкомов. Есть версия, что секретарь по идеологической работе ЦК КПУ Андрей Скоба прямо предложил Дзюбе написать такую книгу.

Тогда же вышли фильмы, позже признанные «вредными»:

«Тени забытых предков» Сергея Параджанова, «Вечер накануне Ивана Купалы» Ильенко. Все это, конечно, только интеллигентская болтовня на границе разрешенного и запрещенного. Но движение все же набирало силу…

Символом, сплачивавшим украинских националистов, стал Тарас Шевченко. Это был удобный символ — вполне признанный советской властью, не какой–нибудь Николай Гумилев или Георгий Иванов. А с другой стороны, в стихах Шевченко есть и национальные мотивы. Про москалей, которые «гнетут Украйну», Тарас Шевченко писал не с меньшей силой, чем про помещичий гнет (да и помещики у него как–то все больше поляки). В официальные советские антологии такие стихи не включались, но их переписывали, читали, заучивали наизусть. Вроде бы и стихи официально признанного поэта, но стихи, получается, не признанные.

Днем почитания кумира стало 22 мая. Именно в этот день, 22 мая 1861 года, прах Шевченко, согласно его завещанию, был перезахоронен на Черничей горе близ города Канева. Этот день отмечала интеллигенция на Украине и до революции. Теперь возрождается обычай в этот день совершать паломничество к памятнику Шевченко (а такой памятник есть почти во всех украинских городах).

К памятнику приходили в вышитых национальных рубахах, перед памятником возлагали цветы, водили хороводы, кроме фольклорных частушек, пели украинские песни. Что вредного или опасного можно найти в народных гуляниях?! Тем более, ну поплясали советские люди, свои люди… и ничего плохого они не совершили, верно ведь?

Во всяком случае, до 1965 года резких актов подавления национального движения не было. Впервые репрессии состоялись 22 мая 1967 года: людей в Киеве хватали у памятника Тарасу Шевченко. Милиция заталкивала их в «воронки», но очень быстро отпускала! Забрали людей вечером, а отпустили в 3 часа ночи. Так, попугали …

Но этими слабыми, пустяковыми репрессиями власти только подтолкнули украинскую интеллигенцию к изучению истории своей страны — в том числе и истории ее сопротивления. Невинное интеллигентски–фольклорное увлечение перерастало в серьезное антиправительственное, антиимперское движение (лозунгов смены политического строя по–прежнему было меньше всего).

В 1972 года власти арестовали уже сотни людей. В конце 1976 года в лагере особого режима из 20 зэков 13 были украинцы, в женском политлагере украинки составили 25% всего контингента.

Довольно жуткой формой протеста стали самосожжения. 5 ноября 1968 года Василий Макуха, украинский учитель из Днепропетровской области, 50 лет, политзаключенный, отец двух детей, поджег себя на Крещатике и бежал с криком «Да здравствует свободная Украина!».

Позже это стало чуть ли не политической традицией. В январе 1969 года поджег себя Ян Палах в Чехословакии, в апреле 1969 — Илья Рипс в Риге, в мае 1972 — Ромас Каланта (Литва), в 1978 — крымский татарин Муса Мамут.

Самосожжения, конечно же, крайность, эксцесс, но ведь и они — часть нашего недавнего прошлого. И о них помнить совсем не мешает. Что же касается настроений большинства… Хорошо помню два куплета из песни, которую пели в одной экспедиции школьники из Винницы (то есть с Восточной Украины):

Хлопцы собралися коло огороду,

Хлопцы комсомольцев покидалы у воду,

А ти комсомольцы писинки спиваютъ,

С под воды тай леду булъбочки всплываютъ.

Пели красиво, лирично, мальчики и девочки вместе. Вполне слаженный хор.


ЛИТВА


После 1953 года Литву хотя бы не заливали кровью ее патриотов, а в 1956 году дали выйти из лесов еще живым. Казалось бы, и здесь было тихо …

Но 18 мая 1972 года 18–летний школьник Ромас Каланта в сквере городского парка поджег себя с криком «Свободу Литве!». Поступок Ромаса всколыхнул людей; 19 мая огромная толпа шествовала по улицам с лозунгами: «Свобода!», «Литва!». Слух об аресте родителей Ромаса добавил еще и лозунг «Свободу невинным!». Некоторые переиначивали этот лозунг в «Свободу патриотам!», а отсюда, как вы понимаете, недалеко и до поддержки «лесных братьев». Арестовано было свыше 400 человек.

7 октября 1977 года состоялось шествие молодежи под лозунгами: «Долой конституцию оккупантов!», «Свободу Литве!», «Русские, убирайтесь вон!». Демонстранты срывали плакаты к 60–летию Октября, били витрины с такими надписями.

10 октября толпа молодежи вышла со стадиона. К ней присоединилось примерно 500 человек. «Долой конституцию!», «Идем в КГБ!», «Свободу политзаключенным!» Толпу разгоняли силами всей городской милиции.

Подчеркну еще раз: движение было молодежное и никак не направлялось ни эмигрантскими центрами; ни иностранными разведками.

Вторая зона протестных действий в Литве — католическая церковь. В 1980 году в Литве было 628 действующих костелов, в них — 708 священников. Из них больше 78% подписывало обращения к Брежневу, требуя свободы католической церкви. По официальным данным, только 30% школьников в Литве были верующие, но, по неофициальным данным, катехизацию проходило 70% детей.

Священники вместе с мирянами создали даже подпольный Католический комитет Литвы; их целью была не борьба с советской властью, а утверждение в обществе католических ценностей.

Власти боролись с католическим движением изо всех сил: и самостоятельное оно, неофициальное, и (страшно подумать!) глава католической церкви не живет в СССР и не подчиняется ЦК КПСС.

В 1960--1970–е годы были даже случаи тюремных расправ над священниками за обучение детей катехизису. В 1980--1981 годах КГБ не арестовывало священников, но в эти годы четыре священника были ранены, два избиты.

По мнению жителей Литвы, это была работа КГБ: к .. не решаясь на аресты католических священников и видя, что ослабление репрессий развязывает нежелательную инициативу, КГБ мог прибегнуть к мафиозным действиям, действуя так, чтобы не было прямых указаний на его причастность к расправам, но чтобы мысль о возможности такой расплаты за активность тревожила каждого священника» [114, с. 65].

Называя вещи своими именами, Литва так никогда и не примирилась с завоеванием.


ЭСТОНИЯ


В Эстонии до 1956 года каждый пятый погиб или покинул родину. В 1940 году в Эстонии жило 995 тысяч эстонцев, в 1980 году — 948 тысяч.

По сравнению с Литвой, в Эстонии было тише… в 1970–е годы состоялось несколько политических процессов, самый крупный из них в 1979 году над Имре Аракасом и его вооруженной группой сопротивления оккупации. В 1980 году состоялась демонстрация с требованием отставки министра просвещения Эльзы Гречкиной: по мнению демонстрантов, министр очень уж рьяно проводила политику русификации[20].

Но большая часть эстонцев оставалась лояльной, поворот в их настроениях можно определить довольно точно — начало 1980 года. Причина — вторжение в Афганистан.

В июне 1982 года в городе Выру были осуждены трое руководящих работников местного мясокомбината за стрельбу из охотничьего ружья по портрету Брежнева.

В это же время некоторые эстонцы «забывали» русский язык, если к ним обращались по–русски. На дверях кафе и ресторанов порой появлялась надпись по–русски: «Свободных мест нет».

Опять же — можно сколько угодно рассуждать о том, как «должны были» думать эстонцы. Но они (вот негодяи, не правда ли?) вовсе не спрашивали ни у кого, что им думать и как.


АРМЕНИЯ


Армяне традиционно очень лояльны к России. И вместе с тем помнили многое — например, категорические возражения Советского правительства против предложения Вудро Вильсона о создании на территории Турции, наряду с Сирией, Ливией и другими государствами, и самостоятельной Армении. Тогда нежелание Советов поступиться ни единым квадратным сантиметром стоили Армении объединения и независимости.

И впоследствии СССР часто заигрывал с Турцией, не щадя ни интересов, ни эмоций армян; СССР никогда ничего не делал для решения проблемы Карса и Ардагана, Западной Армении.

Кроме того, в Армении помнили о резне 1915 года. В начале 1965 года, накануне 50–й годовщины геноцида, Е. Г. Ованесян направил письмо в ЦК КПСС с предложением установить памятник армянам — жертвам геноцида 1915 года. «… Рано или поздно народ, изгнанный со своей родины, должен вернуться к себе на родину… Вопрос был бы давно решен, если бы партия и правительство занялись бы им, но, неизвестно почему, муки и горе армян не интересуют их… Из 767 тысяч кв. км территории Турции Армении полагается 200 тыс. кв. км, которые нужно присоединить к Армянской ССР, то есть Муш, Ван, Трапезунд. В СССР живут более 3,5 млн. армян. Наше правительство должно выступить в защиту этого народа».

Слова Ованесяна готовы были поддержать если не все армяне, то большинство.

24 апреля 1965 года, в 50–ю годовщину армянской резни, прошли только скромные официальные мероприятия. Общественность считала их недостаточными, почти оскорбительными сами по себе.

Стотысячная траурная демонстрация прошла по Еревану, кричала «обидные слова» в окна здания оперы, где сидели официальные «представители общественности». В этот день милиция применила брандспойты, избивала людей с траурными значками.

Уже в 1970–е годы в Армении возникла и притом пользуется популярностью Национально–объединенная партия — единственная в республиках СССР партия, которая ставила целью отделение от СССР. После каждой волны арестов у нее появлялись новые и новые приверженцы.

В 1980 году состоялся суд над Александром Маначуряном, вполне благополучным ученым, специалистом по истории и языку средневековой Армении, автору многих статей и участнику многих научных форумов. Обвинения — создание антисоветской организации, написание статей «Все о национальном вопросе» и «Империализм». Одновременно состоялся суд над 5 юношами, членами подпольного «Союза молодых армян».

Что характерно — и Национально–объединенная партия, и политические процессы, и вообще настроения армян оставались почти неизвестны в России.


ГРУЗИЯ


У грузин были другие проблемы: по их мнению, во всех официальных изданиях в СССР искажалась грузинская история. По их мнению, замалчивались свидетельства о древности грузин, их независимом характере, стремлении к национальной независимости, о меньшевистских тенденциях в новейшую эпоху.

В России до сих пор считают, что первые массовые репрессии после Сталина обрушились на Новочеркасск в 1963 году …

9 мая 1956 года в Грузии прошли массовые демонстрации: протест против разоблачений ХХ съезда как «антигрузинских». Против демонстрантов были пущены даже танки, было много жертв.

Насколько значимо было в Грузии все, связанное с грузинским прошлым, свидетельствует хотя бы судьба археолога Бориса Александровича Куфтина (1892–1953).

На кафедре, где трудился Куфтин в Петербурге, «… в 1929- 1930 гг. разразилась катастрофа: кафедра была разгромлена, профессора арестованы или разогнаны. Куфтину пришлось перебраться в Вологду и прозябать, ожидая дальнейших репрессий. Но в 1933 г. товарищ по анучинскому коллективу, грузин, помог ему переехать в Тбилиси, где Куфтин устроился работать консультантом по археологии в Музее Грузии.

В 1934 г. он уже участвует в экспедиции Мещанинова в Абхазию, обследует дольмены, копает комплексы раннего металла в Сачхере и др. В 1936--1940 гг. под началом Куфтина ведутся раскопки на Цалкинском плато в Триалети, где открываются богатейшие комплексы бронзового века со знаменитыми золотыми сосудами …. На пятый год после начала работ триалетской экспедиции выходит обобщающая книга Куфтина «Археологические раскопки в Триалети. Опыт периодизации памятников». Куфтин объявляет, что золотые сосуды принадлежат местным предкам грузин, свидетельствуют об их ранней (одного времени с хеттам и) государственности, и в 1942 г. эта книга приносит ее автору — первому среди археологов — Сталинскую премию. А всего за десять лет до того это был изгой, дрожавший в ожидании ареста в Вологде» [169, с. 176--177].

Все прекрасно, только, похоже, Куфтин совершил роковую ошибку …

«В 1953 году 60–летний исследователь погиб в результате несчастного случая в Прибалтике. Так сообщают официальные биографии. Но недавно абхазский археолог Ю.R. Воронов опубликовал свои воспоминания. Там гибель Куфтина выглядит по–иному, а другой археолог–кавказовед, В. Б. Ковалевская, сопроводила мне его рассказ дополнительными подробностями.

Незадолго до гибели Куфтин задумал переселиться в Среднюю Азию, чтобы исследовать Анау. Грузинские власти настоятельно порекомендовали ему не делать этого, а заняться изданием труда о великих предках грузинского народа. Они явно рассматривали Куфтина как придворного летописца, одаренного милостями и обязанного век прославлять своих благодетелей. В запальчивости Куфтин ляпнул: «Ну, если бы вы знали, что я там написал, вы бы, может, и не захотели печатать!» И продолжал сборы. Перед отъездом отправился отдохнуть на взморье. Никто не видел, как он погиб. Несколько дюжих молодцов принесли его труп. Но в ту же ночь в Тбилиси был обыск в его квартире и исчезли подготовленные к печати рукописи — 2–й том «Триалети» и 5–й том «Колхиды». Исчезли навсегда. Когда его жене сообщили о его смерти, она вскрикнула: «Убили!» На следующее утро ее нашли висящей в туалете. Друзья не поверили в ее самоубийство: она была глубоко верующей, а для верующих это великий грех.

Куфтин похоронен в Пантеоне Грузии в Тбилиси. Недавно археолог Воронов, по воспоминаниям которого восстановлен этот эпизод, стал вице–премьером Абхазии, восставшей против Грузии, и был убит, как подозревают, теми же силами» [169, с. 177].

В 1978 году в Грузии прошли серьезные волнения в связи с расширением программ на изучение русского языка.

14 марта 1978 года молодежь демонстрацией шла к Дому правительства. Прошло 10 тысяч человек! Девушки из мед. института на халатах губной помадой написали требования в защиту языка.

Тогда перед толпой выступил будущий президент Грузии Э. Шеварднадзе и заявил, что текст 75 статьи Конституции остался без изменения: «Государственным языком Грузинской ССР является грузинский язык».

Пожалуй, это уникальный пример удачных народных волнений и демонстраций в СССР!


СЕВЕРНЫЙ КАВКАЗ


Казалось бы, когда власти позволили вернуться репрессированным народам, что, кроме хорошего, могло из этого проистекать? Но получилось: не объясняя ничего, власть даже своими благодеяниями только завязывала новые узлы противостояния. Ведь там, откуда выселили чеченцев и балкарцев, уже больше десяти лет жили другие …

Мало кому в России известны события 24 августа 1958 года, а ведь они тоже сыграли свою роль. Все началось с того, что в Грозном моряк пригласил девушку танцевать. На нее имел виды некий ингуш, и он убил моряка.

На следующий день похороны русского парня перешли в побоище, в настоящий чеченский погром. Толпа избила и изувечила многих, убила продавца из селения Урус–Мартан. Русская толпа вломилась в обком, побила тамошних деятелей — в основном чеченцев.

Некая женщина призывала останавливать поезда и сообщать, что в Грозном чеченцы режут русских. Якобы эта дама была в обкоме и Совете министров, требовала там принятия решения о:

1. Выселении чеченцев и ингушей;

2. Повальном обыске у них и расстреле на месте вооруженных;

3. Образовании власти русских.

А по рукам ходила такая листовка:

«Товарищи, братья!

Берите пример с народов Иордании, Ирака.

Подымайтесь на борьбу за русское дело!

Требуйте выселения чеченцев и ингушей!

Прочти и передай другому!

Если не согласен — порви!

Комитет народной защиты».


НА ВОСТОЧНЫХ РУБЕЖАХ


На восточных рубежах было спокойнее, но в 1961–1962 годах были многократные попытки казахов и уйгуров бежать в Китай. В покорении целины был и такой аспект — создать людской заслон на границах с Китаем. А ученые делали выводы, что «если и сохранятся на долгое время более существенные культурные различия, скажем, у якутов или бурятов, то все равно, скорее всего, это будут народы на стадии своего угасания, без какой–либо надежды на возрождение» [174, с. 111].

Еще раз подчеркну: все эти события, шедшие в завоеванных странах, мало известны в России. У многих людей времена после смерти Сталина и до распада СССР сохранились в памяти как идиллия, в том числе и национальная. А под призрачным покоем последних лет империи бушевали нешуточные страсти, шли в тюрьмы и даже гибли люди.


ТАК И НЕРАЗГРЫЗЕННЫЙ КУСОК


Примечания:



2

Натиск на юг (нем.).



20

В 1990–1992 годах Эльза Гречкина прославилась, как самый рьяный враг русского языка и бескомпромиссный борец за чистоту эстонского языка.








Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх