Глава 1. Катаклизм


Третий день атакуют нас неандертальцы, Своим ревом пугая измученных наших коней.

О. Штернберг


Редкая удача — прочитать собственные мысли у человека с совсем другой биографией, принадлежащему к другому поколению. Мне выпала такая удача в архиве НТС, во Франкфурте–на–МаЙне. И я предоставляю слово Сергею Рафальскому, — пусть скажет то, что мы оба думаем: «От крымской эвакуации и Константинополя и по сию пору эмиграция не переставала говорить и спорить об ответственности за революцию. Хотя — по совести — всегда и везде и при всех обстоятельствах за революцию ответственна допустившая ее власть. Но поскольку за границу выехали близкие родственники допустивших, всю вину они поспешили переложить на самое яркое явление дореволюционной российской жизни — на интеллигенцию. Она–де подготовила революцию.

И нужды нет, что Российская империя не была в мировой истории исключением: у всех более или менее цивилизованных народов находились милостивые государи, подготовлявшие революцию, но не у всех она происходила. Просто потому, что подготовить ее так же невозможно, как по желанию вызвать грозу или извержение вулкана» [95, с. 9].

По своему желанию извержение вулкана вызвать трудно… Можно разве что задним числом рассказать, как именно ты его вызывал. Но когда извержение началось, можно свести счеты с личными врагами под видом жертв извержения, можно поживиться имуществом обывателей в брошенных ими домах.

Само же «извержение» породило, по справедливости, правительство Российской империи, но, конечно же, не какими–то действиями в 1916 или в 1917 году. Скорее уж не действиями, а бездействием, и не в последний ГОД, а последние сто лет, если не больше.

К 1917 году над Российской империей «висели» те же самые проблемы, к которым приступал еще Александр I. Проблемы, неразрешенные на протяжении ста лет, и взорвали империю. «Земельный вопрос, как груз динамита, лежал в подвалах российской государственности, и роковую случайность можно было предотвратить, только эвакуировав постепенно этот опасный исторический реликт» [95, с. 36].

Но разве же только земельный?! А вопрос о политической власти? Победоносцев «-ни на минуту не сомневался, что Россия может сохраниться только самодержавная, но он и сам не видел тех сил, на которые может опереться монарх» (80, с. 41].

Не он один! В начале ХХ века царь и ближайший круг приближенных к нему людей тоже судорожно цеплялись за власть, но одновременно были не в силах найти никакой опоры ни в одном классе общества.

«Если нет политических и общественных сил, на которых держится империя, то получается — все держится исключительно на личности монарха. Однако эта исключительная воля царя и делала проблематичным будущее государства:. Насколько этой воли хватит, и что будет после Александра? Царь был, в сущности, один, и никаких самодействующих основ для будущего сохранения мира и порядка внутри государства не было заложено» [80, с. 41].

А разделение народа на русских европейцев и русских туземцев?! Об этом мало изученном национальном позоре я уже писал (4], да, видно, еще мало. Насколько он страшен и глубок, Показывает хотя бы такой факт. Во время Гражданской войны 1917- 1922 годов с красными воевала вовсе не только Белая армия. Воевали народные, в основном крестьянские повстанцы, так называемые «зеленые», но что характерно — воевали не вместе с белыми, а сами по себе. Так глубоко было народное недоверие к «господам», что и общая беда не сближала.

А национальный вопрос? Идиотская политика мелочных, стеснительных ограничений, тихого удавливания евреев? Национальные противоречия, раскол империи как таковой — тоже часть смуты 1917 года, не лучше и не хуже всех остальных. В конце концов, не случайно же римляне четко делили пролетариат на внутренний и внешний.

Очень может статься, в мирное время еще долго удавалось бы оттянуть катаклизм, даже не решая проблем.

«Произошло то, что обычно называют революцией, но что не было ею. Революция началась после падения монархии, а самодержавие самосильно рассыпалось в прах» [95, с. 49]. Говоря попросту, «стихийно обрушилась, словно источенный термитами деревянный дом, внешне могучая империя наша …» [95, с. 39].


КТО «ГОТОВИЛ РЕВОЛЮЦИЮ»?!


Никто не ожидал такого поворота событий. Никто не готовил падения «источенного термитами дома».

— Это что, бунт?! — вскричал Николай II 23 февраля 1917 года.

— Нет, Ваше Величество, это революция, — почтительно ответили ему.

Придворные хотя бы поняли, что это 'начало революции… Вот большевики были куда менее проницательны.

«Мы, старики, может быть, до будущей революции не доживем», — произнес Ленин за два месяца до февраля 1917 года.

«Нет и не будет никакой революции, движение в войсках идет на убыль, и надо готовиться к долгому периоду реакции», — говорил большевик Юренев уже 25 февраля 1917 года.

«Накануне революции большевики были в десяти верстах от вооруженного восстания», — полагал историк–большевик Покровский — а он много что знал и очень обо многом мог судить. Так же не готовы к событиям и другие партии:

«Революция застала нас, тогдашних партийных людей, как евангельских неразумных дев, спящими», — так говорил эсер Мстиславский.

«Революция ударила, как гром с неба и застала существующие общественные организации врасплох», — это слова другого эсера, Зензинова.

В общем, «ни одна партия не готовилась к перевороту… То, что началось в Питере 23 февраля, почти никто не принял за начало революции», — говорил меньшевик Н. Суханов.

И даже когда стало понятно, что это революция, а не случайный кратковременный бунт; события оставались грозно непонятными даже для самых активных участников. «На нас несется вал, который, если мы с ним не справимся, — всех нас сметет», — произнес Павел Николаевич Милюков, принимая Министерство иностранных дел в 1917 году.

Вероятно, П. Н. Милюков и люди его общественного класса вполне искренне видели множество аналогий между событиями 1917 года в Петербурге и 1789 года в Париже. Действительно: там революция — и здесь революция. Там все против короля — и здесь все против царя.

Чуть позже возникнет новая аналогия — Версальское правительство 1871 года против взбесившейся Парижской коммуны. Там во главе версальцев встал крупный ученый, историк Тьер (и подавил Парижскую коммуну, что характерно). Ну как тут Милюкову не провести аналогию с собой! Тоже крупный историк, и тоже в тяжкую годину пошел в политические деятели ….

Но у французских историков давным–давно вызывали смех эти слишком уж прямые аналогии. Слишком очевидно, что аналогии с любой из французских революций — 1789, 1830, 1848, 1871 годов — очень относительны и условны. Кучка образованных русских людей в больших городах и в столицах действительно хочет либеральной (если угодно — буржуазной) революции. Эти люди искренне хотят парламента, свободы слова, народного представительства, европейского пути развития, права на предпринимательство… словом, всего того, о чем писали Обручев и Гарин–Михайловский по поводу освоения Дальнего Востока и Аляски.

Но уже в ста верстах от Петербурга мало читают француза Тьера, пруссака Ранке и других европейских историков. Да и вообще с иностранными языками в русской деревне и в маленьких городках не очень хорошо. Не очень хорошо у них и по части сравнения себя с историческими деятелями, а русской истории — с историей Франции и Германии.

Эти люди тоже хотят революции: у них стало меньше хлеба и мяса, чем было раньше, помещичью землю, по их мнению, надо возвратить трудовому народу, а мордоплюйство господ все сильнее их оскорбляет. Ведь прав, равных с образованным слоем, у них как не было, так и нет, а чувство собственного достоинства у них уже есть, и не в первом поколении. Но представление о том, что такое революция и какой она должна быть, у этих людей совершенно не такое, как у Милюкова, Керенского или Львова.

О революции много говорят, но к ней не готовы, и она имеет разный смысл для людей из разных классов общества.

Потом победители в Гражданской войне начнут рассказывать, как они планировали события, как вели агитацию в массах, как у них все получилось. Как «революционная инициатива масс была подхвачена большевиками» [96, с. 227]. Но это будет поздняя и не очень умная попытка привязать себя к уже произошедшему.


КТО БЫЛ ЗАЩИТНИКОМ ИМПЕРИИ


у Февральской революции 1917 года не было организатора. У начавшего заваливаться строя не оказалось защитников.

27 февраля начались первые забастовки. К 8 марта прошли уже массовые забастовки и демонстрации, участвовало в них до 128 тысяч человек. Казаки заняли нейтралитет и не стали разгонять толпу. Взбунтовалась рота лейб–гвардии Волынского полка, и части, верные и неверные правительству, вяло перестреливались через Неву.

Командир гвардейского Преображенского полка полковник Кутепов с двумя тысячами людей, с двенадцатью орудиями и большим количество пулеметов занял Зимний дворец. И тогда великий князь Михаил Александрович потребовал от Кутепова немедленно покинуть дворец — ведь если начнется бой, могут пострадать культурные ценности …

Отряд Кутепова перешел в Адмиралтейство, но морской министр Горчаков умолял его удалиться, потому что тоже боялся боя и штурма — могла пострадать его квартира.

Полковник Кутепов хотел утвердиться в Петропавловской крепости… Но военный министр Беляев, плача навзрыд, приказал отряду разойтись.

Именно так «пали последние бастионы царизма: Петропавловская крепость, Зимний дворец» [96, с. 228].

Конечно, в окрестностях Петрограда еще много войск, в том числе верных правительству! Но «попытка царя организовать карательную экспедицию во главе с ген. Н. И. Ивановым потерпела крах» [96, с. 228].

Официальный советский справочник не хочет сообщить подробностей… Но у нас нет причин не сделать этого.

Генерал Иванов (очень близкий к семье царя человек; Николай II считал его своим личным другом) привел Георгиевский батальон в Царское село, для охраны царской семьи; царица сидела у постели великих княжон и цесаревича ..

Прошли слухи, что толпа собирается напасть на дворец… И «друг» царя генерал Иванов усадил свой отряд в поезд и уехал, чтобы не защищать семью своего государя (которому он присягал).

В окрестностях Петрограда стояли два учебных пулеметных полка — двадцать тысяч человек, подготовлявших пулеметные команды для действующей армии. Узнав о событиях в городе, генералы повели своих людей не в город, а подальше от него, чтобы в случае чего их бы не бросили на усмирение взбунтовавшихся.

Как объяснить поступки министров и генералов, которые не хотят подавлять революцию, — боятся за полотна Сезанна или, того лучше, за сохранность собственной квартиры?! Как назвать поступок генерала Иванова? Что это: трусость? Зоологический эгоизм? Патологическая тупость? Во всяком случае, было так — при первых же сполохах революции первые же лица в государстве проявили полный паралич воли.

Хоть убейте, но ведь все они просто не знали, за что им воевать. Получается, что вести военные действия попросту не за что. И не за кого. Это сегодня царя, царскую семью, Николая II начали судорожно любить. Но в начале ХХ века никто особенно не проявлял этих верноподданнических чувств. О царской семье ходили отвратительные слухи: хотя бы о любовной связи Распутина с императрицей или о том, что в спальне у императрицы стоит телефонный аппарат, и она по этому аппарату передает секретные сведения в германский генеральный штаб.

Есть огромный свод анекдотов начала ХХ века, сведенный умельцами в серию «Брусиловский анекдот». Идет, мол, Брусилов после аудиенции у государя, идет по Зимнему дворцу. За колонной рыдает цесаревич Алексей. Брусилов к нему:

— О чем Вы плачете Ваше Высочество?

— Как мне не плакать? Немцы наших бьют — папенька плачет, наши немцев бьют — маменька плачет …

Смешно, да не очень …

Этот фон делал очень трудной защиту рушащегося строя.

Да и как прикажете сопротивляться, под какими лозунгами, если генералы свиты Его Императорского Величества украсили себя красными бантами изрядной величины. Если великий князь Кирилл Владимирович лично привел в Таврический дворец гвардейский экипаж императорской яхты «Штандарт», всегда стоявшей у Дворцовой набережной, — присягать новому строю.

Может быть, сами великие князья, высшая аристократия Российской империи, не имели ничего против революции?

Да и сам царь вел себя поразительно неуверенно. Много лет он категорически настаивал на том, что самодержавная неограниченная власть — это завет предков и Божье предначертание. С упрямством, которого хватило бы на все поголовье ослов Российской империи, он не хотел поступиться даже самой ничтожной толикой своей власти. Но как только его трон стал валиться всерьез — он даже не попробовал его удержать, не стал бороться за этот самый «завет предков».

С «окаменелым нечувствием» подписывал этот человек одно отречение за другим, «сдавал Россию, словно эскадрон заместителю» [95, с. 51].

Почему? События вышли из–под контроля, и он, слабый человек, пошатнулся? Или в глубине души и он, сопротивляясь изо всех сил по обязанности, не имел ничего против революции? В конце концов, ведь царей воспитывали на тех же образцах, включая братьев Гракхов, «героев» французской революции и Тьера.

Впрочем, 2 марта царь отрекся от трона от своего имени и от имени цесаревича Алексея в пользу младшего брата, Михаила Александровича. 3 марта и Михаил Александрович тоже отрекся от престола.

И «… вроде как глубокий вздох облегчения прошел по стране, когда строй так бесславно покончил с собой» [95, с. 52].

Есть же в стране гарнизоны! Есть еще силы задавить революцию в зародыше! … Да, есть. Эти силы придут в действие при условии, что будет воля для этого. Будет уверенность в смысле совершаемых действий. А этого нет ни у кого.

В Москве жандармский полковник Мартынов предложил главнокомандующему Москвы «в обстоятельствах, грозящих гибелью государству», взять власть в свои руки, объявить осаду взбунтовавшегося Петроградского гарнизона и присоединившихся к нему врагов Отечества. Он предлагал распустить и разоружить ненадежные части московского гарнизона, а надежным придать юнкеров, полицию и кадетов, бросить на Петроград.

Генерал выслушал, но абсолютно ничего не сделал. Собранные им военные слушали хмуро и, по словам Мартынова, «как–то апатично». Мартынову показалось, что «на деле они спасуют»… и оказался совершенно прав.

В итоге никто не поднял оружия, чтобы защитить историческую Россию. При советской власти Февральская революция как–то всегда оказывалась в тени, виделась как бы «только» предшественницей для событий 26 октября 1917 года.

Но современников–то трудно обмануть. До 1927 года события 26 октября и революцией–то не называли, а просто октябрьским переворотом. Это уже с ходом лет постарались восславлять Великую Октябрьскую социалистическую революцию.

Вот Февральская революция и правда была рубежом: в одночасье рухнул политический строй, развивавшийся с раннего Средневековья. Сейчас трудно даже представить себе, каким колоссальным психологическим шоком оказалось отречение царя для великого множества людей. До сих пор во Франции показывают останки церквей, огаженных и разнесенных вдребезги прихожанами в 1790 году, — если король отрекся от престола, то и Бога нет!

Не в одном лишь восстании масс, не в смене строя дело — наступила эпоха полного непонимания, что делать дальше. Время совершеннейшей растерянности. «Хай будэ республика — або цар був добрий…»

Россия до сентября 1917 года даже не была объявлена республикой и плыла без руля и без ветрил, непонятно, что из себя представляя. А люди разводили руками, переставая понимать, кто же они такие, какими они должны быть, куда им теперь плыть, каких берегов держаться.

А империя, конечно, развалилась.

Российская империя ушла в небытие как чисто унитарная империя, даже не попытавшаяся осознать – что же с ней происходит?!

Образованный же слой Российской империи мог сколько угодно морщиться от действий царских сатрапов и жаждать прогресса. Но этот слой так и не поднялся до понимания: империя рушится, и это процесс необратимый. Этот слой хотел разве что того, чтобы Российская «тюрьма народов», каким–то волшебным образом превратилась бы в «санаторий народов» или, на худой конец, в их «общежитие».

Прекраснодушным российским интеллигентам и в голову не приходило, что социальная революция непременно станет и часом распада империи. Часом, которого с нетерпением ждут на всех ее окраинах.

А когда это произошло, российская интеллигенция приложила все усилия, чтобы сохранить империю.









Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх