Глава 1. Неразгрызенные куски


Поразительно, как много сил прилагают государства Южной Америки, чтобы отвоевать друг у друга кусок тропического леса, и как мало — чтобы освоить отвоеванное.

А. Гумбольдт

Всякая империя стремится освоить свою территорию — связать провинции хорошими дорогами, превратить дебри в пахотные земли, а полуголых дикарей — в крестьян, промышленных рабочих, а лучше всего — в новых строителей империи.

Действительно — какой смысл захватывать самые богатые и самые обширные территории, если их богатства продолжают лежать втуне? Очевидно, что смысла никакого.

К тому же, если даже империя владеет землями и не осваивает их — рано или поздно придет более активный и более развитый сосед и присвоит себе эти земли. Более современная и более эффективная империя займет место более отсталой — только и всего. Так Соединенные Штаты отбили у Испании, а потом у Мексики и Техас, и Калифорнию, и Пуэрто–Рико, а над всеми остальными земля- ми Латинской Америки стали господствовать иначе — финансово. Гордые испанские офицеры высокомерно презирали власть капитала — не менее высокомерно, чем социалисты и коммунисты. Но законы истории им в угоду не переменились, и гордые владыки Латинской Америки прочно угодили в финансовую кабалу к суетливым, скучным и прагматическим владельцам презренных денег.

Российская империя была посовременнее Гаити и даже Мексики; она могла дать своим колониям несопоставимо больше, чем испанцы, и мексиканцы — индейцам племена натуаль или майя. Но и внутри колоссального тела Российской империи прочно засели территории, которые империя никак не могла сделать своими обычными областями.

Империя и хотела бы до конца разгрызть, полностью переварить эти не окончательно усвоенные ею куски — но у нее это так никогда и не получилось.

Неразгрызенные куски империи были трех сортов:

1. Территории, до освоения которых попросту не дошли руки (Аляска, Памир, северо–восток Азии).

2. Европейские страны, сохранявшие внутри империи свое национальное лицо.

3. Страны мусульманского мира.


ДАЛЕКИЕ ТЕРРИТОРИИ


Империя захватывала больше земель, чем была в состоянии освоить. Много таких земель досталось ей еще от Московии: огромные территории Сибири, Урала, Дальнего Востока к северу от Амура.

Потом и Приморье с Приамурьем, и Америка были присоединены к Российской империи, но осваивать их не было ни сил, ни средств, ни особенной необходимости. Даже экономическое освоение этих территорий шло с колоссальным трудом.

С конца XVIII века возникло такое явление, как Русская Америка. Но что фактически было освоено в этих местах? Алеутские острова да цепочка прибрежных островков. Сам американский материк оставался практически не освоенным, никак не затронутым русским влиянием.

Русские изучают Аляску. В 1830–1842 годах послано 7 или 8 экспедиций, самая известная из них — Лаврентия Алексеевича 3aroскина, героя нескольких литературных произведений.

В 1821 году Российская империя даже попыталась объявить Берингово море своим внутренним морем, но вмешались другие империи, в первую очередь Британская и США.

17 апреля 1824 года в Петербурге подписан договор, по которому русские не должны селиться южнее 54 градуса 40 минут северной широты. Американцы, соответственно, не должны селиться севернее.

В 1832 году следует договор с США о режиме благоприятствования морским судам и торговле — и русские, и американцы имеют право беспошлинно торговать по всему северу Тихоокеанского бассейна и свободно заходить в порты стран друг друга.

Да и Америки мало оказалось для России! В 1803–1840 годах Российско–американская компания посылает в Мировой океан 25 экспедиций, 15 из них — кругосветные.

Экспедиции Крузенштерна и Лисянского, Невельского, Литке и Коцебу стремятся найти легкий и дешевый способ связываться со своими новыми колониями в Америке. Везти груз вокруг Африки и Азии оказывается дешевле, чем через всю Сибирь сухим путем.

Но есть у этих экспедиций и другая цель — присоединиться к совершению географических открытий в Тихом и Индийском океанах, поискать Великий Южный материк. Джеймс Кук искал его, искал — и не нашел. А может быть, нам повезет? Почему, собственно, Британия и Франция могут владеть коралловыми островками, а Российская империя не может?! Почему англичане начинают колонизовать Австралию и Новую Зеландию, а не мы?!

Сами по себе эти экспедиции могли послужить и послужили только славе Российской империи, России и российского флота. Экспедиция Ф. Ф. Беллинсгаузена и М. П. Лазарева на шлюпах «Восток» и «Мирный» впервые в истории мореплавания обогнула весь материк Антарктиды, то есть доказала, что близ Южного полюса не существует никакого Великого Южного материка, подобного Европе климатом, природой и размерами. Есть только колоссальный обледенелый материк Антарктида.

Причем до плаваний россиян еще позволительно было сомневаться — материк это или колоссальный ледник? Джеймс Кук проник на юг так далеко, как это только под силу человеку, но ответа на этот вопрос не нашел. Россияне прошли южнее Д. Кука, в те области, куда он считал принципиально невозможным попасть. 17 января 1821 года они — первыми из людей! — увидели черные откосы высокого берега Антарктиды и назвали ее «Берег Александра 1». По своему смыслу этот подвиг близок к покорению полюсов, к выходу человека в космос и вполне равен подвигам открывателей озер Центральной Африки или бассейна Амазонки.

На карте Антарктиды появились залив Новосильцова и мысы Демидова, Куприянова и Парадина, острова Анненского, Лескова, Высокий и Завадовского, море Беллинсгаузена. Эти географические названия сохранились до нашего времени.

Наступала антарктическая зима, и русские корабли уходили на север, в тропические воды. Там россияне тоже делали географические открытия. Ф. Ф. Беллинсгаузен даже дал название «острова Россиян» целому архипелагу тропических коралловых островков. Отдельные атоллы в этом архипелаге назвали именами деятелей русской истории. На карте были отмечены атолл Кутузова (Макемо), Крузенштерна (Тихекау), Румянцева (Тикеи), Лазарева (Матаива) и Барклая–де–Толли (Рароиа). Точно так же и бельгийцы назвали африканскую реку Заир именем Конго, а англичане назвали остров Шри–Ланка — Цейлоном. Что думают местные жители и как они называют эти географические пункты, их нисколько не интересовало.

Но названия открытых русскими островов оказались недолговечны. Нет–нет! Вовсе не было гадких иностранцев, из ненависти к россиянам стерших их имена с географических карт. Все проще — экспедиции россиян к островам были. А вот никаких последствий больше не было. Никто больше не приплывал к атоллам из России, не строил на островах факторий, не заготавливал кокосовые орехи, не разводил плантации кофе, не вылавливал жемчужные раковины. У государства Российского не было ни малейших сил, чтобы встать на этих островах вооруженной пятой. У русского народа нет ни малейшего желания и сил, чтобы ловить жемчуг и бить китов в этих водах.

Вот американские, английские, реже голландские и французские суда постоянно плавают в Полинезию, на острова Туамоту: ведут здесь китобойный промысел, лов жемчуга. Описывать их похождения не обязательно одной розовой краской, но тем не менее они осваивают эти острова, а вот русские — нет.

В 1842 году Франция объявит сначала Таити, потом и коралловые атоллы своей территорией. Это не вызовет протестов у других европейских народов.

Во владениях Франции намного раньше, чем во владениях англичан, примут местные, туземные названия островов. Было ли вообще известно жителям острова Рароиа, что. они живут на атолле Барклая–де–Толли? И говорило ли им хоть что–нибудь это имя? Сомневаюсь …

То есть можно и должно хранить память о русских мореплавателях. В СССР, пока не остыл имперский пыл, и полагалось писать в духе: «Почти все острова были открыты и описаны в начале 19 в. русскими мореплавателями» [59, с. 449].

Но реально их имена на карте не сохранились. В 1947 году на остров Рароиа выбросило плот «Кон–Тики» — знаменитую экспедицию Тура ХеЙердала. И сами норвежские мореплаватели, и американские специалисты называли этот остров его полинезийским именем — Рароиа [60].

В 1952 году на острове Рароиа работал Бенгт Даниэлльсон — шведский этнограф, участник плавания Тура Хейердала. В русском издании его книги в ссылках редакции напоминают, что работал он на атолле Барклая–де–Толли, и что «русские мореплаватели внесли ценный вклад в исследование Океании» [61, с. 15].

Но сам Бенгт Даниэлльсон и исследуемые им жители Рароиа очень мало интересовались этим.

Тихоокеанские экспедиции начала XIX века — прекрасный пример куска, который империя торопливо засовывает в рот… Но заведомо не в силах разгрызть.

Но ведь почти такова же судьба Русской Америки и Алеутских островов! У русского народа почти нет сил их осваивать. Сняв сливки, удаляются промышленники — они могли работать, пока богатство моря уравновешивало удаленность, колоссальные цены на все, поборы чиновников. Море стало чуть победнее, край стал чуть более обжитым (значит, и бюрократии побольше) — и все. И нет роста русских колоний в Америке, нет прежних доходов Российско–американской компании.

Сначала приходится продать колонию Росс в Калифорнии. С 1841 года название «Русская Америка» больше не применяется.

Считается, что ее теснили испанцы, специально окружали ее своими поселениями, лишь бы лишить русских свободы передвижения. Правда, уже в 1821 году испанской империи тут уже нет: Мексика получила независимость. С 1846 по 1848 годы идут американо–мексиканские войны, США накладывает лапу на Калифорнию. В 1850 Калифорния стала новым штатом США. Все это — уже без русских. Ни к чему не привели подвиги Баранова, графа Резанова, Коцебу.

Имущество колонии в 1841 году купил Иоганн Август Суттер. Любители империи описывали его крайне неласково: «Перешедший в мексиканское подданство швейцарский авантюрист Суттер. По всей видимости, он был подставным лицом» [62, с. 535].

Правда, в официальном источнике сказано все же приличнее: «продано американскому гражданину Суттеру» [63, с. 11]. Это уже лучше, потому что ни подставным лицом, ни мексиканским гражданином Суттер не был. И был он очень трагической фигурой, потому что создал в Калифорнии процветающую, современную колонию, стал известным и богатым человеком: …И все потерял в одночасье, потому что на его земле было найдено золото. Теоретически, конечно, золото принадлежало Суттеру… Но кого интересовала теория, когда несколько взмахов лотка могли сделать человека богатым? На практике? Работники, служащие самого Суттера сбежали искать золото, и в его хлевах умирал без воды породистый скот — некому было даже отворить ворота, выпустить несчастных коров. Тем более не интересовались правами собственности на землю приблудные авантюристы, хлынувшие в Калифорнию.

«Золотая лихорадка» 1848 года началась еще на мексиканской территории, но и законы Мексики интересовали авантюристов и бродяг не больше, чем права собственности Суттера на землю. Иоганн Суттер, купивший имущество колонии Росс, был разорен и потерял все свое достояние. А когда ему удалось доказать, свои права на свою землю, американцы, так любящие поучать другие народы, устроили страшный погром — разнесли вдребезги остатки принадлежащих ему построек, убили всех трех его сыновей.

Суттер, законный владелец фантастических богатств, умер в полной нищете и забвении. Стефан Цвейг дает очень сочувственное описание страшной судьбы Иоганна Суттера, открывателя Эльдорадо… [64, с. 91–99]

Но вообще–то получается, что… Ведь первое золото в Калифорнии нашли на территории русской колонии! Русские продали Форт–Росс в 1841 году — за семь лет до того, как стало известно, что форт буквально построен на золоте… Нищими умирают все, кто осваивал русскую Калифорнию. Неужели тут нет причин задуматься?

В 1867 году наступает конец и Аляске. 30 марта 1867 Аляска и Алеутские острова отданы в аренду на 99 лет за 7,2 миллиона долларов (11 миллионов рублей).

Интересно, что конгресс США долго не соглашался на сделку. Российскому послу в Вашингтоне, барону Э. А. Стеклю, пришлось раздать взяток на 200 тысяч долларов, чтобы «убедить» их купить Аляску.

Американцы ошибались- покупать Аляску очень даже стоило. Вот диалог из книги В. А. Обручева «Плутония»:

«Когда берега Аляски начали скрываться на горизонте, Макшеев воскликнул:

— Прощай, бывшая русская земля, драгоценность, подаренная американцам!

— Как так? — удивился Боровой. — Насколько я помню, наше правительство продало Соединенным Штатам эту унылую страну.

— Да, продало за семь миллионов долларов. А знаете ли вы, сколько янки уже выручили из этой унылой страны?

— Ну, столько же или, может быть, вдвое!

— Вы жестоко ошибаетесь! Одного золота они вывезли с Аляски на двести миллионов долларов. А кроме золота, далеко не исчерпанного, тем есть серебро, медь, олово и каменный уголь, который начинают добывать. Потом пушнина, большие леса по Юкону. Строят железную дорогу, по Юкону ходят пароходы.

— Ну, нам жалеть нечего! — заметил Труханов. — У нас и Аляска осталась бы в таком же первобытном состоянии, как и Чукотская земля, где тоже есть и золото, и уголь, и пушнина, а' толку от всего этого никакого.

— До поры до времени, — возразил Каштанов, — свободное развитие России вообще задавлено самодержавием. Но переменится правительство, и мы, может быть, начнем работать в крупных масштабах, и тогда Аляска нам бы очень пригодилась. Владея ею и Чукотской землей, мы могли бы командовать всем севером Тихого океана, и ни один американский хищник не смел бы сунуться сюда, а теперь они чувствуют себя хозяевами в Беринговом море и в Ледовитом океане» [65, с. 34].

Удивительное дело! Ведь и правда: мало того, что отдали Аляску за ничтожный процент ее стоимости, так и еще правда — торговлю на Дальнем Востоке и в Ледовитом океане почти полностью взяли на себя американцы. В начале ХХ века много американцев вели разработку золота, скупали пушнину на Камчатке, Колымском крае, на побережье Охотского моря. Многие из них действовали нелегально, буквально истребляя котиков и каланов.

Российская империя пыталась оборонять свои сокровища, она посылала в дальневосточные воды военные корабли для охраны. Перед революцией на Командорских островах каждый мужчина старше 20 лет получал форменную фуражку с надписью «Охрана» и право открывать огонь по браконьерам.

Пойманных американских браконьеров отправляли на каторгу, и оттуда мало кто возвращался. Но американские браконьеры, столь красочно описанные хотя бы Джеком Лондоном в романе «Морской волк», считали — овчинка стоит выделки [66, с. 7- 296].

Но ведь к берегам Сибири идут не только шхуны браконьеров — уничтожать котиков и каланов. Плывут вполне добропорядочные коммерсанты, пользуются соглашениями 1832 года о беспошлинной торговле и о свободном заходе в порты.

Этих американцев полагается рисовать самыми черными красками. В «Повести о Ветлугине» капитан американской шхуны шкурки песцов у ссыльных взял, а сам их не дождался, чтобы расплатиться, и теперь американские матросы бешено хохочут — вот, мол, какой хороший гешефт сделал хозяин [67, с. 76].

У Алдан–Семенова американец зажигает целый пласт угля: раз не может нажить на нем богатства — уничтожает [68].

У Юрия Рытхэу американцы бросают своего раненого матроса, а спасают его чукчи. Спасенный Джон остается навсегда на Чукотке, заводит тут семью, а в итоге его избирают в местный Совет, и он пишет заявление о принятии российского гражданства [69, с. 169–170]..

В повестях об освоении Дальнего Востока и Севера американец, американский китобой, американский торговец — непременно хищник, подонок, негодяй, расист, предатель, криминальный тип.

Но как бы не расписывать этих людей, все равно приходится сделать два довольно печальных вывода. Во–первых, получается, что у российского государства нет реальных средств охранять свои богатства. В смысле — природные богатства российского Дальнего Востока. Пусть американские мореплаватели, все эти Волки Ларсены и Смерти Ларсены у Джека Лондона хорошие, а у Алдан–Семенова — плохие. Суть не в этом. Главное — у Российской империи нет зубов, чтобы откусить жадные руки, тянущиеся в наши воды.

Вывод второй — у русского народа нет ни сил, ни материальных ресурсов, ни энергии для того, чтобы составить конкуренцию американцам. Действительно: ну почему только они шастают к нам, а не наоборот — мы к ним?!

Где в истории и в литературе противоположный персонаж: мрачный тип Смерть Иванов, со стальным взглядом и с трубкой в зубах, поворачивающий штурвал в сторону американского материка? Вот он сходит на берег в Сан–Франциско, в Сиэтле, приценивается к местной земле, к здешним корабликам. Вот он предлагает индейцам ситцы из Иваново, карабины из Сормово, и что характерно — индейцы охотно покупают! Где он — Смерть Иванов, крушащий челюсти американских шерифов рукояткой соплеменного револьвера марки «петров–сидоров»? Почему даже в России пользуются смит–вессоном, черт побери?! Где родной российский «петров–сидоров»?!

Где они, истеричные вопли американцев, их обращения к императору Российской империи с просьбой унять гадкого Смерть Иванова?

Где они, стонущие от бессилия американские полицейские, что не в силах поймать страшного Смерть Иванова, грозу эскимосов и береговой охраны, погибель американской промышленности, владельца гарема из индеанок?

Сравнивая мощный наступательный потенциал американцев и робкий оборонительный российский, русская интеллигенция делала весьма справедливый вывод — у Российской империи не хватает сил для освоения многих территорий на северо–востоке! Некоторые шли дальше, делали вывод, что надо устроить политический и общественный строй так же, как в Соединенных Штатах, — тогда, мол, сразу же станет много лучше. Не буду ни соглашаться с ними, ни категорически опровергать, но ведь и такие настроения тоже подготавливали революцию.

Но вот в чем российские интеллигенты были не совсем правы…Для того, чтобы конкурировать с американцами, мало политической свободы. Они–то думали: вот будет политическая свобода, и тут же Российская империя догонит и перегонит Америку. И уж во всяком случае сможет как–то освоить собственный Дальний Восток.

Гарин–Михайловский приходит к очень логичному заключению: что и юг Дальнего Востока освоен безобразно плохо! Что в Приамурье и Приморье вторгается чужой капитал, многие районы администрация не контролирует, и вообще непонятно, нужна ли нам эта земля [70].

Конечно же, все много сложнее, чем вопрос о политической свободе. Возможности расширения империи, возможности освоения ее территории прямо связаны с уровнем развития имперского центра. Попросту говоря — на что именно хватает сил, богатства, энергии, времени.

Россия, Великороссия — не самая могучая страна мира. А тут еще колоссальное отвлечение сил народа на строительство и поддержание империи.

В результате уже в ХХ веке чукчи и эскимосы на Чукотке жили буквально в каменном веке. Последние умельцы, которые могли сделать каменный нож или каменный наконечник стрелы, умерли только в 1950--1960–е годы. Чукотскую ярангу и каменные ножи для выскребания шкур изучали в 1950–е годы и делали далеко идущие выводы о том, как строились жилища из костей мамонта и какие формы хозяйства стоят за находкой каменных скребел.

А были огромные области, площадью в сотни квадратных километров, где вообще не бывали европейцы. В 1938 году в Колымской тайге обнаружен юкагирский род, даже не очень представлявший, кто такие русские и как они выглядят.

В 1926 году на Колыме открыли… целую горную страну. После исследований экспедиции С. В. Обручева, сына знаменитого ученого и писателя–фантаста, пришлось всегда зеленый участок карты покрывать коричневой краской разной интенсивности. Именем Черского назвали новый хребет по размерам больше Кавказа [71, с. 96–101].


ЕЩЕ НЕ РАЗГРЫЗЕННЫЙ КУСОК


А на самом юге Российской империи простирается Памир, о котором было известно еще меньше, чем о Колыме. Первая большая экспедиция на Памир вышла в 1928 году и тут же открыла… новый горный хребет, названный хребтом Академии наук, и новый горный узел Гармо. О существовании высочайшей горной вершины Советского Союза, пика Сталина (с 1956 года пик Коммунизма), впервые узнали в 1931 году [72, с. 277–278].

Экспедиция привезла немало сведений и о загадочных существах, мохнатых полулюдях–полуобезьянах, якобы живущих на Памире.

Впрочем, о таких существах рассказывают даже в такой, казалось бы, хорошо изученной стране, как Азербайджан. Тут есть сведения даже не о полулюдях, а о первобытных племенах, живущих, как в каменном веке. В таком племени, по его словам, побывал грузинский юноша Габриэл Циклаури — причем уже в 1914 году [73, с. 176]. Это было именно племя, популяция таких же людей, как и мы с вами, в отличие от полузверей — гулябанов.

Истории про снежных людей рассказывают очень разные книги, написанные на крайне различном уровне. Приведу в пример сложную научную монографию крупного ученого Поршнева [74] и популярную книжку бельгийского ученого Эйвельманса [75]. Оба они были убеждены в существовании снежных людей… в том числе и на территории Советского Союза.

Что и не удивительно — при всей мощи Российской империи, а потом СССР, при всей ее науке, культуре, накоплении интеллекта и знаний многие области нашей огромной страны изучены не лучше, чем открытая русскими Антарктида. В странах, где открывают новые горные области и новые горы высотой в 7450 метров, вполне могут обитать неизвестные науке племена и новые виды животных.






 



Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх