Камень источенный временем. Начисто…

Давайте оставим археологов в покое и позволим им спорить, чьи черепок или медное блюдо древнее, хоть до потери пульса. Город Киев — это, прежде всего, здания (жилые, административные, культовые), инженерные и оборонительные сооружения. Должно же хоть что-то от былого архитектурного великолепия «соперника Царьграда» сохраниться до наших дней. Какие же имеются в Киеве древние сооружения?

Даже современный школьник (ну, хотя бы один из 50) вспомнит, что София Киевская заложена аж в 1037 г.[61] Это, если верить историкам, которые давно померли, но перед смертью видели секретные летописи, которые до нас почему-то не дошли. Но я им не верю. По официальной версии, в 1596 г. храмом завладели униаты и за 37 лет, пока он не был возвращен православным, «едва не до основания разрушили, ободрали и опустошили», как писали позднейшие комментаторы. Экскурсоводы в Лавре рассказывают даже такие страшилки, будто униаты отломали и распродали каменные украшения собора.

Но обвинения против униатов сразу рассыпаются, если поверить свидетельству киевского католического епископа (бискупа) Юзефа Хвощинского, который в 1595 г. писал о соборе следующее:«Храм сей не только осквернен скотиной, конями, псами и свиньями, которые в нем бродят, но и лишен в значительной мере церковных украшений, уничтоженных дождями. На крыше растет трава и даже деревья. Стены разрушаются».

Возрождение храма из разрухи связывают с именем киевского митрополита Петра Могилы, основавшего в 1633 г. вокруг собора монастырь и пригласившего итальянского архитектора Октавиана Манчини для «восстановления» постройки. Не исключено даже то, что известный нам каменный храм начал возводиться именно в это время, а позже — в 1685–1707 гг. собор основательно перестраивали или, скорее, достраивали в формах барокко. Тот же митрополит пригласил с Афона мастеров, которые «подновили» фрески.

Все остальные постройки лавры официально датируются XVII–XVIII вв. Все кроме Успенского собора, якобы заложенного одновременно с Софийским. Да вот беда — как сообщают путеводители, во время войны его уничтожили немцы — помогли историкам замести следы. Этот собор, по виду — постройка XVIII в., ну пусть даже — XVII столетия. Энциклопедия Брокгауза и Ефрона скупо объясняет это стилистическое несоответствие: «В 1718 г. пожар истребил великую церковь, архив, библиотеку и типографию; в 1729 г. церковь была возобновлена».

Знамо дело, все самые древние-предревние летописи, которые до нас не дошли, сгорели именно в 1718 г. в архиве и библиотеке Киево-Печерской лавры. Но как могла сгореть каменная «великая церковь»? Видимо очень надо было помочь историкам объяснить отсутствие в Киеве древнего зодчества, вот она поднатужилась и сгорела. Пришлось ее отстраивать заново только через 11 лет после пожара, если я правильно понял значения слов «истреблена» и «возобновлена». Получилось нечто вполне приятное на вид, но уже в стиле барокко. Как повествуют справочники, церковь и до того не единожды разрушалась — сильно пострадала от землетрясения в XIII столетии и была «по окна» разрушена Батыем, если верить Иннокентию Гизелю. После того 230 лет церковь «оставалась в щебне» и была заново возведена только в 1470 г. при литовском наместнике в Киеве князе Семене Олельковиче. Но как назло коварные татары в 1482 г. вновь разграбили Киев, сожгли Печерский монастырь и сильно порушили Успенский собор, не «возобновлявшийся» до конца XVI в. Современный Успенский собор был построен лишь в 2001 г. и представляет собой копию взорванного германскими оккупантами.

Кстати, этот взрыв уже в наши дни стал мифом. По ставшей практически официальной версии, его заминировали советские войска при отступлении, а немцы не стали разминировать и взорвали 3 ноября 1941 г. Версия откровенно бредовая. Во-первых, на кой черт надо было минировать храм, не представляющий ни малейшей военной ценности? Во-вторых, почему, если уж заминировали, он не был взорван при отступлении? Но нынешние украинские власти такими вопросами не задаются, а просто пользуются возможностью пнуть лишний раз «клятых москалей» за надругательство над украинскими святынями. По другой версии храм был разрушен немцами без помощи анонимных советских диверсантов. Сохранилась даже кинохроника, запечатлевшая это разрушение. Так что решить, какое из двух объяснений истинное, труда не составит.

Я вполне допускаю, что в 1482 г. желание пограбить у крымцев имелось превеликое, но зачем разрушать собор? Это очень трудоемкое дело (если нет мощной взрывчатки), не сулящее ни малейшей выгоды. Может быть, татары делали это из ненависти к православию? Этот вопрос даже обсуждать бессмысленно. В самом Крыму с незапамятных времен действовали и процветали православные монастыри. Одновременно с основанием Крымского ханства, рядом с крепостью Кырк-Ор, бывшей ханской резиденцией, был заложен известный Успенский монастырь, ставший вскоре резиденцией митрополита и центром православия в Крыму. Вот что повествует русский историк XVII века Андрей Лызлов о первом крымском хане Хаджи Гирее (Ачи Гирее): «Некогда хан крымский Ачи-Гирей, воююще против супостат своих, просил помощи от Пресвятые Богородицы [в Успенском монастыре], обещающе знаменитое приношение и честь образу ее воздати и творяще тако: егда бы откуду с корыстью и победою возвращашеся, тогда избрав коня или двух елико наилучших, продавше и накупивши воску и свещ сделавши и поставляше тамо через целый год; еже и наследники его, крымские ханы, многажды творяху». Так что, думаю, не стоит приписывать крымчакам религиозный вандализм.

Кстати, весьма красноречивый факт: многие путеводители честно сообщают, что раскопки на месте разрушенного оккупантами во время войны Успенского собора дали археологические находки, которые можно датировать лишь XVI–XVIII вв., то есть временем последнего «возобновления» храма. Более древние культурные слои куда-то таинственно рассосались.

XI столетием датируется постройка церкви Спаса на Берестове. Вот что сообщает по этому поводу «Историко-топографические очерки древнего Киева» Н. И Петрова за 1897 г: «В 1072 году существовал уже на Берестове Преображенский или Спасский монастырь, игумен которого Герман в этом году участвовал в перенесении мощей святых Бориса и Глеба из старой Вышгородской церкви в новую Этому Герману и приписывают некоторые основание этого монастыря. В таком случае Спасский на Берестове монастырь нужно отождествить с монастырем Германа, который сожжен был половцами в 1096 году Однако, он вскоре был восстановлен, вероятно, Владимиром Мономахом, так как церковь этого монастыря сделалась усыпальницей его дочери, сына и внука. Церковь была каменная и украшена фресковою стенописью, которая отчасти сохранилась и до нашего времени. Вероятно, эта церковь была окончательно разрушена Менгли-Гиреем в 1482 г. К началу XVII века от нее остались только развалины и мусор».

Мне очень трудно понять, как могли сохраниться фрески в церкви, окончательно разрушенной Менгли-Гиреем. Видимо благодаря чуду Господнему. Потом, как водится, митрополит Петр Могила «восстановил» разрушенный храм, который был расписан греческими художниками и освящен в 1643 г. Удивительно, что практически все древнерусские киевские храмы «восстановили» при Петре Могиле. Причем восстановили отнюдь не в первозданном виде. На самом деле это было не восстановление, и даже не перестройка, а именно строительство.

От XII столетия до наших дней дошла Кирилловская церковь. Хотя, как считается, во время татаро-монгольского нашествия церковь сильно пострадала, а первые сведения о восстановительных работах в ней относятся к 1605–1612 гг. Вероятно, именно в это время она и начала строиться. Путеводитель, продающийся на входе в этот музей-заповедник, сообщает довольно странные вещи: «Первые послемонгольские сведения о Кирилловском монастыре датируются 1539 г. Эти документы касаются его земельных владений и дают основания сделать вывод о том, что Кирилловский монастырь не только существовал, но и функционировал до XVII в. как упорядоченная обитель».

Текст составлен довольно грамотным манипулятором. При беглом чтении у читателя должно сложиться впечатление, что все триста лет от Батыева погрома до 1539 г. монастырь, дескать, существовал и функционировал. Рядовой гражданин, испытывающий благоговейный трепет перед всякого рода древностями не спросит автора путеводителя Марголину И. Е. и научного редактора Н. Н. Никитенко, где они почерпнули домонгольские сведения о монастыре. Но мы уже знаем, что все «домонгольские» летописи, а именно «Повесть временных лет» в различных списках, включая «Киевскую летопись» из Ипатьевского списка, всплывают при весьма сомнительных обстоятельствах только в XVIII–XIX вв. Никаких других «домонгольских» источников по Кирилловскому монастырю у историков не может быть даже теоретически. Любой желающий может самостоятельно поискать упоминания монастыря в «Повести временных лет», обратившись к сайту «Восточная литература» (www.vostlit.info).

Следующие сведения о монастыре, касающиеся непосредственно Кирилловской церкви, относятся к началу XVII в. и говорят о «реставрации» главного монастырского храма игуменом Василием Красовским. Это первое прямое его упоминание, ибо даже если допустить существование монастыря, мы не можем из этого факта делать вывод о том, что и сам храм существовал. Как сообщает путеводитель, «важнейшим делом игумена Василия стала реставрация главного монастырского храма, оставшегося без крыши и постепенно разрушавшегося после татарского нашествия».

Ритуальное упоминание татарское нашествия присутствует везде и всюду, где говорится об упадке киевских церквей. Эти слова создают своего рода дымовую завесу, являясь универсальным объяснением всего плохого, что произошло с «древними» киевскими памятниками. Но давайте отбросим пропагандистскую шелуху и сопоставим слова из предыдущего абзаца, где авторы уверенно делают выводы о том, что монастырь «не только существовал, но и функционировал до XVII в. как упорядоченная обитель». Люди добрые, у кого еще мозг не атрофировался, объясните мне, как мог функционировать монастырь, если у его ГЛАВНОГО ХРАМА НЕ БЫЛО ДАЖЕ КРЫШИ, и он РАЗРУШАЛСЯ в тот момент, когда монастырь функционировал? По крайней мере это относится к периоду 1539–1605 гг. Уж за 66 лет можно было починить крышу и остановить разрушение основы монастыря! Иначе где же монахам молиться?

Современный вид в стиле украинского барокко церковь обрела, как водится, после пожара 1734 г. и последующей «перестройки», длившейся до 1760 г., во время которой были переложены части сводов, построены четыре боковых куполов, возведен пышный фронтона над входом, окна и порталы оформлены лепным декором. Выходит, что от земли до окон — постройка древняя, а то, что выше — образец зодчества 350-летней давности. Почему-то после этой «перестройки» церковь была «переосвящена» в честь Святой Троицы, то есть называлась она Троицкой. В какой момент к ней прилепили ярлык «Кирилловская» в честь Кирилла и Афанасия Александрийских, мне не известно. Но вообще-то это вполне распространенный трюк, когда надо срочно «найти» какое-нибудь несуществующее древнее сооружение, упомянутое во внезапно обнаруженной летописи. С этой целью даже города переименовывали (об этом речь ниже) и даже целые государства (так вместо Ромейской, то есть Римской империи появилась какая-то высосанная из пальца «Византия»). А тут всего-то делов — переименовать церковь.

Вообще, о древности Кирилловской церкви разговоры начались в 60-е годы XIX в., когда под штукатуркой XVIII века на ее стенах были обнаружены фресковые росписи XII века. Угадайте, что произошло потом… Открытые древние фрески были вновь переписаны масляными красками. Вообще-то, насколько я знаю, для того, чтобы работать маслом, надо фактически уничтожить штукатурку, расписанную водяными красками и положить грунт (чаще всего стену покрывали олифой). Выходит, дремучие попы велели испоганить всю старину. Частично фрески были расчищены из-под позднейших наслоений только в XX в., но сохранность их такова, что читаются разве что силуэты фигур. Кстати, если поверить, что 365 лет от татарского нашествия до реставрации Василия Красовского церковь простояла без крыши, то никаких фресок в ней сохраниться не могло — их бы начисто смыло дождями и уничтожило морозами. В общем, если вы хотите получить доказательства древности храма, то ничего весомее слов историков вам не предложат. Учитывая, что игуменом Кирилловского монастыря одно время был создатель мифа о Киевской Руси Иннокентий Гизель, напустить древнего тумана в отношении Кирилловской церкви сам Бог велел.

Даже самый беглый осмотр церкви опровергает гипотезу о ее почти 900-летнем возрасте. Любое древнее сооружение постепенно погружается в землю. В Кирилловской же церкви пол всего лишь примерно на 50 сантиметров ниже уровня земли. Конечно, его со временем могли поднять, но путеводитель сообщает обратное — пол был ПОНИЖЕН якобы до уровня XII в. Во время археологических раскопок под полом церкви было обнаружено более 20 погребений. Да это же настоящая сенсация! Ведь, по словам историков, Кирилловская церковь строилась как родовая усыпальница князей Ольговичей. Захоронения делались в 1179–1215 гг. Здесь помимо прочих должны покоиться и останки одного из главных героев «Слова о полку Игореве» великого князя Святослава Всеволодовича. Однако археологи глухо молчат о раскопках захоронений, и почему, догадаться не сложно — все они носят далеко не княжеский характер и осуществлены не ранее XVII в., что категорически не вяжется с легендой о древности церкви.

Стены сооружения выполнены в технике равнослойной кладки, что не очень характерно для прочих «древних» сооружений Киевской Руси, характеризующихся смешанной каменно-кирпичной кладкой. Использование плинфы — плоского широкого кирпича — само по себе не доказывает древности постройки. В русском зодчестве плинфа широко применялась до XV столетия, пока в последней четверти его не была окончательно вытеснена близким по размерам современному аристотелевым кирпичом, названным так по имени известного архитектора Аристотеля Фиораванти (Альберти Фиораванти), построившего Успенский собор в Московском Кремле. То, что многие киевские храмы выстроены с использованием плинфы, не должно смущать, ведь киевская митрополия находилась до 1686 г. под юрисдикцией константинопольского патриарха, и для строительства храмов приглашались греческие мастера. Этим и объясняется отличие строительных технологий от бытующих в то время в Русском государстве. Например, мастера с Балкан должны иметь гораздо больше опыта в технике смешанной кладки, так как на их родине камень встречается в большом изобилии. Предположение о том, что в Киеве работали приезжие мастера, косвенно подтверждается тем, что кирпичеобжигательные печи, которые находят при раскопках в Киеве и в расположенном рядом Чернигове, принципиально отличаются от всех прочих печей — суздальских, владимирских, смоленских и т. д.

Изучив, сортамент кирпичей, используемых при строительстве, можно сделать некоторые выводы о времени возведения здания. Например, если основание церкви сложено из плинфы и камня, а своды из аристотелевского кирпича, то можно предположить, что верхняя часть храма выстроена значительно позже. Но как раз вопрос сортамента кирпичей, из которых сложены старинные постройки, является очень слабо изученным. Исключение составляет, пожалуй, только развалины взорванного Успенского собора в Лавре. Здесь было собрано около 2800 целых экземпляров, относящихся к девяти различным типам.

Как пишет Раппопорт[62] в своей работе «Строительное производство Древней Руси», «80 % всех найденных имеют размеры от 27 х 28 до 35 х 40 см. Однако около 70 % этих прямоугольных кирпичей, т. е. более 55 % всех промеренных кирпичей собора, имеют размер, колеблющийся очень незначительно: 21х29x34 — 36 см»[63].

Это, как легко понять, брусковый кирпич позднего типа, о плинфе автор ничего не сообщает. Зато Рапопорт простодушно признается, что время возведения зданий зачастую определяется методом кирпичной датировки. Принято считать, что чем моложе здание, тем меньший по размеру кирпич использовался при его строительстве. Мягко говоря, сомнительный способ. Легко можно предположить, что в основании здания могли использовать тяжелый кирпич, а для выведения сводов более легкий — меньшего размера и полый внутри.

Еще один памятник древнерусской архитектуры — Троицкая надвратная церковь вроде как 1106–1108 гг. постройки. Но и ее постиг злой рок киевской старины — якобы в 1722–1729 гг. ее «перестроили» в стиле барокко, да так, что от ее первоначального облика не осталось ровным счетом ничего. О том, что церковь существовала ранее, достоверных свидетельств нет, нет и ее изображений до «перестройки». Интересно, что и датирована она «с потолка». Дескать, в 1106 г. в монастыре поселился черниговский князь Святослав, якобы на средства которого возведены Святые ворота. Но почему предполагаемое поселение в монастыре отставного князя означает начало строительства, никто не говорит. И уж совсем бесполезно спрашивать у историков, зачем древние зодчие возвели шикарные каменные ворота, если монастырь не имел каменной стены (в современных описаниях того периода фигурирует лишь деревянный частокол)? Это все равно что строить дом из фанеры, но входную дверь выполнить бронированную, как у несгораемого сейфа — одно явно не соответствует другому.

Зато в музее лавры вам обязательно покажут камень, который археологи откопали в подвале Софийского собора. Неужели он что-либо доказывает? Та же история с Михайловским Златоверхим монастырем, якобы заложенным в 1108 г. То, что мы видим сегодня, — новодел 1998 г., поскольку в советское время монастырь был разобран в рамках борьбы с «опиумом для народа». Но и то, что отстроено заново, ни в малейшей степени не похоже на древнюю архитектуру — перед нами изящное зодчество в стиле классицизма, характерного для XVIII–XIX вв.

На площади Контрактовой стоит красивая церковь Богородицы Пирогощей 1131–1135 г. постройки. Но это по паспорту, а фактически она возведена в 1997–1998 гг. «в предполагаемом первоначальном виде». Памятник разрушили в 1935 г., когда начали придавать Киеву облик столицы союзной республики, но это было здание фактически постройки XVII–XIX вв.

Вот что здесь настораживает — по каким таким соображениям восстановители решили, что первоначально церковь выглядела именно так? Если бы они решили восстановить ее в том виде, в каком она была до 1935 г., можно было воспользоваться фотографиями, которых осталось немало. Но почему-то «восстановили» реставраторы то, чего они никогда не видели и то, что вряд ли существовало. Кстати, в путеводителях указывается, что церковь Богоматери Пирогощей была заново освящена в честь успения Пресвятой Богоматери в XV в. Возможно, что только тогда она и была впервые построена, да и то лишь предположительно. Но сие совершенно не мешает историкам уверенно рассказывать, что перед нами именно та церковь Богородицы Пирогощей, которая упоминается в «Слове о полку Игореве». Что это постройка не может быть отнесена к XII столетию, указывает то, что ее фундамент был заглублен на 4 метра, в то время как фундаменты XII–XIII вв., как считается, имеют обычно глубину 0,3–1 м, редко до 2,5 м.

Ирининская церковь, Кловский монастырь, как считается, полностью разрушены Батыем в 1240 г., даже камешка не осталось. В 1963 г. были обнаружены какие-то остатки фундамента на Кловской улице. Их объявили принадлежащими Кловскому монастырю. В 1974–1975 гг. сотрудники отдела археологии Киева Института археологии АН УССР вскрыли часть фундаментных рвов. Информации о каких-либо результатах исследований мне найти не удалось. Можно предположить, ничего сенсационного открыто не было.

Выдубицкий монастырь основан, по преданию, в 1070 г. Как сообщает «Википедия», «монастырь пережил нашествия Батыя и Андрея Боголюбского, горел несколько раз. После XIII в. монастырь утратил былое величие и обрел его заново только в XVII–XVIII вв., когда стал застраиваться на деньги военачальников и меценатов. После секуляризации жизнь в монастыре практически остановилась, и монастырь превратился в некрополь для выдающихся личностей.

Первые строения монастыря были деревянными и не дожили до наших дней. Только некоторые из церквей монастыря пережили столетия. Одной из них является церковь Архистратига Михаила, построенная при Всеволоде. Это был крестово-купольный храм с тремя пределами, построенный в технике утопленного ряда. Церковь и холм, на котором она стояла, стал подмывать Днепр, и для безопасности строения городские власти соорудили подпорную стену, спроектированную в конце XII века придворным архитектором Милонегом. Тем не менее, в XVI веке половина Михайловской церкви (купол и вся алтарная часть) все же рухнула в Днепр вместе с подпорной стеной Милонега. Церковь реконструировали только в 1769-м — в стиле украинского барокко.

С конца XVII века монастырь обзаводится несколькими замечательными каменными строениями: здесь возводят пятикупольную Георгиевскую церковь в стиле казацкого барокко, Спасскую церковь и трапезную на деньги стародубско-го полковника Миклашевского (1696–1701 гг.). Колокольня, сооруженная на деньги гетмана Данилы Апостола была возведена в 1727–1733 гг. и надстроена в 1827–1831 гг.».

Почему-то слабо верится, что после того, как река подмыла берег и половина церкви рухнула в пропасть, оставшуюся половину кто-то решился реконструировать. Еще труднее мне представить, как река, до которой около километра, могла что-то там подмыть. Бред какой-то.

Сразу после официального принятия христианства великий князь Владимир якобы заложил знаменитую Десятинную церковь в 989 г. Знаменита она лишь туманными преданиями о ней. Простояла она недолго, и разрушение ее списывают на Батыя — на него сегодня вообще все что угодно можно списать. Десятинная церковь рухнула, как пишет летописец, «от тягости залегших туда людей». Весьма абсурдное объяснение, но есть и еще более абсурдные. Некоторые фантазеры, ссылаясь (а чаще всего не ссылаясь) на Гизеля, пишут о том, что церковь была разрушена по приказу Батыя таранами, потому что в ней спрятались от злых монголов последние защитники Киева. Хороши защитники, нечего сказать!

Факт в том, что здания нет, и существовало ли оно когда-нибудь вообще, неизвестно. Сегодня вам покажут лишь остатки ее фундамента, но никаких доказательств того, что этот фундамент был заложен при князе Владимире нет. На том месте, где церковь якобы стояла, в 1842 г. был освящен новый храм Рождества Богородицы. До этого там стояла церковь, строительство которой инициировал митрополит Петр Могила в 1635 г. Почему-то это не такое уж древнее сооружение простояло меньше 200 лет. Так что демонстрируемый туристам фундамент может быть датирован и XVII в. и даже XIX столетием. Но скорее всего, сам фундамент фальшивый. Дело в том, что видимое нами сегодня — это так называемая трассировка, то есть реконструкция рисунка фундамента, выложенная на грунте. Как утверждает директор Института археологии Академии наук Украины Петр Толочко, существует 7–8 вариантов графической реконструкции фундамента, который практически НЕ СОХРАНИЛСЯ. На чем базировали свои фантазии реконструкторы, только им самим ведомо.

Но интересно в данном случае даже не это, а то, что искусствоведы уверенно сочиняют реконструкции Десятинной церкви и утверждают что она выглядела именно так. Им одного взгляда на трассировку фундамента, видите ли, достаточно, чтобы с уверенностью определить, какие у храма были стены, своды, апсиды, закомары, барабаны, шатер[64] и даже декор на стенах. Историки работают по той же схеме: откопали ржавую саблю и сразу определили дату сражения, его ход и результаты. Настрочили диссертации — получили премии и ученые звания. И попробуй с ними после этого поспорь.

Правда, в отношении Десятинной церкви между самими историками и искусствоведами все же имеются разногласия. Главный специалист Архитектурно-художественного Центра Московской Патриархии Михаил Кеслер пишет в своем очерке «Развитие храмостроительства на Руси с IX по XX век»: «Собор в честь Успения Божией Матери (Десятинная церковь — 996 г.), возведенный и расписанный греческими мастерами; представлял собой типичный византийский трехнефный, крестово-купольный храм, украшенный мозаиками и фресками. Промыслом Божиим Русь вместе с принятием христианства получила и самый совершенный тип храма; способный языком своих архитектурных форм, наделенных глубоким символическим смыслом, выражать самый сокровенный смысл православного вероучения, быть своеобразной проповедью в камне»[65].

Петр Толочко в интервью газете «Зеркало недели» решительно протестует против разгула реставраторов, застраивающих историческую часть Киева лубочными муляжами Древней Руси: «Восстанавливать древние памятники следует в исключительных случаях. Согласен, решение о возрождении Успенского собора — и правильное, и своевременное. Его руины были незаживающей раной. К тому же некоторые фрагменты древнего сооружения сохранились. В данном случае еще можно говорить о реконструкции. А вот в отношении Михайловского храма такое уже не скажешь. Его от начала и до конца построили заново. Как и церковь Богородицы Пирогощи. Всего этого для Киева более чем достаточно. Глубоко убежден, заниматься еще и Десятинной церковью нет ни смысла, ни возможностей. Хотя бы по той простой причине, что исследователи просто не знают, какой она была. <…>

Мы совершенно не представляем себе архитектуру церкви. Ее галереи могли быть открытыми и закрытыми, одноярусными и двухъярусными. Храм мог быть пятикупольным и многокупольным. Скажем, их тут насчитывалось 13 — как в Киевской Софии. А может, как указано в одном из списков «Городов дальних и ближних», чуть ли не 25 куполов. Далее — какой высоты была Десятинная церковь? Сие нам тоже неведомо. Как же воссоздавать то, о чем мы так мало знаем?»[66]

Откуда же Кеслер знает, как выглядел храм, само существование которого является лишь гипотезой? Наверняка, се есть промысел Божий. Поскольку Кеслер должностное церковное лицо, то он может смело апеллировать не только к «научным» данным, но и к божественному откровению.

Вокруг Десятинной церкви историки принялись нагнетать атмосферу древности и великолепия. Любой камешек, откопанный рядом с ней, они тут же готовы объявить фрагментом великолепного дворца Ярослава. В.Г. Пуцко, заместитель директора Калужскою областного художественного музея в статье «Архитектурный ансамбль княжего двора в Киеве» высасывает целую концепцию буквально из пальца:

«Десятинная церковь Богородицы входила в ансамбль княжего двора, являясь его композиционной доминантой, а функционально — дворцовым храмом. Возле нее в различное время были обнаружены частично сохранившиеся фундаменты четырех древних построек, одна из которых — за рвом древнейшего киевского городища, а другая — на краю горы. В связи с этим возник вопрос о вхождении всех этих построек, известных в границах «города Владимира», в единый комплекс Ярославова двора. Здания могли быть соединены если не каменными, то деревянными постройками, следы которых не были замечены»[67].

Шире надо смотреть на вещи, гражданин Пуцко. Любые останки каменного фундамента, обнаруженные в любой части Киева следует объявить филиалами княжеского дворца, соединенными между собой великолепными арочными мостами и подземными ходами. Для убедительности следует составить красивую реконструкцию. Но давайте зададим нашему фантазеру несколько неудобных вопросов:

— почему он считает фундаменты принадлежащими к XI в.?

— связаны ли фрагменты фундаментов между собой или представляют собой останки различных построек?

— насколько эти фрагменты соответствуют большому строению, каковыми должны быть княжеские хоромы?

В статье автор мимоходом сообщает сведения, способные удовлетворить наше любопытство: «Наиболее ранним принято считать здание к северо-востоку от Десятинной церкви; на краю горы, остатки которого впервые были обнаружены в 1857 г. Его две стены тогда же уничтожили, и В.В. Хвойка мог видеть в 1907 г. лишь их фундаменты, прослеживаемые на протяжении двадцати одного метра, а к 1936 г. остался только небольшой отрезок одной из стен. Здание было двухэтажным, с верхним этажом, скорее всего деревянным. Если зафиксированные фундаменты отражают плановую структуру, то сооружение состояло из трех помещений различной величины, большее из них было квадратным».

Прелюбопытная картина получается: на краю горы стояло двухэтажное здание, которое обнаружили только в 1857 г. Если его обнаружили в результате археологических раскопок, то зачем уничтожили, даже не зарисовав и не оставив фотографий? Если же останки каких-то стен нашли простые землекопы при проведении хозяйственных работ, то на чем основано мнение об их принадлежности к древнему дворцу? Как следует из статьи Пуцко, исследователь Хвойка наблюдал останки фундамента лишь через 50 лет после находки и их протяженность оценил в 21 метр. Через 30 лет многометровый фундамент куда-то исчез, зато воскрес «небольшой отрезок одной из стен», вроде бы разобранной в 1857 г. и ныне нам неизвестный. Поверим автору на слово, что кем-то зафиксированные фундаменты отражают плановую структуру, хотя речь можно вести лишь о фрагментах фундаментов. Но даже в этом случае выходит, что мы имеем дело всего лишь с трехкомнатным дворцом. Что-то больно уж скромно для княжеских палат.

«Второе здание было обнаружено в 1914 г. в Десятинном переулке при раскопках С.П. Вельмина, которому удалось открыть только часть дворца, протяженностью около тридцати пяти метров. Были выяснены в основном план сооружения и его частично сохранившиеся фундаменты с их конструктивными особенностями, по всей длине фундаментных рвов прослежены остатки деревянных субструкций. Исследование остатков этого так называемого Западного дворца продолжили лишь в 1982 г., когда была выявлена узкая крайняя камера здания, в результате чего не подтвердилось первоначальное предположение о симметричном характере его плана. Вероятнее всего, центром дворца служило большое продолговатое помещение, расчлененное на фасаде на три прясла. Еще в 1868 г. к югу от Десятинной церкви были найдены следы третьего здания. На его фундамент еще раз наткнулись в 1893 г., но тщательному изучению эти развалины подверглись только в 1911 и 1914 гг. С учетом стратиграфии и строительной техники этот Южный дворец датируется рубежом X–XI вв. Два фрагмента стены были открыты В.В. Хвойкой в 1907–1908 гг. к северо-западу от Десятинной церкви, на территории древнего городища, и, по-видимому, к этой же постройке относится раскопанный В.К. Гончаровым в 1970–1972 гг. фундамент стены протяженностью восемнадцать метров, шириной полтора метра, сложенной из валунов на глине, с отходящими в обе стороны поперечными стенками».

Обратим внимание: Пуцко пишет о том, что к югу от Десятинной церкви были найдены следы здания (не остатки, не фундамент, а именно следы), однако тут же объявляет, что на этом месте был именно дворец. Ссылки на стратиграфию[68] и особенности строительной техники во внимание принимать не следует. Вообще-то стратиграфический метод позволяет определить лишь относительную датировку, то есть последовательность событий и эпох, оставивших в земле следы. Но археологи, когда им очень надо, плюют на собственные же принципы и базируют на стратиграфии точную датировку, привязывая культурные слои к конкретным датам. Жаль только, что Пуцко не сообщает никаких интересных сведений о характере культурных слоев на месте раскопок. Стратиграфические методики сродни гаданию на кофейной гуще, два разных археолога дадут совершенно разную трактовку одного и того же среза. Поэтому «ученые» просто договариваются между собой, какие находки к какой эпохе относятся, а после с умным видом подгоняют результаты своего анализа под заранее известную истину. Никакой возможности проверить их выводы с помощью независимого метода не имеется. Поэтому остается либо верить им на слово, либо не верить. Зная, насколько охотно археологи удревняют свои находки, всегда следует принимать во внимание, что лет 500–600 они накинут, глазом не моргнув.

Но в любом случае те сведения, которые сообщает Пуцко, не дают возможности интерпретировать обнаруженные фрагменты фундаментов, как остатки древнего дворца, поскольку речь идет об отдельных зданиях, причем достаточно небольших. Что такое 18-метровая стена? Современный дачный коттедж имеет порой куда больший размах. Ничего не объясняет и тот факт, что фундаменты сложены из валунов, скрепленных глиной. Неужели археологи ожидали увидеть там свайные железобетонные фундаменты? Современный бетон на основе цементных смесей известен лишь с 1844 г. Фундаменты из камня и битого кирпича делали как в XII, так и в XX столетиях, а глина для гидроизоляции несущих конструкций с успехом используется поныне.

Кстати, валуны, да и вообще все фундаменты имеют свойство проваливаться, как бы тонуть в грунте. Посмотрите на кирпичные купеческие особняки 100 — 200-летней давности. Мало у какого из них цокольный этаж ныне находится выше уровня земли. Поэтому нередки ситуации, когда в более ранних культурных слоях находят фундаменты XIX в. Так что даже если поверить, что археологи на Ярославовом городище в Киеве обнаружили остатки фундаментов именно в культурном слое X в., это вовсе не указывает на тысячелетний возраст их находок. Если верить плану Киева, составленному Иваном Ушаковым в середине 90-х годов XVII столетия, рядом с Десятинной церковью стоят несколько зданий, в их числе денежный погреб и приказная палата. Их что, без фундамента поставили? Конечно, нет. Так почему бы не предположить, что найденные археологами валуны держали на себе не дворец великого князя, а самые заурядные административные здания периода царствования Петра?

Пусть историки сколько угодно насыщают свои тексты заумными словечками вроде «стратиграфия» и «типология», но даже обладая знаниями на уровне школьного курса физики, можно легко показать, насколько примитивными являются их спекуляции. Да, зная физические свойства пород, составляющих киевские холмы, теоретически можно вычислить (пусть и очень приблизительно), с какой скоростью фундаменты погружаются вглубь. А зная глубину, на которой они находятся, можно судить о возрасте построек. Но для этого надо точно знать массу здания, давящего на фундамент и то, какое время фундаменты несли на себе эту нагрузку. Поскольку эти данные отсутствуют, нам не остается ничего другого, кроме как предположить, что мы имеем дело с остатками сооружения не позднее конца XVII в.

Есть в Киеве остатки легендарных Золотых врат, построенных, по преданию, самим Ярославом Мудрым в 1037 г. Разумеется, до наших дней они не дошли. Вроде как, все тот же злой Батый их порушил. Зачем порушил — мешали они ему что ли? В некоторых сочинениях причина их разрушения указывается более обтекаемо — «после нашествия Батыя Золотые ворота постепенно приходят в упадок». По общепринятой версии в древний Киев вело трое ворот, помимо главных Золотых (Южных) врат существовали еще ворота Лядские и Жидовские. От последних не сохранилось даже камешка. Разрушение их приписывается тому же Батыю. Возможно, Золотые Ворота действительно существовали, но помешали они не Батыю, а русскому правительству, поскольку вид их категорически не соответствовал представлениям о древности. Сенат в 1743 г. постановил: «Золотые ворота, для сохранения и вида древности, засыпать землей, как внутри, так и по сторонам, и оставить в валу, а вместо них устроить другие, каменные». Зарытые в конце 1750 г., они были откопаны в 1832 г. киевским архитектором Лохвицким (это стало археологической сенсацией) и облицованы кирпичом. Что за дурь? Старину всегда старались откопать для сохранения, и лишь Золотые ворота с той же целью закапывали. При этом ту часть ворот, что оказалась над землей, разобрали. Надо полагать, для пущей сохранности, чтоб туристы на сувениры не растащили.

Везде стремятся воссоздать древний вид строения, а откопанные киевские ворота зачем-то прячут за кирпичной кладкой. Как-то это все очень подозрительно выглядит. Ни чертежи, ни древние изображения сих ворот неизвестны, но это не беда — для туристов в 1983 г. был возведен новодел в строгом соответствие с представлениями историков о том, как должны выглядеть очень древние строения. Фрагменты старых стен, по которым совершенно ничего нельзя установить, находятся внутри современной постройки. Вопрос в том, фрагменты каких ворот мы сегодня видим. Есть сведения о том, что в 1682 г. при гетмане Самойловиче была предпринята попытка отреставрировать старые ворота. Вообще, само слово «реставрация» в данном случае вряд ли уместно. В XVII столетии еще не существовало того культа старины, которым отмечен XIX и последующие века, никакого благоговения перед старыми постройками не было. Любые строения воспринимались, прежде всего, как функциональные сооружения.

Принимая во внимание, что Золотым воротам при Иване Самойловиче было уже более 500 лет, то сама возможность их реанимации представляется довольно сомнительной. Гораздо дешевле было снести ветхие развалины и построить на освободившемся фундаменте новые. Если верить, что на рисунке Вестерфельда изображены те самые врата, то их восстановление представляется делом более хлопотным, нежели строительство новых. Впрочем, как считается, при Самойловиче ничего из ремонта не получилось, потому что выделенные на него средства попросту разворовали.

Целесообразность строительства шикарных каменных врат в Киеве вызывает сомнения. Ведь город никогда не имел каменных стен. Археологи нашли в нескольких местах Ярославова городища дубовые срубы высотой до семи метров (правда по причине фрагментарности находок нельзя сделать выводы о том, что это была именно городская крепостная стена, но могла быть и она, а высота в семь метров лишь предполагаема). И уж тем более нет оснований утверждать, что это остатки древних оборонительных сооружений. По польской инвентарной описи киевского замка 1619 г. он имел дубовые башни и был окружен дубовой оградой. Если в стольном городе не могли изыскать возможность выстроить каменные стены, то зачем тратить так много стройматериалов на украшение? Почему столица Руси, известной множеством крупных каменных крепостей, не была огорожена каменной стеной и даже не имела каменного замка внутри?

Да, известные нам сегодня каменные крепости и монастыри в подавляющем большинстве построены после XIII в., но если речь идет о стольном граде, можно предположить, что там каменная цитадель появится в первую очередь. Тем более, что рядом находились степи, откуда, если верить летописям, регулярно налетали злые кочевники, чтобы ограбить богатый город. Конечно, до появления артиллерии деревянные стены вполне надежно защищали город, но они имели один существенный недостаток — подверженность пожару (киевская деревянная цитадель горела не один раз). Но о том, что Киев имел каменные оборонительные сооружения, не заикаются даже самые брехливые историки.

Во Владимире имеются свои Золотые ворота, как считается, 1164 г. постройки с похожей судьбой. Вот только одна цитата: «Ворота сильно пострадали не только от неприятелей, но еще в большей степени от починок XVII и особенно XVIII столетий. По письменным источникам ремонты надвратной церкви проводились в 1469 году и в конце XVII в. В последней четверти XVIII в. засыпали глубокий ров перед воротами и срыли земляной вал, к ним примыкавший. В 1795 году разобрали надвратную церковь, также, как и своды ворот. Своды свели заново и поставили новую церковь. К углам пристроили круглые башни, скрывшие контрфорсы. Таким образом, от изначальной кладки сохранился лишь основной объем постройки до начала сводов»[69].

Мне, конечно, очень хочется верить Раппопорту, что «основной объем постройки до начала сводов», скрытый штукатуркой, сделан в далеком XII в., но еще больше хочется получить убедительные доказательства сему. В сухом остатке имеем только достоверные сведения о том, что современный вид владимирские ворота приобрели в конце XVIII в. Кстати, по мнению историков, суздальский князь Андрей Боголюбский не просто поставил во Владимире одноименные ворота, но, дескать, скопировал киевские. Если так, то почему копия даже отдаленно не похожа на развалины оригинала, запечатленного Вестерфельдом? Но, как бы то ни было, во Владимире Золотые ворота стоят (пусть даже и перестроенные 350 лет назад), а вот в Киеве мы видим только остов кирпичной стены. Ворота приходится домысливать самостоятельно.

Схожую картину мы наблюдаем и в других «древних» городах Киевской Руси: постройки ранее XVII в. крайне редки. Например, Полтава, годом основания которой считается 1174 г. не может похвалиться архитектурными достопримечательностями, возведенными ранее романовской эпохи. В Чернигове стоит Спасо-Преображенский монастырь, который «по паспорту» старше Софии Киевской. Дата его возведения — 1036 г. (меня просто умиляет такая точность в датировке событий тысячелетней давности). Но потом, как водится, он был полностью «перестроен» в XVIII столетии, причем никто не может объяснить, почему монастырь считается именно «перестроенным», а не возведенным 300 лет назад, если никаких следов седой старины мы в нем не наблюдаем. Черниговский Троицко-Ильинский монастырь основан якобы в 1069 г., но опять же, ничего от той поры древней не сохранилось. Здание Троицкого собора построено лишь в 1679 г.

Пятницкая церковь в Чернигове, датированная XII–XIII в., действительно стилистически напоминает византийскую архитектуру, но даже намека на архаику мы в ней не видим. Это новодел 1962 г., хотя официально считается, что здание было не построено в XX в., а лишь «отреставрировано». О какой реставрации может идти речь, если как пишут в книгах по истории архитектуры, во время войны Пятницкая церковь была превращена в руины. Некоторые авторы пытаются извернуться, и тогда из-под их пера выходит нечто:«Во время Отечественной войны храм серьезно пострадал от детонации взрыва авиабомбы. Только благодаря мужественным и самоотверженным усилиям крупнейшего русского реставратора П.Д. Барановского церковь была укреплена и изучена».[70]

Это следует понимать так: в церкви находились некие взрывчатые вещества, вероятно склад боеприпасов, а потом туда угодила авиабомба и склад сдетонировал от ее взрыва. Неудивительно, что для ее «укрепления» после «детонации» потребовалось 20 лет. Понятно, что изучена церковь могла была только после того, как ее восстановил Барановский[71]. Один из таких «изучателей», современный искусствовед, не моргнув глазом, восхищается: «Искусное использование кирпича придает сооружению особую выразительность, пластичность и красоту Скрупулезная точность кирпичной кладки выдает руку византийского мастера. Возможно, им был Петр Милонег». Очнись, приятель, ты глядишь на кладку советского каменщика. Возможно, им был дядя Петя, ударник комтруда и победитель соцсоревнования.

Храм в честь первых канонизированных русских святых Бориса и Глеба находится тоже в Чернигове, где сразу целых пять храмов объявлены образцами домонгольского зодчества — их там якобы сохранилось больше, чем в Киеве. Вот что бесхитростно повествуют о ней путеводители: «Церковь почти полностью сохранила особенности нового архитектурного направления первой половины XII века, что было наглядно выявлено после реставрации 1980-х годов».

Действительно, реставрация может выявить все что угодно. Можно так «отреставрировать», что Борисоглебская церковь будет выглядеть, словно китайская пагода. Вот еще несколько вех из официальной истории собора: он был разгромлен монголо-татарами и восстановлен в XIII столетии; в 1611 г. собор сильно пострадал от пожара и был перестроен; в середине XVII в. его существенно перестроили; в 1702–1703 гг. к нему пристроили колокольню; в 1857 г. была вновь реконструирована восточная часть; в 1947 г. были проведены археологические раскопки, а после церковь была отреставрирована под руководством архитектора Холостенко. Чтобы понять, с какими трудностями столкнулся Холостенко, достаточно отметить хотя бы то, что абсидная часть здания сохранилась всего до высоты 60–80 см. Откуда реставраторы узнали о первоначальном облике собора — загадка. Почему его постройку датировали XII в., неведомо.

Церковь Бориса и Глеба в Гродно, по официальной версии, построена в 1170-е годы. Но, как сообщают о ней современные аннотации, «от древнего храма сохранилась восточная часть с каменным сводом внутри, северная и половина западной стены… Своды храма, по исследованию протоирея Корчинского, обрушились еще в XV веке при захвате города московскими войсками. А южная стена и половина западной обрушились в ночь с 1 на 2 апреля 1853 г. в Неман из-за подмыва берега. Церковь поновили, но реставрация так и не была осуществлена».

Знамо дело, московские(?) войска так шибко топали, что даже своды церкви от этого обрушились. И подмыв берега явно был организован клятыми москалями. Но факт остается фактом — до наших дней церковь не дошла. А те фрагменты кирпичной кладки, что сохранились, не имеют никакой привязки к XII в. Кирпичные постройки 200-летней давности могут иметь такой же древний вид. Фантазии архитекторов относительно того, как храм выглядел до разрушения, сугубо умозрительны.

В Полоцке находится еще один знаменитый храм — один из трех Софийских соборов на Руси, построенных в XI в. Однако, как сообщают путеводители, в XVII–XVIII вв. собор сильно перестраивался, неоднократно ремонтировался, а в 1750 был полностью перестроен униатским архиепископом Флорианом Гребницким. Слова «полностью перестроен» в данном случае следует понимать так: в 1750 г на месте, где до того, как принято считать, находилась другая постройка, был возведен собор, получивший название Софийского.

О том, почему потребовалась перестройка собора, «Википедия» сообщает следующее: «Во время Северной войны собор был закрыт и разграблен российской армией, а в 1710 г. в нем по приказу Петра I был размещен пороховой склад, после взрыва которого храм пролежал в руинах до 1738 г.». Короче, опять виноваты чертовы москали! Несколько сомнительным, правда, следует счесть то, что православный собор был закрыт и разграблен на своей территории православным же воинством. Но в данном случае примем во внимание лишь то, что собор уничтожен взрывом. Хотя искусствоведы с умным лицом и пытаются вещать, будто в плане он повторял Софийский собор Киева, также как и Софийский собор Новгорода, что это был пятинефный крестово-купольный храм с княжескими хорами, с семью главами и пятью куполами, главный из которых имел диаметр 5,85 м, никаких доказательств никто привести не может. Просто они договорились так считать. Хочешь — верь, не хочешь — не верь. Проверить все равно невозможно. Сегодня же туристам в Полоцке показывают изящную трехнефную одноапсидную католическую базилику и с уверенностью в голосе рассказывают, будто это и есть, хоть маленько перестроенная после взрыва порохового склада, но все же древняя София Полоцкая постройки XI в.

Кстати, датирован он был, если верить «умным» историкам очень хитрым способом. Вот что сообщает один очень авторитетный источник:«Находка в 1977 г. древнерусской надписи на камне в основании Софии Полоцкой и ее палеографические показания позволили уточнить дату основания полоцкого собора — середина 50-х годов XI в».[72]

Да, само слово «палеография» звучит столь мудрено, что сразу повергает в священный трепет перед мощью науки, но текст рассчитан на идиотов, которые ленятся открыть словарь, встретив незнакомый термин. Давайте все же заглянем в энциклопедию Брокгауза и Ефрона: «Палеография — изучает историю письма по рукописным памятникам, начертанным на папирусе, пергаменте и бумаге, т. е. на таком материале, на котором буквы не вырезываются, а написываются». Насколько я понимаю, на камне буквы именно вырезаются (выбиваются, вытачиваются, выскабливаются, высверливаются), а потому не могут составлять предмет палеографического исследования. И подобные манипуляции встречаются везде, где дело касается «древних» памятников Киевской Руси.

Еще пара слов о палеографии. Один историк (по диплому и по уровню интеллекта) на мое утверждение о полном отсутствии артефактов, относящихся к древнему Киеву, сослался на такой общеизвестный памятник, как Киевское письмо. Давайте разберемся. Киевское письмо представляет собой начертанное на пергаменте рекомендательное письмо, выданное некому Яакову Бен Ханукке иудейской общиной Киева для предъявления в других иудейских общинах. По мнению первооткрывателей документа, американских исследователей Нормана Голба и Омельяна Прицака может считаться древнейшим аутентичным документом, вышедшим с территории Киевской Руси. Датируется предположительно X в. н. э. Найден пергамент в 1962 г. в Каире, на русском языке опубликован лишь в 1997 г, но почему-то в переводе с английского.

Как сообщает «Википедия», письмо содержит просьбу к евреям других городов пожертвовать денег для выкупа Якова Бен Ханукки. Утверждается, что этот человек, ранее никогда не нуждался, пока не выступил поручителем за брата, взявшего деньги у иноверцев. Брата убили разбойники, и когда пришло время отдавать долг, поручителя забрали в тюрьму. Через год община выкупила его за 60 монет, но для полного освобождения требовалось еще 40. Писан текст на иврите. Единственная привязка к Руси — это упоминание в нем города Куяб. Назовите мне хоть одну причину, по которой Куяб — это именно Киев, а не древний Куляб в Средней Азии, или еще более древний Куба (Кува)? С таким же успехом можно связать этот топоним с племенем куявы, обитавшем в междуречье Вислы и Нетечи. И как можно палеографически (то есть по аналогии с известными письменными источниками) датировать этот документ, если известны лишь два памятника иудейского письма хазарского происхождения, предположительно датируемые X столетием?

Один из двух источников — так называемый Кембриджский документ или письмо Шехтера (по имени первооткрывателя) в первой половине XX в. вообще не признавался подлинником. В частности, этой точки зрения придерживался крупный семиолог, исследователь арабско-семитской филологии Павел Константинович Коковцов, выполнивший перевод с иврита на русский язык и классифицировавший документ, как позднейшую компиляцию. Найдена рукопись в 1912 г. в той же каирской генизе (хранилище рукописей при синагоге), что и Киевское письмо, так что идентичность стиля почерка вполне объяснима. Но относимо происхождение данного источника к Константинополю.

Думаю, читателя уже не удивит, что и другой иудейско-хазарский артефакт — письмо царя Иосифа, датируемый концом первого тысячелетия нашей эры, обнаружен все в той же каирской генизе, однако дошел не в подлиннике, а в копиях, наиболее достоверную из которых принято датировать концом XI столетия. Найден каирский список одесским гахамом (мудрецом) Авраамом Фирковичем. Фиркович этот известен тем, что многие древности, которые он представил общественности, оказались на поверку им сфальсифицированными. Тем самым ценность Письма царя Иосифа становится весьма сомнительной. Тем более удивительно, что «первоисточник» найден уже после опубликования в 1577 г. в Константинополе Исааком Акришем еврейской пропагандистской книги «Голос посланца благой вести», включавшей редакцию Письма Иосифа.

Короче говоря, история с иудейскими пергаментами из каирской генизы более чем мутная. Но разве историков это смущает? Написал некий иудей слово Куяб — значит это дает повод для «фундаментального исследования» института долгового рабства на Руси (см. Пузанов В. В. «Киевское письмо» как источник по истории права Древней Руси»). Смешно? Да, цирк уехал, клоуны остались. А уж какое открывается поле для проеврейской пропаганды! Некоторые баснописцы уже всерьез утверждают, ссылаясь на письмо Ханукки, что Киев был основан вовсе не презренными гоями вроде Кия, Щека и Хорива, а чистопородными представителями богоизбранного народа и ими же был заселен.

Еще один письменный памятник, относимый к IX–X вв. — так называемые киевские глаголические листки. Эта, по словам «ученых», древнейшая восточнославянская книга представляет собой семь лоскутов хорошо обработанного тонкого пергамента в картонной оправе, испещренных черными и красными чернилами глаголическими буквами. Содержание Киевских глаголических листков определил их исследователь Измаил Срезневский[73]. Текст, что занимает три четверти первой страницы — отрывок из апостольских чтений. Содержание текста на остальных страницах являет собой собрание западнохристианских месс — мисал, переведенных с латинского языка. Указывая на некоторые особенности текста, исследователи предполагают, что происхождение его западнославянское (чешское или моравское). Никаких указаний на то, что сей документ относится к IX–X столетиям в тексте не содержится. Ссылки на особенности орфографии (якобы более архаическая, нежели в других случаях) малоубедительны, потому что столь древние письменные источники существуют в единичных экземплярах и их датировка представляется делом исключительно сложным. Можно, конечно, предположить, что глаголица перестала употребляться после создания кириллического алфавита, но это будет в корне неверно. Глаголица вплоть до середины XX века использовалась хорватскими католиками при совершении богослужений по глаголическому обряду. На Руси же, как считается, глаголица практически не использовалась, будучи широко распространенной лишь на Балканах.

Почему листки названы Киевскими — загадка. В 1872 г. эту достопримечательность подарил Киевской духовной академии ее воспитанник начальник Российской духовной миссии в Иерусалиме архимандрит Антонин (Андрей Иванович Капустин). Тот, в свою очередь, отыскал их во время своего пребывания в монастыре Св. Екатерины на горе Синай в 1870 г. Так что сии листки по праву следует именовать Иерусалимскими или Синайскими.


Примечания:



6

http://www.ukrstor.com/ukrstor/zarinnyj_dwizhenije.htmI



7

Такой культурный феномен как двуязычие находится за рамками рассматриваемого вопроса. Но даже в случае, когда целые народы говорят одновременно на двух языках, не происходит их слияния.



61

Называются еще три даты основания Софийского собора — 1011 г., 1017 и 1018 г.



62

Раппопорт Павел Александрович (1913–1988) — археолог, доктор исторических наук, автор монографий по истории древнерусского зодчества.



63

http://www.rusarch.ru/rappoport2.html



64

Абсида (от греч. hapsis, род. п. hapsidos — свод), выступ здания, полукруглый, граненый или прямоугольный в плане, перекрытый полукуполом или сомкнутым полусводом. В христианских храмах апсида — алтарный выступ, ориентированный обычно на восток.

Закомара — в русской архитектуре полукруглое или килевидное завершение части наружной стены здания; как правило, повторяет очертания расположенного за ней свода.

Барабан — опирающаяся на своды цилиндрическая или многогранная верхняя часть здания (обычно с окнами), служащая основанием купола.

Шатер — завершение построек (главным образом центрических) в форме высокой 4-гранной или многогранной пирамиды.



65

http://chtenia.pavlovskayasloboda.ru/Content/content/kesler_istoriya.htm



66

http://www.ukrstor.com/ukrstor/tolocko-puti-5-03.html



67

http://archaeology.kiev.ua/pub.cgi?i0609



68

Археологическая стратиграфия — порядок чередования напластований культурного слоя по отношению друг к другу, а также к подстилающим и перекрывающим его горным породам и отложениям.



69

Раппопорт П.А. Русская архитектура X–XIII вв. Каталог памятников.



70

Пелевин Ю. А. // http://artclassic.edu.ru/catalog.asp?ob_no=%2014158



71

Барановский Петр Дмитриевич (1892–1990) — советский архитектор, реставратор памятников древнерусского зодчества.



72

В. А. Булкин, Т. В. Рождественская. Библиографический словарь «Древняя Русь».



73

Срезневский Измаил Иванович (1812–1880) — русский филолог-славист, этнограф, палеограф, академик Петербургской Академии наук.





 



Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх