04.12.1981 — Прочитал статью о масонах, их роли и характере. Я до сих пор недоста...

04.12.1981

— Прочитал статью о масонах, их роли и характере. Я до сих пор недостаточно обращал внимания, — говорит Молотов. — Они существуют, да и не только существуют, а очень опасное явление масоны… Не обращаем внимания, а они укрепляются, они против коммунизма решительно, они за капитализм, они за религию, и они в интеллигентских кругах под разными вывесками существуют давно. Проникают довольно глубоко в мещанскую массу, в мелкобуржуазную и тянут в свою сторону… Довольно гибко действуют, и очень злостные, антикоммунистические. Но не выпячивают своих, это для них опасно. У них много загадочного…

— Сейчас много разговоров идёт о масонстве. Говорят, что у нас в стране тоже есть масоны, — замечаю я.

— Наверное, есть. Подпольные. Не может не быть.

— И про вас говорят, что вы тоже масон.

— Масон давно. С 1906 года, — улыбается Молотов.

— Вы в партию вступили в 1906-м, вам шестнадцать лет было. А в каком месяце?

— А я сам не помню. Приехал на каникулы к родителям, значит, летом это.

— Существует мнение, что масоны есть и среди коммунистов.

— Могут быть, — допускает Молотов.

— И вот, говорят, в Политбюро Молотов был главным масоном.

— Главным? Да, я это между делом. Оставался коммунистом, а между делом успевал быть масоном. Где это вы копаете такие истины?

— Несколько президентов Франции, США, других стран были масонами. По аналогии называют имена некоторых бывших наших руководителей. Хрущёва не приняли, потому что, говорят, недалёкий.

— Нет, Хрущёв не такой глупый. Он малокультурный.

— А вот вас приняли.

— Чего только не придумают! Наши противники очень мечтали о том, что Вторая мировая война нам окажется не по силам, мы обязательно провалимся, коммунизм перестанет существовать, а оказалось не так. (Ф.И.Чуев “Молотов: полудержавный властелин” (Москва, «ОЛМА-ПРЕСС», 1999 г., стр. 324 — 326, по записям 1973 — 1985 гг.).

И никаких воспоминаний ни о II, ни о IV конгрессах Коминтерна и всей проблематики взаимоотношений коммунистов и масонства ни в первые годы Советской власти, ни на протяжении истории СССР: дескать всё узнал из популярной статьи, надо же — какие коварные эти масоны, а я не обращал на них внимания… — Неужто В.М.Молотов запамятовал? При этом ироничные высказывания о его личных взаимоотношениях с масонством аналогичны высказываниям «архитектора [97] перестройки» — А.Н.Яковлева.

Зато читаем в докладе Н.С.Хрущёва следующее:

«В дни, предшествовавшие Октябрьской революции, два члена ЦК партии большевиков — Каменев и Зиновьев выступили против ленинского плана вооружённого восстания. Более того, 18 октября [98] в меньшевистской газете “Новая жизнь” они опубликовали своё заявление о подготовке большевиками восстания и о том, что они считают восстание авантюрой. Каменев и Зиновьев раскрыли тем самым перед врагами решение ЦК о восстании, об организации этого восстания в ближайшее время. Это было изменой делу партии, делу революции. В.И.Ленин в связи с этим писал: “Каменев и Зиновьев выдали Родзянке и Керенскому решение ЦК своей партии о вооружённом восстании…” (Соч., т. 26, стр. 194) [99]. Он поставил перед ЦК вопрос об исключении Зиновьева и Каменева из партии [100]. Но после свершения Великой Октябрьской социалистической революции, как известно, Зиновьев и Каменев были выдвинуты на руководящие посты [101]. Ленин привлекал их к выполнению ответственнейших поручений партии, к активной работе в руководящих партийных и советских органах. Известно, что Зиновьев и Каменев при жизни В.И.Ленина совершили не мало других крупных ошибок. В своём “завещании” Ленин предупреждал, что “октябрьский эпизод Зиновьева и Каменева, конечно, не являлся случайностью” [102]. Но Ленин не ставил вопроса об их аресте и, тем более, о их расстреле. Или возьмём, к примеру, троцкистов. Сейчас, когда прошёл достаточный исторический срок, мы можем говорить о борьбе с троцкистами вполне спокойно и довольно объективно разобраться в этом деле [103]. Ведь вокруг Троцкого были люди, которые отнюдь не являлись выходцами из среды буржуазии. Часть из них была партийной интеллигенцией, а некоторая часть — из рабочих. Можно было бы назвать целый ряд людей, которые в своё время примыкали к троцкистам, но они же принимали и активное участие в рабочем движении до революции и в ходе самой Октябрьской социалистической революции, и в укреплении завоеваний этой величайшей революции. Многие из них порвали с троцкизмом и перешли на ленинские позиции. (выделено нами при цитировании [104]). Разве была необходимость физического уничтожения таких людей? [105] Мы глубоко уверены, что если бы жив был Ленин, то такой крайней меры в отношении многих из них не было бы принято. Таковы лишь некоторые факты истории. А разве можно сказать, что Ленин не решался применять к врагам революции, когда это действительно требовалось, самые жестокие меры? Нет, этого никто сказать не может. Владимир Ильич требовал жестокой расправы с врагами революции и рабочего класса и, когда возникала необходимость, пользовался этими мерами со всей беспощадностью. Вспомните хотя бы борьбу В.И.Ленина против эсеровских организаторов антисоветских восстаний, против контрреволюционного кулачества в 1918 году и других, когда Ленин, без колебания, принимал самые решительные меры по отношению к врагам. Но Ленин пользовался такими мерами против действительно классовых врагов, а не против тех, которые ошибаются, которые заблуждаются, которых можно путем идейного воздействия на них повести за собой и даже сохранить в руководстве [106]. Ленин применял суровые меры в самых необходимых случаях, когда в наличии были эксплуататорские классы, бешено сопротивлявшиеся революции, когда борьба по принципу “кто — кого” неизбежно принимала самые острые формы, вплоть до гражданской войны. Сталин же применял самые крайние меры, массовые репрессии уже тогда, когда революция победила, когда укрепилось Советское государство, когда эксплуататорские классы были уже ликвидированы и социалистические отношения утвердились во всех сферах народного хозяйства, когда наша партия политически окрепла и закалилась как количественно, так и идейно [107]. Ясное дело, что здесь были проявлены со стороны Сталина в целом ряде случаев нетерпимость, грубость, злоупотребление властью. Вместо доказательств своей политической правоты и мобилизации масс, он нередко шёл по линии репрессий и физического уничтожения не только действительных врагов, но и людей, которые не совершали преступлений против партии и Советской власти. В этом никакой мудрости нет, кроме проявления грубой силы, что так беспокоило В.И.Ленина. Центральный Комитет партии за последнее время, особенно после разоблачения банды Берия [108], рассмотрел ряд дел, сфабрикованных этой бандой [109]. При этом обнаружилась весьма неприглядная картина грубого произвола, связанного с неправильными действиями Сталина. Как показывают факты, Сталин, воспользовавшись неограниченной властью, допускал немало злоупотреблений, действуя от имени ЦК, не спрашивая мнения членов ЦК и даже членов Политбюро ЦК, зачастую не ставя их в известность о единолично принимаемых Сталиным решениях по очень важным партийным и государственным вопросам (выделено нами при цитировании: потом эти же обвинения были предъявлены при снятии Н.С.Хрущёву).

Но есть ряд фактов, связанных с «октябрьским эпизодом» Каменева и Зиновьева, о которых Н.С.Хрущёв умолчал. Они показывают, что событие это куда более значимое и знаковое, нежели его представляет Н.С.Хрущёв, опровергающее оглашённую через него схему понимания эпохи Сталина. Как сообщает Л.Д.“Троцкий” [110], “Каменев” [111] по соглашению с “Зиновьевым” [112] сдал в газету Горького (“Новая жизнь”) письмо, направленное против принятого накануне — 10 (23) октября 1917 г. — решения о восстании. “Троцкий” приводит следующие строки из письма “Каменева”:

«Не только я и Зиновьев, но и ряд товарищей практиков находят, что взять на себя инициативу вооружённого восстания в настоящий момент, при данном соотношении общественных сил, независимо и за несколько дней до съезда Советов, было бы недопустимым, гибельным для пролетариата и революции шагом… Ставить всё… на карту выступления в ближайшие дни значило бы совершить шаг отчаяния, а наша партия слишком сильна, перед ней слишком большая будущность, чтобы совершать подобные шаги» (Л.Д.Троцкий, “История русской революции” — 1933 г., приводится по сборнику под ред. д.и.н. Н.А.Васецкого: Л.Д.Троцкий “К истории русской революции” Москва, «Политиздат», 1990 г., стр. 364).

Это было опубликовано в газете, издателем которой был «пролетарский писатель» А.М.Горький. Л.Замойский сообщает [113], что Горький, его первая жена Ек. П. Пешкова и крестник писателя — Зиновий Пешков [114] интересовались в своё время масонством, а в 1916 г. “морской план” [115] дворцового переворота обсуждался на квартире Горького. Нет никаких оснований полагать, что “братская опёка” писателя когда-либо была снята, даже, если он сам и не был “каменщиком” — масоном.

Если это знать, то «октябрьский эпизод» “Каменева” и “Зиновьева” — действительно не случайность, как и небольшевизм “Троцкого”, но в докладе ХХ съезду Н.С.Хрущёв подаёт его именно как случайную, а не системную ошибку Розенфельда и Апфельбаума.

Теперь обратимся к вопросу о том, почему и для чего именно И.В.Сталин был поставлен во главе партии и государства. И в этом случае, тоже есть множество фактов, которые, если их поместить в схему, предложенную Н.С.Хрущёвым на ХХ съезде, её разрушат. [116]


* * *

Но прежде, чем о них говорить, необходимо пояснить, что кроме публичной политики, есть ещё и закулисная, в том числе и глобальная закулисная политика. Так называемая «мировая закулиса» существует издавна, со времён ранее исхода евреев из Египта и осуществляет свою власть способами, отличными от тех, которыми пользуются правительства государств, и которые воспринимаются обывателями из толпы в качестве средств осуществления власти в жизни общества. Если правительства издают законы, касающиеся всех граждан (подданных), и директивы, адресованные руководителям определённых государственных структур персонально, то «мировая закулиса» соучаствует через свою в деятельности государственного аппарата и общественных институтов, поддерживая их самостоятельные действия либо саботируя их, но поддерживая в то же самое время другие действия, действия других структур как в самом обществе, так и в других странах. Периферия «мировой закулисы» — регулярное масонство и индивиды, чьи нравственность, мировоззрение и миропонимание, определяющие их целеустремлённость и деятельность, стыкуются с законспирированными и относительно малочисленными по отношению к численности общества масонскими структурами.

Такая власть осуществляется на основе упреждающего события формирования миропонимания тех или иных социальных групп толпо-“элитарного” общества. На основе сформированного таким путём миропонимания целые социальные группы, общественные классы действуют как бы по своей инициативе, но необходимым для «мировой закулисы» образом. И это позволяет ограничиться минимальным количеством большей частью недокументируемых директивных указаний (это — издревле властвующее своего рода «дотелефонное» право), выдаваемых в каждой стране адресно очень узкому кругу посвящённых координаторов деятельности периферии «мировой закулисы» [117].

Соответственно этой обычной практике после победы марксистской революции в России буржуазным режимам Европы и Америки, при соучастии Японии, «мировой закулисой» было позволено начать интервенцию в Советскую Россию с целью её расчленения и колонизации страны при поддержке местной контрреволюции.

Но, как показывают исследования глобальной истории гражданской войны и интервенции, контрреволюция терпела военные поражения вследствие того, что её «кидали» зарубежные союзники: под давлением своих внутренних движений под лозунгами «Руки прочь от Советской России!» прекращались поставки военной техники и оказание военной и финансовой поддержки накануне решающих сражений [118]. А адмирала А.В.Колчака (в случае победы контрреволюции — возможного главу многонационального “элитарного” имперского нацизма) интервенты по прямому указанию высшего масонского руководства просто предали и сдали в руки революционной власти, которая его ликвидировала без лишних проволочек, не предпринимая никаких попыток к его переубеждению, хотя это был выдающийся учёный и выдающийся профессионал военно-морского дела.

Последним фронтом гражданской войны в России по существу был крымский фронт против барона П.Н.Врангеля. Под слово М.В.Фрунзе, гарантировавшее жизнь сдающимся в плен, после бегства П.Н.Врангеля за границу крымская группировка прекратила сопротивление и организовано сложила оружие. Сразу же за этим М.В.Фрунзе высшим командованием был направлен к новому месту службы. И в его отсутствие интернацисты (организаторы этого военного преступления — именно интернацисты: Склянский, Залкинд (Землячка), Белла Кун) уничтожили в Крыму до 50 000 пленных белых офицеров, нарушив данные сдавшимся в плен гарантии сохранения жизни, лишив тем самым большевиков патриотически ориентированных кадров управленцев [119] и заодно, дискредитировав М.В.Фрунзе лично [120] и ещё раз — коммунистическое движение в целом.

Этот случай — не что-то из ряда вон выходящее. Он — один из последних в череде такого рода событий гражданской войны. В её ходе массовое, в ряде местностей близкое к поголовному, уничтожение представителей прежней правящей “элиты” с семьями (включая детей) было обычным явлением, не мотивированным какой-либо реальной антисоветской деятельности жертв. При этом в персональном составе руководителей аппарата ВЧК в центре и на местах (особенно на Украине) евреев было настолько много, что ВЧК тех лет можно рассматривать как прототип гитлеровского гестапо, но в еврейском исполнении.

Крымская бойня была организована тогда, когда гражданская война уже была выиграна красными: в ней не было никакой военной необходимости. Многие белогвардейцы были деморализованы поражением и тем, что народ поддержал не их, а красных — Советскую власть. Это было хорошей психологической предпосылкой к тому, чтобы многие из них, переосмыслив своё участие в гражданской войне, стали бы с течением времени строителями новой России, поскольку в большинстве своём они были — патриоты.

Но как можно понять из доклада Н.С.Хрущёва, крымскую бойню он оправдывает, хотя именно в результате неё Советская власть лишилась множества кадров потенциально полезных для неё управленцев и просто наиболее образованных людей, многих из которых реальное улучшение жизни простого народа при советской власти могло превратить в её приверженцев и защитников.

Однако это не было политической ошибкой Склянского, Залкинд и Бела Куна. Целенаправленное уничтожение представителей прежней правящей “элиты” и наиболее образованных слоёв общества России под видом «классовых врагов» в ходе революции и гражданской войны революционерами-интернацистами, по её завершении привело к засилью евреев в органах партийного аппарата и государственной власти, в средствах массовой информации. Это стало как следствием прямой кадровой политики интернацизма (чужих уничтожать физически и морально под любыми предлогами [121] и продвигать своих на ключевые посты), так и вынужденным для Советской власти следствием того, что в Российской империи к концу XIX века именно евреи были наиболее образованной частью разноплеменного населения, опережая все прочие этнические группы по статистическим показателям образованности [122], а работа в органах власти требовала некоторого минимального образовательного уровня, которым остальное население страны, не принадлежавшее к «классовым врагам» — “враждебным” пролетариату и крестьянству классам, — не обладало.

Иными словами, если отойти от норм «политкорректности», то:

Великая октябрьская социалистическая революция только по лозунгам была общенародной — социалистической, а по своей сути была еврейско-масонской — фашистской [123] и её назначение было — сменить капиталистическую форму эксплуатации большинства меньшинством, основанную на власти денег, на более «продвинутую» форму, основанную на власти правдоподобного, но заведомо лживого социологического знания, заменив при этом “элитарное” национальное правящее меньшинство, ещё более “элитарным” космополитичным, международным меньшинством во главе с представителями еврейства и его древними оккультными хозяевами.

Но в первые же годы мирной жизни «мировая закулиса» и её периферия в РСФСР-СССР столкнулась с тем, что рабочие и крестьяне в большинстве своём были лояльны Советской власти и многие, особенно молодёжь, активно её поддерживали по своей инициативе [124]. Однако наряду с этим в широких слоях общества начался рост того, что фашисты-интернацисты называют «антисемитизмом» [125]. В сложившихся общественных условиях, такие персоны как Л.Д.Бронштейн (Троцкий), Л.Б.Розенфельд (Каменев), Г.Е.Апфельбаум (Зиновьев) и другие их соплеменники — в то время культовые вожди революции и «трудового народа», победившего в гражданской войне, — не могли быть олицетворением государственной власти в период ещё только предстоявшего тогда длительного периода построения нового общественного строя [126].

Также следует понимать, что если революция свершается в ходе империалистической войны (от бедствий которой все, кроме наживающейся на войне “элиты” устали), как это было в России в 1917 г., — в обществе — одно отношение и к революции, и к возникающей в её результате новой власти — какой ни на есть, а всё же спасительницы от бедствий. Но к такой же по политическим целям революции в обществе — неизбежно совершенно иное отношение, если новая власть возникает в результате победы агрессора, начавшего «революционную войну за освобождение братьев-трудящихся другой страны от гнёта капитала», в то время как сами трудящиеся ещё не прониклись мыслью о том, что им совершенно необходима революция и новая власть [127]; или, если новая власть возникает в результате организации государственного переворота в стране, живущей мирной жизнью [128]. Эти весьма значимые в политике [129] обстоятельства психтроцкистами-марксистами в СССР не воспринимались в качестве политической реальности. [130]

Кроме того, пока шла гражданская война в России, революционная ситуация в странах Европы изошла на нет, что делало мировую марксистскую революцию невозможной в ближайшее время.

Эти обстоятельства привели к тому, что «мировая закулиса» вынуждена была согласиться с точкой зрения В.И.Ленина: сначала социализм в одной отдельно взятой стране, а потом переход к социализму всех других стран, которую В.И.Ленин высказал ещё в 1915 г. Среди руководства ВКП (б) этой же точки зрения придерживался и И.В.Сталин.

Как замечали некоторые исследователи биографии И.В.Сталина, он в дореволюционные и первые послереволюционные годы в числе последних присоединялся к успевшему сложиться большинству и таким путём продвигался в делании партийной карьеры. Произведения его были написаны простонародным языком (см. его собрание сочинений), что с одной стороны обеспечивало доходчивость их смысла до сознания простого малограмотного и плохо образованного рабочего люда, а с другой стороны — убеждало правящую в партии интеллигенцию в невежестве самого И.В.Сталина, который якобы просто не может освоить “высоко научный” жаргон, на котором говорила и писала партийная интеллигенция, но которого не понимал простой люд (имманентный, перманентная, фидеизм, гносеология и т.п. слова из литературы марксистской интеллигенции, которые практически не встречаются в произведениях И.В.Сталина). Поэтому с точки зрения вождей партии, подобных Троцкому, — Сталин не был ни выдающимся партийным философом, экономистом, писателем-публицистом [131], ни выдающимся оратором, способным изустным словом увлечь массы на революционные подвиги. Вожди-интеллигенты и их сподвижники и прихлебатели считали его плохо воспитанным (без хороших манер), грубым, малообразованным (недоучившийся семинарист), ленивым (ничего не написал в последней ссылке) и соответственно, — не способным думать самостоятельно.

Это порождало иллюзию, что И.В.Сталин может быть управляемым со стороны более умных и широко образованных “вождей”, даже если станет номинально первым лицом в партии. Поэтому продвижение И.В.Сталина к вершинам внутрипартийной власти возражений и сопротивления «мировой закулисы» и её периферии не вызвало.

К тому же И.В.Сталин — «нацмен», как и большинство вождей революции, — грузин по происхождению, что представлялось автоматической гарантией подавления им ростков угрозы великорусского национализма и нацизма.

Всё это способствовало тому, что дело олицетворения своей персоной успехов социалистического строительства в одной отдельно взятой стране «мировая закулиса» сочла возможным доверить И.В.Сталину.

Большевики, со своей стороны, по мере того, как В.И.Ленин, теряя здоровье вследствие ранения [132], утрачивал способность к руководству партией и государством, также задумывались о том, кто будет руководить продолжением их дела.

В этой связи необходимо обратиться к документу, известному как “Письмо к съезду”, которое, как сообщает историческая традиция КПСС, было записано в несколько приёмов со слов перенёсшего инсульт В.И.Ленина его разными секретарями в конце декабря 1922 — начале января 1923 гг. Н.С.Хрущёв в своём докладе на ХХ съезде не стал приводить его полностью, а только привёл несколько фраз из него, что позволило ему исказить значение этого документа в целом в истории партии и политике 1920-х гг.

В письме речь идёт о том, как в дальнейшем избежать очередного раскола партии и обеспечить устойчивость ЦК формальными средствами, а не достижением единства взглядов по всем вопросам деятельности партии на основе освоения её членами методологической культуры познания и миропонимания [133]:

«Я думаю, что основным в вопросе устойчивости с этой точки зрения являются такие члены ЦК, как Сталин и Троцкий. Отношения между ними, по-моему, составляют большую половину опасности того раскола, который мог бы быть избегнут и избежанию которого, по моему мнению, должно служить, между прочим, увеличение числа членов ЦК до 50, до 100 человек [134].

Тов. Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью [135]. С другой стороны, тов. Троцкий, как доказала уже его борьба против ЦК в связи с вопросом о НКПС [136], отличается не только выдающимися способностями [137]. Лично он, пожалуй, самый способный человек в настоящем ЦК, но и чрезмерно хватающий самоуверенностью и чрезмерным увлечением чисто административной стороной дела.

Эти два качества двух выдающихся вождей современного ЦК способны ненароком привести к расколу, и если наша партия не примет мер к тому, чтобы этому помешать, то раскол может наступить неожиданно.

Я не буду дальше характеризовать других членов ЦК по их личным качествам. Напомню лишь, что октябрьский эпизод Зиновьева и Каменева, конечно, не являлся случайностью [138], но что он также мало может быть ставим им в вину лично, как небольшевизм Троцкому» (В.И.Ленин, ПСС, изд. 5, т. 45, продолжение записей от 24 декабря 1922 г. продиктовано В.И.Лениным 25 декабря 1922 г.).

Как сообщает Н.С.Хрущёв в докладе, текст этого письма был роздан делегатам ХХ съезда.

Характеристике И.В.Сталина также посвящено добавление к записям от 25 декабря 1922 г., как сообщается записанное 4 января 1923 г. уже другим секретарём В.И.Ленина — Л.А.Фотиевой (1881 — 1975) [139]:

«Сталин слишком груб, и этот недостаток, вполне терпимый в среде и в общениях между нами, коммунистами, становится нетерпимым в должности генсека. Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места и назначить на это место другого человека, который во всех других отношениях отличается от тов. Сталина только одним перевесом, именно, более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам, меньше капризности и т.д. [140] Это обстоятельство может показаться ничтожной мелочью. Но я думаю, что с точки зрения предохранения от раскола и с точки зрения написанного мною выше о взаимоотношении Сталина и Троцкого, это не мелочь, или это такая мелочь, которая может получить решающее значение».

Кроме этого, Н.С.Хрущёв огласил ещё два не публиковавшихся ранее документа:

· Письмо Н.К.Крупской председательствовавшему в то время в Политбюро Л.Б.Розенфельду (Каменеву), с жалобой на И.В.Сталина, который был груб с нею в телефонном разговоре, отчитав её за то, что она довела до сведения В.И.Ленина некие политические сведения вопреки запрету врачей волновать Ленина политикой до тех пор, пока он не поправится после инсульта, происшедшего с ним в декабре 1922 г.

· И личное письмо В.И.Ленина И.В.Сталину с требованием извиниться перед его женой — Н.К.Крупской за грубость, проявленную в том же телефонном разговоре.

Поскольку о многолетнем романе В.И.Ленина с Иннесой Арманд делегаты ХХ съезда, в отличие от сподвижников В.И.Ленина, ничего не знали, то это произвело на них соответствующее впечатление: что И.В.Сталин оказался во главе партии, чуть ли не вопреки воле Ленина, который якобы пытался предостеречь партию от избрания И.В.Сталина её вождём. И с того времени публицисты — приверженцы схемы понимания истории, предложенной ХХ съезду Н.С.Хрущёвым, — многократно комментировали “Письмо к съезду” В.И.Ленина, особенно смакуя добавление к письму от 4 января 1923 г.: дескать, ещё В.И.Ленин предупреждал, да не вняли… Но чуть ли не единственное, что ускользнуло от их понимания, — так это именно то, от чего в действительности предостерегал В.И.Ленин большевиков, а также и то обстоятельство, что В.И.Ленин этим письмом фактически рекомендовал партии большевиков И.В.Сталина в качестве своего преемника.

Чтобы понять, от чего в действительности предостерегал В.И.Ленин партию в “Письме к съезду”, давайте спокойно, без буйства эмоций, рассмотрим характеристики, данные В.И.Лениным членам ЦК ВКП (б). Все претенденты на должность лидера партии, как бы она ни именовалась, кроме И.В.Сталина, характеризуются В.И.Лениным прямо как небольшевики (Троцкий), как субъекты, на которых нельзя полагаться в деле (Каменев, Зиновьев, Троцкий, которого в одной из своих работ В.И.Ленин назвал «иудушкой»), как бюрократы, способные оторваться от живого дела, увлекшись административным формализмом (Троцкий, Бухарин [141], Пятаков [142]).

Остаётся один И.В.Сталин, который уже сосредоточил в своих руках необъятную власть на посту генерального секретаря [143], что говорит о его деловых организаторских качествах, об умении поддерживать определённое соответствие формы (административной стороны) и содержания (т.е. самого дела) и способностях к руководству; однако наряду с этим, он бывает груб, нетерпим к другим, капризен.

При таких характеристиках всех “вождей” добавление к “Письму” от 4 января 1923 г. — пустая риторика для слушателей: «Надо бы избрать не Сталина, а кого-то другого: такого, как Сталин по деловым качествам, но который не был бы груб и обладал бы большей терпимостью. Вы не знаете такого? — а то я не знаю».

И в то же время это — намёк Сталину: «Учитесь сдержанности, дорогой товарищ, а то при всех Ваших хороших деловых качествах не сносить Вам головы: повторите мою судьбу — уберут раньше, чем успеете сделать дело. Сами видите, большевистских-то кадров, способных к руководству, среди “вождей” партии нет… а дело большевизма продолжать надо, нето масоны и увлекаемые ими пустобрёхи-интеллигенты совсем на голову народу сядут».

Именно в этой связи с масонством следует ещё раз прокомментировать слова В.И.Ленина о том, что «октябрьский эпизод Зиновьева и Каменева, конечно, не являлся случайностью, но что он также мало может быть ставим им в вину лично, как небольшевизм Троцкому».

Эта характеристика В.И.Лениным Л.Б.Розенфельда (Каменева), Г.Е.Апфельбаума (Зиновьева), Л.Д.Бронштейна (Троцкого) обязывает соотнести её с правовым положением невольников в рабовладельческом обществе:

Раб ни за что перед обществом свободных людей не отвечает. За весь ущерб, нанесённый рабом, перед обществом отвечает его хозяин. И только хозяин вправе наказать раба так, как того пожелает. И в этом никто из членов общества свободных ему препятствовать не вправе [144].

Но это же характеризует и масонов, связанных дисциплиной взаимного проникновения разных лож друг в дуга.

И соответственно этому, характеристика, данная В.И.Лениным Бронштейну, Розенфельду, Апфельбауму, — определение правового положения раба в рабовладельческом обществе, однако высказанная не прямо, как в нашем тексте, а опосредованно — в других словах. Соотносясь с этим и с тем, что мы знаем теперь о той эпохе, включая и тематику II и IV конгрессов Коминтерна, приведённую характеристику В.И.Лениным этой «троицы», можно понимать единственно в качестве намёка на то, что названные им “вожди” партии в действительности — марионетки, невольники хозяев масонства, исполнительная периферия «мировой закулисы».

И не надо думать, что этот вывод притянут задним числом, а В.И.Ленин в действительности имел в виду что-то другое [145]: В.И.Ленин по образованию был юрист, историю права с древних времён знал, а выступая на IV конгрессе Коминтерна в декабре 1922 г., потребовал выхода членов коммунистических партий из масонских лож.

Если же постараться оценить восприятие разными людьми, не знающими закулисной подоплёки, данных В.И.Лениным в “Письме к съезду” характеристик членов ЦК, то для одних в нём значимо одно, а для других — совершенно другое.

То, что И.В.Сталин бывает груб, позволяет себе не придерживаться «хороших великосветских манер», было значимо (и значимо ныне) для представителей беззаботно говорливой интеллигенции в рядах партии и для “вождей”, которые также вышли из интеллигенции либо приобщились к ней в ходе профессиональной революционной деятельности. Для них в качестве лидера партии предпочтительнее интеллигенты-говоруны, такие же, как и они сами.

Но в среде простонародья, занятого реальным делом, от успеха которого зависит жизнь (т.е. в партийной массе), в те времена грубость не считалась серьёзным пороком, как то было в кругах рафинированных интеллигентов. В простонародье на грубость человека не обращали и не обращают доныне особого внимания, если человек обладает деловыми качествами, полезными обществу, или если за внешней грубостью скрывается доброта. В среде простонародья обычно нетерпимы не к грубости, а к тому, если кто-то куражится над другими, злоупотребляя своим социальным статусом или способностями, что может протекать и в изысканно вежливых формах.

Если бы И.В.Ленин написал, что И.В.Сталин глумлив и куражится над товарищами по партии, — то к такого рода предупреждению отнеслись бы иначе. Но В.И.Ленин этого не написал, поскольку к такой характеристике И.В.Сталина у него не был оснований

Для партийцев-большевиков из простонародья значимо было то, что И.В.Сталин сосредоточил в своих руках власть, т.е. не боится взять на себя заботу об общем деле, что он обладает качествами руководителя и организатора в живом деле. А брань, грубость, — это далеко не всегда выражение злобы, и даже если грубость случится, то на вороту не виснет… Кроме того, чтобы занятый реальными делами человек сорвался в грубость, — его до этого ещё и довести чем-то надо, а это уж “заслуги” окружающих [146].

И не надо забывать, что если об общении с И.В.Сталиным мы можем знать по свидетельствам современников, многие из которых писали с чужих слов, и которые отфильтрованы антисталинистами в последующие времена, то в те годы реальный опыт общения с И.В.Сталиным был не только у В.И.Ленина, Н.К.Крупской и других “вождей” партии. Поэтому о «политесе» И.В.Сталина могли быть и иные мнения, не совпадающие с высказанным В.И.Лениным в “Письме к съезду”, и потому не ставшие культовыми в эпоху после ХХ съезда.

В годы перестройки, когда снова активизировалась «борьба со сталинщиной», по телевидению как-то показали документальный фильм, снятый в месте последней ссылки Сталина в Туруханском крае. Под бетонным каркасом «аквариума», в котором некогда стоял защищённым от непогоды дом-музей, — пусто. На стенах надписи: как проклятия в адрес Сталина, так и просьбы о прощении за то, что после его ухода в мир иной не уберегли СССР — первое большевистское государство.

Потом показали старушку — жительницу той деревни, которая помнила Сталина по жизни в ссылке. Ей задали вопрос: “А что Вы помните?” Когда прозвучал этот вопрос, из её глаз просияла юность, и она ответила: “Добрый был. Людей травами лечил…”

Так что с разными людьми И.В.Сталин, судя по всему, вёл себя по-разному — в зависимости от того, какие это были люди, что они несли в себе, что давали обществу и что в них видел сам И.В.Сталин…

В итоге на основе таких характеристик, данных “вождям” В.И.Лениным, и личного опыта общения и работы со всеми вождями, — большевики в ВКП (б) поддержали именно И.В.Сталина в качестве лидера партии.

Так и «мировая закулиса», и большевики в самой России сошлись на том, что товарищу Сталину, Иосифу Виссарионовичу Джугашвили, можно доверить дело руководства построением социализма в одной отдельно взятой стране, хотя под социализмом «мировая закулиса» и большевики понимали совершенно разные, взаимно исключающие друг друга типы общественного устройства жизни людей и человеческих взаимоотношений. В результате такого рода взаимовложенности общественно-политических процессов И.В.Сталин стал олицетворением государственности большевизма в ХХ веке.

И это всё приводит к вопросам о сути масонства, марксизма, большевизма, их взаимопроникновении и переплетении в истории СССР и партии — РСДРП — ВКП (б) — КПСС.





 



Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх