ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Дебаты в коллегии адмиралтейских уполномоченных по вопросам конвоирования продолжались несколько дней. В конце концов порешили, что отсутствие пиратов на пути каравана следует отнести на счет неблагоприятного для мореплавания времени года. Да и по опыту многие знали, что в зимние месяцы берберийцы предпочитают не покидать теплых вод Средиземного моря.

Дидерих Моллер сообщил, что еще в ноябре сэр Джон Лосон подписал от имени Англии договор с алжирцами, в котором интересы и пожелания Гамбурга остались неучтенными. Генеральные штаты также сумели договориться с Алжиром и Тунисом.

— Значит, Гамбургу опять не на кого рассчитывать, кроме как на самого себя, — подытожил Карфангер и вновь потребовал немедленно начать строительство военных фрегатов. На этот раз, пожалуй, у него нашлось бы больше слушателей, однако дальнейшие дебаты по этому вопросу были перенесены на более поздний срок, и все разошлись.

Известия из Англии и Голландии не давали Карфангеру покоя. Он отправился к бранденбургскому резиденту фон Герике разузнать, как продвигается строительство военного флота курфюрста. Но он не услыхал там ничего нового и оставил фон Герике в полной уверенности, что его любопытство обусловливалось исключительно личным интересом.

Удрученный, он бесцельно бродил по улицам города; ему хотелось побыть одному, вдалеке от шумных дискуссий в душных конторах и кабинетах. Карфангер шагал, погруженный в размышления, не замечая никого и ничего вокруг. И напрасно: в сгустившихся сумерках за ним по пятам следовали какието закутанные в плащи фигуры в широкополых шляпах, надвинутых на самые брови. Одну из них венчало облезлое страусовое перо — жалкий остаток прежнего украшения.

Преследователей было четверо. Они неотступно крались за Карфангером, пока тот не свернул в какой-то кривой и грязный переулок, круто поднимавшийся от берега Эльбы к городским кварталам. Тогда двое из незнакомцев ускорили шаг, обогнали Карфангера и, внезапно повернувшись, загородили ему дорогу. Один из них стянул с головы шляпу, неуклюже взмахнул ею и прохрипел:

— Добрый вечер, господин Карфангер!

— Добрый вечер! — машинально ответил тот. — Но что это значит? Кто вы такие?

— Сейчас узнаешь, — нагло бросил другой.

Карфангер мгновенно подобрался. Только сейчас он заметил, что окружен четырьмя незнакомцами, каждый из которых чуть ли не на голову выше его.

Однако прежде чем двое стоящих перед ним успели опомниться, Карфангер проскакивает между ними, поворачивается и выхватывает из ножен шпагу.

Теперь за спиной у него никого нет, четверо незнакомцев сгрудились в кучу, они тоже вытаскивают шпаги и набрасываются на капитана.

К счастью для Карфангера переулок настолько узок, что нападающие только мешают друг другу. К тому же их преимущество в росте исчезло:

Карфангер медленно отступает по круто поднимающемуся переулку. Но их всетаки четверо, и хотя Карфангер мастерски фехтует, долго ему явно не продержаться.

Он продолжает понемногу отступать, зная, что где-то за спиной проходит поперечная улочка — может быть, какой-нибудь случайный прохожий придет ему на помощь. Сколько же еще он продержится? Может, позвать на помощь? Нет, даже мысль об этом неприятна ему. Стиснув зубы, Карфангер продолжает отбиваться, парирует выпады, ловко увертывается — и внезапно сам делает резкий, глубокий выпад. Один из незнакомцев со стоном хватается за голову и падает. «Теперь их только трое», — успевает подумать Карфангер и тут же чувствует тупой удар в левое плечо. По руке заструилась кровь, в глазах у него темнеет, колени становятся ватными, но он делает над собой нечеловеческое усилие и продолжает сражаться, отступая чуть быстрее. Нет, он не побежит, этого они от него не дождутся!

Неожиданно за спинами нападающих появляется еще одна фигура. Сквозь звон в ушах Карфангер слышит зычный голос:

— Эй! Что здесь происходит?

— Если вы порядочный человек, позовите стражу! — изнемогая, кричит в ответ Карфангер. — Пусть схватит этих негодяев! Здесь они не прорвутся, пока я стою на ногах!

— Это еще зачем? — раздается в ответ. — Обойдемся без стражи, теперь они никуда не денутся!

И обладатель богатырского голоса начинает осыпать противников Карфангера ударами огромной шпаги. Через минуту двое из них уже корчатся на земле в предсмертных судорогах. Последний в отчаянии бросается напролом, рассчитывая сбить Карфангера с ног, но кулак незнакомца обрушивается на его голову, и он падает на колени. В ту же секунду незнакомец хватает последнего из бандитов за шиворот, тащит его к поперечной улице и во всю мощь своих легких зовет стражу. Потом возвращается к Карфангеру.

— Да они на вас набросились, ровно бешеные собаки. Еще немного — и отправили бы вас на небеса. Постойте, да вы ранены!

Он отшвыривает бандита, который со стоном валится наземь и остается недвижим, подхватывает Карфангера. Словно в полусне тот еще успевает увидеть колеблющийся свет факелов подоспевшей стражы — и проваливается во тьму.

Первое, что увидел Карфангер, открыв глаза, был потолок, который показался ему знакомым. В тот же миг рядом раздался звонкий голосок его дочери Вейны:

— Мама! Отец пришел в себя!

Карфангер медленно повернул голову — возле постели стояли его дочь и маленький Иоханн.

— Как вы себя чувствуете, отец? — спросила Война.

— Уже хорошо.

Вошла Анна с бокалом глинтвейна, села на край кровати и поцеловала мужа.

— Мало тебе стычек с пиратами в море?

— Небось по городу уже идут пересуды? — вместо ответа спросил Карфангер. — Скажи лучше, где тот человек, что пришел мне на выручку?

— Если вы имеете в виду меня, — гремит голос у двери, — и позволите войти, то я не откажу себе в удовольствии представиться.

Незнакомец приблизился к постели. В плечах он был вдвое шире Карфангера. На нем был потертый кожаный колет, на широкой перевязи болталась огромная шпага. Широченные штаны его были заправлены в сапоги с отворотами, а в правой руке незнакомец держал зеленую шляпу, украшенную страусовым пером.

— Венцель фон Стурза, с вашего позволения, господин капитан, — представился он, поклонившись.

— Проходите, господин фон Стурза, и садитесь. Анна, собери, пожалуйста, что-нибудь на стол.

Когда Анна с детьми вышла, Карфангер поблагодарил гостя за спасение и попросил рассказать немного о себе.

— Если говорить коротко, — начал гость, — то я из семьи богемских помещиков, однако на месте никогда еще не сидел: брожу по белу свету, предпочитая места, где пахнет порохом. Одним словом, я солдат, если хотите.

Правда, годы уже не те… Подумать только, ведь уже тридцать с лишком лет прошло с тех пор, как я служил корнетом у Валленштейна.

— Я бы не сказал, что годы повлияли на ваше фехтовальное искусство, — заметил Карфангер, — вы так лихо их отделали.

— М-да, — протянул фон Стурза, — на этот раз, пожалуй, даже чересчур лихо. Последний из четверых, которого стража еще успела взять живым, вскоре отправился вслед за своими приятелями.

Он с сожалением повел плечами и спросил:

— У вас, наверное, много врагов?

— Врагов? До вчерашнего дня я, не раздумывая, ответил бы на этот вопрос отрицательно.

— А сегодня? Или вы полагаете, что имели дело всего лишь с уличными грабителями?

— По-моему, в таких случаях грабители не осведомляются насчет имени своей жертвы.

Последние слова мужа слышала и Анна, вошедшая в комнату с подносом в руках и теперь пытавшаяся плечом прикрыть за собой дверь.

— Как, эти бандиты прежде спросили твое имя? — Дверь никак не закрывалась, Анна сделала еще одну попытку, так что стаканы на подносе зазвенели, а кувшин с вином угрожающе накренился. Венцель фон Стурза вскочил со своего места и осторожно взял у нее из рук поднос.

Карфангер уже успел сориентироваться в обстановке и, не моргнув глазом продолжал, глядя на жену:

— Нет, ты только представь себе их нахальство: один спрашивает, сколько, мол, у меня в кошельке талеров, а то, может, не стоит и утруждаться?

— Вот как! И ты предпочел схватиться с четырьмя висельниками и рисковать жизнью из-за пригоршни серебра? О жене и детях, которые могут остаться без кормильца, ты не подумал?

— Прости, Анна, — Карфангер постарался придать голосу нотки раскаяния, — ты права: чересчур легкомысленно было полагаться только на собственный клинок. В следующий раз лучше рискну подумать лишнюю минуту, прежде чем бездумно рисковать.

— Надеюсь, что до следующего раза ты не забудешь о своих словах. — Анна погрозила мужу пальцем и добавила, обращаясь к Венцелю фон Стурзе:

— Вы только посмотрите на него, господин фон Стурза, — ну, просто воплощение раскаяния, да и только! Надолго ли?

— Ну что вы, никогда не поверю, что ваш супруг способен на безрассудный поступок: до сих пор приходилось слышать о нем только самые лестные мнения. По-моему, весь Гамбург готов носить его на руках, а теперь, после этого подлого нападения, — и подавно. И еще скажу вам: клянусь честью! — немного я знаю людей, умеющих так обращаться со шпагой, как ваш супруг. Тысяча чертей! Для меня просто большая честь — помочь в беде такому бойцу!

— Ох, господин фон Стурза! — Анна прижала руки к сердцу, — если бы не вы — не миновать бы ему гибели.

— Это уж как пить дать, — отозвался Карфангер. — Знаете, господин фон Стурза, моя Анна — настоящая жена моряка, другой такой не сыскать. Не знаю, можете ли вы представить себе все ее переживания за время от расставания до встречи… Месяцы бесконечного ожидания, наполненные одной только неопределенностью. Море может разлучить и на годы.

Венцель фон Стурза молча взял свой бокал, низко склонился перед хрупкой Анной и, выпрямившись, одним глотком осушил его.





 



Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх