ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Маклеры в гамбургских торговых конторах в Лиссабоне, Кадисе и Малаге испускали вздох облегчения, когда там появлялся караван под охраной кораблей Алерта Грота и Маттиаса Дреера. Но большинство местных купцов все же не торопилось доверять гамбуржцам свои товары. То, что караван благополучно добрался до Малаги, ни на кого не производило особого впечатления. Все неприятности могли начаться как раз на обратном пути. Кто знает, окончится ли это предприятие лучше, чем предыдущее? Ни одного из трехсот солдат, приданных каравану, еще не видели в абордажной схватке с пиратами или каперами.

Немало контор пришлось обегать Алерту Гроту, чтобы наскрести хотя бы мало-мальски приличный обратный фрахт, однако многого он не добился.

— Мы с Маттиасом Дреером — не то, что Симон Рике, — убеждал он маклеров, — нас не так-то просто напугать, почтенные господа.

Но те в ответ лишь неопределенно пожимали плечами, и Алерту Гроту не оставалось ничего иного, как хлопнуть очередной дверью и идти восвояси, бормоча сквозь зубы проклятья.

В конце концов люки полупустых трюмов пришлось задраить, и караван отплыл из малагского порта. В Кадисе для них тоже не нашлось стоящего фрахта, оставалась последняя надежда — Лиссабон.

Было раннее утро, когда караван взял курс на север. Над Сьерра-дель-Монсек занималась заря. Дул ровный вест, и они вполне могли рассчитывать на то, что еще до заката успеют бросить якорь в бухте Тежу

— до нее оставалось каких-нибудь двадцать миль. До сих пор им не встретился ни один берберийский корабль.

— Может быть, наши полупустые трюмы для них слишком жалкая добыча? — строил предположения штурман, стоя на полуюте «Святого Бернхарда», возглавлявшего караван.

— Может и так, — рассеянно отвечал Алерт Грот, продолжая вглядываться в горизонт на западе, — но по мне пусть уже лучше они появятся сейчас, чем потом, когда мы выйдем из Лиссабона.

— Понимаю, понимаю! — усмехнулся штурман, но тут же спохватился. — То есть, что вы имеете в виду, капитан? Не все ли равно, где принять бой, до Лиссабона или после?

— Где биться — все равно, — отвечал Грот, — но только ты подумай и о том, насколько легче нам было бы получить в Лиссабоне хороший фрахт, если мы прибудем туда, имея на совести парочку потопленных берберийских кораблей. Черт побери, если бы это не выглядело слишком нелепо, я бы даже согласился подрейфовать в этих местах денек-другой!

Однако надеждам старого Грота не суждено было сбыться. Солнце скрылось за горизонтом, так и не высветив нигде чужих парусов. Уже в сумерках караван вошел в бухту Тежу. В Лиссабоне их ждал тот же прием, что в Малаге и Кадисе: маклеры пожимали плечами, и то, что удалось погрузить в трюмы, было сущей мелочью. Алерту Гроту не оставалось ничего иного, как вновь поворачивать на юг, идти в Сетубал и загрузиться там солью, чтобы улучшить остойчивость кораблей.

Несколько дней спустя караван вновь шел на север, вдоль португальского побережья, и вскоре обогнул мыс Финистерре. Зловещий Бискайский залив принял их довольно дружелюбно, если не считать встречного ветра. Долго пришлось гамбуржцам лавировать, выбиваясь из сил, пока наконец караван не вошел в Ла-Манш, и крепкий вест не превратился из врага в союзника.

Однако казалось, что попутный ветер не очень радует Алерта Грота: с его лица не сходило мрачное выражение. Штурман хорошо понимал, что именно так заботит капитана, и решил его немного ободрить:

— Впереди еще Дюнкерк, капитан, и пока мы доберемся до Ритцебюттеля можем повстречать еще целую дюжину французских корсаров.

— Благодарю за утешение, — не менее мрачным, чем выражение лица, голосом отвечал Алерт Грот, — но и от этого наши трюмы не станут полнее.

Оба замолчали. Навстречу то и дело попадались корабли: голландцы, направлявшиеся в Ост-Индию, англичане, державшие курс на Вирджинию — первую английскую колонию на американском континенте — или в Карибское море. Встречались и французы, по корсаров среди них не было. Так без всяких приключений и достигли они Ритцебюттеля, а два дня спустя родной Гамбург уже встречал их запахами смолы, ворвани и рыбы, своими пакгаузами и верфями, башнями и бастионами.

Пока корабли швартовались у створа дамбы, сбежалась толпа. Алерт Грот, не мешкая, отправился в адмиралтейство, а Маттиас Дреер поспешил к своему судовладельцу и тестю.

Однако Утенхольта он дома не застал. Кто-то из слуг посоветовал поискать его в «Летучей рыбе». И действительно, он нашел там Утенхольта в обществе трактирщика и капитана Мартина Хольсте — вся компания сидела в

«шкиперской горнице». Маттиас Дреер скинул плащ, поздоровался со всеми и сказал, зябко потирая руки:

— Ну и холод здесь у вас, черт подери!

— Сразу видно, что ты прибыл из теплой Испании, — отозвался Мартин Хольсте. — Эльба давно вскрылась, и все готовятся к предстоящей навигации.

— И вот уже несколько недель ждут вашего возвращения и известий о том, что творится на морских путях, — добавил Утенхольт. — Рассказывай поскорее, где вас носило так долго?

Трактирщик принес всем по стакану глинтвейна, и Дреер принялся обстоятельно рассказывать о том, как проходило плавание. Его слушали, не прерывая. Лишь из пивной временами доносился шум — там, как обычно, бражничали моряки. Когда рассказчик умолк, Томас Утенхольт прокашлялся и спросил:

— А где же Грот?

— Пошел докладывать в адмиралтейство.

— Значит, говоришь, он во что бы то ни стало хотел с кем-нибудь сцепиться? Не понимаю, с чего бы это? Он ведь во всем подпевает своему племяннику Карфангеру. Случись ему действительно удачно отбиться от пиратов, он этим оказал бы своему племяннику медвежью услугу: тот ведь повсюду трубит о необходимости постройки военных фрегатов, принадлежащих городу, а не частным конвоирам.

— А может быть, за этим не кроется вовсе ничего необычного, господин Утенхольт? — возразил Мартин Хольсте. — Мне представляется, что Алерт Грот с присущей ему честностью и прямолинейностью беспокоился единственно лишь за честь гамбургских мореходов.

— Что-о! — взвился Утенхольт. — Выходит, я, по-вашему, нечестный человек, если предполагаю, что за всем этим кроется нечто большее?

— Господин Утенхольт! — Мартин Хольсте предостерегающе поднял руку. — Вы ведь меня давно знаете, разве мне придет в голову сказать такое?

— Насчет сказать — не знаю, но вполне возможно, что подобные мысли давно уже сидят у вас в голове, вот и сорвалось нечаянно с языка…

Маттиас Дреер попытался перевести разговор в другое русло. Он хорошо понимал причину раздражительности тестя: события развивались так, что будущее не сулило частному конвоированию больших перспектив. Однако Утенхольт не унимался и продолжал наседать на Мартина Хольсте, требуя объяснений по поводу якобы содержавшегося в его реплике намека на его, Утенхольта, нечестность. В конце концов не выдержал и Мартин Хольсте.

— Господин Утенхольт, — начал он, с трудом сдерживаясь, — вы и мой отец, старейшина гильдии капитанов и шкиперов Карстен Хольсте, дружите с незапамятных времен, и у вас нет от моего отца секретов. Поэтому естественно, что кое-какие из них достигают и моих ушей. Но я еще никогда ими не воспользовался и не воспользуюсь, пока состою у вас на службе. Извольте взять свои слова обратно!

Дрееру пришлось приложить немало усилий, чтобы погасить назревавший конфликт. Утенхольт наконец сообразил, что было бы глупо портить отношения со старшим Хольсте, ибо его дочь была обручена с голштинско-готторпским вице-канцлером Андреасом Улькеном, а тот, в свою очередь, приходился шурином бранденбургскому резиденту в Гамбурге.

Поостыв, Томас Утенхольт принялся расспрашивать Маттиаса Дреера о подробностях их плавания. Он никак не мог поверить, что караван не встретил ни одного пиратского или каперского корабля.

— Ни одного, ей-Богу, ни одного, — уверял его Маттиас Дреер.

— Может быть, они просто не решились к вам сунуться? — предположил Утенхольт.

И тут Дреер понял, чего добивается судовладелец. Утенхольт хотел услышать из его уст, что боевых качеств его конвойных кораблей оказалось вполне достаточно, чтобы держать на почтительном расстоянии от каравана морских разбойников всех мастей. Ясное дело, Утенхольт всеми средствами старался защитить частное конвоирование, приносившее ему огромные барыши, от посягательств Карфангера. Утенхольт тормошил своего зятя, требуя доказательств и аргументов, которыми при случае мог бы воспользоваться для опровержения доводов Карфангера. Однако Дреер упорно не желал признавать, что видел больше, чем Алерт Грот.

— Так как же? Они ведь не рискнули и носа высунуть, завидев вас, не так ли? — напирал Утенхольт.

— Я могу всего лишь еще раз повторить вам то, о чем уже рассказал, — отвечал Дреер. — Командиром флотилии был Грот, его и расспрашивайте, чтобы не было потом разногласий. Прошу простить: Магдалена ждет меня дома.

Хольсте тоже распрощался и ушел вместе со своим другом.

Когда Утенхольт и трактирщик остались вдвоем. Мартенс осторожно заговорил о том, что неплохо бы заткнуть рот Алерту Гроту на тот случай, если Маттиас Дреер все-таки согласится рассказать больше, чем видел на самом деле.

— Во всем Гамбурге не хватит талеров и гульденов, чтобы заткнуть ему рот, — проворчал в ответ Утенхольт.

— Да разве я о талерах или гульденах речь веду? — притворно удивился трактирщик.

— А о чем же тогда? — Утенхольт покосился на Йохена Мартенса.

— Ну, как вам сказать, видите ли, Алерту Гроту скоро стукнет семьдесят, а там пора уже и в последнюю гавань собираться. Случится это годом раньше или позже — большого значения не имеет.

— Да ты никак на убийство меня подбиваешь?!

— Боже упаси, господин Утенхольт, нешто у меня язык повернется сказать такое? — засуетился Мартенс. — Ведь старый человек — всякое может приключиться… несчастье какое-нибудь или что еще. Сами знаете — в темных гамбургских переулках по вечерам лучше не прогуливаться…

Утенхольт надолго замолчал. Потом заговорил вновь:

— А чего мы, собственно, этим добьемся? Подлинная опасность исходит не от Грота, а от другого, и на стороне этого другого теперь, после удачного рейса каравана, будет все гамбургское купечество. Да и не только оно.

Йохен Мартенс отлично понимал, кого имеет в виду его хозяин.

— Не сомневайтесь, ваше степенство, на этот случай и в моем кошельке найдется пара лишних талеров, чтобы нанять верных людей.

— И что — ты знаешь таких людей?

— По улицам Гамбурга шляется довольно всякого сброда, среди которого всегда отыщется парочка отпетых негодяев, готовых за туго набитый кошелек и родному отцу свернуть шею.

— Ладно, за кошельком дело не станет. Если сумеешь обделать все как следует, тоже не останешься внакладе.

Они еще долго совещались вполголоса. Утенхольт не пошел домой, а провел ночь в одной из комнат, которые трактирщик сдавал постояльцам. Наутро, спустя час с небольшим после восхода солнца, Утенхольт покинул трактир и отправился домой кружным путем, будто возвращаясь из порта, где уже начали разгружать прибывший накануне караван.





 



Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх