Париж, 25 октября 1938 года

Это был выходной день, и Гершель встал довольно поздно. Он не спеша позавтракал и стал обдумывать, как бы получше провести день. Ему в голову периодически приходили мысли о беде родителей и об обещании Пауля дать ему возможность заработать, но, в основном, это не так уж и сильно влияло на его настроение. Сегодняшнюю погоду никак нельзя было назвать роскошной: еще со вчерашнего вечера зарядил мелкий дождик, поэтому о прогулке на природе не могло быть и речи. И только Гершель начал обдумывать другие варианты, как в дверь постучали. Он открыл и, к радостному удивлению, увидел Пауля.

— Привет, — улыбнулся Пауль.

— Привет, — поздоровался с ним Гершель. — Ты в тот раз так внезапно исчез, как и появился. А я думал, что ты мне уже на следующий день расскажешь что-нибудь о новой работе.

— Извини, Герши, — смутился Пауль, который никак не ожидал такой теплой встречи, — У меня ведь знаешь какая работа. У пожарников и то лучше: те хоть свое отдежурили и гуляют. А у меня шефу взбредет в голову мысль, и вперед. А кто вперед? Не он же, конечно! В общем, опять мне пришлось помотаться по Европе. Кстати, снова привез тебе письмо от родителей.

— Правда! — обрадовался Гершель, — Так давай же его сюда.

— На.

И Пауль передал Гершелю сложенный в несколько раз листок. Увидев удивленный взгляд приятеля, он сказал:

— У них там совсем труба. Даже не могли конверта найти. А я уж не стал сам перекладывать — какая разница.

Сердце у Гершеля екнуло в предчувствии дурных вестей. И это предчувствие оправдалось. Родители писали, что работают с утра до ночи и все равно перебиваются с хлеба на воду. Поляки очень недовольны появлением в их стране, которая и до этого не процветала, такого количества евреев. Уехать этим евреям не на что. Они согласны на любую работу за любые деньги. Поляки начали с ними обращаться не лучше, чем немцы. Часто прибегают и к рукоприкладству. Гершель чуть было ни расплакался в присутствии своего нового приятеля.

Гость заметил, как изменилось настроение хозяина.

— Пойдем куда-нибудь, пропустим по рюмочке, да поговорим, — предложил он.

Гершель сначала непонимающе посмотрел на него, потом кивнул и начал собираться.

Они зашли в бистро, которое было напротив дома Гершеля. В этот час дня оно еще было полупустым. Ребята выбрали угловой столик и заказали по рюмке коньяка.

— Ты видел родителей? — поинтересовался Гершель.

— А письмо-то что, я сам написал, что ли? — возмутился Пауль.

— Конечно, конечно, — закивал Гриншпан, — Расскажи мне о них.

Пауль махнул рукой.

— Да что там рассказывать. Живут как скоты. У нас, в Америке, так с неграми не обращаются на юге, хотя там их не больно-то жалуют. Да, их оттуда вытаскивать надо, и чем быстрее, тем лучше. Я, если бы с моими родителями так поступили, не знаю что бы сделал!

— Что я могу сделать, — вздохнул Гершель, — Вот заработаю денег и вывезу их оттуда. А кстати, как там твое предложение? Там еще можно что-нибудь заработать?

— Сейчас у меня есть к тебе другое, более интересное предложение, — почему-то понизил голос Пауль.

— Какое?

— Сначала давай начнем с прибылей. Если ты сделаешь то, что тебя попросят, то твоих родителей вывезут из Польши в Америку, уже как американских граждан. Тебе тоже, если захочешь, дадут американский паспорт и дадут возможность выехать туда же. К тому же еще и заплатят две тысячи долларов. С такими деньгами в кармане вы с отцом вполне сможете в Америке открыть собственное дело…

И без всякого перехода Пауль продолжил:

— Ты пойдешь в немецкое посольство и убьешь там одного чиновника. Работа не пыльная и всего-то на полчасика.

— Ты с ума сошел — меня повесят!..

— С чего бы? Ты опишешь, что немцы сделали с твоими родителями. Газетные писаки узнают правду и поднимут шумиху, требуя тебя оправдать. Еврейская община здесь, в Париже, даст тебе лучшего адвоката и назовет героем. Ты станешь знаменитостью в одну ночь. Конечно, немцы потребуют твоей выдачи, но французы не посмеют этого сделать. Зато французы вспомнят, что посольство — это германская территория, а значит, на территории Франции ты не совершал никакого преступления. Неделя-две мучений, и ты на свободе. Зато — что в финале!..

— А зачем надо убивать этого чиновника?

— Видишь ли, наша компания ведет торговлю с немцами. Но чтобы торговать там, надо всем дать взятку. Мы так и делали, но аппетит приходит во время еды. Он начал зарываться и надо предупредить остальных. Но об этом тебе не надо распространяться. Говори то, что я тебе сказали, и через неделю будешь на свободе.

— Не знаю, что и сказать. Я ведь и стрелять-то не умею.

— А что там уметь. Ты же стрелять в упор будешь.

— Мне надо подумать.

— Конечно. Только не тяни — а то они другого кого-нибудь найдут.








Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх