Прага, 22 июня 1938 года

Пани Ортликова собралась на рынок, когда часы уже пробили полдень. Она уже привыкла поздно ложиться и поздно вставать: ее муж, журналист одной из центральных чешских газет, предпочитал работать до поздней ночи. Стук его пишущей машинки разносился по всей квартире и просто не давал спать. Да пани Ортликова и не пыталась ложиться раньше мужа: она любила сварить ему ночью кофе, послушать о том, над чем в данный момент работает ее муж. Когда был срочный материал, курьер из газеты приходил в середине ночи, забирал готовую статью, и только тогда в квартире Ортликовых устанавливалась тишина и покой. Вчера был как раз один из таких дней.

Спустившись на первый этаж, молодая женщина приветливо поздоровалась с привратником, тот так же приветливо ответил и, засуетившись, достал письмо.

— Вам письмо, пани Ортликова, — сказал он, протягивая ей конверт, — Наверное, от отца.

— Наверное, — согласилась Марта. Она еще издали определила, что письмо пришло из Дрездена, где жил ее отец и где она и сама родилась.

Она повертела письмо в руках, потом сунула его в сумку и вышла на улицу. Письмо было не от отца, хотя и пришло из Дрездена. Еще год назад муж предупредил ее, что время от времени к ним будут приходить письма из Дрездена, на которых будет стоять обратный адрес ее отца. Но почерк будет другой. Эти письма он сразу просил передавать ему. Жене он объяснил это тем, что у него в Дрездене появился помощник, который будет сообщать ему важные новости. Марта восприняла это вполне спокойно: муж был политическим обозревателем, старался всегда быть в курсе всех последних событий и имел таких помощников в разных городах. Правда, раньше все его помощники подписывались своими именами. Что было в этих письмах, она никогда не интересовалась, зная, что, если там есть что-то интересное, муж обязательно поделится с ней новостью.

Домой на улицу Сметаны Марта вернулась через час. Муж, очевидно, встал совсем недавно: за ее отсутствие он успел только выпить кофе и сейчас брился. Марта передала ему письмо и занялась обедом. Муж закончил бриться, объявил, что ему надо быстренько сбегать в одно место, и тут же ушел из дома. Занятая приготовлением обеда Марта не очень-то обратила на это внимание, только попросила мужа не задерживаться. Прочитал ли муж письмо из Дрездена, она так и не заметила.

В два часа дня это письмо уже лежало перед полковником Моравцем. Адрес журналиста Ортлика был одним из каналов, по которым агент «А-54» посылал свою информацию, когда не мог передать ее лично. Ему только что расшифровали сообщение, содержавшееся в письме. Весть была не из приятных: в письме говорилось, что на открытии X съезда «Сокола» на стадионе будут взорваны трибуны. Моравец прекрасно понимал, на что направлена эта акция, но своими силами, силами разведки, предпринять ничего не мог. Такой взрыв ребята из «Сокола» просто так не оставят, а значит, по всей стране начнутся массовые беспорядки. Полиция своими силами, скорее всего, ничего сделать не сможет, привлекут армию. Тут-то немцы и закричат о кризисе власти в Чехословакии и о неспособности нынешнего чешского правительства создать мирное многонациональное государство. Идея была проста как табуретка в сельском доме. Надо было срочно идти и докладывать об этом президенту. У агента «А-54» временами случались неточности в сообщениях, но в большинстве случаев они были верными и проигнорировать их было нельзя. Полковник тяжело вздохнул. Съезд должен был начаться через три дня, и времени было в обрез.

Моравец решил, что собственное начальство подождет, и, еще раз тяжело вздохнув, снял трубку телефона и позвонил в приемную президента с просьбой о срочной аудиенции.





 



Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх