Пригород Берлина, 17 июня 1938 года

Геббельс снова пригласил Гейдриха и Гиммлера все в тот же ресторанчик, очевидно, ему не терпелось узнать, как продвигаются дела, связанные с поднятием энтузиазма населения.

После ужина он немедленно приступил к делу.

— Вы уже продумали, как мы осуществим ту акция, о которой я вам говорил?

Гиммлер снял очки, не спеша протер стекла и сказал.

— Я отдал приказы своим людям подготовить подробные инструкции на случай возникновения стихийного возмущения. На следующей неделе мне принесут предварительные проекты для ознакомления. Насколько я понимаю, главная задача сейчас лежит на Гейдрихе.

— Я подобрал несколько человек, которые могут подойти для такой акции, — сказал Гейдрих, — С ними уже начинают работать. И кандидатуру для жертвы я тоже подобрал: им скорее всего будет фон Рат. Последнее время он только и занят тем, что критикует все, что происходит в стране. Причем делает это в среде иностранных дипломатов. Те, кто не понимает, что он дурак, думают, будто у нас полстраны недовольно тем, что происходит. Но я в связи с этим подумал о другом, правда, мне нужен ваш совет и ваша поддержка. Я подумал о том, что эту акцию хорошо бы было объединить с покушением на фюрера.

Гейдрих, увидев испуганное выражение на лицах своих собеседников, сделал многозначительную паузу, а потом продолжил:

— Мы найдем человека, который заложит бомбу в том месте, где должен будет, например, выступать фюрер. Бомба, конечно, взорвется после того, как фюрер оттуда уже уйдет. Но на большинство населения это произведет потрясающее впечатление. Прибавьте сюда убийство фон Рата, и никто в мире не посмеет сказать, что выступления наших граждан были спровоцированы. Впоследствии мы «повесим» всю организацию покушения на англичан. У меня есть даже кандидатуры на эту роль. Ну, что вы на это скажете?

Почти на целую минуту над столиком нависла тишина. Первым заговорил Геббельс, обращаясь к Гиммлеру:

— А вы знаете, Генрих, ведь это гениальная идея! Я сам пойду к фюреру и поговорю с ним об этом. Это покушение как электричеством зарядит гнев народных масс. И такое быстро не забывается! Главное, надо будет почаще напоминать об этом!

— А вот с фюрером об этом говорить не надо, — как-то почти зловеще сказал Гиммлер. — Он уйдет, произойдет взрыв, мы поймаем преступника. Чем меньше об этом будут знать, тем лучше. Эту операцию, если уж проводить, то проводить с особой секретностью. В заговорщиков должен поверить не только народ, но и все руководство страны, включая фюрера. Вполне достаточно, что о задуманном в полной мере знаем мы втроем…

— Слишком рискованно, — засомневался Геббельс.

— Иначе нет смысла, — обрезал Гиммлер, — Давайте обдумаем эту идею в течение недели, а потом решим, стоит ли за нее браться.

Все это время Гейдрих хранил молчание. Сам он уже несколько дней и так и эдак обыгрывал эту операцию. Гиммлер был прав. Операцию надо произвести на свой страх и риск, больше никого не посвящая в детали. Чем больше людей из руководства страны поверят в это, тем выгоднее им с Гиммлером.

— Давайте остановимся вот на чем, — сказал Гейдрих, — вы неделю обдумываете это предложение, а я продолжаю пока подготовку людей. Через неделю мы снова собираемся и решаем — будем ли мы ее осуществлять.

На том и порешили.





 



Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх