Берлин, 8 июня 1938 года

Теперь по утрам в Тиргартене на утреннюю верховую прогулку выезжали уже не три, а четыре наездника. К прежним трем присоединился молодой эсэсовский офицер Вальтер Шелленберг. Это утро выдалось по-настоящему летним: теплым и тихим.

— Какое впечатление у вас оставила вчерашняя встреча с фюрером? — спросил Канарис у Гейдриха.

— Ничего особенного, — пожал плечами Гейдрих.

— А вам не кажется, что начинать сейчас большую войну — это безумие?

— Бросьте, Вильгельм, примерно то же самое вы говорили перед аншлюсом и проиграли. Вы даже побоялись вместе с нами сразу же поехать в Вену, а чего-то выжидали. И были за это наказаны: мои ребята первыми добрались до всех документов австрийских спецслужб, а вам остались крохи с барского стола. Но не расстраивайтесь, если что понадобится — обращайтесь к нам, мы поможем.

— Эх, Рейнгард, вы еще не видели войны. Возможно, что я таким же романтиком отправлялся добровольцем на ту войну. Но ее конец меня отрезвил.

— Просто вас приучили к тому, что у вас за спиной нет надежного тыла. Вспомните, как только вы собирались наступать, на военных предприятиях в Германии начинались стачки и забастовки. У вас за спиной был враг — подстрекаемые евреями социал-демократы. Больше такого не будет. Как я вам уже сказал, вы точно так же относились к аншлюсу. И что? Вы приехали в Вену к шапочному разбору. Основные документы венских спецслужб теперь у меня. Надо будет, заходите.

— То была Австрия, но теперь совсем другое дело. На днях Литвинов, выступая в Женеве, сказал, что Россия готова выполнить свои обязательства перед Чехословакией.

— Россия не так страшна: во-первых, она вряд ли будет защищать капиталистическое государство, во-вторых, после того как мы сумели убрать Тухачевского, ее генштаб заметно ослаб.

— Рейнгард, не надо никогда хвастаться своей операцией в отношении Тухачевского. За эту операцию, думаю, у Сталина лежит заготовленный для вас орден. Во всей этой истории вы действовали как марионетка в руках НКВД.

— Вы злопыхательствуете, Вильгельм. Мы просчитывали и такой вариант, прежде чем приступить к операции.

— Может, и просчитывали, только не следили за тем, что делается в России. Сталин громогласно назвал Тухачевского другом врага народа и упоминал о группе шпионов в генеральном штабе задолго до того, как вы приступили к своей хваленой операции. Во-вторых, ваши документы, которые вы подпихнули в НКВД через чехов, на процессе Тухачевского не фигурировали. Сталину нужен был козел отпущения в случае, если чистка генерального штаба не удастся. И на эту роль он выбрал вас.

Гейдрих хотел было что-то ответить, но в это время к нему с другой стороны приблизился третий наездник.

— Зайдите ко мне сегодня, Рейнгард, — сказал Бест. — Я подготовил все, что вы просили. Я прошу вас зайти, потому что там могут возникнуть какие-нибудь неясности, и мы бы вместе с вами их сразу разрешили.





 



Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Добавить материал | Нашёл ошибку | Вверх